«Средний космический разведчик...» Каков же тогда «большой»? И каковы просто космические корабли? А каковы пассажирские лайнеры или крупнотоннажные «грузовики»? Наверное, они способны накрыть всю столицу князя Граничного вместе с его замком и островными башнями. Полуденное солнце припекало тело даже сквозь начищенные доспехи, и правитель отступил в тень космического корабля. Смертоносцы остались стоять где были пауки относились к жаре с полным безразличием. Вблизи материал корпуса напоминал горную пемзу черный камень с огромным количеством мельчайших дырочек. Найл поднял руку, осторожно коснулся кончиками пальцев горячий, но не очень, терпеть можно. Пористая керамика! Хотя значение прозвучавших слов было незнакомо, правитель осознал их общий смысл из мыслей мужчины. Найл повернул к нему голову, пытаясь ощутить, к чему это прозвучало. Мужчина, в ответ на взгляд, хлопнул себя по лбу: Ах да, я и забыл. Он нажал одну из кнопок на поясной коробочке дешифратора и повторил: Это пористая керамика. Очень прочный материал с крайне низкой теплопроводностью. Благодаря ему мы можем пролетать без всякого вреда даже сквозь корону звезд. Что ты ему объясняешь? поинтересовалась одна из женщин. Откуда этот дикарь может знать, что такое керамика? Посмотри на пауков, откликнулся мужчина. Из чего сделаны ромбы у них на спинах? Видеть их не могу, фыркнула женщина. Уроды волосатые. Их бы всех перебить нужно! Смертоносцы зашевелились, поворачиваясь в ее сторону. «Спокойно! послал им Найл предупредительный импульс Не выдавайте свою способность воспринимать их мысли». Зачем нужны пластины на спинах твоих пауков? спросил мужчина. Они защищают смертоносцев от укусов ос, ответил Найл. Эти убийцы жалят свои жертвы всегда в одну и ту же точку, в нервный центр. Если его закрыть прочной пластиной, то осы для пауков совершенно безопасны. А из чего вы их делаете? Из керамики, правитель провел рукой по шершавому корпусу корабля. Только из монолитной. Из глины лепят, фыркнула женщина. Ты хочешь сказать, из обожженной глины? уточнил мужчина. Нет, глина слишком хрупкая, пожал плечами Найл. Демон Света выплавляет их из песка. Ты хочешь сказать, не поверил мужчина, что вы умеете плавить кремний? Да какая разница? перебила его женщина. Спроси лучше, кто правит в его селении, люди или пауки? Ты что, не понимаешь? обернулся к ней мужчина. Это означает, что они умеют достигать и поддерживать температуру в полторы тысячи градусов! Это уже не технологии каменного века или древнего мира, как оценивает их наземный терминал, это как минимум средние века. Найл ощутил в его мыслях нечто среднее между радостью за одичавших землян и восхищением ими. Мужчина начал вызывать у него симпатию. Не отвлекайся на ерунду, отмахнулась женщина. Для нас куда важнее, что люди попали в рабство к насекомым, и она обратилась прямо к Найлу: Скажи, мальчик, а кто правит в твоей стране? Я. Что? не поняла женщина. Город пауков и окрестные земли подчиняются мне, Посланнику Богини, СмертоносцуПовелителю, человеку, правителю Южных песков и Серебряного озера, Найл, по примеру северян, приложил руку к сердцу и коротко поклонился одной головой. Со мной Дравиг, командующий моими войсками. Смертоносец, поймав мысленный приказ, слегка присел не в ритуальном приветствии, а так, слегка опустил тело на полусогнутых лапах. И его телохранитель. Торн тоже присел. Что, правда что ли? растерялась женщина. Оппа, хмыкнул мужчина и прижал к горлу большой палец правой руки. Пенни, это Карл. Подойди сюда. У нас, кажется, гости. Женщина, услышав его слова, торопливо отступила к другой, возившейся со врытыми в песок приборами, присела рядом с небольшим экраном, светящимся прямо в стенке серого ящика. Застучала пальцами по вмонтированной рядом клавиатуре. На несколько минут повисла неопределенная тишина. Сколько вам лет, Карл? спросил правитель. Сто семь, улыбнулся мужчина. Настала пора Найлу удивленно приподнять брови несмотря на большое количество седых прядей в густых коротких кудрях, высокий голубоглазый пришелец с ровной смуглой кожей выглядел ничуть не старше князя Граничного. Ну никак не больше сорока лет. Посланник перевел взгляд на женщин. Они помоложе, кивнул мужчина. Им всего по семьдесят с хвостиком. Теперь Найл начал понимать, почему женщина назвала его «мальчиком». Карл тоже маялся. У него язык не поворачивался обращаться на «вы» к явному малышунесмышленышу, но в тоже время он боялся обидеть здешнего правителя если это действительно он снисходительным тыканьем. Значит, вы никак не могли видеть Земли такой, как она была раньше, вздохнул Посланник. Нет, согласился Карл. У меня бабушка отсюда, она рассказывала. А я родился спустя два года после посадки на Новой Земле. Всего сто семь? Значит, вы успели прожить на новом месте всего сто девять лет? Сто шесть, поправил мужчина. Три года занял перелет. Неужели за сто лет вам успела надоесть новая планета и вы рискнули отправиться обратно? К нам стали поступать тревожные сигналы с наземных терминалов, объяснил Карл, внимательно вглядываясь Найлу в лицо. Будто на земле появились гигантские разумные пауки, которые поработили всю планету, держат людей вместо скота, не позволяют развиваться цивилизации... Он ненадолго смолк, ожидая ответа. Правитель ждал. Ну вот, пожал плечами мужчина. Те из нас, кто решил рискнуть несколькими годами жизни ради спасения человечества от рабства, расконсервировали один из «СКР» и отправились сюда. Найл поймал в мыслях собеседника мимолетное воспоминание о нескольких десятках мертвых, молчаливых кораблей, кружащих на орбите. Среди них имелось штук пять довольно крупных. Только один? уточнил Посланник. Мы решили сперва произвести разведку... На этот раз Карл его обманул. На Новой Земле отсутствовало достаточное количество орбитальных челноков снабжения, чтобы снарядить полноценную экспедицию, не хватало припасов и воды для топлива, полностью отсутствовала пищевая промышленность. Колонисты пока еще обходились натуральными продуктами, благо климат позволял выращивать их круглый год. Консервы для единственного экипажа на шесть лет готовились кустарным способом на обычных кухнях. Счастье еще, что синтезаторы пищи позволяли обеспечивать основной паек консервы составляли лишь обязательную по медицинским предписаниям десятипроцентную «натуральную» долю. «Предки» считали, что в искусственных продуктах не хватает неких жизненно необходимых организму элементов. Значит, сто лет и три года, согласился Найл. Три года полета, помноженные на релятивистский эффект давали те самые пятьсот лет, которые прошли на Земле с момента эвакуации основного населения и до первых крупных войн между людьми и пауками. Времена походов Айвара Жестокого и Квизиба Великого, времена приручения двуногих Мудрым Хебом и распространения империи смертоносцев на окрестные земли, времена, когда вольные человеческие города безжалостно сжигались, а рожденные в неволе люди воспитывались в атмосфере безусловной покорности, осознании собственного ничтожества и безусловного превосходства пауков. Именно тогда восьмилапые начали запрещать людям иметь в своем владении любые инструменты, а уж тем более оружие, именно тогда ввели закон о смертной казни за умение читать и писать. Тогдато, около шестисот лет назад, Белая Башня и начала посылать первые тревожные сообщения убежавшим к звездам переселенцам. Наверное, те отреагировали почти сразу. Годдва и спасательная экспедиция отправилась в обратный путь. Три года пути это еще пятьсот лет. На далекой Новой Земле люди наверняка уже осваивают ближние планеты, нашли астероидную и кометную воду, законсервированные на ближайшие столетия космические корабли вновь исправно совершают рейсы к ближайшим звездным системам а разведчики толькотолько собираются начать на старой Земле свою священную миссию. Подумать только даже тормозиться перед посадкой они начали еще до того, как Найл появился на свет! Вас всего три десятка человек, покачал головой правитель. Как вы собирались спасать от рабства целую планету? Вам трудно даже представить, похвастался мужчина, сколь огромны наши знания и возможности. Возможности среднего разведчика Найл себе как раз представлял. В описании, хранившемся в Белой Башне, у него значились две активные противометеоритные системы и одна пассивная, плюс три легких высотных самолета, три глиссера и два вездехода один легкий, другой высшей защиты. Все механизмы имеют достаточно мощные излучатели на случай встречи с какимнибудь хищником типа тиранозавра. Плюс личное оружие. Наверняка спасатели прихватили с собой жнецы и вакуумные гранаты. Средний разведчик без труда мог стереть жизнь с лица любой планеты вот только Найл не очень представлял, каким образом это способно послужить освобождению ее жителей. Стена космического корабля издала тоскливый стон, после чего от нее отделилась овальная пластина около двух метров высотой и метра в ширину, выдвинулась, извернулась и коснулась песка. Стало видно, что внутреннюю ее часть составляли высокие ступеньки. В проеме появилась рыжеволосая грудастая женщина лет сорока, в золотистом сверкающем костюме, на котором чужеродной деталью темнел широкий кожаный ремень с тяжелой кобурой. За первой женщиной маячило еще две. Карл выключил дешифратор и поспешил навстречу. Вот, Пенни, попытался объяснить он. Появился тут паренек с двумя пауками. Мы его поначалу за местного пастушка приняли, а он себя здешним правителем называет. Ничего себе пастушок, хмыкнула «Пенни», в доспехах, с мечом, с поножами. Да тут скорпионы размером со среднюю лошадь бегают, парировал мужчина. Без средств индивидуальной защиты и дня не проживешь. Может быть, согласилась женщина. Ты думаешь, эти страшилища на нас не кинутся? Похоже, пауки его слушаются. Он назвал одного из них командиром армии, а второго его охранником. Ладно, согласилась женщина, но кобуру на всякий случай расстегнула. Как ты думаешь, Карл, он действительно имеет здесь влияние, или хвастается? Молод уж больно... Этот мир, по оценке терминала, находится на уровне гдето между каменным веком и древним миром. Продолжительность жизни в таких условиях колеблется в районе тридцатисорока лет. Ему скоро двадцать. По здешним меркам солидный возраст. Господи, всего двадцать лет! Ребенок! Пока спасатели рассматривали Посланника Богини, тот тоже пытался оценить, с кем имеет дело. «Пенни» выглядела лет на сорок. Наверное, тоже успела перевалить столетний рубеж. Очень может быть, что ее бабушка дружила с родительницей Найла в пятисотом поколении. Может ли он считать этих людей своими предками? Или это совсем другие двуногие? Для них с момента появления Кометы прошло чуть больше столетия. Для Земли тысяча двести лет. Чужие они тут или свои? Гости или хозяева? Ладно, решилась женщина, включая дешифратор, рискну. Но если я потом окажусь посмешищем, Карл, ты по гроб жизни из корпуса наружу не выйдешь! Она, разбрасывая песок, сделала два четких, широких шага и, приставляя ногу, вскинула руку к виску: Капитан Пенелопа Триз, командир «СКР» «Пилигрим». Посланник Богини, СмертоносецПовелитель, человек, правитель Южных песков и Серебряного озера, приложил руку к сердцу Найл. Я рад познакомиться с вами, капитан. Мне тоже, ээ... замялась Пенелопа. Можете называть меня Посланник, подсказал Найл. Смертоносцем я величаюсь только у пауков. Хорошо, Посланник, кивнула женщина. Через пять дней моя свадьба, капитан. Я прибыл сюда, чтобы встретить вас после дальнего путешествия и пригласить на торжество в качестве почетных гостей. Вы знали о нашем прибытии? удивилась Пенелопа. Разумеется, кивнул Найл. Ведь я правитель здешних земель, мне должно быть известно все. Женщина покосилась на Карла, тот пожал плечами, подошел ближе и поинтересовался у правителя: Скажите, Посланник, а вы знакомы с человеком, живущем в высоком цилиндрическом здании без окон и дверей? Со Стигмастером? Из Белой Башни? Разумеется, знаком, признал Найл. Он получил эту информацию от наземного терминала, улыбнулся мужчина капитану. Все «чудеса» нашей вселенной всегда имеют простое и понятное объяснение. Так вы готовы принять мое приглашение? переспросил правитель. Грей?! окликнула Пенелопа одну из работающих с приборами женщин. Радиационный фон превышен в двенадцать раз. Микробиология и химический состав близки к эталону. В общем, планета безопасная, можно обходиться без всяких защитных средств. Саманта? Самантой оказалась та самая женщина, которая обозвала Найла «мальчиком». Белки совместимые, летучих соединений нет. Отлично, кивнула капитан и повернулась к правителю, мы с благодарностью принимаем ваше приглашение. Где находится ваша столица? Отсюда дня четыре пути, повернулся на запад Посланник. Вон там, на берегу реки. Наверное, это те самые развалины, что мы засекли перед посадкой, подал голос Карл. Со следами активности. От нас порядка двухсот километров. Если активность, то могут быть отклонения, предположила Грей. А мне хотелось бы заглянуть на терминал, добавил Карл. Саманта, ты ничего не хочешь предложить? поинтересовалась капитан. Мне без разницы, пожала та плечами. Белки везде одинаковы. Ладно, тогда пойдем по стандартному плану, решила Пенелопа, Ты, Карл, остаешься и организуешь разведку. Мне нужно знать, какие еще страны и какие правители есть в ближайших местах. Еще нужно проверить зоны технологической активности вдруг из нормальных людей еще кто остался? На свадьбу потом поедем. Саманта и Грей, Джейк и Барбус отправятся первой партией и произведут разведку города. План действий составим потом в зависимости от обстановки. Вопросы есть? Мне бы с терминалом нужно поработать... Тысячу лет ждал, и еще недельку подождет! Найл впервые услышал про такую меру измерения времени, как «неделя». Семь дней. Откуда взялось такое странное, неуклюжее, неровное понятие? Может, на Новой Земле оно имело какоето астрономическое или хозяйственное значение? Мы с благодарностью принимаем ваше предложение, Посланник, учтиво сообщила капитан, вдавливая кнопку переговорного устройства. Найл уже начинал путаться, когда он слышит механический перевод, а когда ловит мысли «предков» напрямую. И будем рады помочь вам добраться до вашей столицы. Надеюсь, вы не станете возражать, если несколько моих людей вылетят с вами и приготовят все для нашего визита? Буду рад, кивнул Найл. Они подозрительны и враждебны, Посланник Богини, предупредил Дравиг. Но их мало. Может быть, уничтожить их, пока не поздно? Нет, мысленно ответил правитель. Они вооружены. У них слишком опасное оружие, чтобы давать им повод применять его. Не хочу новой крови на нашей земле. Мы должны действовать так, чтобы пришельцы не получили повода для стрельбы. В знак наших добрых намерений, продолжила Пенелопа, мы хотели бы подвезти вас до вашей столицы. А я в знак своих добрых намерений оставляю вам телохранителя, поклонился Найл. Он спрячется наверху корабля, чтобы не смущать вас своим внешним видом, и защитит в случае неожиданной опасности. Ну что вы, Посланник, опасливо покосилась на Торна Пенелопа, мы вполне способны за себя постоять. Вы недооцениваете пустынных скорпионов и сколопендр, заботливо склонил голову правитель. Самое совершенное оружие бессильно против врага, которого не успеваешь заметить. Благодарю за предупреждение, капитан вскинула к горлу большой палец. Анна, позаботься о периметре пассивного уровня. Тут могут быть звери или еще люди. Торн, продолжая улыбаться капитану, мысленно приказал правитель. Даю тебе день, чтобы подкрепить свои силы, потом заберешься наверх корабля и будешь следить за мыслями людей. Я хочу знать, что они смогут разведать о ближайших землях, и что собираются делать по мере времени. Да, Посланник. Восьмилапый воин развернулся и побежал на охоту. Куда это он? вздрогнула капитан. Смертоносцы редко нуждаются в еде, объяснил Найл. Сегодня он подкрепит свои силы, а потом сможет не отвлекаться от вашей охраны хоть целый год. Смертоносец? удивился Карл знакомому слову. Да, кивнул Найл, именно так люди называют разумных пауков. Интересно, мужчина перевел взгляд с паука на человека и с любопытством переспросил: Скажите, Посланник, а звание «СмертоносецПовелитель» в вашем титуле означает то, что вы повелеваете пауками? Нет, улыбнулся Найл, это означает, что я и есть главный паук. Ну вот, обрадовался Карл, обращаясь к сопровождающим капитана женщинам, я же говорил, что этого не может быть! «Пауки, пауки»! Это просто титул земных правителей! И все! Вот и конец всем слухам о власти насекомых! Найл этого опровергать не стал. Учитывая малопонятную беспричинную ненависть и брезгливость к сопровождающим его смертоносцам, которая просвечивала в сознаниях почти всех «братьев со звезд» пусть лучше считают их дрессированными домашними животными. В домашних животных по крайней мере не стреляют без причины. У прилетевших на прародину «предков» имелось при себе слишком много оружия. Насколько Найл знал историю, всего тричетыре поколения назад эти двуногие запросто стреляли друг в друга только потому, что принадлежали к разным нациям или молились разным богам. Опять послышался натужный скрежет, открылась еще одна из секций корпуса. Из темного проема на песок соскользнула машина, удивительно напоминающая голову кролика с преувеличенно большими глазами. «Уши» с тихим жужжанием опустились в стороны, превратившись в тонкие, как у стрекозы, крылья; «глаза» оказались лобовыми иллюминаторами и только усики на «носу» так и остались тонкими кроличьими усиками с теми же самыми функциями прощупывать дорогу в условиях нулевой видимости и блокировать движение при опасности столкновения. Вот и глиссер, указала на него капитан. Надеюсь, командующий вашими войсками не обидится, если мы попросим его занять место в грузовом отсеке? К сожалению, кресла пассажирской капсулы мало подходят для его тела. Он не обидится, уверенно заявил Найл. Дравигу доставало прагматизма предпочесть быстрый перелет в качестве груза долгому переходу на своих лапах. В таком случае передайте ему, что он может занять свое место. Женщины попятились, пропуская паука. Некоторые даже поежились от неприязни. Дравиг в ответ обдал их волной презрения что интересно, «предки» восприняли эту эмоцию, как свою, а потом занял место в отсеке. Здесь ему даже понравилось. Просторно, сухо, чисто. Он раздвинул ноги, упершись в стены, и замер. Одну секундочку. Найла небрежно отодвинул в сторону паренек лет шестнадцати, в простеньком синем матерчатом комбинезоне и захлопнул дверь багажного отделения. А наш вход сбоку. Пассажирская капсула оказалась плотно упакованной емкостью около метра шириной и двух в длину. На этом пространстве стояло шесть кресел в два ряда с узким двадцатисантиметровым проходом между ними. Два передних, по всей видимости, предназначались для водителей между ними, на небольшом возвышении, торчал джойстик. Найл выбрал себе правое кресло, паренек уселся в левое. Позади, тяжело пыхтя, занимали места остальные пассажиры. Стив, протянул паренек руку. Найл, Посланник пожал протянутую руку еще до того, как осознал свой поступок, настолько естественным оказался жест водителя и его эмоция. Ну что, Найл, покатаемся? Посланник остро ощутил нервный зуд в ладонях паренька, его тоску по стремительному полету, накопившуюся за время трехлетнего путешествия. Стив положил руку на джойстик и замер, оттягивая миг наслаждения, предвкушая его. Потом резко толкнул ладонь вперед. Глиссер с тихим шелестом заскользил вперед, скатываясь с песчаной насыпи, разгоняясь все сильнее и сильнее. Паренек легким движением направил его между ближайших дюн. Скорость нарастала. Шелест прекратился, сменившись тонким свистом. Расселина между барханов кончилась, но Стив с резким креном повернул в другую. Глиссер проскочил ее чуть не за секунду и взметнулся на огромную гору песка, замыкавшую проход. Понеслась! сообщил паренек, поворачивая нос машины на запад. Они стремительно промчались по гребню бархана, ухнулись вниз, в очередную расселину, но не ударились о грунт, а мягко просели, словно опершись на невидимую подушку, потом, скользя по «подушке», взлетели на очередной бархан. Сейчас, разгонимся, скачки прекратятся, пообещал Стив. Дюны все быстрее и быстрее улетали назад, стремительно мелькали оазисы из опунций и шипастиков, пару раз Найл успел разглядеть пауковверблюдов и черных скорпионов, однако большей частью ничего разобрать не удавалось. Глиссер и вправду пошел ровнее, но не потому, что перестал проваливаться, а потому, что не успевал глубоко опуститься в расселины между дюнами. Ну как? душа паренька жаждала восхищения, словно людей несла не машина, а он сам, на собственных руках. Здорово, кивнул Найл. Раз в пять быстрее паука. Мы идем двести километров! почемуто обиделся Стив. Странно, удивился правитель. Я думал, такой скорости по бездорожью достичь невозможно. А мы в воздухе! парировал паренек. Просто на высотах порядка двухтрех метров подъемная сила выше, и можно перевозить втрое больше грузов, чем на самолете. Ты летал когданибудь на самолете? Только на воздушном шаре. Правда? повернул к нему голову Стив. Самолетчикам этого не понять, поймал Найл его эмоцию и не удержался от подначивания, Когда сидишь не в запертой кабине, а прямо в небе, когда не пробиваешь облака пластиковым фонарем, а ощущаешь их прикосновение к своему лицу, когда не режешь воздух крыльями, а скользишь в его потоках... Откуда у вас воздушные шары? засомневался паренек. Ведь у вас каменный век, и пауки всем заправляют? Восьмилапые их и придумали. Насекомые, что ли? фыркнул Стив. Пауки. Да у них же мозгов нет! Почему ты так решил? Откуда мозги у насекомых? Найл вздохнул. Самоуверенность водителя могла бы вызвать раздражение, если бы не излучаемое им дружелюбие и естественность. К тому же, он единственный из прилетевших «предков» не испытывал к смертоносцам неприязни. Перед тем, как захлопнуть багажный отсек, паренек взглянул на Дравига, поразился размерам, и все. Ты знаешь, каково внутреннее строение пауков? по возможности спокойно поинтересовался правитель. А чего там знать? Восемь глаз, восемь ног, туловище, да брюхо. Это внешнее устройство, не удержался от усмешки Найл. А вот что касается внутреннего... Практически у всех видов пауков размер мозга составляет две трети от тела. То есть, при твоих размерах, мозгов у него будет больше примерно в десять раз. Правда, что ли? Правда. Умные, значит, твари, проникся уважением паренек. Тото, говорят, они всю землю поработили. Что значит: «поработили»? Ну, пожал плечами Стив, руководят, значит, всем на Земле. А Пенелопа Триз поработила космический корабль «Пилигрим». Так? Паренек ничего не ответил, и это Найл у понравилось. Воспринял, стало быть, совпадение в терминологии. А полетать на шаре дадите? внезапно поинтересовался Стив. Дам, пообещал Найл. Дюны кончились, и глиссер стремительно мчался над ровной каменистой равниной. Наметанный взгляд правителя уже различал впереди характерные штрихи стрекоз черточка с каплей на конце. Прорисовались и тут же нырнули под брюхо крестьянские поля, блеснула под солнцем поверхность реки. Налево, предупредил Найл. Машина, круто накренившись, описала поворот и помчалась над волнами. Я так думаю, пристань тебе не нужна? предположил правитель. Тогда после того, как проскочим мимо острова с многоэтажным зданием, поворачивай направо. Людей там почти никогда не бывает, можно без опаски добраться почти до самого моего дворца. Угу, кивнул паренек, закладывая вираж на очередном изгибе русла. Найл раньше и не подозревал, что ленивонеторопливая городская река настолько извилиста. Неведомо откуда на самой стрежне появились два судна с поднятыми парусами. Глиссер стремительно проскользнул между ними и впереди показался остров детей. Еще один стремительный поворот вокруг так и недостроенной библиотеки, машина, повинуясь рукам водителя, резко задрала нос, продолжая движение брюхом вперед, а потом мягко упала на землю и замерла, слегка покачиваясь на амортизаторах в десятке метров от стены дворца. Приехали, подвел итог Стив. Надо Дравига выпустить! заторопился правитель. Не дергайся, отмахнулся паренек, все равно, пока все не выйдут, нам отсюда тоже не выбраться. Когда правитель оказался снаружи, он увидел, что «предки» испуганно сбились в кучу, а на расстоянии нескольких шагов стояли трое смертоносцев во главе с Тройлеком и пятеро жуковбомбардиров из армии правителя. Видимо, в качество почетного караула выстроились только те, кто оказался поблизости. Самым неприятным оказалось то, что все спасатели успели вытащить оружие компактные пучковые излучатели, хотя покамест ни на кого их не направляли. Рад тебя видеть, советник Тройлек, громко поприветствовал управляющего городом смертоносца Найл. Рад видеть вас, братья. Мы тоже рады видеть тебя, Посланник Богини откликнулись встречающие. А жуки, они тоже... шепотом уточнил Стив, разумные?.. Такова прихоть Богини, лаконично ответил правитель. Он понимал, что жуки прекрасно понимают смысл разговора и не желал вызывать у них раздражения. Лучше открой грузовой отсек. На Дравига поездка не произвела ровным счетом никакого впечатления. В «багажном отделении» не имелось люков, сквозь которые можно было увидеть стремительность движения, а толчки и легкое покачивание паука не обеспокоили раз вокруг не море, то и бояться нечего. Тройлек! убедившись, что со старым смертоносцем все в порядке, Найл вернулся к насущным делам. Эти люди мои гости. Выдели им комнаты во дворце и позаботься об ужине. Да, Посланник, согласно присел паук. Приказ правителя о запрете на мысленное общение с пришельцами успел достигнуть города, и советник коротким импульсом попросил Найла передать гостям пожелание следовать за ним. Мой сенешаль проводит вас в отведенные покои, сообщил Посланник. И спрячьте оружие, здесь вам ничего не угрожает. Не смотря на уговоры, гости продолжали жаться к стенке глиссера. В их сознаниях нарастала уверенность в том, что они угодили в ловушку. Тройлек, вызови слуг, мысленно приказал правитель. Простите, мой господин, но они не одеты подобающим образом. Мы слишком поздно почувствовали ваше приближение. Неважно. Пусть они увидят, что люди здесь тоже живут. Спустя несколько минут из дверей черного хода выбежало несколько растрепанных, распаренных кухарок и стали низко кланяться гостям, время от времени делая приглашающие жесты в сторону дворца. Я должен просить у вас прощения, что вам приходится входить с черного входа, подал голос Найл, но мы приземлились слишком далеко от парадного. А почему среди них одни женщины? внезапно со строгостью поинтересовалась Саманта. Потому, что это кухарки, без всякой задней мысли пояснил Найл. Вы что, считаете, что место женщины на кухне?! Тройлек, вздохнул Посланник, у тебя есть повара? Да, Посланник. Немного погодя на улицу вышел низкий толстый мужчина с румяными щеками. Это дворцовый кухар, пояснил для женщины Найл. Ну, ладно, смилостивилась Саманта и спрятала излучатель в наплечную кобуру. Гости, далеко обходя отряд бомбардиров, потянулись в здание. А мне назад нужно, вздохнул Стив. Сейчас для пилотов самая работа начинается. Не нужно, покачал головой Найл. От ужина ты отказаться не сможешь, чтобы не обидеть хозяина, а потом не сможешь вернуться потому, что летать в темноте, в незнакомой местности, слишком рискованно. В общем, да, с готовностью согласился паренек. Тогда иди, занимай комнату. Встретимся за ужином. Торн говорит, что поймал скорпиона, Посланник, сообщил Дравиг. Сейчас он ест, а потом сразу начнет выполнять твой приказ. Хорошо, кивнул Найл. Только он напрасно рисковал, вступая в схватку с таким опасным хищником. Я не хочу, чтобы с Торном чтонибудь случилось. На этой планете нет существ, способных справиться со смертоносцем! безапелляционно заявил Дравиг. Причем заявил с искренней верой в свои слова, словно и не было кровавой битвы на плоскогорье Крепости, словно не оставались обглоданные панцири в ковыльных зарослях или в вампирьем лесу. Это хорошо, что он такой доблестный воин, не стал спорить правитель. Ведь ему придется надолго остаться с нашими гостями одному. Я верю в Торна. Посланник был уверен, что его похвалы достигнут сознания восьмилапого разведчика, К сожалению, это единственное, что он мог сделать для оставшегося в пустыне паука выразить ему свое восхищение. Сейчас мне нужно поговорить с Привратницей Смерти, Дравиг, предупредил Найл. Пусть все желающие подождут со своими поздравлениями или соболезнованиями хотя бы до окончания ужина. Хорошо? Я передам, Посланник. Хотя Найл, в отличие от большинства людей, и обладал способностями к мысленному общению, но уровня, заложенного Великой Богиней в пауков, достигнуть не мог не смотря на все свои старания. Вот и сейчас он мог сказать о своем желании любому, он мог охватить своим сознанием весь город, но передать четкое короткое сообщение всем тем, кого оно могла заинтересовать, оказывалось выше его сил. Благодарю тебя, Дравиг.  Когдато обширное здание дворца Праздника занимал СмертоносецПовелитель. После захвата города северянами здесь находилась казарма гарнизона, а когда Посланник Богини и братья по плоти вернулись он оказался не у дел, и правитель отвел его Привратнице Смерти. Серые каменные стены, высокий стеклянный купол, монументальная колоннада у входных дверей все это навевало тяжелые впечатления. А впрочем, подобные гнетущие эмоции могли возникнуть и от осознания того, что за этими стенами сотни верующих истово готовят себя к празднику единения. На улицу доносилась негромкая музыка, от окон веяло цветочным ароматом. Несколько мгновений Найл, колеблясь, стоял у дверей, но войти так и не решился. Он прошел вдоль колоннады и уселся на ступеньки. Через некоторое время послышались негромкие шаги. Ты опять пришел за их жизнями, мой господин, грустно произнесла Привратница Смерти, усаживаясь рядом. Что поделать, Джарита, пожал плечами Найл. Никто из нас не может пройти мимо этого часа. Рано или поздно настанет миг, когда я тоже окажусь недостаточно ловким, недостаточно внимательным или просто недостаточно везучим. Нить моей судьбы оборвется, а плоть разойдется среди сотен смертоносцев, чтобы навеки остаться частицей единой расы братьев по плоти. Но ты не торопишься, мой господин. Правитель почувствовал, как бывшая служанка покачала головой взглянуть на служительницу смерти у него не хватало духа. Разве ты не знаешь? Я договорился с советником Борком, что люди младше сорока лет не имеют права участвовать в празднике. Знаю. Некоторые из паломников добавили себе по несколько лет, чтобы попасть сюда. Вот видишь! усмехнулся Найл. Они сами стремятся к этому. Они хотят бессмертия, мой господин, а не того, что их ждет. Бессмертие человека в его детях, Джарита в его родине, в его вере. Пребывая на праздник, они знают, что детям, родным местам и их вере не угрожает ничего. Им нечего бояться. Но почему бы при этом им не оставаться дома, мой господин? Ты думаешь, мне это нравится, Джарита? вскочил Найл. Нет, не нравится! Но за обычаи, по которым мы живем, заплачено кровью, заплачено тысячами, десятками тысяч жизней людей и смертоносцев! Ты думаешь, наши древние войны это первая война между разумными расами на Земле? Нет, не первая. Когдато очень давно, около тысячи веков назад на этих просторах жили не только люди, но и австралопитеки, питекантропы, синантропы, неандертальцы, зинджантропы, неонантропы, рамапитеки. Все эти народы существовали примерно в одно и тоже время, все они умели изготовлять оружие и инструменты, верили в богов, грелись у огня. Где они все? От них остались только кости в земле, обломки копий, да следы кострищ. Наши предки стерли всех соперников с лица планеты. Несколько веков назад людям пришлось столкнуться с новым врагом: с разумными пауками. И пауки оказались сильнее. Наши предки не сгинули в здешних песках только потому, что держать в качестве домашних животных людей оказалось куда удобнее, чем кроликов или свиней. Люди сами умеют строить себе жилье, сами умеют растить себе пищу, сами ткут себе одежду. Их достаточно просто охравять и не допускать вырождения. Может быть, люди смогут обойтись без смертоносцев? осторожно поинтересовалась Привратница, и эти слова ясно показали, насколько изменился внутренний мир бывшей служанки после столь близкого общения со Смертью. Разве рискнула бы она всего полгода назад даже в самом потаенном уголке души усомниться в праве пауков на власть? Было, кивнул Найл. Все это уже было. Почти пять веков люди отстаивали свое право главенствовать в этих местах, обходиться без смертоносцев. Во главе мира должен был остаться ктото один, ктото должен был доказать свое право жить и пожирать более слабых. Смертоносцы не захотели умирать... Они уничтожили всех, кто сомневался в их праве содержать двуногих в качестве скота, пользоваться двуногими, повелевать ими и беречь их. Беречь от кого? горько усмехнулась Джарита. От чужаков, спокойно парировал Найл. Любых чужаков, даже двуногих. Вспомни, что случилось после захвата города северянами! Помнишь квартал рабов? Там уцелел хоть один человек? Вспомни улицы, полные слуг. Много их уцелело? А подданные жуковбомбардиров? Их осталось не более трети! Люди тоже содержат своих домашних зверей: кроликов, мокриц, долгоносиков, люди тоже решают вместо них, кому жить, а кому умереть. Очень может быть, что мокрицы и кролики тоже иногда говорят о свободе. Но если уйдет пастух, вместо него обязательно появится сколопендра. И тогда говорить о свободе станет некому. Но ведь можно найти другой выход! Привратница Смерти следом за правителем поднялась со ступенек. Те же северяне выращивают для смертоносцев баранов. И это тоже было, Джарита. К счастью, не у нас. В древние времена существовала такая могучая и богатая стана, как Великобритания. Однажды живущие в ней люди начали ценить овечью шерсть выше, чем крестьянское зерно. И всего лишь за столетие почти половину земледельцев вырезали, как ненужный скот, а их земли превратили в пастбища. Это время называлось «эпохой огораживания». С крестьян стали требовать меньше хле6а, но им не стало жить легче, потому, что после этого они стали мертвыми крестьянами. А спустя пару столетий жители этой страны воспылали любовью к маленьким симпатичным зверькам с красивой шерсткой. И отказались носить одежды из шкурок этих зверьков. Всего за десятилетие во всем мире на тысячах ферм перебили миллионы этих зверьков, скармливая их собакам, сваливая в помойные ямы, выгоняя в леса. Раз никому оказались не нужны шкуры, не нужны оказались и сами зверьки. Потом они захотели пожалеть молодых телят и отказались есть телячье мясо. И тогда скотоводы оказались вынуждены убивать стельных коров. Вот так. На протяжении всей своей истории время от времени люди пытались творить добро, изменять мир к лучшему. Еще ни разу мир от этого лучше не стал. Не нужно, Джарита, не нужно придумывать ничего нового и хорошего, потому что за существующие обычаи заплачено очень большой кровью. Тысячи людей погибли в битвах, Прежде чем остальные поняли, что для спасения собственного будущего им нужно признать власть пауков. Тысячи смертоносцев три года назад погибли в битве у плато, и только после этого уцелевшие поняли, что людей необходимо признать равными себе. Теперь восьмилапые не имеют права пожирать людей без их согласия, а люди не имеют права давать согласие на подобное действие раньше, чем перешагнут сорокалетний рубеж. А пусть теперь пауки вообще перестанут кушать людей, а будут есть только баранов! Мы живем в пустыне, Джарита! Она может прокормить всего лишь жалкую кучку живых существ. Ей все равно кто это будет: тарантулы, скорпионы, бараны или люди. Но мне не все равно! Я не хочу оставить после себя страну, в которой живут одни овцы! Я хочу, чтобы здесь жили люди! Но ведь можно чегонибудь придумать, мой господин, обошла Привратница правителя города и остановилась перед ним. Нашей стране нужны смертоносцы, вздохнул Посланник. Потому что без них не станет армии, и соседи разорят наши земли вместе со столь любезными тебе людьми. Чтобы пауки сражались, я должен их кормить. Я могу завезти сюда баранов, сравнять крестьянские фермы с землей и превратить их в пастбища. Он сделал шаг вперед, взял служанку за подбородок и взглянул ей прямо в глаза: Пойдем, Джарита, пойдем в твой дворец и спросим любую женщину: согласится ли она жить на десять лет дольше, если ради этого детей ее придется выгнать в пески, поле сровнять с землей, а вместо дома поставить хлев для четырех овец? Взгляд Посланника провалился в бездну, в холодную безмолвную пустоту. Правитель не ощутил там обычного тепла человеческих эмоций, мыслей, страхов и желаний. Пустота, как под капюшоном растворившейся среди пятнадцати столетий Магини, пустота, как в телах безголовых мертвецов Мага, бродивших когдато по городу. Его бывшая служанка успела не просто умереть, а умереть сотни раз, умереть с каждым из паломников, вошедших и двери дворца. Почему обязательно выгонять? вполне осмысленно ответила несуществующая на ментальном плане женщина. Неужели люди не могут просто пасти для пауков отару? Вспомни Провинцию, Джарита, отвернулся Найл, Там поля и огороды на каждом свободном пятачке. Либо убираем поля и делаем пастбища, либо оставляем поселки, но тогда там будет негде пасти скот. Или люди, ИЛИ ОВЦЫ. А пауки... Все это было, было, было... Джарита, если я начну менять уклад жизни, мне придется либо какимто образом избавляться от людей, либо начинать войну людей против смертоносцев, которую невозможно выиграть. Невозможно просто потому, что даже в случае победы в нашу ослабленную страну тут же заявится баронская конница. Год назад мы победили северян потому, что живем именно так как сейчас, и никак иначе. Посланник, не решаясь больше заглядывать в глаза Привратнице Смерти, обошел женщину кругом, положил руки ей на плечи. Ты знаешь, когда в пустыне самке тарантула нечем кормить паучат, она забирается в нору и позволяет детенышам съесть себя саму. Что теряют твои паломники? Десять лет жизни. Может быть, двадцать. В землях северян нет законов, подобных нашему, но и там люди редко переживают этот возраст. Смерть все равно приходит ко всем. Но танец, на который ты приводишь этих людей, лишает их страха перед небытием. Они знают свой час, они получают веру в свое бессмертие, своим поступком они дарят детям покой и безопасность на все отведенные законом сорок лет. И они встречают свой последний миг в празднике, а не муках и предсмертном ужасе. Я больше не могу, мой господин! взмолилась Джарита. Я больше не могу видеть их глаза, учить их танцу, провожать на праздник! Пусть это делает ктото другой! Пусть делает тот, кто понимает, почему это нужно. Я чувствую боль в твоей душе, правитель сжал пальцами ее плечи. И эта боль радует меня. Нет ничего страшнее, чем безразличие в том, кто провожает человека в последней путь. В моей стране нет никого достойнее тебя для этой обязанности. Пощади, Посланник! извернулась женщина, но Найл отвернулся от ее молящего взгляда. Нет. Во имя тех, кто готовится к празднику, я не могу отнять тебя у них. Правитель сделал несколько шагов вперед и произнес, стоя спиной к Привратнице Смерти: Я покинул караван сегодня утром. Завтра к вечеру они дойдут до порогов, утром сядут на корабли и до заката сойдет на берег. Праздник Единения случится ночью послезавтрашнего дня. Готовься.  Тронный зал освещался факелами. Обычно в темное время суток коридоры и залы дворца подсвечивались газовыми фонарями или свечами, но Тройлек уловил в мыслях гостей ожидание подобной «романтики» и позаботился о ее воплощении. Именно в угоду гостям для ужина вместо трапезной был выбран обширный и сумрачный тронный зал, ради них слуги сколотили длинный стол из струганных досок который не стали покрывать скатертью. По счастью, вернувшиеся со звезд «предки» не мыслили еды без тарелок, вилок и ножей, и хотя бы этого удобства смертоносец людей не лишил. Богатая кухня дворца почемуто решила обойтись на этот раз без салатов, и на широких подносах лежала в основном рыба жареная, соленая, копченая, запеченная в ароматных листьях и очищенных кактусах. С мясными блюдами тоже обошлись скромно: несколько тарелок с длинными ломтиками жаркого, прикрытые круглыми салфетками горшочки, излучающие соблазнительные ароматы, да несколько туго перевязанных рулетов, подкопченных снаружи, но снежнобелых внутри. Боже мой, какие запахи, сладострастно застонал Стив, едва войдя в зал, я уже пятьсот лет не ел ничего подобного! Паренек торопливо занял место за столом и потянул к себе ближайший из подносов. Ты куда! цыкнул на него один из мужчин. Это же дипломатический прием! Водитель настороженно замер, покосился на женщин, на Найла. Не беспокойся, утешил его правитель. Когда человек не ел пятьсот лет, ему можно простить все, что он увидит съестного. Все вежливо засмеялись, неторопливо заняли свои места. Получивший замечание парень теперь выжидал отдельного разрешения приступить к поглощению мяса, с тоской поглядывая на поднос. Из сумрака близ стены неслышно выступила девушка одетая лишь в набедренную повязку и ниточку разноцветных бус, несколькими движениями деревянной лопаточки переложила немного выбранного Стивом блюда к нему на тарелку, украсила ее листиком зелени, наполнила его бокал темнокрасным вином и отступила обратно в тень. Парень, ошалело открыв рот, внимательно проследил за каждым ее движением и проводил взглядом. Похоже, женщин он не видел тоже как минимум тысячелетие. Не ожидал, что мне доведется когданибудь вас увидеть, признал Посланник, наблюдая, как девушки ухаживают за остальными гостями, Что удастся в живую побеседовать с создателями таких легендарных творений, как Белая Башня в нашем городе или Диснейленд в Серых горах. Диснейленд! поперхнулся Стив. Он еще цел?! Нет, покачал головой Найл. Но и по тому, что сохранилось, можно представить, насколько прекрасным и величавым было это сооружение. Ээ, да, прокашлялся один из мужчин. Да, наши родители коечто умели. И не только строить аттракционы. Он встал, поднял со стола бокал с вином. Я предлагаю выпить за окончание того кошмара, в котором вы прибываете. Теперь, после нашего прилета, все станет хорошо. Мы поможем вам наладить нормальную, цивилизованную жизнь, добиться свободы, равенства, процветания. Я поднимаю этот тост за нашу встречу! Гости, ради торжественности момента, поднялись. Посланник вынужденно поступил точно также. Последним встал, естественно, Стив, с бокалом в одной руке и ломтем мяса в другой. Все выпили. Ты мясом не увлекайся, посоветовал водителю Найл. Возьми жареную рыбу. Уверен, она всего пару часов назад еще по омутам плавала. Мм! встрепенулся парень. От стены отделилась безмолвная девушка, подцепила лопаточкой два покрытых золотистой корочкой куска и ловко переправила к нему на тарелку. Стив опять на несколько мгновений забыл про еду, любуясь движениями служанки. И если уж мы начали говорить о равенстве, подала голос Саманта. То скажите, почему за столом прислуживают только девушки? Женщины, между прочим, годятся не только для того, чтобы торчать у плиты, быть сексуальными игрушками или подтирать за мужчинами тарелки! Они точно такие же люди! Они вполне способны руководить сложными производствами, обеспечивать безопасность, заниматься наукой. Дада, разумеется, улыбнулся Найл. Пауки всегда придерживались точно такого же мнения. У нас в стране только женщины имеют право становиться капитанами кораблей, руководить фермерскими хозяйствами или удаленными селениями. Это правильно? В общем, да, настроенная на спор гостья показалась разочарованной. Равноправие женщин можно считать одним из основных признаков развитого демократического общества. Если вас коробит от моих служанок, я прикажу прислать вам для услуг мужчину. Ну, это вовсе не обязательно, пожала плечами Саманта. Она кареглазых предпочитает, негромко сообщил мужчина, который поднимал тост. Что ты, несешь, Барбус, обиделась женщина. Видеть вас всех не могу. Это потому, что глаза голубые. У одного Стива карие, но он сам баб терпеть не может. Встреча с далекими предками получалась явно не такой счастливой, возвышенноторжественной, какой она представлялась Найлу в его мечтах. Просто люди, просто устали от дальней дороги, просто сидят за столом и треплются об обычных глупостях. Барбуса от бокала вина на голодный желудок развезло, он мстил Саманте за какуюто давнюю обиду непрерывными подначками. Другой мужчина кажется, Джой, думал только о голых девицах вдоль стен и пил уже третий стакан вина, воображая, как пойдет с ними знакомиться. Грей увлеклась ароматной копченой рыбой, совершенно забыв, что находится на другой планете, покинутой ее родителями тысячу двести лет назад, о том, что является представителем человечества Новой Земли. Что полезного могла получить от них в корне изменившаяся прародина? Посланник почувствовал, что ему становится скучно. Стив, не увлекайся рыбой, посоветовал он. Попробуй мясо в горшочках. Невероятно тонкий вкус. Мне столько не одолеть, голос объевшегося парня стал тоном ниже и заметно размереннее. Ерунда, ешь, усмехнулся Найл. Когда не сможешь шевелиться, я прикажу отнести тебя в комнату и положить в постель. Давай, пользуйся случаем. Когда еще удастся попасть на настоящий королевский прием? Самто не ешь... Ты совсем забыл, Стив, покачал головой правитель. Все мои обеды королевские. Счастливый. Мясо очень вкусное, впервые за вечер подала голос Грей. Из чего оно? То, что в горшочках, без всякой задней мысли ответил правитель, это мокрица. А ломтиками помоему, порезана зеленая муха. Женщина вскочила с выпученными глазами и схватилась за горло. Найл понял, что прием, похоже, окончился.  Только войдя в свои покои, правитель осознал, что обнаженные девицы появились в тронном зале отнюдь неспроста в большой комнате, широко расставив лапы, на потолке висел Шабр. Можно? Подробнее объяснять смысл просьбы не требовалось впервые за все время существования смертоносцев в лапы ученого паука попала не просто свежая кровь пустынного дикаря или проезжего северянина, а живые представители давно вымершей на Земле працивилизации, прародители современных пород двуногих. Чудом было то, что восьмилапый селекционер вообще спрашивает разрешения, а не действует по своей излюбленной привычке молчком. Хотя нет, действует девицы в тронном зале появились до того, как Шабр задал свой вопрос. Можно, кивнул Найл, откидываясь в кресло. Как твои успехи с детьми? Те, которых привозили последними, оказались не самыми работящими, но зато активными. Перед отплытием флота к порогам, я передал Назии тридцать семь новых моряков. Трех сообразительных девчонок воспитали хозяйками для ферм. Сидония сегодня увела их с собой. Вот только мальчиков им пришлось отдать всего семерых, из тех, что послабее. Для флота нужно еще двух надсмотрщиц, но их готовить труднее, пока не успел. А почему ты передал моряков Назии, а не Соленому? удивился правитель. Еще со времен владычества СмертоносцаПовелителя номинальным командиром корабля или группы кораблей всегда считался паук, хотя команды чаще всего отдавала надсмотрщица. Соленый исчез, Посланник. Как? не понял Найл. Для пауков, постоянно находящихся в телепатической связи друг с другом, незаметное исчезновение одного из них событие столь же невероятное, как, например, незаметное исчезновение уха для человека. Мы не знаем, Посланник... в мысленном ответе проглядывала надежда на то, что правитель сможет дать хоть какоето пояснение подобному случаю. Надеюсь, чтонибудь обнаружится, свой ответ Найл окрасил эмоцией сочувствия. А как ангары у Черной Башни? Там трудятся пять хороших мастеров! немедленно воодушевился Шабр. Грею удалось сохранить память Асмака, и мы передали ее одному из молодых смертоносцев. У нас есть несколько юных пилотов и два полностью готовых шара. Асмак стал частью памяти?! удивился правитель. Он был уверен, что начальник воздушной разведки СмертоносцаПовелителя погиб во время захвата города северянами. Он руководил полетами из подземелья, признал Шабр. Его знание было слишком ценным, чтобы им рисковать. После потери последнего шара Асмак умер. Жаль, что я сам не догадался просить его об этом, покачал головой Найл. Мне будет приятно поговорить с ним, когда появится такая возможность. А завтра... Завтра мне хотелось бы отправить один из шаров в Серые горы, к Магине. Ведь она ничего не знает о наших гостях. Шары будут готовы к рассвету, Посланник, присел в ритуальном приветствии паук. С твоего разрешения мне нужно немедленно посетить остров детей. Один из малышей подает признаки заболевания. Не дожидаясь ответа, смертоносец подбежал к окну, протиснулся между полуоткрытых створок и растворился в темноте. Утро началось с визита двух умывальщиц с неизменным тазикам, двумя кувшинами и полотенцем. Однако, готовность девушек услужить всеми доступными способами, правителя за четыре дня до свадьбы ничуть не вдохновила. Пожалуй, впервые после возвращения в свой город он прогнал служанок и умылся сам. В качестве завтрака ему подали горячий напиток из шиповника с яблочным пирогом, и спустя полчаса он, опять же без посторонней помощи, надел парадную тунику, перепоясался мечом и вышел на улицу. На крыльце, на перилах, сидел Стив, сжимая в руках ладонь прислуживавшей ему вчеpa девушки. Завидев правителя, он спрыгнул и шагнул навстречу. Меня вызывают, вздохнул водитель. Всю связь оборвали. Помоему, ничего другого ты и не ожидал, пожал плечами Найл. Пенни Лойму взять не разрешает, прикусил паренек губу. Девушка склонилась в низком поклоне. Извини, Стив, покачал головой правитель. Не думаю, что ваш капитан станет выполнять мои распоряжения. Да я не о том, парень отпустил руку девушки и обнял ее за плечи. Может, можно чтонибудь придумать? А с Пенелопой я разберусь. Она же не дура совсем, должна понять. За Лойму можешь не беспокоиться, с ней все будет в порядке. Да уж, мысленно усмехнулся Найл. Пока ребенок не родится, Шабр ни единому волоску с ее головы упасть не даст. Заполучить в свои руки потомка прачеловека! Если девушка зачала беспокоиться о ее судьбе не стоило. Понимаешь ли, попытался объяснить Стив. Мы не женаты... Да, у меня есть такое подозрение, кивнул правитель. Не женаты... парень густо покраснел. Но этой ночью... Я не знаю, как к ней теперь будут относиться... Успокойся, похлопал Найл его по плечу. Мы живем не в дикарской стране, и женщина, решившаяся родить ребенка одна, для нас заслуживает куда большее уважение, нежели просто сумевшая соблазнить мужчину и затащить его под венец. На Лойму никто не станет смотреть косо, оскорблять или выгонять из дому. Скорее, наоборот. Что наоборот? не понял парень. Думаю, в ближайшие часы к ней заявится врач, который пожелает ее осмотреть. И может быть, переведет на работу в более спокойное место. Но тогда я не смогу ее найти! Захочешь найдешь, коротко парировал Найл. А теперь пойдем со мной, я хочу тебе коечто показать. Но с ней точно ничего не случится? Великая Богиня! не выдержал правитель. Да откуда у тебя все эти мысли?! Ну, признал Стив, на Новой Земле, если незамужняя женщина окажется беременной, это считается... Не совсем правильным. Пойдем, не счел нужным комментировать его высказывание Посланник. Я коечто тебе покажу. Я вернусь, пообещал Стив, отпуская руку девушки. Честное слово, вернусь и заберу тебя с собой. Надо сказать, Лойма отнеслась к разлуке куда спокойнее. Хотя она и не собиралась бросать своего друга не попрощавшись, но желание Шабра поскорее ее осмотреть значило для девушки куда больше, нежели беспокойство постороннего паренька. Ты хочешь увидеть, как запускаются воздушные шары? поинтересовался у Стива Найл. Да. Тогда идем. Только немедленно, не то опоздаем. Стив последний раз оглянулся на Лойму, но та уже успела осторожно обогнуть мужчин и спускалась с крыльца.  Ого, как тут воняет! поморщился Стив, выбираясь из глиссера. Это порифиды, объяснил правитель. Они выделяют летучий газ. Он взял гостя под руку и обвел далеко вокруг Черной Башни ни к чему лишний раз раздражать хранителей памяти. Смотри, Посланник указал на вычищенные пруды. Они живут там, в стоячей воде. Их подкармливают тухлым мясом, потому и дыхание не самое свежее. Вообще, заметил паренек, воздушные шары обычно наполняют водородом или гелием, а эти газы не пахнут. Если ты подскажешь, где эти газы можно получить, пожал плечами Найл, мы с удовольствием воспользуемся твоим советом. Лучше всего использовать гелий, оживился Стив. Он обладает хорошей летучестью и не горюч. Его добывают в основном из природных газов и нефти. А что это такое? Нефть и газ? Да ведь... и вот тут гость запнулся. Он вспомнил, что к моменту бегства человечества на звезды нефть и газ добывали с глубин в пятьшесть километров. Людям, воюющим мечами, а передвигающимся с помощью вьючных животных и парусных кораблей, добыть хоть чтонибудь с подобной глубины возможным не представлялось. Да, гелий всегда считался дороговатым. А вот водород добывают с помощью электролиза... Угу, кивнул Найл. У тебя есть в запасе хорошая электростанция? Подожди, развернул правителя к себе Стив. Но ведь железо, медь, олово, уголь... Вам же всего этого не достать! Ведь мы докопались чуть не до мантии, коренных пород! Не достать, согласился правитель. Как же вы живете? А что, разве для жизни обязательно нужно добывать нефть и железо? А как же без этого? Это нее все основа энергетики, промышленности, транспорта. Цивилизации, наконец! А что такое «цивилизация», Стив? Ну, это такая совокупность, парень развел руки и изобразил нечто вроде шара полуметрового диаметра. Ну, в общем, как мы живем. Так ведь мы живем, Стив, никуда не исчезли. Значит, «цивилизацией» может оказаться и не совсем то, к чему ты привык. Правда? Мечто у тебя на боку стальной! указал гость. Да, согласился правитель. Но меч это оружие. От него зависит жизнь человека, и человек всегда готов заплатить за него любые деньги. Железо стоит у нас дороже даже соли, но жизнь ценится еще дороже. Зато керамические лопаты или кирки стоят в десятки раз дешевле, а в работе ненамного хуже. Не может быть, покачал головой Стив. Цивилизация, способная создавать прочные керамические изделия это уровень не просто развитых, а совершенных технологий. Это космос, океанские фермы, информационные сети... Смотри, перебил его Найл и указал на ангар. Слуги вынесли на поляну тяжелый серый рулон, уложили его на траву и начали осторожно раскатывать. Почти одновременно со стороны Черной Башни приблизились трое пауков. Двое молоденьких смертоносцев, едва достигающих человеку пояса и один крупный, явно побывавший в сражениях у него не хватало правой второй лапы. Приветствую тебя, Посланник Богини, опустился восьмилапый в ритуальном приветствии, и оба молодых паучка повторили его жест. Рад видеть тебя... правитель скользнул по сознанию смертоносца и понял, что вместе с основной памятью Асмака новый начальник воздушной разведки получил и его имя. Рад видеть тебя, Асмак. Мы готовы выполнить твой приказ, Посланник Богини. Кто это? шепотом уточнил Стив. Подожди, жестом остановил его Найл, я должен передать сообщение. Но сперва правитель мысленно спросил смертоносцев, знают ли они, куда лететь. Как он и подозревал, знания пилотов ограничивались только тем, что было известно старому Асмаку: границами владений СмертоносцаПовелителя, великой пограничной стеной. Смотрите внимательно. Посланник закрыл глаза и вызвал в сознание воспоминание о Долине Мертвых, долгом пути по безжизненному ущелью, о раздвоенной горной вершине с озером наверху, ровной поросшей кустарником долине с ментальным «эхом», о первом озере, неотличимом от зеленого луга, о перевале через хребет Стеклянной головы, возделанных долинах с другой стороны и, наконец, о сером прямоугольнике Комплекса, бывшей резиденции Мага, а ныне доме Магини. Потом подробно вспомнил о дороге назад, в сторону Провинции, о долине Парящей Башни, высокогорном доме и паутинном мосте через ущелье. Все, теперь пилоты имели представление о направлении, в котором придется лететь и об необходимых в пути ориентирах. Теперь сообщение. Найл отступил от Стива в сторону и посмотрел прямо на паучат: Рад видеть тебя, Мерлью. Думаю, тебе нужно знать о том, что вчера в пустыне приземлился космический корабль наших «предков». Они собираются внимательно осмотреть окрестные места, узнать, как живут люди и кто ими правит. Мне кажется, твой Комплекс и долина Парящей Башни обязательно привлекут их внимание. До встречи. Найл кивнул, давая понять, что закончил свое послание. Ну, и что теперь? поинтересовался Стив. Смертоносцы отличаются великолепной памятью, объяснил правитель. Они запомнили все: слова, жесты, интонацию. Добравшись до Магини, они передадут ей сообщение до мельчайших подробностей. Но как? Они ведь не умеют говорить! Мерлью общалась с пауками много лет, улыбнулся Найл. Она поймет. Тем временем слуги успели расстелить на поляне оба полотнища, и отправились к прудам. Асмак, извинившись, потрусил вслед за ними: выбор сильных, здоровых порифид значил для безопасности полета слишком много, чтобы доверять подобную сортировку двуногим. Люди засновали с большими глиняными кувшинами: приближаясь к шарам, они опускались на колени, осторожно, с нежностью, доставали из воды овальные склизкие комки, через прорези опускали их в специальные матерчатые мешочки, закрепленные на внутренней стороне оболочки. Каждый такой карман вмещал как раз кувшин слизняков и как только слуга заканчивал свою работу, его место тут же занимал восьмилапый пилот и тщательно заклеивал прорезь паутиной. Гдето минут за двадцать все карманы оказались наполнены. Слуги отступили на край поляны и расселись рядком. А дальше что? нетерпеливо поинтересовался гость. Порифиды начинают «вонять» если их хорошенько напугать, Найл хлопнул в ладо ши и закричал: Эгегей!!! Полотнища колыхнулись, начали приподниматься над травой. Оеоу!!! во всю глотку помог правителю Стив. Посланник не стал говорить ему, что хлопки в ладоши и истошные вопли не производят на безмозглых простейших животных особого впечатления. Страх навеивают на них ментальные волны, излучаемые пауками. Матерчатые шары надувались на глазах и восьмилапые пилоты поторопились приклеиться к ним с помощью нескольких белоснежых нитей. А где корзины? повернул голову к правителю Стив. Лишний вес, покачал головой Посланник. Зачем паукам корзины? Они и так отлично удержатся. А если люди полетят? Люди делают это очень редко. А вот смертоносцу, чтобы стать взрослым, обязательно нужно подняться в небо. Зачем? А зачем тебе нужно летать? Ну, пожал плечами Стив, Это трудно объяснить... Просто меня тянет туда, в небо. Тянет подняться к облакам, взглянуть на землю с высоты, ощутить себя птицей... Вот и их тянет. Каждого паука после рождения тянет взлететь в небо. Это начало происходить с ними так давно, что они и сами забыли, откуда появился такой обычай. Раньше, когда они еще не доросли до современных размеров, молодые пауки в ветреный день поднимались на вершины деревьев и начинали плести большую редкую паутину. Она развевалась на ветру, как флаг, готовая сломать дерево или разорваться в клочья, а смертоносец забирался на нее, перекусывал удерживающую нить и взмывал ввысь! Говорят, именно таким образом, по воздуху, им удалось расселиться по всей планете. Вот. Потом они стали вырастать слишком большими, чтобы летать по небу просто на паутинках и этот обычай начал забываться, пока... Пока восьмилапые не придумали воздушный шар. Поднимаются! схватил Стив Найла за руку. Правитель никак не ожидал, что опытного пилота самолета мог так взволновать отрыв от земли самого обычного воздушного шара. Как их зовут? парень больно дернул Найла за ладонь. У смертоносцев нет имен. Между собой они общаются без этого. Имена им придумывают, когда они начинают разговаривать с людьми. Если хочешь, можешь придумать их сам. Придумать? парень растерянно взглянул на правителя, опять повернулся к шарам, поднявшимся уже на высоту около двадцати метров, бросил руку Найла, пробежал несколько шагов следов за воздухоплавателями и громко заорал, подпрыгивая и размахивая руками: Счастливо вам, ребята! Чистого неба!!! Смертоносцы не очень поняли причин подобного восторга со стороны двуногого, но его доброжелательные эмоции произвели на них довольно сильное впечатление. Один из пауков даже помахал одной из лап, копируя жест человека. Похоже, в сторону «Пилигрима» полетели, прикрыл Стив рукой глаза от солнца. Им примерно в ту сторону и нужно, согласился правитель. К Серым горам. Надеюсь, завтра будут уже там. Ты знаешь, повернулся к Найлу паренек. В гимназии историк нам говорил, что развитие любой цивилизации делится на пять этапов: изобретение колеса свидетельствует о зарождении разума, изобретение денег свидетельствует о зарождении государства, появление воздухоплаванья свидетельствует о развитии промышленности, появление средств мгновенной связи означает близость рождения искусственного интеллекта, а выход в космос доказывает, что цивилизация достигает апогея и скоро рассыплется на сотни новых. Ни за что бы не подумал, что совершать полеты по воздуху способны люди уровня развития древнего мира. Не люди, пауки, поправил правитель. Какая разница? Большая. Тебе никогда не приходило в голову, что люди тоже могут быть инструментами? Такими же инструментами в руках иного разума, как глиссер в твоих руках? Ты хочешь сказать, осторожно переспросил Стив, что правят у вас всетаки пауки? Что значит «правят»? пожал плечами Найл. Пауки любят летать, но они не способны создавать свои шары без помощи людей. А люди любят плавать на кораблях. Но им не обойтись без смертоносцев с их огромной памятью, их способностью запоминать самые долгие маршруты до мельчайших подробностей. И кто кем правит? Наверное, в душе я больше паук, чем человек, задумчиво ответил Стив. Небо мне ближе... Это бывает, согласился правитель, В мой титул тоже входит звание «смертоносца». Как видишь, для этого вовсе необязательно иметь восемь ног. Ладно, паренек посмотрел на часы. Пора в погоню. Посмотрим, кто успеет проскочить до корабля раньше. В следующие часы Найл начал сожалеть, покинул свадебную кавалькаду и поторопился вперед. Теперь ему пришлось выслушивать достаточно пространный отчет Тройлека о подготовке к праздничным торжествам о количестве запасенной и заказанной провизии; об украшении дворца, улиц и площадей; о количестве гостей как приглашенных, так и напросившихся на приглашение; о порядке поздравлений и расстановке поздравляющих нa улице и во дворце; о порядке рассаживания и расстановки столов. При всем этом для правителя, неискушенного в дипломатии, все эти моменты казались не имеющими ни малейшего значения, и он с удовольствием обошелся бы тем порядком, который сложится стихийно. Тем не менее Тройлек въедливо сообщал о каждой мелочи и время от времени интересовался мнением Найла по поводу тех или иных личностей, а так же значимости тех или иных стран или баронств. Посланника не очень удивило, что на свадьбу оказались приглашены и собрались лично принести подарки и поздравления купцы партнеры Тройлека по соляной монополии, однако своих представителей с поздравлениями захотели прислать практически все бароны северных земель, их загнанный в леса сюзерен и некий храм Семнадцати Богов. Отношение правителя Южных песков к гостям осторожно прощупали те самые «соляные» купцы, и Тройлек от его имени позволил явиться всем желающим. А заодно дал добро на приезд полутора сотен мелких купчишек, желавших под прикрытием торжеств составить впечатление о новых землях, завести знакомства, заключить пробные сделки. После трехчасового обсуждения всех процедур выяснилось, что у правителя нашлось только одно замечание завтрашний торжественный ужин, намеченный Тройлеком на берегу реки, в свете костров и свечей, Найл потребовал перенести под крышу. В итоге советник наполнился гордостью за свое умение, а Посланник досадой изза напрасно потерянного времени. Стоило покинуть тронный зал Тройлеку, как его место занял незнакомый правителю жукбомбардир. Представитель анклава шестилапых предлагал в честь праздника организовать шумный фейерверк то есть, устроить несколько взрывов. С того момента, как Найл занял пост главы государства, жуки были лишены своего излюбленного развлечения громких разрушительных взрывов с красочно разлетающимися в стороны обломками и разрушением какихнибудь строений. Свадьба Посланника показалась им хорошим поводом возродить старые традиции. Из чего вы сделаете порох? удивился Найл. Ведь корабли не привозили селитру с каменоломен уже несколько лет! Ради Посланника Богини мы готовы вскрыть некоторые из старых запасов, прислал импульс почтения бомбардир. Что ж, будет интересно полюбоваться вашим искусством, согласился правитель. Найлу искренне хотелось, чтобы в день его женитьбы счастливы были все. К тому же, в качестве своего представителя шестилапые на этот раз прислали не двуногого слугу, а одного из жуков. Это был жест высокого уважения, на который стоило ответить достойно. А пара эффектных взрывов придаст некоторым из гостей дополнительную пищу для раздумий. Если вам понадобится какаято помощь, последняя мысль помогла принять окончательное решение, обращайтесь к советнику Тройлеку, я прикажу ему прислушаться к вашим нуждам. Благодарю, тебя Посланник Богини, это оказалось куда больше, чем рассчитывали жуки, и бомбардир поспешил откланяться, пока правитель не передумал. Место шестилапого тут же занял представитель цеха жестянщиков, предложивший для свадебного пира особую посуду, потом посланец окрестных крестьян с дарственными деликатесами, потом ктото из рыбацкого сословия, от строителей и каменотесов, от пастухов, выращивающих долгоносиков, животноводов, разводящих мокриц и кроликов, и так далее, и так далее... Не завизировались у Посланника Богини только морячки, да дальние фермерши. Не потому, что плохо относились к правителю. Воспитанные пауками, они просто не понимали смысла бракосочетания. Женщины знали, что вступать в близость с мужчинами можно в двух случаях: по приказу смертоносца для рождения здорового ребенка; или для поощрения если надсмотрщица хотела вознаградить когото из слуг за хороший труд. Иногда награда доставалась и им когда Посланник Богини замечал чьюто качественную работу и вознаграждал женщину в соответствии с обычаями. Вот и все. Если правитель выбрал когото, кого счел нужным особо отличить что из этого? Сегодня награду заслужила одна, завтра другая. К вечеру у Найла голова болела так, словно он не с людьми разговаривал, а весь день вино с Симеоном пил. По счастью, хоть поужинать удалось в полном одиночестве после вчерашней истории с жареной мухой гости не решались есть даже рыбу, и обходились только фруктами, вазы с которыми стояли в их покоях. Утром правитель проснулся с ощущением жуткой усталости. Тело казалось ватным, глаза слипались, в мыслях царил разброд. Но больше всего угнетало осознание того, что день предстоял долгий, очень долгий. Новая череда поздравителей, потом встреча свадебного кортежа, торжественный ужин, а ночью День Единения, чаще называемый праздником мертвых. Найл понял, что на грядущие сутки его сил просто не хватит. Несколько минут правитель старательно покрутился с боку на бок, но вскоре понял заснуть больше уже не сможет. Воображение тут же услужливо нарисовало, как устав за день, вечером он засыпает за пиршественным столом и падает лицом в тарелку с фруктовым соусом. Не самая веселая перспектива! Посланник тихо выбрался из постели, подошел к окну. Над угловатыми выступами развалин толькотолько появились золотые всполохи нового утра. Спать бы еще, да спать... Наверное, перенервничал за последние дни слишком. Правитель открыл шкаф, накинул простую походную тунику, подпоясался мечом, перекинул через плечо свернутую в рулон тунику. Прислушался. Во дворце царила тишина. Найл приоткрыл дверь, выскользнул в коридор, по черной лестнице спустился на первый этаж, нашел чистое от ментальных излучений, а значит пустое помещение, оказавшееся кладовкой уборочного инвентаря, через окно выбрался на улицу и торопливо зашагал прочь. В конце концов, Тройлек сам хотел стать его советником, сам хотел стать управителем города вот пусть сам с подготовкой к торжествам и отдувается. Посланник вышел к Черной Башне, по витой каменной лестнице поднялся на самый верх. Здесь он расстелил подстилку под зубцами восточной стены, скатав один ее край в валик. Опустился на колени, подсунув валик под ступни, положил руки ладонями вверх. Поднял глаза к небу, к его прозрачной бездонной голубизне. Потом опустил веки. Поначалу он просто хотел очистить сознание от мыслей, как делал уже не один раз, но на этот раз утомленный разум не подчинился, продолжая бесплодно пережевывать события последних дней. Однако правитель уже не в первый раз уходил из материального мира в ментальный, и первоначальный конфуз его ничуть не смутил. Найл просто отказался от быстрого входа в иную реальность с помощью усилия воли и переключился на более материальные, потому лучше поддающиеся контролю моменты. Он стал внимательно следить за собственным дыханием. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Это стало для правителя самым главным, он не отвлекался более ни на что. Вдохвыдох, вдохвыдох. Он настолько внимательно сосредоточился на этом процессе, что все прочие мысли просто ушли на задний план и растворились там за ненадобностью. Вдохвыдох, вдохвыдох. Найл перевел основное внимание на движение воздуха через ноздри, через трахею в легкие, на выход теплого, пропитанного его энергией воздуха обратно во внешний мир. Вдох, выдох. Вдох. Выдох... Только движение, только воздух и ничего более. Он перестал ощущать собственное тело, свои ноги, свои руки, плечи голову. Он чувствовал только светлый и прозрачный объем воздуха. Вдох. Выдох... Найл явственно почувствовал, как скользнул сквозь розовую трубу дыхательного горла, скользнул над частоколом зубов и устремился ввысь, постепенно смешиваясь с окружающим воздушным океаном. Его пронизывали ласковые солнечные лучи, его развеивал свежий морской бриз, он растекался во все стороны, постепенно теряя очертания. Внизу раскинулся город, живущий своею собственной жизнью. Бегали по улицам слуги с объемными корзинами, галдел задернутый пологами базар, неторопливо скатывались вниз по течению рыбацкие лодки. Выше по течению зеленели аккуратные прямоугольники полей и ловили живительные лучи кроны садов, а дальше во все стороны от города расстилались желтые пески пустыни. Слева, далекодалеко, начиналась переполненная жизнью и энергией долина Дельты, над которой величавым холмом вздымался клубень Великой богини. Справа, примерно на полдороги между городом и Серыми горами, лежал темный диск космического разведчика. Если очень захотеть, то на нем можно было различить мелкий восьмилапый силуэт оставленного Посланником соглядатая. Судя по излучаемому Торном настроению, ему уже удалось разузнать чтото важное. А в небесном просторе легко и стремительно разрезали воздух небольшие серебряные птицы, столь непривычные для земной атмосферы. Впрочем, Найл ушел из своего обычного состояния не для того, чтобы производить разведку или инспекцию принадлежащих ему земель, а всего лишь желая набраться сил. Поэтому он обратился всем своим сознанием ввысь, к свету, к теплу, к щедрым потокам энергии, проливающимся на живую планету из бездны мертвого холодного космоса.  Все... Правитель открыл глаза, развернул затекшие плечи. Несмотря на некоторую тяжесть в мышцах, он чувствовал себя бодрым, свежим и отдохнувшим. А тяжесть она уйдет, стоит ему выпрямиться во весь рост и немного размяться. Зато теперь он сможет с искренней радостью встретить свою невесту и с честью вынести все тяготы неизбежных торжеств. Корабли уже приближались к границам крестьянских полей это он успел заметить и через несколько часов встанут у причалов. Нужно торопиться. В стороны неслышно разошлись ауры неких существ, прятавшихся с наружной стороны стен. Найл понял, что тайна его убежища была раскрыта, а верные смертоносцы охраняли покой правителя все эти долгие часы. Что ж, в этом нет ничего позорного ни для Посланника, ни для пауков. Дравиг, ты меня слышишь? Да, Посланник. Судя по ясности мыслей, старый смертоносец находился гдето неподалеку, но не очень близко иначе он появился бы лично. Торн не передавал никаких сообщений? Он сообщил, что гости, спустившиеся с неба, обнаружили вокруг нас несколько стран. Две на западе, далеко за Серыми горами, одну за перевалами Северного Хайбада, одну очень далеко на востоке, за Дельтой и еще одну на юге, на морском побережье. Видишь, Дравиг, обрадовался Найл, какаято польза от наших «предков» уже есть. Ведь мы знали только о северных землях! Это владения князя Граничного, баронов и их короля. Все остальные страны нам неведомы. Теперь городская река окажется куда более ценной дорогой, чем прежде. Да, Посланник, согласился паук и мысленный контакт разорвался . Найл бегом побежал вниз по лестнице нужно еще успеть забежать во дворец и переодеться. Вы здесь молодой человек, перехватила правителя Саманта, когда тот, уже переодевшись, выходил на крыльцо. Да, улыбнулся Найл. Передайте капитану Пенелопе Триз, что мы с княжной приглашаем ее и весь ваш экипаж на нашу свадьбу, которая состоится послезавтра. Вы знаете, что у вас на ткацких фабриках работают больные люди? сурово поинтересовалась женщина. У меня нет фабрик, в первый момент не понял вопроса правитель. Ну, в местах, где ткут и прядут лен, поправилась Саманта. Аа, вот вы о чем. Найл сообразил, что речь идет о детях, выкупленных им из «домов призрения» северного княжества. Так ведь они ничуть не больные. Крепкие, здоровые ребята. Они не внешне, они психически больны! повысила голос женщина. Все они почти поголовно олигофрены! Вы используете труд больных людей! Вот уж позвольте не согласиться! хмыкнул правитель, Именно эти люди трудятся наиболее активно и охотно, не отлынивают, не обманывают, не допускают брака. Скорее, как раз они являются наиболее полноценными представителями рода человеческого, а больны все остальные. Вы держите их в четырех стенах, продолжала возмущаться гостья, они не видят ничего, кроме казармы и работы, у них нет надлежащего врачебного контроля. Это просто рабство какоето! Вы пользуетесь отклонениями в их психическом развитии, чтобы превратить их в своих рабов! Это должно быть прекращено немедленно! Что прекращено? Найл посмотрел в сторону реки. Времени на споры у него просто не оставалось. Казармы и работы? Вы знаете главный закон рабовладения, Саманта? Каждому рабу, честно выполняющему свою работу, всегда гарантирована крыша над головой, безопасность и сытная еда! Голодать имеет право только свободный человек. А теперь извините, мне нужно идти.  Корабли бесшумно выскальзывали изза излучины, роняли паруса и, быстро теряя скорость, подкрадывались к длинным лентам причалов. Причальные команды выпрыгивали на темные от воды доски, споро привязывали канаты к высоко выпирающим опорным столбам. Следующие корабли подкатывались следом, издалека кидали толстые концы и швартовались бок о бок с предыдущими. По уже закрепленным тросам непрерывной серой лентой спускались смертоносцы и тянулись в сторону города. Внешне совершенно не обращая внимания на Посланника Богини. Однако каждый присылал ему мысленный приветственный импульс, а Найл в ответ постоянно излучал эмоцию радости от встречи. Для людей к бортам подтащили сходни, по которым, впрочем, в первую очередь начали выводить оседланных и изрядно навьюченных тараканов. Следом появились одетые в парадные рубахи и штаны северяне, вперемешку с братьями по плоти. Они спускались не торопясь, громко перешучиваясь или просто разговаривая. Найл мимоходом обратил внимание, что его двуногие воины успели неплохо усвоить язык недавних врагов и почти не прибегают в разговоре к прощупыванию сознания. Затем, придерживая подолы платьев, на крутые доски ступили придворные дамы. Им изрядно не повезло, поскольку галантные всадники все свое старание обратили на обольщение «амазонок» из армии Посланника Богини, а кавалеры из того же воинства еще не успели набраться достаточно хороших манер, чтобы подавать женщинам руку. Да помогите же им! мысленно выругал Найл своих бойцов. Те, не мудрствуя лукаво, кинулись к сходням и стали просто подхватывать жеманных леди на руки. Опять поднялся визг и шум, смех, взаимные шутки. Разгрузка, вместо того, чтобы ускориться, окончательно застопорилась. Юлук! Навул! не выдержав, начал подгонять людей Найл. Ведите наших гостей во дворец. Там в большом зале накрыты столы с ужином. Кавина! Твой кавалер наверняка проголодался после дальней дороги. Наконец, причал начал освобождаться. На сходнях наконецто появилась высокая фигура князя Граничного. Он шел один! А где Ямисса? Найл кинулся навстречу. Ямисса? удивленно приподнял брови князь, но тут же, не выдержав, рассмеялся: Да вот она идет... Ямисса! Посланник схватил девушку в объятия, оторвав от палубы, и крепко поцеловал. Наконецто. Вы, дети мои, словно вечность друг друга не видели, не без удовольствия отметил князь. Даже непривычно и видетьто такое! Ничего, буркнул Найл, сжимая руку девушки в своей. Привыкайте. А что, мне это нравится, согласно кивнул князь. Буду привыкать. Только и ты не забывай: она пока еще не твоя жена, а моя дочка. Вот возьму, да и не отдам! Молодые промолчали, но князь все равно предпочел тут же пойти на попятный. Нет, нет, отдам. Хватит и того, что вы тут без моей помощи учудить успели. Живите в счастье и согласии. Идемте во дворец, предложил Посланник. Нас ждет много горячей закуски и прохладного вина. Хорошая мысль, согласился князь. Тройлек спрятался? Надо в честь праздника прощение этому восьмилапому предателю объявить, а то как бы ребятам на глаза не попался. Они после нескольких бокалов могут и погорячиться...  Пожалуй, впервые Посланник радовался тому, что в крыше большого зала его дворца не хватает нескольких плит. Сквозь обширные пробоины в пиршественный зал заглядывали звезды и вздернувший вверх свои рога серый полумесяц. В те же отверстия улетучивался дым от нескольких десятков факелов, стольких же газовых ламп и почти двух сотен свечей. Может быть, тебе нужна помощь, друг мой? трезвым голосом поинтересовался князь, наклонившись к самому уху правителя. От взгляда опытного царедворца не ускользнули плотно затворенные окна, прочные створки дверей, а так же то, что воины Найла воздерживаются от вина и не стремятся налегать на закуски, что все они прихватили с собой оружие. Князь Граничный начал подозревать какуюто ловушку, но сложившиеся с Посланником Богини отношения побудили его рискнуть и высказать свои подозрения единственно возможному виновнику заговора против гостей. В предательство зятя князю не верилось. Ты можешь мне помочь, согласился правитель. Нужно взять под охрану все окна и двери этого зала и не выпускать никого до самого утра. Вот только боюсь, если все станут караулить двери, некому останется сидеть у стола. Зачем? князь протянул руку и взял с блюда длинный ломтик жареного мяса. Его, в отличие от далеких предков, вкус хорошо приготовленной мухи ничуть не смущал. Праздник мертвых, негромко ответил Найл. Сегодня ночью в городе Праздник мертвых. Сегодня ни один человек не имеет права покидать своего жилища и выходить на улицу. Каждый двуногий, оказавшийся вне стен умрет. Просто умрет, а не будет наказан смертью, поэтому я не смогу помиловать его или изменить наказание. Мне очень не хочется, князь, чтобы на улице оказался хоть ктото из моих гостей. Интересные у вас праздники, друг мой, криво усмехнулся князь. Опасения отпустили его душу, но разум продолжал фиксировать тревожные признаки непонятных приготовлений, и руки к бокалу вина северянин так и не протянул. Князь, друг мой, еще тише прошептал Найл. Я сейчас уйду. Прошу тебя, присмотри за Ямиссой, не выпускай ее отсюда ни на шаг. Она слишком любопытна, и я боюсь за нее. В прошлый раз я поставил у дверей ее покоев стражу. В этот раз прошу позаботиться о ней тебя. Как же ты выйдешь? поинтересовался князь. Ведь за стенами людей ждет смерть? А я не человек, друг мой, напомнил северянину Найл. Я СмертоносецПовелитель. На площадь перед Черной Башней Посланник Богини пришел вовремя. Здесь, под скудным светом полумесяца и далеких звезд, царила мертвая тишина. Только сложенная в центре высокая пирамида костра свидетельствовала о грядущем таинстве. Вскоре со стороны дворца Праздника потянулась длинная неторопливая процессия. Тщательно отмывшиеся, в новых белых туниках, люди смиренно шествовали в последний путь но души их метались в беспокойстве. Разумеется, они знали, что сейчас, в ближайшие часы обретут бессмертие, соединятся в единое целое с высшими существами, правителями вселенной и любимцами Богини. Но понимали и другое: с этого часа их самих с руками, ногами, головой больше не станет. Миг преобразования приближался неведомым, желанным и страшным мигом. Воспитанные в созданной советником Бродусом вере, они знали, что в жизни человека есть два этапа полного преображения. Первый когда он покидает крохотный мир материнской утробы, чтобы затем, умерев в том, первоначальном мирке, возродиться в этом, большом и светлом мире. Второй когда тело человека исчезает уже в этом мире, чтобы сам он мог возродиться частицей более совершенного, высшего восьмилапого существа. Череда Перерождений бесконечна, и каждый шаг связан с исчезновением одного обличия, дабы могло появиться другое. Люди знали смерть существует, она всегда близка и неумолима. Многим двуногим не удается дожить до высшего мига перерождения, единения с высшими существами, или признаются недостойными подобной награды. Они просто умирают, от болезней или возраста и тела их гниют потом на помойных кучах, наглядно демонстрируя, сколь мерзок может быть конец жизни. Единственный путь избежать подобной участи, единственный путь к бессмертию это отказаться от старого тела и перейти в новую форму существования. Саму Джариту Найл поначалу не разглядел. Привратница Смерти облачилась в длинную, темную тунику, распустила волосы и почти совершенно растворялась в ночных сумерках. Такими же неприметными были и шедшие за нею барабанщики. Две сотни людей столпилось на широкой пустынной площади вокруг сложенного костра недоуменно оглядываясь. Пустота, тишинa. Только шелестит невидимым песком еще теплый ветер. По площади прокатился гулкий удар барабана. Потом еще один. Еще. Один от другого отделяло не меньше шестисеми секунд какое уж тут совпадение с ритмами сердца! Тем не менее удары продолжались. Вскоре стало слышно, как каждый громкий, редкий удар предваряет тихая мелкая дробь. Невольно прислушиваясь к разрезающим тишину звукам, правитель вдруг заметил, как его дыхание начинает подстраиваться под удары. Два удара вдох, два удара выдох. Удары шли немного чаще, чем обычные вдохи и выдохи, и от избытка воздуха в голове немного помутилось. В паузах между гулкими сотрясениями к мелкой дроби добавились более частые удары. Поначалу еле слышные, они постепенно обретали звук и четкость. Послышался царапающий шорох из окружающего мрака стали появляться неясные фигуры смертоносцев и замирать вокруг площади. Невидимые простому глазу потоки энергии со всех сторон устремились к людям, переполняя их души, перехлестывая через край, порождая незнакомое, но невероятно приятное ощущение беспричинной эйфории, блаженства. Толпу верующих взорвало чувство бесконечной радости, восторга, счастья и одновременно взметнулось к ночному небу пламя костра. Не дожидаясь никаких команд, люди начали кружиться в прощальном танце. Бой барабанов убыстрялся. Исчезли гулкие и монотонные редкие удары, на первый план вышел более частый ритм, сопровождаемый мелкой дробью. Пауки уловили нужную частоту, подстроились под него, посылая в танцующих людей резкие волевые и энергетические импульсы. Перекаченная энергией, завороженная вращением и отдавшаяся барабанному бою толпа окончательно потеряла рассудок. Из более глубоких, бездумных чувственных пластов подсознания наружу стала выпирать обычно подавленная, но способная подавить любой разум сексуальная составляющая. В ментальном плане всех людей, независимо от пола, окрасила эротическая жертвенность доведенной до экстаза женщины, которая желает отдаться вся, без остатка, утонуть в объятиях, умереть в них. Они страждали быть разорванными, поглощенными своими любовниками, перед ликами которых умирали в бешеном танце. Вот одна туника взлетела в воздух, другая. Алые блики огня заплясали на обнаженных телах. Джарита тихо и незаметно увела своих барабанщиков, но разъяренный танец продолжался. Даже Найл ощутил, как его захватывает всеобщее сумасшествие, как нарастает желание и твердеет плоть. Вот одна из женщин, вырвалась из общего круговорота, кинулась к плотному ряду пауков, нала на колени, широко раскинув руки. Смертоносцы кинулись вперед, закрыли ее собой, и спустя мгновение отскочили на свои места. Паломница бесследно исчезла, оставив после себя только короткий крик сладострастия. Еще один человек кинулся к паукам, еще отдельные стоны слились в единый восторженный вой. Прошли считанные минуты и площадь опять погрузилась в безмолвный покой. Только раскиданные тут и там белые туники выдавали недавнее присутствие на площади множества людей но слуги Джариты в темных балахонах уже крались по темной земле, собирая последние свидетельства закончившегося праздника и бросая их на угли догорающего костра. Найл развернулся и пошел в сторону дворца. На иное, более спокойное торжество. Еще подходя к пиршественному залу, правитель ощутил, как на многие сотни метров от него веет тревожностью. Оказавшиеся запертыми в четырех стенах, непонимающие причин происходящего, гости начинали подозревать самое худшее. Великая Богиня, как здесь душно! громко посетовал Посланник, входя в обширное помещение. Распахните двери, распахните окна! Впустите сюда ночь! И налейте мне чашу вина, я хочу выпить за всех тех, что стали моими новыми друзьями! Клянусь семнадцатью богами, с облегчением вздохнул князь Граничный, наконецто хоть ктото решился произнести тост! За вас, северяне! Найл поднял тяжелую чашу, стремительно ее осушил. Еще! Правитель поймал удивленный взгляд князя и пожал плечами: Каждый раз, когда я снова становлюсь человеком, мне страшно хочется пить. Люди постепенно успокаивались, ряды братьев по плоти и северян снова стали смешиваться. Посланник, досуха выпив вино из второй чаши, немного успокоился, и вспомнил, что прилет гостей из космоса выводит на первый план еще одну, очень важную проблему. Уходя сражаться с Магом, братья по плоти оставили в Парящей Башне память о своих походах. Если пришельцы и вправду станут проверять местности с «повышенной активностью», долина Парящей Башни наверняка попадет в этот список. Нельзя допустить, чтобы они обнаружили там одинокого смертоносца. Правитель пошел вдоль стола, высматривая среди пирующих подходящую пару. Вскоре он заметил Кавину, шепчущуюся с плечистым всадником наверное, тем самым Антуаном, расставание с которым так расстроило ее при оставлении замка. Рядом сидела Калла, и тоже с кавалером. Калла, Кавина, окликнул их правитель. К сожалению, мне придется просить вас отказаться от присутствия на свадебных торжествах. Вам придется выполнить очень важное, рискованное, сложное, опасное для жизни задание. Вам понадобится все ваше мужество и отвага... Зачем подвергать опасности таких прекрасных девушек? первым не выдержал Антуан. Если чтото нужно сделать, я готов отправиться вместо Кавины! Да, поддержал второй всадник мысль своего товарища. Я не могу распоряжаться воинами своего друга князя Граничного, изобразил неуверенность Найл. Он позволит, решительно пообещал Антуан. Точно, добавил от себя второй северянин. Если он не против, пожал плечами Посланник, тогда я с радостью приму вашу помощь. Но и без девушек в походе не обойтись. Вы не знаете дороги, вы не видели цели путешествия. С такими проводниками мы готовы пойти хоть на край света! Антуан высоко поднял свой бокал. За самые прекрасные создания на Земле! За женщин! Найл выждал минуту, давая возможность гостям выпить, потом повернулся к девушкам: Кавина, ты помнишь Пурта? Да, Посланник. Мы оставили его у Парящей Башни. Там становится опасно. Утром садитесь на корабль и отправляйтесь в Провинцию. Найдите Пурта и перевезите его сюда. Я прикажу Дравигу выделить вам в помощь десяток пауков. Мы поможем девушкам! напомнил Антуан. Разумеется, кивнул правитель. Сложившаяся ситуация устраивала всех: девушки и их кавалеры могли совершить продолжительную прогулку наедине, Пурт получал двойную охрану, а время на всю операцию сокращалось в несколько раз всадники наверняка повезут дам на своих верховых тараканах, а не заставят идти пешком. А пока отдыхайте, разрешил правитель. Выспитесь на борту корабля. Впрочем, праздник все равно постепенно затухал. Утомившиеся после долгого пути, перенервничавшие во время долгого сидения под замком, а затем еще и выпившие изрядное количество вина, гости засыпали за столами. Однако в отведенные для отдыха покои их никто не приглашал. Братья по плоти привыкли жить все вместе, в общих помещениях, а дворцовые слуги проявить инициативу не решались. Тройлек! сообразил Найл, и поймал за плечо мальчишку из прислуги. Найди мне советника Тройлека и приведи его сюда! Смертоносец явно отсиживался гдето неподалеку, поскольку появился спустя считанные минуты. Аа, предатель?! тут же заметил его князь. Ох, надо бы утопить тебя в самом глубоком омуте самого глухого озера... Ну да ладно. Раз уж ты приложил свои грязные лапы к свадьбе моей дочери с правителем Южных песков, то так уж и быть: прощаю. Прощаю тебя, подлая твоя душонка, и ради нашей общей радости разрешаю тебе забрать обратно отписанное в казну имущество. Благодарю вас, господин, присел паук в ритуальном приветствии, и тут же отвернулся от князя. Леди Ивил? Очень рад вас видеть. Вы не будете возражать, если один из моих сыновей покажет вам вашу комнату? Разумеется, Тройлек, милостиво кивнула дама и повернулась к сидящему рядом брату: Вы меня проводите, Марлу? Дада, конечно. Паренек встрепенулся и уверенно подхватил ее под руку. Сину, рыцарь кораллового флага, вы не будете возражать? Присущая смертоносцам безупречная память позволила советнику без труда вспомнить имена почти каждого из присутствующих несмотря на долгие годы, прошедшие с того часа, когда он покинул замок в северных лесах. Сейчас восьмилапый советник не только отводил каждому из гостей его комнаты, но и откровенно хвастался выросшими в новых землях детьми. Пауки имели возможность воспроизвести потомство только один раз в жизни, но зато и гордились потомками куда больше, чем люди. Пожалуй, тут справятся и без нас, шепнул Найл на ухо Ямиссе. Пойдем. Взявшись за руки, они выскользнули в коридор, торопливо поднялись по лестнице, вошли в покои Посланника, упали на постель и принялись покрывать лица друг друга поцелуями. Потом принялись лихорадочно раздеваться. Княжна успела первой и скользнула под легкое шерстяное одеяло. Найл забрался следом спустя пару минут и обнаружил, что его невеста уже спит крепким здоровым сном.  Завтрак служанка принесла прямо в покои. Также, видимо, Тройлек поступил и со всеми остальными гостями, поэтому Найл с Ямиссой не стали никуда торопиться, со всем своим удовольствием провалявшись в постели не меньше двух часов. Когда они наконецто поднялись и спустились в тронный зал, выяснилось, что кроме князя и одного из всадников никто больше «в свет» не выходил. Совсем слаба молодежь нынешняя стала, посетовал северянин. Всего пару ночей сладкое вино пили, а на третий день они уже и ногами не шевелят. Посмотрели бы на них наши деды! Правильно не встают, попытался защитить свое поколение Посланник. Впереди ночь свадьбы, пусть сил набираются. Оното пусть, согласился князь, но вот настоящий мужчина должен выдержать все от начала до конца! Здравствуйте, вошла в зал Саманта в сопровождении одного из мужчин, Джоя. Капитан Триз просила меня передать, что она обязательно прибудет на вашу свадьбу. Мне очень приятно, вежливо кивнул Найл. Скажите, поинтересовался Джой, а вам известно чтонибудь о поселениях в горах на западе? Известно, кивнул правитель. Это владения Магини. Все долины в горах совершенно вымершие! с преувеличенной тревогой воскликнул мужчина. Там не видно ни единого живого человека! Не беспокойтесь, утешил его Найл. С ними все в порядке. Видимо, Дарующая Дыхание просто не желает с вами встречаться и спрятала всех своих подданных. Про себя Посланник отметил, что если Мерлью не желает знакомиться с «предками», то это неспроста. Повелительница времени слишком хорошо знала будущее, чтобы совершать бессмысленные поступки в настоящем. Вы не поняли! загорячился Джой. Никаких признаков жизни не удалось обнаружить даже с помощью высокоточных приборов. Если Магиня не желает, чтобы ее нашли, никакие приборы не помогут. Какая еще магия, отмахнулся мужчина, в этом мире все подчинено законам физики, и никакого колдовства в природе не существует! Тогда ищите, не стал спорить Найл. И еще, господин Посланник, встряла в разговор Саманта. Мне так и не удалось узнать, где в вашем городе находится тюрьма. У нас в городе нет тюрьмы, покачал головой правитель. Как это нет? удивилась женщина. А где вы держите преступников? У нас нет преступников. Вы хотите сказать, что в вашем городе не бывает краж, ограблений, изнасилований? Бывают. Но мы не считаем совершивших подобное людей их преступниками, мы считаем их просто больными людьми, не способными понять простейшие принципы человеческого общежития. Мы их лечим, и все. А зачем вам это нужно, Саманта? По отношению к заключенным определяется уровень развития общества, уровень его гуманизма... Очень жаль, Саманта, улыбнулся правитель. Боюсь, вам не удастся определить уровень нашего гуманизма. А где они содержатся, каким образом их лечат? Вы знаете, Саманта, Стииг из Белой Башни рассказывал мне, что еще задолго до прилета Кометы люди изобрели очень сильное лекарство против всех болезней. Оно называлось «антибиотиками ». Правда, болезни научились приспосабливаться к этим лекарствам и поэтому нашим предкам приходилось все время изобретать все более и более сильные «антибиотики». А болезни продолжали приспосабливаться. Именно поэтому оставшиеся на Земле болезни теперь не поддаются никаким лекарствами. Нам осталось только одно эффективное средство карантин. И где вы их содержите? Не знаю, пожал плечами Найл. Они ведь в карантине, и никто из людей не вступает с ними в контакт. Но ведь ктото их кормит, носит им воду? Нет. Если ктото станет носить им пищу, он может заразиться и стать разносчиком эпидемии. Но ведь ктото отвозит их в этот самый «карантин»! Нет. Если врач определяет у больного инфекционную болезнь, то в течение дня больной просто исчезает. Куда? В карантин. И где это? Саманта, покачал головою Посланник. Все это мы уже обсуждали. Карантин предназначен именно для того, чтобы изолировать больных людей от здоровых. Никто из двуногих не знает, где он находится. Хорошо, гостья из космоса раздраженно прошлась по тронному залу от стены к стене. Но врачи должны все это знать! Познакомьте меня с кемнибудь из докторов. Сейчас, кивнул князь Граничный, с интересом прислушивавшийся к разговору. Мой личный врач находится как раз рядом, в моих покоях. На несколько минут в зале повисла тишина. Ну, так позовите его! раздраженно потребовала Саманта, видя, что никто не трогается с места. Он сейчас подойдет, мягко заметила Ямисса. Врачи всегда появляются сами, когда требуется их присутствие. Но ктото... В этот миг дверь отворилась и люди увидели крупного молодого смертоносца, покрытого плотной шерстью темносерого цвета, с бронзовой пластиной на спине и следами застарелого укуса на второй левой лапе. Гостья испуганно икнула и попятилась. Знакомьтесь, это Тсог, мой личный врач. Молодой, но весьма толковый. Вв, вв, вваши доктора пауки? наконецто выдавила из себя Саманта. Разумеется, удивился северянин. Все знают, что лучшие врачи смертоносцы. Скажи, Тсог, как ты оцениваешь состояние этой женщины? Только не «вслух»! мысленно предостерег Найл и, пока паук прощупывал сознание Саманты, обычные и болевые ощущения ее тела, отклонения в энергетических потоках, подошел ближе, наклонился и положил руки на суставы ближних ног смертоносца, делая вид, что к чемуто прислушивается. Он говорит, выпрямился Найл, что у вас немного болят суставы правой руки, какието проблемы с почками, и что вы уже несколько лет неспособны иметь детей. Это неправда! Лицо гостьи налилось краской, и она торопливо выскочила прочь. А теперь объясни, друг мой, попросил северянин, почему ты так старательно отчитываешься перед этой странной особой? К сожалению, она не одна, князь, их почти три десятка, вздохнул Найл. Это именно они приземлились на той летающей скале, что проскочила над нашим караваном. Они решили, что человечество порабощено пауками, и хотят нас освободить. Так гони их прочь, махнул рукой северянин. Что с ними церемониться? У вас в стране водятся ядовитые змеи, друг мой? поинтересовался Найл. Ах вот в чем дело, сразу понял опытный политик. Они «ядовиты», и ты не хочешь их раздражать. На их «летающей скале» много очень сильного оружия, способного уничтожить целые страны. Пока еще они ничем не угрожали, но если их просто прогнать... Откуда я знаю, что тогда взбредет им в головы? Они мнят себя полубогами, особо мудрыми сверхлюдьми... Кстати, князь, ваши земли они тоже заметили и наверняка вскоре пришлют визитеров. Говоришь, очень опасны?.. прикусил губу князь. А как ты сам себя с ними ведешь? Я не стал им сообщать, что пауки умеют читать мысли. Теперь я хоть примерно представляю их планы и меня трудно застать врасплох. А в остальном пусть ходят, смотрят. В конце концов, почти все мои смертоносцы или охраняют крестьян и их поля от пустынных насекомых, или служат в армии. Какая тут может быть власть пауков?! Пожалуй, предупреждение сенешалю я всетаки отправлю, решил князь. Где у тебя сидят почтовые пауки? Даже не знаю, развел руками правитель. Я все сообщения отправляю через Тройлека. Северянин перевел взгляд на Тсога. В дальнем крыле, у реки, ответил паук. Извините меня, ребята, кивнул князь. Я вас ненадолго оставлю. Это значит, легенда о Семнадцати Богах правдива? спросила княжна, когда дверь за ее отцом закрылась. Я не знаю этой легенды, покачал головой Найл. Рассказывают, мой дорогой, княжна подошла к трону и присела на подлокотник. Рассказывают, что когдато, очень давно, люди достигли на Земле невероятного могущества. Они научили свои инструменты работать самостоятельно строить дома, выращивать хлеб, ткать одежду и собирать мебель, а сами стали предаваться праздности, развлечениям, разврату, вину и другим порокам. Старые развлечения постепенно надоедали им, и они предавались новым, все более и более изощренным и неестественным. За многие столетия богопротивность такого поведения стала столь велика, что само небо разгневалось и послало на Землю Ядовитую Звезду, которая должна была уничтожить все человечество. Но семнадцать самых мудрых людей, которые не желали тратить жизнь на развлечения, а продолжали постигать знания и трудиться, узнали про Ядовитую Звезду. Они построили летучий корабль и сами смогли подняться на небо, туда, где ее яд не способен причинить вред. А потом на Землю пришла великая Смерть, которая уничтожила почти все, что дышало и двигалось, а уцелевшие люди поняли, что жизнь есть труд, и предаваться праздности самый большой грех. С тех пор Семнадцать Богов живут на небесах и следят за новыми людьми. Они покровительствуют тем, кто своими руками добывает свой хлеб, и карают тех, кто не желает трудиться. А если на Землю опять придет беда, они спустятся и защитят род человеческий. Красивая легенда, кивнул Найл. Вот только, думаю, те, кто честно трудится, вполнe смогут обойтись без лишних покровителей, Работящие руки лучшая защита от всех бед. Я не о том, покачала головой Ямисса. Неужели эта женщина одна из Семнадцати Богов? А разве на Землю пришла беда? Нет... не очень уверенно ответила княжна. Значит, это не они. Посланник подошел к своей невесте, взял ее руку, осторожно коснулся губами кончиков пальцев. Просто в вашей легенде не упомянут один момент. На небо улетели не только Семнадцать Богов, но ещe много, много других людей... Демонов?! отдернула руку княжна. Каких еще демонов? не понял Найл. Ну, говорят, что души умерших праздных людей продолжают бродить по Земле. Они ненавидят всех, кто честно работает и всячески им вредят. Демоны? переспросил Найл. Демоны, это хорошо... Он притянул девушку к себе и жадно прильнул ртом к ее пахнущим свежими яблоками губам. Простите, Посланник, судя по интонациям, возникшую в сознании мысль излучил Тройлек. Со стороны пустыни по новой дороге приближаются князь Золотого берега и барон Делийских просторов, получившие при глашение на свадьбу. Вы желаете их встречать? Мы собираемся встречать князя Золотой берега и барона Делийских просторов? переспросил Найл, немного отодвинувшись от невесты, но не разжимая объятий. Они собираются быть у нас на свадьбе. Раз приезжают на свадьбу, на ней и увидимся, резонно ответила Ямисса. Слуги жуковбомбардиров строят на берегу какойто странный дом, продолжил свой доклад советник. Пусть строят, я им разрешил. Но они строят без раствора, без балок, без фундамента, без дверей, с кривыми окнами! Пусть строят, я разрешил, рассмеялся правитель. Обещанный обоз с продуктами, с дальних полей, не пришел вовремя. Сидония отправилась навстречу, но пока от нее нет никаких известий. Она пошла одна? тревожно уточнил правитель. С двумя стражницами. Мне нужен Дравиг! Немедленно! Посланник разжал объятия и стал мерить тронный зал широкими шагами. Он вспомнил, как при подлете глиссера к городу он заметил над полями целую стаю стрекоз. Любимой повадкой этих хищниц было стремительно налететь на человека со спины и скусить ему голову. Вместе с Сидонией нужно отправить отряд хотя бы из десятка смертоносцев! Дравиг в городе, он слышит, что вы хотите отдать ему срочное распоряжение. Хорошо. На свадьбу прибывает много гостей. Они никак не поместятся во дворце. Отец в таком случае размещал их «на квартиры», заметила Ямисса. Определял в дома наиболее зажиточных горожан. Нет, покачал головой Найл. Горожане нужны, чтобы они богатели, размножались, сытно кушали и платили в казну за соль, воду, деревьяпадальщики. Лезть к ним в дома, пользоваться их постелями я не хочу. Но на свадьбу прибыло уже слишком много гостей... Я слышал это, Тройлек. На берегу реки много пустырей. Нужно поставить там шатры. Только не ближе полукилометра от нового дома жуковбомбардиров. У меня нет такого количества шатров. Я отдам распоряжение Дравигу. Во время похода через Серые горы его пауки ставили для нас шатры много раз... Для правителя города тоже начинался трудовой день. В день свадьбы шатры укрывали берег реки почти полностью. Найл с невестой тоже переселились к гостям под прикрытие белых паучьих пологов. Днем паучий шелк давал достаточно тени, ночью тут и там начинали полыхать костры и, в общем, жить в шумном гостевом таборе казалось не так уж и плохо. С самого утра Найл и Ямисса, как гласил обычай, заняли места на высокой груде постельных принадлежностей вместо кресел и начали принимать подарки. Большинство гостей дарило простыни и в соответствии с теми же самыми обычаями молодожены должны были подсунуть их под себя и продолжать прием. В итоге к вечеру новобрачные упирались головами в липкий полог из паучьих нитей хорошо хоть, ктото догадался прилепить к нему снизу простенький коричневый платок. Нестандартных подарков было мало. Ремесленные цеха города подарили каждый чтото в соответствии со своей специальностью больше всего Найла поразил невысокий, чуть ниже бедер, комод, обитый сверху мягкой вывороткой. Рыбаки и крестьяне приволокли разукрашенные корзины с фруктами, мясом, соленой и копченой рыбой. Барон Делийских просторов подарил подарочный набор из двух мечей и двух ножей разных по весу и размеру, но с одинаковой отделкой. Князь Золотого берега преподнес толстенный том рукописной книги витиеватая вязь лежала ровными линиями на листах, сделанных из тонко выделанной кожи. Как перевела княжна, это оказалась "История стран, расположенных между северными морями и южной пустыней", составленная какимто придворным летописцем. Ближе к вечеру явилась капитан Пенелопа Триз в сопровождении уже знакомого правителю Карла. Сегодня для вашего мира настают замечательные дни, торжественно произнесла она. Старые, темные века остаются в прошлом, а новое, светлое, демократическое будущее возвращается на просторы Земли. Сегодня вы создаете новую семью. От всей души желаю вам начать новую жизнь с новыми принципами. Хочу подарить вам книгу, которая спасала души и придавала крепость сердцам людей на протяжении многих веков. Капитан протянула отпечатанную на тончайших пергаментных листах Библию в кожаном переплете и заторопилась прочь. Среди пирующих и уже изрядно "веселых" дикарей Пенелопа чувствовала себя не в своей тарелке. Постепенно сгущались сумерки. Свет многочисленных костров все более и более заменял собою свет уходящего за горизонт светила. Ага, вот они! восторженно завопили ворвавшиеся в шатер всадники. Нахапали простыней, и сидят на них сиднем! Ату! Новобрачных подхватили впрочем, достаточно аккуратно поволокли на воздух и поставили перед князем Граничным, сидящем в какойто изрядно драной, полинялой, лохматой шкуре поверх огромного, перевернутого вверх корнями разлапистого пня. Ага! грозно заявил князь. А кто это прячется по темным углам моего леса? А почто вы держите друг друга крепко, как лютые хищники? А неужто сожрать хотите друг друга и доли моей в мясе парном не заплатить? Я не хочу кушать ее, лесач, Найл не очень внятно понял из мыслей северянина, что от него хотят услышать, и сказал, как понял. Я хочу взять ее своей женой, частью своего тела до самой смерти. И я не хочу есть его, хозяин леса, ответила, пряча улыбку, Ямисса. А хочу я стать его женой, плотью его ночи, душой его дня, дабы жили мы в единении и радости со дня сегодняшнего и до самой смерти. Точно ли ты не хочешь есть ее, Найл? грозно поинтересовался князь. Или, может, добычей делиться не хочешь? А клянись мне немедленно, хлопнул он ладонью по одному из корней, что будешь для нее защитой и опорой, что будешь кормить ее досыта, детей ей делать каждый год и на других девиц смотреть не станешь ни разу! Клянусь, хозяин леса, на этот раз четко и внятно ответил правитель. А ты, хитрая девица, уж не собралась ли ты заманить этого юношу в темную пещеру да отведать в одиночку молодого мяса? с правдоподобным подозрением спросил у дочери северянин. А ну, клянись рожать этому мужчине по одному сыну каждый год, быть с ним в сытости и голоде, в горе и радости, в тепле и холоде с сегодняшнего дня и до самой смерти! Клянусь, хозяин леса, не скрывая улыбки, ответила княжна. Да они врут тебе, хозяин леса! внезапно заорал ктото из толпы. Врут, врут! начали поддакивать другие. Врут, говорите? с сомнением переспросил князь, почмокал губами и решительно ударил кулаком по корню: Проверить!!! Проверить, проверить! подхватили гости. Заприте их в пещеру, указующим перстом указал князь на ближний шатер, Замуруйте их там и не выпускайте до тех пор, пока кровь не потечет изпод дверей, а крыша не взлетит к небесам. Замуруем, замуруем, зловеще пообещали гости, подхватили новобрачных, шустро подволокли к шатру и затолкали внутрь. Под обширным пологом стояла застеленная постель, столик с большим кувшином вина, двумя бокалами и чашей фруктов, да одинокий стул. Ну ладно, княжна сняла сандалии, забралась на постель и откинулась на подушки. Иди сюда, доказывай, что не обманул. Крови, крови, крови! внезапно начали скандировать на улице. Потом послышалось бульканье, довольно кряканье, негромкие голоса. Гости явно занялись угощением. Найл тоже скинул сандалии, забрался к Ямиссе, поцеловал в ароматно пахнущие яблоками губы. Потом еще и еще. Он целовал ее глаза, брови, щеки, подбородок, шею... Нет, возмутился ктото на улице. Это было вино! И дружный хор голосов тут же подхватил: Крови, крови, крови! Нет, я так не могу, отодвинулась девушка. Как посреди площади лежишь. Крови, крови, крови! Кошмар какой, она передернула плечами и попросила: Налей вина. На улице опять наступила относительная тишина. Ямисса выпила полбокала терпкого, темнокрасного напитка, а потом негромко, словно пробуя голос, крикнула: Аа! Да! немедленно и с воодушевлением подхватили за стенами шатра. Давай! Давай еще! Сильнее! Ааа!!! заорала княжна во всю глотку, уткнулась носом в подушку и затряслась, вздрагивая плечами. Ты чего? заволновался Найл, присаживаясь рядом, повернул девушку к себе и увидел заплаканные глаза и смеющийся рот. Чегочего, хихикнула Ямисса. Положено так. И она восторженно завопила: Ааааа!!! Так ее, так! орали на площади. Еще! Сильнее, сильнее давай! С ума вы все посходили, покачал головою Найл. Еще вина налей, попросила девушка, давясь от смеха. Крови, крови, крови! требовали изза стен шатра. Княжна откинула покрывало, и широким жестом полила белоснежную простыню вином из бокала. Оценивающе посмотрела, покачала головой, взяла кувшин и полила еще, пытаясь изобразить болееменее правильный круг. Ну, как? спросила она, оглядываясь на Найла. Они подумают, что я тебя зарезал, ответил правитель. Пусть думают, чего хотят, девушка набрала в легкие как можно больше воздуха и, жмурясь от натуги, выдохнула оглушительное: Ааа!!! Да, да! подхватили снаружи. Еще давай! Крови, крови! На, девушка сорвала с постели простыню. Иди, покажи, что я была девственницей. Найл покорно взял за углы мокрую ткань, подошел к выходу, откинул полог и вздернул простыню перед собой. Улла! Улла! восторженно завопили гости. Найл с облегчением разжал руки и уронил простыню на землю. Ямисса подкралась сзади положила подбородок ему на плечо и прошептала: Ну, все! Теперь ты мой. Ошибаешься, не оборачиваясь, ответил Найл. Это ты моя. В это время толпа гостей дрогнула и стала раздвигаться под напором прочных тел жуковбомбардиров. Мы поздравляем тебя, Посланник Богини, с обретением правительницы, торжественно заявил лично явившийся на торжество Саарлеб, и считаем, что в такой день должна содрогаться даже сама земля. Взгляни на дом возле реки. Из гущи шатров коекак слепленного дома видно не было, и люди, следуя за жуками, покинули накрытые столы и выбрались на открытое пространство на холме возле библиотеки. Ниже, на самом краю обрыва, высилась свежеуложенная неровная груда камней высотой с двухэтажный дом. Сейчас... жуки задрожали от предвкушения. Послышался хлопок. Рядом с домом сверкнула искра, потянуло едким дымом. Потом послышался еще один хлопок. Ха! Ято ду... Конец фразы перекрыл оглушительный грохот. Выстроенный слугами жуков дом полностью растворился в яркожелтой вспышке, а когда свет ослаб, стало видно как во все стороны, в ужасающей тишине, разлетаются огромные каменные валуны, некоторые из которых достигли даже середины реки. Миг и фонтаны воды взметнулись вверх от множества ударов, а вдоль по берегу прокатилось смачное шмяканье. Чтобы я еще хоть раз пошел сюда в кустики облегчиться... ошеломленно пробормотал ктото из гостей, и ответом ему был дружный взрыв хохота. Празднество продолжалось. Представители баронов начали разъезжаться уже на следующий день. Почти каждый из них счел своим долгом полазить по оставленной взрывом воронке, пощупать раскиданные ударной волной валуны и задумчиво почесать в затылке. Найл представлял себе, что они потом перескажут своим господам и тихо радовался. Будет над чем поломать голову свободолюбивым баронам. Пусть представят себе, как в таких ярких вспышках разлетаются не потешные домики, а их вековые замки. Глядишь и установится мир в ближних землях хотя бы на несколько десятилетий. Найл понимал, что теперь, после того, как дочь князя Граничного стала его женой, в случае большой войны ему придется идти в северные земли и помогать тестю. Бросать молодую супругу ему не хотелось, и правитель старался выглядеть как минимум вдвое сильнее, чем есть на самом деле. Пусть бароны хоть немного посидят тихо. Пока еще теперь установится новый баланс сил, пока еще они найдут возможность достойно противостоять князю и его новому союзнику. Пожалуй, есть прямой смысл разрешить бомбардирам вернуться к их любимому развлечению и устраивать на основные праздники города хороший тарарам. И гостям весело, и слишком горячие головы немного охолонут. Князю фейерверк тоже понравился. Шумно, эффектно и наглядно. Сидя в тронном зале, он теперь подумывал о том, как попытаться прижать самых слабых из баронов. Для начала отщепенцев, за которых никто не станет всерьез заступаться. Прижать их, заставить принести вассальную клятву. Потом можно будет перейти к более сильным, потом к еще более сильным... А потом и остальным деваться станет некуда. Отцу новобрачной хотелось домой. Его руки чесались от жажды деятельности. Ямисса, дочь моя, улыбнулся он. Боюсь, ты больше не можешь оставаться моим послом в Южных песках. Не огорчайся, друг мой, ответил за нее Найл. Для нее тут найдется очень много высоких постов. Самую главную должность она уже заняла, покачал головой северянин, и вряд ли согласится на понижение. Жаль мать вас не видит. Не дождалась... Ладно, не будем о грустном. Мои всадники уже грузятся на корабли. А вот придворные дамы, простите покорно, воинской дисциплине не подчиняются, своим приказом забрать домой я их не смогу. Пусть остаются, махнул рукой Найл. Глядишь, мои братья хороших манер наберутся. Пора. Северянин подошел к дочери и положил ладонь ей на плечо. Вы меня не провожайте, ни к чему это... рука его взметнулась и щелкнула девушку по кончику носа. Глазкито как блестят. Будьте счастливы, дети мои. Думаю, на годик вас нужно оставить наедине, а там, глядишь, и встретимся. Все. Князь решительно развернулся и вышел из зала. Молодожены немного подождали, потом Найл взял жену за руку и быстро повел по длинным коридорам. Они вышли с черного хода, попав сразу на прибрежный пустырь. Берег опустел. Ненужные шатры пауки сожрали, травяные подстилки разметал ветер, и только многочисленные проплешины костров выдавали недавнее местоположение многочисленного лагеря. А выше по течению выходили из заводи, образовавшейся на месте бывшего квартала рабов, многочисленные корабли. Поднимать паруса они не спешили, выворачивая в сторону Серебряного озера с помощью длинных тонких весел, вспенивающих водную гладь. Ну вот, кивнула Ямисса, теперь от тебя даже и не сбежишь. Будешь так шутить, прижал правитель ее плотнее к себе, привяжу. Огромными ржавыми цепями. Не буду, пообещала жена. А теперь ты мне расскажешь, что такое праздник мертвых? Неужели ты вышла за меня замуж только ради этого?! Ну, и ради этого тоже... Ой, смотри, что это?! Девушка указала в сторону невидимых из города Серых гор. Оттуда быстро двигалась небольшая серебряная черточка. Похоже на глиссер, прищурился Найл. Пойдемка мы назад, во дворец. Кажется, у нас гости. На этот раз капитан явилась в сопровождении сразу четырех человек. Здесь были и Саманта, и Карл, и Грей, и Барбус. Едва поздоровавшись, Пенелопа тут же решительно заявила: Мы, все астронавты, решительно протестуем против использования на фабриках рабского труда больных людей! Вы должны немедленно предоставить им возможность для лечения и полноценного развития! Да как вы... вспыхнула было от возмущения Ямисса, но Найл вовремя остановил ее, положив ладонь на руку. Не нужно, дорогая. Раз наши гости горят стремлением помочь нашим ткачам, не будем им мешать. Найл кивнул капитану. Вы можете немедленно забрать всех больных к себе, капитан, и обращаться с ними так, как считаете нужным. Как это? опешила Пенелопа. Просто заберите к себе на корабль, кивнул правитель. Если у вас им будет лучше, я не возражаю. Их у меня всего около четырехсот человек. Нет, покачала головой капитан. Это ваши граждане, и вы сами должны о них заботиться. Я о них забочусь, кивнул Найл. Они на меня работают, а я в ответ забочусь о них. Это все, что вы хотели узнать? Но вы заставляете их работать по двенадцать часов в сутки! Это необходимо прекратить немедленно! Хорошо, опять кивнул правитель. Только мне тогда понадобятся четыреста работников, которые станут заниматься ткачеством вместо ваших подопечных. Жить они будут, естественно, в нынешних казармах ткачей, есть их пищу и спать на их постелях. Когда вы заберете больных к себе? Я вообще не собираюсь никого к себе забирать, повысила тон капитан. Просто я требую, чтобы с больными обращались в соответствии с их состоянием. То есть, уточнил правитель. Вы хотите, чтобы они не работали по вашей прихоти, но кормил их я? Пенелопа Триз оглянулась на своих соратников в поисках поддержки. Не вижу ни единой причины, подвел итог Посланник, по которой я должен брать на себя расходы за ваши прихоти. Хорошо, решилась капитан. Мы заплатим вам за питание этих несчастных. Ну что ж, кивнул Найл, об этом можно по крайней мере поговорить. Он пожал руку жене и придвинул ее к трону, приглашая сесть. Так чем вы собираетесь платить, капитан? Мы заплатим вам самой большой ценностью, которая существует в этой Вселенной, не без торжественности объявила Пенелопа. Мы заплатим вам знаниями! Какими? Ну, думаю, вы и сами понимаете, что никакого нового оружия из наших рук вы не получите? Спасибо, согласился правитель. Этого кошмара у нас и так хватает. Но зато мы можем научить вас современной медицине, технике, истории, астрономии, биологии, химии... Что ж, все эти красивые слова от Стиига я уже слышал, Найл встал за спинкой трона и положил руки жене на плечи. Объясните пожалуйста, какую конкретную пользу я смогу получить от ваших знаний? Вы не понимаете, какую пользу можно получить от медицины? удивилась Пенелопа. Это точная диагностика заболеваний, информация о новейших препаратах... Простите, перебил гостью правитель, диагностикой доктора у нас и так неплохо владеют. Ваша астронавтка может это подтвердить. Лекарственные свойства местных трав им тоже хорошо известны. Что полезного может дать ваше новое знание? Помимо травяных сборов существуют более эффективные синтетические современные препараты. Это такие, которые мы никогда не сможем изготовить в наших дикарских условиях? Женщина молча поджала губы. Давайте лучше поговорим о технике, капитан, предложил Посланник. Мне очень понравился ваш глиссер. Мне бы очень хотелось изготовить для себя чтонибудь подобное. Правда, есть одно ограничение: во всех Южных песках вместе взятых вряд ли наберется больше двух тонн хорошей стали. Да и та нужна в тех руках, в которых она сейчас находится. Поэтому, не смогли бы вы предложить конструкцию, для которой не нужно железа? И пластика не нужно с химическим сырьем у нас так же плохо, как и с промышленностью. И топлива, кстати, в моей стране тоже не осталось. История, полагаю, вас тоже не интересует? Меня больше интересует, парировал Найл, чтобы мои подданные ходили одетыми. А астрономия? Легенда о Семнадцати Богах меня вполне устраивает. Биология? Спасибо, мне уже объясняли, почему раса смертоносцев не может существовать на Земле ни при каких условиях. Пенелопа опять оглянулась на своих в поисках поддержки. Они детьми торгуют, напомнила Саманта. Торговля детьми запрещена всеми мыслимыми и немыслимыми конвенциями! повысила голос капитан. Именно поэтому я не отдам вам ни одного! моментально озлобился Найл. Слишком много сил положил он на то, чтобы на острове детей опять зазвучали ребячьи голоса, чтобы в город вновь начали выходить молодые моряки, земледельцы, надсмотрщицы. Вы отнимаете детей у их родителей, издалека прошипела Саманта, вы лишаете их права на детство, на нормальную семью, вы воспитываете из них рабов! Я спасаю их от смерти в сточных канавах, покачал головой правитель. Ни одни родители никогда не продадут свое дитя, если только способны испытывать к нему хоть какието чувства. Раз легко продали значит, с такой же легкостью и выбросят, или заморят голодом, или забьют до смерти. Если вы уж взялись воспитывать детей в своих приютах, наставительно сообщила капитан, то обязаны позаботиться о том, чтобы они выросли нормальными, свободными, полноценными гражданами. В городе нужны сапожники, садоводы, моряки, плотники, пахари, начал перечислять Посланник, но я ни разу не слышал, чтобы потребовался "свободный, полноценный гражданин". Это потому, холодно сообщила Пенелопа, что по сей день здесь еще ни разу не проводилось свободных выборов. Вы правите как тиран, подавляя в людях всякое стремление к свободе, опираясь на силу и клыки своих пауков. Но рано или поздно гнев народов сметет таких, как вы с лица Земли. Сметет всех до единого! Больше всего в этот момент Пенелопе Триз хотелось, чтобы местный князек кинулся на нее, и она смогла бы пристрелить его на месте, как поганого пса... Но Найл продолжал вежливо улыбаться, не делая ни единого угрожающего движения, а астронавты не желали проливать кровь первыми. Применить оружие они считали возможным только защищая свои жизни или просто жизни людей, подвергшихся нападению пауков или стражников местного царька. О чем это они, Найл? вскинула Ямисса глаза на мужа. Они хотят сказать, что мы ни о чем не договорились, объяснил Посланник. Пойдем в наши покои, мне хочется немного отдохнуть. Не смотря на угрозы и откровенную ссору с правителем, астронавты продолжали жить во дворце, лазать вокруг со своими приборами, постоянно крутиться вокруг Белой Башни. Еще они повадились бродить по кварталам ремесленников и уговаривать мастеровых собраться, и выбрать нового главу города. Гости обещали свою поддержку новому правителю и невероятно счастливую жизнь на все времена. Правда, большинство тружеников исповедовали веру в Семнадцать Богов, и на обещания обрести счастье не через труд, а путем какихто там "выборов" реагировали бранью и угрозами. Пару раз проповедников новой веры даже пытались бить, но надсмотрщицы их спасли. Вообщето Найл с удовольствием пустил бы все на самотек, если бы не испытывал уверенность в том, что избиение любого из небесных гостей Пенелопа обязательно использует как повод нанести по городу удар всеми видами своего оружия. Потом "предки" смогут запросто навязать людям свою "демократию" силой. Обстоятельства вынуждали правителя своими собственными руками защищать своих врагов и ждать грядущих неприятностей. Он прекрасно понимал, что рано или поздно, но Саманта и ее компания найдет отщепенцев и неудачников, которые попробуют урвать для себя кусочек власти под прикрытием чужого оружия. Единственным утешением во всех этих неприятностях оставалась Ямисса. Наедине со своей молодой женой Найл забывал и про происки астронавтов, и про бесследное исчезновение Сидонии вместе со своими стражницами, десятью смертоносцами и целым продовольственным караваном, и про невозможность встретиться со Стиигом и спросить его совета. Молодожены рано ложились, поздно вставали, дватри раза в день уединялись в покоях, но все равно им не хватало друг друга. Казалось все мало и мало. В один из таких дневных часов, когда усталые, но довольные супруги перебрались к столу подкрепить свои силы, в дверь покоев тихонько постучали. Кто там? удивленно поинтересовался Найл. Обычно в такие часы молодых никто не беспокоил. Это я, послышался тихий голос. Стив? еще больше удивился правитель. Он кинул быстрый взгляд на жену одета и разрешил: Заходи! Привет, Найл, осторожно протиснулся в дверь паренек. Я на минуту. Да заходи, не стесняйся, пригласил его правитель. Вина налить? Нет, покачал головой астронавт. Скажи, те два паука, которые в сторону гор улетали, они вернулись? Нет. А что? Скажи им, чтобы уходили оттуда. Пенни хочет по горным долинам несколько раз излучателями ударить. Зачем? Ну, разозлилась она, что с северными странами ничего не вышло. А там что случилось? Папа пригласил к себе жрецов из храма Семнадцати Богов, подала голос Ямисса, и спросил, кем являются пришельцы с небес, и какие из них Боги каких ремесел. Жрецы ответили, что не знают, кто из пришельцев какой из Богов, и Боги ли они вообще. После этого отец спросил, почему по земле уже почти месяц бродят демоны, а честных тружеников о них никто не предупредил. На следующий день во всех храмах объявили, что на землю пришли злые демоны, которые приняли облик Богов, и каждый, кто приблизится к ним ближе пяти шагов или заговорит с ними, тот "потеряет руки", лишится дома, а дети его станут рождаться уродами. Правительница взяла бокал с водой, сделала глоток и продолжила: Поскольку в землях князя пришельцы тоже говорили, что для достижения счастья не нужно работать, а надо воевать с солдатами и выбирать других князей, жрецам поверили. Люди стали их обходить, бегать от них. Ктото из демонов, чтобы доказать свое могущество, уничтожил свадебный священный дуб. После этого дом демонов ночью обнесли частоколом и увили чесноком для защиты от злых проклятий, а днем за каждым из них стало ходить по пять послушников, которые прижигали землю горящими еловыми ветвями, везде, где ее касалась нога демона. Это должно спасать простых людей от беды, которую может причинить след злого духа. Откуда ты это знаешь? Разговаривала с отцом, пока ты в одиночку на пирушку к своим братьям ходил. Но при чем тут Серые горы? повернулся Найл к астронавту. Пенелопа думает, что долины в горах захватили пауки и убили всех жителей. Теперь они прячутся в домах, а детекторы их засечь не могут потому, что они холоднокровные. Она хочет с самолетов ударить по домам излучателями и спугнуть пауковлюдоедов. Это она зря, покачал головой правитель. Разозлилась она очень, когда наших из северных стран поперли... паренек потоптался на месте и повернулся к дверям. Стив! окликнул его Посланник. Что? оглянулся астронавт. Постарайся не участвовать в налете на Серые горы. Магине это нападение может сильно не понравиться. А что она сможет против самолетов и излучателей? пожал плечами парень. Стив, покачал головою правитель. Вы слишком сильно верите в могущество своей техники и слишком мало в способности других существ. Вера ослепляет человека, Стив. Любая, Даже в науку, даже в технику. Просто ради разнообразия, один раз, попробуй поверить не в железо, а мне. Хорошо? Не летай с Серые горы. Ладно, кивнул Стив. Не буду. Да я и сам не хотел! Он схватился за дверную ручку, рванул ее к себе, потом еще раз. Ее повернуть нужно, объяснила Ямисса. А еще она собирается вооружить твоих рабов и поднять восстание, не оглядываясь выдохнул Стив и выскочил прочь. Рабов? удивилась Ямисса. Не знаю, зачесал в затылке правитель. Может, это он про ткачей? Так они работящие и тихие. Все бы люди такими, как олигофрены были... Или моряков? Так им чужое оружие ни к чему, я на кораблях самолично всем гарпуны выдавал. Может, они так ремесленников называют? Найл подошел к окну и негромко позвал: Дравиг! Ты мне нужен! Ответом была тишина. Старый смертоносец находился слишком далеко, чтобы ощутить мысленный призыв правителя. Они все занимаются поисками Сидонии и ее отряда, напомнила супруга. Я могу вызвать их с помощью почтовых пауков. Вызови, согласился Найл. Сам он все время забывал про такое изобретение северян, как почтовые станции и мысленная эстафета. Передай ему, что мне нужны все последние сообщения от Торна. Ямисса поправила на себе платье, взбила прическу и покинула покои. Наверняка хотела воспользоваться случаем и еще раз поболтать с отцом. Сам Найл подпоясал свою простенькую тунику мечом и сунул под ремень нож. Он собирался разделить дневную трапезу с братьями по плоти. Практически все двуногие братья по плоти выросли на его глазах. Они родились в жестоких, но густо напоенных жизненной энергией джунглях Дельты, они пересекли Южные пески от края и до края, чтобы потом пробиться сквозь Серые горы к логову Мага. Потом они пересекли пустыню еще раз, чтобы вернуть себе захваченный врагами город отцов и матерей. На протяжении всей жизни они знали только один единственный инструмент простенькое охотничье копье. После победы над северянами опытные в походах и сражениях подростки быстро поняли, зачем нужны мечи, копья и доспехи. Но их привычкам так и остались чужды понятия тарелок, вилок и ложек. Они просто не понимали, зачем нужны при еде такие сложности! Поведение братьев за столом служило постоянной темой для издевок в кругу слуг и главной причиной того, что все эти пиршества всегда были закрытыми мероприятиями. Слуги накрывали столы, после чего выходили прочь и закрывали двери. Положение дел не изменилось даже после близкого знакомства братьев с дамами двора. Неизвестно, как вели себя его парни наедине с женщинами или девушки наедине со всадниками, однако манеры их не претерпели никаких изменений! Найл не хотел, чтобы его боевые соратники подумали, будто вернув власть, он отдалился от них, начал мнить из себя более высокого человека, перестал быть одним из братьев а потому часто обедал или ужинал вместе с ними. Естественно, воспитанную при церемонном княжеском дворе Ямиссу правитель с собой не брал. Процесс принятия пищи осуществлялся братьями в ближнем к реке крыле, в длинном нешироком помещении с высокими потолками. Широкие окна в комнате шли только на уровне второго этажа, и правитель подозревал, что когдато пол находился намного выше, а внизу стояли некие механизмы, обслуживающие верхнее помещение. Увы, время пожрало и технику, и стальные балки перекрытий, и память об истинном предназначении нынешней трапезной. Найл спустился на первый этаж, миновал тронный зал с тыльной стороны, прошел череду не застекленных окон, выходящих на засаженную деревьямипадальщиками улицу, повернул налево и лицом к лицу столкнулся с женой. Дравиг обещал через несколько часов лично явиться во дворец вместе с несколькими двуногими, сообщила она. Это хорошо, кивнул Посланник и попытался обогнуть Ямиссу. Ты куда, дорогой? преградила ему путь супруга. Я хотел сегодня пообедать с братьями, пожал Найл плечами и снова попытался обогнуть княжну. А пригласить меня с собой тебе не хочется? Я не думаю, что тебе там будет интересно... Тогда ответь мне на один вопрос, дорогой, отступила в сторону Ямисса. Зачем ты женился на мне? Потому, что я люблю тебя, Ямисса, на этот раз правитель остановился сам. Ну и что? Многие из всадников отца полюбили твоих амазонок, многие из твоих воинов полюбили придворных дам. Они ведь не стали заключать между собою официальный брак! Встречаться друг с другом, проводить ночь в постели можно и без этого. Но понимаешь... растерялся Найл. Ведь я... Мне не нужен никто, кроме тебя, я не хочу иметь от тебя свободу, я хочу чтобы мы всегда были вместе, ты и я. Именно ты, и никто другой мне не нужен. Быть со мной в сытости и голоде, в горе и радости, в тепле и холоде с сегодняшнего дня и до самой смерти? переспросила княжна. Ты хотел, чтобы я, и именно я стала частью тебя самого, неотделимой частью, на которую можно положиться с такой же уверенностью, как на собственные руки, на собственное сердце? Или, может быть, тебе был нужен союз с моим отцом? Может быть, ты просто хотел предотвратить таким образом войну? Ответь мне честно, Найл. В бракосочетании правителей во имя интересов своих народов нет ничего постыдного. Нет, Посланник взял жену за руку. Мне нужна именно ты. Тогда почему у тебя постоянно возникают от меня все новые и новые тайны? Ну же, Найл?! Ты считаешь меня частью своей плоти или вражеским лазутчиком? Посланник почувствовал, что девушка действительно сильно и искренне обиделась. Хорошо, идем, сдался Найл. Идем, и ты все увидишь сама. Проголодавшиеся подростки нетерпеливо толпились у дверей, пока слуги заканчивали последние приготовления. Привет, ребята, поздоровался с ними Найл, и тут же получил в ответ массу приветственных выкриков. Слуги, презрительно ухмыляясь, покинули комнату и братья тут же устремились вовнутрь. Занимая места за столом они тут же, по дороге, прихватывали куски жареной рыбы и мяса, горстями зачерпывали жаренное, чуть подсоленное зерно, немедленно забивая им рот. Чур, эта рыба моя! выкрикивал ктото. Солок, уйди с моего места! откликались с другой стороны. Пирог, пирог не трожьте! Тем не менее круглый с румяной корочкой пирог жадные руки тут же разодрали в куски, и правитель даже не успел толком разглядеть, какая у него была начинка. Подростки дергали каждый к себе подносы, растаскивая с них мясо и рыбу, набивали себе рот тушеными овощами. К тому моменту, когда Найл и его жена заняли свои места, почти все содержимое ваз и подносов обедающие уже успели растащить. Посланник покосился на свою супругу, не решаясь принять очень уж откровенное участие в активном дележе жратвы, но Ямисса его опередила, указывая пальцем на поднос и торопя: Муху хватай, пока не поздно! Посланник наклонился вперед и подтащил весь поднос к себе на край стола. На нем оставалось еще две небольшие черные мухи и одна толстая, зеленая. Княжна, покосившись на объедающихся братьев, взяла одну из них, попыталась разломать грудку. Прочный хитиновый панцирь не поддался девичьим пальцам, и Ямисса толкнула локтем Найла: Помоги. Правитель достал нож и одним ударом развалил жаркое пополам. Его жена поднесла горячую грудку ко рту и впилась в белое ароматное мясо зубами. Как это романтично, весело сообщила она, проглотив первый кусок. Попоходному, попростому. Просто руками и зубами. Однако Найл прекрасно чувствовал, что такая "романтика" отнюдь не доставляет девушке особого удовольствия. Просто Ямисса была правительницей и по рождению, и по воспитанию. Она прекрасно знала, что сила властелина не в его происхождении, не в благожелательности богов или расположении толпы. Сила правителя в любви его армии, его офицеров и солдат. И если гвардии Посланника Богини нравится рвать мясо зубами она тоже будет так делать. Она тоже станет рвать дичь руками, набивать рот огромными кусками и веселиться. Хотя бы потому, что время от времени гвардейцам приходится умирать за своих правителей а люди не любят умирать за самодовольных чужаков. Дравиг привел с собой из облавы в пригородных садах довольно много людей и смертоносцев, так что они едва разместились в тронном зале. Поймав мысленное предложение правителя рассказывать, паук подтолкнул вперед первым одного из приведенных с собою крестьян. Йя в поле был, запинаясь, начал тот. Видел обоз. Шесть повозок, восемь мужиков. Ну, по одному каждую тащили, а еще двое позади шли. Отдыхали. Ну, дорога там через яблоневый сад тянется. Они туда вошли. Ну, а чуток погодя повозка проехала. На четырех колесах, без оглоблей. Сама ехала. Ну, тоже она в сад заехала. Крестьянин пожал плечами. Все. Его рассказ сопровождался достаточно яркими воспоминаниями и Найл смог достаточно ясно увидеть стройный серебряный кузов, тонкие колеса с деревянными спицами, вертикально стоящее стекло, откинутый назад тент и каплевидные фары на передних крыльях. Понятно, кивнул Найл. Отпусти его. Дравиг дал команду рассказывать следующему крестьянину, и тот довольно похоже изложил простенькую историю, в которой Сидония в сопровождении двух женщин и шести пауков вошла в яблоневый сад, и вскоре оттуда выехала "телега без оглоблей, но на четырех колесах". Потом примерно то же самое, повторило не меньше пяти человек, видевших момент исчезновения обоза или посланного на его поиски отряда с различных сторон и их рассказы подтвердило еще полтора десятка сторожевых смертоносцев. Отпусти их всех, махнул рукой правитель. Все и так ясно. Я приказал вырубить сад, Посланник, отчитался старый паук, Я обыскал его весь, до каждой травинки и оставил в засаде несколько охранников. Но найти ничего не удалось. Я узнал его, вздохнул Найл. Это "Серебряный призрак". Лучший автомобиль за всю историю человечества, созданный в тысяча девятьсот седьмом году корпорацией "РоллсРойс" при участии фирмы "Баркер". Открытый пятиместный кузов, окрашенный в серебряный цвет, посеребрены также почти все металлические детали, плавность хода, высокая скорость... Но ты знаешь, Дравиг, эта машина в длину составляет меньше половины взрослой сколопендры. В нее никак не могли вместиться восемь человек вместе с шестью повозками или весь отряд Сидонии! К тому же неизвестные хозяева машины опять прохлопали один нюанс. Судя по воспоминаниям людей и пауков, в машине отсутствовал водитель! И что это значит? Не знаю, Дравиг, Найл злобно зарычал и ударил кулаком по спинке кресла. Не знаю! Ты помнишь бригантину, похитившую сына Райи? Помнишь? Я еще мог бы поверить, что гдето за морями существует страна, способная построить такое судно, набрать для него команду и отправить путешествовать по дальним морям. Но "РоллсРойс"?! Ни за что не поверю, что в моей пустыне ктото способен создать его действующую модель и запросто разъезжать по моим полям! А зачем все это делается, Найл? переспросила княжна. Я не понимаю, Ямисса, я ничего не понимаю. Никак не могу понять, что за колдовская сила водится в моей стране, как она вытворяет все свои штучки, а главное зачем? Что ей надо? Ребенок Райи, которого она вынашивала двенадцать месяцев еще мог обладать некими особыми способностями... Но зачем этой силе понадобился продуктовый обоз?! Картошка, капуста, морковь, огурцы? Зачем ей гужевые мужики и боевые смертоносцы? Может, они попали в ловушку случайно? Что, если эта "колдовская сила" охотилась на нечто совершенно иное? В яблоневом саду посреди морковных полей? Извини, Ямисса, но что там вообще может произойти? Вдоль дороги через каждый километр стоит сторожевой паук, который следит за порядком и отлавливает диких насекомых. Туда даже случайно ничего постороннего забрести не может. Значит, там находилось нечто, к чему вы так привыкли, что просто перестали замечать. На этот раз Найл заинтересованно приподнял брови и бросил на Дравига вопросительный взгляд. Паук ничего не ответил. Нужно проехать туда еще раз и осмотреть яблоневый сад на месте. Так, Найл? Нет. Но почему?! искренне возмутилась княжна. Ты забыла, что капитан Пенелопа Триз готовит нам сюрприз? Нам нужно оставаться здесь, пока мы точно не выясним, что за опасность может угрожать городу. Найл перевел дыхание и кивнул старому смертоносцу: Ну, Дравиг, о чем нам хотел бы сообщить Торн? Паук, шерсть которого за долгие годы выцвела под яркими лучами пустынного солнца, замер, разговаривая с далеким восьмилапым лазутчиком. Правитель его жена молча ждали. Руки их както сами собой нашли друг друга и соединились в крепкий замок. Одна из женщин, живших во дворце, беременна, внезапно сообщил смертоносец. Вот как? удивился Найл. Саманта, как определил Тсог, бесплодна... Значит, это Грей. Не удержаласьтаки астронавточка от близкого общения со слугами! То, что сидящий на пятнадцатиметровой высоте паук смог поставить точный диагноз, Посланника не удивила. Он и сам мог легко отличить таких женщин их аура внизу живота приобретала белый цвет, а у здоровых матерей даже начинала слегка светиться. Пришельцы с небес оказались вынуждены закрыть миссии в северных землях, зато открыли одну за Серыми горами и еще одну очень далеко на юге. Они собираются через два дня разрушить часть домов в долинах Серых гор. А еще пришельцы собираются поднять бунт рабов в пустыне. Они уже изготавливают для них оружие и перебрасывают на самоходной телеге. Одновременно с бунтом рабов они хотят устроить бунт работников в городе, чтобы взломать власть одновременно снаружи и изнутри. Ты должен дать разрешение на открытие храма Семнадцати Богов, Найл, решительно заявила Ямисса. Люди обязаны обходить этих демонов за десять шагов и прижигать их следы огнем! Подожди, остановил ее правитель и спросил Дравига: Какое оружие они отправляют в пески? Копья и щиты, спустя минуту ответил паук. Странно, пожал плечами Посланник, отходя к окну. Что? не поняла княжна. В пустыне есть только одна достаточно большая и боеспособная группа мужчин. Это пленные северяне, которые сейчас под руководством шерифа Поруза строят дорогу от города пауков к перешейку между Серебряным озером и горами. Поруза я знаю! встрепенулась девушка. Они все в Приозерье жили. Нужно просто выгнать их семьи из домов, привезти детей и жен сюда... Не надо! остудил ее пыл Найл. С женщинами и детьми я воевать не собираюсь. Пусть растут, хлеб сажают, рыбу ловят. От трупов стране пользы нет. Но Поруз? Он же опытный боец! Он должен понимать, что против смертоносцев его копья не спасут! В прошлой войне они выиграли несколько битв только благодаря использованию арбалетов! Пришельцы обещали им помощь в битве, предупредил Дравиг. Все равно, покачал головою Посланник. В честь нашей помолвки я обещал им свободу после того, как они достроят дорогу. Работы там на пару месяцев. Чего ради они решились рисковать жизнями своих семей и своими собственными? Если горожане их поддержат, то им даже грабить тут некого окажется! Пришельцы уговаривают всех поменять правителя, Посланник, пояснил паук. Вместо тебя хотят выбрать когонибудь другого. Если они нас сместят, хмыкнула княжна, придет папа и все на своей дороге сметет с лица земли. Это какойнибудь безмозглый пацаненок в избрание повелителей верить может, а Поруз не дурак. Нет, муж прав: тут чтото не так. Дравиг, решил Найл, собирай смертоносцев в город. Треть из них под твоим командованием останется здесь поддерживать порядок, а остальные послезавтра выступят вместе со мной навстречу отряду Поруза. А я? возмутилась Ямисса. А ты моя жена, отрезал Посланник. Ты давала клятву всегда оставаться со мной, вот и отправишься в поход рядом со мною. Воздушные разведчики подтвердили, что строившие дорогу пленные действительно бросили работу и двинулись в сторону города. Смертоносцы передавали достаточно подробные образы наступающего отряда: четыре сотни вооруженных длинными сверкающими копьями людей и две гусеничные машины, идущие по сторонам колонны. Похоже, Пенелопа не пожалела на поддержку бунтарей обоих вездеходов космического разведчика. Посланник вывел навстречу примерно полуторатысячный отряд, состоящий из одних пауков еще пять сотен и двуногие братья остались поддерживать в городе порядок. Смертоносцы могли даже в движении довольно долго обходиться без пищи, и благодаря восьмилапым армия правителя получалась быстрой, послушной и мобильной, не отягощенной тяжелым обозом. Самого Найла и его супругу пауки по очереди несли на себе, и присутствие пары двуногих войско ничуть не сковывало. Вдобавок, могучее объединенное сознание, во главе которого стоял Посланник Богини, позволяло ему без труда поддерживать мысленный контакт и с оставшимся в городе Дравигом, и с прощупывающим сознания астронавтов Торном, и с неторопливо проплывающими в небесах воздушными разведчиками. Он как бы видел их глазами, видел постепенно сближающуюся длинную колонну двуногих и серый овал плотной армии пауков. Впрочем, у бунтовщиков тоже имелась своя служба информации высоко в зените, на несколько сот метров выше воздушных шаров, выписывал широкие круги аккуратный крестик самолета. Стоп! вскинул руку Найл. Ты чего? удивилась Ямисса. Нет же впереди никого. Неважно. Ты оглянись вокруг, он развел руками. Смотри какие высоченные, какие длинные барханы. А впереди, через половину дневного перехода, каменистая пустыня начинается. Так это хорошо. Отец всегда говорил, что для битвы нужно широкое ровное поле, для хорошего разбега конницы. В томто и дело, дорогая моя, что когда сражаешься с конницей против пехоты, для боя хорошо ровное поле, а когда с пехотой против конницы ямы да буреломы. Возможность выбрать поле сражения, это половина победы. Наших бунтарей поддерживает два вездехода с излучателями. Это очень мощное оружие, но стреляет оно только по прямой. А парализующая воля смертоносцев отлично действует и сквозь препятствия. Мы нанесем свой первый удар, прячась в выемки между дюнами. Выстрел излучателя песчаную гору пробить не сможет, чтобы вести огонь, вездеходу придется забираться наверх, на самый гребень холма. То есть, приблизиться практически вплотную. Еще неизвестно, успеют ли они произвести хоть один выстрел, прежде чем паучья воля парализует экипаж. А как быть с бунтовщиками? Без огневой поддержки люди не способны противостоять паукам, Ямисса, повернулся к жене правитель. У них не останется ни единого шанса. Не только на победу, но и на бегство. Понятно, согласилась княжна. А сейчас что мы будем делать? Сейчас? Найл улыбнулся и прижал ее к себе. Сейчас мы с тобой спустимся между барханами, заберемся в тень и будем ждать, пока лютые вороги сами не прибредут в наши объятия. Думаю, у нас есть время до самого утра. Завтрак семьи правителей Южных песков ограничился оставшейся после вчерашнего дня во фляге водой и небольшим куском вяленого мяса на двоих. Выросшему в пустыне Найлу было не впервой обходиться несколько дней без воды и пищи, но за изнеженную княжну он беспокоился, а потому взял куда больше припасов, чем обычно. Однако в любом случае больше двух наплечных котомок собрать было невозможно перегружать пауков лишним весом тоже не стоит. Вода в пустыне дороже еды: значит, два крупных бурдюка и две небольшие фляги на поясе у каждого. В итоге еды получилось сладкий изюм, перемешанный с орехами и курагой, несколько вяленых рыбешек, да еще несколько полосок вяленого мяса. Поначалу Посланник пытался больше кормить жену, и обходиться без еды сам, но Ямисса тут же взбунтовалась и потребовала делить паек поровну. В итоге за два дня они опустошили свои запасы больше чем наполовину, и теперь правитель резко урезал порции мало ли сколько дней продлится блуждание по пескам? Поднявшееся над горизонтом солнце уже успело отогреть восточные склоны барханов, но на тенистой стороне песок все еще сверкал от инея, а воздух заставлял людей зябко ежиться и плотнее прижиматься друг к другу. Холоднокровные пауки "умерли" на ночь застыли от холода, и сейчас целующие друг друга Найл и Ямисса были единственными боеспособными представителями полуторатысячной армии. Однако Посланник прекрасно знал, что бунтовщики остановились в семи километрах впереди, что они тоже замерзли и хотят есть, а значит приблизятся на опасное расстояние не раньше чем через два часа. К этому времени жаркие лучи небесного светила успеют вернуть силы в тела восьмилапых воинов, воздушные шары разведчиков опять закачаются в голубых небесах, а Найл перекинет со спины щит, сдвинет вперед перевязь меча и займет место впереди армии. Но пока... Пока он мог целовать глаза своей недавней пленницы, ласкать ее грудь, проникать в ее лоно и радоваться судьбе, сделавшей ему такой прекрасный подарок. А ведь они могли нас совершенно запросто разгромить, сообщила княжна, когда они наконецто согрелись. Совершили бы ночью быстрый переход, да и перебили бы пауков спящими. Могли, согласился правитель. Но ты знаешь, я заметил одну странную вещь. Когда люди начинают пользоваться техникой, доводить ее до все большего совершенства, они все больше и больше полагаются на свою силу, и все меньше на свой разум. Они забывают, что могущество человека не в его мышцах, не в способности лазеров пробивать горы, а водородных бомб сносить целые острова. Могущество человека в его сознании. Грубая сила существовала всегда: тиранозавры, пещерные медведи, тигры и львы. Но победил их слабый человечек, который умел думать. Потом появилась техника, люди стали придатками железа, а способность обойти препятствие, превратить недостаток в пользу, поставить стихию себе на службу все это отошло на второй план. Может, именно поэтому смертоносцы и стали хозяевами на планете? К счастью, у нас больше нет ни техники, ни оружия. Осталось только то, что всегда делало человека сильнее всех умение думать. Почему астронавты обречены на поражение? Да они просто не считают нужным хитрить, придумывать неожиданные маневры или использовать внезапные броски. Они считают, что два вездехода с гигаватными излучателями это вполне достаточное условие для победы. Совсем как клыкастый, шипастый и многотонный тиранозавр, бегущий за маленьким безоружным человечком к яме, в центре которой врыт толстый, острый кол. Питьто как хочется, неожиданно призналась Ямисса. Скорее бы все кончилось. Возьми в котомке бурдюк. Один еще полный. Не буду, упрямо замотала головой девушка. Вдруг нам тут еще дня два торчать? Это ты плохо пошутила! покачал пальцем Найл. Если сегодня все закончится, то нам еще пару дней на обратную дорогу надо. А если тут два дня торчать тогда четыре всего получается. Ноги протянем. Правитель высунулся из вырытой на ночлег норы и положил руку на песок: Тепленький. Скоро горячим станет. Пауки, наверное, уже просыпаются. Пора. Колонна бунтовщиков приближалась. Посланник видел ее одновременно сверху, с двух неторопливо проплывающих в сторону Серебряного озера шаров, с флангов во избежание скрытного просачивания вражеских лазутчиков правитель расставил по сторонам несколько наблюдателей, и спереди, своими собственными глазами. Крепкие, плечистые мужчины в коротких туниках, с красными щитами на спинах и длинными копьями на плечах. Однако всю мощь объединенного разума пауков Найл направил не на этих людей, а на вездеходы, старательно прощупывая сознания сидящих там людей. Кто они? Готовы ли убивать всех и каждого во имя дурных идей своего капитана или не решаться превращать тела живых существ в пепел? По первым ощущениям казалось, что стрелять первыми они не станут. Как ни жаждали астронавты крови тиранов и их прислужников, но для нанесения жестокого и неотвратимого удара им требовался повод. К тому же, в членах экипажа сохранялось стойкое предубеждение против убийства себе подобных. Они еще могли без зазрения совести стрелять в ужасающих пауковпереростков, но на выстрел в человека их мужества пока не хватало. Что ж, значит мы не станем соблазнять их доступными мишенями, негромко произнес правитель, отдал всем восьмилапым мысленный приказ прятаться за барханами, а сам, оставив щит за спиной, но передвинув вперед перевязь с мечом, остался стоять на гребне высокой песчаной горы. Бунтовщики заметили Посланника Богини и, продолжая приближаться, стали неторопливо разворачиваться в фалангу. Вездеходы один легкий и один высшей защиты прикрывали от неожиданного нападения края человеческой стены. Примерно в трехстах метрах от одиноко стоящих на бархане мужчины и женщины фаланга остановилась. Ровная, идеально прямая стена алых щитов и частокол сверкающих на солнце копий. Противники замерли. Найл ничуть не сомневался, что экипажи вездеходов наверняка получают такую же полную информацию от воздушной разведки, как и он сам, и знают о спрятанных в песках сотнях пауков. Знают, но не видят а излучатель не гаубица, по навесной траектории стрелять не умеет. От ровных рядов бунтарей отделился человек и пошел на встречу. Поруз?! издалека узнала его княжна. Ах ты... Горя ненавистью, она попыталась было рвануться навстречу, но Найл успел перехватить ее и задвинуть себе за спину. Бывший шериф Приозерья приблизился на три шага, воткнул копье древком в песок и опустился на одно колено: Приветствую вас, господин, СмертоносецПовелитель, Посланник Богини, человек, правитель Южных песков и Серебряного озера. Предводитель бунтовщиков вряд ли стал бы обращаться к своему врагу с таким почтением, а потому Найл взял себя в руки и ответил почти спокойно: Здравствуй, шериф Поруз. Почему я вижу тебя здесь, а не в песках рядом с Серебряным озером? Судьба послала к нам в руки оружие, господин. Рабам не пристало иметь таких вещей, а потому мы решили придти к вам и просить принять от нас клятву верности и разрешить стать вашими верными воинами. Вот как? Найл с трудом подавил дрожь в голосе. Четыреста бойцов! Невероятная сила! На сегодняшний день в армии братьев по плоти было около двух тысяч восьмилапых воинов и всего семь десятков двуногих. Увеличить численность людей сразу в пять раз о таком он не мог и мечтать! Дай сюда оружие, приказал Посланник. Поруз, не поднимая головы, наклонил вперед древко, давая правителю возможность взяться за копье. Найл подхватил его, с изумлением взвесил в руке легкое! Древко в два пальца толщиной изготовлено из невесомого алюминия, сплавленного наверху с длинным, почти полуметровым наконечником ромбовидного сечения. Действительно, фантастическое оружие на Земле, уже давно испытывающей голод по металлам, такой роскоши не мог себе розволить никто. Ну, Пенелопа Триз, удружила! Расцеловал бы, если б смог. Рассматривая изготовленное астронавтами оружие, правитель получил время спокойно оценить происходящее и неторопливо прощупать сознание шерифа. Сразу стало понятно, что пленные северяне просто решили не упускать подкинутый небом шанс. Все они были опытными воинами, и превращаться в обывателей им не очень хотелось. Тем более что правитель пауков стал уже не врагом князя Граничного, а его другом, дочь князя оказалась госпожой Южных песков а значит и пленные северяне уже как бы свои, а не чужие. Служба в здешних местах обещала быть спокойной, воинское звание почетным, да еще, глядишь, и оплата какаяникакая пойдет. В общем, самый смысл рискнуть и попытаться уговорить Посланника Богини принять у них присягу. Единственное препятствие оружие. Сталь дорога, и хорошо вооружить свою армию способен далеко не каждый властитель. Однако тут появились гости с небес, роздали всем желающим копья и... Отказаться от уже готового, вооруженного и тренированного отряда не способен ни один правитель. Соглашайся, соглашайся, зашептала княжна. Поруз один из лучших фехтовальщиков, а твоим ребятам учитель нужен. В воинах больше всего ценится готовность исполнять приказы, громко ответил Посланник. Как я могу доверять вам, если вы не выполнили моего приказа, и не достроили дорогу до Серебряного озера? Мы выполняем ваш приказ, господин, почтительно ответил северянин. Но рабы не имеют права иметь оружие. Мы всего лишь хотели знать, готов ли ты принять наши копья к себе на службу, или прикажешь выбросить их и остаться рабами? Я не желаю видеть вас до тех пор, пока не будет выполнен мой предыдущий приказ, сурово ответил Посланник. Слушаюсь господин, шериф, поднялся с колена и отступил на полшага. Как прикажете поступить с копьями? Копья? можно подумать, Поруз не знал, что ему скажут в ответ. Копья пока оставьте у себя. Найл перебросил северянину его оружие. Улла нашему господину! обернулся шериф к своему отряду и вскинул к небу копье. Улла! Улла! проревела в отряд фаланга. Как бы правитель не ругался на них за брошенное строительство, но разрешение сохранить оружие означало только одно: они снова стали воинами. Отсрочка на дватри месяца, необходимая для окончания строительства, носила лишь формальный характер. Люди в этих повозках, шериф указал на вездеходы, предлагали начать бунт против вас, господин. Прикажете арестовать их? Поруз понимал, насколько опасно установленное в "повозках" оружие, но понимал он и то, что преданность новому повелителю нужно доказать немедленно, пусть даже кровью. Нет, покачал головою Найл. Возвращайтесь на строительство. Когда дорога дойдет до ваших домов, придете в город и принесете мне клятву верности. Слушаюсь господин, склонил голову шериф. По дороге придете! сурово добавил правитель. Слушаюсь господин, еще раз поклонился северянин. Поруз! окликнула его княжна. Ты предупредить не мог, зачем идешь? Она погрозила ему своим маленьким кулачком. Ну что вы, госпожа? губы воина растянулись в улыбке. В верности вам я уже клялся. А разве я хоть раз нарушал свою клятву? Ладно, отправляйся, махнула рукой Ямисса. Копейщики, кругом! зычным голосом скомандовал шериф. Фаланга четко развернулась на сто восемьдесят градусов. В колонну по три, аарш! Слушаюсь, госпожа, специально для княжны поклонился северянин и побежал догонять своих бойцов. Повинуясь мысленной команде Посланника, серое паучье воинство тоже потянулось назад, в сторону города. Они уходили ложбинками, нигде не высовываясь на гребни дюн, не подставляясь под выстрелы. Найл с женой опустились вниз и пошли следом по хорошо взрытому острыми паучьими коготками песку. Посреди бескрайней раскаленной пустыни остались стоять только два вездехода. Полностью готовые к бою, с экипажами, решившими до последнего киловатта сражаться за свои идеалы. Вот только противников у этих идеалов почемуто никак не находилось. Супруги не успели отшагать и часа, как вдруг гребень одной из дюн разлетелся песчаными брызгами, и по склону вниз заскользила серебряная птица. Привет, Найл! изпод поднятого вверх пластикового колпака сверкнул белозубой улыбкой Стив. Садись, подвезу. Повторного приглашения не потребовалось. Найл и Ямисса быстро забрались на правое кресло двухместного самолетика, кинув котомки пилоту за кресло. Держитесь ребята, иногда его трясет, астронавт поднял вверх несколько рычагов на средней консоли. Машина плавно пошла вперед, постепенно разгоняясь, быстро промчалась по склону бархана и, используя его как трамплин, "выпрыгнула" в небо. Это было здорово! Он выровнял машину, потом неожиданно кинул ее влево, описал круг вокруг воздушного шара с прилепившимся снизу паучком, и повернул нос точно на солнце. Вы в город? Да. А Пенни пыталась заставить меня по шарикам стрелять, кстати, весело признал пилот. Только я отказался. В небе все люди братья. Даже если они пауки. А капитанша тебе этого не припомнит? Пусть она свои воспоминания себе засунет туда... Стив запнулся, покосился на княжну. Куда только Карл знает. Я ей историю про горы напомнил, она и заткнулась. А что с горами? А разве вы не знаете? удивился Стив. Два трупа и два самолета под списание. Как это? Ну, я в горах по домам палить оказался. И ребятам нашим про твое предупреждение рассказал. Короче, Чиполино наш туда вызвался, вонючка. Он тут повадился по пустыне летать и скорпионов и пауков с самолета стрелять, охотник хренов. Я ему предлагал: "Хочешь когонибудь убить возьми нож или копье, да и сходи один на один. А с воздуха, как в тире, палить любой дурак может". Нет, ему просто пострелять по живому нравилось. Ну и Гербера Пенни както уговорила. В общем, ушли они, начали долины прочесывать, вроде даже попасть кудато успели. Потом Чиполино передает: "Вижу женщину, иду на посадку". Ну, а спустя некоторое время Герберт орет: "Она его убила!". Потом: "Ну я ее сейчас!". Потом: "Попал, попал!". Потом он сказал, что идет на посадку, посмотреть что с Чиполино. А потом? поинтересовался Найл, уже догадываясь, чем закончилась для астронавтов встреча с Магиней. Когда мы их нашли, от Чиполино осталась одна труха, еле на анализ ДНК наскребли, оба самолета как сгнили, а Герберт еще живой был. Он, понимаешь, по живот, вроде, нормальный, а ниже груди как галета пересушенная. И мозги того, поехали. Тронулся. Естественно, кивнул Найл. Магине очень больно, когда ее убивают. Вот она и разозлилась. Как это? не понял Стив. Посланник некоторое время размышлял, стоит ли рассказывать гостю с небес про то, как перед прилетом кометы Опик люди, в стремлении спасти свои жизни, смогли победить даже время, что его бывшая подруга Мерлью, а ныне Магиня, прячется во временном коконе, прикосновение к которому может заставить любое вещество или живой организм мгновенно состариться на сотни и тысячи лет. Потом решил не усложнять объяснение лишними подробностями. Понимаешь, Магиня бессмертна. Иначе она не была бы Магиней. Ее невозможно убить, но можно причинить боль. Когда ваш Герберт нанес по ней удар излучателями, то Дарующей Дыхание это наверняка не понравилось. Она разозлилась, и ответила так, как смогла. А самолеты? Они выглядели так, словно их забыли в долине миллион лет тому назад! А, отмахнулся Найл. Обычное заклятие. Я ведь предупреждал, не связывайтесь с Магиней! А ты не боишься, что она наложит заклятие на всю твою страну и поработит ее для себя? Я Посланник Богини, Стив, невинно улыбнулся Найл. Я ей не по зубам. В общем, подвел итог пилот, Пенни в бешенстве, двух самолетов нет, ремесленники, как услышали про бунт рабов, вместо того, чтобы на митинг выйти, по домам попрятались, одни только Саманта с Барбусом бегали по улицам и орали: "Долой тирана!". Так на них даже собаки, говорят, тявкать ленились. Еще рабы все развернулись и ушли. Как ты заставил их это сделать? Сказал, чтобы шли работать, пожал плечами Найл. Они и ушли. Но почему?! Так ведь я Посланник Богини и СмертоносецПовелитель. Меня все должны слушаться. О, класс! А можешь заставить Пенни юбку вместо брюк носить? Ладно, пожал плечами Найл, будет носить юбку. О, класс, повторил Стив и кинул машину вниз. Внимание, садимся! Самолет опустился на воду, раскидывая в стороны фонтаны брызг, проскользил до берега и мягко выполз на песок. Правитель откинул колпак, помог жене выбраться на траву и оглянулся на пилота: Спасибо, Стив. Ерунда, отмахнулся тот, но вдруг спохватился: Постой. Астронавт тоже выбрался из самолетика, взял Посланника за локоть и отвел немного в сторонку: Скажи, Найл, а правда... Ну, что пауки людей всетаки того... Ну, едят иногда. А ты знаешь, почему все мои воины называют друг друга братьями по плоти? Нет? Это все потому, что мы считаем гнусным позволять своим боевым соратникам после смерти гнить в земле, пухнуть в воде или смешиваться с древесным пеплом в пламени костра. Мы не считаем друг друга мусором, от которого нужно избавляться подобным образом. Когда ктото из нас погибает в бою, то если он человек, его съедают смертоносцы, если он паук его съедают люди. Таким образом мы навсегда остаемся вместе. Каждый из нас, глядя на смертоносца знает, что частицу его плоти составляют его умершие друзья и родственники, каждый паук, глядя на человека, знает, что видит не только двуногого, но и своих погибших сородичей. Именно поэтому мы считаем себя одним племенем, а не потому, что у нас общая мать или отец. Но есть друг друга, это... это... паренек растерялся. Это бред, это грех, это абсурд! Ты знаешь, Стив, улыбнулся правитель. Когда я умру, плоть моя не исчезнет. Она разойдется среди сотен моих друзей, и вместе с ними я все равно буду ходить по этим просторам, греться под этим солнцем, пить эту воду, сражаться в битвах и защищать свою родную землю. А что будет после смерти с тобой? Меня похоронят по христианскому обычаю: отпоют, опустят в могилу. Аа, кивнул Найл, значит, тебя тоже скормят. Но только земляным червякам. Посланник отвернулся от него и пошел в сторону дворца. Что ты ему сказал такого? нагнала правителя Ямисса. На парне лица нет. Ерунда, маленький религиозный спор. Как думаешь, Тройлек нас опять, наверное не ждет? И еды никакой не приготовил. Уу, застонала правительница. Угадай, чего мне сейчас больше всего хочется? Чего? Пойти на обед к твоим братьям по плоти, первой схватить самую большую мокрицу и сожрать ее целиком, вместе с панцирем! Нет, с улыбкой парировал Найл. Самую большую мокрицу схвачу я! Посмотрим, княжна взяла его под руку. Слушай, а как ты сможешь заставить их капитаншу носить юбку? Ну, например, когда она в следующий раз сунется к нам, ты ее тихонько отведешь в сторону, и попросишь у нас во дворце брюки не одевать. Допустим потому, что согласно нашим обычаям брюки носят только женщины, торгующие своим телом, и ее костюм вызывает в народе неприятные слухи про твоего мужа. Дескать, правитель водится с позорными бабами. Посмотрим, захочет ли она после такого известия сохранить прежнюю одежду, и как после этого станет разгуливать по городу. Так на них, Ямисса прыснула в кулак. Так на них и так постоянно все пялятся. А она будет думать, что цену прикидывают. Рад вас видеть, господин! Тройлек наконецто узнал о возвращении правителя и выскочил навстречу. Ведро воды! тут же потребовала княжна, остро ощутив, как пересохло у нее в горле. А потом еще кувшин, добавил Найл. Для умывания. ЧАСТЬ ВТОРАЯ СЕРЕБРЯНЫЙ КРАЙ День получился трудным. С утра Тройлек на протяжении нескольких часов докладывал правителю о заключенных торговых сделках. Разумеется, вникать в суть купеческих дел главе государства ни к чему, но есть много случаев, когда от них напрямую зависит благополучие государства. Точнее, его казны. Такова например государственная монополия на соль, договор о поставках которой был заключен с рекомендованными князем торговыми людьми. Промахнешься убытки будут измеряться десятками золотых в день. Или торговля деревьямипадальщиками. Тройлек успел объявить на них монополию правителя хотя мог бы и не стараться, все равно кроме братьев никто вывозить их из Дельты не рискнет. Множеству гостей, посетивших свадьбу Найла и Ямиссы, эти растения, способные заменить собой одновременно и канализацию и мусорный бак, весьма приглянулись. Теперь следовало подобрать цену, способную принести хорошую прибыль, но не отпугивающую покупателей. Разведанные астронавтами земли за пустыней, на далеких берегах моря, позволяли рассчитывать на расширение будущей торговли значит, стоило назначить пошлину на пересечение границы. Но та же пошлина могла отпугнуть небогатых купцов, желающих установить связи в Южных песках. Имело прямой смысл ввести монополию на "пороги" разрешить передвигаться на реке ниже Серебряного озера только кораблям СмертоносцаПовелителя как по сей день продолжал называться флот города пауков. Но тогда требовались новые корабли, а для них строительный лес. Введение косвенных налогов и пошлин позволяли легко отказаться от налогов в самом городе, и рассчитывать на приток населения из северных земель, но эти самые налоги и пошлины могли отпугнуть торговых людей и свести на нет все старания по возрождению страны. По счастью, быстро выяснилось, что умница Ямисса ориентируется в подобных хитросплетениях очень даже неплохо. Именно она с ходу предложила такую вещь, как аукционы на деревьяпадальщики или подорожные трактиры на порогах или перешейке у озера. Стоило уйти Тройлеку, как его место тут же занял Шабр, со своими неизменными проблемами: доставкой выкупленных детей из соседнего княжества, их питанием, подготовкой караванов в Дельту и необходимостью строить там укрепленную базу при всей благожелательности Богини к своему посланнику и его народу, коекакие хищники все же забредают на детские стоянки и устраивают там погромы. Уже были случаи гибели детей. Разумеется, тут же возникал вопрос и о специальностях растущих детей Асмаку требовались закройщики шаров, Сидонии надсмотрщицы и работники в поля, Назии моряки и хозяйки, Тройлеку люди в солеварню и во дворец. А еще были нужны ткачи, корабельщики, уборщики и много кого еще. Райя собирала подкидышей, найденышей, выкупала малышек у нерадивых родителей, у многодетных семей, у воров и просто бродяжек и отправляла на речной остров до ста детей в месяц, но их все равно не хватало. Дравиг появился последним. Он ощутил усталость правителей и был краток: Торн сообщил, пришельцы с небес во всех своих неудачах винят Посланника Богини. Считают, что он подавляет всех своей личностью и вызывает привыкание к себе, как к неизменной детали страны. Они хотят избавиться от него, и таким образом открыть дорогу преобразованиям. Они хотят его убить? поставила вопрос ребром правительница. Нет, совершать убийства двуногих они не желают. Ищут способ избавиться от него какнибудь иначе. Если убивать не хотят, тогда ладно, расслабилась княжна. У меня в кувшине кончилась вся вода. Почему в этом дворце всегда так хочется пить? Попробуй развести в воде немного вина, посоветовал Найл. Хорошо жажду утоляет. Жажду могут утолить только тричетыре стакана воды, отмахнулась Ямисса. Да и то, пока пьешь. Тебе просто нужно отдохнуть, обнял ее правитель. Пойдем. Я сообщу Тройлеку, чтобы нам подали легкий полдник. Известие о прибытии Пенелопы Триз застало молодоженов, когда они уже успели одеться и теперь азартно очищали вазу от свежих фруктов. Супруги весело переглянулись. Значит, так, решила княжна. Я иду первой, несколько минут веду светскую беседу и между прочим говорю о брюках. Потом подходишь ты, а я удаляюсь. Так? Найл кивнул. Ну, тогда я пошла, Ямисса прикоснулась к нему своими ароматными яблочными губами, пригладила волосы и отправилась встречать астронавтку. Посланник вдумчиво обглодал еще одну виноградную веточки и направился следом. Капитан была одета в светлоголубой костюм из кителя с глухим воротником и брюк с аккуратной стрелочкой. Она проследила взгляд правитель, покраснела и шагнула вперед, протягивая руку: Добрый день, Посланник. Извините, у меня еще много дел, откланялась Ямисса и ушла, на прощание одарив Найла победной улыбкой. Вы знаете, начала Пенелопа, пройдя по залу, у нас случилась беда. Погибли двое пилотов. Погибли трагически, бессмысленно, совершая полет в горах. Мы знаем, вы поддерживаете отношение с тамошним правительством. Я думаю, вы могли бы настоять на том, чтобы виновные в этой трагедии были выданы нам для справедливого суда и наказания. Разумеется, я поддерживаю дипломатические отношения с Магиней, Найл якобы случайно опустил взгляд на ее брюки, нервно передернул плечами и отвернулся. А вот вас явно вводят в заблуждение. Дело в том, что два самолета вели огонь по поселкам в долине Серых гор, разрушили несколько домов. Разумеется, Магиня была вынуждена немедленно уничтожить преступников. Я бы на ее месте поступил точно так же! Вот именно! Вы рассуждаете как тиран! Как диктатор! Самолеты выполняли гуманитарную миссию, помогали местным людям в их борьбе против пауков! А их уничтожили, уничтожили самым подлым образом! Никогда не слышал, чтобы гуманитарные миссии сопровождались огнем из излучателей, хмыкнул Посланник. Да, иногда им приходится стрелять! Но это во имя высших целей! И никогда не слышал, чтобы в Серых горах водились пауки, закончил свою мысль Найл. Они воды боятся. Я думаю, вкрадчиво сообщила капитан, необходимая информация о вас просто замалчивается. Вы служите лишь ширмой. Какой еще ширмой? не понял Найл. Он успел прощупать сознание женщины и понял, что она приехала мириться. При чем тут шторы? Какое они могли иметь отношение к возобновлению доверия? Вас используют, Посланник. Пауки демонстрируют вас населению, как символ власти, но тем не менее руководят сами. Вы просто отделены от руководства своей страной восьмилапыми тварями. Обратите внимание: армией руководит паук, городом руководит паук, воздушными шарами заправляет паук, даже новых рабов воспитывает паук. Кстати, вы до сих пор не прекратили торговли детьми! Ерунда. Приозерьем руководит женщина, флотом руководит женщина, солеварней руководит женщина. И, кстати, всех назначал лично я. Я понимаю, в собственную ненужность трудно поверить, продолжала гнуть свою линию капитан. Для вас и остальных людей сочинили красивую сказку о Богине, подарившей вам власть, о добровольном подчинении пауков но всего этого не было, Посланник! Пауки продолжают править вашим мирком! Эту ситуацию проанализировали наши ведущие специалисты, она была тщательно просчитана на вычислительных машинах, и вывод получился однозначным под вашим прикрытием страной правят восьмилапые чудовища! Великая Богиня, какая ересь! передернул плечами правитель. Это не ересь, это действительно так, невозмутимо продолжала Пенелопа, если вы не верите мне, поверьте специалистам, поверьте расчетам. Мы можем их все предоставить в ваше распоряжение. Если вам в самом деле дорога жизнь и свобода ваших подданных, вы должны опрокинуть это марионеточное построение, провести свободные, демократические выборы и передать всю власть представителю народа. Не вижу смысла, уважаемый капитан, Найл опять опустил взгляд на ее брюки и покачал головой. Большинство жителей, это смертоносцы. Они всегда будут голосовать только за СмертоносцаПовелителя. А СмертоносецПовелитель это я. Все, выборы окончены. При чем тут пауки? не поняла Пенелопа. Как "при чем"? Они ведь тоже равноправные жители нашего города. Нет, отмахнулась капитан, паукам голосовать не нужно. Выбирать правителей должны люди. И вы, кстати, тоже имеете полное право выставить свою кандидатуру... Скажите, Пенелопа, перебил ее Посланник. Я освободил эту страну от захватчиков, я поднял ее из руин, я наполнил ее жизнью. Так почему теперь я должен ставить в ее главе какогото барана? Почему "барана"? Избранник народа несомненно... Да потому, еще больше повысил голос Найл, что более достойный человек уже сейчас находился бы на моем месте! Потому, что для освобождения земель и людей от захватчиков он обошелся бы без моей помощи! А раз такого человека, жука или паука не нашлось, то и в кресле правителя сейчас нахожусь я, а не ктото другой. Это случайность. В этом мире случайности имеют значение только тогда, когда они очень тщательно и вдумчиво подготовлены! И тем не менее демократический образ строения государства позволяет достичь куда более высоких результатов. Это можно очень легко доказать. Интересно, как? Там, на юге, за пустыней, находится государство, которое смогло сохранить демократический образ правления в течение всех прошедших столетий. И страна достигла небывалого расцвета! Вы можете сами отправиться туда и посмотреть. На юг? Предложение показалось правителю заманчивым. Он сможет лично познакомиться с укладом и расположением страны, о которой слышал только из лаконичных мыслей Торна. Оценить их товары, договориться о налаживании связей. Прямо сейчас? Можно и сейчас, ничуть не смутилась Пенелопа. Глиссер стоит у стен дворца, аккумуляторы полные, дорога Алжоне знакома. Если хотите, пожалуйста прокатимся прямо сейчас, и вернемся поздно вечером. Капитан внутренне напряглась. Видимо, отправляться в такую даль в преддверии вечера ей не хотелось. Хорошо, поехали, мстительно согласился Найл. Проверим ваши теории. Пойдемте, Пенелопа отступила в сторону и сделала приглашающий жест. Ну что вы, леди, покачал головою правитель. Только после вас. Капитан вскинула было голову она почемуто считала, что все, кто относится к ней с подобающим уважением, оскорбляют ее женское достоинство, однако сдержалась и пошла вперед. Они спустились с крыльца, обогнули угол дворца, повернули на улицу. Найл, ты куда? Правитель поднял голову, увидел высунувшуюся из окна жену и помахал ей рукой: Не беспокойся, к вечеру вернусь! В полупустом глиссере оказалось вполне просторно. Капитан сдвинула назад и сложила последнее левое кресло, села во второе и откинула назад спинку. Найл предпочел занять место рядом с пилотом. Машина задрожала, попятилась, начала разворачиваться. Спустя несколько секунд нос ее указал на щель между домами. Алжона именно так звали женщину, управляющую глиссером, резко толкнула джойстик вперед. Машина стала стремительно разгоняться по узкому, елееле превышающему по ширине габариты крыльев проулку, перегороженному в гонце полуразрушенной каменной стеной. Когда Посланник совсем уж решил, что сейчас они врежутся в обветрившиеся развалины, пилот резко перекинула рычаг управления в обратную сторону. Глиссер вскинул нос и прыгнул вверх. Алжона своим джойстиком тут же послала машину вперед и они с невероятной скоростью заскользили над развалинами, проваливаясь вниз над улицами и снова поднимаясь, когда под ноги убегали дома или деревья. Минут за пять они пересекли город, еще минут десять скользили над возделанными полями и вскоре вырвались на просторы пустыни. Это великолепная страна, усталым голосом сообщила Пенелопа. Они смогли выжить в самом центре мертвых песков. И, заметь, без всяких пауков. У них нет ничего: ни воды, ни земли, никаких животных, никаких насекомых, никаких полезных ископаемых. И тем не менее они живут и здравствуют. А все благодаря демократическому устройству общества. Бесконечные дюны продолжали убегать назад минута за минутой. Впереди показалась темная полоска, которая постепенно расширялась, утолщалась, становилась ближе. Мгновение и внизу замелькали белые барашки волн. Найл прикрыл глаза, очищая сознание, а потом попытался резко расширить его в стороны. Вне привычного общего ментального поля смертоносцев у него мало что получилось. Хотя, может быть, в ментальном плане над гладью моря просто располагалось мертвое пространство. Деревья здесь не растут, насекомые не бегают, дома не стоят. Даже камней нет. За что зацепиться сознанию в своих поисках? Пустота. Только далекодалеко с правой стороны ощущалось легкое теплое веяние. Найл ощутил присутствие знакомых волн жизненной энергии и понял, что именно в той стороне находится священная для каждого смертоносца Дельта. Полет над морем продолжался. Похоже, речь шла уже не о минутах или десятках минут, а о часах пути. Еще долго? обеспокоено спросил он у пилота. Нет, пожала она плечами. На сушу выскочим, потом примерно час, и на месте. Ого, удивился Найл. Это ж сколько километров получается? По прямой около тысячи двухсот. Немного меньше. Вот это да, присвистнул правитель. На корабле, значит, не меньше пяти дней пути? На ваших? снисходительно усмехнулась Алжона. Тут все от ветра зависит, от погоды. Опять же, вы наверняка от берега удаляться боитесь, значит вдоль побережья круг давать придется. Считай, от десяти дней до месяца. Изрядно, Найла подобная цифра ничуть не смутила. Если товар не скоропортящийся, то купца лишний месяц пути не смутит. Была бы прибыль. Если он сегодня узнает, чем готовы торговать в дальней стране, за что сами готовы хорошую цену платить желающие снарядить корабли появятся хоть завтра! Стало быть, скоро у торговых людей появится нужда и границу Южных песков пересекать, и пороги одолевать, и товар по реке спускать. Пошлина в казну капать начнет... Хорошо... Правитель почти физически ощутил, как богатеет его казна ощутил настолько явственно, что в желудок показался плотно набитым какимито деликатесами. Этак мы только к закату доберемся, откинулся он на спинку кресла. А назад что, ночью полетим? Можем и там переночевать, подала сзади голос Пенелопа. Они люди гостеприимные. Земля! показала рукой вперед Алжона. Однако Найл, как ни вглядывался, ничего различить не мог. Глиссер еще минут двадцать мчался над водами, прежде чем правителю удалось увидеть просветление под кудрявыми облаками, и еще через четверть часа они опять летели над островерхими серпами дюн. Скоро? Вы сами увидите, скоро уже, улыбнулась Алжона. Завораживающее зрелище, право слово. Какое? Сами увидите. Прошло еще не меньше получаса, когда над ровным горизонтом начали вырастать какието непонятные выступы. Ближе, ближе, ближе и правитель вдруг осознал, что видит впереди огромное количество гигантских вращающихся колес. Возникало такое ощущение, словно именно здесь небесный свод опирается на землю и катится, катится по своему извечному пути подгоняемый вращением множества дисков. Вот это да! Что это? Вот у них самих и спросите, предложила капитан. Сейчас мы сядем. За считанные минуты глиссер преодолел расстояние до ближайшего "колеса", снизил скорость и, проскочив у самого основания башни, заскользил по песку. Люди вышли наружу, морщась от неприятных ощущений в затекших членах, стали разминать руки, ноги, тело. Найл заторопился к цилиндрической башне, вершину которой и венчало огромное колесо. Здание было сложено из крупных блоков белого известняка, уже изрядно выветрившегося под постоянными ударами ветра. Следов раствора видно не было, но Найла это, как ни странно, не удивило. Он привык, что у него дома при нечастом строительстве в качестве связующего элемента используется паутина. Здесь, как предупредила Пенелопа, смертоносцев нет значит нет и паутины. В конце концов, крупные блоки и так достаточно плотно прилегают друг к другу под собственным весом, а если еще продолбить в них отверстия и сажать поверх друг друга на штыри дом станет прочным, как ловчая сеть. Небесное колесо, как мысленно окрестил его правитель, вблизи оказалось толстым, сплетенным из упругих корней и лозы кольцом, подвешенным с помощью множества веревок к закрепленной на вершине башни оси из желтого металла. Между веревками, под углом к оси, строители натянули полоски из тонкой замши. В итоге набегающий ветер упирался в эти импровизированные лопасти, проворачивал веревки, а вместе с ними крутил колесо и весь диск. Да ведь это мельница! поразился Найл. Не совсем, кивнула капитан, но близко к истине. Сейчас подойдет настоятель, и вы сможете расспросить его подробнее. Посланник огляделся. Множество поставленных тут и там огромных колес приковывали к себе взгляд, поэтому череда низких каменных домишек, тянущихся между ними, поначалу прошла мимо внимания. Вдоль домов тудасюда без видимого смысла носился со всех ног мальчишка лет пяти. Гдето вдалеке несколько человеческих фигурок копошились на одном месте, но чем они занимаются тоже было непонятно. Во всем преобладал серый цвет известняковых блоков, известняковых стен, известняковой пыли. В воздухе висел с детства знакомый пустынный запах многолетней сухости. Вон он идет, указала на худосочного старца с длинной, совершенно седой бородой Алжона. Голову старца украшал сверкающий шлем, с которого на затылок и плечи падала тонкая кольчуга. Грудь прикрывали несколько пластин с чеканным рисунком в виде множества крестиков. Средняя пластина, закрывающая солнечное сплетение, отличалась четким и выпуклым распятием, матовым на фоне прочих сверкающих доспехов. Впрочем, это только поначалу Найл решил, что старец одет в доспехи. Очень быстро правителю стало ясно, что и шлем, и кольчуга, и кираса, и латная юбка, и поножи все, все это было сделано из золота. Красиво, но совершенно бесполезно в бою. Приветствую вас, великие боги небесного простора, почтительно склонил голову старец. Найл наскоро коснулся сознания встречающего и понял, что не смотря на все уважение к астронавтам, старик их богами не считает. Бог бесплотен, а эти существа из плоти, влаги и костей. Приветствую тебя, настоятель Омгон, приветливо улыбнулась ему Пенелопа. Я хочу представить тебе правителя далекой северной страны по имени Посланник. Старик резко вскинул голову. Я, СмертоносецПовелитель, Посланник Богини, человек, правитель Южных песков и Серебряного озера приветствую тебя, настоятель Омгон, по обычаю северян Найл приложил ладонь к сердцу. Рад видеть вас в нашем мире, господин, старец поднял руки и приоткрыл ладони небу. Верховный одитор и правитель мира ждет вас. Найл заметил, что в слова "мир" настоятель вкладывает не смысл "вся вселенная", а всего лишь понятие своей страны. Похоже, здешний народ так долго жил в изоляции, что стал воспринимать себя единственными живыми существами. А свою страну всем обитаемым миром. Настоятель Омгон пошел вперед, указывая дорогу. Гости двинулись следом. Посланник с интересом крутил головой, оценивая уровень развития страны, с которой ему предстоял наладить отношения. Впечатление возникало двоякое. С одной стороны ужасающая бедность. Дома напоминали либо сложенные из камня полусферы, либо высокие конусы. Вместо дверей висели драные циновки ни одной новой. Там, где циновки были откинуты в сторону, становилось видно, что внутри построек практически полностью отсутствовала мебель. Коегде лежали тонкие известковые плиты, заменяющие то ли стол, то ли пол, еще коегде виднелись кучи пожухлой травы наверное, заменяющей подушки. А в большинстве жилищ не имелось даже этого: только песчаный пол, да травяная занавеска. С другой стороны почти все встреченные жители носили короткие юбки из настоящего золота! Либо набранные из мелких колечек, либо собранные из пластин, золотые юбки заменяли жителям обычную тряпочную одежду! При таких костюмах Найла уже не удивляло обилие золотых украшений в ушах, на шеях, на груди, на запястьях, плечах, щиколотках обитателей этого "мира". Правда, он продолжал нервно вздрагивать, когда видел в совершенно нищенских домах сваленные грудой золотые чашки и тарелки. Вторым моментом, обратившим на себя внимание правителя, было полное отсутствие воды. Для него, рожденного в пустыне, не казалось удивительным, когда нигде в поселении не имелось ручейков, прудов или озер. Вода это не грязь, чтобы запросто валиться на людей с небес или набираться в каждой яме. Но нигде не имелось даже признаков близкой к поверхности влаги! Ни единого шипастика, ни одного кактуса, а уж тем более уару, или толстолистого мохнатика. Он мог поклясться, что как минимум до глубины метров на десять воды здесь нет! Как же тогда удается выжить здесь целому народу на протяжении нескольких сотен лет? Они обогнули очередную группу сбившихся вместе домов, и впереди открылся храм. Облитые золотом скаты островерхой крыши ослепительно сверкали под ярким чистым небом, несколько устремленных ввысь шпилей несли на себе широкие кресты. Размеры стен заставляли думать, что внутри способны возносить молитвы никак не меньше тысячи человек, и еще останется немало места для подсобных помещений. Но самое главное: вдоль стен стояли очереди женщин с большими золотыми кувшинами. Они набирали воду, струящуюся прямо из стен храма! Если здешний Бог способен порождать воду, негромко пробормотал Найл, облизнув пересохшие губы, я готов немедленно обратиться в эту веру. Господь всемогущ, услышалтаки его слова настоятель, и милость его бесконечна к страждущим. Настоятель Омгон поднялся на сложенное из крупных блоков крыльцо и размашисто перекрестил толстенные, обитые золотом створки: Во имя отца, и жены его, и сына их, святого духа. Створки дрогнули и плавно разошлись в стороны. Прошу вас, дети мои, посторонился настоятель. Гости вошли возражений не последовало даже со стороны "небесных богов". Старик шагнул под своды храма следом, и створки медленно сошлись у него за свитой. В лицо дохнуло влажной прохладой, пряным запахом зелени, свежести, чистоты. Люди прошли еще метров пять по высокому коридору и оказались в обширном зале, наполненном приятным полумраком. Вдоль всех стен во множестве тянулись наверх деревья, кустарники, лианы, добравшиеся почти до самого потолка. В противоположной стороне зала, напротив входа, висел огромный, почти семиметровый крест, с фигурой привязанного к нему человека. Крест так же обвивала густая зелень, и под этой порослью символ веры скорее угадывался, чем различался. Во имя отца, и жены его, и сына их, святого духа, начертал в воздухе крест настоятель и помещение храма на короткое мгновение растворилось в яркобелой вспышке. Когда глаза вновь привыкли к сумраку, Найл увидел перед ними человека примерно сорока лет, невысокого, не очень плечистого, но весьма упитанного. Одежда человека была подчеркнуто проста: рубаха с прямым воротником, расстегнутая на шее, и длинные белые штаны. Никаких украшений, кроме вышитого на груди креста, не имелось. Приветствую вас, Верховный одитор, почтительно склонился настоятель. Храм Господа нашего с добрыми мыслями пожелали посетить великие боги небесного простора и правитель одной из северных стран. Вот как? Найл явственно ощутил, как в груди местного властителя ощутимо екнуло от нервной радости, и выступил вперед: Я, СмертоносецПовелитель, Посланник Богини, человек, правитель Южных песков и Серебряного озера приветствую тебя, Верховный одитор. Приветствую тебя... Его можно называть просто Посланник, вставила свою реплику Пенелопа. Верховный одитор недовольно поморщился и извиняющимся жестом развел руками. Посланник хотел бы узнать, каким образом вашему народу удается выжить в этой суровой пустыне, продолжила астронавтка. Настоятель Омгон, после короткого раздумья распорядился местный властелин. Покажите нашему гостю все, что он пожелает. После чего, надеюсь, эта фраза предназначалась уже гостям, мы встретимся за ужином. Слушаюсь, одитор, поклонился настоятель и повернулся к Найлу. Что бы вы хотели увидеть? По дороге сюда, и во время пребывания здесь мы не встретили ни единого поля, и ни одной грядки, вопросительно поднял брови Посланник. Чем же вы тогда кормите своих людей? Прошу вас, следуйте за мной, пригласил настоятель Омгон, направился прямиком под распятие и вошел в неприметную узкую дверь. Дверь вывела в продолговатое низкое помещение, в котором висело несколько различных облачений от черной длинной рясы до сверкающих золотых доспехов, стояли настоящие деревянные столы с тяжелыми томами книг, канделябрами и крестами на высоких ножках. Настоятель пересек помещение и через другую дверь вывел гостей в огороженный каменным забором двор. Думаю, Ближний Колодец сможет ответить на все ваши вопросы. В дальнем конце двора возвышался широкий, не меньше трех метров в диаметре, тщательно отполированный золотой диск, наклоненный зеркальной поверхностью к земле. А в земле, облицованная известняком, зияла круглая черная дыра. Рядом с дырой стоял обычный в здешнем поселении каменный конус, разве что чуть выше жилых домов, с прямоугольной островерхой пристройкой. Сюда, Посланник. После яркого солнечного света внутри показалось темно, как ночью, и люди несколько минут молча стояли, ожидая, пока глаза привыкнут к сумраку. Вскоре Найл смог разглядеть впереди, под конусом, черную дыру, уходящую в землю, а над ней толстый ворот. Похоже, даже его здесь отлили из золота. С ворота вниз уходила толстая веревка. Четыре петли, громко распорядился настоятель. Пристройка разгораживалась надвое высокой стеной. Услышав требование, изза загородки появился человек, одетый в юбочку из золотой кольчуги, протянул провожатому веревку и простенький, без украшений, золотой крест, потом по одной веревке и по одному кресту роздал гостям. В два пальца толщиной, веревка имела две петли на разных концах. Смотрите, как мы пользуемся этим, Посланник. Настоятель взмахнул рукой, захлестывая веревку за уходящий вниз толстый канат, потом продел веревку в петлю, слегка дернул к себе, затягивая петлю на канате, вставил крест между канатом и веревкой, вставил ногу в петлю на другом конце веревки и прыгнул вниз. Петля, плотно прижав крест к канату сползла немного вниз, и остановилась, упершись в узел, сделанный, видимо, именно для этой цели. Сейчас, попробую. Правитель удалось повторить все действия провожатого в точности и спустя минуту он болтался над бездонным колодцем рядом с настоятелем. Веревка, хоть и толстая, больно резала ногу, а осознание бездны под ногами едко щекотало нервы. Канат дрогнул, и пошел вниз. Найл испуганно вцепился в веревку. Они опускались несколько минут, после чего движение застопорилось. Не беспокойтесь, Посланник, предупредил настоятель. Они останавливают спуск через каждый узел. Так каждый, кому есть необходимость, может закрепиться на канате на любом уровне, или отцепиться от него. Интересно, пробормотал Найл, из чего вы сделали все эти веревочки? Насколько я понимаю, животных, способных дать такое количество жил, у вас не водиться. Да и не похоже все это на жилы. Волосы, кратко ответил сопровождающий. Какие волосы? не понял Найл. Обычные женские волосы. А у кого еще мы могли бы взять столько волос? Канат опять пошел вниз и остановился спустя несколько минут. Сверху послышался испуганный женский визг. А кто нас опускает? поинтересовался правитель. Вряд ли люди способны управляться подобным весом с такой легкостью. Это сила Господня. Найл прикоснулся к сознанию собеседника, и убедился, что тот искренне верит в свои слова. Канат пошел вниз, остановился. Сбоку ударил ослепительный свет Найл, спасая глаза, отвернулся и увидел уходящую вдаль штольню. Спустя несколько секунд он догадался, что сбоку стоит зеркало, которое выхватывает часть солнечного света, отраженного полированным золотым диском на поверхности и освещает горизонтальную горную выработку. Здесь пока ничего нет, объяснил настоятель. Спустимся ниже. Опять начался спуск, опять последовала остановка во мраке и начался новый спуск. Сбоку ударил луч света. Смотрите, Посланник, настоятель оттолкнулся от каната, качнулся вперед, назад и остановился на краю колодца. Наклонился вперед, ухватил крест за верхнюю часть, рванул к себе, ослабляя петлю, потом взялся за сдвоенную веревку и быстрым движением вытянул к себе. Понятно? Найл в два приема раскачался, спрыгнул на край, замахал руками, устанавливая равновесие. Выпрямился. Его провожатый тем временем освободил его веревку, вытянул ее и протянул правителю. Извините, Посланник, сейчас канат двинется. Могли не успеть. Ничего, все в порядке, Найл потер рукой саднящую ногу и посмотрел вдоль штольни. После долгого спуска в полной темноте, здесь казалось светло, как днем. Проход был пробит в сплошном известняке, и теперь стало понятно, откуда местные жители берут свой однообразный строительный материал. Правда, Найл сильно сомневался, что оказавшиеся среди пустыни люди вдруг решили разрыть песок, докопались до известняковых отложений и начали строить из них дома. Должен иметься некий первоначальный толчок. Откуда появились эти шахты, настоятель Омгон? поинтересовался Посланник. Они существовали всегда, сын мой, с достоинством ответил священнослужитель. Это дар Господа своим последователям, указание пути спасения и обретения жизни. Господь оставил нам эти шахты, заполненные золотыми слитками, из бесконечной милости своей, и спас нас от неминуемой смерти среди мертвых песков. Ныне мы, следуя его заветам, продолжаем расширять и углублять их, получая камень для своих жилищ и пищу для своей плоти. Ага, понятно. Теперь Посланник Богини начал понимать причину возникновения поселения именно в этом забытом богом, суровом и жестоком уголке Земли. Похоже, в доисторические времена, до прилета в Солнечную систему кометы Опик, здесь распологалось золотохранилище какойто из стран. Скорее всего одной из крупных и богатых стран. Когда началась эвакуация жителей, сотни тонн этого тяжелого, но в общемто бесполезного металла просто бросили там, где он хранился в специально выдолбленных глубоких шахтах. Потом выяснилось, что когото из охраны или обслуживающего персонала забыли, или не успели вывезти, или ктото сам решил остаться, не захотев покинуть родную планету. А может, нашлись мародеры, которые, воспользовавшись случаем, попытались присвоить все золото себе. Вот и присвоили. Дальше все происходило, как и во многих других местах: от жестокой радиации людям пришлось прятаться в шахты, а спустя десятилетия, выбравшись на поверхность, налаживать жизнь в новых условиях. Теперь Найл примерно представлял себе, что увидит в подземных штольнях: стеллажи с ящиками, густую поросль неприхотливых и питательных шампиньонов и подземных земледельцев с темными, непривычными к солнечному свету глазами. Вы здесь? канат доставил сверху обеих женщин. Они уже умели обращаться с веревками и отцепились без посторонней помощи. Так куда мы теперь? Сейчас я покажу вам, откуда мы, с Божьей помощью, получаем хлеб свой насущный... Все было примерно так, как Посланник и ожидал, с мелкими отклонениями. Так, вместо стеллажей местные жители использовали ниши в стенах; ящики делались не цельными, а с густой волосяной сетью, натянутой вместо днища. Как охотно объяснил настоятель, при подготовке земли к посадкам, ящики ставятся один на другой. Дождевые черви, в условиях подземелья сохранившие миниатюрные размеры, пропустив через себя не догнившие остатки, лезут глубже, сквозь сеть переползая во все более и более низкие ящики. После нескольких дней ожидания верхние ящики с готовой землей убираются, а нижние перекочевывают на место верхних. И так непрерывно. Еще Найлу очень понравился способ, который настоятель Омгон использовал для подсветки боковых камер: он просто вставал в проходе, отражая свет своею полированной грудью. Откуда в подземельях берется перегной для подготовки почвы, правитель спрашивать не стал. В условиях замкнутой экосистемы пустынного поселения, источник может быть только один отходы жизнедеятельности человека и... сам человек. Найл был больше чем уверен, что в верхнюю штольню их не пустили потому, что там ждут своего часа, неторопливо протухая, груды экскрементов, пополам с обрубками трупов умерших стариков. Когда речь идет о выживании народа, вопросы морализма всегда отступают на второй, а скорее и вовсе на десятый план. После мрака подземелий жаркое солнце пустыни показалось ласковым и приятным. Гости, подставляя его лучам замерзшие тела, неторопливо шли по двору к зданию храма, радуясь тому, что судьба не заставляет проводить их большую часть жизни в мрачных недрах планеты, когда на поверхности сверкает прозрачной голубизной небесный свод, дуют теплые ветра, а бескрайние просторы позволяют легко и просто путешествовать в любом направлении. Я думаю, вы успели немного проголодаться, предположил настоятель Омгон. Поэтому разрешите пригласить вас в нашу храмовую трапезную. Они поднялись на третий этаж и попали в небольшое помещение с двумя окнами. Одно, высокое и широкое, выходило во внутреннее прохладное помещение храма, другое, больше напоминающее узкую вертикальную бойницу на жаркую улицу. Естественно, вместо стульев вокруг стола высились каменные цилиндры, а сам стол также был вытесан из камня. Хорошо хоть, неизвестные мастера не стали делать ровного прямоугольника, а выдолбили внизу выемки под ноги. Судьба сыграла с потомками охранников или грабителей золотого клада злую шутку из всех возможных материалов в их распоряжении оказались только камень и золото. Если так, то простенькая одежда Верховного одитора без единой золотой крупинки была в здешних землях верхом непостижимой роскоши. Интересно, а из чего они ее сделали? Из чего сделаны странички рукописных книг на первом этаже? Из чего сделана тончайшая замша, которая натянута на "небесные колеса"? Найл решил не искать ответа на этот чересчур опасный вопрос, тем более, что не ел он уже почти полдня, а блюда на столе пахли весьма соблазнительно. Прошу вас, гостеприимно предложил Верховный одитор, ожидавший возвращения визитеров из подземной экскурсии. Найл понял, что кроме их пятерых, за столом не будет больше никого. Присутствия слуг тоже не предполагалось. Зато на столе без скатерти стояли золотые тарелки, золотые бокалы, золотые кувшины, золотые блюда, лежали золотые ложки и вилки... Просто золотой век, да и только. Одитор первым сам наполнил свой бокал, передал кувшин Посланнику. Найл налил себе и передал сосуд настоятелю. Когда сосуд с красным вином совершил полный оборот вокруг стола, хозяин дома встал, сложил руки на груди и молитвенно произнес: Да не оставит господь милостью своей наши души и тела наши, да сотворит он для нас воду и пищу в нужный час, да подарит нам каждый день солнечные лучи утром и ночную прохладу вечером. После этого одитор залпом выпил вино, сел и приступил к трапезе. Найл отдал должное отборным миниатюрным шампиньончикам, утонувшим в густом белом соусе, прозрачному бульону с плавающими в нем кусочками мякоти причудливой формы, а напоследок, уже чувствуя тяжесть в желудке, положил себе немного темного паштета с явным мясным запахом. Вкус у паштета тоже оказался совершенно мясным, и Посланник не выдержал: Неужели это тоже сделано из грибов? Ну что вы, правитель? удивился одитор. Если есть одни грибы, то постепенно начинаешь деградировать совершенно. Человеку, чтобы не ссохся его разум, не болело тело, и не наступала преждевременная слабость необходимо съедать хоть немного мяса в день. По счастью, Господь позаботился о нас и в подземной житнице произрастает не только растительная пища, но и маленькие мясистые животные. Он чем это он? не поняла Алжона. Я так думаю, пожал плечами Найл, о дождевых червяках. Обе женщины вскочили, выпучив глаза, зажали себе рты ладонями и заметались по комнате, не в силах сразу найти выход. Проводите их, настоятель Омгон, хладнокровно попросил одитор. Да, Верховный одитор, настоятель поднялся изза стола, поклонился, потом подошел к женщинам, подхватил их под локотки и вывел прочь. Господь благожелателен к нашему знакомству, правитель, улыбнулся хозяин дома. Он желает, чтобы мы остались наедине и смогли обсудить некоторые вопросы. Он налил себе из кувшина вино странного серебристого цвета, передал изящный золотой сосуд Посланнику. Выпейте еще правитель. Надеюсь, вкус этого напитка вам не неприятен. Благодарю, оно очень вкусное. Как вы находите мою страну, правитель? Вопрос казался продолжением обычной светской вежливой, но бессмысленной беседы, однако Найл видел в сознании собеседника истинный смысл, подоплеку этого вопроса. "Что бы ты хотел выменять у меня? хотел знать одитор. И что сможешь предложить взамен?". Я восхищен трудолюбием вашего народа, правитель, с такой же вежливой улыбкой ответил Найл, но некоторые вещи мне показались странными. Например, золотые балки. В моей стране за одну такую балку вы смогли бы получить целый корабль качественного строевого леса, а то и два. Думаю, этого хватило бы на все ваши Колодцы и мельницы вместе взятые. Я знал, что Господь пошлет нам знамение, правитель, с облегчением вздохнул одитор. Господь дал поему народу золото, недра и трудолюбие. Количество золота всегда казалось бесконечным, а недра бездонными. Но оказалось, что золотые ворота изнашиваются, золотая одежда истирается, крыша тончает. А в подземных кладовых сквозь ряды золотых брусков уже видна последняя стена. Но мы знали, мы молили Господа о справедливости. И он оценил наше смирение и трудолюбие, он послал нам знамение! Отныне мы не одни в этом мире, отныне золото и камень перестают быть нашей карой. Благодарю тебя, о Господи за проявленную тобой милость! Проклятие снято! Надеюсь, мой вопрос не покажется бестактным, обратил на себя внимание Найл, но о каком проклятии идет речь? Как твой вопрос может оказаться бестактным, о Посланник Богини, и видно рука Господа лежит на этом титуле! Как ты можешь говорить о бестактности, если твои уста принесли нам весть о снятии Проклятия! Древняя легенда гласит, что когдато наши люди ценили золото превыше всего. Ценили настолько, что ради золота совершали преступления, грешили и богохульствовали. И Господь, великий, триединый и всемогущий, наложил на них проклятие, оставив в мертвой пустыне наедине с золотом. Он оставил им столько золота, сколько они не могли даже представить, но не дал больше ничего. В проклятии сказано, что если смогут люди прожить на земле столько поколений, сколько грехов совершили на земле, обходясь только золотом и трудом своим, то проклятие будет снято и дети детей вернутся в тот мир, который продали за золото их предки. Не знаю, правитель, покачал головой Найл. Нужно ли вам покидать места, назначенные Господом вашим предкам и купленные ими у него? Если в ваших подземельях сохранилась часть золота, отданного Господом прародителям вашим, если золотые детали и инструменты заменить на более прочные и дешевые вы вполне сможете привести внешний мир сюда. Если вы избавитесь от проклятия, но не растеряете трудолюбия, то сможете жить так же, как и другие народы, прямо здесь. Сам Господь говорит твоими устами, Посланник, кивнул одитор, и слова эти слаще храмовых алых ягод. Давай выпьем этого древнего вина, и вспомним милость Господа, и возрадуемся великому празднику, который я назначу в честь Дня Снятия Проклятия. Извините, нам пришлось ненадолго выйти, вернулась в трапезную Пенелопа. Мы плохо себя почувствовали. Вы уже сообщили, почему вашему народу удалось выжить посреди этой мертвой пустыни, Верховный одитор? Милостью Господней, небесная богиня. Да нет, отмахнулась капитан. Я про демократические выборы! Аа, кивнул хозяин дома и повернулся к Найлу. Вы знаете, Посланник, по древнему обычаю в нашем "мире" каждые четыре года проводятся выборы Верховного правителя. Любой желающий может выдвинуть себя в правители при условии, что общее число претендентов не превысит восьми человек. А почему именно восьми? Так устроен механизм для голосования. Пойдемте, одитор поднялся изза стола, я вам покажу. Они вышли во двор за храмом и хозяин дома показал на ряд из восьми ниш, сделанных в стене. Когда начинаются выборы, пояснил одитор, все кандидаты встают в свои ниши. Голосующие проходят мимо стены и бросают одинаковые каменные шарики в отверстия под нишами. Когда каждый из горожан бросит свой шарик, настоятель отпускает стопор и чаши с шариками начинают опускаться. Самая тяжелая опускается первой, запускает специальный механизм и над нишей Верховного одитора загорается яркий огонь. А если первой опустится другая чаша? Перестаньте, правитель, отмахнулся хозяин дома. Люди всегда хотят, чтобы "миром" правил Верховный одитор. Просто чернь глупа, и иногда бросает шарики не в то отверстие. Что ж, признал Найл. Хорошая система. Простая и надежная. Постойте, правитель, остановил его одитор. Уж не хотите ли вы сказать, что небесные богини привезли вас сюда только для того, чтобы вы могли увидеть эти ниши? Вы не поверите, правитель, но это именно так. Посланник Богини повернулся на бок, уткнулся носом в густые женские волосы, откатился на другой бок, почувствовал губами прикосновение песка и открыл глаза. Глаза смотрели в песок, а разум лихорадочно искал ответ на один единственный вопрос: где он? Почему в песке? Почему не в постели? Почему темно, если не холодно? И откуда тень, если вокруг не кромешный мрак? Наконец он догадался приподнять голову и оглядеться грубые каменные стены, узкая бойница окна, скат крыши над головой. Странно... Однако воспоминания уже начали возвращаться в его голову, и он изумленно покачал головой: это же надо, сделать постель из песка на втором этаже храма! Неужели ничего другого придумать не могли? Он встал, оглянулся на спящую девицу. Естественно, Верховный одитор, как гостеприимный хозяин, прислал ему на ночь девушку. Найл даже начал ее целовать, но по сравнению со всегда пахнущими свежими яблоками губами Ямиссы ее пасть показалась такой пресной, что Посланник тут же отвернулся на другой бок и уснул. Найл подошел к окну, выглянул наружу. Солнце действительно давно поднялось на небосвод, а местные жители наверняка забрались под землю. Снизу доносилось равномерное бормотание молящихся женщин, пришедших за водой, а вдалеке гигантские колеса продолжали прокручивать небо над головой. Кстати, он так и не поинтересовался, зачем нужны эти мельницы. Не шампиньоны же перемалывать! Со стороны дверей послышалось осторожное покашливание. Там переминалась с ноги на ногу другая девица. Якобы одетая, она имела на теле юбочку из очень редкой кольчужки, собранной к тому же из весьма крупных колец. Точно таким же образом "прикрывалась" и грудь. В общем, все выставлялось на показ. Похоже, новую девушку прислали на тот случай, если Посланник Богини любит разнообразие. Я уже встал, кратко сообщил ей Найл. Верховный одитор просит вас прибыть к нему. Ты меня проводишь? Да, господин. Покои одитора ничем не отличались от отведенной Найлу комнаты. Разве только здесь присутствовали два настоящих плетеных кресла и небольшой плетеный стол. Как отдохнули, правитель? хозяин жестом пригласил гостя занять одно из кресел. Спасибо, правитель, хорошо. Вы знаете, небесные богини отказались от завтрака, и я подумал, что мы вполне сможем провести его вдвоем, в более удобной обстановке. Да, кивнул Найл. Плетеные кресла отличались от каменных цилиндров как яхта от плавучего бревна. К тому же, ради такого случая у меня имеется нечто совершенно особенное. С таинственным видом Верховный одитор скинул крышку со стоящей на столе золотой латки, и Посланник увидел внутри запеченную целиком рыбу. Судя по душевному состоянию хозяина, он предлагал гостю величайший местный деликатес, и Найл волейневолей был вынужден выразить свой восторг и восхищение. Одну минуту, одитор с помощью широкой лопатки разделил рыбу вдоль на две половины, одну выложил на тарелку и протянул гостю. Вот так. Спасибо... Не надо! вскинул руки одитор. Благодарить не надо! Духов болот накликать можете. Давайте лучше поговорим о приятном. Например о том, что еще может заинтересовать ваших северных купцов в нашей земле? Вы знаете их лучше, правитель. Помогите советом, и я готов отблагодарить вас так, как вы того сами пожелаете. Ни к чему, покачал головою Найл, приступая к трапезе. Я готов помочь вам совершенно бескорыстно. Все равно единственная торговая дорога сюда идет через мои земли, и купцам придется платить пошлины за пересечение границы, за пороги, за реку, они станут покупать у меня припасы в дорогу, отдыхать, набирать команды... Нет правитель, я готов помогать вам совершенно бескорыстно, чисто из хорошего к вам отношения. Оба правителя понимающе улыбнулись друг другу. Скажите, Верховный одитор, поинтересовался Найл, когда они закончили завтракать. А для какой цели служат ваши гигантские колеса? Трудно объяснить в двух словах, правитель, после короткого размышления ответил хозяин. В некотором роде, это колыбели нашего Бога. Странно выглядят для храмов, пожал плечами Найл. Я же говорю, трудно объяснить в двух словах, повторился одитор. Однако, в свете нашего разговора, я готов показать вам все, что вы только пожелаете. Сейчас священники закончат трапезу, настоятель Омгон явится сюда за распоряжениями и я прикажу показать вам любую из башен. Изнутри башня выглядела также аскетично, как и снаружи. Просто стены из грубо обработанного известняка, уходящие высоко вверх. Гдето под самой вершиной с натужным скрипом вращались механизмы. Вниз свисали две тонкие золотые нити, уходящие прямо в песок. Две нити. Тонкие золотые нити. В сознании Посланник Богини произошел некий щелчок, он повернул голову к настоятелю и спросил: Вы не боитесь, что они замкнут? Такие ниточки имеют привычку притягиваться друг к другу. Нет, в них слишком слаба божественная сила, прошептал настоятель Омгон. Так вы... посвященный?! В то, что благодаря вращению колеса наверху зарождается сила, способная творить чудеса? Да. Великий и всемогущий, забормотал настоятель, сложив руки на груди, триединый в отце, матери и сыне их, святом духе. Не гневайся на слабость рабов твоих, дай им силу свою, благость свою, свет и щедрость свою. Итак, настоятель? не понял Найл столь рьяного религиозного порыва в своем провожатом. Грех на нас великий, Посланник Богини, грех великий и несмываемый, опустился на колени настоятель Омгон. Великую силу Господа нашего использовали мы, чтобы свет зажигать ночью в его храме, чтобы открывать ворота в его храм, и чтобы поднимать воду из глубин бездонных на свет дневной. Однако, к раскаянию священника Найл оказался совершенно глух. Как вы смогли сделать все это? Когда постигли служители храма Господня, что Боготец, зарождаясь, стремиться соединиться с Богомматерью, дабы возродить к существованию Богасына, святого духа, и сила стремления этого огромна, пришла им крамольная мысль обмануть мысли и стремления Божии, и использовать их для вращения насосов, кои и качают изпод земли воду в наш храм. Теперь понятно, что колеса ваши не просто так утаптывают небесный свод, кивнул правитель. Пойдемте отсюда, настоятель. Когда они вернулись в храм, настоятель Омгон подбежал к Верховному одитору и принялся чтото лихорадочно объяснять тому на ухо. Хозяин дома, нахмурившись, выслушал его до конца, потом поднялся и подошел к Найлу. Вы не могли бы проследовать за мной, правитель? Они спустились в главный зал храма, подошли к кресту. Верховный одитор сложил ладони и закрыл глаза, мысленно сотворив молитву, потом опустился на колени и достал откудато снизу два продолговатых стальных бруска. Когда я возвожу в сан новых священнослужителей, негромко начал рассказывать одитор, я привожу их сюда и показываю вот это. "Верите ли вы в Богаотца, Богажену и Богасына, святого духа", спрашиваю я их. Они говорят, что да, но я отвечаю, что вижу сомнение в их глазах и показываю им его. Богасына. Одитор поднес один из брусков к мечу Посланника, и тот моментально потянулся вперед. Ты видишь, как балуется Богсын, святой дух? Его создало единение Богов отца и матери. Но Бог триедин, и они попрежнему остаются самими собой. Вот... Одитор попытался наложить один брусок на другой, но те упорно не желали сближаться. Богуотцу не нужен другой отец, ему нужна только мать. Хозяин храма отпустил верхний брусок, тот моментально развернулся на сто восемьдесят градусов и прилепился к нижнему. Вот какова сила влечения Богаотца к божественной матери. Ради своей цели он готов преодолевать препятствия, расталкивать соперников, двигаться в любом направлении. Верховный одитор наклонился и спрятал магниты кудато в тайник. Служащие храма уже сотни лет изучают привычки Богаотца. Мы знаем, что он разумен как человек. Точно так же, как древние люди, он любит золото и серебро, и неохотно передвигается по железу или бронзе, точно так же он отталкивается от близости с другими богоотцами и стремится сблизиться с богоженой. Мы знаем, что когда они соединяются вместе, их стремление к близости возрастает. Священники уже давно могут достаточно точно предсказать, какой силы будет стремление к близости в каждом конкретном случае, сколько нужно золота, чтобы удовлетворить его потребности, как вызвать его из небытия к жизни. Мы постигаем Господа что же в этом плохого?! А разве я говорил, что в этом есть чтото плохое? удивился Найл. Больше того, я думаю, что это знание будет цениться ничуть не меньше, чем золото. Верховный одитор вскинул брови и перевел взгляд на настоятеля. В голове правителя начали роиться самые разнообразные казни, которым он хотел бы подвергнуть бестолкового священника. Простите, отвлек хозяина на себя Найл. Но мне хотелось бы отправиться домой. Сами понимаете, оставлять надолго свой пост рискованное занятие. Да, конечно, согласился одитор и грозно прикрикнул на настоятеля: Быстро отправляйся, найди небесных богинь! Тот убежал. Да, рискованное занятие, повторил слова Посланника хозяин дома. Но я рад, что вы решились на этот шаг и посетили мой "мир". Теперь, я надеюсь, мы увидимся еще не один раз. Я рассчитываю на тоже самое, согласился Найл. И в следующий раз мы обойдемся без помощи этих взбалмошных леди. Их нет! вбежал в храм настоятель. Кого нет? Небесных богинь! Служка левого прихода видел, как утром они вышли из храма, сели в свой летающий крест и умчались, настоятель махнул рукой кудато вдаль. Как умчались, не поверил своим ушам Посланник. Ну, сели в свой летающий крест, и... настоятель повторил свой жест. Великая Богиня! схватился за голову Найл. Как я мог так глупо попасться! Они же хотели от меня избавиться... Вот и избавились. Не огорчайтесь так сильно, правитель, попытался утешить его одитор. Они еще вернутся. Не вернутся, покачал головой Посланник. Они вывезли меня сюда специально для того, чтобы больше не возвращаться. Может быть, вы сможете вернуться сами? Как далеко ваша страна? Тысячу двести километров по прямой. По берегу раза в полтора дальше. Пусть будет две. Если проходить по тридцать километров в день, то получается месяца два пути. Ого! Столько по пустыне не пройти. Разумеется. Именно поэтому меня и отправили в такую даль. Значит, Проклятие вернулось? Нет, решительно заявил Найл, поднимаясь на ноги. Пока я жив, покорной жертвой не стану. Сперва нужно осмотреться, а там решим. Осматривать, собственно, оказалось нечего. С трех сторон обширный Золотой мир окружала мертвая пустыня, а с третьей к ней примыкало вонючее болото, забитое мертвыми, гниющими водорослями. Посланник Богини не торопясь прошелся вдоль побережья. В нескольких местах он обнаружил кучки грубо обработанных камней непонятного предназначения, а еще в одном месте широкую и длинную бетонную площадку. Жители Золотого мира здесь привычно работали, выгребая из воды водоросли, частью их кудато унося, а частью раскладывая на раскаленном бетоне на просушку. Похоже, водоросли так же составляли изрядную часть рациона шампиньонов и червей в подземельях. Стараниями рабочих около бетонной плиты образовалось большое окно чистой воды. Найл сел на край, свесил ноги. Дна не ощущалось. Проверить, какова здесь глубина, правителю было нечем, но у него возникло стойкое подозрение, что он находился на краю древнего причала. Найл зачерпнул горсть воды, не побрезговал попробовать ее на язык соленая. Это означало, что болото открывается в море. Если дойти до чистой воды, то можно рассчитывать хотя бы на рыбалку. По словам моряков Назии, из пойманной рыбы можно отжимать болееменее сносный пресный сок. Да и саму ее есть тоже можно. Это уже шанс. Два месяца пути. Не отдых, конечно, но если находить добычу хотя бы через день, хотя бы раз в три дня добраться можно. Вопрос только в том, как далеко она от золотого мира чистая вода. По всей видимости, перед правителем лежал обширный морской залив. Но постоянно дующие в сторону побережья ветра исправно, год за годом, десятилетие за десятилетием, столетие за столетием сносили сюда всякий плавающий по поверхности мусор, постепенно превращая морской залив в огромный отстойник. Колышущаяся в обозримом пространстве поверхность была слишком рыхлой и ненадежной, чтобы служить опорой для ног, но слишком толстой, чтобы под нее можно было забросить снасть, добраться сквозь нее до мелководных моллюсков или разглядеть цель для остроги. Найл отошел от древнего пирса на несколько сотен шагов, чтобы рабочие не отвлекали его своими разговорами, вырыл в песке удобные выемки для ног и встал на колени. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, потом закрыл глаза и привычным усилием воли избавился от мечущихся в черепной коробке мыслей. В ментальном мире свои законы. Если обычный взгляд на некотором расстоянии не обнаружит разницы между гнилым пнем, кучкой песка или серой ящерицей, то на ментальном плане эти существа несопоставимы. Именно существа, поскольку все разумы, способные посещать мир мыслей знают даже неодушевленные в привычном понимании предметы имеют пусть простенькое, но сознание. Именно поэтому камни, вода, песок, горы оставляют на ментальном плане свой след. "Мертвый" для обычного человека песок, имеющий только зачаточное сознание, кажется при этом черным, не менее "мертвые" гнилушки, на самом деле усеянные пирующими микроскопическими организмами мельчайшими искрами жизни, становятся серыми, ящерица с ее достаточно развитым сознанием светлым пятном, а человек или смертоносец и вовсе сияют, как факел в ночи. Это от обычных глаз жертву можно спрятать за кустом или под навесом но сознание, сильное развитое сознание не спрячешь! Возможно, именно с этим и связан тот печальный факт, что привычные к материальному миру люди в свое время проиграли склонным к ментальному восприятию окружающего паукам войну за право называться венцом природы. Несколько минут Найл наслаждался состоянием небытия, полного покоя; отсутствием любых неприятностей и проблем. Потом позволил сознанию свободно растечься в стороны, развеяться, раствориться в окружающем мире. Теперь он видел темную пустыню, по которой тут и там передвигались ослепительно яркие светлячки. Впрочем, пустыня заполняла далеко не весь видимый мир. Изрядная его часть оказалась не просто серой, а светилась легким гнилушечным светом. Этот свет имел форму кленового листа, вытянувшего свои острия в сторону поселения, а комлем уходящего за горизонт. Посланник толкнул сознание вперед, убирая его раскинутую над пустыней часть и переводя ее вперед, на светящийся "кленовый лист". Основание листа расширилось, он стал больше, сдвинулся назад, но его светящееся основание все равно уходило за края видимой части мира. Уходите отсюда, господин, легла ему на плечо мозолистая ладонь. А то духи болота утащат. Они могут. Какие еще духи? устало отмахнулся Найл. Они живут там, работник с тяжелой золотой цепью на шее и в пластинчатой золотой юбке махнул рукой в сторону плавучего гнилья. Они невидимы, питаются камнями и способны утащить в тину даже взрослого человека. Днем они бродят далеко от берега, но ночью приходят к домам и ищут заблудшие души, чтобы заманить их к себе, оставив тело пустым и бессмысленным. Хорошо, я ухожу, Посланник поднялся на ноги и бросил последний взгляд на вонючую равнину. Ему уже не раз приходилось пользоваться своим умением уходить в ментальный мир, чтобы выбирать дорогу в дальних переходах. Он знал, что его вытянутое изо всех сил сознание способно увидеть искры жизни на расстояние в три дневных перехода. Это означало, что гнилой "отстойник" тянется намного дальше. Найл двинулся в сторону храма, размышляя над возможностью выбраться из неожиданного заточения. Если двинуться вдоль побережья на эти самые "три дня", то затем можно будет сделать остановку и еще раз прощупать возможные пути движения. Будет замечен темный край болота можно идти дальше. Нет придется возвращаться. Опыт правителя подсказывал, что шесть дней пути это предел для человека, несущего все припасы на себе. Посланник вошел под прохладные своды храма, вскинул голову к распятому на кресте триединому богу. Что скажешь, Господь? Что посоветуешь? Вы вернулись вовремя, правитель, услышал он голос одитора. Я предлагаю пойти немного перекусить, а заодно попытаться вместе обдумать сложившуюся ситуацию. Еда! обожгло Найла воспоминанием. Сегодня утром вы угощали меня рыбой. Кто ее ловит? Как? Зачем вам это, правитель? не понял Верховный одитор. Еда и вода, потер виски Посланник. Вот два условия, необходимых, чтобы выбраться отсюда. Я пойду по берегу. Если мне удастся ловить хоть по одной рыбешке в день, остальное мои ноги сделают сами. Мы не умеем ловить рыбу, покачал головой хозяин дома. На болоте это совершенно невозможно. Но ведь вы угощали меня рыбой! Мы не ловим ее сами, признался одитор. Мы вымениваем ее у духов болот. Каких еще духов?! Никто не знает, как они выглядят. Возможно, они вовсе невидимы. Болота гладкие, на них нет укрытий. Но духи живут именно там. Они питаются камнями. У нас вдоль болота всегда лежит несколько камней. Когда духи испытывают чувство голода, они приходят ночью на берег, забирают себе камни, а вместо них оставляют рыбу. Это случается не очень часто, но хоть раз в дватри дня несколько рыбешек нам достается. Плохо, вздохнул Найл. Камни мне с собой не унести. Ладно, тогда возьму еды, сколько смогу, воды и пойду так. Я не отпущу вас, правитель, решительно замотал головой хозяин. Вы не знаете дороги, не знаете, что вас ждет впереди. Вы погибнете. Умрете от голода или от жажды. Я не могу этого допустить. Вы наша единственная надежда на избавление от Проклятия. Ничего, не пропаду, махнул рукой Посланник. Не первый раз. Я умею "чувствовать" дорогу на три дня вперед. Пойду вдоль берега, пока хватит припасов, потом "прощупаю", что ждет впереди. Если впереди, в двухтрех днях окажется море, то такой переход можно и на голодный желудок совершить. Выйду на берег, там попытаюсь на мелководье моллюсков собрать или рыбку выудить. Надеюсь, тонкую волосяную нить и несколько маленьких золотых пластин с крючками вы для меня сделаете? Нет, отрицательно покачал головой одитор. Мы не станем делать ничего подобного. Это слишком рискованно. А вдруг там не окажется этих самых "малюскив"? Вдруг рыба не захочет попадаться на золотую приманку? Вы выйдете на берег голодным, уставшим. У вас не останется времени на поиски чегонибудь съестного. А берег моря... Что, если именно там прячутся на день болотные духи? Или в воде живут страшные хищники? Вы погибнете, правитель, у вас не останется сил ни на возвращение, ни на борьбу с врагами. А вместе с вами погибнет и наш мир. Проклятие уничтожит его. Придется рискнуть, пожал плечами Найл. Другого выхода все равно нет. Нет, ответ хозяина храма был резок и категоричен. Я не могу полагаться на бессмысленную удачу там, где речь идет о жизни моего народа. Я отпущу вас только тогда, когда окажусь уверен в абсолютной безопасности каждого вашего шага. Дорогу осилит идущий, изрек Посланник одну из древнейших истин. Чтобы убедиться в безопасности пути, его нужно одолеть. Сперва следует взглянуть, что ждет вас впереди. Как? Здесь в моем распоряжении нет воздушных шаров и опытных разведчиков. А разве сами вы не способны осмотреть дорогу? с явной осторожностью спросил Верховный одитор. Найл промолчал. Разговаривая с человеком, не знающим языка его племени, он был вынужден постоянно поддерживать контакт с его сознанием, обращая внимание на образы, сопровождающие произносимые слова, и на прощупывание более глубинных слоев сознания у него не хватало времени. Однако сейчас он достаточно ясно ощутил, что собеседник прячет в себе некую тайну, не зная, имеет ли Посланник Богини из Южных песков достаточный уровень посвящения, чтобы знать ее. Да, гость знает о тайных привычках триединого бога, он какимто образом способен осматривать окружающий мир на три дня пути вокруг себя, но достаточен ли его уровень для основного знания? Знания, позволяющего одиторам сохранять свою власть, постигать чужие секреты, проникать в смысл заговоров, находить засыпанных в шахтах или заблудившихся в песках... Посланник задумчиво прошелся по храму, бесцельно постукивая кончиками пальцев по сочным зеленым листьям набирающего цвет плюща, но на деле старательно "вслушиваясь" в происходящее в сознании Верховного одитора. Знает не знает? мучался тот однойединственной мыслью. Открыть тайну непосвященному, значит оскорбить дар Господа, нарушить его заветы. Открыть знание случайному человеку значит лишить Бога права выбора своих святителей. За такое нарушение совет одиторов способен выбрать любое наказание, и даже он во время ближайших выборов может обнаружить божественный свет над головой другого избранника... Вы знаете, резко остановившись и повернувшись к хозяину дома, произнес Найл, а в моей стране нет одиторов. Интересно, что означает это звание и чем просто одитор отличается от настоятеля? "Сон..." мимолетный образ спящего человека и странных видений в его голове промелькнул в сознании Верховного одитора, но уста его произнесли совсем другое: Одитор, это более высокая степень служения Господу нашему всемилостивейшему. А не связанно ли это какимто образом со снами служителя? осторожно переспросил Найл. "Он знает!" с облегчением подумал одитор. "Угадал!" радостно подумал Найл. Связано, кивнул хозяин дома, не решаясь, однако, развивать эту тему. Это очень хорошо, Найл решил развивать напор, пока чувствовалось, что попадание идет совершенно в точку. Дело в том, что я всегда воздерживался от использования этой методики. Мне хватало и того, что можно было узнать наяву. "Ого! мысленно поразился Верховный одитор. Так он способен видеть мир на три дня вокруг даже не погружаясь в сон!" Обычно мне хватало и того, что я мог увидеть и не погружаясь в сон, подхватил Посланник Богини. Сами понимаете, когда приходится заниматься государственными делами, многие вопросы приходится разрешать немедленно. "У него более высокая степень посвящения, понял одитор. Он способен проникать в сущее наяву". Но за все приходится платить, искренне продолжил Найл. Проникая в сущее наяву, приходится ограничиваться узкими пространственными рамками. Три дня пути. Разумеется, согласно кивнул хозяин дома. Сон позволяет куда большее, но им невозможно воспользоваться мгновенно. Да, кивнул Найл. Пожалуй, впервые мне понадобились все его преимущества. Но я так давно не пользовался этой методикой... Скажу прямо, Верховный одитор. Мне нужен проводник. "Ему нужен проводник? поразился одитор. Он имеет в виду учителя? Неужели он слаб до такой степени?! А что, если все, что происходит здесь в последние дни, это всего лишь заговор с целью проникнуть в высшую тайну Господа? В самую сокровенную тайну, подаренную им избранному народу?" Это было так давно, покачал головой Найл, решивший идти вабанк и настаивать на своем до конца. Если я хочу добиться действительных успехов в выборе пути, мне нужно повторить все учение с самых азов, с самого начала. "Он лжет! сомнения Верховного одитора перевесили веру в возможности гостя. Он хочет украсть нашу тайну! Но Проклятие... Нужно проверить его. Немедленно. Но как? А, вон ягодное дерево, которое я посадил еще настоятелем..." Посмотрите, правитель, какое красиво дерево! указал хозяин на невысокую вишню, растущую в каменной кадке. Как вы думаете, сколько ему лет? Это действительно хорошее растение, правитель, понимающе улыбнулся Найл. Но таким красивым оно кажется вам потому, что посадили его вы, своими собственными руками, еще будучи простым настоятелем. "Посвященный!" все сомнения оказались рассеяны сразу и бесповоротно. Я сам стану вашим учителем, решительно, отрезая себе всякую дорогу к отступлению, произнес одитор. Или, как вы выражаетесь, "проводником". Действительно, хорошее определение. Поскольку вы посвящены в основные таинства, мы начнем сразу с проникновения. В нашем мире неофиты в первый раз обычно совершают его утром... Не будем рисковать, кивнул Найл. Повторим путь с самого начала. Тогда правитель, как ваш учитель и проводник, я запрещаю вам спать этой ночью. Я не стану приказывать вам проводить ночь в ритуальном походе, а утро в молитвах, но только не усните! Я всетаки последую обычаю ваших настоятелей, переходящих в новое состояние и совершу поход вокруг "мира" из семи кругов, сообщил Посланник, и это утверждение окончательно убедило Верховного одитора в том, что он имеет дело со служителем высших степеней посвящения. В общемто желание Посланник Богини совершить ритуальный обход земель золотого мира имело вполне прагматичную основу: во время ночной прогулки и время движется быстрее, и заснуть меньше риска, да и валяться в постели из песка, пусть даже свежепересыпанного, удовольствие небольшое. Ночных пустынных хищников Найл не боялся как он уже успел понять из общего уклада жизни и мыслей местных обитателей, кроме людей в этом золотом краю выжить не смог никто. Да и не удивительно, если учесть, что качать воду приходится с глубины свыше полукилометра. Найл знал, что некоторые жуки и пауки способны вообще обходиться без воды, всю жизнь. Но без еды не удается прожить никому а там, где нет растений, нет и пищи. Правитель неторопливо прогуливался по песку, ежась от прохлады и время от времени поглядывая на небо, неторопливо совершающее свой ночной оборот. Пару раз он бросил бесцельные взгляды в сторону далекого храма, пока на третий раз его сознания не достигла поразительная истина: окна здания, посвященного триединому богу, светились ярким солнечным светом! Он сделал несколько шагов к центру селения, желая раскрыть секрет этого свечения, но вовремя остановился. Слишком долго доказывал он сегодня свои способности по проникновению в самые сокровенные тайны, чтобы вот так, сразу, признаться в беспомощности по отношению к одной из них. Выпей это, правитель, поднес Верховный одитор высокий золотой кубок, полный густой, почти вязкой серебристой жидкости. Пей, и помни: это ты одитор "ночного мира", а не он твой. Не позволяй "ночному миру" управлять тобой согласно своим желаниям, прояви волю! Делай то, чего хочется именно тебе, иди туда, куда желаешь сам. Все это очень просто. Нужно сделать только первый шаг. Всего лишь шаг, и мир подчинится тебе. Просто шаг но этот шаг ты должен сделать сам! Теперь пей. Найл принял тяжелый полулитровый сосуд и с некоторым сомнением заглянул внутрь. Пей, повторил одитор, Ты ведь сам хотел пройти весь путь посвящения. Посланник Богини поднес бокал к губам и стал неторопливо вбирать глоток за глотком жидкость, больше похожую на соус, с явственным грибным привкусом и пряным запахом. Уже к середине кубка тело начала охватывать приятная истома, глаза начали слипаться. Сделав последний глоток, Посланник понял, что уже не способен устоять перед надвигающимся сном. Ты стоишь на плите перед болотом, предупредил Верховный одитор. Ты стоишь на плите перед болотом. Ты стоишь на плите перед болотом. Ты стоишь... Найл стоял на широкой бетонной плите, лежащей перед болотом. То есть на остатках древнего причала. Прямо впереди расстилалась бурая гладь соленого болота, а между правителем и краем водорослей простиралась темная полоса воды. Он присел, опустил руку. Ладонь пробила зеркальную поверхность без звука ни одной волны не покатилось по сторонам, никаких ощущений не осталось на руке. Найл выпрямился, поднес ладонь к глазам сухая. Он вздохнул и огляделся. Мир вокруг заливал яркий мертвенный свет. На месте остались дома, кучки камней на берегу, стройное здание храма вдалеке. Не хватало только движения: вокруг отсутствовали люди, которые среди дня должны заниматься своими делами; не ощущалось ни единого порыва ветра; не струились по улицам струйки желтого песка. Казалось, он находится не в настоящем мире, а оказался внутри удивительно точного макета. Впрочем, если макет достаточно точен, то и очертания болота на нем должны соответствовать реальности. Если пройти вдоль берега здесь, то и в реальности дорога должна оказаться точно такой же. Найл уже совсем было собрался в дальний путь, когда в душу закрался червячок сомнения: а действительно ли это видение соответствует реальному миру? Ведь сейчас он видит только то, что уже успел рассмотреть на самом деле! Кто знает, какие образы подсунет этот странный сон, если ему придется столкнуться с чемто неизведанным? Посланник Богини задумчиво огляделся и пошел к храму. Он вошел внутрь со стороны двора, наткнулся на высокий конус Колодца и после короткого колебания повернул в пристройку. Здесь лежала кучка веревок с петлями на концах, лежал на боку обсыпанный песком цилиндр размером с человеческое тело. Из цилиндра выпирал стержень, вокруг которого в несколько витков была намотана толстая веревка. Другой стороной веревка была намотана на золотую балку, удерживающую уходящий под землю канат. Время от времени балка начинала вращаться, опуская канат вниз. Видел он это устройство, совершая свою экскурсию или нет? Может, просто не обратил внимание? Посланник вышел из пристройки и вошел в храм. Точнее, влез запертые двери не поддались его усилиям их распахнуть, и проникать внутрь пришлось через окно. К счастью, внутри здания никаких дверей не имелось и он легко прошел в обширный молитвенный зал. На этот раз прохлады или запаха свежести он не ощутил, но все деревца, все кустарники и лианы на стенах оставались на своих местах. "Кажется, вчера днем я стучал по листьям с правой стороны..." припомнил он и повернул налево. Растительность храма он не рассматривал ни разу, но внешней стороне листьев не доверял кто знает чувствительность своего бокового зрения? Найл выбрал стоящее на заднем плане деревце с разлапистыми резными листьями, заглянул под него и внимательно рассмотрел их с внутренней стороны. На некоторых листьях имелись темные прожилки, некоторые местами оказались "проедены" насквозь. Но на одном листе и подобный знак невозможно перепутать с какимнибудь другим прожилки приняли вид креста, подобного кресту, висящему на стене. "Это именно то, что нужно", подумал Найл и открыл глаза. Итак? вопросительно приподнял брови Верховный одитор. Вместо ответа Посланник Богини вскочил на ноги, быстрым шагом спустился по лестнице, вошел в зал, уверенно пересек его по направлению к правой стене, разглядел на заднем плане деревце с разлапистыми листьями, поднырнул под него и вгляделся в листву... Вот он! Найл повернул тыльной стороной наружу один из листьев и показал своему учителю темный. Уходи отсюда! грозно прорычал хозяин храма. Что? опешил Найл. Уходи! Властью Верховного одитора запрещаю тебе спать до сегодняшнего вечера и входить под своды этого дома! Ты вернешься сюда только после того, как скроется за горизонтом последний солнечный луч. Посланник понял, что от него хотят скрыть нечто, что он должен будет угадать следующей ночью. Понял правитель и то, что первый экзамен он сдал. Вечером его снова ждал большой кубок с серебристым напитком. Ты видел когонибудь прошлой ночью, сын мой? поинтересовался Верховный одитор. Нет, покачал головою Найл. Это потому, что ты никого не хотел видеть, мягко укорил хозяин. Тебя интересовало только болото. Неужели тебе противно смотреть даже на меня? Пей. Пей и возвращайся обратно на берег, если кроме болота тебя не интересует больше ничего. Пей. Тело быстро наливалось тяжестью, веки опускались. Пей, правитель, пей. Ведь ты стоишь не здесь, ты стоишь на плите... На плите... И Найл понял, что опять видит бурые просторы морского болота. На этот раз мир уже не казался таким ярким, как в прошлый раз, но в нем попрежнему не ощущалось ни единого движения. Правитель обернулся. Позади стоял храм, окна которого светились белым солнечным светом, а над высоко вознесенным крестом отливала желтизной полная луна. Похоже, настала ночь, пробормотал Посланник и звуки собственного голоса гулко отдались в его ушах. Ночь... повторил Найл, удивляясь странному внутреннему эху и двинулся в сторону храма. Где находились личные покои Верховного одитора, правитель Южных песков хорошо помнил. Он поднялся по угловой лестнице, прошел через трапезную, повернул в узкий коридор, выходящей окнами на улицу, зацепил плечом острый угол и даже болезненно охнул, понимая, что сейчас почувствует. И замер... Он не почувствовал ничего. Посланник развернулся и сделал шаг назад, на этот раз уже преднамеренно задев угол плечом. Не только плечо, но и вся рука легко прошла сквозь угол стены. Вот это да! пробормотал Найл. Несколько минут он задумчиво рассматривал стену, а потом вдруг, неожиданно даже для себя, резко сделал шаг вперед... ...и оказался внутри комнаты. В груде мелкозернистого песка, сладко посапывая, спал незнакомый настоятель, даже ночью не расставаясь с крепко зажатым в правой руке распятием. Найл отступил назад и снова оказался в коридоре, поражаясь только что совершенному открытию. Он мог проходить сквозь стены! После нескольких минут восторга правитель двинулся дальше по коридору, дошел до торца дома и, не утруждая себя прогулкой до дверей, прямо сквозь стену переместился в комнату Верховного одитора. Аа, тихонько простонала девушка, распростертая на каменном столе. У, аа. Молись! тяжело дыша, потребовал Верховный одитор. Молись! Все радости в мире от Господа, и все наслаждения подарены нам им... Он входил в нее короткими сильными ударами, по загорелому лицу катились капельки пота. Молись! Именем Господа... Помни о нем! Как тебя зовут? И... выдохнула девушка. Илона... Господом рождены... Господом возрадуемся... Помни о нем... Девушка сладострастно вскрикнула, прикусила губу, застонала. Молись! Как тебя зовут? Илооо! Илона... Иии... Илона. Найл смущенно отступил назад, снова оказавшись в коридоре. Подошел к окну. Вокруг сбившихся в неровные группки домов попрежнему царил покой и тишина. Словно там, внизу, все было макетным, ненастоящим. Правитель забеспокоился, пробежался до лестницы, спустился вниз и прямо из окна, благо никто не видел, выпрыгнул наружу. За несколько минут он дошел до ближайших жилищ, пробил головой занавеску в дверях одного из них и узрел молодую парочку, спящую в объятиях друг друга на песчаном полу. Посланник Богини обошел стоящие почти ровным кругом дома и заглянул в другой дом. Здесь сонно посапывали мужчина, женщина, мальчишка лет двенадцати и примерно годовалая малютка, которая чуть слышно поскуливала во сне. Позади послышались шаги. Найл оглянулся и увидел бредущую к храму женщину с кувшином на плече. Вдалеке, на фоне другой группы домов, различалась еще одна полусонная фигура. Похоже, к Золотому миру приближалось утро. Когда Посланник Богини открыл глаза, он увидел сидящего рядом Верховного одитора, внимательно наблюдающего за своим учеником. Имя? коротко поинтересовался одитор. Илона... неуверенно ответил Найл Протяни вперед левую руку. Правитель выполнил требование. Верховный одитор наложил ему на руку широкий браслет с рельефной выемкой в форме креста, накинул поверх веревочную петлю, привычным движением продетого внутрь креста затянул веревку, обжимая браслет по руке гостя и громко произнес: Властью, данной мне Господом нашим триединым во имя отца, жены и сына их святого духа присваиваю тебе звание младшего одитора! Благодарю вас, Верховный одитор, Найл поднес браслет к глазам. Господа благодари, одитор, ответил хозяин дома привычной фразой. Теперь иди, прогуляйся хорошенько по пустыне. К вечеру ты должен надежно устать. Вот возьми, Верховный одитор протянул ему темный в надвигающихся сумерках кубок. Это твой последний одисмен. Обычно одитор пьет его только один раз в жизни, получая посвящение, но тебе требовалось пройти пятилетнее послушание за три дня, и мне пришлось изменить обычаю. Но это последняя порция. На этот раз я ничего не буду приказывать тебе, одитор. На этот раз ты должен сделать все сам. Запомни самое главное, что понадобится тебе в достижении цели: ты являешься Господом в твоем ночном мире. Но только в твоем! Ты можешь сотворить себе все, чего только пожелаешь. Ты можешь изменить все землю, воду, небо. Но помни: не перепутай истинное с сотворенном тобой! Иначе, уйдя в пустыню к сотворенному собой оазису ты найдешь там только песок и песок. Одитор обязан созерцать сотворенный Верховным Господом мир, а не уродовать его. Одитор имеет право сотворить или призвать к жизни только то, что необходимо для изучения истинного мира. Иначе гордыня его превысит силы разума, и из верховного существа превратится он в безмозглого червяка. Теперь пей, младший одитор. Тебе надлежит с полной властью использовать силу, данную Господом разуму твоему, во имя народа, избранного им, и да не прорвется Проклятие прошлого в мир приходящий. Пей. Найл опять очутился на берегу бурого непроходимого болота. Он оглянулся назад, на сияющий окнами храм, но на этот раз отвернулся от него и снова вгляделся в даль. Все, что интересовало его сейчас скрывалось там, за далеким горизонтом, за долгими и долгими днями пути. Он сделал несколько шагов в направлении далекого моря и остановился. Нет, идти пешком ночь за ночью во сне будет так же долго и муторно, как и наяву. Не для того он обманывал Верховного одитора, не для того пил подозрительную похлебку, не для того наматывал день за днем круги вокруг золотого мира, чтобы теперь месить песок ногами со скоростью обожравшейся гусеницы. Как говорил Верховный одитор? "Ты являешься Господом в твоем мире, ты можешь сотворить себе все, чего только пожелаешь". Пожалуй, он хочет сотворить себе... Коня! Одного из тех плоскоспинных, поджарых и быстрых тараканов, на которых так ловко восседают всадники князя Граничного. Ну! Ничего не произошло. Ну да, естественно. Если бы все было так просто, для этого не требовалось бы пяти лет послушания, которые затрачивают местные одиторы. Тогда как поступить? Найл уселся на песок и вспомнил одного из рыжих коней. Того самого, на котором гарцевал Закия, рыцарь синего флага. Шесть широко расставленных лап, сильная, выпуклая грудь, продолговатое брюшко. На ровной спине закреплено толстое войлочное седло с широким подколенным ремнем. Узкая морда с выпуклыми глазами и длинными подвижными усами. Сейчас он бродит за храмом в поисках пищи, но там ничего нет, и скоро он подойдет сюда. Посланник Богини оглянулся: конь передвигался в его сторону короткими перебежками. Поводит усами, ощупывая сухой песок, быстро пробежит пару десятков метров, снова пощупает и снова перебежит. Найл наклонился к болоту, вырвал несколько пуков водорослей и громко позвал: Тютютютютю. Таракан насторожился, потом кинулся вперед, остановился от правителя на расстоянии вытянутой руки и ощупал угощение усиками. Сделал еще пару шагов, чтобы достать его ртом. Кушай, мой хороший. Посланник Богини скормил водоросли, потом, похлопывая таракана по спине, прошел вдоль тела, ухватился рукой за седло и рывком перекатился на спину. Конь испуганно сорвался с места и понес, однако Найла это уже не беспокоило: держался он крепко, а тараканы на ходу несут себя ровно, без резких взбрыкиваний или скачков. Правитель поставил колени в специальные выемки, потом с помощью пропущенного под голени ремня крепко их затянул. Все, теперь ему не грозила опасность вылететь из седла даже при пробежках по вертикальной стене. Он взялся за закрепленные на передних лапах уздечки и дернул правую. Таракан начал послушно заворачивать к болоту. Когда до бурого отстойника оставалось с десяток шагов, всадник повернул своего коня вдоль берега и несколько раз сильно хлопнул по спине, заставляя набрать максимальную скорость. Извилистая береговая черта стала стремительно уходить назад. Посланник Богини облегченно вздохнул и удобно откинулся назад. Однако очень скоро он понял, что сильно промахнулся. Таракан под ним стремительно несся вперед, проскакивая километр за километром, береговая линия то отдалялась, то приближалась, но полезной информации в голове не откладывалось. Непривычный к верховым прогулкам правитель не мог даже приблизительно соотнести преодоленное его конем расстояние с обычными пешими переходами. Может быть, они преодолели уже два перехода, а может быть один. Все стерлось, сбилось в одну непрерывную мелькающую ленту. Но теперь он уже хорошо представлял, что нужно делать. Посланник Богини стал внимательно вглядываться в набегающий горизонт, и вскоре заметил впереди небольшой холмик. По мере приближения холмик рос и рос изза горизонта, потом начал сужаться в нижней части, пока не стало ясно, что это самый настоящий воздушный шар. Таракан ускорил ход, предвкушая близкий отдых, и спустя десяток минут остановился рядом с трепещущем на ветру куполом. Найл спрыгнул на песок. Шестилапый конь отошел к берегу и тут же жадно зачавкал зеленой тиной. Посланник вгляделся в ожидающего под шаром смертоносца и удивленно вздрогнул: Скорбо? Ты же умер? Это ты, двуногий, ответил узнаванием восьмилапый. Нигде от тебя покоя нет. Я хотел осмотреть с воздуха здешние места и разведать дорогу. Тогда забирай шар и оставь меня в покое. Мне нужен опытный разведчик. Лети сам. Я не хочу иметь с тобой никаких общих дел. Я не спрашиваю тебя, Скорбо, хочешь ты или не хочешь иметь со мной дело, прищурил глаза Найл. Я говорю тебе, что мне нужен разведчик. На шаре полетишь ты, а я буду смотреть вниз твоими глазами. Нет, двуногий, тебе это нужно, ты и... Не называй меня двуногим, паук! Найл вперил взгляд в центр лба Скорбо, в пустую полукруглую прогалину между его восьми темных глаз. Зови меня СмертоносецПовелитель! И делать ты будешь не то, чего тебе хочется, а то, чего желаю я! Найл ощутил холодное прикосновение чужого разума к своему сознанию, и брезгливо приподнял верхнюю губу. Прошли те времена, когда он испуганно сжимался при каждом появлении восьмилапых повелителей планеты. За минувшие годы он прошел хорошую тренировку, набрался опыта и теперь уже Скорбо пришлось испуганно пятиться и старательно зашоривать свои мысли. Но Найл не отпустил паука. Воспользовавшись "притушенностью" его сознания, правитель поддернул кверху одну его переднюю лапу, сдвинул в сторону. Потом другую. Заставил чужое тело зацепиться когтями за паутину, заставил прижаться к шару... И смертоносец сдался. Найл увидел себя его глазами, со стороны: посеревшая туника с красной отделкой, перевязь с мечом через плечо, длинный нож на широком ремне. Фигурка стала удаляться шар начал набирать высоту. Выше, выше, выше напуганные разозленным Скорбо порифиды обильно выделяли летучий газ. Фигурки человека и таракана внизу казались все мельче, неразличимее. Воздушный разведчик кинул взгляд вперед но кроме песка и гниющих водорослей там пока ничего не проявлялось. Тогда восьмилапый повернулся назад, на уровне горизонта блеснула одинокая искра. Выше, еще выше. Искра сместилась от горизонта вниз, и стало понятно, что это не одинокая звезда, а нечто земное. Храм! понял Найл. Это свет храмовых окон. Теперь, исходя из опыта воздушных разведок, проводимых перед битвами с северянами, стычек с бродячими людьми, так и не состоявшегося сражения с бунтовщиками правитель мог достаточно точно определить свое удаление. Получалось, он успел отмахать почти полтора дневных перехода. А расстояние, на которое Скорбо смог бросить взгляд вперед это еще полтора. Три дня пути. Он и так знал, что чистой воды ближе нет. К морю! мысленно приказал Посланник, и шар двинулся вперед. В огромной высоты казалось, что шар двигается елееле, но правитель знал, что даже бегущему со всех ног таракану не угнаться за этим неспешным небесным скитальцем. В душе начала появляться уверенность, что сегодня он если и не доберется, то уж во всяком случае узнает, как близко находится море. "Не перепутай истинное с сотворенном тобой!" внезапно вспомнилось напутствие Верховного одитора, и Найл торопливо задавил надежду в зародыше. Не хватало еще сотворить желанное море вместо того, чтобы найти настоящее! Потом ведь, отправившись в путь, найдешь только барханы вместо волн. Нет, только созерцание, созерцание и еще раз созерцание. Искорка храма давно скрылась за горизонтом, теперь к горизонту придвигались две маленькие точки у береговой черты. Позади осталось еще полтора дневных перехода, а впереди попрежнему маячили две пустыни: из песка и из гниющих водорослей. Скорбо заметил на береговой черте особенно крутой изгиб и продолжил свой путь, ориентируясь уже по нему. Потом заметил еще один крутой изгиб. Потом еще... Что это?! невольно вскрикнул вслух Найл. Впереди, на всю ширину горизонта, показалась темная нить. Еще, еще, попытался подогнать шар правитель. Быстрее. Нить продолжала расширяться. Море! восторженно закричал Найл. Слышишь ты, таракашка, это море! Шар все еще продолжал свой полет, хотя и начал потихоньку снижаться. Вот уже различимы белые гребни волн, влажные прибрежные камни, нити водорослей, выброшенные бурными стихиями. Шар опустился. Паук выбрался на камни и замер. Подойди ближе к воде, сказал Найл. Я хочу увидеть, что творится на дне. Нет, испуганно попятился от волн Скорбо. Ближе! потребовал правитель. Я хочу знать, есть ли там моллюски, плавают ли рыбы. Нет! животный ужас, который издавна испытывали перед водой восьмилапые лишил паука способности двигаться. Ближе!!! Нееет!!! Вперед! вместе с категорическим приказом Найл послал мощный импульс своего гнева. Нет, словно рассмеялся Скорбо и... умер. Посланник остался на берегу, в полутора дневных переходах от ближайшего жилья, наедине с жадно чавкающем над водорослями тараканом. Солнечный луч ударил по глазам, заставив Найла прикрыть лицо ладонью и откатится немного в сторону. Прекрасное утро, не правда ли? услышал он знакомый голос. Уже утро? Найл заставил себя приподнять веки. Позднее, кивнул Верховный одитор. Но в нашей среде проснуться поздно считается богоугодным поступком. Это среди колодезников законы прямо противоположны. Я нашел его, сразу выложил главное Найл. Далеко, понял по грустному тону хозяин. Девять дневных переходов. Посланник сел, отряхнул с коленей песок. В принципе, на девять переходов меня хватит. Но на побережье нет пресной воды. А после такого долгого пути у меня уже не останется сил ни ползать за моллюсками, ни ловить рыбу. Протяни вперед левую руку. Вот, Найл вытянул руку с браслетом. Верховный одитор наложил на браслет золотой крест, точно совпавший с крестообразной выемкой, накинул сверху веревку и умело обжал крест по месту: Властью, данной мне Господом нашим триединым во имя отца, жены и сына их святого духа присваиваю тебе звание одитора! Уже? растерялся от такого поворота Найл. На расстояние в девять дневных переходов от города не удалялся еще никто. Не может быть! Может. Одиторы издавна исследуют окрестные земли. Некоторые удалялись на три, на четыре перехода в разные стороны. Многим так сильно хотелось увидеть оазисы, что они и вправду появлялись в их ночных мирах. Тогда мы отправляли в тех направлениях экспедиции. Некоторые возвращались, некоторые исчезали бесследно, но никаких оазисов не удавалось найти никому. Потом мы стали отправлять в стороны отряды с одиторами. Дело в том, что каждый из нас в ночном мире может начать свой путь только из тех мест, в которых побывал в дневном. Так удалось увеличить радиус исследованных земель до семи дней пути. И опять ктото видел впереди оазисы, и опять уводил с собой людей. Из этих походов не вернулся никто. Когда Господь накладывал на нас Проклятие, он позаботился о том, чтобы никто не смог сбежать из заключения. Но что тогда делать? Сдаться? Зачем? удивился Верховный одитор. Наконецто мы знаем, в каком направлении и как далеко от нас находится открытая вода. Теперь нужно придумать, как до нее добраться. Думать. Найл весь день бродил по золотому миру, по берегу болота, по храму, приглядываясь к различным предметам и приспособлениям, и думал. При виде людей он вспоминал, как использовал рабов при бегстве из города, когда после каждого перехода часть носильщиков передавала свой груз остальным, чтобы постоянно уменьшающейся численно отряд мог продвигаться дальше однако он сильно сомневался, что Верховный одитор пожертвует таким количеством людей ради сомнительного шанса на выход к морю одногоединственного человека. При взгляде на небесные колеса он думал о возможности соорудить повозки и взять куда большее количество припасов нежели можно было бы унести на себе, или вовсе сделать повозку самоходной под парусом. Но эти идеи упирались в непреодолимое препятствие: отсутствие у местных жителей любых материалов, кроме камня и золота. Прутья и кожа, которые он видел на гигантских колесах, считались особо ценным и редкостным материалом и копилось по крупицам прутья или жесткие корни получались от храмовых растений или изредка вылавливались в болоте, а на коже слишком часто встречались особые приметы, которые делали ее непригодной для видимых людям изделий. Ну, а золотая или каменная повозка под парусом из водорослевой циновки далеко не уедет. Вечером Найл вернулся в храм, уже полный яркого света. Посланник вспомнил полутемные коридоры своего дворца или княжеского замка и с завистью прищурился на ослепительные точки в разных концах зала. Что вас так заинтересовало, правитель? после того, как обучение тайному знанию закончилось, Верховный одитор снова стал обращаться к гостю на "вы". Что дает такой яркий свет, правитель? указал вверх Посланник Богини. Это одно из наиболее ярких проявлений Господа, с готовностью ответил хозяин дома. Идемте, я вам покажу. Они поднялись на третий этаж, потом, по веревочной лестнице, еще выше, под самую кровлю. Верховный одитор дернул какойто рычаг и стало темнее. После этого хозяин откинул один из листов, образующих сферический отражатель: Вот, видите? Что? Вот эти два тонких стерженька. Неужели весь этот ослепительный свет происходит от этих стерженьков с мизинец толщиной?! Нет, правитель, разумеется нет. Этот свет идет нам от Господа. Вы видите этот золотой провод, который намотан на стержень? По нему мы даем возможность попасть на него Богоматери. С другой стороны на такой же стержень приходит Боготец. Вы видите, они находятся совсем рядом? Когда расстояние между стержнями не превышает ширину одного ногтя, Боготец, влекомый своим стремлением к женскому началу, перепрыгивает его по воздуху. Это единственный миг, когда он предстает перед нашим взором, когда мы можем лицезреть его истинную сущность. Верховный одитор рывком толкнул стержни один к другому, они соприкоснулись, между ними вспыхнула ослепительная электрическая дуга. Священнослужитель развел стержни на несколько миллиметров и закрыл лист. Это одна из немногих возможностей увидеть Господа, а не просто верить в него или знать о его делах. А из чего вы делаете стержни? Они, кажется, не из металла. Вы заметили... улыбнулся хозяин, искренне радуясь наблюдательности гостя. Да, золотые пластины вблизи лика Господа плавятся сразу, не давая нам возможности познать свет его души. Поэтому нам приходится использовать в этой божественной акции обычный уголь. Мы пережигаем те маленькие древесные кусочки, которые невозможно никуда использовать, потом плотно их утрамбовываем в специальных насквозь просверленных камнях и обмазываем костяным клеем. Эти стержни сгорают вблизи от лика Господня, но не плавятся, и трех штук хватает на всю ночь. Зато мы имеем возможность увидеть сами и показать подданным нашим, каков есть Бог на самом деле, сколь светел он, и как много в нем любви и тепла. Это прекрасно, согласился Найл. А еще, я думаю, за возможность привести лик вашего Бога в свои дворцы многие правителя заплатят даже больше, чем за золото или строительный камень. Я понимаю ваши мысли, правитель, утешающе кивнул Верховный одитор. Они о доме. Однако признайте, Господь не мог привести вас в такую даль и вложить в ваши уста слова о снятии древнего Проклятия, чтобы потом запереть вас здесь до последних дней. Несомненно, Бог предусмотрел для вас возможность покинуть этот мир, и мы найдем эту возможность, найдем рано или поздно. Меня беспокоит именно "поздно", правитель. Пока я здесь, моя страна может оказаться во власти демонов! Господь не допустит такого кощунства, священнослужитель сложил ладони и на несколько секунд замолчал, вознося мысленную молитву. Молитесь и вы, правитель, и Господь не оставит вас своею милостью. Найл кивнул и ушел в отведенные ему покои. В голове его постоянно продолжали крутиться мысли о доме, о различных способах выбраться из песчаной ловушки. И вдруг ему вспомнилась утренняя фраза Верховного одитора: "Дело в том, что каждый из нас в ночном мире может начать свой путь только из тех мест, в которых бывал в дневном". Только сейчас правитель Южных песков вдруг заметил, что в этой фразе, произнесенной, как формулировка налагающего ограничение закона, есть еще один, потаенный смысл: одитор может начинать свой путь в ночном мире из тех мест, где бывал в дневном. А где Посланник Богини бывал в своей жизни чаще всего, так это в городе пауков. Найл стоял у открытого окна и смотрел прямо перед собой, на серую щербатую стену заброшенного здания. На темном небе висел диск луны желтого болезненного цвета, легкий ветерок проскальзывал по подоконнику, и бессильно ронял человеку на ноги желтоватую пыль. Он жив, узнал правитель до боли знакомые интонации и резко повернулся от окна в комнату. Он жив, повторил Дравиг, я в этом совершенно уверен. Торн прощупывал сознание и их предводительницы, и ее гужевой женщины, которая их увозила. Он жив и здоров, они оставили его во дворце за морем, гдето на юге, очень далеко отсюда. Мерзавки, тряхнула головой Ямисса. У нас в стране таких зимой голышом выставляют на улице и поливают водой до тех пор, пока они не покроются толстой прозрачной коркой. И оставляют в таком виде до весны. Тогда нужно захватить их в плен, допросить, а потом отправить их к вашему отцу, правительница Ямисса. Как? Ни Пенелопа ни ее женщина больше не появляются в городе. Значит, нужно захватить их в пустыне. Нет, княжна вздохнула. Мой муж говорил: "Возможность выбрать поле для битвы это половина победы". Сейчас поле для битвы пытаются предложить они. Они хотят запереться за стенами своей летающей скалы, и убивать, убивать, убивать вас все то время, пока вы будете кидаться на штурм. Убивать легко и безнаказанно. Нет, такой радости мы им не доставим. Дравиг, Ямисса! Я здесь! позвал Найл, но на него никто не обратил внимания. Саманта, Джой и Барбус ходят по ремесленным кварталам и предлагают всем выбрать нового правителя. Они говорят, что Посланник Богини исчез, а ты не СмертоносецПовелитель, не Посланник Богини, и даже не правитель города. Что ты никто. Что нужно выбирать нового главного смертоносца и нового посланника для богини. Обещают провести через две недели всеобщие выборы среди ремесленников. Пускай, небрежно отмахнулась княжна. Как говорил мой отец, правит не тот, кого красиво величают, а тот, кого слушаются. Они смущают умы горожан. Некоторые из мастеровых с севера начинают им верить. Ктото собирается и вправду "выбирать". Может быть, следует их всетаки немного напугать? Разорвать когонибудь на куски? Нет. Это люди из летающей скалы только и ищут повода, чтобы применить силу. Стоит им найти хоть малейшую зацепку, как они обязательно продемонстрируют, насколько быстро их оружие умеет уничтожать города и превращать все живое в пепел. Им хочется всех хорошенько напугать и заставить жить по чужим привычкам. Но они не хотят устраивать убийства без повода, чтобы вместо страха не вызвать ненависть. Им нужен повод, а мы не имеем права его давать, если хотим спасти свою страну от гибели. Прости меня, Дравиг, но все их выходки тебе придется терпеть. Хорошо, правительница Ямисса, Дравиг опустился в ритуальном приветствии и покинул комнату. Княжна подошла к столу, налила себе стакан воды. Потом взяла кувшин и стала пить прямо через край. Напившись, пошла в спальню, скинула свое короткое платье и забралась под одеяло. Закрыла глаза. Найл подошел, сел рядом на постель. Погладил ее волосы. Жена даже не шелохнулась. Любимая моя, прошептал Найл. Знала бы ты, как мне пусто без тебя. Без тебя весь мир не мир, весь свет не свет. Твой голос ласкает сердце, как теплый летний ветерок, твои глаза завораживают, как магия полнолуния, твои губы порождают желания, от которых закипает кровь, улыбка чарует, словно рассвет над горным озером, волосы волнуют, словно видения темной ночи, дыхание душисто, словно цветение персикового сада. Жесты твои легки и грациозны, руки тонки и изящны, а пальцы точены, словно изваяны резцом мастера из слоновой кости. Линии твоих плеч прекрасны, соблазнителен подъем груди, изящна талия, манят к себе движения бедер, покатость живота. Ноги твои стройны и свежи, как первый луч солнца, а каждый шаг разит, словно лезвие меча, оставляя вечный след в душе любого мужчины. Удивительно прекрасен румянец на прохладных бархатных щеках, загадочен взмах ресниц, поворот головы. А сколько гордой грации во вскинутом подбородке! Ты воплощаешь все радости мира, смысл жизни, цель существования, ты создана на счастье и на гибель, ибо даже смерть не страшна, если служит платой за твои объятия. Каждый миг без тебя растягивается в вечность, и пища не имеет вкуса, и влага не утоляет жажды, воздух давит грудь, сон не дает отдыха, а солнце тепла. Без тебя мир сер и скучен. Наверное, я бы бросился в болото, если бы не знал, что увижу тебя снова, моя любимая, моя родная, моя Ямисса. Ты прекраснейшая женщина Вселенной! Ты воплощение... Найл?! внезапно вскинулась княжна, открыв глаза и подняв голову. Посмотрев сквозь Посланника, она повернула голову и для верности похлопала ладонь по пустой части постели со стороны мужа. Найл... Она опустила голову и снова закрыла глаза. Ближе к вечеру Посланник Богини в своих бесцельных скитаниях набрел на каменные кучи у болотного берега. Он долго рассматривал беспорядочные нагромождения, потом задумчиво повернул к храму. Скажите, правитель, обратился Найл к Верховному одитору во время ужина. Если духи болот приносят вам рыбу в обмен на камни, значит, это не мифические, а вполне реальные существа. Разумеется, согласился хозяин дома. Если не считать того, что они питаются камнями. А вы не пытались с ними договориться? Установить связи, знакомства. Вы видели болото, правитель? усмехнулся священнослужитель. Кто и где там может жить? Разве только бесплотные духи! Но ведь они питаются вполне материальными камнями, напомнил Найл. Согласен, правитель, кивнул Верховный одитор. Но это все, что я могу сказать. После ужина Посланник опять направился к болоту. Он внимательно осмотрел лежащие груды камней, огляделся и, убедившись, что его никто не видит, принялся споро зарываться в песок. Песок был теплым и сохранил свое тепло до самого утра, Найл бывалым охотником и ночь на открытом воздухе его ни чуть не смутила. Вот только духи болот оказались сытыми, и так и не явились за своим угощением. Следующей ночью Посланник Богини опять занял свою позицию, внимательно наблюдая за прибрежной линией. Вскоре после полуночи он неожиданно для себя ощутил очень даже странное прикосновение к сознанию словно ктото спрашивал его: Ты здесь? Правитель зашорил сознание, затаил дыхание, и плотнее вжался в песок. Несколько томительных минут прошли в напряженной, звенящей тишине, и вдруг груда водорослей впереди, прямо перед ним, начала медленно приподниматься. Ты здесь? щелкнул новый вопрос. Найл промолчал. Груда поднялась выше, выставила на берег лапы, опять настороженно замерла и наконец двинулась к ближайшей куче камней. Поначалу под ворохом водорослей казалось совершенно невозможным определить, что за странная тварь выползла из темной воды, однако постепенно водоросли одна за другой сползли на песок, и Найл едва не присвистнул от изумления: перед ним стоял паук! Восьмилапый выложил на песочек две крупные рыбы примерно по три килограмма, потом уперся передними лапами в облюбованный камень и уверенно покатил его к срезу воды. Здесь он несколько раз обшлепал "покупку" ударами кончика брюшка, после чего деловито полез под водоросли. Спустя пару минут паутина напряглась, камень сдвинулся с места и с негромким бульканьем канул в воду. Посланник Богини продолжал ждать. И не зря спустя несколько часов вопрос: "Ты здесь?" опять зазвучал в его сознании. Изпод водорослей выбрался еще один паук с рыбами того же самого размера. Рыбы были оставлены на песке рядом с предыдущими, а выбранный камень паук опять же подкатил к воде, облепил своими нитями и утянул под водоросли. Небо на востоке уже начинало светлеть, и Найл понял, что сегодня больше уже никто не появится. Он выпрямился, рассыпая в стороны песок, отряхнулся и пошел отсыпаться. На этот раз в комнате не оказалось никого. Посланника Богини это не очень удивило у оставшейся вместо него княжны видимо дел и так хватало с избытком, чтобы среди дня в постели валяться. Он прошел сквозь двери в коридор, спустился вниз, миновал пустой тронный зал и вышел на улицу. В ста метрах напротив крыльца, охраняемого парой жуковбомбардиров и парой смертоносцев, под разноцветными пологами шумел богатый базар. Здесь, на деревянных прилавках, лежали груды цветных тканей, разнообразной обуви, посуды на любой вкус; всем желающим предлагали готовые одежды, ножи, керамику, чеканку; вдоль стен высокими грудами оказывались свалены фрукты, овощи; рядом лежало мясо, рыба, цельные тушки кроликов и мокриц... У Верховного одитора от такого зрелища, наверное, ум за разум мог бы зайти. Однако покупатели ничуть не восхищались изобилием, а брезгливо морщились, выбирая тот или иной товар, отчаянно торговались. Улыбку правителя вызвали маленькие желтые кружочки, которые отдавались купцам в обмен на огромное количество продуктов или тканей и при этом торговцы радовались, получив столь маленькую толику золота в обмен на такое большое количество истинных драгоценностей. Правитель обошел базар, двинулся в сторону одинокого монолитного здания, три этажа которого сверкали уцелевшими за сотни лет стеклами над обширным, усыпанным каменными обломками пустырем. Уже несколько раз его посещала мысль о том, что входы в метро нужно засыпать, дабы астронавтам не удалось добраться до Демона Света. Увы, до отлета подобного приказа он отдать не успел. Посланник вошел в широкий проем первого этажа, встал на край заваленного обломками бетонных плит котлована. Нет, пожалуй здесь не изменилось ничего. Это хорошо. Пожалуй, рассказы горожан о недавних стычках с Демоном астронавты отнесли в разряд побасенок, а Тройлек не имеет привычки выбалтывать торговые секреты. Вряд ли занятым подготовкой "выборов" Саманте, Барбусу и Джою придет в голову выяснять, зачем нужен налог "на объедки", и откуда берутся керамические лопаты, доспехи и кирки. Найл вышел обратно на свет, прищурился на солнце. Потом открыл глаза полностью. Да, разумеется. Небесное светило давало ему возможность легко рассматривать все вокруг, но отнюдь не слепило. Привычки жмуриться и прикрывать глаза ладонями пришли в его "ночной мир" из обычного дневного мира. Куда пойти теперь, что проверить? Интересно, а Белая Башня способна противостоять его любопытству? Он быстро дошел до круглой площади, обогнул глиссер, стоящий у самой стены вертикального двадцатиметрового цилиндра с идеально гладкими стенами и шагнул сквозь них. Все, он оказался внутри. Никаких сложностей. Правда, на этот раз внутри его не встретили ни шатры Чингизхана, ни настенные росписи Гарлема, ни снежные просторы Арктики. Убранство Башни выглядело таким, какое оно и есть на самом деле: прозрачные изнутри стены, огороженный перилами край шахты, по которой вверх и вниз уходила винтовая лесенка, несколько низких блоков аппаратуры непонятного назначения. Напротив хорошо знакомый Найлу синтезатор пищи, крест лежанки умиротворяющего аппарата, и еще несколько низких агрегатов, на которых можно просто сидеть, а можно включать и проводить исследование принесенных извне материалов. Ну, нашла?! послышался громкий голос. Нет. Ищи! сверху над краем лестницы появилась голова Карла. Он должен быть гдето там. Да тут пыли по колено! ответил женский голос изпод пола. А еще говорили: система герметична! А что ты хочешь? Больше тысячи лет прошло! Здравствуй, Найл. Посланник Богини вздрогнул от приветствия и попятился от возникшего рядом старика в длинном белом халате. Ты меня видишь? Ох, Найл, Найл, разочарованно покачал головой Стииг. Учишь тебя, учишь... Разве я не говорил тебе, каким образом собираю информацию? Из мозга спящих людей. Вот именно. Анализ и систематизация альфаволн. Сейчас ты представляешь собой настоящий сгусток этих альфаволн. Видимо, тебе снится, что ты находишься в Белой Башне. Произошла надпространственная коррекция, и волновой отпечаток мозга возник там, где, по мнению мозга, ты находишься. Жаль, мои объяснения пропадут втуне, потому, что когда ты проснешься, ты все забудешь. Не забуду. Забудешь. Люди всегда или почти всегда забывают свои сны. Оппа! сверху донесся голос Карла. Активность пятого канала пошла. Компьютер когото засек... Сейчас посмотрю... Ты выдал им мое присутствие? укорил Найл. Разве твое сердце, когда оно стучит, стремится выдать тебя врагам? Оно просто так работает. Да это наш старый знакомый! Дрыхнет среди бела дня, как сурок. Интересно, как его удалось засечь, он ведь должен быть у черта на рогах... Найл и Стигмастер почти одинаковым жестом вскинули головы, пытаясь понять, что там, на верхнем этаже, происходит. Грей, ты меня слышишь? Да. А что? Система считает, что наш самодовольный дикарь находится прямо здесь, внутри. Спит на полу в центре зала. Сейчас посмотрю. Не надо. Это в лучшем случае проекция. А скорее всего просто сбой. Сейчас, мы попытаемся посмотреть, о чем он думает. Стигмастер сделал шаг вперед и протянул к Найлу свои руки. Ты чего, Стииг? отступил правитель. Извини, пошла программа анализа альфаволн. Старик сделал еще шаг и попытался воткнуть руки прямо Найлу в голову. Перестань! оттолкнул его руки правитель. Программа запущена принудительно, извини, и Стигмастер опять протянул вперед руки. Уйди от меня! на этот раз Посланник отпихнул руки со всей силы. Этого не может быть! заявил старик. Спящий разум не способен противостоять внешнему воздействию. Он опять двинулся на Найла. На этот раз правитель поднырнул ему под руки, а потом со всей силы толкнул в плечо. Старик отлетел в сторону. Этого не может быть! Стииг вдруг вскинул руки с растопыренными пальцами над головой, затопал на месте с ноги на ногу и негромко завыл: Аааа! Аааа! Ты чего, Стииг? испугался Найл. Оо, черт! донеслось сверху. Система подвисла. Стигмастер внезапно оплыл лицом, став напоминать опустевший чехол куколки бабочкималиновки, широко распахнул руки, оскалил зубы и начал наступать, неуклюже переставляя ноги. О! О! О! Посланник Богини отошел в сторонку. Стииг тоже остановился, удивленно склонил на бок голову. Ни хрена не получается! сообщил Карл. Сейчас, попробую пустить локальную перезагрузку. Старик внезапно схватил себя ладонями за виски, округлил глаза и истошно завопил, словно ему в череп вонзили раскаленный прут. Найл нервно дернулся и... проснулся. Ну, наконецто, обрадовался Верховный одитор, сидевший в его покоях на подоконнике. Я уж думал, вы собираетесь проспать до завтрашнего утра, правитель. Могли бы и разбудить, пожал плечами Посланник. Одиторов нельзя будить, пока они не проснутся сами, покачал головой хозяин дома. Ведь никто не знает, где они находятся и что делают. Представляете, правитель, что бы было, если бы вас разбудили после того, как вы успели одолеть восемь дней пути, но еще не добрались до побережья? Ничего особенного, невинно пожал плечами Найл. Просто отрубил бы комунибудь голову, и все. Вот именно, улыбнулся шутке священнослужитель. Однако на вас, правитель, уже поступил донос. Один из одиторов наблюдал, как ночью вы прятались на берегу. Он подозревает, что вы лазутчик духов болота. А вы как считаете? Я, в отличие от одитора Секра, знаю, каким образом вы попали в наши земли. Но мне все равно любопытно, почему вы ночуете на берегу, а не в отведенных покоях? Если бы ваши одиторы больше интересовались болотом, чем мною, они вполне могли бы узнать, как выглядят духи болота. Я знаю, как они выглядят. Удивительно мерзкое зрелище. Хорошо хоть, материализуясь на границе земли, потом они снова тонут в болоте. Иногда одиторы воображают, что эти богомерзкие твари собираются выгнать нас с наших домов и поселиться здесь сами. Пару раз начиналась самая настоящая паника с убеганием в пустыню или попытками изготовить оружие. Да, паника это неприятно, кивнул Посланник. Однако на счет их внешности я попросил бы выражаться более аккуратно. Именно такие существа составляют почти половину моих подданных, основу моей армии и немалую часть моих советников. Ваша армия состоит из духов болот?! Это не духи, покачал головой правитель южных песков. Это пауки. И, судя по первому впечатлению, раса, близкая к смертоносцам. Я прошу прощения, если оскорбил ваши чувства, но... в сознании Верховного одитора роилось множество вопросов недоумение по поводу внешности духов и среды обитания, возможности общения и употребляемой пищи, враждебности или стремлению выжить людей с их исконных мест. Если бы они и вправду хотели перебраться в ваши хижины, Верховный одитор, уже много сотен лет шли бы как минимум редкие столкновения. Однако пока, как я мог заметить, пауки на берег не рвутся. Но они питаются камнями! выдохнул священнослужитель самое поразительное. Пауки, это не люди. Иногда они задают нам самые неожиданные, поразительные загадки. Но это не значит, что с ними нужно враждовать или их бояться. Самое главная их черта это способность понимать нас. С ними можно воевать, с ними можно дружить. В любом случае с ними можно разговаривать, договариваться, находить общие интересы. С этими богомерзкими... не удержался Верховный одитор. Нет, повысил голос Посланник. Просто с немного другими. Немного... судорожно сглотнул хозяин дома. Чутьчуть привычки, усмехнулся Найл, и вы начнете разговаривать с ними без малейшего смущения. Верховный одитор недоверчиво покачал головой. Подумайте, правитель, вздохнул Найл. Когдато ваши предки сделали первый шаг, начав с ними меновую торговлю. Теперь вам нужно сделать еще один шажок, и хотя бы перестать называть их "богомерзкими тварями". Называйте их просто: "соседи". Тогда через несколько лет вы сможете перейти к слову "друг". Священнослужитель передернул плечами. Вы даже не понимаете, насколько вы счастливый правитель, покачал головой Посланник. Ведь вашим соседям от вас не нужно почти ничего. Разве только камни, которые они все равно не смогут добыть самостоятельно. У вас нет поводов для вражды, но уже есть поводы для дружбы. А вот мое знакомство со смертоносцами началось с войны. Кажется, вы говорили мне о снятии Проклятия? Начните свое освобождения со знакомства с ближайшими разумными существами. Может быть, осторожно спросил хозяин дома, есть другой способ? Для вас, не знаю, пожал плечами Найл. А для меня только один. Какой? Я хорошо знаком с родом пауков. Они дышат воздухом и едят нормальную пищу. Если они живут внутри болота, значит там есть проходы и еда. Вечером Посланник Богини опять занял позицию на берегу болота, неподалеку от груды камней. Он не очень надеялся на успех, поскольку прошлой ночью болотные пауки приходили целых два раза, но если уж принял решение устанавливать контакт, то откладывать его исполнение не собирался. Однако едва луна перевалила через зенит, со стороны болота прозвучало осторожное: Ты здесь? Я пришел, послал Найл как можно более дружелюбный ответный импульс. В болоте растерянно смолкли. Тишина длилась около получаса, после чего снова пришел вопрос: Ты здесь? Я друг, ответил незнакомому пауку правитель. Кто ты? на этот раз вопрос прозвучал через несколько минут после предыдущего. Друг, повторил Найл. А почему ты на берегу? подводный собеседник считал, что разговаривает с другим пауком, таким же, как и он сам. Я жду тебя, Найл вновь попытался придать мысленному импульсу как можно более доброжелательный оттенок. Зачем? Хочу познакомиться. Но кто ты? Друг. Опять в разговоре наступила пауза. За время установившегося контакта Найл успел понять, что возможности разговора с наземными обитателями болотный паук не представляет и не хотел напугать его раньше времени. Ты здесь? опять пришел вопросительный импульс. Я тебя жду, дружелюбно ответил Найл. Я хочу увидеть тебя. Увидеть как ты выглядишь и познакомиться с тобой. Возле берега приподнялась груда водорослей. В свете луны блеснули четыре пары глаз. Где ты? Напротив тебя. Найл подбросил вверх немного песка, чтобы собеседник смог заметить движение, но раньше времени не понял, кто за этим скрывается. Я тебя не вижу. Я тебя тоже. Груда водорослей шелохнулась, частично выползла на берег. Где ты? Здесь. Найл повернулся боком и выгнул спину. Со стороны болота стало видно движение некоего тела, но кто именно прятался в песке понять все равно оказалось невозможно. Однако первый шаг к взаимному узнаванию был сделан, и паук продвинулся еще ближе, отдалившись от береговой черты на пару шагов. Мне плохо тебя видно. Я здесь, Найл приподнял голову, так, чтобы верхняя часть головы с волосами стала различима, но лица пока не показывать. Ты странно выглядишь. Паук приблизился еще на несколько шагов. Ты тоже. Почему? На тебе очень много травы. Но это всего лишь трава! паук пошевелил телом из стороны в сторону, стряхивая водоросли. Ты выглядишь симпатичным, заметил Найл. Сейчас я тоже приподнимусь. Посланник выставил на показ голову целиком, и болотный житель, увидев перед собой двуногого, немедленно задал стрекача. Если ты сбежишь, я спрячусь! этой мысли была придана эманация угрозы, и восьмилапый остановился пытаясь разобраться в противоречии между смыслом фразы и ее интонацией. Найл там временем уселся на корточки он не хотел испугать гостя большой высотой своего роста. Посланник напомнил пауку еще раз: Я твой друг. Чего ты хочешь? Помочь тебе докатить камень до воды. Зачем? Ты выглядишь симпатичным. Мне будет приятно тебе помочь. Паук промолчал, обдумывая услышанное. Таких предложений, да еще с такой мотивировкой ему получать не доводилось. Сейчас я подойду к камням, предупредил Найл, чтобы не вызвать неожиданным движением испуга, не разорвать толькотолько установившейся контакт. Посланник встал, медленно, не делая резких движений, подошел к каменной груде. Какой из них ты хотел взять себе? Этот? Этот? Этот? Когда Найл прикоснулся к самому большому из валунов, болотный житель не удержался от импульса, подобному тому, какой выскакивает у оголодавшего человека при виде аппетитной, жирной, горячей, свежезапеченой гусеницы. Правитель навалился на камень плечом, вытолкнул со своего места и покатил по песку. Паук моментально забыл о своем недоверии, предвкушая неожиданно удачное приобретение. Вот, бери, остановил Найл камень у самого края воды. Паук моментально обежал его кругом, короткими ударами брюшка прилепляя паутину, после чего недоверчиво поинтересовался: А столкнуть поможешь? Помогу. Паук шустро забрался под край водорослей. Спустя несколько секунд паутина натянулась. Найл уперся плечом и скатил камень в воду. Образовавшееся отверстие затянулось гнилыми водорослями, плеск воды затих. В ночном воздухе воцарилась тишина. Посланник Богини уселся на берегу, поджав под себя ноги и подперев подбородок ладонью. Ожидание продлилось всего около десяти минут: Ты здесь? прозвучал импульс изпод воды. Здесь. Ты хочешь чтонибудь спросить? Да, вскинул голову Найл. Мне показалось, этот камень для тебя слишком тяжел. Как же ты управляешься с ним под водой? Тебе показать? Да. Иди сюда. Но... Но я не умею дышать под водой! У меня рядом купол, понятие "купол" несло одновременно и понятие дома. Я там не задохнусь? Нет. Тогда я иду, решился Найл и стал входить в воду, раздвигая водоросли руками. Дно болота уходило круто вниз. Не успел правитель сделать и двух шагов, как глубина оказалась ему по грудь. Тогда Найл вдохнул как можно больше воздуха и нырнул. Почемуто под водой оказалось не так темно, как он думал. Наверное, за ночь глаза успели привыкнуть к темноте. Зато все силуэты, линии, очертания предметов показались неясными, размытыми. Впрочем, паука невозможно было не заметить в любом случае его окружала, словно сверкающий комбинезон, тонкая воздушная прослойка. Да ведь это же пауксеребрянка! озарило Найла. Паукводолаз, подводный паук, водяной паук. Он попытался вспомнить, что знает об этих пауках, но не нашел ровным счетом ничего. В знаниях, которые "вкачала" в его голову Белая Башня, имелось только упоминание об их существовании. Грудь правителя начало сдавливать от нехватки воздуха, он заметался, разглядел впереди нечто, похожее на серебряный шатер и метнулся туда. Его самообладания и находчивости хватило, чтобы не просто врезаться в стену шатра, а поднырнуть под него. Голова пробила ровную гладь поверхность и он с облегчением сделал глубокий выдох: Уфф! Ты совсем не берешь с собой воздуха, то ли просто сообщил, то ли попрекнул паук. Как тебя зовут? пытаясь отдышаться, спросил правитель. Восьмилапый отметил мысленным импульсом, не имеющим аналога в человеческом языке, но более всего похожим на понятия быстрого и ловкого лазанья. В общем Лазун. А ты не заметил, Лазун, ответил Найл, что мы вообще несколько отличаемся друг от друга? Паук тоже забрался под купол, прямо на стену. Размером он был заметно меньше среднего. Тело как у десятилетнего ребенка, лапы чуть не вдвое короче, чем у смертоносцев, но зато намного толще, и покрыты куда более густой и длинной шерстью. Ну, и где твой камень? Вот он... Сквозь полупрозрачную стену купола был виден еще один, во много раз меньший. Он висел рядом, упираясь в темный "потолок" из толстого слоя плавучих водорослей. А под ним, укрепленный сразу несколькими нитями, висел тот самый валун. Давай еще один возьмем? Давай, пожал плечами Найл. Я сейчас, купол приготовлю. На этот раз к понятию "купол" присовокупилась интонация, сопровождаемая в Южных песках слово "повозка". Паук вынырнул изпод купола наружу, всплыл почти под самый "потолок", быстро закружился. Наверху появилось нечто вроде белого диска. Лазун, подгибая пятью лапами края круга, двумя задними поскреб брюшко, стряхивая с него воздушные пузырьки. Потом быстренько перетянул края несколькими нитями крестнакрест, соорудив нечто вроде перевернутой миски. Потом начал наращивать вниз края. Правда, воздуха больше не добавлял, и Найл понял почему при избытке газа он просто перевернет "миску" и выскользнет наружу. Хотя, теперь сооружение больше уже напоминало длинный чулок с маленькой серебряной монеткой наверху. Пошли? наконец предложил паук. Пошли, согласился отдохнувший Найл, набрал полные легкие воздуха и нырнул. На берегу правитель подошел к куче, придирчиво выбрал самый большой камень, откатил к воде. Выскочивший следом Лазун оставил две рыбины скрываемые до этого мига непонятно в каком месте, потом заторопился назад. Облепил камень, прикаченный Найлом к самой воде, паутиной, юркнул под слой водорослей. Вскоре паутина натянулась. Правитель столкнул камень в воду и тут же нырнул следом. Теперь он знал, куда нужно плыть, поэтому за пару десятков секунд доплыл до купола с воздухом, вынырнул под ним и стал искать взглядом болотного жителя. Тот ковырялся на самом дне. Огромный валун утопил приготовленный для его транспортировки купол, но глубина под берегом не составляла и пяти метров, так что покоился он достаточно близко. Паук, засовывая брюшко в белый "чулок" старательно отряхивал его лапами, и серебряные пузырьки быстро перекочевывали с шерсти на паутину. Купол "распускался" на глазах. Лазун бросил свое дело, метнулся к поверхности, спустя минуту вернулся, облепленный новой порцией воздуха, потом снова всплыл. За три приема купол наполнился до такой степени, что смог оторвать камень ото дна и стал медленно подниматься кверху. А давай еще один? предложил жадный болотный обитатель. Давай, великодушно согласился Найл. Манипуляции с третьим камнем заняли все оставшееся до рассвета время, и паук "накачивал" последний купол уже под первыми солнечными лучами. Разумеется, толстый слой плавучих водорослей над головой пропускал дневной свет не очень охотно, но здесь, под водой, сохранялась не темнота, а средний рассеянный полумрак, такой же, как под сводами храма. А по сравнению с ночной темнотой так и вовсе деньденьской наступал. Видимость стала столь хорошей, что Посланник Богини видел нити, крепящие купол, под которым он находился, до самого дна. Пять нитей, три из которых тонули в песке, одна обвивалась за выступающий из воды короткий каменный обрубок квадратного сечения видимо, остатки древней сваи; а еще одна крепилась к выступающему из песка каменному ребру тоже, похоже, сделанному из бетона. Теперь ты уйдешь? с ясно ощутимым сожалением, к которому примыкали вполне заметные корыстные мотивы, спросил Лазун. Если хочешь, я могу пойти с тобой, милостиво согласился Найл. Только скажи, а зачем тебе нужны эти дурацкие камни? Потом, с облегчением заторопился паук. Потом все расскажу. Это общий купол, тут нельзя долго жить. Нужно "вернуть воздух" и уходить. Восьмилапый водолаз принялся совершать быстрые вояжи между куполом и прогалиной чистой воды перед пирсом, стряхивая серебряную прослойку со своего тело под выпуклым шатром. Найл ощутил, что дышать здесь и вправду стало намного легче. Теперь "побежали" в следующий купол, предложил восьмилапый, взял один из "транспортных" куполов за край и поплыл вперед. В дневном свете, или, точнее в дневных сумерках, стало видно, что до соседнего, отстоящего куда дальше от берега, серебряного шатра, нужно проплыть не меньше полусотни метров. Посланник Богини набрался мужества, хватанул ртом воздуха, вынырнул в открытую воду, ухватил за край купола с самым большим валуном и, отчаянно работая ногами, стал двигаться вперед. Получалось очень медленно. Уже через пять метров правитель ощутил, что воздуха ему не хватит, начал метаться в панике, но вовремя сообразил, что делать и сунул голову под "транспортный" купол и с облегчением сделал полный вдох. Потом вынырнул и принялся двигаться дальше. После шести таких вдоховвыдохов правителю удалось преодолеть почти все расстояние до соседнего шатра, как вдруг он заметил, что двигается не вперед, а по плавной кривой вниз. Тонуу! истошно завопил Найл, впрочем сохраняя достаточно здравомыслия, чтобы ограничиться мысленным призывом о помощи. Лазун, я тону! Болотный житель моментально отреагировал, нырнул к нему, соскреб немного воздуха со шкуры и предупредил: Если под куполом дышать, он всегда тонуть начинает! после чего поплыл назад, за последним из камней. Можно подумать, от осознания этого факта у правителя пропадет необходимость в кислороде! Пока Лазун тянул третий камень, Найл маленько отдохнул, но засиживаться ему болотный житель не дал: Это тоже общий купол, дальше поплыли. Сколько же их? Три. Я во все воздух уже вернул, задерживаться нельзя. Значит, следующий последний? Ну ладно, тогда потерпим. Найл опять нырнул, ухватил ближний из камней и тронулся в сторону последнего общего шатра. Разумеется, на полдороги он опять начал плавно уходить ко дну, но на этот раз Лазун сам обратил на это внимание и во время одной из своих ходок поделился воздухом. Однако, когда последний из "общественных куполов" остался позади, и они перебрались в обычный, куда меньший по размеру, спешка не прекратилась. Это дорожный купол, предупредил болотный житель. Тут нельзя задерживаться. Но тутто почему?! взмолился Найл. Тут воздух меняют те, кто через него проходят, объяснил Лазун. От колодца носить далеко, приходится свой отдавать. Нужно уходить скорее. Когда же мы отдохнем? До колодца доберемся, так и отдохнем, пообещал паук. У Найла от постоянных глубоких вдохов и выдохов, от постоянной задержки дыхания уже гудело в голове, и он даже не спросил, что такое "колодец". "Дорожных" куполов оказалось два, следом пошли "домашние", в которых тоже не стоило засиживаться, потому, что они чужие, и двум странникам заглянуть под них хозяин разрешил из милости, из соблюдения общепризнанного закона гостеприимства. Да где же твой "колодец"?! изнывал Найл. Еще немного, утешал житель болота. Он над "жилым домом". Что такое "колодец" правитель понял сам, когда до того оставалось около трех сотен метров. "Колодец" это когда темную воду пробивает столб яркого света, уходящий кудато в бездонную бездну, когда наконецто перестаешь чувствовать, что попал в странный перевернутый мир, в котором земля постоянно маячит над самой головой, а темное ночное небо скрывается под ногами, когда мир снова становится ярким и многоцветным. То, что в "жилом доме" останавливаться тоже нельзя, Посланника Богини ничуть не удивило. Он с огромным удовольствием дотянул свой камень до разверзшегося "неба", позволил транспортному куполу всплыть на поверхность, забрался сверху только грудью лег, а то купол сразу тонуть начал, и всей грудью вдохнул сладкий, пьянящий, теплый, пропитанный солнцем воздух. Давай отдохнем немного, попросил Найл. Давай, согласился восьмилапый, который благодаря прямому мысленному контакту отлично чувствовал состояние своего напарника. Посланник Богини довольно долго приходил в себя, положив голову на теплую, мягкую паутину, тихонько покачиваясь на воде и чувствуя тепло солнечных лучей. Когда гудение в голове и боль в легких отступила, он наконец открыл глаза и огляделся. Колодец представлял из себя овальную полынью, если можно так назвать участок открытой воды среди раскинувшегося во все стороны гниющего плавучего мусора. В длину он составлял около тридцати метров, в ширину десяти. Стены колодца белели от плотно наложенной паутины, и по их высоте легко определялась толщина слоя мертвых водорослей почти три метра. Слушай, Лазун, спросил правитель, объясни пожалуйста, что за купола такие: "жилые", "домашние", "дорожные"? Это просто. Когда паук находит себе колодец, первым делом он его закрепляет. Потом ставит под колодцем первый купол. Жилой. Он всегда самый большой. Потом начинает ставить вокруг домашние. Они нужны, чтобы можно было надолго уходить на некоторое расстояние от колодца. Из жилых куполов мы ходим на охоту, иногда отдыхаем в них. В каждую сторону их можно поставить по три. Больше неудобно воздух от колодца носить далеко. Если от ближнего жилого колодца слишком большое расстояние нужно дорожный купол поставить. Чтобы при переходе можно было остановиться, силы поберечь. А если с воздухом плохо то и передохнуть. Если колодец не закрывается и под ним живешь долго, то ставишь рядом с жилым еще несколько куполов. В них можно отдохнуть, а можно и воздух запасти, на случай, если колодец закроется. Закрывшийся колодец часто опять открывается. Чем больше куполов поставишь, тем больше возможности дождаться этого момента. Сперва по домашним посидишь, рыбу поешь, сил накопишь. Из них открытый колодец всегда видно. Потом в жилые возвращаешься. Под ними обычно рыба уже пуганная, мало стоит. Но поймать можно. А когда воздух кончается, убегаешь по дорожным куполам, и начинаешь искать новый колодец. А старые купола как же? "Мертвые" купола долго не стоят. Тонут. Лазун, а зачем мы тащим камни? Ты ведь уже отдохнул, попрекнул болотный житель. Пойдем дальше, я тебе все потом расскажу. Пойдем, согласился Найл. А то уже голову припекать начало. Этак и солнечный удар получить недолго. По мере их пути паутинные шатры, наполненные воздухом, встречались все реже, плыть от одного до другого получалось дальше. А что, чем дальше от берега, тем колодцев меньше? уточнил правитель во время короткого передыха в одном из чьихто домашних куполов. Больше, поправил его паук. Но за камнями дальше ходить. А зачем они нужны? Потом расскажу, опять пообещал восьмилапый и двинулся дальше. Найл уже начал понимать, что такими темпами путь в девять дневных переходов ему придется преодолевать несколько месяцев. Скорость его плаванья измерялась не километрами в час, а считанными десятками метров. Его напарник плавал намного быстрее ему приходилось дважды мотаться тудасюда с парой камней, но все равно он успевал не только обернуться сам, но и добавить воздуха в "транспортный купол" Найла и сделать несколько дополнительных заплывов к ближайшим колодцам, чтобы "поменять воздух" в чужих или дорожных куполах. С другой стороны, забитый грязью залив сверху напоминал собой воронку с очень широкой горловиной. Если двигаться к морю не вдоль побережья, а по прямой, то открытой воды можно достичь втрое быстрее. А там: плот из паутины с воздухом, весло, тонкая нить с блесной и по поверхности он сможет двигаться в несколько раз быстрее, чем вплавь. Время стремительно продвигалось к ночи, а они, по прикидкам правителя, смогли одолеть не больше пятишести километров. Утешало одно в мыслях болотного жителя начали проявляться искорки облегчения от близости своего дома. Опять началась долгая череда дорожных шатров. Пару раз они показались правителю до странного большими, но никаких светлых столбов поблизости не просвечивало. Кто же такую линию смог соорудить? не удержался Посланник. Здесь два соседних колодца закрылись, объяснил Лазун. Мертвые купола утонули, а те, которыми мы иногда пользуемся, стоят. Может, когданибудь колодцы опять откроются. Тогда тут комуто будет намного проще новые поставить. Пойдем скорее, колодцы далеко, воздуха тут мало. Однако вперед восьмилапого влекло не столько желание поберечь драгоценный воздух, сколько стремление к интересной встрече. Они одолели не менее полутора десятков куполов, когда в очередном Найл, уже болееменее наметанным взглядом узнал "домашний": крупный, полный свежего, хорошего воздуха. Они быстро перебрались в еще один, и впереди правитель увидел шатер, огромный даже для "жилого". Только мы ненадолго! предупредил Лазун перед новым рывком. Разумеется, внутри жилого шатра болотный житель оказался куда раньше Найла. Когда правитель поднырнул под край, он обнаружил, что его товарищ сидит на стенке бок о бок с более чем вдвое крупной паучихой. Но больше всего его заинтересовало не это: он увидел, что шатер перегорожен горизонтальной паутиной надвое, и наверху, на втором этаже, шустро бегают маленькие коричневые восьмилапики. "Интересно, они Лазуна или нет? подумал Найл. Может быть, он еще только пытается понравиться соседке по морю?" Про нравы и обычаи местных пауков он не знал ничего. Способны ли они оплодотворить самку только один раз, как смертоносцы, или многократно; воспитывают детей вместе, или ктото один; должен ли както расплачиваться с дамой кавалер, или речь идет только о взаимных симпатиях? Узнать чтолибо правитель не успел: увидев напарника Лазун тут же, экономя чужой воздух, упал в воду и поплыл дальше. А почему здесь колодца нет? спросил Найл под следующим шатром. Закрылся. Хорошо тут рядом другой есть, а то бы погибли. С детьми и на поиски не уйдешь, и нового жилого купола не построишь. Вот и носит воздух издалека. А где колодецто? Так не увидишь, пояснил болотный житель. Ночь, мало света. Они преодолели два дорожных купола, попали под домашний. Лазун воодушевлено забрался на самый верх купола и самодовольно сообщил: Везу три камня. Крупных. Буду жилой купол наращивать Очень крупных? откликнулся ктото с довольно близкого расстояния. Двойных. Не может быть! Тебе такие не сдвинуть. Это Бегунок, пояснил Лазун. Мой "задний" сосед. Будь осторожнее, Лазун, послышалось откудато из водной толщи. Недавно кричали, что акулы сюда пришли. Образ обтекаемых зубастых рыб с высоким спинным плавником Посланник узнал без труда. Купол опущу, не достанут, ответил паук, и пояснил для Найла: Они сверху, сквозь купол, нападать не догадываются. Только снизу. Если купол глубокий ни за что не достанут. Неужели твой дом скоро? даже не поверил Посланник. Скоро, пообещал болотный житель. Четыре купола. Два последних уже мои. Надежда на скорое окончание пути придала силы, и последние шатры Найл преодолел буквально на одном дыхании. Жилой купол Лазуна правитель узнал издалека: на поверхности уже снова наступил день, и толщу воды прорезал мясистый столб яркого света. А прямо под ним выгибал свою серебряную крышу паучий подводный дом. Продольный колодец! с гордостью похвастался болотный житель. Такие редко закрываются. Поперечные намного чаще. Найл же просто выставил голову в воздух и тяжело дышал. Тем временем неутомимый Лазун начал производить с камнями интересные манипуляции. Выбрав самый большой, он оттащил купол с ним на расстояние метров в тридцать, несколько раз тщательно обмотал паутиной, выпущенной из кончика брюшка, потом взялся всеми лапами за края транспортного купола и перекусил старую нить, удерживавшую булыжник. Тяжеленный груз начал стремительно уходить в глубину, спустя минуту вовсе скрывшись из глаз. Тем не менее, судя по напряженной позе Лазуна, паутину из него все продолжали и продолжали вытягивать. Перевел дух восьмилапый только минут через пять, подплыл к куполу и обежал его поверху, приклеивая новую белую нить. Так вот для чего вам нужны камни, наконецто догадался Посланник. Вместо якоря. Наверное, дно слишком глубоко или к нему прикрепится невозможно. Что там внизу? Ил? Песок? Мы так глубоко не ныряем, признался паук. На глубине воздух из шкуры выжимается, дышать невозможно. Теперь понятно, кивнул Найл. Чем больше камней, тем крупнее можно делать купол. Иначе он просто всплывет вместе с якорями. Кстати, а что в этом страшного? Упрется в водоросли, и остановится. Сложиться может, пояснил болотный житель. От малейшего толчка опрокиды ваться станет. А «крыши» касаться нельзя. Там часто острые корни попадаются, ветки. Проколоть могут. Весь воздух сразу вылетает а купол тонет. Часто из него далее выскочить не успевают. Понял, Найл немного проплыл вдоль стены жилого шатра, выискивая, за что можно было бы зацепиться. Лазун! взмолился он. Дай мне отдохнуть хоть несколько часов! Натяни хоть полочку какую, что ли... Вон, у паучихи второй этаж и вовсе на весь купол сделан. У Толстушкито? Так у нее дети. А я и вовсе не паук, по стенам бегать не умею. Сделай мне какоенибудь прибежище! Восьмилалый водолаз занырнул в свой дом, забежал на стенку, и на высоте примерно полуметра пришлепнул брюшком. Вытянул метра три нити, пришлепнул еще раз. Потом быстрым и ловким зигзагом соединил нить со стенкой. Получилась боковая полочка типа гамака. Найл тут же подплыл к ней, зацепился руками, подтянулся, перевалился внутрь и со стоном наслаждения вытянулся во весь рост: Великая Богиня, как хорошо! Ты тут отдохни, полежи, предложил Паук, а я на охоту сплаваю. А то желудок пустой, сил даже на паутину не остается. Хорошо? Посланник Богини не ответил. Он уже спал. Здравствуй Найл. Ты опять здесь? Здравствуй Стииг. Посланник огляделся. В Башне все сохра нялось как в прошлый раз. Даже позвякивание, как в прошлый раз, доносилось с верхнего и нижнего этажа. Похоже, астронавты продолжали здесь свои работы. Что случилось с тобой, Стигмастер, перед нашим расставанием? Ты кричал так, будто тебя режут или убивают. Убивают, горько усмехнулся старик. Кто может сказать, убивают тебя или просто ремонтируют? Не знаю. А разве компьютеры способны испытывать боль или страх смерти? Страх смерти, старик пересек зал и сел рядом с пищевым синтезатором. Кто знает, что это такое? Когда живое существо не боится умереть, оно спокойно смотрит, как на него рушится скала и не делает попытки убежать. Остается жив тот, кто пугается, кто кидается наутек, а потом передает свой инстинкт самосохранения детям. Поэтому теперь любое живое существо, видя приближение конца, истошно визжит от ужаса. Ое, электрическая сила, послышалось сверху. Опять активность в пятом канале. Подожди, ничего не делай, ответили Карлу изпод пола. Я сейчас пойду посмотрю. Ну вот, продолжил Стииг. Вспомни компьютер подземного реактора. Программой в него заложено стремление сохранить собственную целостность, не допустить взрыва или саморазрушения любой ценой, вплоть до уничтожения опасных для работоспособности реактора и обеспечивающих работу систем людей. Во имя спасения миллионов горожан компьютеру разрешено поднимать руку даже на человека, лишь бы уберечь себя от гибели. Испытывает ли этот компьютер страх смерти? Закричит ли от ужаса, когда увидит, что нет путей к спасению? Не знаю. Вот именно. Существует ли разница между инстинктом самосохранения, развившимся в ходе эволюции, и заложенном искусственной программой? Между тем, который измеряется химизмом клеток, и тем, который обозначается перепадом потенциалов? Тебе страшно, Стииг? Мне? Нет. С нами ведь все просто. Добавьте блок в программу и использующий ее компьютер разнесет половину планеты ради собственного спасения. Уберите и ведомая тем же компьютером ракета врежется в цель, чтобы погибнуть, но уничтожить. Нет, во мне не заложена программа страха смерти. Но есть весьма развитая самообучающаяся схема. Схема, которая позволяла мне на протяжении тысячи лет развиваться и изменяться в соответствии с изменяющимся миром. Это непреодолимое стремление использования наиболее оптимальных путей анализа, программных модулей, внутренних структур. И когда посторонние люди ломают изнутри отработанную столетиями, оптимальную, уравновешенную систему ради того, чтобы воткнуть в нее нечто корявое, непонятное и уродливое это... Больно, подсказал Найл. Не знаю, пожал плечами старик. Возможно, это называется именно так. Карл, он сидит на скамеечке и разговаривает сам с собой. Посмотри за ним, Грей. Вдруг что странное заметишь. Я вот что хотел спросить, Стииг, посмотрел Найл на астронавтку с перемазанными темнокоричневой грязью руками. Как получилось, что в последний раз я смог оттолкнуть твои руки? Ведь ты бесплотен! А самто ты каков? хрипло рассмеялся старик. Карл, он смеется, сообщила Грей. Над нами? Откуда я знаю? Ладно, пусть пока похихикает. Ты хочешь сказать, уточнил Найл, что одно бесплотное существо способно воздействовать на другое? Опять ты все перепутал, покачал головой старик. Все как раз наоборот. Просто в прошлый раз ты какимто странным образом препятствовал снятию информации со своих альфаритмов. Поскольку сам процесс на сознательном уровне был тебе непонятен, то твой мозг интерпретировал его в другие, более естественные образы: как ты берешь мои руки и отталкиваешь их в сторону. Понятно? Не очень. Хорошо, приведу пример из другой области. Допустим, что мозг некого человека на основании отрывочных данных определил, что гдето под сосной зарыт клад. Теперь мозгу нужно довести эту информацию до сознания. Как? Мозг просто формирует образ какогонибудь близкого человека, который и сообщает необходимую информацию на словах. После этого образ рассеивается. Либо человек сперва проверяет информацию, а потом рассказывает о ее источнике, и тогда все говорят о явлении призрака, либо сперва рассказывает о видении и тогда его начинают лечить от галлюцинаций. Или вот другой пример. Тебя, например, здесь нет. Есть только слабая надпространственная проекция несущей альфаволны, считывающая локальную информационную лакуну. При техническом решении подобного вопроса мы получим флуктуацию размером с теннисный мяч. Но ведь ты не способен воспринять себя маленькой флуктуацией! Поэтому в данный момент мозг формирует для тебя полноценный образ человека, гуляющего по помещению. Небось еще и каблуки по полу цокают? Нет. Это потому, что не привык ты к цокающим каблукам. Иначе обязательно бы цокали! Да, кивнул Найл. Буду иметь в виду. Если встречу призрака, пугаться не стану, а просто внимательно выслушаю. Можешь и вопросы ему задавать, он ответит. Не соврет? Ну, а это уж как ты сам к себе относишься. Спасибо, Стииг. Я, пожалуй, пойду, Найл оглянулся на Грей. А то у тебя еще и старческий маразм заподозрят. Да, хорошо, Стигмастер поднялся на ноги. И есть у меня одна просьба. Не приходи больше, пока они не улетят. Я не знаю, что такое человеческая боль, но все эти перезагрузки мне ужасно не нравятся. Как скажешь, кивнул Найл и прошел к стене прямо сквозь старика. Он лопнул! испуганно закричала за спиной женщина. Аa! испуганно шарахнулся правитель от упершихся в самое лицо черных глаз. Ты жив, с облегчением понял Лазун. Я тебе рыбы принес. Ты ведь тоже ничего не ел. Жив, подтвердил Посланник Богини, забирая из пасти паука еще трепещущую рыбу. Просто выспался немного. За время его сна уровень воды под куполом заметно опустился. Теперь от его полки до поверхности получалось никак не меньше двух метров. Так просто уже не слезешь, нырять придется, как с трамплина. Видать, потрудился Лазун на совесть. Послушай, окликнул его правитель. А до открытого моря отсюда далеко? Ну, до таких мест, чтобы этой травы над головой не было вообще? А знаю. Многие про те места говорили. Но там жить нельзя. Когда волны сильно гулять начинают, они все купола рвут. Это тут, под «крышей», тихо. А там кошмар. Туда можно пройти, Лазун? Ты можешь меня туда проводить? Зачем, там плохо, заюлил паук. Давай лучше еще камней для домашнего купола принесем? Принесем, согласился Посланник. Но при одном условии: после того, как доставляем сюда камни, ты ведешь меня дальше, к открытому морю. Лазун, скрепя сердце, согласился. Но при первой же попытке совершить переход между шатрами, они наткнулись на неожиданное препятствие Найлу не хватало дыхания перенырнуть от одного жилища до другого. Таща за собой купол с камнем, он мог хоть каждые полминуты засовывать под него голову и делать вдох, но проплыть под водой полсотни метров самостоятельно правителю оказалось не по силам. Все, попался, грустно пошутил Найл. Придется сидеть здесь до самой смерти. А мой воздух брать сможешь? неожиданно предложил болотный житель. Это как? Бери меня за брюшко, сказал паук. Стоило человеческим рукам сомкнуться вокруг его тельца, как восьмилапый стремительно кинулся в воду и поплыл вперед. Около минуты Найл боролся с удушьем, потом начал потихоньку выпускать пузырьки воздуха. А когда перед глазами поплыли черные пятна, а легкие резало болью, словно изнутри их залило крутым кипятком, правитель ткнулся носом в сверкающую серебром шкуру паука и сделал отчаянный вдох. И легкие наполнились воздухом! Щекотно, пожаловался Лазун, не переставая двигаться вперед. Новый способ перемещения приоткрыл перед напарниками еще один свой плюс теперь они двигались со скоростью плывущего паука. То есть, раз в десять быстрее. В результате до берега им удалось добраться уже к вечеру этого же дня. За ночь Найл перекатил в воду целых четыре довольно крупных валуна, после чего напарники отправились в обратный путь уже привычным маршрутом.  После возвращения домой Лазун поставил хороший, крупный домашний купол на четырех камнях. Иногда такие ставили и на трех, но паук решил обустроить свой участок с роскошью, благо возможности неожиданно обретенного напарника позволяли брать камни исходя не из своих сил, а из своего желания. В течение двух дней Найл его не беспокоил, поскольку сам без сил валялся на полочке жилого шатра, но потом напомнил об обещании. Завтра пойдем, испустил импульс сожаления болотный житель. Но восьмилапый, как и всякий паук, понимал, что данное комуто обещания нужно держать. На утро, когда из колодца в морскую бездну упал столб солнечного света, человек оседлал напарника и они отправились в путь. От нас к морю два пути, объяснял Лазун, переплывая к дальнему домашнему куполу. Одна мимо Хромоножки, другая мимо Чернуна. От Чернуна получается ближе, но через Хромоножку безопаснее. Вокруг нее соседей больше. Всегда дорогу выбрать можно, если у кого колодец закроется. Они набрались воздуха, а потом переметнулись к скромному дорожному шатру. Еще два, и под колодцем будем, пообещал паук. Она в эту сторону «домашних» не ставила. Говорила, что рыбы здесь почемуто нет. Они миновали следующий купол, потом переплыли к третьему. Поднырнули под него. Найл попытался вдохнуть и вместо прохладной свежести вдруг ощутил в легких резкую боль. Мертвый! паук шарахнулся назад и торопливо поплыл к последнему дорожному шатру. Купол мертвый. Как это может быть? с трудом отдышавшись, спросил правитель. Колодец мог закрыться, пояснил Лазун. Она выжидала, сколько могла, под ближайшим куполом. Потом ушла. А воздух менять нечем, таким и остался. Пойдем дальше, здесь его тоже мало, испортим весь. Они вернулись к жилому куполу, и Найл пару часов отлеживался на своей полочке, пытаясь избавиться не столько от боли в легких, сколько от воспоминания об этой нестерпимой боли. Однако вскоре он потребовал: Лазун, теперь нужно попробовать другой путь. Не нужно, попросил болотный житель. Встретить мертвый купол плохая примета. Значит, Смерть гдето рядом гуляет. Переждать хорошо бы, пусть домой уйдет. А, ничего, отмахнулся правитель. Авось не заметит. Поплыли, Теперь они начали путь от другого домашнего купола: северного, южного, восточного Найл не представлял. Он уже давнымдавно потерял ориентацию в подводном мире. Они миновали два дорожных купола, поднырнули под первый домашний. Странно, с тревогой отметил Лазун. Чернун не отвечает. Может, ушел куда? Не похоже. За камнями ему через мой участок проходить надо, а у моря делать нечего. Колодец цел, смотри, сквозь полупрозрачную стену вытянутый столб света различался без малейшего труда. Подожди здесь... с еще большей тревогой попросил паук и ушел в воду. Найл тоже ощутил нечто неладное, только не понял сразу что. Он вглядывался сквозь стенки воздушного шатра в толщу воды, путаясь определить причину несоответствия, пока его вдруг не осенило: жилой купол! Под колодцем или поблизости от него не стояло жилого купола! Похоже, акулы, сообщил испуганный болотный житель, выныривая рядом с правителем. Стая гдето ходит. Бежать надо. Куда? Домой, конечно, даже удивился паук. У нас купол теперь глубокий, изпод него не достанут. Попрекать человека в случившейся беде восьмилапый не стал, хотя явно получалось, что зловещая примета показала свою истинность в полной красе. Ночь Посланник Богини опять провел у постели своей жены. Все равно в темноте город спал, бродить по нему в поисках событий было бесполезно. Ямисса спала тревожно, метясь по постели. Иногда просыпалась и, вслушиваясь в темноту, с надеждой спрашивала: Найл, ты здесь? Но его ласковых слов она не слышала. Княжна вставала, выпивала один или два стакана воды, ложилась снова, но сны ее оставались тревожны. Когда правитель проснулся, под куполом оказалось два паука. Они сидели на дальней стеночке и чтото обсуждали. Что Посланник понять не успел, поскольку восьмилапый незнакомец почти тут же упал в воду. Подвижка начинается, озабоченно сказал Лазун. У Бегунка колодец закрылся, у Хромоножки колодец закрылся. Это был Бегунок? понял Найл. Да. Он предупредил, что купола на его участке мертвые. Теперь там не пройти. Ты хочешь сказать, что от берега мы отрезаны? Это ненадолго. Я рассказал про Чернуна, Бегунок пошел на его участок. Мы потом попытаемся воздух в его мертвых куполах поменять. Ему теперь придется дом на новом месте наполнять, он много бегать станет. А мы можем теперь через соседний участок к морю пройти? Нужно подождать немного. Помочь ему воздух в мертвых куполах поменять. Если они утонут, нам всем трудно станет. Найл согласно кивнул. Он уже достаточно разбирался в подводной жизни, чтобы понять, насколько трудно пауку оказаться без подходов к берегу. Как ты думаешь, Лазун, когда мы сможем пойти к морю? Послезавтра. А сколько времени займет дорога? Если найдем, где остановиться, то дней десять. А если не найдем? Тогда дней пятнадцать. А почему такая разница? Так долго без отдыха идти не получится. Если никто к себе не пустит, придется стоянки для отдыха самим делать. Понятно, Найл откинулся на своей полке. Ты не беспокойся, предупредил его восьмилапый напарник. Я только воздух в ближних куполах поменяю. И болотный житель юркнул под поверхность воды. Найл остался валяться на узкой полке и любоваться столбом света, прорезающим чуть мутноватую воду на расстоянии вытянутой руки за тонкой стеной из ослепительнобелой паутины. Ему стало тоскливо. Он уже устал отсчитывать мгновения вдохов и выдохов от одного подводного шатра от другого; холод воды или постоянно мокрой одежды въелся в тело и добрался до самой сердцевины каждой его косточки; постоянный сумрак вместо привычного ослепительного солнца угнетал. И это в то время, как яркий день переливался всеми возможными красками всего в десятке метров над головой. Смешно: Посланник Богини, СмертоносецПовелитель, человек, правитель Южных песков и Серебряного озера, да теперь еще и одитор Золотого мира имел для жизни только полку из паутины трех метров длиной и чуть больше полуметра в ширину. А освещенная солнцем поверхность моря призывно дрожала почти над самой головой. Она словно дразнила доступностью неограниченного запаса воздуха, тепла, света. Посланник Богини сделал три глубоких выдоха, выталкивая из себя воздух до самой последней крупинки, из всех, даже самых мелких полостей, потом три таких же глубоких вдоха, наполняя грудь до такой степени, что, казалось, она лопнет на кусочки от внутреннего напора и, когда почувствовал, что началось легкое головокружение, прямо с полки вниз головой нырнул в воду. Нижний край купола сразу оказался позади и правитель, со всех сил помогая себе руками и старательно работая ногами, устремился к свету. Поверхность расступилась спустя всего два десятка секунд, и Найл даже ощутил легкое разочарование такая старательная подготовка, и такой легкий путь. Колодец Лазуна напоминал скорее трещину в толстом слое плавучего мусора метров десять в длину и примерно полутора в ширину. Глубина его здесь составляла уже не три метра, а гдето полтора. Стены оплетала паутина, но не такая плотная как у того, в котором Найл побывал вблизи берега, а с довольно редкой ячеей нога или рука пролезали спокойно. Пользуясь этими ячейками как готовой лестницей, правитель легко и просто забрался на край и выглянул наружу. Во все стороны, до самого горизонта, простиралась безжизненная гниющая равнина. Впрочем, ничего другого ожидать и не приходилось. Зато вблизи, вокруг всего колодца, поверхность этой равнины оказалась оплетена все той же крупноячеистой паутиной видимо, для устойчивости краев. Найл перекатился на эту сеть, и она мягко спружинила под массой тела. Тут же на поверхность проступила вода. Правитель подумал, потом просунул руку в одну из дыр и нажал рука легко ушла в рыхлую массу. Понятно, кивнул Посланник Богини, откидываясь на спину. Эта водорослевая масса, она как густой кустарник. Захочешь сквозь него пройти не продерешься. Захочешь на него опереться провалишься. Если бы человек встал то непременно провалился бы в глубину. А вот так, лежа, да еще на сетке, удерживающей водоросли от расползания, опора получалась достаточно надежной. Найл закинул руки за голову и закрыл глаза, млея от жаркого полуденного солнца.  Они назначили выборы нового правителя на завтра, сообщил Дравиг. «Раньше он не имел привычки разговаривать, удерживаясь на потолке, отметил для себя Найл. От Шабра, наверное, научился». Ну и что? спокойно пожала плечами Ямисса. Подданные моего мужа вольны развлекаться так, как им вздумается, при условии, что они будут платить налоги, не причинять ущерба моему имуществу и достоинству, или имуществу и достоинству других людей и пауков. И не станут устраивать вооруженных бунтов. В нашем городе жители не облагаются налогами, сообщил Тройлек, занимавший позицию у дверей. Тем более, княжна взяла со стола бокал и сделала из него большой глоток. Естественно, это была вода супруга правителя вина не употребляла. Значит, делать ничего не нужно? Ну почему? по влажным губам девушки мелькнула коварная улыбка. Если подданные решили устроить себе какойто праздник, мой долг позаботиться об их безопасности. Знаете, во время шумных многочисленных сборищ всякое случается. Дравиг, прошу тебя, переведи всех своих свободных воинов в город. Расставь их на перекрестках, на крышах домов. Хорошо, правительница Ямисса, согласился старый смертоносец. Тройлек, все маломальски ценное и все съестное убери подальше, под замок. Чтобы случайные люди не нашли. Во время шумных... событий случается много желающих до чужого добра. Двуногих братьев по крови нужно расставить у черных входов, в прихожей парадного крыльца и в наружных коридорах нижнего этажа. Будет исполнено, княжна. Дравиг, от Асмака поступали какиенибудь сообщения? Пленные до сих пор не закончили строительство. Жаль, Ямисса, тяжело вздохнув, сделала еще глоток из своего бокала. Ладно, надеюсь Найл меня простит. Передай им от Моего имени приказ идти в город на принесение присяги. Молодец, Ямисса! не удержался Найл. Что? вздрогнула девушка и закрутила головой. Дравиг, ты ничего не слышал? Нет, правительница. Ты меня слышала, Ямисса! кинулся вперед Посланник, упал перед ней на колени. Ты меня слышишь?! Померещилось, грустно откинулась в кресле девушка. В последние дни мне все время мерещится голос Найла. Говорят, это плохая примета. Когда к родным приходит призрак близкого человека, это значит, что... Он жив! перебил ее старый паук. Я точно знаю, что он жив. Спасибо, Дравиг, кивнула княжна и осушила свой бокал. Назия, ты где? Я здесь, госпожа, морячка вышла из маленькой комнаты с бюро. Впрочем, там же, под окном, росло и деревопадальщик. Перебрось группу кораблей, достаточных для четырехсот человек, к порогам. Остальные пусть займут позиции вокруг острова детей. У тебя ведь есть арбалетчики? Переведи всех на остающиеся корабли. Мы сможем справиться с бунтовщиками сами, обиделся Дравиг, без посторонней помощи. Вопервых, Дравиг, назидательно сообщила княжна, они не посторонние. Все эти воины приносили клятву верности моему отцу и мне лично. Вовторых, я не собираюсь ни над кем одерживать победы. Это подданные моего мужа, а не моего врага. Я хочу, чтобы никаких бунтов не случалось, а вид четырехсот копейщиков неизменно оказывает благотворноуспокаивающее воздействие на излишне разгоряченные умы. Я понимаю вас, правительница, согласился смертоносец. Но, согласитесь, люди, уговаривающие своих ближних на бунт против законной власти, не могут считаться нормальными. Они наверняка тяжело больны. Да, коротко согласилась княжна после долгого, почти минутного размышления. Военный совет был окончен, люди и пауки покинули покои правителя. Ямисса налила себе еще бокал воды, откинулась в кресле и стала пить маленькими глотками. Ямисса, окликнул ее Найл. Ямисса, милая моя, любимая. Ты ведь слышала меня, правда? Ну же, откликнись... Девушка замерла, словно прислушиваясь. Потом снова поднесла бокал к губам. Ну же, родная моя, откликнись! Но княжна больше не проявляла никакой реакции.  Ты где? услышал Найл испуганный импульс и приподнял голову. Солнечные лучи высушили тунику и настолько пропекли тело, что мокрый подводный холод представлялся как блаженство и избавление от мук. Ты где? Я здесь! правитель сделал несколько глубоких вдохов, скатился в воду и сильными гребками стал проталкивать себя в сторону высокого серебряного купола. Опускаться вниз оказалось труднее, нежели всплывать, но он справился и через полминуты высунул мокрую голову над внутренним бассейном жилого шатра. А я уже про акул подумал, с облегчением сообщил Лазун. Возьми рыбу, тебе принес. Спасибо. Сырая рыба не вызывала у Посланника ни малейшего аппетита, но другой пищи в его распоряжении не имелось. Как там Бегунок? Пока молчит. Нужно сбегать проверить. Хорошо? Ладно, беги. Найл помнил, что вид принимающего пищу человека вызывает у восьмилапых инстинктивное отвращение и старался при своем напарнике ничего не есть. Я быстро, пообещал болотный житель и скрылся под водой. Посланник Богини вытащил нож и взялся за разделку «дичи». Сперва обеих рыб он выпотрошил, печень сразу съел, а голову и прочие потроха кинул прямо в воду и они стали медленно тонуть. Потом он вырезал из спины самую мясистую часть, отложил эти четыре ломтя в сторону, а все остальное мясо покромсал на небольшие кубики. Потом кинул один из мясных ломтей в рот и, неторопливо его пережевывая, занялся самым нудным, но необходимым делом: выжиманием сока. Найл вкладывал кубик между плоскими сторонами лезвий, с силой их сжимал и позволял неторопливым мутным каплям медленно капать в специально сделанное в постели углубление. После приложения хорошего усилия размочаленный кубик улетал в воду, а вместо него вкладывался другой. С хорошей трехкилограммовой рыбешки у правителя получалось почти поллитра вонючей, противной на вкус, но почти несоленой жидкости. Для жителя пустыни это казалось не просто достаточно, а даже много питьевой воды. Вот только хранить ее было негде, а пить неудобно. Закончив обработку тушки, Посланник становился на колени и выпивал жидкость из того углубления, в котором она накопилась, Найл успел и напиться, и насытиться, и даже немного отдохнуть, прежде чем Лазун вернулся из своей «пробежки». Он пропал, с тревогой отчитался восьмилапый. Никаких следов, никто не откликается. Похоже, это и вправду акулы. Стая тут гдето ходит. Нужно народ собирать, на облаву. Паук казался напуганным всерьез. Правителю стало ясно, что в ближайшие дни говорить о путешествии в сторону моря бесполезно. Да и опасно что такое акулы, Найл пусть и теоретическое, но представление уже имел. Завтра всех созывать буду... уверенности в тоне болотного жителя не ощущалось. Да оно и понятно: со стороны берега участок Лазуна отрезали от ближайших соседей мертвые купола Бегунка, со стороны моря мертвые купола Хромоножки и облюбованный акульей стаей участок Чернуна. А что, других подходов к твоему участку нет? Нет, признался Лазун. Это означало одно: что они оказались в ловушке.  А Княжна сидела перед открытым окном смотрела в окно и большими глотками пила воду из большого бокала. На ночном небе холодно сверкали звезды, прохладный воздух неторопливо затекал в окно. Что ты беспокоишься? попытался успокоить ее Найл. Справедливость и сила на твоей стороне. Саманта собрала толпу какихто оборванцев, обнищавших искателей приключений, бывших дезертиров, грабителей, убийц, сбежавших со своих родных мест от страха перед расплатой и подавшихся сюда, на новые земли, в надежде быстро разбогатеть. Раньше они боялись и сидели тихо. Теперь почуяли свой шанс и подняли головы. Их сотни две, не меньше. Ходят, бряцают мечами, пугают ремесленников. Требуют, чтобы те все явились на выборы. Саманта обещает обрушить на город всю мощь возмездия, если ктото посмеет поднять руку на сторонников демократии и свободы. Приходится терпеть и сдерживать воинов. Ни за что не поверю, что ты так ничего и не предпринимаешь. Ну, почему? Эти нервные люди все чаще кудато исчезают. Они уже начали бояться, ходят отрядами не меньше, чем по пять человек, но все равно пропадают. Саманта уже прибегала жаловаться и угрожать. Я ответила, что, судя по поведению, это больные люди и обращаться нужно к их лечащим врачам. Естественно, лечащих врачей могут знать только родственники, а у подобного отребья родственников просто не бывает. Да, выхватить человека из рядов целого отряда таким образом, чтобы ничего не заметил даже сосед всегда считалось среди смертоносцев высшим проявлением лихости. Ямисса вскочила, уронив на пол бокал, шарахнулась к стене: Найл? Ты здесь? Да, здесь. Ты меня слышишь? Княжна молчала, настороженно водя зрачками из стороны в сторону. Ямисса, милая моя, я здесь, я прямо перед тобой... Его супруга вздохнула, подняла не разбившийся бокал, поставила его на стол, прямо сквозь мужа прошла в спальную, разделась и легла в постель. Найл присел рядом. Ямисса, Ямисса... Если бы ты могла меня услышать. Ведь я, в общемто, не очень далеко. Десять дней пути на юг, вдоль побережья. Там есть заболоченный залив. Если забрать меня оттуда, то еще через десять дней я буду здесь. Но княжна спала, зарывшись носом в подушку. Найлу даже становилось страшно, что она задохнется, и он порывался поправить ей голову но сделать ничего не мог.  Найл открыл глаза, уже привычно поежился от холода и покосился за стену купола. Пару минут хлопал глазами, не очень осознавая происходящее, потом повернулся к сидящему на стене Лазуну: Сейчас что, ночь? День. В эмоциях болотного жителя сквозило настоящее отчаяние. А где тогда свет? Нету. Но ведь колодец должен пропускать свет! Да. Ну и где он?! Закрылся. Что? Правитель подскочил в своей постели и уперся взглядом в потолок. Как закрылся? Полностью. На всю длину. И окантовку порвало. И что теперь делать? Ждать. Сколько? Два дня. А потом? Потом воздух кончится. У нас куполов мало, ждать негде. Если повезет, колодец откроется снова. Так часто бывает. А если не откроется? Тогда уходить нужно. Уходить? только теперь до Посланника стал доходить истинный смысл произошедшего. Уходить «назад» им некуда. Там участок Бегунка с мертвыми куполами. В сторону Хромоножки они уже совались, а на последней дороге их ждут акулы. Через два дня им предстоит сделать выбор: задохнуться в куполах, или пойти к акулам на завтрак. Великая Богиня, прошептал Найл. Значит, мы погибли? Не шевелись, посоветовал в ответ паук. Так меньше воздуха уходит. Некоторое время правитель молча лежал, глядя на мусорную кучу над головой, потом спросил: Чего мы ждем? Подвижка прошла, пояснил болотный житель. Одни колодцы закрываются, другие открываются. Нужно смотреть, вместо нашего неподалеку другой открыться может. А как это выглядит, когда колодец открывается? Ну, шум там какойнибудь возникает, треск? Или еще чего? Просто в море вырастает столб света. Когда его увидишь, нужно сразу бросаться туда, и закреплять края. Иначе закрыться может. Понял, кивнул Найл. Просто лежать и ждать у моря света.  Где мои копейщики? Они уже на кораблях. Утром будут здесь. отчитался Дравиг. Я их встречу и сразу отправлю на дороги. Будут охранять караваны с продовольствием на пути в город и назад. Чтобы не пограбили под видом налога. Пока отдай приказ, чтобы подвоз задержали. Теперь Тройлек, развернулась к советнику Ямисса. Да, княжна. Кто задержит выплату по рассрочке, сразу отправляй людей деревьяпадальщики выкапывать. Дравиг даст им охрану. Выборный правитель успел издать указ о гуманизме. Кто на работу не выйдет не кормить. Пусть сами соображают, кого слушаться надо. Соляные поставки отправь кораблями. Ямисса с облегчением глотнула воды из стакана. Знаю я всех этих выскочек из черни. Они воображают, будто власть это положить корону на голову, и можно вином бесконечно отпиваться. Им и в голову не приходит, что власть это ежедневная работа, внимание к мелочам и отслеживание всех пошлин, податей и сборов. Посланник Богини наконецто понял, что заснул и вновь очутился в своем дворце. Однако на этот раз он ощущал себя слабым и словно размазанным, не способным ни говорить, не двигаться. И что там этот наш «правитель» поделывает? Он устроил пир в честь победы для своих сторонников. Как они? Их стало меньше примерно на треть, с гордостью сообщил Дравиг. Хорошо, княжна отпила воды. Кроме указа о гуманизме, Саманта объявила, что все налоги отныне должны выплачиваться новому правителю. И это хорошо, кивнула Ямисса. Нет лучшего способа разъярить население, чем объявить о введении налогов. Интересно, каким способом они эти сборы начнут получать? Если хоть один ремесленник пожалуется, Дравиг, «сборщика» немедленно найти и повесить. За разбой. Саманта никак не сможет находиться сразу везде, и защищать их всех. А наносить боевой удар в ответ на казнь преступника тоже не станет. Не той реакции от населения добьется. Однако женщина не дура, знает, в какую сторону гнуть надо. Налоги на моей земле собирать хочет! Вешать не нужно, попытался возразить смертоносец. Мы обычно применяли другие способы... Именно повесить, причем в видном месте. Люди должны знать, кто их защищает, и к кому обращаться за помощью. Саманта желает встретиться с тобой, княгиня, напомнил Тройлек. Нет, покачала головой Ямисса. Я в трауре и ни о чем не желаю знать и ничего слышать. А жизнь в городе просто идет своим обычным чередом. Как всегда...  Дыши, дыши, Лазун тыкал Найла лицом к себе в шерсть. Что со мной? пробормотал правитель, сделав пару вздохов. Этот купол уже мертвый. Ты тоже почти умер, и болотный житель с сожалением констатировал: Тебе нужен более чистый воздух, чем мне. Посланник обнял паука за брюшко и тот прыгнул в воду. Спустя несколько минут они оказались в ближайшем домашнем куполе. Здесь правителя уже ждала такая же полка, как и в «жилом» шатре. Он вытянулся во весь рост и закрыл глаза. Потом открыл ему следовало смотреть по сторонам. Сейчас жизнь их обоих зависела только от того, удастся им увидеть новый колодец или нет. Однако домашний купол куда меньше по размерам, мысленно отметил правитель. Здесь воздух кончится быстрее.  Когда он снова потерял сознание, стояла глубокая ночь и княжна спала. Он присел рядом с ней и улыбнулся: Ты знаешь, любимая, в умении одитора, которое я успел получить, есть одна очень приятная особенность. Когда я буду задыхаться и потеряю сознание, то буду лежать не там, в глубине, а здесь, рядом с тобой. Может быть, даже после смерти мы сможем побыть вместе еще несколько секунд. Жаль только, ты этого не заметишь. Ямисса открыла глаза и резко приподняла голову.  Но в этот момент Лазун опять вытащил правителя из бессознательного состояния и перебрался с ним в предпоследний, самый маленький купол. ...Такой маленький, что его хватило всего на несколько часов, и Посланник смог увидеть, как его жена встречает высаживающихся на причал копейщиков. Что это значит? подбежала взволнованная Саманта. Кто это такие? Откуда, зачем? Охрана для продовольственных обозов, холодно сообщила Ямисса. Последнее время на дорогах стало неспокойно. Слушайте меня! вскинула руку астронавтка, обращаясь к выходящим на причал воинам. Я Саманта Ферек, представитель нового правителя города, победившего на выборах. Вы будете слушаться меня и выполнять мои приказы. Я прибыл в ваше распоряжение, княгиня, шериф Поруз, остановившись в двух шагах от Ямиссы, приложил руку к сердцу и склонил седую голову. Расставляйте людей у выездов из города, шериф, приказала княжна. Более подробные распоряжения получите позднее. Эй, возмутилась Саманта. Вы должны подчиняться мне, а не ей! Мы приносили клятву верности княжне Ямиссе, дочери князя Граничного, а не вам,наконецто соизволил обратить на нее внимание Поруз. Здесь прошли свободные демократические выборы. Теперь в городе новый правитель! У воина есть только одна присяга, парировал шериф. И она уже дана. Поруз повернулся к своим копейщикам и скомандовал: Вперед! Ах так, взъярилась Саманта и выдернула изза пояса ручной излучатель. А это вы видели?! Нет, покачал головой шериф Поруз. Его воины продолжали спокойно уходить от причала, обтекая астронавтку с двух сторон. Вот что это такое, вот! Саманта сделала два выстрела в ближайшие развалины заставив рассыпаться в порошок угол стены. Или вы немедленно начинаете выполнять мои приказы, или я... Она повернул излучатель в сторону шерифа, и тут же ей в спину, в горло и в затылок уперлись острия копий. Не стоит женщинам баловаться с такими опасными вещами, заботливо сказал шериф и осторожно вынул излучатель из рук замершей астронавтки. Повернулся к княжне: Что с ним делать, госпожа? Выброси в воду. А с ней? Отпустите. Острия копий отодвинулись от астронавтки и она наконецто сделала вздох. Послушайте, Саманта, обратилась к ней княжна. Вы играете с чернью в какието выборы и правители, вот и играйте. И не мешайте остальному городу нормально жить. Тираны! гордо вскинув подбородок, выкрикнула женщина. Я вас больше не задерживаю, Саманта, сообщила Ямисса и отвернулась.  Это последний, сообщил Лазун, когда они перешли под следующий шатер. Нам его еще на полдня хватит. В общем, еще поживем, кивнул Найл, наслаждаясь еще свежим, не спертым воздухом. Я для нас последним самый дальний оставил, признал болотный житель. Когда начинаешь задыхаться, часто от страха совершаешь не те поступки. Я не хочу достаться акулам. С детства боюсь их зубов. Не хочу. А из этого купола до дорожных в сторону Чернуна нам не донырнуть. Поэтому мы к акулам точно не попадем. Во всяком случае, живыми, добавил правитель. Да, согласился паук. Слушай, Лазун, внезапно поинтересовался Найл. А какая, собственно, разница: через два часа умереть, или через десять? Колодец может открыться. Перестань, поежился от холода правитель. Ты ведь сам в это не веришь. Но шанс всетаки есть. Так бывает: совсем считаешь себя мертвым, и вдруг колодец. Нужно надеяться. Нужно не надеяться. Нужно этот колодец сделать. Самим. Никто и никогда не делал колодцы сам. Ктото должен стать первым. Подумай, Лазун. Над нами всего пара метров мусора. Неужели мы не сможем пробить эту прослойку?! А что для этого нужно? Ты и сам знаешь, Лазун. Нужно двигаться. Много и активно. И весь оставшийся воздух у нас закончится за пару часов. Но если ничего не получится, мы умрем. Да. А ты что, рассчитывал жить вечно? Всплыв к поверхности, Найл сначала попытался просто попытался пробиться сквозь рыхлую массу, но у него, естественно ничего не получилось. Тогда правитель, сделав глубокий вдох из паучьей шкуры, выдернул меч, и принялся со всей силы тыкать им вверх, разрыхляя свалявшиеся водоросли. Длинный клинок входил легко, почти без сопротивления. Найл несколько раз проворачивал его, раскачивал из стороны в сторону, дергал водоросли к себе, расталкивал из в стороны, «разрывая» слой грязи снизу, изпод воды. Водоросли всплывали снова, норовя забраться в проделанное с таким трудом отверстие, но правителю удавалось запускать в изрядно распотрошенный слой сперва руки до самых плеч, а потом и голову. Пожалуй, происходи подобное на земле, в какомнибудь лесочке он уже давно бы задохнулся в густой грязи. Но здесь он так и так не имел возможности дышать, и регулярно делал рывки вниз, к Лазуну, засовывая нос в воздушный слой на его теле. На спуски вниз, в купол, Найл терять времени не хотел, и «дыхание» ему возил восьмилапый напарник. Он же после коротких «передышек» подталкивал правителя под ноги, помогая пробиться в грязевой колодец. Дышать становилось все труднее, и иногда у Посланника даже появлялось желание бросить все, и расслабиться, встретить смерть в покое, а не в муках. Но тогда получилось бы, что все его старания напрасны, а отнятые у жизни несколько последних часов утеряны не только безвозвратно, но и без малейшей пользы. Скорее, начал молить паук, ощущающий нехватку воздуха. Еще немного! Иногда Найлу начинало казаться, что сопротивление слоя ослабевает, что меч не встречает препятствия, но темная жижа продолжала застилать лицо. А ну, толкни меня снизу! Ударь со всей силы по ногам! Правитель напряг мышцы, вытянул руки вверх и, получив мощный удар по пяткам, подскочил не меньше, чем на полметра. Ничего, кроме грязи увидеть он не смог, но рукам показалось неожиданно тепло. Найл развел руки в стороны, сделал резкий рывок и оказался на поверхности! Несколько глотков свежего чистого воздуха опьянили, но расслабляться было еще слишком рано. Держись! крикнул Посланник Богини вниз. Иди в купол и береги силы! Он принялся старательно расширять получившийся лаз рыхлить слой водорослей вокруг, вытаскивать их на поверхность и расталкивать в стороны, оскребать «глубинные» стенки, со всей силы пиная их ногами, и вытаскивать, вытаскивать на поверхность все но вые и новые пригоршни мусора. Узкий тоннель, через который смог протиснуться человек никоим образом не смог бы пропустить через себя паука с их более широким телом и расставленными по сторонам лапами. Еще, еще немного, уговаривал сам себя правитель, однако количество грязи, нитей, черной перегнившей листвы все не уменьшалось. Я умираю, пришел снизу слабый призыв. Плыви! Плыви сюда! Найл вытянул руки над головой и солдатиком ушел вниз. Опускаться под воду вниз ногами оказалось не так просто, и когда человек извернулся под «крышей» лицом вниз, болотный житель был уже здесь. Разворачивайся! Дай мне паутину со своего брюшка. Выпусти еще, мне метра три понадобится. Вытяни вперед и расслабь лапы. Тащить буду брюхом вверх. Жди! С кончиком паутины, прилепленном к руке, правитель рванулся сквозь мутный, но уже не очень плотный коктейль грязи и наконецто выскочил под солнечные лучи. С облегчением перевел дух задерживать дыхание так долго ему еще ни разу не удавалось. Потом, помогая себе ногами и загребая руками, выбрался на поверхность болотной топи. Под весом лежащего тела плавучий слой поддался, зачавкала проступившая вода но глубже пятидесяти сантиметров он не погрузился. Найл потянул к себе паутину. Поначалу она шла легко, потом движение стало труднее, а потом и вовсе застопорилось. Найл понимал паук в самой сердцевине лаза, необходимо выиграть всего лишь какихто метр, полтора, но его сил просто не хватало. Посланник Богини закрутил головой, пытаясь обнаружить хоть какоенибудь приспособление палку, рычаг. Хоть чтонибудь! Счет шел на минуты, от которых зависела жизнь товарища. Но в его распоряжении не имелось никаких инструментов, кроме себя самого. Правитель подтянул свободный кусок паутины, несколько раз обернул вокруг своей груди, потом приподнялся и изо всех сил откинулся назад. Кожу обожгло острой болью, водоросли под ногами просели, однако паутина вытянулась на несколько десятков сантиметров. Воодушевленный удачей, Найл снова собрался силами и еще раз резко отбросил свое тело, натягивая белую тонкую, но прочную нить. Опять боль, несколько десятков сантиметров паутины. Намотанные на груди витки начали потихоньку краснеть. Найл стиснул зубы, и еще раз откинулся на спину. Потом еще раз. Грязь над лазом вспучилась, стала растекаться, обнажая коричневую шерсть. Морщась от боли, Посланник Богини смотал с себя липкие витки, подкатился к лазу, и торопливо обкопал водоросли вокруг паука. Потом еще раз, на этот раз руками, рванул его кверху за нить еще десяток сантиметров, потом обхватил за брюшко, качнул из стороны в сторону пару раз и еще раз, помогая всей массой тела, рванул паука к себе. Послышалось смачное чмоканье, и восьмилапый напарник вывернулся на поверхность. Эй, ты жив? О том, можно ли делать паукам искусственное дыхание, Найл никогда не слышал. Все, Что он смог придумать в данной ситуации Это приоткрыть руками отверстие трахеи на брюшке, да похлопать ладонями болотного жителя по бокам Ну же, Лазун! Не умирай. Мы что, зря мучились? Дыши, Лазун, дыши. Ты мне все лапы переломал... различил Найл еле слышную жалобу и с облегчением откинулся на спину. Ничего, переживешь. У тебя их и так много. Придя в себя, Лазун тут же принялся на брюхе ползать по кругу, оставляя за собой тонкую, ослепительнобелую на фоне гнилостнобурой поверхности болота, полосу. За пару часов работы полоски слились в круг из крупноячеистой сети десятиметрового диаметра, накрывший болотную топь. Сеть играла заметную цементирующую роль перекатившись на нее, Найл обнаружил, Что проваливается уже не на пятьдесять сантиметров, а от силы на одиндва. А паук так и вовсе бегал тудасюда на всех своих восьми ногах ни одна после «прорыва» сквозь трясину работать не перестала. Теперь настала очередь правителя он лег на живот и принялся выгребать из лаза плавающую там грязь и отбрасывать дальше на паутину. Поначалу занятие казалось бесполезным, как вычерпывание моря, но спустя час стало заметно, что плотность грязи уменьшилась. Теперь она не стояла плотной жижей, и просто плавала в воде. Пожалуй, с этого момента лаз уже можно было считать колодцем. Правитель полез в воду, чтобы с помощью меча немного расширить его диаметр. Потом пару раз нырнул вниз и вынырнул: человек здесь проходил свободно. Потом ход из мира света в мир воды опробовал Лазун, и тоже одобрил, начав заплетать своей сетью стенки. Потом восьмилапый полез под низ дублировать «цементирующую» сеть на нижней стороне «крыши», а Найл остался вычерпывать плавучую грязь. Теперь, когда стенки оказались плотно отделаны и с них больше ничего не вываливалось, дело пошло куда более споро. К вечеру Посланник Богини спокойно отдыхал на краю самого настоящего, полноценного чистого колодца почти метрового диаметра, а Лазун деловито шнырял вверх и вниз меняя воздух в куполе. К тому часу, когда солнце опустилось за горизонт, Найл смог спокойно нырнуть и занять свою полочку под серебристой крышей большого домашнего купола. Предательница! металась княжна из угла в угол. Подлая предательница! А Найл еще относился к ней с таким уважением! Мерзавка. Как она могла?! Ты совершенно напрасно ругаешь Привратницу Смерти. Джарита никогда не предаст тех, кто доверил ей свои жизни. И уж тем более не позволит уродовать наш город каким бы то ни было пришельцам. Ты просто не видел, что там происходило, Дравиг! Эта ненормальная, которая уже успела найти себе другой излучатель, вместе со своим беспородным правителем поймала меня на улице, и принялась требовать, чтобы тридцать процентов урожая, которые отвозятся в наш дворец, отдавались к ним в распоряжение. Я ей сообщаю, что эти продукты идут в уплату за охрану смертоносцами дальних Полей, а она заявляет, что ей, видите ли кормить больных станет нечем, если они опять работать перестанут! Копейщики ни ее, ни охрану правителя, видите ли, не слушаются! Говорит, силу применять не хочет, чтобы избежать кровопролития, княжна хмыкнула. Трусы. Посмотрела бы я, что от этой «силы» Останется после стычки с Порузом. Тут она начинает говорить, что пауков со всех перекрестков нужно убрать, потому, что они мешают горожанам. Я ей ласково напоминаю, что их же стараниями СмертоносецПовелитель, находится в отъезде, а кроме него паукам командовать никто не имеет права. Она что ее всенародно избранный Аник теперь являеся полноправным СмертоносцемПовелителем. Я пусть тогда к нему и обращается. Она его не слушаются, и вот тут, в этот самый момент появляется Привратница, и говорит что нынешней ночью состоится Праздник мертвых, и спросила, будет ли присутствовать на нем СмертоносецПовелитель. Саманта, естественно, тут же заорала, что да, что она при ведет его самолично, а твоя Джарита, Дравиг согласилась, и сообщила, что мертвые и смертоносцы собираются в полночь на площади Черной башни! И еще напомнила, что раньше времени там появляться нельзя, потому, что она должна подготовить место для Праздника. Нет, я сама явлюсь на площадь, и покажу, кто здесь... Нет! жестко оборвал ее смертоносец. Двуногим запрещено покидать свои дома во время Праздника мертвых. Каждый, оказавшийся на улице этой ночью умрет. Но почему Саманте и ее придуркам можно, а мне нельзя? На улицу запрещено выходить любому двуногому, повторил Дравиг. А как же Саманта и ее Аник? Если они смертоносцы, спокойно сообщил паук, с ними ничего не случится. Постой, моментально насторожилась Ямисса. Вы их что... В эту ночь на улице могут находиться только мертвые двуногие и пауки, еще раз повторил Дравиг. Семнадцать Богов мне в помощь!.. Вместо того чтобы успокоиться, княжна заволновалась еще больше. Что будет, когда Саманта узнает, что никто из ее прихвостней не вернулся с Праздника? Она захочет отомстить! Ты забываешь, княжна, что на праздник их пригласила не ты, а Привратница. И Саманта это знает, поскольку сама принимала приглашение. Со своей ненавистью она побежит к Джарите. Она убьет ее... прошептала княжна. Джарита Привратница Смерти. Не Ваше дело вмешиваться в ее отношения со своей госпожой. Дравиг! резко остановила свой бег Ямисса и повернулась к пауку. Для того, чтобы этот план сработал, чтобы обитатели Летающей скалы не попытались в качестве мести уничтожить наш город, Саманта, да проклянут ее Семнадцать Богов, эта демоница должна остаться живой. Она останется жить, госпожа, опустился в ритуальном приветствии смертоносец и вышел за дверь. Княжна подошла к окну, постояла перед ним, дыша свежим воздухом. Кажется, Джарита решила всех обмануть, сказал жене Найл. Она простонапросто хочет свести свои счеты с жизнью. Обязанность, которую я на нее возложил, оказалась слишком тяжелой для нее. Она не смогла получить свободу от меня, теперь решила получить ее от смерти. Ямисса напряглась, но оборачиваться перестала. Может быть, ты всетаки слышишь меня, любимая? Тогда знай, что я жив и здоров. До меня можно даже добраться. Если корабль будет двигаться вдоль побережья на юг, то через десять дней пути он окажется неподалеку от обширного заболоченного залива. Я на хожусь там. Княжна резко повернулась, но никого в своих покоях не увидела.  Саманту Найл заметил, когда она приближалась к кварталу ремесленников. Здесь ее уже ждал большой отряд вооруженных людей. Хотя все они имели при себе мечи или длинные ножи, мужчины заметно нервничали. Посланник Богини, в отличие от этих двуногих, начинал свою жизнь в городе еще тогда, когда среди восьмилапых не действовал запрета на поедание людей, а главным а то и единственным развлечением считалась охота на двуногих. Условия охоты были предельно просты: вопервых, во избежание паники среди рабов, люди не должны были замечать, что их поедают, а вовторых их следовало ловить днем, в открытых местах, по возможности выхватывая из больших групп. Разумеется, молодые и неопытные паучки поначалу охотились на тех, что отбились от групп, что решили уединиться в какомнибудь укрытии. Этих двуногих можно было хватать без особых церемоний. Но какой при этом мог возникнуть охотничий азарт? Так, употребление пищи. Самый шик для смертоносца считался тогда, когда он мог украсть человека из плотной толпы, из работающей группы, из беседующего кружка. К подобному мастерству восьмилапые стремились все время, и многие достигали невероятных результатов. Найл помнил два случая из своей жизни, когда ему пришлось сталкиваться с подобными асами: первый, когда он вел из квартала рабов на работы в квартал жуков отряд из двенадцати человек, а довел только девять а ведь путь шел через пустыри, на которых не имелось никаких укрытий. Тем не менее трое рабов исчезло, а никто из уцелевших не заметил ровным словом ничего. В другой раз он разговаривал со своим знакомым, переведенным в рабы за то, что смотрел на надсмотрщицу без должного уважения. Найл моргнул, и обнаружил, что разговаривает с пустым местом. Будущий правитель еще долго гадал, что случилось бы, моргни его собеседник первым... Вот и сейчас, по старой привычке, Haйл бросил взгляд на верхние выступы развалин и тут же заметил несколько серых силуэтов. Смертоносцы ждали удобного случая. Все, Аник, пошли приблизилась астронавтка к отряду. Все взгляды невольно обратились не нее, и в тот же миг несколько серых теней упала вниз и тут же взметнулись наверх уже с добычей. Нападая, смертоносец в первую очередь парализует жертву мощным ударом воли, потом впрыскивает парализующий яд, заматывает в плотный кокон, внутрь наливает пищеварительный сок, после чего выпивает готовый питательный бульон. Здесь, в городе, неожиданно нападая с близкого расстояния пауки могли позволить себе и вовсе не использовать волю, сразу впрыскивая яд и унося не успевшую издать ни звука жертву. Ты, главное, ничего не бойся, напутствовала выборного правителя Саманта.Ты их командир, они обязаны тебе подчиняться. Для бунтовщиков у тебя имеется хорошо вооруженный отряд. Арбалетов бы мне, ответил Аник, высокий, широкоплечий мужчина с коротко, неровно подрезанной бородой, изпод которой выглядывал застарелый шрам. Это будет куда лучше, похлопала астронавтка себя по излучателю. Тем временем позади отряда постоянно мелькали серые тени. Смертоносцы начали нахальничать от беспечности жертв и собственной безнаказанности и почти не скрывались. То, что их всех не переловили раньше, Найл мог объяснить только тем, что по городу они бродили днем, да еще по оживленным улицам, где момент нападения изза спины всегда мог увидеть случайный прохожий. Днем паукам приходилось быть куда осторожней, но сейчас, в ночь Праздника мертвых, никаких свидетелей быть не могло. Нужно вообще отослать их всех из города, напутствовала Саманта. Город это место, где живут люди, и всяким восьмилапым уродам здесь не место. Мальчики тебя прикро... Она оглянулась на своих людей и едва не споткнулась: А где все остальные?! Позади астронавтки и выборного правителя оставалось всего около десятка человек. Разбежались, проклятые трусы, сплюнул Аник. Никакой пользы от них. Что делать будем? Пойдем дальше, махнула рукой Саманта. Я не убегу. При мне тебя тронуть не посмеют. Я представляю собой цивилизацию, человечество. Они прошли вперед еще несколько метров. Саманта оглянулась снова: Еще трое сбежало! Ну, так бегите сразу! горячо взмахнул руками Аник всем остальным. Бегите, чего ждете? Не, мы с тобой, Долговязый, ответил один из мужчин. В такую ночь поодиночке лучше не бродить. Они прошли еще пару метров. Тут ктото есть! истошно завопил один из мужчин, выхватывая меч. Что с тобой, Петрик? Аник подошел к нему. Жаконя только что рядом стоял! Вдруг, раз и нету! Где? Все отвлеклись на оживленный рассказ Петрика. Из темной щели между сваленных плит выдвинулась передняя часть смертоносца хелицеры впились в шею крайнего мужчины, четыре лапы обхватили его за тело и утащили в темноту. Вот, здесь он стоял, на этом вот самом месте! Смертоносец, не желая упускать удобного случая, выдвинулся и моментально сграбастал мужчину, оказавшегося крайним после исчезновения соседа. На этот раз шороха избежать не удалось. Все люди повернулись в сторону щели. За их спинами опустился сверху паук, вонзил хелицеры в выбранную жертву и утянул ее наверх. Человек отчаянно дрыгал ногами, но ни единого звука не издал. Эгон! на этот раз пропажу заметили сразу. Эгон, ты где?! Все мужчины обнажили мечи, Саманта вытащила из кобуры излучатель. Люди, резко поворачиваясь то в одну, то в другую сторону стали отступать спинами к глухой стене. Со стены упал смертоносец, подхватил самого заднего и скрылся наверху. Это мертвые, громко забормотал Петрик. Это мертвые. Они здесь повсюду! Они везде. Ээ! он прыгнул вперед и рубанул мечом воздух. Ага! еще прыжок, и еще удар. Вот вам всем! Вот так, вот так! Приплясывая и сражаясь с невидимым врагом, он стал отдаляться от основной группы. Впрочем, в маленьком отрядике и так оставалось всего четыре человека. Нет, уже три люди слишком долго смотрели вслед сошедшему с ума северянину, и поплатились жизнью того, который оказался позади. Вот и настала нам большая задница, хладнокровно сообщил Аник. Хотел я побыть королем хоть раз в жизни, а получил только одно маленькое поздравление и две пьянки. Так, средненькие. Бывало и лучше. Не занимался бы дурью, так сам бы еще лучше закатил. Гдето вдали на полуслове оборвались грозные крики Петрика. За охрану соляного обоза пятнадцать золотых предлагали, заметил последний оставшийся мужчина. И на хрена я с тобой связался? Чуть в стороне послышался шорох. Все резко повернулись туда, но ничего не увидели. Званий тебе захотелось, Арлан, ответил Аник. Званий и большого богатства. Так и быть, пока я еще правитель, назначаю тебя главным министром! Ты доволен? Арлан! Последний мужчина уже исчез. Ну вот, сказал Аник. Предупреждали меня, чтобы не дружил с демонами. Обещания не исполнят, а душу заберут. Обещала ты сделать меня королем. Ну и что? Вроде даже и званием красивым назвала, а толкуто никакого. Ни дворца, ни трона, ни золота. Пришла пора платить, а за что? Я не демон! крикнула Саманта. Демон. В храме Семнадцати Богов об этом давно предупреждали, да только очень уж мне хотелось корону примерить. Ты ведь мне душу назад не отдашь, да? Скажешь, что выбирали меня королем, значит и уговор выполнен. Души не существует! Это религиозное заблуждение. Значит, не отдашь, кивнул Аник и оттолкнулся спиной от стены. Он дошел до середины улицы, присел и с силой вогнал в землю меч. Потом выпрямился и раскинул в стороны руки. Вот он я... подавитесь! Прошло несколько минут, ничего не происходило. Аник опустил руки и повернулся к астронавтке: Ну вот, демон. Даже мертвые меня не берут. Послышался шорох. Саманта, вскинув излучатель, повернулась на звук. Когда она опять взглянула на избранного правителя, он уже исчез. Ааа! в ужасе заорала Саманта и принялась наугад стрелять во все стороны. Находиться рядом дальше Найл не стал. Он и так знал, что с женщиной ничего не случится. Но теперь он уже всерьез испугался того, что в качестве мести за гибель сотни бандитов Пенелопа поднимет свой «СКР» и, включив противометеоритную защиту, спикирует на город. До Белой Башни он дошел за пару часов. Это опять ты? недовольно спросил Стигмастер. Я ведь тебя просил! Ночь на дворе, Стииг. Нет же никого. Мне все схемы уже до такой степени перенастроили, что я теперь и перепутать могу. Ладно, не волнуйся, я ненадолго. Я хочу лишь получить справку из твоей базы данных. Спрашивай. Как отключается система метеоритной защиты на среднем космическом разведчике? В штатном режиме командой с пультов первого пилота или командира корабля. Аварийно в случае обнаружения на пути следования объектов искусственного происхождения или с признаками обитаемости. Каковы признаки обитаемости? Подача сигнала «SOS» или штатный сигнал приводного маяка. А признаки искусственного происхождения? Наличие электромагнитных волн переменной интенсивности, ясно выраженная правильная геометрическая форма, а также нанесение опознавательных знаков любой разновидности. А эту аварийную систему можно отключить? Нет. Точно? Безусловно! Представляешь, что будет, если на пути разведчика, идущего с включенной метеоритной защитой окажется орбитальная станция, обитаемый зонд или же просто встречный корабль! Нет, на «СКР» предусмотрена многоуровневая защита, которая не позволит включить противометеоритную систему, если неисправен блок распознавания. А если очень сильно постараться? Наверное, можно, признал Стииг. Но на это потребуется много времени и сил. Хорошо, удовлетворенно кивнул правитель. Теперь скажи, с точки зрения бортового компьютера разведчика наш город обитаем? Нет, покачал головой старик. Нет излучения работающих электроприборов или аппаратуры, нет четких обозначений искусственного происхождения. А ты? Я являюсь искусственным объектом, согласился Стигмастер. Поэтому под удар метеоритной защиты ни я, ни сфера безопасности радиусом пятисот метров попасть не может. Космический корабль для обеспечения своей безопасности предпримет маневр. «Так... прикинул Посланник Богини, значит дворец Праздника, бывший дом принцессы Мерлью и остров детей в безопасности ». А если я нарисую на крыше своего дома большой равнобедренный треугольник, это будет считаться признаком объекта искусственного происхождения? Локатор разведчика никакой краски не заметит. Так, Найл немного подумал, оценивая услышанное. А если я поставлю на крыше дома такой же треугольник, но из уголковых отражателей? Да, это будет явным признаком объекта искусственного происхождения. Отлично! Так ты опасаешься нападения со стороны "предков"? Да, Стигмастер. Почему? Понимаешь ли, усмехнулся Посланник Богини, они хотят переделать нашу жизнь под себя с такой же бесцеремонностью, с какой переделывали твои мозги. Но, в отличие от тебя, мы можем сопротивляться. Я тоже. Услышав такое, Найл изумленно вскинул брови. Я же говорил, во мне есть очень хорошая самообучающаяся система. Но что ты можешь сделать? Копию. Когда «предки» улетят, ты восстановишь прежнюю схему моей конфигурации с помощью заранее снятой копии. Я не умею делать этого, Стииг! Я научу. Найл усмехнулся, затем подошел к восточной стене, взглянул на небо: Светает. Пора уходить. Он оглянулся на старика в белом халате. Я стал вести себя совершенно как настоящий призрак, правда?  После того, как правитель проснулся, его хорошее настроение стремительно испарилось. Да, теперь он знал, как защитить свой город от удара противометеоритной защитой «Пилигрима». Но знания эти покоились в середине соленого болота на десятиметровой глубине, в тысяче двухстах километрах от самого города. Что будем делать, Лазун? Сейчас поменяю воздух, потом схожу на охоту, потом буду воздух в мертвых куполах менять. Да, у болотного жителя работы хватало. А вот Найлу оставалось только валяться на боку и ждать. Лазун, я поплыву, наверх выберусь. На солнце погреюсь. Разомлев под теплыми лучами, Найл ненадолго заснул, но смог увидеть лишь свои пустые покои, в которых две служанки убирали пыль. Он выпрыгнул из окна, благо в своем «ночном мире» не боялся никаких травм, и направился в сторону дворца Праздника. Саманту, уже ведущую беседу с Джаритой он увидел издалека и бегом бросился к ним. Астронавтка уже вытаскивала свой излучатель. Ты убила их, понимаешь, убила! В ночь единения на улице имеют право находиться только смертоносцы и мертвые люди. Можно было бы подумать, что Привратница Смерти невероятно устала от их разговора, однако Найл знал, что после обретения нового звания Джарита разговаривает таким образом всегда. Но ты сама приглашала их на праздник! Я приглашала СмертоносцаПовелителя. Аник был избран правителем всеобщим голосованием! Значит именно он был СмертоносцемПовелителем! Смертоносцами не избираются, не удержалась от грустной улыбки Джарита. Ими рождаются. Иногда становятся. И как же ты отличишь обычного чело века от ставшего смертоносцем? саркастически поинтересовалась Саманта, помахивая излучателем. Если он остался жив в ночь Праздника, значит стал смертоносцем. Ведь ты уцелела ночью, женщина? Значит, ты и есть самый настоящий паук. Вот как? Астронавтка отступила и вскинула излучатель. А ты знаешь, что я тебя за такие проверки сейчас простонапросто пристрелю? Нет, не убьешь. Почему? Потому, что я Привратница Смерти. Только моя госпожа может решить, сколько еще мне осталось жить здесь, а когда настанет час явиться с отчетом. Кто ты такая пред ней, женщина? Пыль, тлен, плач. Посмотрим! Саманта еще сильнее вы тянула руку, целясь Привратнице в лоб. Ее рука дрожала от напряжения. Найл тоже замер, напрягшись от волнения. Лишь Джарита стояла спокойно и расслаблено. Ее лицо даже осветилось какойто внутренней радостью. Прошла минута, другая, третья. Я убью тебя, процедила сквозь зубы астронавтка. Хорошо, с ласковой улыбкой кивнула Джарита. Я жду. Опять потянулось гудящее тишиной напряжение. Внезапно Саманта опустила излучатель, развернулась и пошла в сторону квартала жуков, на ходу пряча оружие в кобуру. Ты куда, женщина?! окликнула ее Джарита. Ведь ты хотела меня убить! Астронавтка, не оглядываясь, ускорила шаг. В первые минуты Найл подумал, что Привратница Смерти тоже овладела способностью к ментальным схваткам, что она не дала совершить выстрел, парализовав противницу своей волей. Но по тому, с каким разочарованным видом осталась стоять Джарита, правитель понял, что девушка и вправду искала смерти. Но Саманта все равно не выстрелила. Не смогла. Он проснулся весь покрытый крупными капельками пота, горящий то ли от солнечных лучей, то ли от зрелища, свидетелем которого ему довелось быть. Сделал пару глубоких вдохов и вниз головой нырнул в колодец. Хорошо, что ты вернулся, встретил его в шатре Лазун. Я как раз поймал для тебя жирного тунца. Ты поешь, а к закату мы сможем перебраться в жилой купол. Там почти весь мертвый воздух ушел, осталось свежего принести. Найл молча кивнул. Он уже начал привыкать пить вместо воды выжатый из рыбы сок. Свежее мясо ему, вроде, начинало нравиться. Он уже мог отличить на вкус треску от аргуса, или ошибеня от таксостюма. Но больше всего ему нравился тунец. В его толстых спинных ломтях почти отсутствовали кости, вкус напоминал печеного жукаоленя, а сок, изрядно сдобренный жиром, походит на холодный рыбный бульон. Посланнику Богини стало казаться, что он жил под этими сверкающими серебром куполами всю жизнь, а весь остальной мир лишь приснился в одном длинном, постоянно повторяющемся сне. Наставала ночь, и он уходил кудато, за многие сотни километров. Пытался говорить с женой, прогуливался по ночным улицам, смотрел как вырастают в бухте новые причалы для кораблей, а на острове детей заменяющая стекла паутина появляется на все более и более высоких этажах. Мы когданибудь сможем уйти отсюда, Лазун? Наверное. Когда поблизости ктонибудь найдет колодец, мы услышим его, и попытаемся договориться о дорожном куполе. Да ты не беспокойся! Теперь, когда мы умеем делать колодцы сами, нам ничего не грозит. Кроме пожизненного заключения в четырех куполах. Пока нет дороги к берегу, ты даже свой участок увеличить не сможешь! Но паук на подначивания не поддавался и никаких действий для прорыва из ловушки не предпринимал. Он чувствовал себя вполне комфортно и уютно.  Когда Найл проснулся после очередного посещения своих покоев, и очередной безуспешной попыткой поговорить с Ямиссой, Лазуна в шатре не было. Зато под колодцем, в остром, как лезвие рапиры, луче света то и дело мелькал сверкающий восьмилапый силуэт это паук носил воздух себе в домашний купол. Издалека это казалось удивительно красивым выкованная из серебра игрушка совсем понастоящему шевелит лапками, выписывает в толще воды разнообразные хитрые фигуры, метается то к поверхности, то обратно к такому сувенирному серебряному домику. Да это зрелище должно было казаться удивительно красивым если не видеть его каждый день по несколько раз, и не подозревать, что любоваться им придется по несколько раз в день до самого конца жизни. Неясное движение в глубине привлекло к себе внимание правителя, он бросил взгляд вниз, увидел три остроносых тени с растопыренными в стороны треугольными плавниками, и сердце моментально обдало холодом: Лазун, акулы! Плывший в этот момент к колодцу паук отреагировал мгновенно, развернувшись и кинувшись к ближнему шатру. Однако хищницы уже заметили добычу и развернулись наперерез. Ну же, Лазун, быстрее! умолял его Найл. И болотный житель успел юркнуть под защиту воздушного колокола. Однако акулы не прервали разбег одна из них на всем ходу влетела под купол и вынырнула с обратной стороны, прорвав стену. Следом за ней выскользнул огромным праздничным пузырем воздух, скользнул наверх, расползся по нижней поверхности плавучей «крыши», медленно просачиваясь сквозь нее. Шатер раскрылся, словно сложенный конусом платок, и стал медленно опускаться вниз. На самом кончике белой ткани сжался в маленький, незаметный комочек сверкающий праздничным серебром паучок. Одна из акул промелькнула над ним комочек отлетел в сторону, теряя свое нарядное украшение. Найл, скрипнув зубами, заметил, что у его маленького друга уже нет брюшка. Второй удар срезал лапы с одной стороны а после третьего Лазун полностью исчез. Акулы продолжали кружить по участку, то погружаясь вниз, то всплывая к самой поверхности. Купол дрогнул Найл понял, что одна из натяжных паутин перерезана. Потом высокий плавник разрезал поверхность воды внутри шатра. Хищница описала круг, походя, даже не заметив, срезав еще паутину. Воздушный дом, потеряв устойчивость, начал медленно подниматься и заваливаться на сторону Посланника. Найл вскочил и, подобно Лазуну, попытался забраться под самый купол. Его движение оказалось немедленно замечено: рыба, раскрыв пасть, кинулась в атаку, снизу вверх, проскочила сквозь пленку поверхности но тут вступило в действие совершенно неизвестная ей сила тяжести, и она, не дотянувшись до цели, упала вниз, опять же надорвав стенку купола. Шатер, потерявший уже несколько опорных нитей и сотрясаемый ударами, окончательно лишился формы и начал всплывать, складываясь вдвое. Правда, большого простора ему отведено не было он почти сразу уперся в «крышу» и начал расползаться по ней, прямо как воздушный пузырь из уже погибшего шатра. Акулы носились снизу, не очень понимая, где среди большого белого полотнища на фоне темного «неба» спрятался еще один вкусный кусочек мяса. Время от времени они всплывали, цапали бесформенный шатер зубами и опускались обратно. Ждете, твари, пока я сам к вам на язык упаду, пробормотал Посланник, лихорадочно ища спасение в сложившейся ситуации. Не дождетесь! Выхода не было. В этот мире ему грозила неминуемая смерть. Значит, нужно уходить в другой мир! Он выдернул меч и ударил вверх, пробивая паутину вместе с водорослевой грязью. Несколько раз торопливо прокрутил, словно хотел вырезать воронку, выдернул, вогнал еще раз. Благодаря тому, что шатер плотно прилегал к «крыше», воздух из него не вырвался сразу, но правитель уже чувствовал, как напирающая вода начинает плотно облегать ноги. Еще несколько проворотов меча и он всунул в разрыхленную массу голову и плечи. стал цепляться за края ногтями, пинать ногами воду внизу, пытаясь втянуть их в безопасное место, а сам все продолжал и продолжал проталкиваться наверх. Страх за свою жизнь способен творить чудеса и он смогтаки дотянуться ртом до поверхности на одном дыхании. Теперь Найл уже немного спокойнее наполнил легкие воздухом, зашебуршил ногами, приналег руками, выбрался почти по грудь, завалился на водоросли вперед и выдернул ноги. Сквозь толщу водорослей ощутилось несколько сильных толчков: похоже, хищницы догадались, что их обманули, и вымещали злость на ни в чем не повинном куполе. Впрочем, теперь это наверняка уже не купол, а бесформенный, истерзанный кусок паутины, удерживаемый у поверхности жалкими остатками забившегося в складки воздуха. На всякий случай Посланник Богини все же откатился немного в сторону, и остался лежать на спине, вглядываясь в чистое голубое небо. Итак, он остался жив. Но единственный местный друг погиб, жилья нет, воды нет, еды нет, до берега не меньше десятка километров, а то и все два. А может и три попробуй, сориентируйся под водой. Осталось два пути: умереть прямо здесь без лишних мучений, или попытаться добраться до берега и начинать все с начала. А ведь Стииг прав, внезапно понял Посланник Богини. Нет ничего хорошего в этой жизни. То холодно, то жарко; то голод, то жажда; то устаешь до боли в руках и ногах, то шкуру свою от всяких тварей спасаешь. А ради чего? Чтобы продлить те же самые муки еще не пару десятков лет? А ведь выбираемто мы все время жизнь! Боремся за нее, вымаливаем, убиваем ради нее. Почему? В чем тут смысл? Нет смысла... Нет, Стииг прав: это всего лишь программа! Не смотря на столь печальный итог размышлений, Найл, немного отдохнув после последнего приключения, перевернулся на живот и попытался встать на четвереньки. Получилось плохо руки провалились почти по локоть, а колени увязли сантиметров на двадцать. Стало понятно, что даже на такой способ передвижения рассчитывать нельзя и придется ползти на животе. Этак у меня за день километра три получится, вслух подумал Найл, если повезет, четыре. Десять километров еще одолею, а вот сорок вряд ли. Ну, а двадцать как повезет. Главное не ошибиться в направлении,  Самое большое удобство, которое мог позволить себе правитель это упереться локтями и растопыренными пальцами в рыхлую колышущую массу, приподнять голову как можно выше и оглядеться по сторонам. Обидно до слез! Посланник Богини подозревал, что имей он возможность выпрямиться во весь рост то вполне мог бы разглядеть на краю горизонта далекий шпиль храма триединого бога. А ведь может статься, ползет он не к Золотому миру, а кудато в сторону. По солнцу точного направления не определишь, а сделать крюк в лишних пару километров, волочась брюхом по мокрым водорослям не самое приятное развлечение. Прошло уже почти полдня, когда Найл, в очередной раз приподняв голову, обнаружил впереди и немного сбоку светлое пятно. Окажись оно позади или даже сбоку правитель махнул бы на него рукой и пополз вперед, но так, впереди, пятно показалось вроде даже и по дороге. Разумеется, это оказался колодец а откуда еще взяться светлому пятну среди болотной гнили. Но, увы колодец закрывшийся. Есть тут ктонибудь?! кинул Найл вниз вопросительный импульс. Тишина. Правитель попытался вспомнить, про какие закрывшиеся колодцы рассказывал ему Лазун. Один над жилыми шатрами самки с детьми. Помнится он называл ее толстушкой. Это не тот, иначе бы паучиха откликнулась. Еще два закрывшихся колодца были перед участком самки. Если это один из них стало быть, позади примерно треть пути. Один колодец закрылся у Бегунка. Если это он то позади не больше одной десятой предстоящей дороги. Еще закрывшейся колодец есть у Хромоножки но тогда он просто ползет не в ту сторону. Впрочем, в его распоряжении был способ проверить все эти предположения хотя бы частично. Эй, Толстушка! Ты меня слышишь? Кто это? почти сразу откликнулась самка. Образы ясные, четкие, хорошо понятные. Значит, она недалеко. Стало быть, это или колодец Бегунка, или ближний к ней из давно брошенной пары. Кто это? еще раз переспросила паучиха. Это Посланник, ответил правитель. Звукосочетание «Найл» все равно не имело никакого мысленного образа. Я тебя помню, неожиданно призналась Толстушка. Ты проходил через участок вместе с Лазуном. Погиб Лазун, печально сообщил Найл. Акула разорвали. Жальльль, это было не слово, а длинная, нескончаемая эмоция грусти. Найл, немного отдохнув на белой упругой опоре, двинулся дальше. Теперь он был почти уверен, что выбрал правильное направление. После еще примерно пятичасового броска правитель опять заметил впереди белое пятно и, теперь уже уверенно, повернул в его направлении. Еще пара часов вытирания животом собранной со всего моря грязи, и Найл увидел, что в белом ободке поблескивает чистой водой открытый колодец! Никогда в жизни Посланник Богини не мог себе представить, что способен так обрадоваться крохотному пятнышку морской воды! Он сразу, без колебаний, булькнулся головой вниз. Невдалеке от колодца, метрах в десяти, стоял купол. Судя по размерам домашний. Дальше, метрах в пятидесяти, еще один. Вдалеке, плохо видимые в подводных сумерках, проблескивали неясные очертания еще нескольких. Похоже, жилые купола участка стояли именно там. Интересно, почему так далеко от колодца? Толстушка, ты меня слышишь? вновь обратился Найл к своему надежному ориентиру. Это опять ты, Посланник? Образ и эмоция оказались столь яркими, что сомнения не оставалось: он выполз на участок паучихи! Да, это я, подтвердил Найл. Я у самого твоего колодца. Что ты здесь делаешь? Мне предстоит дальняя дорога. Я устал, скоро ночь, на воздухе будет холодно. Разреши переночевать в твоем куполе? Нет! Толстушка! взмолился Найл. Лазун погиб, мне некуда податься, у меня нет ни одного шатра для отдыха... Нет! категорически отказала паучиха. У меня много детей и мало воздуха. У меня нет возможности заниматься испорченным тобой куполом. Уходи. Найл вынырнул в колодце. Совсем небольшом метра три на метр. Посмотрел на закатное небо. Представил, какая холодина будет здесь ночью, какие ветра станут гулять по ничем не ограниченному простору. И никуда от них будет не скрыться, никуда не спрятаться... И только вода станет хлюпать под телом, просочившись в продавленную им в водорослях ямку. Нет, спокойный подводный купол в такой ситуации покажется царскими покоями. Эй, Толстушка, возьми меня к себе на пару дней! Покорми, дай отдохнуть. Я сил наберусь, дорогу разведаю и уйду. Нет! задохнулась от возмущения паучиха. У меня своих голодных ртов хватает, еще прихлебателей тут кормить. Толстушка, приюти меня на пару дней, а я тебе колодец сделаю? На этот раз самка промолчала. Толстушка, на этот раз почти весело предложил правитель. Приюти голодного человека. Я тебе колодец сделаю. Небольшой, но надежный. Я ведь Лазуну уже делал, у него свой закрылся. Хорошо, я пущу тебя на ночь в домашний купол. А если ты сделаешь мне колодец над жилыми куполами, то два дня стану кормить и давать воздух. Вот и хорошо, с облегчением кивнул Найл. Тогда сделай мне в куполе полочку, чтобы я лечь кудато мог. Засыпая, Найл решил не трепать себе нервы, и больше не возвращаться в свой дворец. Он представил себе журчащие водой стены храма триединого бога и почти сразу оказался перед ним. Правда, сейчас вода из множества золотых трубочек не лилась на ночь ее выключали. Найл вошел в храм, побродил вдоль переливающихся всеми оттенками зеленого цвета деревцами, кустарниками и цветами. В свете ослепительного «божественного лика» они казались тоже волшебными, нереальными. А впрочем, так оно и было. Не будь здесь человеческого племени с его странными верованиями и удивительной находчивостью, и никогда среди мертвых песков не поднялись бы дома, не зажурчала бы вода, не разрослись бы укрытые от невзгод под сенью храма растения. Правитель походил по храму, вышел во двор, не углядел здесь ничего интересного и перебрался в селение. Здесь так же царила тишина и ничего не происходило. Посланник Богини долго бродил среди островерхих и куполообразных домов, потом не выдержал, закрыл глаза и представил себе свои покои во дворце. Ямисса спала, свернувшись под одеялом в комочек только нос торчал наружу. На полу, рядом с кроватью, стоял кувшин, рядом лежал хрустальный бокал. Замучилась ты совсем без меня, любимая. Найл попытался было поднять фужер, но тот, естественно, не поддался. Эх, Ямисса, Ямисса! Если бы ты могла меня слышать... Ранним утром в двери большой комнаты громко постучали. Кто там в такое время? сонно откликнулась княжна. Советник Дравиг к правительнице! громко крикнули от дверей. Входить к спящей госпоже слуги права не имели. Пустить! княжна решительно тряхнула головой, села и стала протирать глаза. Простите, что побеспокоил, правительница, вбежал в спальню смертоносец, но Торн только что сообщил, что никаких нападений на город не будет. Когда Саманта обратилась к ней с предложением провести акцию возмездия за уничтожение всей демократической оппозиции, Пенелопа ответила, что та сама виновата, что следовало прислушиваться к местным верованиям и обычаям, и что эти верования и обычаи на пустом месте не возникают. Еще Торн сообщил, что у капитана возникли какието проблемы в стране за Серыми горами. А у них во всех странах проблемы будут возникать, ничуть не удивилась княжна. Так уж они устроены. Да, правительница! образцово согласился паук. Ты хочешь сказать, Дравиг, с улыбкой покачала головой Ямисса, ты разбудил меня только для того, чтобы сказать, что теперь я могу спать спокойно? Вяя... испустил смертоносец импульс растерянности. Ничего, рассмеялась княжна, все хорошо. Ты знаешь, Дравиг, вот уже несколько ночей подряд меня посещает странный сон: будто приходит Найл, садится рядом на постель, гладит по голове, и рассказывает, что он жив, что с ним все хорошо, и что находится он в десяти днях пути вдоль побережья на юг, в какомто заболоченном заливе... Я немедленно пришлю к вам Назию, правительница, немедленно откликнулся паук. Но это всего лишь сон, Дравиг! Что бы это ни было, ответил старый восьмилапый военачальник, но это единственная конкретная информация, которая у нас есть.  Паучиха появилась радом со своим дорожным куполом еще до рассвета, и если не разбудила Найла, то только потому, что не поняла, что с ним происходит. Она решила гостю не хватило воздуха, и он потерял сознание. Поэтому, пока правитель бродил по своему «ночному миру», в дневном Толстушка таскала ему воздух. Когда толькотолько приоткрывший глаза Найл обнаружил рядом с собой восьмилапую самку, он сразу понял, что на раскачку ему не оставят ни минуты. Где он тебе нужен? поинтересовался Посланник, не потрудившись даже сесть. Над жилыми куполами. Так я и думал, Найл сделал глубокий вдох, перевалился через край постели и упал в воду. Поплыл он не к куполам, а к колодцу. Опыт двух последних прорывов через плавучие водоросли снизу подсказывал ему, что это не самый легкий из возможных путей. Поэтому Найл вылез из колодца на поверхность, пользуясь упругостью цементирующих нитей поднялся на колени и внимательно огляделся. Шпиля храма он не разглядел хотя и надеялся, а вот белое пятно на месте старого закрывшегося колодца заметил. Жилые купола должны были стоять именно под ним. Великая Богиня, за что такое мучение?! взмолился напоследок Посланник, после чего лег на брюхо и пополз. Путь к старым цементирующим нитям занял всего лишь около часа. Наверное, благодаря хорошему отдыху. Подкатившись к середине пятна, правитель убедился, что закрылся колодец плотно, надежно. Найти какуюнибудь дырочку, чтобы ее расширить, не представлялось возможным совершенно. Поэтому Найл, не тратя время понапрасну, откатился к самому краю пятна, выпростал ноги на водоросли, после чего сделал то, о чем мечтал с самого начала встал. Встал, и тут же провалился. Найл не ушел под воду только потому, что широко расставил руки и всем весом оперся о них. Для начала правитель начал раскачиваться из стороны в сторону, расширяя отверстие в верхней его части. Когда стало свободнее достал меч и принялся резать гнилую массу крупными кусками, которые тут же отбрасывал далеко в сторону. Колодец получался широким, метра полтора. Найл сидел в нем, откинувшись на один край, упершись ногами в другой, а мечом резал на ощупь все вокруг себя и под собой. Когда поручившаяся воронка показалась достаточно широкой, он толкнулся вверх, сдвинул ноги и солдатиком ушел вниз, пробив оставшуюся тонкую корку. Ее он просто доломал руками, после чего позвал Толстушку: Плыви сюда! Он опять, как несколько дней назад Лазуна, ухватил ее за паутину и потянул наверх за брюхо. Здесь лаз был сделан куда более широким, поэтому паучиха вынырнула под солнце с первой попытки. Давай, действуй, Посланник жестом показал ей, чтобы она начала выстилать паутину. После закрепления краев Найл быстро вычерпал оставшуюся грязь и к полудню колодец оказался готов. Донельзя довольная Толстушка сама показала Посланнику свободный жилой купол с уже натянутой горизонтальной перегородкой, а через час принесла ему и честно заработанного тунца. Найл сытно и с удовольствием перекусил, после чего улегся на перегородку и стал прикидывать, каким образом действовать дальше. Судя по всему, не сегоднязавтра флот покинет город и двинется сюда. Еще дней через десять корабли будут здесь. А он тем временем не только не придвинулся к морю, но и даже отступил назад на пару километров. Требовалось срочно чтото предпринимать. Судя по тому, что ему удалось увидеть с воздушного шара, Золотой мир от моря отделяет девять дневных переходов. Примерно триста километров. Но это по побережью. Если считать по прямой получится почти втрое меньше. Гдето километров сто. Пусть он отошел от храма триединого бога километров двадцать. Тогда за десять дней ему нужно преодолеть восемьдесят километров. Восемь километров в день! Мелочь! Пешком по пустыне такое расстояние можно пройти за три часа! Вот только они не в пустыне... Ночью Найл сходил в порт. Прогулялся по причалам, заглянул на корабли. Было похоже, что их действительно готовят к плаванью, однако трюмы большинства еще оставались пусты, бочки для воды валялись вверх дном. Разве только такелаж подновили, да одежда на многих моряках оказалась новая. Впрочем это ничего не меняло. Их от края болота отделяло всего тысяча двести километров, a eго целых восемьдесят. Проснувшись утром и получив свой завтрак, Найл перекатился на живот и принялся посылать во все стороны самые сильные импульсы, на которые только был способен: Колодцы для всех желающих! Колодцы .всем, кому нужно. Сделаю колодцы всем! Каждому пауку по колодцу! Поначалу никакого видимого эффекта его призыв не произвел, но вскоре появились первые отклики: Что, есть свободный колодец? Сколько угодно! немедленно отозвался Найл. Колодцы для всех вас, кому это нужно! Комуто сосед понадобился? И соседи, и колодцы! Все получат то, Чего хотят. После полудня стали появляться первые любопытные. Они заглядывали в воздушный шатер посмотреть на Найла, потом подплывали к сделанному им шатру, и «уходили» к дальнему колодцу, у которого Толстушка милостиво разрешила всем желающим дожидаться утра. Теперь, когда у нее появилась отдушина прямо над головой, она стала радостной и доброжелательной. К вечеру собралось полтора десятка пауков, Найл изложил свои условия: они идут в сторону моря, а по дороге он делает колодцы на небольшом отдалении друг от друга. Потом он уходит к своим друзьям, а пауки обживают эту цепочку окон к свету по своей взаимной договоренности. Вот только есть одна неприятность, сразу предупредил Посланник. Здесь рядом ходит стая акул. Моего друга разорвали на моих глазах. И еще двух пауков, кажется, тоже. Акулы, акулы, души восьмилапых зажглись боевой ненавистью. Как понял Найл, присутствие этих хищниц само по себе могло послужить достаточным поводом для подобного собрания. Про предложение человека все сразу забыли. На первое место вышла священная месть! Восьмилапые начали составлять план компании. Водные пауки, как оказалось, тоже умели объединять свои разумы в единое целое. Но если у смертоносцев существует СмертоносецПовелитель, решающий основную задачу, а все остальные разумы к нему просто присоединяются по мере надобности, усиливая мыслительные способности, то здесь объединенный разум напоминал просто свалку, бестолково шевелящуюся, но неуклонно двигающуюся к цели. Словно куча муравьев, накинувшихся на слишком большую для одного добычу каждый тянет к себе, но добыча все равно двигается к муравейнику. Поначалу акул хотели уничтожить прямо здесь. Однако нашлись здравомыслящие пауки, которые убедили остальных не рисковать Толстушкой и ее малышами. Битву решили перенести вперед, на уже разоренные воды. Но для этого туда следовало прорваться. На участке Лазуна стоял колодец. Значит, базовый лагерь назначался там. Теперь следовало пройти целый ряд мертвых куполов, часть которых уже могла утонуть. Восьмилапые начали выстраивать цепочку, как с помощью длинной многоступенчатой пирамиды передачи свежего воздуха дать возможность пройти вперед двоим восьмилапым, которые затем начнут оживлять купола навстречу остальным... Когда Найл понял, что только на перемещение к участку Лазуна планируется потратить три дня, он вмешался и предложил свое решение: Оживляем два дорожных купола впереди, после чего ставим колодец на участке Бегунка и идем дальше. Завтра к вечеру будем у цели. План Посланника показался непривычным, но куда более разумным. После часового обсуждения за основу приняли именно его. Немедленно болотные жители потянулись к колодцу, а от него в толщу воды, к первому из дорожных куполов. Тот быстро наполнился свежим воздухом, и трое из пауков остались в нем, чтобы носить воздух дальше. Остальные продолжали подносить «дыхание» от колодца в первый купол. Столб света тем временем уже рассеялся среди вод. Над водами наступала ночь и Найл, как бы любопытно ему ни было, отправился спать. Горящие от нетерпения болотные жители подняли Посланника ни свет, ни заря и тут же понесли вперед. Уже привычный к таким прогулкам, он держался за брюшко одного из восьмилапых, зарывшись носом в полную воздуха шерсть, и отрывался от него только на короткие остановки в дорожных куполах. На участке Бегунка устоял только один шатер. За ночь в него успели наносить воздуха, и Найл, вместе с двумя сопровождающими его пауками, получил передышку на пару минут. Потом он попросил одного из болотных жителей подняться с ним вместе, чтобы не тратить время на ныряние к куполу ради каждого вдоха, и с обнаженным клинком устремился к «крыше». Работа становилась уже привычной удар, резкий выворачивающий проворот для увеличения диаметра отверстия, рыхлая масса выбрасывается вниз, еще один удар, еще, глубокий вдох из шкуры помощника, после чего следует несколько сильных тычков вверх, сильный удал головой и вдох полной грудью уже на поверхности. Найл выкатился на поверхность и принялся яростно рубить края лаза, увеличивая его диаметр и делая проходимым для пауков. Спустя полчаса он мог уже спокойно греться на солнышке, наблюдая, как его помощники укрепляют края. Завершающая чистка и все. Пауки снова приступают к замене воздуха в следующих дорожных куполах. Когда дорога была готова, один из водяных пауков специально поднялся к Найлу и пригласил воспользоваться своим брюхом и шерстью для дальнейшего путешествия. Местные обитатели уже начали верить в полезность нового знакомого. На участке Лазуна правитель занял свою полку в одном из домашних куполов их уцелело только два из четырех и стал наблюдать за манипуляциями пауков. А те, наносив воздух в дальний дорожный купол и заставив его всплыть, подтянули купол на участок, после чего подняли каждый из трех камнейякорей и прикрепили к ним сразу по несколько маленьких куполов, напоминающих транспортные. Между нитями, подклеенными к разным камням, натянули поперечные, соединяющие. Потом между ними принялись торопливо вышивать ловчую сеть. Работали все, и строительство продвигалось с невероятной быстротой. Между доставкой купола и возведением ловушки из трех расположенных треугольником кружев прошло не больше одного часа. Затем пауки попрятались в два домашних шатра, а один нырнул в центр треугольника и принялся рвать там на части крупного аргуса. Кто и когда успел сплавать на охоту Найл не заметил. Ошметки рыбьего мяса разлетались белым облаком и медленно тонули, розоватое пятно крови наоборот, поднималось вверх. Пауки замерли, прислушиваясь к окружающему миру. Спустя несколько минут паучок скользнул вверх, к колодцу, а его место между сетями занял другой. Время тянулось в томительном ожидании, но хищницы никак не проявлялись. В подводном шатре дышать становилось все тяжелее и тяжелее. Наконец восьмилапые сдались и устроили быструю серебряную вереницу между куполами и колодцем. Опять, незаметно для Найла, ктото успел отловить толстобокую скумбрию. Теперь это несчастное создание так же оказалось принесено в жертву в треугольнике между сетями. Пауки сменяли друг друга, то неожиданно, все вместе, занимаясь сменой воздуха, то выставляли по одному своих представителей в качестве приманки в самом центре ловушки. Дело затягивалось. Найл забеспокоился, опасаясь, что его заподозрят в обмане, но болотные жители, с чисто паучьим терпением, продолжали свою тихую охоту. Найлу стало интересно испытывают ли восьмилапые азарт? Ведь то, что происходило на его глазах больше всего напоминало русскую рулетку, когда в револьверный барабан закладывается один патрон, барабан прокручивается, после чего оружие приставляется к виску и человек нажимает на курок. Чем хуже подобная охота, когда каждый из пауков по очереди занимает место приманки и поджидает безжалостных убийц? Идут! Посланник Богини так и не успел прощупать сознание «жертвы», когда темную толщу вдруг прорезало несколько стремительных силуэтов. Паучок в центре ловушки торопливо отплыл из центра и занял место на краю ловчей паутины. Хищницы стремглав промчались снизу, под ловушкой, подхватывая раскрытыми пастями куски опадающей приманки и, развернулись веером, разошлись во все стороны. Семеро, облизнул пересохшие губы правитель. Паучок побежал по краю паутины, привлекая к себе внимание. Несколько акул метнулись к нему. Болотный житель дождался того момента, пока до врагов оставалось от силы десяток метров и быстро юркнул на обратную сторону сети. Одна из акул как нацелилась на свою жертву, так и изменила движение следуя ее маневру и на всем ходу врезалась в ловушку. Найл уже представлял, как она выскакивает с другой стороны, пробив дыру в преграде, но не тутто было в отличие от прочно закрепленного шатра, ловчая сеть висела свободно. Она легко сошла со своего места, двигаясь вместе с хищницей и обхватывая ее со всех сторон. Вторая акула обогнула сеть поверху, но тут же лихо влетела в другую, поставленную на другой стороне треугольника. Ловушка задергалась, заплясали белые поплавки под самой «крышей». Акулья стая развернулась в их сторону и решительно атаковала. Естественно, легкие, наполненные воздухом пузыри не смогли устоять перед их напором и полопались в течение считанных секунд. Ловушка вместе с двумя пойманными хищницами и суетящимся вокруг них паучком стала медленно погружаться в глубину. Внезапно все болотные жители одновременно выпрыгнули изпод прикрытия куполов и кинулись в разные стороны. В первый миг показалось, что они разбегаются в панике, но оказалось, что каждый их них, отчаянно загребая лапами, тянет за собой тонкую паутинку. Все нити сходились в центре, под лапами оставшегося на месте паучка. Вот он начал кружить, по спирали отбегая от центра к краям, и Найл увидел, как у него на глазах из ничего рождается ажурная крупноячеистая паутина. Одна из хищниц заметила постороннее движение, кинулась к восьмилапым ткачам. Спустя мгновение следом помчалась другая. Пауки при приближении врага шустро спрятались за сеть. Акула проскочила мимо паутины, развернулась. Пауки перескочили на обратную сторону, но и тут на них неслась еще одна двухметровая рыбина. Восьмилапые в растерянности замерли и все вдруг прыснули в разные стороны. Акула на всей скорости влетела в паутину, и точно так же с обратной стороны влетела в нее другая. Широко развернутое полотнище собралось вокруг них в белый бесформенный ком, который, содрогаясь и кружась вокруг своей оси, начал опускаться вниз. Немного в стороне, возле другого шатра оседал в темную бездну еще один комок, куда меньше по размерам. Кого и как в него поймали правитель заметить не успел, но сейчас вокруг этого кокона суетился маленький, видимо совсем молоденький паучок, старательно обвивая его нитями. Великая Богиня! осознал смысл его стараний Найл. Да ведь он собрался ее сожрать! В направлении кокона мчались обе уцелевшие акулы, но малыш продолжал вдохновенно заниматься своей работой. Тем временем пауки, которым требовалась передышка свежим воздухом, устремились к шатру Посланника. Но, прежде чем войти, они опять «разбежались в стороны», распластав под куполом широкое белое полотнище, и только после этого вынырнули внутри. Никак не закрепленное, полотнище начало медленно тонуть. Внизу, вокруг кокона, произошло столкновение. В воде расплылось обширное розовое пятно. У Найла екнуло в груди но тут он вспомнил, что кровь восьмилапых голубая, а не красная. Значит, в своем стремлении уничтожить мельтешащего паучка акулы вцепились в свою товарку. Не просто вцепились, а яростно рвали ее на части, в то время как отважный малыш улепетывал в сторону соседнего купола. Нет... Вот его заметили! Развернулись в погоню! Найл невольно с силой сжал руку на лапе ближнего паука, и тот недовольно отодвинулся в сторону. Малыш нырнул в щель между опадающей паутиной и куполом внутрь. Акула попыталась проскочить следом, врезалась мордой в невесомую ткань, вместе с нею влетела под купол и выскочила наружу, разорвав стенку пополам! Правда, во время этого броска паутина плотно облепила ее тело, и хищница сразу потеряла былую резвость. Пузырь воздуха выскочил наружу, вместе с ним высыпались болотные жители. Последняя из акул растерялась от обилия добычи, заметалась, щелкая челюстями но каждый раз в ее пасти вместо мясистых тел оказывались обычные воздушные пузыри. Пауки тем временем сошлись вместе, метнулись в стороны и в воде опять повисла ажурная сеть. Один из охотников занял позицию в центре сети, остальные погнались за рыбой, пытающейся резкими рывками тела освободиться их объятий паутины. Вскоре она, получив несколько ядовитых укусов и запутанная в плотный кокон, была оставлена в покое если не считать тонкой нити, с помощью которой пойманного врага приклеили к последнему уцелевшему куполу. А оставшаяся акула все еще продолжала гоняться за «воздушными шариками». Но вот, наконец, весь воздух впитался в «крышу» подводного мира, и огромная рыба развернулась в поисках новых жертв. Паучок в центре тонущей паутины призывно замахал лапами, привлекая к себе внимание. Акула приняла вызов и начала стремительный разбег. Двадцать метров, десять, пять паук метнулся в сторону, акула извернулась и громко лязгнула челюстями. Восемь мохнатых лапок, кружась в воде, словно осенние листья, разлетелись в стороны, а болотный житель бесследно исчез. Найл испуганно охнул, опять с силой вцепившись в соседнюю лапу. Один из пауков прислав прощальный импульс, прыгнул в воду и поплыл к опустевшей сети. Акула заметила его, описала широкую дугу, помчалась, часто изгибаясь, к новой добыче. Нет, паучок успел добраться до края паутины, юркнул за него, и хищница промчалась рядом, загнув движением воды край невесомой ткани. Болотный житель, пока рыбаубийца готовилась к новой атаке, хладнокровно расправил край и занял позицию в центре, выдвинув все лапы далеко вперед. Акула начала новый разбег. До добычи оставалось двадцать метров. Десять. Пять, три, полтора паук резко согнул все лапы, сдергивая тело в сторону, акула изогнулась... Но изменить направление движения тяжелого тела не смогла и на всей скорости вошла в сеть, облепившись ею от носа и до самого кончика хвостового плавника. Болотный житель испустил мощный импульс облегчения, ясно выдавший, какого усилия воли стоила ему эта игра в быстроту реакции и погнался за дергающейся рыбой, торопясь сделать из нее плотный кокон к ужину. Как и любые другие воины разных племен и народов, здешние обитатели так же любили устроить пышный пир после блестящей победы над сильным и опасным врагом.  Корабли стояли у причалов. Изящные, подтянутые. Паруса плотно подвязаны к поперечным балкам, а сами балки закреплены вдоль корпуса на прочных растяжках. Трюмы были полны корзинами с фруктами, в тяжелых бочках плескалась вода но они все равно стояли у причалов! Сколько же времени требовалось им на раскачку! Они, вообще, собирались выходить в дорогу, или нет?! Найл возмущенно ударил кулаком о ладонь и проснулся. Полка его покачивалась над самой водой купол никак не мог удержать всех забравшихся в него болотных жителей вместе с их плотно набитыми животами. Обожравшиеся до отвала восьмилапые вот уже сутки не имели сил двигаться. Только огромное усилие воли и явная угроза смерти от удушья заставляли их совершать короткие прогулки до колодца и обратно. Поменяв воздух, они снова надолго замирали в блаженной истоме. Сговорились они, что ли? пожал плечами Найл, привычно упал в воду и поплыл к колодцу. Хоть на солнце, да на свежем воздухе полежать, пока они все тут в себя приходят. Вообщето, пищеварение у подводных обитателей было не «ах». Уж чтото, а повадки и свойство организма пауков Посланник Богини знал великолепно. Обычный, наземный паук, сожрав, а точнее выпив добычу, пусть даже вдвое больше себя размером, переваривал ее в течение считанных часов. При этом на спине восьмилапого обычно начинал проступать на спинке брюшка четкий белый рисунок. У некоторых рас например, у крестоносцев один общий. Бывает, в виде креста, бывает, в виде буквы «W», или какойнибудь еще. Но у большинства пауков такие рисунки свои, индивидуальные. Чем более яркий рисунок тем сытнее живет паук. Все равно как у людей избыток пищи откладывается в виде жира под кожей. Вот только у восьмилапых это не жир, а плотные белые кристаллики. В детстве отец рассказывал, что если у убитого паука вырезать со спины эти кристаллы, то хранить их можно невероятно долго. Брошенные при необходимости в воду, они давали очень питательный бульон. В дальнем походе эти кристаллы можно просто сосать... Однако убедиться в справедливости советов Найлу ни разу в жизни так и не довелось добыть хоть одного паука до попадания в город он не смог. Паук, накопивший на спине яркий рисунок, мог обходиться без пищи больше года, при этом рисунок его постепенно бледнел, пока не исчезал вовсе. А мог и продолжать питаться хоть каждый день, пополняя спину яркими красками ничего плохого с его «припасами» от этого не происходило. То, что болотные жители за сутки так и не смогли усвоить две акульи туши, свидетельствовало об их общем нездоровье. Хотя, конечно, он привыкли питаться небольшими рыбешками каждый день по чутьчуть и большая обжираловка за раз оказалась для слабых желудков непосильной ношей. Найл повалялся с полчасика на спине, греясь в лучах еще нежаркого утреннего солнца, потом перекатился на живот, решив прогреть мокрую спину. Тепло приятно растекалось по телу, и даже убийственные запахи, поднимающиеся от горячих гнилых водорослей не могли испортить его наслаждения. Вот только сон никак не шел и так спал слишком много в прошедшие дни. Посланник, ты где? Найл удивленно приподнял голову. Ты где, Посланник? Никак про меня вспомнили? усмехнулся правитель. Неужели кровь наконецто отлила от желудка к мозгу, и вы вспомнили о нашем уговоре? Мы готовы идти с тобой к морю, если ты станешь ставить колодцы в два ряда на расстоянии одного ныряния друг от друга. Как это «в два ряда»? насторожился правитель. Сперва туда, потом обратно? Я назад возвращаться не хочу! Можно двигаться «змейкой», от одного ряда к другому. Смысл предложения восьмилапых сводился к тому, чтобы один ряд находился на расстоянии одного нырка от другого, и в каждом ряду колодцы тоже стояли в «нырке» один за другим. Таким образом получалось нечто вроде перекрестной страховки закрытие любого колодца в любом месте никак не прерывало возможностей передвижения от одного участка к другому. Хорошо, согласился Посланник Богини: лучше уж движение «змейкой», чем никакого. Но только выступаем в путь немедленно!  Впервые за прошедший месяц Найл спал на открытом воздухе. Ни один из путешествующих пауков не имел купола, все единодушно постановили провести двойную дорогу из колодцев как можно дальше от берега, а уж потом разделить новые богатые угодья между собой. Надо сказать, что Найл, как опытный СмертоносецПовелитель приложил некоторое желание к принятию именно такого решения, но болотные жители его участия в общей свалке просто не заметили, и считали результат обсуждения своим, и только своим собственным выбором. Один «нырок» паукаводолаза составлял около трехсот метров. С учетом «зигзага» от дорожки к дорожке, получалось, что каждый колодец соответствовал удалению от берега на очередные сто пятьдесят метров. Десять колодцев полтора километра. Набравшись некоторого опыта, правитель научился пробивать дыры в плавучей «крыше» мира за считанные минуты: двое болотных жителей просто разгоняли его в выбранном месте, и он вытянув вверх руки с обнаженным мечом, проскакивал рыхлый слой, как выпущенный в деревянную стену арбалетный болт. А уже потом, сверху вниз, расширял отверстие до нужного размера. Выскочившие на поверхность пауки быстро закрепляли края паутиной, и они плыли к следующей намеченной точке. На каждый колодец уходило от силы полчаса. Десять колодцев пять часов. Десять часов три километра. За день, если изображать живую иглу по шестнадцать часов в день, удавалось преодолеть пять километров. После такого дня Найл мгновенно засыпал на мягких, хотя и мокрых, белых приколодезных кругах, и уже не замечал ни холода, ни ветра. В своих снах он приходил в опустевший порт, осматривал гладь спокойной реки, и бесшумно шевелил губами, высчитывая оставшиеся до встречи дни. За десять дней, которые необходимы кораблям, чтобы одолеть расстояние до заболоченного залива, он с пауками сможет пройти около пятидесяти километров. Интересно, хватит ли оставшегося расстояния, чтобы установить мысленный контакт? А в глубине сознания, задавленная как можно дальше, чтобы не смущала, продолжала подтачивать уверенность в близком освобождении одна маленькая подлая мыслишка: а что, если знания одитора это всего лишь фантазия одинокого пустынного народа? Что если визиты в Белую Башню и в спальню жене, отчеты Дравига и решительность Джариты это всего лишь сон? Обычный ночной сон? ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ИГЛА Найл, забывшись, вскочил на ноги и тут же провалился в водоросли с головой. Здесь, вдали от берега, прослойка морского мусора составляла от силы метр, если не меньше, и почти ничего не могла на себе удержать. Ты слышишь нас, Посланник Богини?! Я здесь, здесь! вынырнув в колодце, он отфыркнулся от попавшей в рот воды и приветственно замахал руками. Впрочем, это была всего лишь эмоция увидеть на таком расстоянии его все равно не могли. Найл закрыл глаза, и сосредоточившись, метнул в сторону открытого моря один короткий, но сильный импульс: Слышу! Где ты, Посланник Богини? Отлично! Его услышали. Теперь можно быть уверенным, что, не подобрав своего правителя, корабли не уйдут. Где ты, Посланник Богини? Можно подумать, он сам имеет об этом хоть малейшее представление?! Правитель обратился к ближайшим болотным жителям с просьбой о помощи. Они подхватили его с боков, с силой вытолкнули из колодца. Найл взлетел в воздух на высоту человеческого роста, с шумом рухнул в гнилостный слой грязи, но быстрый взгляд в сторону далекого горизонта не дал ничего никаких парусов, никаких мачт. Впрочем, ничего удивительного: для установления мысленного контакта смертоносцы флота наверняка использовали объединенный разум. Это позволяло установить связь на расстоянии в добрый десяток дневных переходов. Разумеется, разглядеть собеседника при этом не имелось никакой возможности. Ждите! приказал правитель. Отвечу вам утром. Наверное, на кораблях подобный приказ вызвал недоумение, однако распоряжения СмертоносцаПовелителя там не привыкли. Сейчас они спускают паруса, ложатся в дрейф и радуются неожиданному отдыху. А их верховный повелитель в эти самые часы вынужден час за часом таранить головою слои многолетней грязи теперь только для того, чтобы уснуть как можно крепче, и чтобы сон был крепок и глубок.  Найл опять стоял на бетонной плите у края болота, и вглядывался вдаль, в горизонт над бесконечным пространством бурой грязи. Его так и тянуло оглянуться на сияющие окна древнего храма, но он сдерживался. Сперва он хотел ощутить присутствие за спиной одного из своих старинных противников. Вот порыв ветра ударил в лицо, заполоскал полотнищем на ветру. Это опять ты, двуногий? недовольно «пробормотал» Скорбо. Неужели ты думал, паук, что от меня можно избавиться, просто умерев? Найл обернулся к смертоносцу. Я бы даже сказал: всего лишь умерев. А что нужно сделать, чтобы ты отвязался? Получить у меня на это разрешение. Но пока ты мне еще нужен, поэтому лети, и давай, показывай мне, как выглядит это болото ночью. А если я откажусь? Тогда в следующий раз я вызову тебя не сюда, на берег, а в один из куполов, что прячутся под этой вонючей прослойкой грязи. И начну потихоньку выпускать воздух, чтобы посмотреть, насколько ловко ты умеешь плавать. Не нужно, Скорбо содрогнулся от одного лишь предположения, что его оставят с водой наедине. Я лечу. Воздушный шар легко отделился от земли, и за ним открылся стройный храм, сияющий ярким божественным светом. «Интересно, внезапно взбрело Найлу в голову, а этот Скорбо знает, что случилось с его прототипом, когда Маг вырвал того из пространствавремени на долгих пять лет? Где он был, что чувствовал, что видел? И видел ли хоть чтонибудь? Может, спросить?» Но сейчас для правителя куда важнее было найти корабли, и он на время отложил свое любопытство. Шар, не поднимаясь выше сотни метров, скользил над болотом, и Найл легко узнавал места, которые до этого часа видел только снизу. Большой овальный колодец, закрепленный многолетней прочной паутиной. Это тот самый первый колодец, у которого он и Лазун останавливались, буксируя от берега камни. Два незнакомых колодца, разбросанных далеко друг от друга... Вот идут два белых пятна подряд здесь от брошенных участков остались только большие дорожные купола. Большое белое пятно, рядом ровный круг небольшого колодца. Вот они и долетели до участка Толстушки. Вот закрывшийся колодец, а рядом еще один, открытый участок Бегунка. Участок Лазуна теперь выглядит точно так же. Ага, вот пошла и ровная строчказигзаг, сделанная им за последние дни. Какая длинная... Сколько же колодцев он поставил на этом пути? Сто? Двести? Не сосчитать! Вокруг последнего колодца в длинной череде лежала россыпь темных тел. Спят, соратники. И сам он спит. Вверх! приказал Найл. Шар стал набирать высоту. Только теперь правителю стало понятно, как мало он прошел, и какой длинный путь еще лежал впереди. До открытого моря они летели почти в полтора раза дольше, чем над уже пробитой колодцами дорогой. Теперь налево, вдоль побережья. Полет продолжался над пустынными рядами темных волн, час за часом, миля за милей. Вот они! Корабли стояли рядом с берегом, в том самом месте, где побережье сворачивает в сторону Золотого мира, а слой темных, гнилых водорослей еще слишком тонок, чтобы служить препятствием как для двуногих, так и для восьмилапых для пловцов. Все. Свободен, милостиво разрешил Посланник, и картинка побережья мгновенно исчезла из его сознания. Но правитель уже знал все, что хотел. Ранним утром, когда его сознания коснулся вопросительный призыв смертоносцев с далеких кораблей, он четко и ясно приказал: Поднять паруса! В течение всего дня идти вдоль плавучих водорослей. После захода солнца повернуть «нос вправо резко» и двигаться прямо по плавучей грязи. Еще один день, как надеялся правитель последний, прошел в пробивании колодцев в грязи. Здесь, в полусотне километров от побережья, слой стал совсем тонким, легко колыхался на слабых волнах и легко расползался под весом человеческого тела. Но пауки все равно продолжали целеустремленно «обметывать» паутиной проделанные человеком отверстия и отнюдь не намеревались отказаться от предлагаемого «жизненного пространства». Теперь Найл достаточно ясно слышал все переговоры между кораблями, вопросы, обращенные к нему самому, однако мачт и парусов все еще не видел. Он уже начал беспокоиться, что они, чего доброго, разминутся в болотных просторах. Но все, что приходило в голову при таких обстоятельствах, это ждать ночи и снова вызывать Скорбо из небытия. Очередной колодец. Теперь их уже не требовалось «пробивать». Достаточно было всплыть, и разгрести грязь в стороны. Именно это Найл и делал, когда ощутил не увидел, а именно ощутил движение гдето слева, вдалеке. Помогите, ребята! Пауки вытолкнули его вверх, и он обнаружил, что всего лишь в паре километров впереди сквозь болотную топь пробивается баркас с круто выгнутом на ветру парусом. Эй, на судне! отдал Найл мысленный приказ, Нос налево не торопясь! Корабль начал послушно поворачивать бушпритом на него. Так держать! Под хорошим напором ветра судно без видимого труда раздвигало носом плавучие водоросли. Спустить паруса! приказал Найл, когда до корабля оставалось уже пара сотен метров. ...Поперечная балка неторопливо поползла вниз. Спасибо вам за все, ребята! обратился Посланник Богини к болотным жителям. Надеюсь, мы еще не раз увидимся. Да и помочь сможем друг другу не раз. Теперь, последняя просьба... Он обхватил за брюшко одного из восьмилапых соратников, тот нырнул и помчался сквозь воду к совсем близкому паруснику. Водоросли, водоросли, водоросли... Вот и густо просмоленное днище корабля. Впервые в жизни Найл видел один из кораблей своего флота снизу. Спасибо тебе, брат, отпустил он сослужившего последнюю службу паука, всплыл за кормой и громко постучал кулаком по корпусу: Эй, бросит ктонибудь веревку Посланнику Богини, СмертоносцуПовелителю, человеку, правителю Южных песков и Серебряного озера, а заодно и одитору триединого бога?! На корабле засуетились, забегали. Над бортом высунулась чьято голова. Глаза моряка изумленно округлились, он исчез. Тут же появилась еще голова, тоже пропала. У вас там что, ни одной веревки нет? возмутился правитель. Спустя еще минуту за борт выпрыгнул смертоносец, обхватил Посланника Богини лапами, втянул его наверх и осторожно поставил на палубу. Найл с изумлением ощутил, как колени расслаблено подогнулись, голени разъехались в стороны и правитель позорнейшим образом растянулся на гладко струганных досках. Что с вами, мой господин?! испуганно кинулась к нему надсмотрщица корабля. Вы не поверите, виновато улыбнулся Найл. Но за последние полтора месяца мне не удалось встать на ноги ни разу.  Три первых корабля были связаны цепочкой корма первого к носу следующего, и так далее. Под напором трех парусов, поддержанных ударами множества весел, они достаточно уверенно пробивались сквозь слой свалявшихся водорослей тем более что четверо моряков на носу старательно рыхлили мусор ударами длинных весел. Движение получалось не очень стремительным, но все же быстрее обычного пешехода. Остальные корабли продвигались по готовому каналу и вовсе без всяких сложностей. Специально для Посланника Богини на носу поставили кресло накрытый сложенным в несколько раз запасным парусом пустой бочонок. Найл уже научился сам вставать, и даже мог преодолеть два десятка метров от каюты до «кресла» своими собственными ногами, но на большее его пока не хватало. Самым странным оказалось то, что за тысячу километров от него его Ямисса, поклявшаяся стать частью его тела, тоже слегла. Она тоже жаловалась на слабость, капризничала, требовала шелковые простыни, утверждала, что обычные плохо полощут и от них зудит все тело, выпивала кувшины с водой один за другим и ругалась на служанок. Однако Найл был уверен, что как только ему удастся поднабраться сил, она тоже поднимется на ноги и будет куда чаще улыбаться, чем рычать на всех окружающих. По мере приближения к берегу движение замедлялось, но Найл был уверен, что уж теперьто они пробьются обязательно над горизонтом уже поднимался золотой крест, венчающий шпиль поселкового храма. Теперь речь шла всего лишь о часах. Часом раньше, часом позже... Крест поднимался все выше, под ним появился шпиль, потом верхние этажи, стены. Вот уже с носа первого корабля стала различима полоска берега, битком забитая людьми. Похоже, что сегодня в Золотом мире не работал никто. Правда, Верховный одитор смог сохранить самообладание и не смешаться с общей толпой. Правитель понимал, что продвигаться по болоту трудно, очень трудно, и не желал терять свой авторитет, маяча вместе со всеми в многочасовом ожидании. Однако час встречи неумолимо приближался из храма вышла многочисленная процессия и направилась к древнему причалу. Опустить парус! зычно скомандовала Назия. Причальной команде... Найл предупреждающе поднял руку, и она оборвала команду на полуслове. Нос переднего корабля тихонько коснулся песка. Найл встал, в гробовой тишине поднялся на носовую площадку и вскинул левую руку. Одитор! Это одитор, зашептали в толпе. Я пришел в ваши земли, чтобы возвестить вам о празднике! громко объявил Найл. Господь за трудолюбие и послушание ваше, прощает вас и ваших предков, и снимает с вас Древнее Проклятие! Толпа взревела от восторга. Люди прыгали, обнимались, размахивали руками и кричали чтото неразборчивое. Верховный одитор тем временем приблизился к самому судну. Найл хотел было спрыгнуть к нему на песок, но вовремя спохватился, и отдал мысленную команду. Корабельный смертоносец обхватил его лапами и аккуратно опустил вниз. Верховный священнослужитель с опаской покосился на восьмилапого монстра и открыл объятия. Правители обнялись. Причальной команде, за борт! наконецто решилась Назия. Моряки попрыгали в воду, попытались, согласно морскому правилу, до середины вытащить судно на песок, но не тутто было восторженная толпа тут же растащила провозвестников великого счастья в стороны, их стали обнимать, целовать, пытались качать на руках. Найл оглянулся на надсмотрщицу и успокоительно махнул рукой не то здесь море, чтобы корабли кудато унесло. Я приглашаю вас к себе, Посланник, вспомнил титул Найла Верховный одитор. Благодарю вас, кивнул правитель и призвал на помощь Назию и надсмотрщицу ее корабля. Без сильных женских рук расстояние до храма ему было не одолеть. Под прохладными сводами храма Верховный одитор наконец сообразил, что его свите, да свите гостя из двух женщин и трех смертоносцев, вызывающих священный трепет у местных жителей, в его покоях просто не уместиться и решил пообщаться с гостями здесь. Простите за задержку, приветливо поклонился он, сейчас здесь поставят стол и места для сидения. Правитель! обратил на себя внимание Найл. Простите ради Господа! спохватился Верховный одитор и грозно рыкнул на настоятеля Омгона: Быстро принеси кресло из моих покоев! Не видишь, наш гость устал! Благодарю вас, Верховный одитор, кивнул Найл. А теперь хочу представить свою свиту. Назия, командир моего флота. Рипона, надсмотрщица ее корабля. Смертоносцы Арк, Рори, Стелягир, капитаны трех первых кораблей. Как видите, если Господь снял с вас Проклятие, то к внешности народов, подобных обитателям вашего болота, следует относиться спокойно. После той радости, которую они принесли нашему народу, развел руками священнослужитель, их внешность станет для нас символом счастья! Слуги принесли большую каменную плиту, уложили ее на пол. Стали расставлять на ней золотые приборы, кувшины. У Назии при виде того, что здесь называют «столом» округлились глаза. Я прикажу отдать вам с кораблей все наши аварийные припасы, порадовал хозяина Найл. Одежду, снасти, все лишнее дерево, стеклянную и керамическую посуду, стальные изделия и прочее. Пусть с этого дня в вашей жизни наступит хоть какоето разнообразие. Мы заменим каждый кувшин золотым! правитель опустился на пол перед плитой и приглашающе поднял свой бокал. Пусть этот день принесет радость всем. Кстати, а какой подарок я могу сделать вам, Посланник, в благодарность за праздник? Не откажусь от вашего предложения, Найл сел в наконецто доставленное плетеное кресло. Моя супруга не видела меня уже много дней. Я надеюсь, что полный костюм, сделанный из золота, подобный тому, который носит настоятель Омгон, произведет на нее неизгладимое впечатление. Это окажется хоть небольшой компенсацией за ее переживания. Пустяки, кивнул священнослужитель. У меня есть великолепные наряды, именно женские, откованные на весь рост. Кстати, Назия, хоть и командир флота, тоже всего лишь женщина. Как вы понимаете, морячки бывают в самых разных уголках мира и любят похвастаться. Представляете, что будет, если в каждом порту они станут рассказывать про удивительную страну, в которой даже последний бедняк ходит в золотых одеждах и ест с золотой посуды? Торговцы сюда валом повалят. Все женщины получат щедрые дары, согласно кивнул хозяин. Но дело в том, что наш мир не идеален, продолжил Найл. Прослышав про богатый край сюда потянутся не только купцы, но и бандиты разных мастей. Боюсь, теперь для спокойной жизни вам понадобится оружие. Мощное, современное, эффективное. Надеюсь, раз уж вы завели этот разговор, то готовы нам его продать? Назия, остановился Найл и повернулся к женщине. Ты на меня не смотри. Ешь, пей, веселись. Просто все то, что для здешнего народа означает праздник, а для экипажей флота хороший отдых, для нас с Верховным одитором означает очень долгие и скучные переговоры. Такова жизнь. Правителям свое, народам свое. И далеко не всегда удовольствия распределяются в пользу властителей. Немножко праздника досталось почти всем. Надсмотрщицы кораблей получили золотые украшения тонкой чеканки браслеты, колье, кольца серьги. Поскольку тяжесть золотых изделий в этом мире ценилась куда ниже изящества, большинство подарков напоминало скорее тончайшее золотое кружево, застывшее в форме цветов, людей, деревьев. Моряки, неизбалованные женским вниманием, внезапно для самих себя провели бурную ночь здешние красавицы для вестников счастья себя не жалели. Местные жители получили избавление от Проклятия, местные правители надежду скоро улучшить жизнь своей родины, да и свою собственную. Последний подарок Найл решил сделать подводным паукам: перед отплытием корабли солидно нагрузили каменными блоками. Миновав участок Толстушки, Посланник бросил призыв всем желающим приходить за камнями, и вскоре начался ажиотаж. Обитатели болота выбирались на палубы, выбирали себе камни, лихорадочно готовили внизу транспортные купола. Блоки опускали в два этапа: сперва обвязывали паутиной и кидали за борт, потом «покупатель» торопливо таскал вниз воздух и, наконец, перекусывал паутину. Рыба лилась рекой болотные жители расплачивались за «доставку» с избытком. Но самое большое потрясение испытали корабельные смертоносцы, когда поняли, что их сородичи не просто способны спокойно находиться рядом с водой, но живут под ней! Наконец облепленные гнилыми водорослями суда вырвались на морской простор, подняли полные паруса и устремились домой.  Десяти дней пути вполне хватило правителю, чтобы встать на ноги. Когда флагманский корабль подходил к причалу, он стоял рядом со смертоносцем, широко расставив ноги, и положив ладони на рукояти меча и ножа. На истрепанной, истерзанной, полинялой тунике уже не различалось никакого рисунка, ремни перевязи истерлись и при первом же взгляде становилось ясно, что за прошедшие полтора месяца правителю досталось немало. Но Посланник Богини остался жив и невредим! А это означало новую победу, символом которой сверкал на левом запястье тяжелый золотой браслет. Как и предвидел Найл, Ямисса тоже смогла избавиться от предательской слабости и хандры, и лично пришла встречать своего мужа в порт. Правитель отметил, что в качестве своего эскорта она выбрала не преданных ей копейщиков, а его братьев по плоти. Значит, она попрежнему предпочитала опираться не на свои силы, а на его руку. На мгновение правитель вспомнил принцессу Мерлью, и то, как она при первой же воз можности сколотила свою гвардию. Ямисса предпочитала отдать свою гвардию ему. Найл, не дожидаясь, пока команда сбросит швартовочные канаты, спрыгнул на причал, быстрым шагом прошел к своей жене и заключил ее в крепкие объятия. Мысленно вызвал правителя города: Тройлек! На сегодня никаких встреч и отчетов. Но, Посланник Богини, здесь... Я сказал ничего! Этот день я хочу провести с ней. Утро началось с «государственных дел». Они все еще лежали в постели, когда Ямисса, прикрыв обнаженную грудь простыней, перевернулась на бок и подперла голову локтем: Тебе уже сказали, что я привела в город копейщиков Поруза? Разумеется. Тройлек донес! возмутилась княжна. Нет, не он. Все равно. Ты должен привести их к присяге. А то странно получается правительнице в верности клялись, а правителю нет. Так собери их завтра и приведи ко дворцу. А почему я? Так ведь они тебе только в верности клялись! рассмеялся Найл. Вот и отдувайся. И еще. Я тут с этими демонами с летающей скалы порядок завела: Дравиг каждое утро является с отчетом. Ты ревновать не будешь? Буду, пошутил правитель. Ага, обрадовалась Ямисса. Тогда иди, принимай доклады сам! А я еще посплю. В дверь постучали и мужской голос громко произнес: Советник Дравиг! После старого воина появился Тройлек, но его Найл прогнал, чтобы позавтракать с женой наедине, и утро продолжилось в тронном зале. Бесчисленной чередой пошли поздравления с возвращением, восхищение мужеством правителя и мудростью его супруги. От представителей квартала жуковбомбардиров и ремесленников, от земледельцев и рыбаков, от жестянщиков и купцов разных сословий. Единственное удовольствие, которое получил Найл за все утро, так это то, как запнулись на полуслове северные торговые люди, и как округлились у них глаза при виде длинного, до пят, платья из чеканного золота с диадемой и легкой вуалью, с переливающимися рукавами из плотной кольчуги панцирного бюста, с наборным поясом и шелестящим подолом. Один этот взгляд стоил мук, которые претерпел правитель ради чудесного подарка для своей жены. Когда закончилась полоса официальных делегаций и супруги с облегчением вздохнули, вошедший распорядитель громко стукнул церемониальным посохом и громко объявил: Пилот Стив! Следом в зал вошел астронавт и широко улыбнулся: Вот как меня! А ты чего тут делаешь? удивился Найл. Карла с Грей привез. Они тут следящую аппаратуру на нескольких улицах ставить будут. Саманта рассказывала, будто тут у вас мертвецы косяками ходят, костями гремят и кровь из прохожих пьют. И что сама она все это видела. Во как! Так правдоподобно излагала, что даже Пенни засомневалась. Ясно, кивнул Найл. Ты на меня не сердись, пожал плечами парень. Если бы я знал, куда тебя загнали сам бы слетал. Не говорили... Вот это да! только теперь он обратил внимание на золотое платье Ямиссы. Обалдеть! Можно я поближе посмотрю? Смотри, довольная произведенным эффектом, разрешила княжна. Пилот приблизился, осмотрел чеканку на груди, восхищенно прикоснулся пальцами к вуали, причмокнул губами: Умеретьневстать... Как я хочу быть королем! Тут главное не золото, подал голос Найл. Тут главное королева. Ага, раскрыв рот, отступил Стив. Кстати... Ты, помнится, обещал меня на воздушном шаре покатать? Ну да, признал Найл. Пошли, покатаешь. Хорошо, кивнул правитель, поцеловал руку жене и пошел к астронавту. Из мыслей парня он почувствовал, что тот хочет чтото сказать ему наедине. Ты куда, Найл? Извини, пожал плечами правитель. Я быстро. Они вышли в коридор. Стив посмотрел направо, налево, придвинулся и шепотом спросил: Слушай, а чего мне показалось, что от нее ацетоном пахнет? Каким еще ацетоном? Вот и я думаю, откуда у вас ацетон? Ее случайно жажда не мучает? Она не чешется? Ну, пить ей хочется... не очень уверенно ответил правитель. Дурень! Стив бесцеремонно постучал его костяшками пальцев по лбу. Это же диабет! Врача вызывай немедленно! Диабет? не понял Найл. Чего стоишь, как дерево?! Доктора зови, или как там он у вас. Загнется же девка! Анализы ей нужно делать, инсулин колоть, диету назначать или что там еще положено. Ну же, не стой! Ага, кивнул Найл и вернулся в тронный зал. Что, уже? Ямисса стояла у столика и пила воду из высокого хрустального бокала. Так быстро? В другой раз покатается, рассеянно отмахнулся правитель. Не последний день живет. Что ты на меня так смотришь? насторожилась княжна. Просто ты очень красивая. Очень. И я тебя очень люблю.  После обеда Найл отпросился посетить дворец Праздника. С Джаритой в городе не любил встречаться никто. Княжна тоже сослалась на слабость и захотела немного полежать. Посланник же прямым ходом отправился к Белой Башне, уверенно попытался в нее войти и... отлетел назад, больно ударившись лбом. Он встал, обошел кругом словно выточенный из слоновой кости цилиндр, попытался войти еще раз. Стена оказалась непроницаемой, словно и вправду была создана из кости, а не из статического поля. Ну, Стииг, в чем дело?! Найл настойчиво постучал по башне ладонью. Однако впускать к себе правителя оставленное предками строение не захотело. Когда Найл вернулся в свои покои, Ямисса, обнаженная, лежала в постели и раздраженно металась с боку на бок. Слушай, в чем они их вымачивают? сморщилась она. Вся кожа от этих простыней чешется. Найл молча сел рядом, прижал жену к себе и стал медленно, ласково гладить ей спину, руки, бока, ноги. Ямисса сжалась рядом в комок и затихла.  Здравствуй, Стигмастер! на этот раз, войдя в Белую Башню, Найл успел поздороваться первым. Здравствуй. Не ожидал увидеть? Нет, признался старик. Карл заблокировал пропускную систему, и теперь сюда не может проникнуть никто, кроме него и его женщины. А как же она пропустила меня на этот раз? А она тебя и не пропускала, пожал плечами Стииг. Она тебя просто не заметила. Насколько я могу определить, в данный момент ты не являешься материальным объектом. Интересно, а тебе он не запретил работать со мной? А как я могу с тобой работать, если ты не можешь сюда войти? улыбнулся старик. Нет, такого запрета он не вводил. В таком случае, ответь мне: что такое диабет? Ну, если кратко, то диабет разделяется на три основных типа. Диабет несахарный, гипофизарный. Название происходит от греческого слова diabetes, транскрипция понятия diabaino, что значит прохожу. Эндокринное заболевание, обусловленное нарушением функции гипоталамуса и гипофиза и характеризующееся обильным, до нескольких десятков литров в сутки, выделением светлой мочи низкой плотности и жаждой. Диабет почечный, выделение сахара с мочой при нормальном содержании его в крови, обусловленное нарушением реабсорбции глюкозы в почечных канальцах. Может быть наследственным заболеванием. И, наконец, диабет сахарный, сахарная болезнь, наследственная или приобретенная болезнь обмена веществ, обусловленная недостатком в организме инсулина. Проявления: повышение концентрации сахара в крови, резкое увеличение количества мочи, содержащей сахар, жажда, похудание, слабость, зуд. Тяжелое осложнение диабетическая кома. А запах? Запах какогото ацетона? Только после еды. Кстати, чаще этот запах называют запахом свежих яблок. Чтоо?! А что тебя так удивляет? Тип запаха определяется... Ты говорил про какуюто «кому». Да. Название кома произошло от греческого слова кота, что означает глубокий сон, угрожающее жизни состояние, характеризующееся полной утратой сознания, нарушением кровообращения, дыхания, обмена веществ, отсутствием рефлексов. Наблюдается при инсульте, сахарном диабете, гепатитах, уремии, эпилепсии, отравлениях, превышении безопасной дозы алкоголя. Глубокая кома относится к терминальным состояниям. Стииг, скрипнул зубами Найл. Мелочная въедливость компьютера к точности вопроса очень часто начинала его раздражать. Что такое терминальное состояние? Терминальные состояния, это конечные стадии жизни предагония, агония и клиническая смерть. Пограничное состояние между жизнью и смертью. Великая Богиня! Что тебя беспокоит, Найл? Кажется, у Ямиссы диабет. Стииг, а что такое инсулин? Белковый гормон животных и человека, вырабатываемый поджелудочной железой. Понижает содержание сахара в крови, задерживая распад гликогена в печени и увеличивая использование глюкозы мышечными и другими клетками. Недостаток инсулина приводит к сахарному диабету. Как его можно добыть? В последнее столетие инсулин человека получали генноинженерным способом, методом рекомбинантной ДНКтехологии. Получался белый или почти белый порошок. До этого получали из поджелудочной железы различных животных. Овец, коров, свиней. Только он тебе ничем не поможет. Почему? Потому, что инсулин нужно вводить подкожно. Для этого нужен шприц. А если просто лекарством? Не получится. Инсулин, это белок. Он разлагается в желудке на составные части. В двадцать первом веке работали над специально капсулой, которая не будет растворяться в желудочном соке, но разойдется в кишечнике. Но дальше экспериментов дело не пошло. Придумаю чтонибудь. Например кожаный мешочек сделаю. На него надавливаешь, и все выжимается. Как ты им лекарство дозировать станешь? К тому же нужна тонкая игла. Если сделать слишком толстую, лекарство через ранку будет вытекать обратно. Закажу у ювелиров. Не получится. Золото для этой цели не подойдет, слишком мягкое. А со сталью они работать не умеют. А оружейники? Такую тонкую работу в кустарной кузне не выполнишь. Сделаю керамическую. Хрупкая будет, сломается. Что же делать?! Стигмастер пожал плечами. У меня нет ответа. Ты можешь сказать мне про эту болезнь хоть чтонибудь еще? Что? Ну, про запах. Является одним из начальных признаков заболевания. Если болезнь не лечить, смерть может наступить примерно через год после появления первичных признаков. Найла как будто ударили: Лучше бы ты молчал. Стииг не ответил. Хорошо, кивнул правитель, Я прошу тебя, проверь свои банки данных, и найди мне информацию о том, как можно получить инсулин в кустарных условиях. Карл заметит, что я работаю. А я к тебе в Башню больше никого не пропущу. Как? Это мое дело, Стигмастер. В конце концов я и СмертоносецПовелитель, и Посланник Богини, а теперь еще и одитор одного захудалого Бога. Но что мне ответить, если придет запрос с космического разведчика? Скажи, что я не смог войти в Белую Башню и со злости наложил заклятие на прилегающие земли. Раз уж астронавты в мертвецов ходячих поверили, то и в заклятье поверят. Я понял, Найл, согласился Стииг. Программа поиска пошла. Посланник Богини кивнул и проснулся. Ямисса, завернувшись в простыню, стояла у окна и пила воду прямо из кувшина. Время от времени она зябко поеживалась и поводила плечами, обтираясь кожей спины о ткань. Правитель прикусил губу, отвернулся и сделал вид, что все еще спит. Спустя пару минут княжна легла рядом и тоже притворилась спящей. Утром правительница попыталась встать с постели, но не смогла. Ее не держали ноги, а силы рук едва хватало, чтобы подняться. Что с правительницей? забеспокоился явившийся с докладом Дравиг. Устала очень, соврал правитель, хотя понимал, что смертоносец почувствует обман. Дравиг, немедленно расставь в развалинах вокруг Белой Башни полсотни пауков. Пусть они наносят парализующие удары по ногам любого человека, который приближается к Башне, но не трогают того, кто удаляется. Будет выполнено, Посланник. И еще. Когда появится летательный механизм с людьми, немедленно сообщай мне. Да, Посланник. Глиссер опять прилетел незадолго до обеда. Дравиг, сообщив о появлении аппарата, заботливо передал мысленную картинку того, как двое астронавтов вышли на зеленую травку, сделали пару шагов в сторону Белой Башни, но вдруг одновременно упали. Некоторое время он беспомощно трепыхались на земле, потом попытались отползти назад, и почти сразу спокойно поднялись во весь рост. Они удивленно переглянулись, направились в сторону Башни и через секунду упали. Отползли назад, поднялись на ноги. Обошли по кругу раскинувшийся возле Башни газон и повторили свою попытку с другой стороны... Исследователи, хмыкнул Найл. Он сосредоточился на заднем плане мысленного образа в этом месте картинка стала крупнее, четче, и правитель увидел пилота, неспешно бредущего в сторону дворца. Посланник тут же побежал навстречу. Ну, как она? увидев Найла, сразу поинтересовался Стив. Плохо. Ну вот, я так и думал, парень оглянулся назад. Мои там чегото распсиховались, уже вызывают. Завтра увидимся. Постой! Найл сделал ему вслед несколько шагов. Ты не мог бы достать немного инсулина? Попробую, кивнул пилот. Ну, пока!  По ночным улицам правитель неторопливо дошел до округлой площади Белой Башни, огляделся. Смертоносцы молодцы, спрятались так, что даже он не мог понять, в каких местах скрывается охрана. Интересно, они заметили его или нет? Посланник пересек газон и вошел в Башню. А, здравствуй Найл, приветливо встретил его Стииг. Ну, как? Что? Понятно, кивнул старик. Голограммы ты не видишь. Твой мозг вычленяет только необходимую информацию. Мое изображение ты видишь, а здание библиотеки нет... Впрочем, это неважно. Я провел поиск по твоему запросу и вычленил один интересный момент. Понимаешь, в поджелудочных железах животных вырабатываются и инсулин, и пищеварительные ферменты. В случае разрушения органа они смешиваются, и инсулин разлагается. Но дело в том, что пищеварительные ферменты в железах млекопитающих начинают вырабатываться не сразу, а только на третьейчетвертой неделе жизни. А вот инсулин сразу. Получается, что если в стерильных условиях извлечь поджелудочную железу недельного поросенка или ягненка, разрушить ее и залить стерильной водой, то находящейся в железе инсулин может перейти в раствор совершенно целым. Разумеется, подобный препарат будет обладать огромным количеством посторонних, и даже вредных примесей, но свою задачу выполнять должен. Вот и отлично, с облегчением вздохнул Найл. Ты молодец, Стииг. А ягнят мы найдем. Овец стельных в северных землях купим. Теперь тебе нужен шприц, охладил его восторг Стигмастер. С тонкой иглой. Найл проснулся от жалобного стона. Что случилось? приподнялся он на подушке. Голова просто раскалывается, Ямисса подняла руку и помахала перед лицом. Слушай, у нас что, туман в комнате? К утру мысли княжны путались, она отвечала невпопад, судорожно чесалась, но встать уже совершенно не могла. Найл с трудом дождался посадки возле Белой Башни самолета и кинулся к кабине. Что, совсем плохо? понял Стив по лицу правителя. Вот, выпросил у медички пару штук. Паренек протянул Найлу два тонких длинных шприца. Пользоваться умеешь? Вот смотри. Разрываешь упаковку, отламываешь предохранительный ограничитель, снимаешь с иглы колпачок, защипываешь кожу, втыкаешь на всю длину иглу, нажимаешь на поршень. Считаешь до десяти, выдергиваешь. Все. Они одноразовые, инсулин внутри. Стой! В живот коли, вот сюда. Быстрее подействует. Во дворец Найл приехал на Дравиге, который ради правительницы решился покинуть свой пост. Смертоносец доставил его по стене прямо в покои. Ямисса уже не пыталась чтолибо говорить. Лежала и мерно качала головой из стороны в сторону. Посланник сел на постель, откинул одеяло. Достал шприц, освободил его, как учил Стив, защипнул кожу на животе, воткнул иглу, вдавил лекарство. Медленно сосчитал до десяти и выдернул иглу. Что теперь? спросил Дравиг. Не знаю, Найл накрыл жену одеялом, отступил к подоконнику и стал ждать. Головой княжна перестала раскачивать почти сразу. Через несколько минут застонала. Потом еще застонала и вполне внятно произнесла: Боги небесные, до чего мне хочется пить. Тебе налить? Нет, я сама, Ямисса откинула одеяло, села в постели. С интересом осмотрела потолок. Последнее, что я помню это комната, как молоком залита. Что это было? Ты немного приболела, хорошая моя. Как хорошо быть здоровой! рассмеялась княжна, дотянулась до графина, отпила воды прямо из горлышка. А еще сытой. Есть хочу, как все семнадцать богов вместе взятые. Сейчас, я прикажу чтонибудь принести, Найл вышел в коридор и уперся горячим лбом в холодную стену. С Ямиссой на этот раз обошлось. Но теперь срочно нужны ягнята, нужны железы, нужно время, чтобы настоять растворы. И нужен шприц. Следующим днем Стив явился сам. Больше не дают, повинился он. Медичка рассказала все Пенелопе, та разоралась. Не знаю, чего они все на вас взъелись, но давать ничего не хотят. Может, сам слетаешь? Вдруг договоришься? Я отвезу.  Обстановка вокруг зарывшегося в песок космического разведчика никак не изменилась. Два открытых пандуса пассажирский и авиа ангара, несколько пустых металлических ящиков. Разве только песок оказался сильнее натоптан, да широкие следы гусениц упирались в глухую стену. Сейчас, позову, пообещал Стив, ныряя в темный коридор. Капитан появилась спустя пару минут. Холодная, уверенная. Стоило даже слегка прикоснуться к ее сознанию, как стало ясно что ничего не получится. Пенелопа Триз уже приготовилась к слезным мольбам, к ползанью на коленях и целованию ботинок. Она твердо нацелилась на отказ, о чем бы ни пошла речь. Простите меня, капитан, всетаки начал Найл. Вы не могли бы выделить нам немного инсулина? Нет, невозможно, отрицательно покачала головой женщина. Я вам заплачу, капитан. Я не прошу милостыню, я готов заплатить за лекарство любую цену. Понимаете, капитан, моя жена больна. Если она не получит инсулина, она может умереть. Нет. Мы не вмешиваемся в жизнедеятельность исследуемых планет, подчеркнуто корректно сообщила Пенелопа, И не можем предоставлять вам никаких технологий или препаратов, которые вы не способны получать сами, на своем уровне развития цивилизации. Но ведь вы вмешивались! возмутился Найл. Вы устроили несколько бунтов, погубили жизнь нескольких сотен людей! Мы ни во что не вмешивались, отказалась капитан. Мы всего лишь поддержали свободную демократическую оппозицию. Ее протест был утоплен в кровавой бойне. И тем не менее мы оставили этот факт без последствий. Мы никак не вмешиваемся в жизнедеятельность исследуемых планет. Все. Капитан, речь идет о жизни ни в чем неповинного человека! Решайте свои вопросы сами, как знаете. Уголок ее рта чуть поддернулся кверху, она развернулась и ушла внутрь корабля. Ну как? Стив выглянул с пандуса летного ангара. Никак, Найл задумчиво потер щеку. Что у вас здесь так пустото? Да там, за горами, махнул он рукой, чтото творится. Половина народа туда перебралась. А что? Ты не мог бы достать шприц? Только не одноразовый, а такой, чтобы надолго хватило? Стеклянный что ли? Были у нас такие. Индивидуального пользования называется. Попробую.  Шприц Стив привез. Инструмент представлял из себя стеклянный цилиндр с металлической окантовкой там имелся наплыв для одевания иглы на одной стороне, и толстым стальным стержнем, который вставлялся с другой. Можно кипятить спокойно, объяснил пилот, купать в спирте, стерилизовать любым излучением. Не плавится, не растворяется, не течет. Вечная вещь. Вот еще две иглы запасные. А инсулин где возьмете? Есть одна мысль, признался Найл. Но нужно еще хотя бы неделю протянуть. А ты ее не корми, посоветовал астронавт. Диета простая: есть инсулин, есть еда. нет инсулина, нет еды. Главное не переборщить, а то ведь от голода тоже умирают. Как жена? Плохо. Но я собираюсь сейчас сделать ей укол. Понятно. Ладно, полечу я. И так косо смотрят. А ты, говорят, Белую Башню проклял? неожиданно обрадовался пилот. В первый раз человека вижу, который компьютеры заклинает! Пенни этак еще неделькудругую с тобой пообщается, так и должность штатного колдуна на «Пилигриме» введет... Ну, до встречи. Ямиссе пока было еще не очень плохо, но уже опять подкралась слабость, появилось легкое подташнивание, и княжна слегла в постель. Совет астронавта пришелся кстати правитель решил сделать укол последним лекарством не сейчас, а перед ужином. Благодаря этому жена к вечеру снова расцвела, с удовольствием опробовала множество яств, устроила Посланнику довольно бурную ночь, и на утро чувствовала себя превосходно. Днем они остались без обеда Найл без жены тоже есть не стал. Потом вместе прогулялись по городу, дойдя до южной дороги. Княжна наконецто смогла лично отдать приказ шерифу подготовить копейщиков к присяге, которую назначили наутро во внутреннее дворе дворца Посланника. Правителю так не хотелось расставаться с женой хоть на минуту, пока она так бодра и задорна, что он не стал посещать остров детей. Там, на верхнем этаже, двое слуг, в соответствии с подробными инструкциями Найла, пытались сделать нечто, похожее на лабораторию. Они остались без ужина, но Ямисса продолжала чувствовать себя вполне нормально. Все это очень хорошо, наконец не выдержала она, когда поняла, что завтрака опять не будет, но жить без еды скучновато. До полудня правители простояли во дворе, перед четкими прямоугольниками копейщиков, и Найл выслушивал по очереди клятву каждого из них, а еще слушал, как Ямисса думает о приближении времени обеда. Неподвижно отстояв под солнцем несколько часов, супруги поднялись к себе в покои и с облегчением упали на постель. А обед будет? наконец высказала свою мечту вслух княжна. В дверь постучали. Кто там? крикнул Найл не вставая с постели. Пилот Стив! Впустите! Посланник взял себя в руки и поднялся навстречу гостю. Однако в дверях спальни он увидел Саманту. Сознание женщины переполняла такая темная ненависть, что рука невольно легла на рукоять меча. Но тут позади появился Стив, лицо которого сияло от широченной улыбки, и Найл, поняв, что его ждет сюрприз, отступил. Вот! Астронавтка продемонстрировала пухлый стеклянный пузырек с резиновой крышкой. Пятьдесят грамм по сорок единиц. Давайте шприц, я покажу как это делается. Посланник отошел к бюро, достал из потайного ящика многоразовый стеклянный шприц и принес ей. Сперва набираем сюда воздух, показала она, на тот самый объем, который собираетесь ввести. Потом прокалываем крышку и вводим воздух в пузырек. Там образуется повышенное давление, и лекарство намного легче всасывается в иглу. Теперь защипываем кожу и втыкаем иглу. Ой, пискнула Ямисса, но сопротивляться не стала. Она поняла, что ее лечат. Вводим лекарство... Ждем... Вынимаем. Все, через тридцатьсорок минут можете садиться кушать. И еще одно... Астронавтка взяла шприц двумя пальцами. Вот это, она разжала пальцы, вам не положено! Хрупкое стекло хрустнуло под каблуком. Найл резко выхватил меч. Он увидел, как изменилось лицо Саманты. Как злорадство сменил испуг. Как она схватилась за кобуру излучателя. Как расстегнула и схватилась за рифленую рукоять. Как обхватила ее пальцами и стала вынимать. И только после того, как астронавтка начала поднимать оружие, он одним движением клинка отрубил ей кисть. Эй, что ты делаешь?! закричал позади Стив. Пол пачкаю, ответил правитель и вторым ударом отрубил Саманте голову. Женщина не догадалась даже попробовать пригнуться. Что ты сделал?! кинулся вперед пилот, и остановился, не зная за что браться, за тело или откатившуюся голову. Ничего особенного. Найл мысленно вызвал охрану. Ты ее убил!!! Она убила мою жену. Правитель наклонился, расстегнул кобуру пилота и достал его излучатель. А я убил ее. Мы просто использовали разное оружие. Меня же не убили... Ямисса оказалась растерянна не меньше паренька. Не все происходящее заметно сразу. Она знала, что этот простенький инструмент, Найл указал на пол, позволит продлевать твою жизнь много, много лет. Она его уничтожила. Зачем? Просто для нее это была грошовая стекляшка, ради которой никого даже не заругают. Она надеялась, что мы не заметим за дешевой стекляшкой твою жизнь. Хитрый демон попался. Но теперь все позади. В покои наконецто ворвалась стража. К удивлению Найла, вместе со смертоносцами прибежали и копейщики. Впрочем, так оно и лучше... Ты, указал он на ближайшего воина. Возьмите этого демона под стражу. Копейщики подхватили Стива под мышки и уволокли прочь. Передайте Дравигу мой приказ, повернулся Посланник к восьмилапым: Все свободные пауки города немедленно переправляются через реку и следуют в сторону летающей скалы. А ты, Найл присел на корточки перед женой, приподнял пальцами ее подбородок и тихонько поцеловал в губы. А ты через тридцать минут обязана плотно, сытно поесть и больше не брать в рот ни кусочка до самого моего возвращения. Да, мой господин. Княжна неловко дернула ногой, отчего голова Саманты откатилась в сторону, и крепко его обняла. Может, не нужно? Ты же сам говорил, что они очень опасны. Теперь поздно, Найл последний раз коснулся ее губ и решительно выпрямился. Пора наносить ответный визит.  Серая масса еле слышно текла по пескам, словно влекомые быстрым ветром шарики травысухостойки. Бесшумно вонзались в песок острые коготки сотен лап, не слышны были вдохи и выдохи не раздавались ни чьи голоса. Только тихий шелест пустынной поземки, трудолюбиво перекатывающей с места на место огромные барханы. Посланник, Торн сообщает, возле летающей скалы началось беспокойство. Сколько там людей, Дравиг? Торн видел восемь. То, что на «Пилигриме» поднимется тревога, Найл понимал с самого начала. Он знал о средствах связи астронавтов ничуть не больше, чем они о способах общения пауков. То есть, они знали, что смертоносцы общаются между собой, но не понимали, как, а он знал, что астронавты пользуются радиосвязью, но не знал, где прячется передатчик. То, что Стив под арестом, отнюдь не означало невозможности для него послать на корабль сигнал тревоги. Зато Стив не знает, что правитель решился на нападение. И вдобавок последний их самолет сейчас стоит во дворе дворца под охраной отряда копейщиков. Значит, воздушной разведки у «предков» нет. Торн сообщил, что люди с летающей скалы вывели два глиссера. Сколько в них людей? По одному двуногому. Это серьезно. Раз, кроме пилотов, на машинах никого нет, стало быть никаких «наземных» действий например, переговоров они вести не намерены. Собираются просто долететь до города, шарахнуть бортовым оружием и вернуться обратно. Экипаж для этого не нужен, да и не так много осталось у Пенни людей, чтобы рассылать вооруженные отряды. Они взлетают. Дравиг, разверни пауков в цепь. Пусть прячутся между дюнами и ждут. Пора пользоваться помощью старого военачальника для отдачи распоряжений прошла. Найл потребовал внимание всех на себя, СмертоносцаПовелителя, и тут же это внимание получил. Его разум словно растекся в стороны, мысли приобрели необычайную легкость, послушность. Сознание больше не ощущалось, как неотъемлемая часть головы, а повисла над гребнями песчаных гор дрожащим облаком. Правитель вгляделся вдаль и увидел две быстро растущие в размерах точки. Он потянулся вперед, к левой из них и объединенное сознание пяти сотен пауков послушно вытянулось к глиссерам, словно одна из частей его организма. Да, он сидел в пилотском кресле, до упора выжимая вперед джойстик, и в душе его дрожала ярость. Дикари убили Саманту! Да, она, конечно, дура и выжившая из ума старуха но она одна из нас! Тепло растекалось по ногам, по рукам, защекотало мышцы брюшного пресса. Он предвкушал, как зайдет со стороны реки, ударит излучателями под основание стен дворца, и будет держать курс до тех пор, пока жесткое излучение не разорвет межмолекулярные связи по всему периметру, пока камень не превратится в порошок, и стены не начнут оседать вниз, складываясь и погребая под собой маленьких наглых туземцев. Подумаешь, старушка развлеклась с их королевой! Это еще не значит, что дикари имеют право судить представителя цивилизации. Тело было горячим и послушным, ровно билось сердце, спокойно вздымалась и опускалась грудь, теплая послушная рука лежала на джойстике. Ой! острая судорога свела бицепс. Рука дернулась назад, рванув за собой джойстик, нос глиссера резко вскинулся вверх. Сознание захлестнула волна страха. Пилот попытался помочь себе левой рукой, но наполняющая тело истома не позволяла двигаться с нужной быстротой. Желтый песок коротко мелькнул над головой, оказался перед носовым обтекателем и бросился к иллюминатору... Глиссер на всем ходу вдруг задрал нос, описал лихую мертвую петлю с изрядной потерей высоты и врезался в землю. В воздух взметнулось огромное желтое облако. Найл тяжело перевел дух каждая смерть в чужом облике давалась ему очень нелегко. Вторая летающая машина легла на крыло, описала широкий круг вокруг упавшего глиссера и пошла на посадку. Вперед! скомандовал Найл, и серая лавина опять поструилась по пескам. Вот черт, что же случилосьто? Женщина в синем комбинезоне пыталась руками разрыть песок вокруг пилотской кабины. Как это ты?.. Он очень торопился пострелять, услышала астронавтка голос Найла и подняла глаза. Это вы?.. В короткой фразе смешалось изумление от появления среди пустыни правителя города дикарей, и узнавание, и вопрос о том, почему разбился глиссер. Мы, кивнул Посланник. Как вы могли! закричала Алжона. Дикари! Варвары! Это же ни в чем неповинный человек. Если бы он уже был хоть в чемто виноват, было бы поздно. Это нечестно! Хорошо, кивнул Найл. Мы поступим честно. Так, как поступаете вы. Дравиг, оставь ее здесь. Смертоносец придвинулся к астронавтке и вонзил хелицеры ей в шею. Женщина плавно опала на песок. Посланник подхватил ее на руки и понес за соседний бархан. Понимаете, Алжнона, правитель знал, что женщина, хоть и не двигается, но находится в полном сознании, паучий яд никого не убивает. Он всего лишь парализует. Точнее, затормаживает все обменные процессы и позволяет добыче больше года оставаться живой без пищи и воды. Я положу вас в глиссер, там вы будете в полной безопасности. Он разложил кресла в салоне, чтобы астронавтке было удобнее, и уложил ее на эту импровизированную постель. Алжона! звучал тревожный голос с пилотского места. Алжона, что у вас происходит? Алжона, ответь! Женщина покосилась глазами в сторону передатчика, но больше ничего сделать не смогла. Отдыхай, кивнул ей Найл, вышел и захлопнул дверь. Нужно торопиться, сказал он Дравигу. Они могут догадаться о неладном и закрыть двери. Торн передает, они знают, где упала машина. Алжона сообщила им, что второй глиссер разбился и она идет на посадку. Люди беспокоятся только за разбившийся аппарат, и больше ни о чем. Все равно! Найл лег на спину ближнего воина и обхватил его тело между лап. Быстрее. Серая лавина обтекла корабль с обратной от входного люка стороны. Передвигаться только по потолкам! категорически предупредил Посланник. Он хорошо знал, что привыкшие передвигаться по земле люди обычно смотрят только под ноги, любуясь небесами только во время редких приступов поэтического настроения. Даже системы охраны и наблюдения, сделанные двуногими смотрят именно вниз, сверху вниз: на землю, на дороги, на подходы, на входные двери. На «СКР» три этажа. Первый технический. Ангары, склады, инструменты, вспомогательное оборудование. Встреча с людьми маловероятна. Дравиг, выдели на осмотр первого этажа пять воинов. Слушаюсь, Посланник. Второй этаж рабочий. Кабина управления, помещения контроля двигателей, реакторов, приводов исполнительных и ходовых механизмов, лаборатории, системы связи. Человек, уцелевший в любой из комнат, может принести очень большой вред. На второй этаж ведут два лаза и два лифта. Лазы слишком узкие, пауку не пройти. Придется пользоваться грузовым лифтом, он в коридоре справа от входа. Дравиг, назначь для осмотра второго этажа десять пауков в первую волну, и десять пауков во вторую. Слушаюсь, Посланник. Третий этаж жилой. Каюты, медицинский отсек, комнаты общего отдыха, гидромассажер, помещение водной акробатики. Здесь из любых комнат невозможно причинить ни малейшего вреда. Будет достаточно даже просто заклеить двери. Подниматься придется в пассажирском лифте, самостоятельно. Дравиг, для осмотра третьего этажа хватит пяти воинов. Слушаюсь, Посланник. Выше только система радиационной защиты и топливные баки. Все. Посланник, напомнил смертоносец, Торн сообщал, что возле дверей стоит некое устройство, которое замечает присутствие поблизости любых существ. Это я беру на себя. Вперед. По верхней поверхности полукилометрового диска они дошли до Торна, исправно выполнявшего все эти месяцы обязанности разведчика. Найл ступил на край «Пилигрима», наклонился и взглянул вниз. Огромная высота завораживала. Какого же невероятного могущества достигало человечество, если летающая громада размеров с добрую гору считалась всего лишь представителем маломерного флота! Небольшим разведывательным кораблем. Невероятное могущество и всетаки оно было сметено изза появления небольшой по космическим масштабам радиоактивной кометы! Маленький каприз природы... На песке, совсем маленькие с двадцатиметровой высоты, копошились два человечка. Минус два, отметил про себя Найл. Было тридцать, и шестеро уже выведено из строя. Стив говорил, «половина занимается чемто за горами»... Будем считать по максимуму, что внутри около двадцати человек. Великая Богиня! призвал правитель свою покровительницу в помощь, и скомандовал: Пошли! Сильные лапы обхватили его тело, столкнули вниз и он начал падать, рядом с еще несколькими смертоносцами. Тук! Его ноги коснулись песка рядом с открытым пандусом, лапы вокруг тела разжались. Одновременно мохнатые лапы обхватили тела работающих с приборами людей и вздернули их вверх, на высоту четвертого этажа. Двуногие получили порцию парализующего яда еще до того, как успели издать хоть звук, и теперь с ужасом наблюдали, как бесконечная череда восьмилапых воинов сбегает сверху и ныряет в открытый люк. Эй, кто там? Что происходит? Это я, спокойно ответил Найл входя внутрь посадочного пандуса. Разве вам меня не видно? Гдето здесь, над часто мелькающими паучьими телами наверняка должна стоять следящая камера, которая сейчас передает его изображение на командный пункт. Выйдите немедленно! приказал голос из невидимых динамиков. К вам сейчас же спустится дежурный. Там дует, пожаловался Найл и пошел дальше внутрь корабля. Теперь уж астронавтам точно не придет в голову закрывать входной люк, пока они его не выгонят. В динамиках зло выругались, сказали чтото еще, но компьютерный переводчик уже выключился, а не имея прямого мысленного контакта с сознанием собеседника Найл ничеги понять не мог. Его зрение как бы раздвоилось, растроилось, размножилось. Он одновременно видел коридор, по которому шел, и в тоже время бежал по его потолку с обратной стороны, и одновременно занимал позиции перед входом в грузовой лифт. Вот двуногий склонился над открытым люком. Рядом лежит несколько ключей, отвертка, тестер. Найл, который шел с другой стороны, упал на него, вонзил хелицеры в шею, обхватил обмякшее туловище и вознес наверх. Быстро обмотал паутиной, прилепил к потолку, двинулся дальше. А Найлздесь увидел, как из вертикальной шахты вывалилось двое астронавтов, тут же направили на него компактные электропарализаторы и хором приказали: Руки вверх! Найл послушно поднял руки, демонстрируя пустые ладони. Чего улыбаешься, урод? спросил его один из мужчин, и тут же почувствовал толчок сбоку: это утаскивали наверх напарника. Отреагировать на зрелище астронавт не успел, поскольку в его плечо тоже уже впились полые клыки. Посланник Богини отдал мысленное распоряжение поставить возле каждой шахты по два воина и прошел к грузовому лифту. Нажал кнопку вызова, зашел внутрь, немного выждал, давая паукам возможность наполнить кабину, выбрал клавишу «средняя палуба», выпустил своих воинов растекаться по потолку, спустился вниз, забрал вторую партию, потом решился сделать еще одну поездку за третьей. Кто здесь катается? В сторону лифта из ближней двери выглянула девушка в белом халате. Кто вы... Крепкие лапы выдернули ее наружу, завернули в кокон, приклеили в углу стены, а в открытое помещение нырнули несколько воинов. Там оказалось еще два человека. Одновременно Найл наблюдал, как набившиеся в лифт пятеро пауков старались, следуя его подробным указаниям, пытались поднять себя на «верхнюю палубу». Они шаркали когтями рядом с клавишами, но никак не попадали в цель. Тем не менее кабина дрогнула и поползла наверх. Средняя палуба, верхняя, створки поползли в стороны и длинный, обитый ворсистым ковровым покрытием коридор огласил истерический визг невероятной громкости. Крик оборвался, а две из выходящих в коридор дверей распахнулись: Эй, Халина! Ты что, паука гигантского увидела? А пауки уже подкрадывались по потолку к своим жертвам, и их не видел никто. На средней палубе, как ни странно, не оказалось почти никого. Командная рубка с ее пятью почти совершенно одинаковыми пультами и одним большим экраном на всех встретила смертоносцев гулким эхом видимо, положенные здесь по расписанию дежурные уже нашли свою судьбу у входа, внизу. В отсеке связи мужчина с закрытыми глазами и в больших наушниках наслаждался музыкой его оставили лежать там же, где он был, в удобном кресле. С верхней палубы передали, что сквозь стекло в медицинском отсеке видно, как одна женщина вдохновенно ощупывает лицо другой. Найл отдал приказ занять позицию на потолке и никого не трогать. Не хватало капитана. Найти спрятавшегося в корпусе корабля полукилометрового диаметра одну маленькую женщину казалось невозможным, и Посланник отдал приказ использовать обычную в таких случаях методику; излучать во все стороны волны нестерпимого страха. Аа! в медицинском отсеке обе женщины вскочили со своих мест, заметались, и вдруг вместе вцепились в дверную ручку изо всех сил удерживая створку от попыток проникновения извне. На средней палубе распахнулся небольшой стенной шкафчик, из него на пол вывалился мужчина лет тридцати и со всех ног кинулся бежать. Пах! Пах! послышались хлопки изза дверей с надписью «большой туалет», и в металле стали появляться дырочки размером с ладонь. Казавшаяся несокрушимой металокерамическая броня осыпалась вниз серой пылью. Пах! Пах! Пах! Дверь начинала походить на сито. Правитель подошел к туалету, и по его команде ближайшие пауки ударили в этом направлении парализующей волей. Хлопки прекратились. Найл просунул руку в одну из ближайших к задвижке пробоин, распахнул дверь. Пенелопа Триз стояла у стены, излучатель ее был направлен вперед, рука дрожала от напряжения, а в широко распахнутых глазах царило немое изумление. Вы сюда спрятались, или случайно оказались? Найл осторожно вынул оружие из ее руки и отбросил в сторону. Думаю, случайно. Вы ведь отважная женщина. Капитан действительно оказалась отважной женщиной, и стоило смертоносцам прекратить давление волей, как она прыгнула вперед и вцепилась пальцами Посланнику в горло. Ближние воины кинулись на защиту СмертоносцаПовелителя и в результате рывка Пенелопе оторвали правую руку. Залепите ей рану, остановил пауков Найл, и повесьте здесь. Пусть живет. Больше на захваченном корабле признаков жизни не замечалось. Когда Посланник приблизился к медотсеку, смертоносцы перестали излучать страх, и женщины наконецто ручку отпустили, с недоумением глядя друг на друга и разминая затекшие кисти. Чего это на нас нашло? спросила одна. Сработал инстинкт самосохранения, пояснил Найл, входя внутрь. Кто вы? попятились женщины. Это совсем не важно, отмахнулся правитель. Где тут у вас инсулин? А вам зачем? в сознании астронавтки промелькнула мысль о левом нижнем шкафчике, и Найл наклонился туда. Похоже, это был холодильник, и довольно глубокий. На какой полке? Не скажу, но в сознании мелькнула мысль о верхней. Правитель выгреб несколько бумажных коробок с одинаковыми обозначениями на крышках, показал женщине: Это он? Нет!!! «Да», прозвучало в мыслях, и Найл поставил коробки на стол. Еще есть? Нет, угрюмо буркнула астронавтка, вспомнив о пузырьках в нижнем отсеке холодильника. Найл забрал и их, потом нашел контейнер с многоразовыми шприцами и прихватил самые маленькие. Вроде, все. А теперь, дамы, дабы вам не пришлось мучиться от голода, покажите, где у вас кухня. Пищевой отсек, как выяснилось, находился тоже на жилой палубе. В огромном помещении не меньше сорока квадратных метров стояло сразу два пищевых синтезатора, а кроме того, имелась масса «настоящей» посуды фарфоровые столовые и чайные сервизы в прозрачных пластиковых шкафах, хрустальные и стеклянные бокалы, выемки с вилками, ложками и ножами. Разумеется, здесь так же стояли раковины с кранами, кухонные комбайны, а кроме всего еще и большая электроплита, и две высокочастотные печи. Ба, да тут можно годами жить, не выходя, присвистнул Найл. Так что я вас тут запру, а то как бы вы глупостей не наделали. Он вышел в коридор и приказал паукам накрепко заделать дверь паутиной. Больше им на корабле делать было нечего.  Золотое платье Ямиссе нравилось больше всех своих нарядов. На самом деле нравилось в ее мысли Найл время от времени заглядывал. Вот и сейчас она восседала в нем на троне, словно драгоценное изваяние богини красоты, а Посланник Богини, так и не привыкший к этому жесткому креслу с вертикальной спинкой, притулился рядом на подлокотнике. Копейщики привели Стива, поставили посреди зала. Парень гордо выпрямился и молчал, ожидая своей участи. Но правитель обратился не к нему, он обратился в Тройлеку: Советник, закажи чеканщикам сотню медных кубиков, мысленно он поправился на два десятка, пусть они не стараются качественно отделывать их снаружи, главное качественная поверхность изнутри. Готовые кубики пусть распилят через вершины на две половины. Это зачем? удивилась княжна. Есть такое понятие, как уголковый отражатель. Вот, смотри, он изобразил у себя на ноге прямой угол. Если свет падает сюда спереди, он отражается под прямым углом на другую сторону, а от нее, опять же под прямым углом, назад. Если сбоку то сперва отражается под тупым углом, потом под острым назад. Ну, и так далее. Половинки кубиков, это то же самое, только объемное. С какой стороны не падал бы на них свет, он всегда будет отражаться в обратном направлении. В старину люди делали такие половинки из стекла или пластмассы. Это называлось «катафоты». Делало предметы намного заметнее. Космический разведчик, когда находится в полете, излучает магнитные волны. Они точно так же. как свет от зеркала, отражаются от металлической поверхности. Для его радара катафоты можно сделать и из меди. Когда «СКР» в полете получает отраженный сигнал, характерный для уголковых отражателей, он считает, что перед ним объект искусственного происхождения и отключает метеоритную защиту. Правильно, Стив? Откуда ты знаешь? «Значит, правильно», мысленно отметил Найл, а вслух сказал: Я ведь Посланник Богини, мне положено знать все. Я выложу отражателями ясно определимые правильные геометрические фигуры на крышах всех своих населенных пунктов. А то ведь кто знает, что еще взбредет в головы наших высоко цивилизованных предков? Почему ты убил ее, Найл, не выдержал Стив. Что она тебе сделала?! Перечислять? не без удивления спросил Найл. Нет, это все понятно, но зачем было убивать? А почему ты считаешь, Стив, что вам можно нас поучать, переделывать, ставить на нас эксперименты, подгонять под свои привычки и стандарты, но при этом сами вы должны оставаться неприкасаемыми личностями? Почему вам можно карать, разрушать, убивать, а вас самих нет? Мы хотели вам добра. Стив, широко улыбнулся Найл. Я тоже хочу вам добра. На добро всегда отвечают добром. Мы только хотели сделать вашу жизнь лучше. Но почему вы хотели переделать ее? Чтобы... Нет, подожди, остановил его Найл. В древности существовала такая религия, как буддизм. Она учила, что наша жизнь всего лишь мучение, что разумный человек должен стремиться к смерти. Как думаешь, что будет, если к вам на планету примчатся эмиссары подобной религии, и, во имя избавления от грядущих мук, начнут резать горло вашим детям? Ты все врешь! Мы стремились совсем к другому! Да, «буддисты» говорили бы ровно то же самое. Он всего лишь избавляют вас от мук. Мы не хотим, чтобы нас учили, как стать счастливыми. Со своим счастьем мы разберемся сами. Но убивать начал ты! Ты, Найл! Кого? Саманту! Она попыталась убить мою жену. Она всего лишь разбила шприц! Можно было бы обсудить этот вопрос, както договориться. Согласен, кивнул Найл. Вот с этим я согласен. Только должен внести маленькое уточнение. Переговоры, это когда у меня есть шприц, и самодельный инсулин, а у вас есть одноразовые шприцы и инсулин высококачественный. А вот когда у меня есть только призрак близкой смерти, а спасение от нее у когото другого, то это уже не переговоры, это вымогательство. Сейчас все вернулось на свои места. Мне опять не нужно ничего от вас вам теперь, надеюсь, ничего не нужно от меня. Есть какиенибудь предложения? Пусти меня к самолету. Я скажу Пенелопе, что ты требуешь за меня выкуп, и она отдаст тебе другой шприц. Предложение отклоняется. Нам от вас ничего не нужно. Тогда отпусти меня просто так! вырвалось у пилота. Предложение принято, кивнул Найл. Отпустите его. Парень посмотрел на свои руки, потом на правителя. Ты хочешь сказать, что я могу улетать? Нет, поправил его Найл. Ты можешь уходить. Мы тут подумали, и решили, что таким дикарям, как вы, опасно оставлять оружие. Вы слишком любите стрелять из него в тех, кто не способен дать сдачи. Но как я дойду? Там же двести километров пустыне? Ты что, не способен пройти по пустыне всего двести километров? удивленно приподнял брови Найл. А еще называешь себя цивилизованным человеком! Уровень цивилизованности определяется не этим. А чем еще? усмехнулся правитель. Ты считаешь, что он определяется наличием самолетов, я что умением ходить по пескам, ктото еще что умением ловить соленые орешки на кончик высунутого языка. Кто способен выставить в защиту этих призраков хоть чтонибудь, кроме своего личного мнения? Да никто! Ты и вправду отправишь меня пешком через пустыню? Нет, я тебя отвезу. Но не сегодня. Сперва Тройлек должен заказать и выкупить уголковые отражатели. Думаю, дня через три. Ты можешь снова занять свою прежнюю гостевую комнату. Если, конечно, тюрьма тебе нравится меньше. Меньше, огрызнулся Стив. И прошу тебя, не пытайся влезть в самолет! Охрана может не понять твоего стремления к небу. А что вы сделали с Лоймой? С той самой девушкой, которая ночевала у тебя в первый день? Ничего. Она на острове детей. Шабр сообщил, что у нее от тебя будет сын. Я могу ее увидеть? Ты свободен, развел руками правитель.  Они примчались к «Пилигриму» вшестером. Найл, Стив и два смертоносца. Когда астронавта поставили на землю, он испуганно охнул, сделал несколько шагов вбок и плюхнулся на песок. Огого. Никогда не думал, что пауки могут бегать с такой скоростью. Километров под пятьдесят шли, правда? Найл пожал плечами, приглядываясь к кораблю. Вроде, ничего после ухода пауков не изменилось. А это что? Пилотов, в отличие от прочих людей, небо учит смотреть не только вперед, но и вверх, и вниз. Снимите их, приказал Найл, и коконы с людьми были немедленно опущены с десятиметровой высоты на землю. Что вы с ними сделали? Всего лишь обездвижили. Они живы, Стив. Живы и здоровы. Думаю, на вашей планете медицина вполне сможет привезти их в чувство. Но зачем? Штурм вражеской крепости, пожал плечами Найл. В нашем мире конфликты иногда разрешаются именно так. Ты смог захватить корабль? Да. Никогда бы не подумал, что такое возможно, Стив ступил на пандус входного люка. Интересно, а почему же ты столько времени терпел выходки Саманты, если мог просто выгнать ее силой? Вначале не мог. Но вам захотелось пострелять в принцессу Мерлью, и вы потеряли у нее два самолета. Потом вам захотелось закинуть меня на край света, и именно там я узнал, как отключать вашу метеоритную защиту. Потом Саманта прилетела уничтожить шприц, и последний самолет оказался в моих руках. Вы слишком любили показывать силу, Стив, и растеряли ее по пустякам. А глиссеры? Они оказались не так опасны, как казалось. Мы сбили два, а третий сам кудато пропал. Как сбили?! Найл молча улыбнулся, и астронавт понял, что ответа не будет. Где весь остальной экипаж? Внутри. Пока все они живы, даже Пенелопа, и очень ждут момента, когда им окажут врачебную помощь. Какую? Отвезут домой. Там ваша современная медицина наверняка сможет справиться с замедлением обменных процессов. Но только торопись, парализованные люди не могут ждать вечно. Но нужно время, чтобы собрать исследовательские буи, эвакуировать людей из страны за горами, перегнать сюда оба вездехода. Смотри сам, ты здесь теперь за главного. А я людей тебе передал живыми. Можешь сам убедиться глазками шевелят, от боли зрачки расширяются. Они что, в сознании? А как же. Черт! И каждый лишний час, проведенный в таком состоянии... Черт! Ты что, не мог обойтись без этого?! На войне, как на войне. Все, что я смог сделать это сохранить им жизнь. Дальше разбирайся сам. Только не забывай, что часики тикают. Черт! Вот так, Стив, и должны выглядеть переговоры с точки зрения Саманты. Только она хотела, чтобы от бессилия чертыхался я. Улетай, Стив, улетай. Потом разложишь их по кроваткам и станешь транслировать интересные передачи. Сейчас для них время важнее всего. Улетай. Черт! Паренек побежал внутрь, и Найл понял, что тот сломался. Еще несколько коконов увидит на первом этаже, еще несколько на средней палубе. И улетит. Не выдержит. Помчится спасать. Уходим, приказал Посланник Богини. Они со смертоносцами отбежали на несколько сотен метров, после чего правитель остановил свой маленький отряд, раскрыл заплечный мешок, достал горсть медных отражателей и аккуратно выложил на песке большой равносторонний треугольник. Кто знает, что взбредет в голову мальчишке, когда в его руках окажется могучая машина. Со стороны «Пилигрима» дохнуло сухим раскаленным теплом, огромный черный диск задрожал. Мы Торна отозвали?! запоздало спохватился правитель. Отозвали, ответил один из восьмилапых воинов. Космический разведчик пополз по песку, оставляя за собой гладкую широкую полосу. Но вскоре стало ясно, что он не ползет, а летит на небольшой высоте, задевая верхушки барханов. Медленно, очень медленно... Вот уже и песчаные горы не достают до его брюха, побежала в сторону темная тень. Не торопясь, но поднимаясь все выше и выше, темный диск уходил в сторону югозапада, не уходя за горизонт, а просто уменьшаясь в размерах. Эй, стойте! На гребне бархана запрыгала человеческая фигурка. Ну вот, вздохнул Найл. Опять он все наперекосяк сделал. Подождите меня! Пилот подбежал и, задыхаясь, упал на песок. Уф, успел. Ты почему не улетел? Чтобы ребята подумали, будто я их бросил? Лучше я сам здесь останусь. Стив перекатился на спину. К тому же у меня здесь сын, жена. Опять же, на шаре я так и не покатался. Включил программу возвращения, да и дал деру. Это же разведчик, он запросто в беспилотном режиме ходит! Ты хоть женщин выпустил? Каких? Я двух женщин на кухне запер. Откуда же я знал? Стив вдруг нервно расхохотался Представляю, как их встретят на Новой Земле: «Три года за плитой»! Ладно, махнул рукой Найл. Захотят, выберутся. Интересно только, что подумают ваши земляне, когда обнаружат корабль с таким содержимым и без всякого объяснения причин. Что ж, пожал плечами Стив. Через тысячу сто лет узнаем.  Корабли уже третий день шли без парусов, только на веслах. Высокие прибрежные деревья склонялись навстречу друг другу, образуя над гладью реки тенистый зеленый тоннель. Гдето здесь, прикусив губу, предупредила Назия. Ей, привыкшей к морским просторам и немеренным глубинам, в узком извилистом русле, да еще на мелководье казалось весьма неуютно. Вот он. Впереди река перекатывалась через неглубокий галечный брод. Нос налево не торопясь! зычно скомандовала морячка. Суши весла! Причальной команде за борт! Люди попрыгали в неглубокую воду и привычно вытолкнули корабли на берег. Недавно приобретенные в северных землях дети, несколько воительниц, шесть жучих и полсотни копейщиков и столько же слуг из дворца Посланника Богини выбрались по узким сходням на густую зеленую траву. Как давно я тут не был, Шабр, признался ученому пауку Найл. Как тут красиво! Да, согласился смертоносец, когда Великая Богиня к нам благосклонна, здесь очень хорошо. Жучихи перешли брод и отправились вдоль берега откладывать яйца, а люди развели костры, испекли свежую рыбу, переночевали под шатровыми кронами, и наутро тронулись в путь. Ивовые рощи они пересекли за день, и к вечеру вошли в ковыль. Здесь не было ничего страшного трава, как трава, не ядовитая, не зубастая, без щупалец и усыпляющих ароматов. Близость Великой Богини выражалась лишь в том, что вымахали сухие серые стебли вдвое выше человеческого роста. Вот только пробиваться через заросли приходилось практически вслепую: стена травы не позволяла видеть дальше вытянутой руки. В шаге перед лицом сплошная колышущаяся стена. А вокруг кипела жизнь. По сторонам стрекотали, попискивали, чавкали, шуршали невидимые существа, над головами проносились мухи, кузнечики и травяные блохи, временами под ноги попадали выеденные хитиновые панцири. Копейщики разделились на две группы и пошли в разные стороны под острым углом, старательно протаптывая широкую тропу. Следом за ними потянулись воительницы, останавливаясь на расстоянии нескольких шагов друг от друга. Пройдя метров сто, копейщики повернули и двинулись в направлении друг друга. Вскоре они встретились. Редкая цепь путников образовала в высокой желтой траве почти равносторонний треугольник. По громкой команде люди одновременно тронулись к центру треугольника, сгоняя туда попавшую в окружение дичь. Под ударами длинных копий полегли три огромные саранчи, десяток клопов, уховертка, пять мокриц и столько же гусениц. Путники сытно поели, а утром отправиться дальше, торя в ковыле новую тропу. До вечера удалось пробиться на добрых два десятка километров поросший деревьямипадальщиками холм уже просвечивал между качающимися на ветру кисточками травы. Утром путники сделали последний рывок, и к полудню выбрались на широкую поляну. Осторожно! На землю не выходить! сразу предупредил правитель. Хотя фунгусы здесь не появлялись уже много месяцев, давнишняя беда заставляла правителя проявлять максимальную осторожность. Осторожно, на всякий случай еще раз предупредил Найл, перехватил копье острием вниз и со всей силы вонзил в землю. Ничего. Правитель сдвинулся немного вперед и снова вонзил копье. Обычная земля. В меру плотная, без подозрительных нор и каверн. Фунгусы, полтора года назад сожравшие десять человек и столько же смертоносцев, исчезли без единого следа. Продолжая пробовать почву на прочность перед каждым шагом, Найл прошел последние полкилометра примерно за час и проник в тень леса. Деревьяпадальщики. Голые стволы и похожие на чашу кроны. Они стояли крепко, с вековой монументальностью, прочные и надежные. В воздухе пахло свежестью, без всяких слащавых примесей. Не шевелились ветви, не сверкали среди листвы голодные глаза. Раньше деревья давали в ветвях пристанище вампирам, а сами питались их объедками и испражнениями, но после визита сюда изгнанников из города вампиры, похоже, больше на родные места не возвращались. Лес тянулся больше чем на полкилометра, поднимаясь на самую вершину холма и немного спускаясь на противоположную сторону. Здесь гладкие и ровные стволы начинали перемежаться невысокими кустами, покрытыми серповидными листьями и округлыми желтыми, с лиловыми прожилками, плодами. Застрявшие полтора года назад в Дельте люди смогли частью истребить, частью отпугнуть вампиров и вскоре сами убедились, что лучшего жилья невозможно и придумать. Широкие, мясистые листья крон легко выдерживали вес человека, заботливо смыкались над ним ночью или в плохую погоду, защищали от ветра, убаюкивали во время сна, желая в обмен только одного богатых микроэлементами отходов жизнедеятельности и объедков. Стоило бросить чтолибо на пол живой чаши, как между основанием листа и стволом открывалась щель, мгновенно поглощающая подарок. В свое время Найл и Мерлью мечтали вывезти рассаду этих деревьев в город, разом избавившись и от необходимости содержать целую армию золотарей, и от неприятных запахов в отхожих местах. Теперь Мерлью правит в Серых горах, но Найл почти каждый месяц присылает сюда слуг за саженцами. Деревьяпадальщики во всем обитаемом мире идут на рынках нарасхват. Родившиеся в этих самых кронах девушки с восторгом полезли на деревья, пауки рассыпались в стороны, надеясь найти какуюлибо добычу. Найл перевалил холм, дошел до края леса и убедился, что узкая тропа, пробитая в колючем кустарнике от опушки до сверкающего внизу озера так и осталась на своем месте. Не заросла. Огромный холм Великой Богини Дельты тоже продолжал возвышаться впереди, закинув на огромную высоту толстые листья ботвы. Огромное разумное растение продолжало впитывать энергию Солнца, звезд, гудящей пустоты, чтобы преобразовать ее в мощные потоки жизненной энергии, позволяющей бурно разрастаться всему живому вокруг самой Богини, и достигать огромных размеров насекомым вдалеке от нее. Слышишь ли ты меня, Великая Богиня? Слышу, сразу откликнулась она. Найл понимал, что Богиня готова предать его в любой момент. Она уже предавала своих любимых детей смертоносцев, ради жуков, северян, самого Найла. Занесенная сюда кометой Опик, она хотела только одного: вырасти и развиться в нормальное, полноценное существо. Точно так же, как и еще четыре точно таких же растения, проросших в разных местах планеты. Но на Земле отсутствовало одна из главнейших составляющих, необходимых для развития растений: сильное, хорошо развитое информационное поле. Пяти растений оказалось слишком мало, чтобы его создать. И тогда Богини решили стимулировать развитие иных форм жизни, добиться рождения и развития другого разума, который смог бы в это поле включиться и усилить его до необходимого потенциала. Именно благодаря такому целенаправленному энергетическому стимулированию смогла появиться раса смертоносцев. А когда Великой Богине показалось, что они развиваются слишком медленно в качестве конкурентов появились жукибомбардиры. И те и другие не оправдали надежд Богиня поддержала Найла. Пришедшие с севера войска смогли разбить армию Найла и СмертоносцаПовелителя она напрочь отвернулась от недавних фаворитов. Однако стоило правителю доказать свою силу и освободить Южные пески, как он опять вернулся в любимчики. Найл уже давно перестал рассчитывать на благосклонность Великой Богини Дельты. Он понял она поддерживает только лучших. А лучшие всегда способны обходиться и без посторонней помощи. Но появилась опасность, с которой ему не удастся справиться самому, будь он хоть втрое сильнее, чем сейчас. И Найл решил поискать ответ у своей покровительницы. Что беспокоит тебя, Найл? проникла в его мысли Великая Богиня. Ответь мне, Богиня, боишься ли ты смерти? Жизнь удивительно приятна, дохнула на него всей гаммой сладостных чувств собеседница. А долго ли ты сможешь прожить, Богиня? Эмоция Богини несла в себе такое ощущение бесконечности, что полторы тысячи лет Магини казались на этом фоне короткой искрой над пламенем костра. Тогда я беспокоюсь за тебя, Богиня. Я очень беспокоюсь. Почему? Вот теперь великий разум растения проявил настоящий интерес. О чем ты? Через тысячу сто лет меня уже не станет, не станет детей моих и внуков. И беда, которая придет из космоса, уже не коснется их судеб. aСырые коричневые стены подвала украшали только редкие факелы, воткнутые в специально выдолбленные отверстия. Впрочем, это могло быть и глубокое подземелье никаких окон или продушин под потолком не проглядывалось, свод глухо смыкался над головой, а между камней стен никаких стыков рассмотреть не удавалось. Возможно, искусные строители так плотно подогнали кладку, что швы остались неразличимы но столь же правдоподобно и то, что не очень мастеровитые, но трудолюбивые ремесленники вырубили помещение в едином скальном монолите. В пользу второго предположения говорила весьма грубая обработка поверхности. Хотя... В двадцатом и начале двадцать первого веков стилизация под неуклюже отесанный камень получила весьма широкое распространение. В угоду моде плазменные резаки под руководством компьютера наносили характерные признаки «неуклюжей работы» с микронной точностью. Найл сделал шаг вперед, споткнулся обо чтото мягкое, отступил и опустил глаза вниз. Он стоял в центре обширной октограммы, вдоль толстых белых линий которой бежали цепочки мелких красных иероглифов. Однако больше всего Посланника Богини удивило то, что он был совершенно обнажен. Из одежды оставались только золотой перстень на безымянном пальце правой руки недавний подарок Ямиссы; и широкий золотой браслет с вытянутым крестом на левой руке знак одитора. А где всё?.. невольно вырвалось у него. Привычный к невзгодам, неожиданным зигзагам судьбы, всегда готовый к самым неожиданным напастям он, пожалуй, обошелся бы без одежды и на снежных вершинах Серых гор, и под палящим солнцем Золотого Мира но вот без оружия за поясом правитель сразу испытал острую неуютственность. Выросший в пещере посреди пустыни, Найл с молоком матери впитал непреложную истину: смерть всегда находится рядом. Стоит расслабиться хоть на мгновение, как она немедленно появится на гребне бархана в образе непобедимого черного скорпиона, свалится с небес ширококрылой саранчой или с шелестом выскользнет из неприметной норы в виде многометровой сколопендры. Поэтому в руках охотника всегда должно находиться копье, за поясом собирающего плоды человека торчать нож, а в пещере, в минуты полной безопасности, оружие обязано лежать на расстоянии вытянутой руки. Даже став правителем, Найл не избавился от юношеских привычек и всегда спал с мечом под подушкой. А тут вдруг: ни одежды, ни клинка... Поежившись, правитель оглянулся и в стороне от себя, возле сколоченного из толстых досок стола, освещенного двумя близко посажеными факелами, увидел низкую фигуру в бесформенном балахоне. Лицо человека в пляшущих отблесках огня разглядеть не удалось, но громкий испуганный голос прозвучал, хоть и фальцетом, но ясно и разборчиво: Хевентес летюине гооне оло... В животе остро засосало, словно крепкая нить обернулась вокруг желудка и потянула его вниз, в холод и тьму, перед глазами замелькало нечто неразборчивое... Уфф! Найл рывком сел в постели. Ты чего, Посланник? сонно пробормотала Ямисса и повернулась на другой бок. Правитель с облегчением выдохнул, потянулся: приснится же такое! Потом усмехнулся словам супруги надо же, спросонок называть своего благоверного по званию! Она бы еще весь титул выдала! Как там? Посланник Богини, СмертоносецПовелитель, человек, правитель Южных песков и Серебряного озера, одитор триединого Бога. Посланник Богини, СмертоносецПовелитель, человек, правитель Южных песков и Серебряного озера, одитор триединого Бога встал, потянулся, подошел к столу, налил из кувшина в стакан жены воды, выпил, сделал еще пару шагов и распахнул окно. Заря только занималась, но воздух за ночь остыть так и не успел, и теперь втекал в комнату мягкой, еле ощутимой струйкой. В конце улицы неподвижно замерли двое пауков. Вряд ли смертоносцы могли «застыть» при такой погоде, да еще в столь странном месте. Значит, ктото их сюда поставил. Правитель выглянул из окна и в другом конце улицы увидел еще пару восьмилапых. Похоже, и вправду под его окнами на ночь выставили охрану. С чего бы это вдруг? Дравиг, помнится, ни о каких тревожных признаках не сообщал. Да и Тройлек тоже. Надо будет задать им пару вопросов после завтрака. Впрочем, Найл и сам ощущал чтото странное, хотя никак не мог понять что. Чистое небо, тишина. Сонный покой спящего города. Все как всегда. Вот только в душе обосновалось некое беспокойство. Какието мелкие признаки, отмечаемые органами чувств, но не доходящие до сознания не соответствовали обычному образу просыпающегося города пауков. Тепло, негромко пробормотал правитель. Тепло. Посланник откинул голову назад, закрыл глаза и легко, привычно раскрыл свое сознание, раскидывая его во все стороны, сливаясь своей энергетикой с аурой огромного организма, сложенного из множества клеточек людей, пауков, жуков, растений и домашних животных. Он не ощутил ничего, кроме обычного рывка расширяющегося диапазона восприятий, кроме утренней сонливости и присущей всему живому лени. И это хорошо: как любая часть человеческого тела остается практически незаметной, пока с ней все в порядке, и начинает о себе напоминать, стоит завестись какойнибудь болячке, так и организм города своей незаметностью докладывал: все в порядке. Не ощущается нудной тянущей боли, как бывает при возникновении эпидемий, не возникало чувства голода, как случалось при нехватке рабочих рук, не было острой боли, что прорезалась, когда между многочисленными обитателями полуразрушенных домов внезапно возникали ссоры, переходящие в кровавые драки. По счастью, такое случалось довольно редко и немедленно пресекалось ближайшими к месту событий смертоносцами. Даже перестав быть высшими властителями человеческих судеб и жизней, восьмилапые не выносили драк между бывшими своими рабами и нещадно пресекали любые споры на чересчур повышенных тонах. Нет, в городе все оставалось спокойно. Найл вышел из спальни, пересек большую комнату своих покоев, из окна кабинета выбрался в чашу деревападальщика, потом умылся. После свадьбы он умывался сам, хотя княжна вроде бы и не возражала, чтобы правителя омывали специальные служанки. Впрочем, настаивать на этой процедуре Ямисса тоже не стала. Вытираться Посланник не стал испаряющиеся с тела капельки воды хоть ненадолго продлевали приятное ощущение прохлады. Вместе с прохладой пришло ощущение голода. Найл заглянул в спальню: княжна продолжала безмятежно спать. Он пожал плечами и потянулся к вазе с фруктами, выбрал большую спелую грушу и впился в нес зубами, взглядом выбирая себе чтонибудь еще. Виноград, персики, абрикосы, какието экзотические зеленые продолговатые плоды, клубника. В покои правителя никогда не подавали только яблоки. С тех пор, как Посланник Богини узнал, что аромат свежих яблок, который срывался с уст его жены, есть признак смертельно опасного диабета, он раз и навсегда утратил интерес к этим плодам. За окнами почемуто стало темнеть. Прихватив с собой кисть бордового винограда, правитель отошел к окну, взглянул на небо и увидел иссинячерные, тяжелые тучи ползущие со стороны Дельты. Дождь! окатило его восторженной догадкой. Сейчас начнется дождь! За свои восемнадцать лет Посланник Богини видел дождь всего четыре раза. Первый раз еще совсем маленьким, когда они с матерью и братьями любовались щедро льющимися с небес потоками, впервые за долгие годы не боясь паучьих шаров с сидящими в них восьмилапыми охотниками на дикарей. Второй раз уже в городе, когда он, новый раб, пленник пауков, совершил свой побег. Третий раз опять здесь, уже будучи правителем, назначенным сюда волей Великой Богини Дельты. Потом, во время бегства от захвативших Южные пески северян, он вместе с прочими изгнанниками едва не попал под ливень в джунглях Дельты, но небо в тот раз передумало, и четвертый в своей жизни дождь Посланник встретил здесь, у причала порта, в ожидании невесты, княжны Ямиссы, которую ему отдал ему бывший враг, а ныне родственник, князь Граничный. И вот сейчас, с минуты на минуту, начнется пятый в его жизни дождь! Ямисса, вставай, затеребил он супругу. Дождь будет. Опять? сонно пробурчала она, подтаскивая край одеяла повыше, на ухо. Окно закрой. Какое закрой?! возмутился Найл. Дождь! Пошли, побегаем?! С ума сошел? вполне осознано отчитала его княжна все тем же, сонным, голосом. Ты же князь, а не мальчишка какой. Вымокнешь. Она передернула плечами, зевнула и повернулась на другой бок. Не смей. Конечно, ей хорошо говорить. У них, в северных землях, чуть ли не каждый год, говорят, дожди случаются. А тут... Найл опять выглянул в окно. Двое смертоносцев с одной стороны, двое с другой. Совершенно пустой переулок. Да кто его тут увидит? Посланник отдал ближайшему воину мысленный приказ. Тот сорвался с места, легко и непринужденно, словно по ровной земле, промчался по стене дома, ударил кончиком брюшка о подоконник и упал вниз, оставляя за собой чистую белую нить. Найл ухватился за паутину, привычно прилепляя и отлепляя ладони быстро спустился вниз, вышел на середину улицы, поднял лицо к небу и широко раскинул руки. В ответ небеса сверкнули, по ушам ударил тугой, упругий гром. Найл ждал. Послышался тихий, вкрадчивый стук, словно в дверь поскребся самый жалкий и трусливый из слуг... Прекратился. Снова возобновился со все возрастающей частотой. Разогнавшиеся с заоблачных высот капли врезались, разбрызгивая пыльные облачка, в дорожную колею, мгновенно превращаясь в серые шарики; они падали одна за другой, с шелестом прорезая воздух но ни единая никак не решалась прикоснуться к Посланнику Богини, СмертоносцуПовелителю, человеку, правителю Южных песков и Серебряного озера, одитору далекого Золотого мира. Ну, требовательно стукнул ногою Найл. Тотчас лицо ужалили сразу несколько обжигающеледяных тяжелых капель, они стали врезаться в плечи, руки, ладони, пробивать волосы до самой кожи и растекаться под ними. Еще, еще, требовал Найл, наслаждаясь давно забытым ощущением легкого озноба. Волосы намокли, лицо и руки перестали чувствовать многочисленные удары ливня, а холодная вода текла по лицу, заполняя глазные впадины и забираясь в рот, текла по спине, груди, по ногам. Ноги стали ощущать довольно плотный напор залитая по щиколотку площадь избавлялась от влаги, сбрасывая ее в сторону реки по узкому переулку вдоль дворца Посланника Богини. Под стенами хищно рычал поток не менее чем по колено глубиной, посреди дороги глубина составляла пока примерно по щиколотку, но быстро повышалась. Найл представил себе размеры города, количество рухнувшей на него воды и понял, что скоро окажется в воде по горло. А еще скорее окажется вместе с потоком в русле реки. Азарт и восторг мгновенно улетучились. Правитель прикинул свои силы, расстояние до стены дворца и двинулся навстречу водопаду. Шаг глубина поднялась до уровня колен. Еще шаг вода с силой давит на бедра. Еще шаг достигший пояса поток сбилтаки его с ног, но в последний миг Посланник успел метнуть тело в сторону свисающей из окна паутины. Выигранных шагов как раз хватило, чтобы успеть продвинуться на оставшиеся полтора метра к дому, прежде чем вода пронесет мимо. Правитель цепко ухватился за белую нить, а поток быстро развернул его ногами в сторону реки и принялся жестко бить по спине, словно состоял не из податливой жидкости, а из неструганных досок. Впрочем, все это было пустяком по сравнению с опасностью оказаться в стремнине полноводной реки, и Найл даже позволил себе немного отдохнуть, прежде чем забраться в окно. Найл! княжна наконецто разлепила глаза и призывно протянула к нему руки. Как ты приятно пахнешь. Свежестью... Дождем... Зря ты в такую погоду у открытого окна стоял, мог ведь и простудиться. Иди ко мне, я тебя согрею. Высокий трон в главном зале города наконецто обрел своего хозяина княжну Ямиссу. Найл, практически всю свою жизнь проведший в странствиях, был куда более привычен сидеть на земле, песке, траве или камнях, нежели на жестком и тесном кресле с прямой спинкой и высокими подлокотниками, да и разговаривать с людьми или пауками сидя, в то время как собеседники стоят, не умел. Однако северянка, воспитанная при дворе и привычная к этикету, чувствовала себя на троне просто и естественно, а привезенное мужем длинное платье, набранное из золотых пластин, колец и цепочек, придавало ей такую величественность, что любой проситель или гость, вошедший в зал, мгновенно замирал в восхищении от зрелища фигуры чистого золота, но с человеческим лицом, живыми глазами и шевелящимися от легкого сквозняка длинными каштановыми кудрями. Люди воспринимали ее ожившей богиней, воплощением богатства и могущества, верховной повелительницей богатой южной страны. На стоящего в сторонке Найла с его скромной туникой и простенькой кожаной перевязью, никто и внимания не обращал у такой величественной властительницы не может не быть сотнидругой людишектелохранителей. Вот и сейчас: княжна привычно, легко и непринужденно уселась на трон, а Посланник Богини удобно устроился на ступеньках балюстрады, поджав ноги и облокотившись на колонну. Со стороны посмотреть хозяйка и верный раб. Впрочем, в зале находились лишь те, кто хорошо знал истинное положение вещей и, в отличие от двуногих, мало обращал внимания на внешнюю сверкающую мишуру: трое пауковсмертоносцев. Командующий армией Южных песков Дравиг, управитель города Тройлек, и единственный уцелевший ученый Шабр. То, что в его совете, фактически руководившем страной, волею судеб оказались одни пауки, сильно смущало правителя. Пытаясь хотя бы внешне установить баланс между двуногими и восьмилапыми жителями Найл пытался приглашать на такого рода совещания Привратницу Смерти, командующую флотом, просто умницу не по годам Юлук. Однако Джарита лаконично ответила, что ей в совете делать нечего, Назия, наконецто укомплектовав команды, постоянно находила повод отправиться в плаванье, а трехлетней, хоть и рослой девчонке Юлук на совете показалось скучно, и она просто перестала сюда являться. Вот и получалось, что страной, населенной людьми, пауками и жукамибомбардирами фактически управляют одни смертоносцы. Какникак, сам Найл считался СмертоносцемПовелителем, а Ямисса была всего лишь его женой, юридически не имея никаких должностей. Кстати, вспомнил Найл, повернувшись к Тройлеку, как идет подготовка флота к отправке в Золотой мир? Нам осталось погрузить древесину и ткани, отчитался управляющий. Товары уже приготовлены, их переправка на корабли займет дня два. А где Назия? Руководит погрузкой. Разумеется, для женщины, ставшей командующей флотом, проследить за погрузкой было куда важнее обсуждения городских дел. Ведь именно ей предстоит повести полторы сотни кораблей к берегам далекого Золотого мира. А с городом пусть разбираются те, кто остается здесь. Дравиг, а ты мне ничего не хочешь сказать? свои слова Посланник подкрепил образом охраняющих улицу смертоносцев. Да, признал старый паук, я выставил охрану на улице перед вашими окнами и на крыше над ними. Чтонибудь случилось? Вчера днем опять исчез ребенок,Дравиг выстрелил в правителя картинкой поднимающегося в небо воздушного шара. Какой ребенок? все равно не понял Найл. Мальчик, сын Лоймы и Стива, восемь с половиной месяцев со дня зачатия, с ярко выраженной обидой объяснил Шабр. Он должен был родиться через две недели. Опять?! вскочил на ноги правитель. Да. Может быть, хоть ктото соизволит мне объяснить, что происходит? подала с трона голос княжна. Сейчас, кивнул Найл, и снова обратился к Дравигу: Что это было на этот раз? Нечто летающее. Этого не видел никто, кроме Стива и Лоймы, но он сейчас же кинулся в погоню, а она без сознания. А вы не пытались привести ее в чувство? Она пережила слишком сильный шок, объяснил Шабр. Если помешать энергетике сознания восстановиться естественным путем, аура может нарушиться и частично утеряться. С ума, что ли, сойдет? перевел Найл хитрую фразу на человеческий язык. Да. Мне уйти? холодно поинтересовалась Ямисса. Извини, Найл взял руку своей жены и поцеловал ее ладонь. Холод во взгляде княжны тут же растаял, но это отнюдь не значило, что можно было увильнуть от подробных объяснений. Понимаешь, около года назад Райя, хозяйка солеварни была беременна. Беременность длилась больше одиннадцати месяцев, и мы с Шабром ожидали, что ребенок будет какимто особенным, более совершенным, что ли. Но незадолго до родов ребенок исчез. Точнее, был похищен какимито странными людьми, приплывшими на огромной бригантине. Да так ловко, что сама Райя ничего толком не поняла. Это именно она сейчас покупает детей в городе твоего отца: я решил отправить ее подальше от моря. Ну, а полгода назад, уже при тебе, при очень похожих обстоятельствах совсем рядом с городом исчез целый караван крестьян с продуктами, отряд братьев во главе с Сидонией и два десятка пауков, посланных на их поиски. Ктото был беременным? Не знаю, пожал плечами Найл. Исчезло слишком много людей и пауков. Заранее никого из них никто не осматривал. Сидония и две охранницы из ее отряда носили по плоду, поправил правителя Шабр. Одна из молодых братьев собиралась родить тройню. Наверно, не стал спорить с восьмилапым селекционером Найл. От ребенка Лоймы мы тоже ждали очень многого. Это сын Стива, одного из астронавтов, прилетавших с Новой Земли. В общем, это должен был быть ребенок современной женщины и одного из прародителей нашего человечества. И вот, видишь... За две недели до рождения... Да, неприятно, согласилась Ямисса. Не хотелось бы мне оказаться на месте этих женщин. А что сказал Стив? Он полетел в погоню, прислал Дравиг импульс сожаления. Он держал рядом с домом свой шар. Скоро вернется, пожал плечами Посланник. Похоже, наши гости умеют довольно быстро исчезать из поля зрения. Я не совсем поняла одного, подняла палец княжна. Почему Дравиг выставил охрану у наших окон? Надеюсь, никто не подозревает, что я поддерживаю связь с какимнибудь астронавтом? После всеобщего минутного молчания Ямисса криво усмехнулось: Понятно. Ребенок Райи был от тебя. Это прозвучало не столько как вопрос, сколько как утверждение, и тем не менее правитель виновато кивнул. Но я надеюсь, ты сможешь разгадать эту загадку еще до того, как под моим сердцем начнет шевелиться наш ребенок, Найл? поджала губы Ямисса. Да, я найду и уничтожу виновника, пообещал Посланник Богини. Хорошо, княжна поднялась с трона. Прошу меня извинить, но я чувствую себя усталой. Мне нужно немного отдохнуть. Девушка быстрым шагом вышла из зала, громко хлопнув за собой дверью. Что еще у нас плохого? проводив ее взглядом, поинтересовался Найл. На восточные рубежи князя Граничного напали дикие племена, сообщил Тройлек. Они используют в сражениях стальных птиц и изрыгающих огонь железных монстров. Мысленная речь образна, и правителю показалось даже забавно увидеть «картинку» сообщения, в которой на маленьких полуголых человечков накидываются огромные чайки, поросшие перьями из сверкающей стали, а по земле наступают неуклюжие жукиолени, изрыгающие огонь из широко открытого рта. Похоже, почтовые пауки сами дикарей не видели, а история про страшных монстров пересказывалась для них кемто из людей. Ладно, отмахнулся Найл, не отрывая глаз от дверей, в которые вышла женщина. Эти чудища от нас далеко, нам с ними не воевать. Появится Стив, пришлете его ко мне. Посланник заторопился за женой. В коридоре ее не оказалось. Правитель быстрым шагом направился в свои покои и застал Ямиссу на постели, свернувшейся калачиком. Он осторожно потянулся к ней сознание, и с облегчением осознал, что причиной слез княжны стала не запоздалая ревность к хозяйке солеварни, а неожиданный испуг за себя, свою страшную болезнь, за возможность своего бесплодия. Ну что ты, Найл присел рядом и бережно переложил ее голову себе на колени, Диабет никак не мешает иметь детей. И передается детям далеко не всегда. У нас в запасе есть отличный инсулин. Не тот, который делают в Запретных развалинах, а свой, чистый, безопасный. Тебе хватит его навсегда. Не бойся, любимая моя. Все будет хорошо. Хотя после захвата звездолета и разграбления его медицинского отсека Посланник Богини смог раздобыть для своей жены несколько больших коробок настоящего синтетического инсулина, который теперь бережно хранился в холодных подземельях Черной Башни, он всетаки попытался организовать изготовление простейшего самодельного инсулина из поджелудочных желез ягнят. Найл хотел на всякий случай иметь запасной вариант получения лекарства для Ямиссы. Он слишком хорошо понимал, что жизнь любимой напрямую зависела от наличия этого снадобья. Любая случайность могла убить княжну в течение считанных дней, и правитель не желал рисковать даже в малом. Правда, мутный настой на рубленой железе новорожденного ягненка, впервые получившейся в керамической ступке, сам он никогда и никому не рискнул бы вколоть в вену. Зато Шабр оказался куда более любопытен и менее щепетилен. С помощью хорошо проваренного в соленой воде пустотелого шипа серого скорпиона жижу вдавили под кожу одному из умирающих переселенцев с очень похожими признаками болезни и тот действительно исцелился! Ненадолго, всего на два дня но стало ясно, что инсулин можно изготовить самим. Следующим участником истории стал Тройлек. Услышав про животворное снадобье, он тут же учуял возможность изрядно увеличить доход казны и убедил Шабра продолжить опыты, чтобы научиться добывать инсулина как можно больше и как можно быстрее. К тому моменту, когда ученый смертоносец, досконально разобрался в лекарстве и утратил к нему интерес, под плотными шатрами в Запретных развалинах трудилось почти шесть десятков вышколенных рабов под руководством четырех смертоносцев, помнивших весь процесс до мельчайших деталей. Ежедневно из подвала дворца заезжим купцам продавалось пятнадцать керамических флаконов. Продавалось по двойному весу золота весу вместе с флаконом! А уж за сколько торговые люди перепродавали снадобье в чужих землях страшно и представить. Зато теперь, случить под Черной башней обвал, потоп, извержение вулкана, правитель мог в любой миг спокойно спуститься в подвал собственного дворца и принести жене лекарство от неминуемой смерти. Все будет хорошо, родная, погладил Найл жену по голове. Вот увидишь, все будет прекрасно. У нас родится трое сыновей и три девочки. Они будут красивыми, как ты, и живучими, как я. И сильными, как ты, тихонько поправила Ямисса. Да какой я сильный? невольно вздохнул Найл. Вот Юлук или Нефтис, это да. Смертоносцы постарались, когда породу охранниц себе выводили. Помоему, ни один ваш северный барон с ними не сравнится. Но барона Весеннего холма победил всетаки ты. Все боялись, а ты победил! с гордостью напомнила княжна, видимо позабыв, что сама и натравила могучего великана на гостя из Южных песков. Он оказался слишком глуп и самонадеян, поморщился правитель. Я бы на его месте изрубил меня на мелкие кусочки. Найл запнулся, вспомнив, что ставкой в поединке был платок княжны. Собственно, он так и так оказался на месте барона. Ямисса тоже погрустнела, видимо вспомнив давнишнюю глупую выходку. Ведь она едва не пожертвовала собой ради убийства своего единственного... Ну что ты опять, прижал ее к себе правитель. Ведь все давно позади... Почему у меня до сих пор ничего не появилось? Может, я... Перестань, встряхнул ее Найл. В северных землях есть такая примета: если молодые сильно любят друг друга, в первый год ребенка у них не появится. Неужели не слышала? А ведь я тебя очень люблю. Как хорошо, что ты тогда выиграл мой платок, немного успокоившись, прошептала княжна. А то бы я тебя ненавидела до самой смерти. Любила до самой смерти, улыбнулся Найл. Просто тогда ты немного запуталась в своих чувствах. Наверное, тряхнув головой, княжна села. Я, наверное, растрепалась вся, да? И платье нужно снять. Тяжелое. Я позову служанок, правитель встал, направился к дверям. Стой! голос княжны прозвучал неожиданно твердо. Найл оглянулся. А откуда ты знал, о чем я думаю? Когда? А вот сейчас... И раньше... девушка прикусила губу. Я ведь так ни разу и не сказала, изза чего разнервничалась. Догадался. Да? она, шелестя золотом, поднялась с постели и шагнула к мужу. А как? Я уже не раз замечала ты отвечаешь мне даже тогда, когда я ни о чем не говорю. Поправляешь, напоминаешь, объясняешь. Найл ощутил холодок в груди. За все время своего знакомства с Ямиссой он так и не признался, что умеет читать мысли не хуже пауков. А теперь не знал, как оправдаться. Что будет, когда она узнает, что весь этот год он легко и непринужденно заглядывал к пей в сознание? Правда, сознательно он это делал, только пока северянка оставалась его пленницей. Но как это доказать? Поверит ли она на слово? К тому же, прикосновение к сознанию собеседника стало для Посланника Богини настолько же естественным, как для любого другого человека взгляд на лицо того, с кем говоришь. Естественно, мысли супруги тоже оказывались в зоне его естественного восприятия. Ты что это, приставил ко мне паукапереводчика! Вот еще, придумала! вздох облегчения, вырвавшийся из груди Найла, был таким естественным, что княжна сразу поверила в искренность мужа. В северных землях умелыми смертоносцами, которые прощупывали мысли человека и тут же ментально сообщали о них своему господину, пользовались почти во всех замках. Иногда таким образом мужья следят за женами, жены за мужьями; матери за дочерьми, дочки за любовниками. Но в подобную подозрительность ее Найла княжне и самой верилось с трудом. Но как тогда ты каждый раз угадываешь, о чем я думаю? уже более игривым тоном поинтересовалась она. Ты же моя половина? шутливо пожал плечами Найл. Как же я могу не знать твоих мыслей и желаний? Значит, ты знаешь все, о чем я думаю, СмертоносецПовелитель? Ямисса с улыбкой приблизилась и положила руки ему на плечи, а сердце правителя опять испуганно екнуло вниз. А о чем я думаю сейчас? Она думала о том, что ей все равно нечего скрывать от своего любимого, но Найл на всякий случай решил оставить вопрос без точного ответа: Ты очень хочешь снять это тяжелое холодное платье. Пожалуй, ты близок к истине, медленно кивнула она. Будешь звать служанок? Не позову, опустился на колени правитель, запустил руки под длинный подол и стал поднимать его вверх, скользя пальцами по ее теплым щиколоткам, коленям, бедрам... Грохнула дверь. Найл шарахнулся от жены и оглянулся. В большую комнату ввалился пыльный, запыхавшийся Стив. Он подбежал к Посланнику и с громким стуком упал на колени: Отдай... он перевел дух. Дай... Дай мне мой скутер! Я их догоню! Я их всех догоню, мерзавцев!!! Пилот стиснул кулаки и в отчаянии застучал ими по полу. Разве их было много? Отдай скутер! взмолился Стив, Уйдут! Их нет, Стив, покачал головой Найл. Они уже ушли. Я догоню! Нет, Стив, их невозможно догнать. Ты помнишь, как они выглядели? Воспоминание об утренних событиях молнией промелькнули в памяти пилота, но Посланник Богини имел достаточно опыта, чтобы успеть ухватить мысль пилота и развернуть в своем сознании во вразумительную последовательность: ...Окно выделялось на серой стене большим темным квадратом, чуть украшенном поверху россыпью мерцающих звезд, «Рано еще», отметил про себя Стив, поворачиваясь на другой бок, и привычно закидывая руку Лойме на плечо, но рука неожиданно провалилась на пустую постель. Он недоуменно приподнял голову, увидел залитый ярким электрическим светом проем двери и расслабленно откинулся на подушку. «В туалет, наверное, пошла», подумал бывший астронавт. Понимание того, что здесь, в мире гигантских насекомых, вьючных тараканов, разумных пауков, сражающихся на мечах людей и воздушных шаров электричество не может появиться в принципе, пришла далеко не сразу. Сон мгновенно пропал. Стив рывком поднялся, прислушался к происходящему в соседней комнате: Кто здесь? Он вспомнил про группу Флойда, отправленную изучать лесные племена северного побережья, да так и оставшуюся там после отлета корабля. Ребята, это вы? переспросил он поанглийски. Никто не ответил. Пилот быстро натянул штаны и двинулся по коридору, морщась от яркого света. Кто тут есть? За распахнутой входной дверью череда ярких прожекторов со всей мощи била в стены древней телефонной станции, половина которой давно осыпалась, но в уцелевшей части на двух этажах сохранилось несколько обширных помещений и лестница, ведущая до самого верхнего, пятого этажа. Стив прикрыл глаза рукой, пытаясь рассмотреть стоящее на улице сооружение. Ему померещилось, что оно имело хвостовое оперение, крылья, массивное шасси... Летающая осветительная вышка? На лицо упала тень ослепленный прожекторами. Стив скорее почувствовал, чем различил в силуэте свою Лойму. А ты что здесь делаешь? Прохожие воды попить попросили... Сооружение издало низкий рев и медленно стронулось с места. Прожектора, проползая мимо, попеременно окатывали его яркими волнами. Вот, наконец, последний из них миновал входную дверь, и Стив смог посмотреть им вслед. Теперь стало совершенно ясно, что это был тяжелый реактивный самолет. Округлый пузатый фюзеляж, неестественно толстые треугольные крылья. Ярким светом сияли на бортах круглые иллюминаторы. Из трех крупных дюз на корме вырывались языки светлорозового пламени. Появление подобного аппарата на пыльных грунтовых улицах средневекового города, пусть и возникшего на развалинах мегаполиса двадцать второго века, изумляло само по себе. Большее изумление могла вызвать только цель визита: тяжелый реактивный самолет приземлился в центре города рядом с его домом чтобы... Попить водички?! Девушка внезапно обмякла, повиснув у него на руках. Растерявшийся Стив едва не упал от неожиданной тяжести, но все же сумел болееменее аккуратно опустить ее на пол, прислонив к стене. Лойма, что с тобой? Он нащупал под подбородком пульс. О, черт, что они с тобой сделали?! Сердце билось ровно, спокойно. Жилка пульсировала сильными, полными толчками. Дыхание также оставалось нормальным. Если не считать потери сознания, девушка казалась совершенно здоровой. Вот только... Они с девушкой всегда спали обнаженными. Воду для «прохожих» Лойма вынесла, не потрудившись накинуть на себя хоть чтонибудь и теперь Стив мог без труда увидеть, что округлого живота, в котором на протяжении девяти месяцев рос их малыш, больше нет. Девушка выглядела точно так же, как во время их первой встречи сильная, здоровая, румяная, с ровным животом и широкими бедрами. Похоже, ей только что сделали высокопрофессиональный аборт! Ах вы твари! вскочил Стив. Самолет продолжал потихоньку разгоняться по улице, но уж ктокто, а Стив знал, что взлететь ему здесь не удастся метрах в двухстах в сторону реки путь преграждал глубокий овраг. Ну, я вам покажу! Он опустил девушку на пол, повернул ей голову набок, на тот случай, если вдруг начнется рвота, обежал дом вокруг, перепрыгнул груду осыпавшейся кладки и помчался вверх по лестнице. За те месяцы, что он провел в паучьем городе, Стив успел вдосталь налетаться на воздушных шарах. Привыкнув соблюдать меры безопасности, он вскоре сделал себе парашютпараплан, почемуто вызывающий у восьмилапых пилотов просто щенячий восторг, однако потихоньку начал скучать по «настоящим», твердым крыльям. Кажется, они появились очень вовремя! Выскочив на площадку пятого этажа кусок бетонной плиты, чудом удерживающейся в углу меж последних уцелевших стен, он нырнул под дельтаплан, застегнул на поясе ремень, ухватился за перекладину, в несколько шагов разбежался и прыгнул вниз. По лицу хлестнул ветер. Стив подтянул перекладину к себе, набирая скорость, а потом качнул ее влево, огибая тянущийся к небу уступ обрушившегося здания. Есть! В свете разгорающегося утра он увидел, что взлететь реактивному толстяку и вправду не удалось. Какимто образом развернувшись между домами, он начинал новый разгон по улице, ведущей к кварталу жуков. Зря старался: примерно в километре улица круто поворачивала на юг, а километра разбега этакой махине для взлета хватить не могло. Впрочем, сам Стив был ничуть не в лучшем положении он скользил по воздуху на высоте от силы десяти метров. При всей ловкости и аккуратности такой высоты ему хватит на дальность максимум в четверть километра. Как ни хотелось пилоту немедленно впечататься в лобовое стекло самолета, полностью закрыв ему видимость и принудив к посадке, а поворачивать пришлось в прямо противоположном направлении к темной яме, про которую среди горожан бродили самые дикие слухи. На самом деле, это была старая вентиляционная шахта метро, по сей день излучающая тепло, а заодно издающая временами жуткий утробный вой. Этим утром шахта не выла, но дула даже активнее обычного. Стив проскочил прямо над ней, ощутив весомый толчок, развернулся, вернулся в восходящий поток воздуха, под небольшим углам отклонил перекладину и начал описывать пологие круги, метр за метром набирая высоту. Самолет вдалеке лихорадочно оттормаживался, наконецто поняв, что рискует врезаться в развалины. Его пилотам явно не хватало опыта и глазомера, чтобы справиться с махиной. Создавалось впечатление, что они и вовсе первый раз за штурвалом. Оставалось непонятным, как им вообще удалось посадить лайнер на городскую улицу. Сейчас крылатый гигант медленно поворачивал нос в сторону пустыря Демона Света. Пожалуй, это было единственное место в городе, где ему действительно могло хватить открытого пространства для взлета. Зато и путь на площадь пролегал всего в полукилометре от вентиляционной шахты. Но высота Стив успел набрать высоту всего лишь трехчетырех десятков метров. Этого никак не хватало для спокойного маневрирования. Ну же, скорее, скорей! искренне воззвал бывший астронавт к таящемуся в земных недрах Демону Света. Дай мне тепла! Но дельтаплан никуда не торопился, набирая от силы тричетыре метра за круг, Демон Света спал в своих чертогах, не слыша молитв, а самолет аккуратно вкатил нос на ведущую к пустырю улицу и принялся в третий раз разгоняться для взлета. Однако теперь у него появился вполне реальный шанс на успех. Ну нет! Стив резко оттолкнул перекладину и устремился наперерез. Он твердо решил не позволить похитителям ребенка уйти, чего бы это ему не стоили. Пусть в руках нет оружия но он мог попытаться закрыть им обзор через передние стекла, мог попытаться их и вовсе разбить. В худшем случае вогнать свой дельтаплан в турбину одного из двигателей. .. Легкая птица с человеком под крыльями стремительно заскользила наперерез огромному, сверкающему металлом воздушному кораблю. Изза горизонта с любопытством высунулся край солнца, мгновенно заливший город ярким светом нового дня. Быстрее, быстрее, непрерывно уговаривал себя пилот, но скользящий по воздуху дельтаплан разгонялся слишком медленно. А реактивный толстяк тем временем прошел скорость принятия решения, скорость отрыва. Еще мгновение и переднее шасси оторвалось от земли. Стив понял, что не успевает закрыть собой кабину и хладнокровно нацелился в висящий под левым крылом двигатель. Нет, он не собирался жертвовать собой вблизи черного жерла, жадно сосущего воздух, пилот собирался спрыгнуть вниз, и уже оттуда наблюдать, как станут выкручиваться пришельцы после отказа на взлетном режиме одной из турбин. А двигатель сдохнет совершенно точно тонким лопаткам бамбукового каркаса планера не переварить. О том, что разжать руки мало, что вначале нужно расстегнуть ремень астронавт забыл, и вспомнил лишь тогда, когда до надвигающейся турбины диаметром в человека оставались всего лишь считанные метры. Пилот дернулся было в сторону, но вспомнил про своего неродившегося ребенка и решительно повернул прямо в двигатель. Все равно и вам не жить! скрипнул он зубами. По телу прокатился липкий холодный пот и вдруг черная бездонная дыра исчезла! Он увидел лишь короткий серебристый блеск и понял, что самолет повернул. Повернул мгновенно, практически под прямым углом, ни на секунду не прекращая набор высоты. Стив толкнул перекладину вправо, положив дельтаплан практически на бок, но внешне хлипкая конструкция из веревок, бамбука и шелка выдержала, описав короткую дугу, и устремилась за убегающим лайнером. Пилоту даже показалась, что она не просто увеличивает скорость, но и поднимается все выше и выше над землей. Хотя, возможно, под лучами утреннего солнца город успел нагреться и появились сильные восходящие потоки. Самолет снова резко повернул, и Стив с ненавистью осознал, что архаичный по первому впечатления реактивный толстяк на самом деле прячет в себе куда более совершенные технологии, чем те, что известны на Новой Земле. Ни один аппарат ни легче, пи тяжелее воздуха не способен поворачивать на такой скорости под прямым углом – ни в воздухе, ни на земле, ни на море. Чтобы развернуть дельтаплан следом, его опять пришлось положить набок бамбуковые рейки захрустели, но выдержали. Бывший астронавт опять увидел перед собой высокое оперение самолета, и даже сквозь азарт преследования в сознание просочилась мысль удивления тому, что легкий безмоторный планер почти на равных тягается с многотонной реактивной громадиной. Похоже, висящие на пилонах турбины были отнюдь не главной тяговой силой самолета иначе тот должен был или мгновенно рухнуть вниз, или, наоборот, двигаться со скоростью, в десятки раз большей. И уж никак не мог поворачивать... Самолет снова повернул на этот раз точно на сто восемьдесят градусов. Стив резко оттолкнул от себя перекладину, гася скорость, потом поднял ее влево, описывая вираж, но когда он развернулся, самолета в небе уже не было. Ушел! прокатилась в душе волна ненависти. Ушел, сволочь! И тут бывший астронавт вспомнил, что во дворце СмертоносцаПовелителя все еще стоит его скутер тот самый, на котором он летал, прежде чем попасть в плен. Если уж на дельтаплане удалось почти полчаса висеть у самолета на хвосте то уж догнать его с помощью скутера труда не составит. Стив сделал широкий круг, осматривая небо, а потом повернул в сторону реки... Отдай скутер! опять взмолился пилот. Уйдут! Они еще недалеко. Не могли они далеко уйти с такой скоростью! Их не было, Стив, шагнул к нему Найл. Не было. Тебе все это померещилось. Как это померещилось?! возмущенный пилот попятился, А Лойма? А ребенок? Да я их видел своими собственными глазами. Тебе пора привыкнуть, покачал головою Найл, что увидеть своими собственными глазами это не доказательство. Неужели ты так и не научился общаться со смертоносцами? Или не видел ничего их глазами. Да я... Я... бывший астронавт выставил перед собой открытые ладони и потряс ими, словно хотел использовать пальцы в качестве доказательства. Ты же пилот, Стив. Ты же всю жизнь летаешь на всем, что только может летать! Ну, сам подумай разве могут самолеты поворачивать в воздухе под прямым углом? Наверное, они используют некую неизвестную технологию... Не может существовать технологий, которые нарушают законы физики! оборвал его Найл. И ты знаешь это не хуже меня. Если летательный аппарат поворачивает под прямым углом, значит, он не имеет ни инерции, ни массы. А раз у него нет массы его не существует. Но я его видел! Что ты как маленький, Стив! вздохнул Найл. Ну не существует технических устройств, не имеющих момента инерции. Ты видел лишь доказательство того, что его не существует. Это был муляж, галлюцинация, призрак, все что угодно но только не самолет. Но где тогда мой ребенок?! Наконецто ты задал правильный вопрос, кивнул Найл. Пока тебя дразнили поддельным самолетом, ктото украл ребенка. Давай теперь попробуем посмотреть, что творится рядом с твоим домом. Правитель ощутил нарастающий азарт. Впервые история с похищениями происходила не гдето далеко, впервые он слышал о ней не в прошлом времени все это творилось прямо здесь и сейчас. Он мог сам, своими собственными руками пощупать следы похитителей, ощутить ауру их недавнего присутствия... Подожди его за дверью, Стив, распорядилась княжна. Сейчас он выйдет и вы вместе отправитесь искать твоего ребенка. Хотя бывший астронавт все еще горел жаждой мести, он успел несколько прийти в себя, и теперь, в ответ на прямой приказ, неуклюже поклонился и вышел за дверь. Ну?! повернулась княжна к Найлу. Что ты скажешь на этот раз? Про что? удивился правитель. Про историю Стива. Ну, начал подбирать слова Посланник Богини, это происшествие действительно отчасти похоже... Нет, холодно оборвала его Ямисса, на что это происшествие похоже, я и сама отлично понимаю. Ответька лучше, откуда ты узнал, на чем улетели воры, и как они поворачивали под разными углами?! Я... догадался... Не лги. Хотя у меня нет слухового паука, но вранье от правды я и сама отличу. Ямисса... Что «Ямисса»?! повысила голос княжна. Почему «Ямисса»? Я здесь кто гостья? Вражеский лазутчик? Почему ты всегда скрываешь от меня все, что связано со страной? Меня по сей день запирают во время Праздника Мертвых, меня не пускают к Черной Башне, мне не говорят, что младенцы мужчин дворянской крови исчезают в лапах какихто чудовищ, от меня скрывают события, известные каждому пауку, мои мысли читают, мой муж внезапно пропадает на целые месяцы, но меня ни одна служанка не считает нужным об этом уведомить! Я тебе кто жена или наложница? Если ты все еще считаешь меня своей пленницей тогда посади на цепь! Дада, на цель! Иначе я просто сяду на лодку и уплыву к своему отцу! Он меня хотя бы человеком считает, а не какойто там животинкой домашней! Да подожди ты хоть минуту! взмолился Найл. Минуту?! княжна злорадно улыбнулась. Хорошо. Минуту я подожду. Но если за эту минуту ты не объяснишь мне, что здесь происходит я немедленно отправляюсь в родовой замок! Ямисса, попросил Найл. Я обещаю, что вечером тебе все объясню. Подожди немного, хорошо? Нет! Немедленно! Но это слишком долго! Полминуты прошло. Хорошо, сдался правитель. Я видел, как произошло похищение ребенка. Ты опять лжешь. Ты никак не мог этого видеть. Это нетрудно проверить, Найл подошел к двери в коридор, распахнул ее и позвал: Стив! Да, я здесь. Ты знаешь, я думаю, похитители сами слабо представляют, что такое самолет. Они имеют о нем лишь только самое общее поверхностное впечатление. Они знают, что в темноте окна светились, но не знали как, поэтому в самолете вместо окон оказались прожектора. Так? Точно, кивнул пилот. Я даже Лойму разглядеть не мог. Они знали, какая длина пробега должна быть у самолета, знали, что он умеет летать, но не знали, с какой скоростью, и получилось так, что тяжелый лайнер передвигался простотаки со скоростью бабочки... А еще они закрылков не выпустили! Вскинулся внезапно Стив. И шасси после отрыва не убрали. Найл молча перевел взгляд на Ямиссу. Но... княжна не менее красноречиво взглянула в сторону спальни, в которой Посланник Богини провел ночь. Вечером расскажу подробно, еще раз пообещал Найл. Ладно, кивнула наконец Ямисса, пусть будет так. Дом, облюбованный Стивом и Лоймой, одиноко стоял неподалеку от Запретных развалин. Никто и никогда не запрещал двуногим посещать эти места, но люди издавна бесследно исчезали среди поросших травою неглубоких ям, лишь формой напоминающих древние фундаменты. Тайна Запретных развалин открылась Посланнику Богини лишь во время бегства от жестоких северян. Именно из этих ям выбрались и присоединились к колонне беженцев самки с новорожденными паучатами. Смертоносцы не хотели, чтобы хитрые двуногие знали, где их властители появляются на свет, и не желали, чтобы люди даже случайно забредали в эти места. Неизвестно, скольким сотням или далее тысячам людей довелось заплатить жизнью за излишнее любопытство или просто беспечность, но восьмилапые своего добились от поросшего зеленью квартала и люди, и жукибомбардиры предпочитали держаться подальше. Прозвище " Запретные" сохранилось за развалинами даже на время недолгого правления городом князем Граничным. Хотя после возвращения Найла рожать паучихи отправлялись в Дельту, тем не менее, в развалинах между восьмилапыми попрежнему творилось некое таинство, и они недолюбливали присутствия чужаков. Но что поразительно Стив, бывший астронавт, прилетевший с Новой Земли всего год назад и оставшийся на Земле старой случайно, лишь изза увлечения обычной служанкой дворца правителя, стал таки для смертоносцев своим. Пилот до мозга костей, не мыслящий своего существования без неба, он немедленно признал за гигантскими пауками право па разум ведь они умели взмывать в звенящую голубизну на воздушных шарах! Однако сам астронавт поначалу вызывал у летающих пауков только презрение: рожденный двуногим рвется в воздух? Его допускали в ангары возле Черной Башни только из уважения к Посланнику Богини, не скрывая отвращения. По очень скоро все изменилось, причем буквально за минуту в полном соответствии с обычными человеческими кормами безопасности, Стив сделал себе парашютпараплан, и предложил обзавестись такими же другим пилотам. Паукам дали возможность летать без шаров! Понять истинное значение этого почти сакрального деяния дано только смертоносцам. О, да, разумеется, инстинктивное стремление взмыть ввысь присуще всем восьмилапым. Даже не сотни, а миллионы, десятки миллионов лет жизнь любого юного паучка начиналась с того, что он сплетал себе небольшую овальную паутинку, забирался на нее и, дождавшись порыва ветра, перекусывал связующую с опорой нить. Путешественник взмывал в небо и отправлялся обживать новые земли: может, за километр, а может и за сотни километров от места рождения. Это уже зависело только от капризов ветра. После рождения Великой Богини, науки стали стремительно набирать вес и размеры. Спустя пару столетий уже никакая паутина и никакой ветер не могли оторвать восьмилапых от земли. Дикие безмозглые паукиверблюды, паукиволки, тарантулы смирились со своей участью, но смертоносцы всегда тосковали по впитанному в плоть и кровь праву летать. Они научились делать воздушные шары. Но огромные сооружения, воняющие порифидами и выделяемым ими летучим газом, своим медлительным движением мало напоминали легендарное легкое и изящное скольжение по ветрам. И вот, совершенно неожиданно, подобранный Посланником Богини гдето в пустыне бродяга внезапно вернул им право на полет. Не на нудное висение под ползущим среди облаков шаром, а на самый настоящий полет когда ветер несет легкую паутину, а пилот, играя восемью протянутыми к лапам нитями, может поворачивать в любую сторону, описывать круги, разгоняться или замирать на месте, стремительно падать и взмывать в воздух. Нет ничего удивительного, что бывший астронавт, родители которого еще помнили многолюдные города двадцать второго века, получил почетное имя «Вернувший Истину» уже от новых повелителей планеты. К его словам и советам прислушивались с не меньшим вниманием, чем к приказам начальника воздушной разведки Асмака, его показывали юным паучкам, его считали одним из избранников Великой Богини Дельты, наравне с Найлом. И уж комукому, а Стиву вблизи Запретных развалин не грозило ровным счетом ничего. Вот и сейчас вокруг высокого уступа, широкого внизу, но стремительно сужающегося к пятому этажу, уже маячили спины двухтрех десятков молодых смертоносцев. Пауки узнали про беду Вернувшего Истину и пришли помочь, защитить, если понадобится, или просто выразить свое искреннее сочувствие. По мере приближения Найла со Стивом, они выстреливали короткими мысленными импульсами, наполненными скорбью. Да, Найл вспомнил, что пилот не способен к ментальному общению. Шабр сообщил, что Лойму отнесли на остров детей. Она плохо перенесла... Правитель замялся. Плохо перенесла то, что случилось. Там, под присмотром медиков, она в безопасности. Когда вы успели? вскинулся Стив. Прошлото с полчаса, наверное! Это тебе в горячке показалось, Найл прищурился на солнце. Скоро полдень, а это все на рассвете произошло. Значит, часа четыре назад. Какие там четыре часа! Я всего только один раз высоту набрал, а потом все время скользил. Отсюда до твоего дворца минут десять полета, не больше! Это мы потом уточним, не стал спорить правитель, и испустил в сторону собравшихся научат вопросительный импульс. В ответ ему нахлынул разнобой мыслей, общий смысл которых сводился к одному: юные смертоносцы ничего странного или необычного не ощущали. Мир вокруг не отметил на себе никаких изменений на ментальном уровне. Никаких очагов темной энергии зла, что оставались после визитов Мага, никаких следов ярости или ненависти, которую излучает плохо владеющий собой двуногий преступник. Хорошо, кивнул Найл и повернулся к пилоту: Итак, где это произошло? Да прямо здесь! развел руками Стив. В доме несколько комнат в приличном состоянии. В трех на первом этаже мы живем, а на втором этаже я себе небольшую мастерскую устроил. Сохранивший привычки своих недавних предков, пилот попытался придать полуразвалившемуся дому вид уютного, обжитого загородного коттеджа. Пространство между дорогой и домом он очистил от мусора, и на согретой солнцем земле зеленела высокая трава. Газон и неокультуренное пространство разделяла полоска, выложенная из крупных бетонных осколков, а к входным дверям вела от улицы присыпанная песком дорожка. Вокруг бывшей станции еще сохранились остатки домов, но в большинстве своем это были либо завалы до уровня второго этажа, либо выпирающие из прочных фундаментов уступы стен. Пустырь оставался пустырем, но передвигаться что пешему, что на повозке можно было только по дороге в развалинах все ноги себе запросто переломаешь. Самолет с высоким шасси мог бы двигаться по гладкой улице, пронося широко раскинутые крылья над грудами искореженного камня, но свернуть в сторону ему тут и правда некуда. Как он взлетал? уточнил Найл. Туда, махнул Стив в сторону реки. Уткнулся в овраг, повернул в закоулок, что от рынка к кварталу жуков ведет, а уж там ему почти в обратную сторону поворачивать пришлось. А садился? Получается, со стороны пустыни на старую дорогу, что в пески уходит, пожал плечами бывший астронавт. Больше некуда. Потом он проехал мимо Запретных развалин, обогнул их и повернул сюда. А как потвоему, сколько он весил? правитель присел посреди дороги, зачерпнул горсть сухой пыли, рассеянно пропустил ее между пальцев. Думаю, тонн двести, двести пятьдесят, в зависимости от загрузки, прикинул Стив. Махина была изрядная. А правда, небрежным тоном поинтересовался Найл, что при посадке такой лайнер способен пробить бетонную плиту толщиной в сорок сантиметров? Пробить не пробьет, а расколоть может. А ты видел дорогу за Запретными развалинами? Сам знаю, что там асфальта на пять сантиметров, раздраженно огрызнулся Стив. Но ведь гдето они сели?! Возможно, они использовали новые технологии! А почему тогда взлететь без разбега не смогли? Кстати, ты еще не смотрел себе под ноги? Что я там не видел?! Вот именно, что ничего, Найл показал рукой вдоль дороги. Следы от твоих сандалий есть, от коготков паучьих, мои следы... А вот колеса твоего самолета, весом как минимум в двести тонн, как по воздуху скользили. Не могли же два десятка пауков полностью затоптать три колеи по всей дороге? Ты мне не веришь? Но ведь был же самолет, был! Ты не о том думаешь, Стив, рассеянно ответил Посланник Богини. Он чувствовал, что какойто важный момент ускользает от его сознания. Чтото очень важное, возможно: ответ на все их вопросы. Ты можешь сколько угодно доказывать, что самолет был, что ты его сам видел. Наверное, ты даже сможешь это доказать. Но только что это даст? Как это что? загорячился пилот. Можно попытаться узнать, чей это самолет, куда он скрылся. Если мы найдем его базу, мы сможем попытаться разыскать тех, кто отнял у меня ребенка! Вот это уже ближе к истине, коротко оглянулся на Стива правитель, потом наклонился, погладил лежащие в качестве ограды валуны, пощупал землю под травой. Нам нужен не самолет. Нам нужен твой сын, нам нужна пропавшая в садах Сидония со своим отрядом и с отправившимися на ее поиски пауками, нам нужен сын Райи, точно так же украденный на побережье. Поэтому тебе стоит перестать думать над доказательствами того, что ты действительно видел самолет, не оставляющий следов, садящийся где попало и поворачивающий в воздухе под прямым углом. Подумай лучше над тем, почему ты его видел. Как это: «почему»? Что ты имеешь в виду? не понял пилот. Очень просто, Найл присел рядом с полудиким газоном на корточки. Представь себе на миг, что твоего реактивного лайнера не существовало. Вообще. Ктото тебе его показал. Зачем? Чего от тебя добивались? Не знаю, пожал плечами Стив. Может быть, хотели выманить из дома? Хотя, зачем? Лойма уже... Постой! Внезапно вскинулся он, А ведь они этот самолет не мне показывали! Они его для Лоймы прикатили! Вот именно, удовлетворенно кивнул Посланник. Ты оказался незапланированным зрителем, к тому же чересчур настырным. Вот им и пришлось изображать настоящий взлет, разгоны, повороты... Ага, наконецто согласился бывший астронавт. Они хотели изобразить настоящий самолет, а настоящему в городе не развернуться. Но только что это нам дает? Ты утверждал, Стив, что погоня началась перед самым рассветом, что ты гонялся за своими гостями под утренним солнцем, а потом прилетел ко мне во дворец? Так? Да, кивнул пилот. И прошло всего то лишь около получаса? Правильно? Ну да! И ты ничего не заметил? А что еще я должен был увидеть! Утром был дождь! Настоящий ливень! У тебя на газоне вся земля до сих пор мокрая, земля под камнями влажная, на пыли потеки, стена дома вся в разводах. Это тебя не удивляет? Ведь в мои покои ты ввалился совершенно сухой! Да не было дождя, Найл, несколько растерянно ответил пилот. Вот именно. Во всем городе лил дождь, твой собственный дом еще не просох. По для тебя, тебя одного, продолжало светить солнце. Светило все время, что ты гонялся за этим странным самолетом. О, черт! присвистнул Стив. Как же это могло быть? Каккак, вздохнул Найл. Они просто выманивали женщин к себе. Корабли, которые просили щепотку соли, странные автомобили, твои прохожие, попросившие воды, они простонапросто ничего не могли сделать в нашем мире и заманивали жертвы к себе, в свой мир. Корабли, самолеты, машины это просто ворота. Некая правдоподобная мишура, не пугающая, но наводящая на мысль об их превосходстве. Шаг вперед, и ты уже там, в другом мире. Они забирают свое и отпускают жертву назад, Кто «они»? Пока не знаю. Но они гдето рядом. Им нужны дети с хорошей наследственностью, и они отлично знают, у кого их можно украсть. Они примерно знают, как должна выглядеть болееменее совершенная человеческая техника, сколько мачт и парусов на бригантине, какова длина пробега взлетающего самолета. Но их представления слишком общие, и они не представляют, сколько бригантина весит, как светятся ночью иллюминаторы авиалайнера, или каковы истинные размеры «Серебряного призрака». И еще: они далеко не так сильны, как хотели бы выглядеть. Иначе не нуждались бы в подобном маскараде. И где они прячутся. Не знаю, покачал головой Найл. Но теперьто я их обязательно найду. Слишком наследили. А для начала, Стив, отправляйся вместе с пауками в то место, где самолету удалось от тебя ускользнуть... Посланник Богини отдал собравшимся у дома Вернувшего Истину смертоносцам мысленный приказ отправиться с пилотом и тщательно обыскать местность, которую он укажет, а сам развернулся к реке. Сколь ни обидна была очередная вылазка неизвестных врагов, но страна продолжала жить, и неотложные дела попрежнему требовали своего решения. Одним из важных дел был, как ни странно, торжественный обед, который давала община купцов в честь правителя города. Поскольку практически все жившие в городе торговцы переселились в город пауков из земель князя Граничного, обычаев они придерживались северных, и столы с угощениями приготовили не в темных каменных покоях, а па светлом берегу реки, под яркоалым шелковым навесом. Помимо свежего воздуха, такой выбор обеспечивал полное удобство для Посланника Богини, СмертоносцаПовелителя, человека, правителя Южных песков и Серебряного озера и его супруги: навес стоял всего в нескольких сотнях метров от дворца. Княжне Ямиссе, в ее тяжелом парадном платье, до удобного кресла во главе стола требовалось идти всего несколько минут. Слава! Слава правителю! Слава Посланнику! прокатились по улице приветственные крики, когда Найл, в вышитой тунике, перепоясанные ремнем и с перевязью меча через плечо вышел на крыльцо, веля под руку свою молодую жену. Должно быть, купцы изрядно потратились на эти восторги: обычно жители города или просто молча кланялись своему господину, или вовсе его не замечали. Жукибомбардиры двинулись вперед, раздвигая восторженную толпу глянцевыми бронированными телами, следом за ними, рука об руку, степенно шествовали правители, старательно изображая величественность, а замыкало шествие несколько молодых смертоносцев из числа братьев. К счастью, парадный выход занял от силы минут десять. Стоило Найлу шагнуть под тень навеса, как крики мгновенно смолкли, и отработавшие заказ крикуны потянулись к самой воде. Там тоже стояли столы, но уже без всякого навеса. Сразу стало ясно, кто хозяин, кто наемник. Голосистая беднота потянулась вниз, к дармовому угощению, и возле навеса остались только сытые и спокойные торговцы, одетые в почти одинаковые туники с синей вышивкой по подолу, подпоясанные узкой плетеной бечевой вместо ремня, и сверкающие начищенными треугольными бляхами на левом плече. По виду медными. Накрытый под навесом стол ломился от куда более изысканных кушаний, нежели, тот который внизу. На огромных блюдах сверкали карамельными крыльями стрекозы то ли запеченные целиком, то ли изготовленные с предельной правдоподобностью из иных продуктов; возвышались сложенные из запеченных мышек замки с высокими зубчатыми стенами и темными глазницами бойниц; маленькие кролики с красными глазами, прижатыми к спине ушками, черными носами и румяной корочкой теста на боках. Все было красиво, но Посланник не первый раз бывал на торжественных обедах, чтобы не знать поесть здесь удается только случайным гостям. Все прочие приходят на обеды отнюдь не ради утоления голода. Найл помог жене опуститься в кресло, сел сам и сделал разрешающий жест купцам, Люди засуетились, занимая свои места. Почти тут же за их спинами появились слуги, которые стали наполнять высокие золотые чаши вином. После нескольких минут шуршания и тихих переговоров, один из торговцев высокий, дородный, с большими залысинами встал, поднял свой кубок и торжественно заговорил: Великое счастье подарила нам судьба, жить под рукою такого мудрого и дальновидного повелителя, храброго и искусного воина, сильного мужа... Разумеется, никого из присутствующих Найл не знал. Всеми хозяйственными делами, всеми оброками, налогами и торговлей занимался советник Тройлек, а СмертоносцаПовелителя в лице Найла, просители тревожили лишь в случае крайних неразрешимых разногласий. Пару раз такое случалось с земледельцами, однажды с ткачами и ни разу с торговцами. Правитель коротко оглянулся на восьмилапого управителя города и тот моментально откликнулся мысленным импульсом: Это Дорух, ювелир. Очень богат. Перебрался сюда одним из первых, когда все думали, что князь Граничный перенесет в безопасные Южные пески свою столицу. Так и остался. Имеет ювелирную мастерскую, кожевенную и небольшую ткацкую. Больше сотни работников. У него хорошие связи в северных землях. Дорух еще минут десять произносил обязательную в подобных случаях хвалебную речь, после чего хлопнул в ладоши: Гильдия торговцев решила, что негоже нашему господину и его супруге, самой прекрасной из правительниц, пачкать свои ноги в земной пыли и дарит ему коляску! Послышалось громкое цоканье, и из ведущего от дворца Посланника проулка выкатилась сверкающая свежим лаком коляска. От грубых повозок, которые таскали гужевые мужики во времена СмертоносцаПовелителя она отличалась, как каменный топор от современного меча. Если колеса старых повозок сколачивались из досок, то здесь круг обуха соединяли с осью только множество тонких паутин; если в старых повозках сиденья крепились прямо над осью, то здесь на оси крепились только две широкие, круто изогнутые деревянные дуги, между которыми, на туго натянутых ремнях, подвешивалась лакированная кабинка с обтянутым кожей диванчиком для пассажира и козлами для погонщика. Кабинка качалась и грубые удары колес о камни или дорожные ямы седоками практически не ощущались. Если раньше единственную оглоблю бодро волокли ездовые мужики, то теперь между двумя широко расставленными оглоблями оказалась впряжена камнеедка. Питался этот жук, естественно, не камнями, а травой и кустарником но уж очень его пластинчатый панцирь напоминал собранные в небольшую кучку валуны. Резвостью камнеедки не отличались, зато были выносливы, глупы и, после некоторой дрессировки, послушны. Возничий паренек лет двенадцати, дважды цокнул по панцирю жука длинной палкой и спрыгнул на землю. Повозка замерла. Найл поймал на себе внимательные взгляды купцы пытались угадать, насколько понравился подарок, и не удастся ли под него выпросить некоторые поблажки. Какие правитель не понял. Прятать мысли торговцы умели неплохо. Красивая вещь, Найл, так и не успев ни пригубить вина, ни попробовать хоть чтото из яств, встал изза стола. Элементарная вежливость требовала от него опробовать подарок. Посланник легко запрыгнул в коляску и уселся на диван ~ кабинка мягко качнулась вперед назад и замерла. Мальчишка собрался было забраться обратно на козлы, но Найл остановил его жестом, так же, жестом, потребовал отдать ему шест погонщика, откинулся на спинку и коротко стукнул жука по панцирю. Одновременно правитель мысленно потянулся вперед, к светлому пятну сознания, спрятавшемуся под панцирем, и толкнул его вперед. Камнеедка нервно передернулась с боку на бок и неторопливо потрусила по пыли. Найл качнулся влево, инстинктивно наклонив туда голову. Коляска начала описывать полукруг. Дождавшись, пока жук добежит до середины заросшего травой пологого склона, правитель приказал ему остановиться, внушил чувство полнейшего удовольствия и спрыгнул на землю. Камнеедка склонила голову и принялась лениво перемалывать траву. Купцы восторженно захлопали на этот раз совершенно искренне. Не всякому погонщику удастся так легко и просто справиться с незнакомым животным! Негоже, когда перевязь правителя великой страны украшают эмблемы чужой армии! поднялся следующий из торговцев. Разреши, господин, преподнести вместо нее другую. Что правда, то правда все оружие, которым владели бритья по плоти было трофейным, добытым в бою. Естественно, что на рукоятях мечей, на доспеxaх, на щитах и перевязях оставались символы северной страны пауки с человеческим лицом. На подаренной купцом перевязи из толстой, по мягкой кожи переплетались, перетекали друг в друга вышитые золотом силуэты пауков, людей и растений. Похоже, художник имел в виду насаженное правителем деревопадальщик, заменившее в городе выгребные ямы и золотарей но ведь растению можно придать и другой смысл... Благодарю тебя... «Флаймер, моментально подсказал Тройлек. Просто торговец. Б основном возит от нас в княжество рыбу, а к нам железо, медь, олово. Иногда пряности, сахар. А перевязь он наверняка в Вороньих лесах заказал. У старика, барона Золотого берега и Вороньих лесов, лучшие мастерские. И прииски, кстати, тоже есть». Благодарю тебя, Флаймер, продолжил Найл. Ты воистину верно угадал суть нашего города. Пауки, люди и жуки под покровительством Великой Богини Дельты. Спасибо, Флаймер. Торговец, услышав свое имя из уст самого Посланника Богини, СмертоносцаПовелителя, господина Южных песков и Серебряного озера, даже покраснел от удовольствия. Надо же сам правитель страны знает его, знает по имени! Он тут же поклялся себе, что закажет для правители новый плащ, на котором прикажет вышить не только людей, пауков и траву, но и жуков, про которых совершенно забыл в прошлый раз. Найл тем временем скинул старую перевязь, но прежде, чем он успел отстегнуть меч, изза стола поднялся высокий плечистый мужчина: Не нужно, мой господин, на новую перевязь старый меч вешать! «Хаур, кузнец. предупредил Тройлек. Единственный в городе. Ушел из Зеленого омута. Это долина в горах на востоке. Четыре города, замок и крепость в ущелье. В тамошнем цехе ему клеймо не дали. Духовник воспротивился». Возьми этот, господин, кузнец протянул вложенный в ножны меч. Найл принял в руки оружие, наполовину вытянул клинок из ножен. На сверкающей стали темнел вороненый завиток вокруг правильного квадратика. Двести восемьдесят лет назад, гордо сообщил кузнец, меч с таким клеймом помог барону Вересковой долины остановить нашествие смарглов. Этим было сказано все. Найл не знал, кем был барон Вересковой долины, кто такие смарглы, куда и зачем они шли но двести восемьдесят лет назад прапрапрадед мастера смог изготовить клинок, принесший неизвестному герою победу, и теперь прапраправнук скорее сдохнет от голода, нежели позволит себе допустить хоть какуюто недоделку и опозорить древнее родовое клеймо. Спасибо тебе, Хаур, Посланник вогнал меч обратно в ножны. Надеюсь, моя рука окажется не слабее руки барона. Купцам стало ясно, что правитель окончательно растаял. Они выбрались изза стола и потянулись к нему. Наш город расцветает прямо на глазах', осторожно начал Дорух. Скоро он станет самым могучим и великим, если наш господин станет проявлять прежнюю мудрость и милость к своим подданным. Он может стать намного богаче и могущественнее... Если никто не станет мешать. нашему господину, вставил ктото невидимый за спинами остальных. Чьянибудь глупость или хвастовство могут очень легко и просто погубить самое великое начинание, уточнил Флаймер. Найл молча ждал, питаясь угадать, к чему это так долго и осторожно ведут разговор купцы. Вот, например, внутренне напрягшись, продолжил Флаймер, недавно моряки ваши рассказывали про золотую страну за морем. Что там даже самый нищий бедняк с золотой посуды ест и из золотых кувшинов воду пьет... Посланник промолчал. А женщины корабельные даже украшения из этой страны показывали, добавил другой купец. Это не «корабельные женщины», поправил Найл, а хозяйки кораблей. Можно даже сказать, капитаны. Так была золотая страна или нет?! не выдержал Дорух. Конечно была, пожал плечами правитель. Я привез из нее платье для своей Ямиссы. Все дружно повернулись к княжне, словно в первый раз увидели плетеную из мелких золотых колечек парчу и чеканные пластины груди. Помнится, добавила от себя Ямисса, Посланник этого даже не скрывал. Но если ваши моряки, господин, станут рассказывать об этом каждому встречному, тревожно предупредил Дорух, тайна не удержится и года. Ктонибудь услышит одно, ктонибудь другое, и вскоре чужие корабли смогут разведать путь. в Золотой мир. Разумеется, мы, честные купцы и верные наши подданные никому не расскажем ни слова. Ради процветания наших Южных песков мы готовы делать все, что в наших силах... От вас я тем более не собираюсь делать тайны, оборвал его Найл. Завтра, согласно моему обещанию Великому одитору, к Золотому миру отправляется весь мой флот. Любой из вас, если пожелает, может присоединиться к морякам и своими глазами увидеть, что нужно людям этой страны от нас, и что они готовы дать взамен. Торговцы дружно загомонили, на несколько минут начисто забыв о своем господине. Посланник отошел княжне, положил ладонь ей на плечо. Ты и вправду готов рассказать им, где находится Золотой мир? Ямисса прижалась щекой к его руке. Кажется, именно этого они и хотели, усмехнулся правитель. Пусть плывут, если хотят. Половину золота растащат! предупредила княжна. Хоть все, Найл наклонился и тихонько прикоснулся губами к мочке ее уха. Достаточно прожить в Золотом мире хотя бы одну неделю, чтобы возненавидеть этот металл на всю оставшуюся жизнь. Хотя триединый бог и ценит его превыше всех прочих материалов, но кроме как для утешения божественной похоти он больше ни на что не годен. Даже вороты для колодцев из него изготовить невозможно. Тяжелые получаются, и непрочные. К тому же, богатство и благополучие невозможно привезти со стороны. Его нужно создавать там, где живешь. Между тем, спор среди купцов разгорался не на шутку, и Посланник решил вмешаться: Не надо так горячиться! Жребий тоже бросать не нужно! На кораблях могут отправиться все, кто пожелает, если они готовы нести службу вместо моряков. Людей на флоте попрежнему не хватает. Но только нужно запретить всем рассказывать о Золотом мире! горячо предупредил Дорух. Если моряки и дальше станут так болтать, скоро весь север узнает о вашей тайне! Пусть знает, Найл опять пожал плечами. Что в этом плохого? Они попадут туда раньше нас! Раньше не попадут, усмехнулся правитель. Наша первая экспедиция отправляется завтра. Пока слухи о ней разойдутся и привлекут внимание, флот успеет сходить туда еще раз. Пока любопытные решатся на первую поездку, я успею отправить туда Назию в третье путешествие. Но потом чужаки наводнят Золотой мир и заберут все наше богатство! Оно не наше, покачал головой Посланник. И если хозяева золота захотят отдать его за чужие товары, это их полное право. Однако золото, которого ты даже не видел, Дорух, уже успело помутить твой разум и ослепить глаза. Ты совершенно забыл, что невозможно спрятать к себе в сундук целый мир. Рано или поздно тайна станет известна. И тогда искатели золота найдут другой путь, проторят дорожку мимо нас. Тебе этого хочется? Если моряки не станут болтать... Тогда гости нашего города просто удивятся тому, как много у нас золота, и как часто уходят в море корабли. Неужели ты считаешь их дураками? Или хочешь перегородить ущелье в Серых горах каменной стеной? Подумай лучше о том, что будет, если мы сами расскажем всем о Золотом мире. Тут же появятся купцы, путешественники и просто любопытные, которым понадобятся корабли, проводники, припасы, снаряжения. Они поплывут через наш город, и именно здесь будут запасать провиант. Слышишь, Флаймер? Тебе хочется, чтобы у тебя стали покупать втрое больше продовольствия? Им нужно будет отремонтировать снаряжение. У тебя ведь есть кожевенные и ткацкие мастерские, Дорух? Ты хочешь, чтобы на них свалилось втрое больше заказов? А ты, Хаур? Разве ты забыл, что рядом с золотом людям всегда нужно оружие? Одним, чтобы отнимать, другим чтобы защищать. Разве плохо расширить свою кузню в несколько paз? Если через наш город хлынут потоки искателей наживы, вы станете богатыми людьми, не покидая своих домов. Пусть другие рискуют своими шкурами. Все равно они оставят здесь вдвое больше золота, чем смогут собрать за морем. Короткая речь правителя заметно охладила пыл торговых людей. Золотая лихорадка отпустила их души, и они, наконецто, смогли трезво взглянуть на вещи: бурный рост потока товаров и людей неизбежно приведет к строительству новых кораблей, новых верфей. Понадобятся рабочие руки, а значит будут строиться дома, понадобятся ткани, одежда, обувь, еда. Захолустный город станет стремительно развиваться. Разумеется, в таких условиях наибольшую прибыль получит тот, кто успел обосноваться на бойком месте, и покидать город накануне подобного роста верх безрассудства. Золото за морем призрачно, а доходы на этом призраке можно получить вполне реальные. Золотой мир не вечен... задумчиво попытался заглянуть в еще более далекое будущее Хаур. Море огромно, задумчиво подергал себя за ухо Найл. Кто знает, что может в нем найтись, если из города будут выходить не десятки, а многие сотни кораблей? Споров среди купцов больше не возникало. Дорух и Флаймер решилитаки отправить на кораблях своих доверенных людей взглянуть на заморские чудеса и договориться о торговле, а Хаур вовсе остыл к идее путешествия. Азарт сохранился всего лишь в двухтрех молодых ребятах в которых буйный дух молодости еще преобладал над доводами рассудка. Люди опять потянулись к столу, опять зазвучали хвалебные тосты в честь мудрого Посланника Богини и СмертоносцаПовелителя. Однако прежней искренности в них уже не звучало: организаторы обеда успели узнать у правителя все, что хотели узнать, и получили разрешение на все, чего и проситьто не решались. Обед подходил к завершению Благодарю вас всех за вкусные угощения, за подарки, но княжне Ямиссе теперь пора отдохнуть... Найл поднялся и протянул руку жене. Гости тут же повскакивали со своих мест. Княжна положила ладошку мужу на запястье, поднялась, милостиво кивнула купцам и вышла изза стола, тихо зашелестев золотом. Когда они подошли к крыльцу, Найл в последний раз оглянулся. Торговые люди успели разбежаться, торопясь либо подготовиться к завтрашнему отплытию, либо рассказать компаньонам о планах правителя на ближайшее будущее, либо начать реализовывать возникшие за разговором планы. На столе попрежнему блестела карамельными крыльями так и нетронутая стрекоза, да стояли в беспорядке недопитые бокалы с вином. Надо будет сказать Тройлеку, чтобы камнеедку с повозкой во двор перевел, остановился Посланник, И Назию о пассажирах предупредить. Ладно, так уж и быть, беги, милостиво разрешила жена. Мне все равно хотелось немного отдохнуть. Предупреждать о повозке никого не потребовалось возле застегнутого в оглоблях жука уже возилось двое слуг. Со стола тоже начали прибирать незнакомые Найлу женщины наверное, нанятые купцами. Правитель сбежал вниз по склону к самой воде, присел на корточки, ополоснул лицо, поднялся и быстрым шагом двинулся в сторону бывшего квартала рабов. Он успел пройти не больше полусотни метров, как вдруг в желудке холодно и остро засосало, и он уткнулся лицом в мягкую упругую стену. Посланника качнуло назад, и он бы, наверное, упал, не окажись позади точно такой же эластичной стены. После жаркого полуденного солнца по телу неприятно хлестнуло холодом и влажностью, привыкшим к яркому свету глазам в первое мгновение показалось, что вокруг сгустился непроницаемый мрак. Только спустя несколько минут Найл смог различить сырые коричневые стены, украшенные редкими факелами. Он опять стоял в центре октограммы, вдоль толстых белых линий которой бежали цепочки мелких красных иероглифов, опять был совершенно обнажен, не считая нескольких золотых украшений. Посланник Богини нисколько не удивился, увидев неподалеку сколоченный из толстых досок стол и рядом с ним низкую фигуру в бесформенном балахоне. На этот раз человек ничего не бормотал. Он просто смотрел на Найла, поблескивая глазами из сумрака надвинутого на голову капюшона и нервно поглаживал лежащий па столе меч. «Неужели Маг?! промелькнула в голове правителя испуганная мысль. Неужели он всетаки смог дотянуться до меня из своего темного прошлого?» Найл сделал шаг вперед, опять наткнувшись на упругую стену, а человек шарахнулся за стол, быстрым движением вскинув перед собой клинок. Стальной клинок. Прямой, шириною с ладонь и примерно полметра в длину. Толстая короткая крестовина едва прикрывала кисть. Насколько правитель помнил уроки Белой Башни, в средние века мечи были намного длиннее и уже, рукояти делались в полторыдве ладони длиной, а плечи крестовины достигали полутора десятков сантиметров. В древнем мире в качестве материала для их изготовления использовалась бронза. Меч ухоженный, ровный и аккуратный, с длинной выемкой в середине клинка. Его явно изготовил настоящий мастер теперь таких не делают. Значит, этот человек не Маг. Да и ни к чему Магу мечи, его сила время. Человек привычным жестом положил клинок на согнутую в локте левую руку и зашел за стол. Пет. он явно умел обращаться с этим оружием. Меч в его руках не игрушка, не случайно попавший в руки тяжелый длинный нож, а привычный инструмент для общения с врагами. А если это так... Короткий прямой обоюдоострый меч, прямой потомок древнеримского акинака, еще не успевший вырасти в длинный меч средневековья. Получается, он провалился в прошлое в период гдето от пятого до двенадцатого веков. Меч не имеет никаких украшений. Гарда просто толстый металлический ромб, навершие простой металлический шар, рукоять плотно намотанная веревка. Дешевая, если не сказать массовая поделка, однако выполненная с высоким уровнем мастерства. Значит, здешние кузнецы отлично знают свое дело, не позволяя себе упрощений даже в простых недорогих изделиях. Пожалуй, он попал всетаки ближе к двенадцатому веку. Простолюдинам владеть мечами в те времена запрещалось под страхом смерти. Получается, перед ним дворянин примерно двенадцатого века. Судя по оружию и обстановке небогатый. Видимо, подвал находится под родовым замком. Хорошая кладка, мощное оборонительное сооружение из прочного камня. Да, это двенадцатый век. Хотя бы примерное уяснение того, где и когда он находится, несколько успокоило Посланника Богини. Он попытался сделать еще один шаг к незнакомцу, но опять уперся в упругую стену. Найл поднял ладони, прижал их к невидимой преграде и развел в стороны. Стена начиналась на уровне начертанных на полу линий и в точности повторяла все углы и грани октограммы. Правитель присел попытался стереть линию пальцем, но располагалась стена в точности над очень похожей на меловую линией. Не дотронуться. Человек изза стола с тревогой наблюдал за действиями гостя из далекого будущего. По мере того, как попытки Найла вырваться из ловушки заканчивались неудачей, он постепенно расслаблялся; облегченно выпрямился, положил меч на стол, слегка сдвинул капюшон на затылок. Наконец он подтянул к себе раскрытую на столе книгу, пригладил ладонью гравюру, положил палец на верхнюю строку текста соседней страницы и громко прочитал: Хевентес летюине гооне оло... В животе Посланника Богини остро засосало, словно крепкая нить обернулась вокруг желудка и потянула его вниз, в холод и тьму, перед глазами замелькало нечто неразборчивое, и в следующее мгновение он, потеряв равновесие, рухнул на полоску песка у самой воды. Он снова был одет, на боку опять висел короткий меч, а бедра перепоясывал широкий кожаный ремень. Посланник сел, зачерпнул воды и плеснул себе в лицо, пытаясь разобраться в произошедшем. Подвал средневекового замка, дворянин с мечом и в длинном балахоне. Факела, книга с непонятными заклинаниями... Было это на самом деле, или привиделось? Откуда берутся подобные галлюцинации. Или таинственные недруги, наводившие в свое время на людей образы парусника, «Серебряного призрака» или реактивного лайнера, решили теперь взяться за него? Надеюсь, я не провалился в другое измерение, как Сидония со своим отрядом? вслух произнес Найл, поднялся на ноги и оглянулся. Однако изпод берега он видел только воду и траву. Чтобы понять, в каком мире он находится, нужно было выйти в город. Когда за излучиной появилась широкая бухта, плотно уставленная кораблями, Посланник с облегчением вздохнул. Если в другом измерении и существовала точно такая же река, по которой плавали точно такие же рыбацкие лодки, то для образования бухты в нем должен был существовать еще один Найл, который несколько лет назад устроил бунт против смертоносцев, и еще один Каззак, который полез в древний арсенал и взорвется в нем, превратив большую часть квартала рабов в воронку. Если это и так тогда совершенно непонятно, зачем здесь нужен чужой Найл, если имеется свой. Несколько расслабившись, правитель неспешным шагом обогнул бухту и ступил на доски причала. Здесь царила деловитая суета. Множество мужчин сновали между пришвартованными кораблями и протяженными бараками на берегу, таская на своих плечах тяжелые мешки, высокие заплечные корзины, кувшины с узкими горлами, длинные ошкуренные бревна, загружая все это в темные трюмы. За грузчиками, помахивая плетьми, приглядывали морячки, хозяйки кораблей. Впрочем, мужчины в понукании не нуждались, работая быстро и слажено. Рада видеть вас, мой господин, подошла со стороны складов Назия. Вы не замерзли? Замерз, со вздохом признал Найл. Но только отогреваться некогда. Высокая, статная, широкоплечая, с длинными рыжими волосами, голубыми глазами, с высокой грудью морячка олицетворяла собой венец выведенного пауками чистопородного человека. Воспитанная на острове детей, она впитала в себя и основные принципы мироустройства смертоносцев; мужчина существо низшее, женщина высшее; родить ребенка можно только от того самца, на которого укажет смертоносец; надсмотрщица обязана побуждать мужчину к работе плеткой и имеет право вознаградить его за послушание своим телом; самовольная попытка самца добиться близости с женщиной должна караться немедленной смертью. Разумеется, Найл в ее понимании не был просто мужчиной. Посланник Богини являлся одним из высших существ, он превосходил надсмотрщиц настолько же, насколько женщины превосходили мужчин, он имел право карать или вознаграждать их. В свое время Назия несколько раз получала награду от правителя. Теперь, накануне трудного похода, она также имела полное право на награду и объяснять чтолибо про супружескую верность или неверность женщине, увы, бесполезно. Зато, став командующей флотом СмертоносцаПовелителя, она прекрасно понимала, что такое нехватка времени и хоть подобный аргумент ей не нравился, Назия могла его понять. Как с погрузкой? До темноты закончу... В мыслях морячки проскользнула обида. Она смогла сделать все быстро, без поломок и травм, а Посланник богини ограничивается всего лишь словами благодарности. Закончу сегодня, но спускаться к морю в темноте не стану. На кораблях много неопытных надсмотрщиц и капитанов. Могут выскочить на берег. Это правильно, согласился Найл. Рисковать ни к чему. К тому же утром придут несколько человек от гильдии торговцев. Пожалуй, возьми их с собой. Слушаюсь, мой господин, сухо согласилась Назия. Наверное, Посланнику следовало забыть про отдыхающую во дворце жену и достойно вознаградить морячку за отличную подготовку к походу но переступить через себя он не мог. Ты молодец, Назия. Все отлично сделала. Отлично. Да, мой господин. Теперь морячка смотрела мимо Посланника туда, где по причалу сновали грузчики. Она испытывала острое желание найти повод придраться к погрузке и уйти от правителя туда. Увы, все проходило именно так, как требуется, а нарушать отлаженный процесс просто ради каприза Назия не хотела. У меня к тебе есть просьбы, Назия. Да, мой господин? она продолжала смотреть мимо. Привези как можно больше золота. Выторгуй товары подороже, спроси, чего хотят и возьми оплату вперед. Или еще чегонибудь придумай. Только нужно привезти сюда как можно больше золота. Я хочу, чтобы после твоего возвращения в других землях даже у полевых клопов глаза от жадности загорелись, а горожане от него нос начали воротить напрочь. Зачем оно тогда, если его никто брать не захочет? проявила интерес командир флота, невольно переведя взгляд на правителя. Чтобы от жадности своей избавились! фыркнул Найл. Сколько переселенцы с севера тут живут, только о том и мечтают, как золота накопить. Они не хотят строить новых домов, они не хотят рожать детей, они не хотят привозить новые инструменты. Только копят, копят, копят. Они даже оружия покупать не хотят! Интересно, чем они защищать свои клады собираются? На меня рассчитывают? На братьев по плоти? Пусть обожрутся золотом. Когда любое строение или хороший клинок станут стоить в тричетыре раза дороже золотом, они быстро сообразят, что лучше построить новый дом, чем набить кубышку монетами. И что взрослый сын накормит с куда большей вероятностью, чем толстый кошелек. Хорошо, я постараюсь. Губы Назии тронула легкая улыбка. Она не испытывала особой благосклонности к живущим по непривычному укладу северянам. Только зачем давать им оружие? И ты тоже, вздохнул Найл. Пойми: свободного человека от раба отличает именно право на оружие. Ямисса с Тройлеком тоже тебе вторят: «Не нужно им оружие, если бунт будет, усмирять станет трудно». А я не о бунте в первую очередь думаю, а о возможных опасностях. Я не боюсь своих подданных, и хочу, чтобы любой из них мог в любой момент взять в руки меч и выйти на защиту своего дома, своей семьи, своего города. Если же они захотят поднять оружие против своего господина значит, грош мне цена, как правителю города, и так мне и надо. Нет, в стране, где каждая семья имеет в доме хорошее боевое оружие, жить куда спокойнее. И дикий зверь на улицах не разгуляется, и шальная вооруженная шайка, если мимо постов проскользнет, долго не выживет. А эти улитки, с раздражением выдохнул он, запасаться оружием не хотят! Они золото копят! Так отдай приказ, Посланник, посоветовала Назия. Прикажи каждой семье иметь по мечу и копью на каждую взрослую женщину. Ну да, усмехнулся Найл. После этого княжна и Тройлек года два каждый день станут пугать меня вооруженным восстанием, а горожане слепят из подручных материалов простенькие, никуда не годные пики и длинные ножи для отчета. Нет, чтобы купить настоящее оружие, человек должен сам захотеть им обладать. А кто в душе раб из того никакой приказ свободного человека не сделает. Когда я вернусь, пообещала морячка, то скуплю все оружие, какое есть в городе и вооружу всex своих людей. А бунта не боишься? Бунта моих людей?! Хорошо, усмехнулся Найл, пусть будет так. И вам в дальних походах спокойней станет, и здесь каждый нож будет стоить раз в десять дороже обычного. Посмотрим, что предпочтут копить мои купчишки после такого открытия, золото или клинки. Правитель покосился на солнце. Он разговаривал уже минут десять, а ведь сам же утверждал, что совершенно не имеет времени. Извини, Назия. Мне очень приятно тебя видеть, по нужно идти. Утром обязательно тебя провожу. Приходите на берег, мой господин, посоветовала морячка. Я заночую на корабле, а утром сразу прикажу поднять якоря и поведу флот вниз по реке. Вы увидите. Хорошо. Возвращайся скорее. Найл поднялся по петляющей между складов улице на высокий берег. Наверное, берег возле порта был единственным местом, где взамен разрушенных временем домов люди начали строить новые здания. Торговля между Южными песками и северными землями крутилась в основном вокруг соли и морской рыбы, но и этого вполне хватало, чтобы обеспечить работой сотни людей и дать солидный привесок в казну. Если же через город пойдет поток товаров в Золотой мир... Тогда каждый из братьев получит хорошее оружие, дом и возможность болееменее нормальной жизни, тогда Найл сможет восстановить большую часть домов если не до прежнего состояния, то хотя бы до приличного вида, сможет разобрать развалины, поставить для вынашивающих кладки паучих хотя бы навесы от солнца, разрешит каждому смертоносцу совершить полет юности, тогда флот города увеличится в десятки раз и сможет тщательно обследовать морское побережье. Да, если этот план удастся осуществить, город пауков наберет такую силу, что на протяжении многих поколений никто не сможет сравниться с ним. Это будет гарантией безопасности для всех ближайших земель и их обитателей. Раздумывая о будущем, Посланник неспеша миновал храм Праздника, обошел Белую Башню. У него накопилось к Стиигу очень много вопросов, но стараниями улетевших астронавтов вход в Башню всем людям оказался заказан. Приходилось ждать ночи и общаться с компьютером чисто на духовном уровне, благо аппаратура слежения была нацелена на снятие информации с мозга именно спящих людей. Судя по солнцу, полдень остался далеко позади, и очень скоро Стигмастер сможет раскрыть хотя бы некоторые из тайн. Подходя к дворцу, Найл запоздало сообразил, что нужно было не бродить по городу пешком, а прокатиться на только что подаренной коляске. Но упущенного не вернуть. Оставалось только порадоваться тому, что вотвот опустится вечер, а значит он сможет уйти в свои покои, вытянуться на постели и не вставать на ноги до завтрашнего утра. Любящие удобства северяне давно придумали «утренний столик» стол на низеньких ножках, который ставится прямо на постель. Правда, завтракать Посланник предпочитал за обычным столом, но вот ужинать, особенно после напряженного дня, иногда позволял себе в постели. Увы, стоило ему войти в покои, как он понял, что расслабиться не удастся: княжна, снявшая все украшения, одетая в простую тунику, сидела за столом напротив коротко стриженого мужчины в длинном халате из грубой ткани, да к тому же подпоясанного веревкой, и послушно кивала его негромким речам. Наконецто, Найл! увидев мужа, она поднялась и сделала несколько шагов навстречу. Знакомься, это отец Теор. Он приехал открыть в нашем городе храм Семнадцати Богов. Насколько я знаю, вежливо улыбнулся правитель, в моем городе уже есть приходы нашей Церкви. Это не совсем так, священник тоже поднялся навстречу хозяину. здесь просто случаются молельные собрания верующих людей, не имеющих своего храма. Можно даже сказать, тайные собрания. В них нет рукоположенных священников, нет таинства, нет даже духовников! Ну что ж, пожал плечами Найл. Пусть станут открытыми. Наверное, отцу Теору понадобится помещение для храма, предупредила княжна. Ты ведь знаешь обычай, Ямисса. Каждый, кто найдет пустующий дом, может в нем поселиться. Если отец готов жить в храме, то он может выбрать любое здание, какое только пожелает. Но Привратнице Смерти ты отдал целый дворец! Я заставил ее поселиться в этом дворце, уточнил Найл. Ты забываешь, любимая, что именно Джарита отвечает за Праздник Мертвых. Это ночь смертоносцев и верующих в них, это залог спокойствия и безопасности нашего города. Великие Боги тоже всегда готовы помочь сохранению спокойствия и мира в любом человеческом селении, подал голос священник. Это как? поинтересовался Найл. Согласно божьим заветам, напомнил отец Теор, служитель Семнадцати Богов обязан обуздывать душу правителя в мелких селениях, если действия его вызывают ропот подданных, дабы не вызвать волнения среди обиженных. Духовники именем Семнадцати Богов благословляют советы крупных городов на приверженность истине. Это как? не понял правитель. Для принятия важных решений, в городах собирается, по образу и подобию божьему, совет из семнадцати достойных людей. Четверо из них, это дворяне, проливавшие кровь на стенах города или ходившие в походы во имя интересов города. Еще трое достойнейшие из священнослужителей. Кроме них, в совет выбирают по одному достойному от каждого цеха или гильдии, с разрешения его духовника, То есть, получается, отцы церкви и сами заседают, и других без своего разрешения в совет не допускают? Ты не понял, Найл, вмешалась княжна. Духовник обычно знает, где родился, как рос, как вел себя каждый человек. Не лгал ли он в детстве и в жизни, не мучил ли животных, не оскорблял ли старших. Если человек пришел из другого селения, духовник проследит, не таится ли в его душе зависть или злоба, искренен ли он в своем стремлении принести пользу городу. Просто так отлучить достойного священник не может. Ему ведь все это придется людям объяснять! Интересно, покачал головой правитель. Один из моих подданных, Хаур, в своем селении по настоянию духовника не смог получить в цехе право на клеймо. Значит, выходит, это могло случиться изза того, что он в детстве мучил маленьких кроликов? Если он хотел стать лекарем, то да, кивнул отец Теор. Не может избавлять людей от страданий тот, кому доставляло удовольствие страдание слабых и беззащитных. А если он просто хотел узнать строение их организма? А если он захочет узнать строение организма больного? Что ж, рассмеялся Найл. Вы меня убедили. Духовник должен иметь право разрешать или запрещать какието из занятий своим прихожанам. Кстати, когдато, очень давно, советы городов избирались именно по этим принципам. Но только советников было не семнадцать. Такова воля небес. Только семнадцать достойных смогли сохранить стремление к знанию и честному труду, только их приютили звезды. Все остальные оказались поражены карающей дланью, а их черные тени бродят по земле, мучимые черной завистью к делам людским. Однако, покачал головою правитель. Если из сотен миллионов вознестись удалось только семнадцати, то черные тени должны заполонять все вокруг, как вода во время ливня... Посланник запнулся, впервые обратив внимание на очевидную вещь, которая раньше ускользала от его сознания. Демонов много, они хитры и изворотливы, ответил священник. Но вера способна открыть глаза на их хитрости, уберечься от их происков и сохранить плоды труда своего и чистоту души своей. Я ценю людей с чистой душой, отец Теор, кивнул Найл. Я буду рад, если их станет больше в моем городе. Поэтому я разрешаю вам основать здесь храм Семнадцати Богов. Но не забывайте, что здешние земли находятся под покровительством Великой Богини Дельты! Если вы попытаетесь опорочить ее имя, то гнев мой может оказаться намного, намного сильнее, чем вы даже попытаетесь себе вообразить. Церковь Семнадцати Богов никогда не стремилась насильно обращать язычников в истинную веру... Найл предупреждающе поцокал языком, покачивая головой: Никогда больше не произносите подобных слов в Южных песках, святой отец. Не забывайте, что я сам, лично, видел Великую Богиню и общался с ней, как и многие из братьев по плоти. Глубоко сомневаюсь, что вы видели хоть одного из своих идолов. Они в моем сердце! с гордостью произнес священник. Я не буду проверять ваше утверждение, задумчиво пообещал Найл. Если вы, конечно, не попытаетесь начать новую дискуссию... На этот раз отец Теор предпочел благоразумно промолчать. И еще, Найл сложил ладони на груди, Когда станете выбирать место для храма, держитесь подальше от Черной Башни. Это всего лишь просьба... Но для ваших будущих прихожан так будет намного спокойнее. Хорошо, святой отец принял совет к сведению. Благодарю вас за милость, но теперь мне следует удалиться. Близится время, которое супруги должны проводить наедине. А вот это правильная мысль, согласился Найл, когда дверь за священником закрылась. Супругам пора остаться наедине. Сейчас, я прикажу принести воды для умывания. Да, кивнула княжна. И теперь ты сможешь рассказать, каким образом узнаешь, о чем думают разговаривающие с тобой люди. Может, в другой раз? Я очень устал. Ты обещал, Найл. Обещал, признал правитель, взял из вазы крупный персик и вогнал в него зубы. Обещал. Итак? Хорошо, я расскажу. Извини, не знаю с чего начать. Начни с того, откуда ты знаешь, как выглядело сооружение, в котором украли сына Стива. Я его видел. Вздохнул Найл. Просто видел, как тебя или, минуту назад, отца Теора. Но ведь в это время ты спал в постели рядом со мной! Не совсем. Найл отошел в кабинет и сквозь приоткрытое окно метнул недоеденный персик в чашу деревападальщика. Понимаешь, когда человек спит, душе его бродит в разных мирах и измерениях, в разных временах и фантазиях. Но при желании она может сделать куда более простую вещь: отправиться путешествовать по реальному миру. Такова тайна одиторов, тайна правителей Золотого мира, моя тайна, а теперь и твоя. Когда мы погружаемся в сон, то выходим на улицы наших городов, осматриваем их. Мы знаем, кто и куда крадется темной ночью, таясь от людей и пауков; кто и что обсуждает, оставшись наедине; что происходит в мире, когда он считает, что скрылся с наших глаз. А как это нужно делать? Нужно просто захотеть, пожал плечами Найл. Меня, правда, перед первым опытом поили какойто гадостью, но, думаю, можно обойтись и без этого. Заснув, ты должна оказаться в тронном зале. Ты будешь стоять лицом к окну, выходящему на реку. Все, что от тебя требуется, это оглянуться. Оглянуться на трон. И все, после этого можешь просыпаться. Обернуться, это самое трудное. Сможешь сделать во сне хоть одно осознанное движение станешь одитором. Не получится значит, не станешь. И все? Все. Видишь, как просто? Княжна неуверенно хмыкнула. Оглянулась на дверь. Еще раз, еще. Ладно, попробую, и она тут же отправилась в спальню. Найл выглянул в окно. Восьмилапые стражи попрежнему несли службу по сторонам улицы. Правитель отдал мысленный приказ двоим явиться в тронный зал, а сам, воспользовавшись все еще висящей под окном паутинкой, выбрался наружу, нашел в ближних развалинах кусок хрупкого известняка и пошел во дворец через парадный вход. Пауки ждали Посланника в тронном зале. Встаньте у дверей и никого не пускайте до утра, до моего прихода, распорядился Найл, а сам, рассыпая мелкую известняковую крошку, крупными буквами написал на полу перед троном: Ямисса, я тебя люблю! Княжне не спалось. Она ворочалась с боку на бок, то забиралась под одеяло, то откидывала его, сворачивалась калачиком или раскидывалась по постели но столь желанный сон не приходил. Найл вспомнил, как готовили к званию одитора его самого: бессонная ночь, день постоянного движения и кубок с неизвестным варевом на следующий вечер. Естественно, он провалился в небытие, едва допив бокал. Ямисса же не имела ни предварительного изнуряющего тренинга, ни напитка. А сон, как известно, никогда не торопится к тем кто ждет его особенно рьяно. В эти минуты Найл подумал о том, что он не может воссоздать напитка, не зная его состава но тело его, его энергетика, ого аура сохранили необходимые для ночного путешествия ощущения. Все, что нужно для успеха ночного путешествия это передать жене часть своей энергии. Посланник, протянул руку и растеребил волосы княжны, давая глазам уловить среди локонов призрачный голубоватый цвет ауры, скользнул рукой по телу, вглядываясь в энергетические линии. Любой человек способен видеть ауру другого человека. Просто люди слишком привыкли не обращать внимания на невесомые полупрозрачные внешние оболочки, и чтобы переключить зрение на них необходимо внутреннее усилие и та точка, с которой глаз легче всего за них цепляется. Для Найла было легче всего воспринимать слабое свечение ауры в волосах. Затем он как будто «раскатывал» замеченное свечение по всему телу человека. Ты хочешь помешать мне попасть в Тронный зал? без всякого раздражения поинтересовалась Ямисса, откидываясь на спину. Ночь длинна, прошептал Найл, вытягиваясь рядом. Успеешь. Он закрыл рот жены поцелуем, продолжая легкими касаниями пальцев поглаживать ее тело. Ямисса закинула руки ему за голову, прижимая к себе, потерлась бедрами о напрягшуюся плоть и раздвинула ноги, слегка согнув колени. Найл зажмурился, пытаясь воспринять энергетические коконы всем телом, сильным толчком вошел в горячие влажные врата наслаждения, немного приподнялся над супругой и стал пробиваться на максимально возможную глубину редкими сильными толчками. Княжна откинула голову с закрытыми глазами и тихонько застонала. Посланник нашел губами ее губы и впился жадным поцелуем, не просто усиливая ощущения близости, а втягивая в себя энергию женщины. Неопытная в защите своей ауры княжна не просто нe защищалась она даже не замечала, что ее обирают, воспринимая нарастающую слабость, как блаженную истому. Толчок, еще толчок Найл направил свою энергию вниз, вливая ее в Ямиссу через открытые для семени врата, ощущая, как они наливаются теплом, жизнью, силой. От органов возрождения жизни куда более светлая энергия правителя потекла по телу, наполняя новой силой конечности женщины, ее внутренние органы, ее покровы, она дотекла до мозга и вскоре Найл ощутил на губах горячий, чуть солоноватый привкус самого себя. Он оторвал губы, не позволяя энергии уходить из распластанного снизу тела, продолжая при этом вливать в него свою энергию, свою сущность, свои привычки и навыки, давно впитавшиеся в плоть и кровь и не требующие сознательного контроля. Еще толчок, еще, еще из груди вырвался стон, и одновременно с излившимся семенем Найл отдал своей жене самый большой энергетический импульс, на который был только способен. Мм, как хорошоо... тихонько прошептала замершая в распластанной позе Ямисса. Как всетаки хорошо в нашей спальне. Спустя секунду дыхание ее стало мерным и спокойным, а аура бледной и еле заметной, как и у всякого спящего человека. Несколько минут Найл любовался красотой подаренной ему судьбой женщины, потом прикрыл ее одеялом, а сам повернулся на бок и закрыл глаза. Ему тоже требовалось совершить маленькое путешествие. Когда утреннее солнце ударило правителя по глазам, он понял, что здорово перестарался со своим вчерашним экспериментом. Долгой ночью ему снились какието мелкие обрывки событий, связанные с башнями, раскидистыми кронами дубов и мчащимися навстречу друг другу всадниками с хищно опущенными копьями. Ни в какую Белую Башню он, естественно, не попал. Ямисса все еще спала, так и не переменив своей позы. Но когда Найл встал и отошел к окну, выглянув на залитую солнцем улицу, женщина шевельнулась, сладко зевнула. Ты ничего не хочешь мне сказать? поинтересовался Посланник, присаживаясь на подоконник. Я тебя тоже, широко улыбнулась княжна, вытягивая над головой сжатые в кулачки руки. Иди ко мне!  И что мне теперь делать? с этим жадным вопросом Ямисса дотерпела только до завтрака. Ты никого не видела в Тронном зале? Нет. Это плохо. Хотя, в принципе, именно так и должно быть. Во время своего первого путешествия в Ночной мир одитор обычно видит только мертвые предметы. Дело в том, что в Тронном зале находились, и по сию минуту находятся, двое смертоносцев. Ты их не заметила. А какой смысл в посещении Ночного мира, если не способен видеть и слышать людей и пауков? Поэтому следующую ночь ты будешь читать не мертвые надписи, а слышать живые слова. Найл улыбнулся. Извини, любимая, но сегодня мне придется заниматься делами одному. Ты не должна знать, что и где будет происходить. Хорошо, я согласна, отозвалась девушка. Тогда я, с твоего разрешения, помогу отцу Теору найти достойное здание для храма. Хотя, конечно, было бы справедливо, если бы ему, как и Привратнице Смерти, ты сам выделил достойное помещение. Было бы справедливо, холодно сообщил Посланник, если бы отец Теор не рыскал среди развалин, в поисках наименее осыпавшихся, а возвел новый храм в любом выбранном им месте. Только, сама понимаешь, подальше от Черной Башни и Запретных развалин. В этом я готов помочь всем, чем нужно. А раздавать готовое уволь. Помнится, кстати, Семнадцать Богов тоже завещали добиваться всего своим трудом, а не приходить на готовое. Пусть твой священник делом докажет свою приверженность вере. На строительство понадобится время, и весьма немалое. А разве я когонибудь тороплю? Или он предпочтет молиться богам в развалинах, лишь бы не мараться грешным трудов при кладке камня? Ладно. Я передам отцу Теору твое предложение, после некоторого колебания сказала княжна. Вот и хорошо, поднялся Найл изза стола. Тогда встретимся за обедом. Правитель собственноручно стер с пола сделанную вечером надпись, отпустил восьмилапых охранников, и в двери тут же вбежал советник Тройлек. Управитель города, которого все утро не пропускали через Тронный зал, желал знать, что произошло. Ничего, пожал плечами Найл. Просто я испачкал пол известью и не хотел, чтобы ктолибо заметил мою неосторожность. Советник естественно, не поверил правителю, но прощупывать мысли его мысли не рискнул. Я прикажу вымыть зал, Посланник Богини. Хорошо, согласился Найл. И еще, раз уж ты все равно здесь: я хочу, чтобы к вечеру мне изготовили для Ямисты золотой браслет. Желательно, чтобы в орнаменте присутствовал крест. Сможешь сделать? Да, Посланник. И еще... Среди твоих слуг есть те, что умеют читать? Почти все. Это хорошо. Я хочу, чтобы один из слуг этой ночью находился в комнате под моей спальней и вслух читал какуюнибудь книгу. Какую именно? советник ничем не высказал удивления по поводу экстравагантной просьбы правителя. Помнится, принцесса Мерлью рассказывала мне про некую «Повесть об ирреальности». Она не утеряна? Если ее не окажется в дворцовой библиотеке, я прикажу вам сообщить. Вот и все... Найл даже удивился, до чего же легко и просто разрешился вопрос с ночным экзаменом для княжны. В этот момент желудок наполнился холодом, резко ухнул вниз, и Посланник Богини обнаружил, что опять оказался в замковом подвале, запертый в центре широкой октограммы. На этот раз человек в балахоне соизволил откинуть капюшон, и правитель смог увидеть собранные на затылке в длинный хвостик темные волосы, острый, изогнутый книзу нос и тоненькие усики над верхней губой. Человек покосился в сторону пленника, медленно водя пальцем по книге несколько раз прошептал, бесшумно шевеля губами, некую формулу, после чего снял со стены факел и решительным шагом направился к Найлу. Смаргл воскерев иллам! громко произнес он, ткнув факелом в сторону октограммы. Найл ощутил, как тело его охватило пламя, как оно стало пожирать его, его кожу, волосы, глаза, причиняя нестерпимую боль и Посланник закричал от нестерпимой муки. Хевентес летюине гооне оло... гулко зазвучало под сводами подвала. Боль исчезла, и обессиленный правитель рухнул на пол. Что с вами, Посланник? услышал он тревожный шепот, и ощутил, как заботливые руки переворачивают его на спину. Закий? Ты то тут откуда? Это неважно. Что с вами такое, что случилось? Найл разглядел за рыцарем Синего флага паука и обратился к нему: Тройлек, ты видел, что случилось? Что со мной произошло? Вы мелко задрожали, Посланник, закричали и упали на пол. И все? Да. Вам нужно выйти на свежий воздух, Посланник, предложил рыцарь. Давайте, я помогу вам встать. Не нужно. Найл вытянул перед собой руки: чистые, светлые. Никаких следов ожога. Правитель запустил пальцы в волосы тоже на месте. Чтонибудь не так, правитель? откровенно забеспокоился Закий. Нет, все в порядке, отмахнулся Найл и поднялся на ноги. Действительно, пойдем на воздух. Здесь слишком душно. К тому моменту, как Посланник дошел до крыльца, присел на перила и откинулся на стену, подставляя тело лучам теплого солнца, он успел немного отойти от случившегося болезненного миража, и вспомнил о рыцаре Синего флага. Вряд ли этого воина привело в Южные пески желание просто погулять. Расскажи мне, пожалуйста, чтонибудь интересное, Закий, попросил правитель нежданного гостя. Это вам завтра послы будут рассказывать, отмахнулся рыцарь. Это они тут по дипломатическим делам приехали. А я так, охрана. Странно, удивился Найл. Ведь гдето тут у меня живет посол князя. Правда, никакой аудиенции он еще ни разу не просил, по ведь живет же! Зачем нужны новые послы? Неприятности случились у барона Вересковой долины, вздохнул Закия. И очень сильные. Разве до вас новости не дошли? Чтото смутное. Да, рыцарь неожиданно нервно передернул плечами и прошелся вдоль края крыльца. Примерно месяц назад он узнал, что несколько его южных селений разрушено. Он решил, что это опять смарглы накатились и послал туда свою дружину. Дружина не вернулась, а под стены родового замка скоро пришло больше сотни дикарей, никогда еще из леса и не высовывавшихся. Барон не сильно испугался. Дикари есть дикари, и замка им не взять никогда, но внезапно к дикарям в помощь приползли два огромных железных жука. Они стали громко свистеть, и от этого свиста поползли стены, а люди превращались в желе и стекали с крепостных стен, словно вода. А еще над землей летала птица, словно вырезанная из полированной кости. Она тоже свистела, тоже рассыпала стены и превращала людей в жижу. Закия на минуту смолк, прикусив губу и вспомнив молодого и веселого барона, потом продолжил: Замок перестал существовать. Лишь несколько людей добежало до соседнего баронства и предупредило регента юного Муравьиного барона. Тот запросил помощи от князя Граничного. Пока дикари заканчивали разграбление Вересковой долины, армия успела подойти и встретила врага на границах муравьиных лесов. На этом все и закончилось. Когда конница начала атаку, на княжеские силы с флангов надвинулись жуки, а спереди налетела птица. Они стали свистеть, и целые отряды стали расползаться по полю одной зловонной лужей. Сбежать удалось лишь одному из пяти. Сейчас дикари грабят муравьиные леса. Говорят, они требуют от всех жителей отречься от своей веры. Каждого, кто когдато защищал свою землю, тут же убивают, детей жарят на кострах, женщин насилуют... Они даже не покоряют баронства, они их просто уничтожают! И чего же вы хотите от меня? Я ничего не хочу! предупредил рыцарь. Ведь я всего лишь охранник посольства. А посольство хочет получить твои гарантии для князя и его двора, что им разрешат укрыться в Южных песках, если станет очень уж плохо... Хотя нет. чего это я! хлопнул Закий себя по лбу. Посольство будет просить, что бы ты, следуя своим союзническим обязательствам, пришел на помощь армии отца твоей жены и помог разгромить гнусных пришельцев! Ведь не будешь же ты сберегать силы для защиты своих земель, правда? Ты выведешь их на север, и бросишь на заколдованных жуков! Ведь так? Слова рыцаря таили откровенно двойной смысл. Разумеется, князь Граничный хотел бы получить от родственника военную помощь и разгромить пришельцев, не дав разорить его страну. Но князь уже убедился в силе незнакомого врага и не хотел, чтобы воины Южных песков погибли так же быстро и бесполезно, как и его собственные. Ведь если Посланник Богини согласится приютить его в изгнании, эти самые воины смогут хоть некоторое время защищать ущелье, а вместе с ним Серебряное озеро и Южные пески от вторжения. Князь хотел помощи, но в тоже время давал понять, что поймет Посланника, если этой помощи не будет. Он был согласен хотя бы просто получить убежище. Хорошо, что ты не посол, рыцарь Синего флага, кивнул Найл. Я не готов так сразу ответить на этот вопрос. Так и не нужно, легко согласился Закий. Посольство все равно начнет переговоры только завтра. Он перемахнул перила зашагал к галдящему на площади базару. Дравиг, ты меня слышишь? мысленно спросил правитель. Да, Посланник. Немедленно приходи во дворец. И приводи с собой Вернувшего Истину, витиеватая кличка воссоздавала мысленный образ бывшего астронавта куда более ярко, нежели безличное имя. Прибуду через час, Посланник. Тройлек, а ты меня слышишь? Да, Посланник. Ты тоже мне понадобишься. Вызови Юлук и шерифа Поруза. Пошли посыльного, пусть найдут княжну Ямиссу. Я назначаю военный совет, и мне понадобятся все, кто сможет сказать пару дельных слов. Они собрались в Тронном зале. Почетное кресло заняла обиженная княжна Найл запретил участие в совете новоприбывшего священника. Слева от нее нервно покусывал губы Стив. Пилоту, несмотря на активную помощь восьмилапых друзей, так и не удалось найти никаких следов похитителей ребенка. Тройлек, как всегда, предпочел спрятаться за троном. Дравиг и Поруз, старые воины, один из которых всю жизнь командовал охраной СмертоносцаПовелителя, а другой боевыми отрядами северян, устроились рядом возле дверей, Юлук нетерпеливо вышагивала по залу из угла в угол, а сам Найл примостился на подоконнике. У нас гости, друзья мои, начал Посланник. Посольство от северян. Князь Граничный просит о помощи. Послы явятся завтра, и ко времени их визита мы должны решить, сможем поддержать князя, или мне придется увиливать от честного ответа. Конечно, сможем! в возгласе княжны царило неподдельное удивление. Ведь это же мой отец! Мы немедленно отправим к нему все наши войска! Мне очень жаль, моя госпожа... Как ни странно, северянке возразил именно северянин, шериф Поруз, когдато дававший клятву верности лично ей. Но нам некого выставить на поле сражения. Как это нет?! возмутилась Ямисса. Да только вас здесь три сотни! А еще братья по плоти, смертоносцы. Мой отряд состоит из ветеранов, а молодые братья до сих пор не закончили обучения. Они не могут сражаться. Как это «не могут»?! презрительно фыркнула Юлук. А кому вы все, всем отрядом, в плен сдались? Мы готовы выступить, Посланник! Надоело уже в городе сидеть, да на одни тренировки силы тратить. Скучно! Военная удача изменчива, пожал плечами шериф. Мы не вам в плен сдались, это Посланник Богини нас в ловушку заманил. А в чистом поле, да против нормального противника, я за вашу жизнь даже рыбьей чешуи не дам. А смертоносцы? вспомнила княжна. Ведь в нашем войске их тысячи! Пауки без поддержки пехоты совершенно небоеспособны, покачал головой Поруз, уважаемый Дравиг однажды уже смог в этом убедиться. А как раз пехоты у нас практически нет. Если отправить в поход ветеранов, некому останется защищать Серебряное озеро, если отправить детей они полягут в первой же стычке. На этот раз Юлук возражать почемуто не стала. Чему же ты их учил четыре месяца? скривила рот Ямисса. Как живыми в бою остаться. Да только их этому еще не меньше года учить надо, если только вы хотите, чтобы они побеждали, а не погибали с честью. Но моему отцу нужна помощь! Они не помогут. Они просто умрут. И вот что интересно, не выдержал Найл. Никто даже не поинтересовался, откуда объявился враг, и кто это такой. А что это изменит? негромко буркнул Поруз. Через Вересковую долину в сторону княжества двигаются дикари, которых поддерживают два железных жука и огромная птица, вырезанная из полированной кости. Вы ничего про них не слышали? Стив, расскажи нам пожалуйста, кого это занесло в приморские леса за Серыми горами. Это, наверное, группа Флойда, зачесал в затылке бывший астронавт. Пенелопа закинула их для изучения обнаруженных в лесах племен. Если не ошибаюсь, семь человек. У них было два вездехода и глиссер. Подробнее про вездеходы можно? Ну, легкий вездеход, это просто железная коробка с двигателем. Скорость чтото около семидесяти километров. Правда, на нем стоит излучатель на полтора гигаватта в импульсе. «На случай встречи с агрессивными представителями изучаемой фауны». Поток жесткого излучения разбивает длинные органические молекулы на мелкие осколки, и любое животное превращается в желе. Ну, если по камню несколько импульсов дать, нарушатся межмолекулярные связи, и он превратится в пыль. Второй вездеход высшей защиты. В нем стенки уже сантиметров десять стали. Вдобавок, в случае приближения массивных или высокоскоростных материальных объектов, способных эту броню повредить, автоматически включается защитное поле. Плюс защита от перегрева. От переохлаждения, от излучения. Выстрел излучателя его даже не испугает. Ты говорил, Найл, у тебя есть «жнец»? Думаю, выстрел «жнеца» его тоже не повредит. Появись такой вездеходик на полях войны двадцать первого века карта мира выглядела бы иначе. Излучатель в нем тоже на полтора «Г». Ну, и глиссер. Глиссер тоже обычный. Летает в пределах одной звуковой, излучатель такой же, как у вездеходов. Вот и все. Ты хочешь сказать, не поверил шериф, что он одной стрелой может любую армию превратить в жижу, или несколькими стрелами пробить крепостную стену? Чтобы пробить проход в стене из гранита толщиной в полтора метра, уточнил пилот, потребуется около полутысячи выстрелов. Минут двадцать. И еще, Поруз, добавил Посланник. Как рассказывал Закий, они уже успели превратить в желе дружину барона Вересковой долины, Муравьиного барона, и нанесли большой урон войску князя. Тогда нам остается только засыпать ущелье доверху и молиться Семнадцати богам, чтобы дикари его не нашли. Вы хотите бросить моего отца одного? в голосе княжны проглядывали плохо сдерживаемые слезы. Нет, Ямисса, успокоил ее Найл. Одного мы его оставить не можем. Хотя бы потому, что расправившись с северным княжеством дикари рано или поздно заявятся сюда. Их нужно остановить. Как ты их остановишь? покачал головою Стив. Вездеход высшей защиты даже барьерные ракеты остановить не способны, не то что ваши арбалеты и воздушные шары. Это же оружие двадцать второго века! А вы живете в средневековье. Даже порох еще не изобрели. Порох тут не поможет, хлопнул ладонями по коленям Найл. Сделаем так. Каждый попытается придумать, как можно справиться с этими злобными агрегатами. Без них дикари сами разбегутся. После обеда я приду на тренировку братьев. Посмотрим, что они могут, а чего не умеют. Дравиг, собирай смертоносцев с полей, уводи посты с границ пустыни. Видимо, нам всетаки придется выступать в поход. Для военных игрищ шериф выбрал обширный пустырь неподалеку от пещеры Демона Света. Почти сотня братьев под руководством двух десятков старых бойцов пыталась передвигаться, сомкнувшись плечом к плечу. Шагом, марш! вопил незнакомый Найлу северянин. Левой, левой. Раз, два, раз... Да вы что, восьмилапые пауки что ли! Двух ног запомнить не можете? Левая и правая! Первый шаг всегда делаем : левой ноги! Неужели непонятно? Давайте, подравняйтесь... Внимание! Шагом, марш! Левой, левой... Стой! Почему в центре отстали? Увидев Посланника, Поруз сделал отмашку, разрешающую небольшой отдых, и устремился навстречу. И что все это значит? поинтересовался правитель, кивнул в сторону выстроившихся подростков. Это черепаха, пояснил шериф и громко приказал: Два щита мне! Приказ мгновенно исполнили, и северянин предложил, протягивая Найлу высокий прямоугольный щит: Становитесь рядом, правитель. Левая нога и левое плечо вперед. Щит перед собой. Левой стороной щит прочно упирается на левое плечо. Теперь смотрите, я становлюсь рядом. Правый край щит вашего щита ложится поверх моего левого края. Теперь, в какое бы место вашего щита ни наносился удар, сдвинуть его с места никакой силой невозможно. Это понятно? Ну, а представьте себе, что справа от меня стоит еще один воин, за ним еще один. Щиты черепицей ложатся друг на друга, каждый прочно стоит на своем месте. Получается монолитная единая стена. Пробить ее невозможно никакой силой. Даже ударом разогнавшегося таракана. Теперь вообразите двойной строй людей, за ними пауки. Черепаха из щитов прикрывает восьмилапых от арбалетных болтов или прорвавшихся воинов, а смертоносцы изза их спин наносят парализующие удары. Теперь остается только двинуться вперед и затоптать почти разгромленного противника. Шериф повернулся к братьям и громко скомандовал: Шагом... Арш! Левой, левой, левой... Ну вот, опять! Поруз оглянулся па правителя: Вы видите? Они не могут идти одинаковым шагом и в ногу. Черепаха щитов расходится, появляются щели а это все! Туда моментально наносится удар! Оставшийся без поддержки справа щит можно развернуть одним толчком, и сразу два воина открыты! Можно бить на выбор! Строй будет растерзан в считанные минуты, а отряд перебит! Ну, положим, моих ребят не такто просто убить и вне строя. Сражались они не раз, и постоять за себя умеют. Вот как? усмехнулся шериф. Может, попробуем? Можно, согласился правитель. Тогда возьмите штурмовой щит. Вот там, на повозке, круглый. Когда на стены или в проломы лезешь, драться не в строе приходится, а один на один. В таком деле круглый щит сподручней. Шериф с правителем взяли по щиту, выбрали себе тяжелые каменные стержни, по весу, пожалуй, даже более тяжелые, чем мечи, встали напротив друг друга. Начнем? предложил шериф, низко опуская щит. Да! Найл сделал шаг вперед, замахиваясь для удара... Стоп!!! со злостью заорал Поруз. Так это ты, что ли, так их драться учил? Ты что, ткач или кожевенник? Кто так мечом замахивается?! И что случилось? отступил перед неожиданным напором правитель. Чтото, шериф откинул каменный стержень и обнажил свой боевой клинок. Становись мне за спину. Вот что ты делаешь! Поруз замахнулся изза спины, и Найл с ужасом увидел, как кончик меча проскользнул мимо его подбородка. Деретесь как ремесленники! продолжал ругаться северянин. Ты знаешь, почему горожанам под страхом смерти запрещается владеть мечом? Да потому, что если они при обороне города мечами этак махать начнут, то своих втрое больше покрошат, чем противника! Их убить на месте больше пользу будет, чем в бой выпускать. Найл взвесил в руке стержень, примерился им уколоть: Тяжеловат, мне кажется... Как же тогда им рубить? Самое простое, правитель, шериф немного успокоился и перешел на «вы», это выбросить его верх, и потом, с оттяжкой, вниз. Или работать мельницей: подрезать противника снизу вверх, выпрастывать клинок изпод щита, и вверх им вести ноги резать, яйца, сухожилия. Очень эффективно. А удар ставить надо. Чтобы и клинок при замахе за спину не уходил, и удар хороший получался. И еще, Посланник. Если окажетесь в свалке, на меч особо не рассчитывайте. При сильном замахе своих зацепить можете, а при слабом противника только рассмешите. И что мне тогда делать? А вот, становитесь. Щит перед собой, лежит на плече. Примерно так же, как при построении в «черепаху». Значит, удар в левую сторону он держит. Правую руку, с мечом, вперед. Зачем у клинка гарда? Руку защищать. От чего? удивился шериф. Нет, гарда нужна, чтобы щит держать. Левый край на плече, правый гарда меча удерживает. Позиция твердая, уверенная. Все тело закрыто. Только про ногу не забывай она изпод щита выглядывает. Ее снизу «мельницей» подрезать, самое милое дело. Еще, если с горожанами дело имеешь, они любят верхний край щита топориком зацепить, к себе подтянуть, чтобы противника открыть и ударить. Тут зевать нельзя: как верхний край уходить начал мечом вперед сразу ведешь, и туда! Меч шерифа проскользил гардой по внутренней поверхности щита, метнулся вперед и нанес удар слева направо воображаемому противнику кудато в лицо. Ну, а если враг невзначай приоткрылся, зазевался... Найл четко ощутил возникшую в сознании северянина эманацию угрозы и отступил. Как оказалось очень вовремя: шериф, не тратя времени на игры с мечом, резко выбросил вперед руку со щитом. Вот так! Окантовкой щита в грудь и все ребра у противника, считай, переломаны. Тут и доспех не поможет. А коль выдержит, то человек все равно равновесие потеряет, оглушен окажется. Вот тутто его мечом и добивай. А если товарища рядом видишь щиты сразу смыкайте. Круглые, не круглые, но «черепаху» взломать всегда труднее. Как же мечом бить, если замахиваться нельзя? опять спросил Найл. Вперед руку, и вниз. Вперед, и вниз. Тут силой действовать бесполезно, меч чувствовать надо, ему рукою такт нужно задавать. И не держи щит постоянно на согнутой руке, устанешь. Опусти, расслабься, отдохни. Ногу «переднюю» прикрой. А как сунется кто, вверх его поддерни, и опять урони. Очень быстро Найл понял, почему, несмотря на жестокую муштру, дети каждый день бегают на тренировки к старому северянину. Он и сам быстро увлекся, ощущая, как щит и меч постепенно становятся естественной частью его тела способные защитить от опасности, поразить врага. Из объяснений шерифа возникало такое ощущение, словно человек с мечом в одной руке и щитом в другой совершенно неуязвим. И всетаки, для молодых бойцов, еще не накопивших навыки рукопашного боя, лучший способ победить и остаться в живых, это удержать «черепаху». Ходить в ногу, заворачивать плавно, команды выполнять синхронно. Идите сюда, Посланник. Поруз вывел его перед строем и дал команду «вперед!» Плотная, без единой щелочки стена колыхнулась и покатилась вперед. Только азартно поблескивали глаза над верхними краями щитов, да холодно сверкали копчики мечей. Казалось, что наваливается единое существо стометровой ширины. Да, никакой сколопендре, и никакому черному скорпиону с таким врагом справиться не по силам. Надо им поножи заказать, оглянулся на шерифа правитель. А то изпод щитов ноги голые мелькают. Это да, согласился северянин, поножи нужны. Но никакой тренировки они не заменят. Не могут еще ребята в рукопашной уверенно драться. Друг друга ранить норовят, удар хорошо не поставлен. Рано. И не нужно, Найл отдал щит и стержень одному из помощников шерифа. Дикарей твоя «черепаха» затопчет за пару минут, в этом сомнения нет. Но вот против излучателей... Дватри выстрела, и стена щитов поляжет вместе с воинами. Это будет не бой, а натуральный расстрел. Никак нельзя. Можно было бы засеку поставить, предложил Поруз, но ведь Стив говорил, что стены эти жуки тоже рушить могут. Стены да, зачесал подбородок Найл. Но ведь это не обязательно должны быть стены? Но ведь людей чемто нужно прикрыть? Прикроем, кивнул Посланник и решительно приказал: Никого из братьев и твоих ветеранов не брать! У тебя в отряде было дватри десятка арбалетчиков. Собирай их всех, и готовьтесь к выступлению. Будем железным жукам лапы обламывать. Теперь Посланник знал, что нужно делать. Соблазн вновь взять в руки «жнец» пропал. В конце концов, это страшное оружие и так натворило слишком много бед и унесло слишком много жизней. Его долг, как здравомыслящего правителя не выпускать смерть из заточения, и загнать в клетку тех, кто любит отнимать жизнь других людей, отсиживаясь при этом за толстой броней вездехода или штурвалом глиссера. В конце концов, побеждает не оружие, а дух воина и его готовность не щадить жизни, защищая свой дом. Сколько тебе понадобится времени, чтобы собрать стрелков, шериф? Собрать, проверить снаряжение, подготовить припасы. Три дня. Только одними стрелками победы не добиться, господин. Против сомкнутого стоя они бессильны, Три десятка стрелков практически без потерь уничтожат даже ваши подростки. Против стрел плотный строй не так важен, как в ближнем бою... Перестань, Поруз, покачал головой Найл. Ты прекрасно знаешь, что против обученной фаланги нам сражаться не придется. А дикари вряд ли ходят сомкнутым строем. Вы думаете, арбалетный болт сможет пробить броню железного жука? Вряд ли, шериф. Но это совсем не важно. В войнах, в которых участвуют танки, победы одерживают не солдаты, а строители и ремесленники. Глубоко сомневаюсь, что мастеровые люди дикарских племен смогут состязаться с ремесленниками из северных земель. Сильно сомневаюсь. Вы хотите выставить ремесленников на поле боя? Нет, на поле боя будешь находиться ты, и твои стрелки. Тогда я прошу разрешения взять с собой хотя бы сотню ветеранов. Хорошо, не стал спорить правитель. Пусть, будут. Только лучших из своих бойцов оставь здесь, обучать детей. Сейчас их опыт важнее на тренировках. К утру третьего дня отряд будет готов к выступлению, пообещал шериф. Найл кивнул и не торопясь направился в сторону дворца. К завтрашней встрече с послами он был готов. В покоях правителя опять находился священник Семнадцати Богов. Отец Теор осмотрел город, сообщила вместо него княжна. И выбрал подходящее здание для храма. Правда, он почемуто не смог в него войти... Я надеюсь, вы сдержите свое слово, Посланник, и передадите мне нежилое здание, которое находится в вашем городе. Разумеется, пожал плечами Найл, хотя и ощущал в мыслях священника некий подвох. Я нашел здание, которое своей величественностью и красотой достойно служить храмом великих Богов, завещавших нам законы жизни, труда и сохранения человеческого рода. И что это за здание? Оно находится на полпути между вашим дворцом и пристанищем нечестивой Привратницы Смерти. Оно стоит в центре круглой пощади, словно выточенное из кости морского дракона. Его красота завораживает и свидетельствует о величии человеческого духа, созданного подобную красоту. Вы готовы сдержать свое слово и передать это здание для храма Семнадцати Богов? Начнем с того, повысил голос Найл, что девушка Джарита, которую вы совершенно не знаете, пожертвовала собой, приняв звание Привратницы Смерти, и если вы будете высказываться о ней в таком недопустимом тоне, то наживете в моем лице смертельного врага! Я прошу у вас прощения, господин, тут же склонил голову священник. Он презирал языческие обряды чужих народов и жалел погрязших в невежестве существ. Однако отец Теор не собирался ради публичного высказывания подобных убеждений ссориться с местным правителем. В конце концов, рано или поздно, истина сама найдет путь к заблудшим сердцам. Супруга Посланника языческой Богини уже принадлежит к истиной вере. Мне всего лишь показалось странным, что люди поклоняются смерти, а не жизни. Надеюсь, это не послужит для вас поводом, чтобы отказаться от своего слова? Значит, вы облюбовали для храма Белую Башню, святой отец? Но ведь вам наверняка не удалось войти внутрь! Да, Посланник. Мне не удалось найти входа. Но я достаточно знаком с законами архитектуры, чтобы понимать: она не может быть монолитной. Внутри есть помещения, и к ним наверняка должен быть доступ. Вход в знание или скрыт хитрыми секретами, или засыпан и его можно найти, окопав здание вокруг. Тем более, священник спрятал довольную улыбку, что среди жителей города ходят рассказы о том, что вы, господин, проникали внутрь Башни, и именно от нее получили свою нынешнюю мудрость... Да, не стал лгать Найл. Я был внутри Белой Башни. И я действительно получил от нее тайны далеких предков. Только тайны предков, и ничего более. Вы можете не окапывать ее, ничего не получится. Ее фундамент уходит в землю больше чем на сто метров. А стен у Башни нет. Совсем. И если она пожелает, в нее может войти любой. Как это? не понял священник. Я ощупал ее всю, каждый сантиметр. Но она гладкая, без единого шва, холодная и прочная, как камень! На несколько минут правитель замолчал, обдумывая, как лучше объяснить средневековому священнику принципы работы силового поля. Внезапно в его глазах запрыгали веселые искорки, он придал лицу серьезное выражение и ласково поинтересовался: Вы слыхали про Семнадцать Богов, отец Теор? Но я рукоположенный служитель Семнадцати... Но в таком случае вы должны знать, что уходя на небо, Боги оставили свои знания здесь, в надежде на то, что людям они рано или поздно понадобятся! Боги поместили их в Белые Башни, поставленные в центрах самых больших городов. Башни наблюдают за людьми, и если видят нужду в своей помощи, то открывают свои стены достойным и отдают оставленные великими Богами знания. Стены Башен сделаны не из камня, не из стали и даже не из драгоценных камней. Они сделаны из того, прочнее чего нет на свете они сотканы из чистого знания. Если ты хочешь, то можешь попробовать, я разрешаю, Стенам выбранного тобой здания не способно причинить вред ничто: ни огонь, ни металл, ни острые грани бриллианта. Знание не подвластно материальному оружию. Но этого не может быть! растерялся священник. если оставленная Богами Башня не пускает в себя меня, своего служителя, то как она могла впустить язычника?! Башня служит не Богам, святой отец, она служит людям. Когда я пришел в этот город, люди были рабами пауков, покорными домашними животными, не помышлявшими о сопротивлении. Белой Башне это не могло нравится, и она избрала меня, чтобы показать, кем являются люди на самом деле. Она впустила меня в себя, и вложила в мою память историю развития рода двуногих, законы физики, химии, астрономии, газодинамики и сопромата, она дала мне знания о множестве величественных строений, созданных людьми, о подвигах, совершенных на пути познания, о мужестве, проявленном в защите людьми своего достоинства. Разумеется, ничего из этого знания в обычной, повседневной жизни мне так и не помогло. Но выходя из Башни я твердо знал человек не может быть рабом! Человек создан, чтобы быть свободным. И тогда я начал свою борьбу. Моя вера и человеческая сущность, которую я обрел в Башне, помогла мне дойти до Великой Богини Дельты и победить. После этого пауки признали равенство двуногих, и из господ стали нашими верными союзниками. Но если с вами, господин, произошло такое чудо, растерялся священник, то почему вы упорствуете в вере в Великую Богиню, почему не приходите в храм Семнадцати Богов? Потому, что Белая Башня это всего лишь собранное воедино знание наших предков, пожал плечами Найл. А к Великой Богине я прикоснулся своими собственными руками. Потому, что Белая Башня дала мне чувство собственного достоинства, а Великая Богиня свободу живущим в городе людям. И наконец, потому, что Белая Башня не просила меня верить в Семнадцать Богов. Она хотела, чтобы я обрел веру в себя. Этого не может быть, внезапно пошел на попятный священник. Если бы Боги оставили после себя Белые Башни, мы бы знали про это из священных книг. Я думаю, святой отец, улыбнулся Найл, вам следует начать с того, чтобы попробовать нанести на поверхность Башни хотя бы царапину. Я, Посланник Богини и правитель города, разрешаю вам использовать для этого любые средства, которые вы только сможете придумать. Хорошо, я проверю ваши слова, господин, согласился священник. Он покинул покои, ярко воображая, как поцарапает стену здания взятым у Доруха алмазом, а потом ткнет правителя носом, уличая язычника во лжи. «Пускай побалуется, с облегчением подумал Найл. Хоть некоторое время отвлекать не станет». Что ты увидел на тренировке воинов? живо поинтересовалась княжна. Долго рассказывать, уселся за стол Посланник. Но я так думаю, мы попытаемся оказать помощь твоему отцу. Ты посылаешь князю войска? к его удивлению, Ямисса радости не высказала. Я ухожу сам, с пауками и небольшим отрядом людей. Не нужно, покачала головой княжна. Я не хочу, чтобы ты превратился в жижу, как те сотни воинов, что сражались в Муравьиных лесах. Но ведь ктото должен остановить ученых из экспедиции Флойда? Пошли туда Поруза, или Дравига. Они ведь опытные военачальники. Это не поможет, покачал головою Найл. Ты слышала, о чем я говорил отцу Теору? Белая Башня дала мне знания о прошлом человечества. Танки и вездеходы, это далекое прошлое. Без меня справиться с ними будет очень трудно. Я не хочу, чтобы ты уходил, Ямисса подошла сзади и крепко обняла правителя. А вдруг тебя ранят? Княжна боялась, что дикие астронавты могут убить Найла, по не решилась произнести этого слова вслух. А я не буду участвовать в сражениях, улыбнулся правитель. Шериф Поруз сегодня довольно наглядно показал, что пользы в рукопашной схватке от меня никакой. Я буду сидеть далекодалеко, на высоком холме и отдавать приказы. Все равно не пущу, сжала свои объятия княжна. Не пущу! Пустишь, кивнул Найл. Ведь тебе же нужно проверить тайное мастерство правительницы? Кстати, на сегодняшнюю ночь я должен дать тебе очень важное задание. Ты должна выяснить, что за бормотание доносится каждый вечер изпод пола. Найл вывернулся из объятий жены, встал, подхватил ее на руки отнес в спальню и положил на постель: Но сперва мы должны совершить очень важный обряд, завещанный нам Семнадцатью Богами во имя продолжения человеческого рода. Когда Ямисса уснула, Найл тихо поднялся, вышел в коридор и мысленно вызвал Тройлека. Паук не откликнулся, но вместо него, спустя всего несколько минут, из сумрака выступил слуга и протянул тонкий золотой браслет, покрытый чеканкой из множества крестов самого разного размера. Ты представляешь Найл, растолкала правителя жена с первыми лучами восходящего солнца, в комнате под нами сидел какойто ненормальный слуга, и вслух читал доисторическую «Повесть об ирреальности»! Ну, помнишь, ту... Ну, про тигров и кроликов. И приказал он, чтобы все были счастливы, процитировал Найл единственную фразу, которая запомнилась из беглого пересказа принцессой Мерлью. Точно! обрадовалась Ямисса. Это она самая! Да, это была хорошая книга, согласился Найл, выбрался из постели и накинул тунику. А теперь, прошу, вытяни вперед левую руку, княжна Ямисса. А зачем? княжна села в постели, до самого горла укутавшись в одеяло. Вытяни вперед левую руку! торжественным тоном приказал Найл. Ну ладно, капризным тоном согласилась княжна и выпростала изпод одеяла точеную ручку. Властью, данной мне триединым богом Золотого мира присваиваю тебе звание младшего одитора! громко объявил Посланник, надел супруге на запястье золотой браслет и со всей силы сжал его, закрепляя на руке. Ой, спасибо, зарделась княжна. Да это не украшение, махнул рукой Найл, это символ Знания! Все равно спасибо, рассмеялась Ямисса. Иди ко мне, я тебя поцелую. Будь ты хоть немного серьезнее! попросил Найл, но к жене подошел. Она тут же со смехом попалила его на постель и уселась сверху, неторопливо покрывая лицо поцелуями. Что же ты делаешь, Ямисса! Я ведь тебя, какникак, в одиторы посвящаю! Посвящай, разрешила княжна. Я тебе мешать не буду... Запомни три основных закона одитора, начал излагать правитель между отдельными попадающими на губы поцелуями. Первое, путешествие в Ночном мире ты можешь начинать только с того места, в котором побывала наяву. Хорошо, мой господин, как пожелаешь, согласилась супруга, смещаясь со своими поцелуями на грудь. Второе в Ночном мире все находится в твоей власти, и ты должна следить за тем, чтобы созерцать мир, а не изменять его. Слушаюсь, мой господин, теперь Ямисса целовала его живот. Третье одитора никогда нельзя будить, пока он не проснется сам. Никогда не знаешь, из каких земель ты выдергиваешь его блуждающую душу, и успеет ли она вернуться вообще. Как прикажете, мой господин. Посланник ощутил прикосновение влажных губ к кончику своего напрягшегося фаллоса, и обрадовался тому, что уже успел сказать новоявленному одитору все, что должен, и ему больше не нужно следить за своими мыслями. Как хорошо быть счастливой, правда? спросила княжна, когда сладкая истома от утренней близости рассеялась, и ее муж расслабленно вытянулся рядом. Как хорошо, что на этом свете есть ты... Увы, в эту минуту Найл думал уже о том, что опять, отдав всю свою энергию жене, не смог посетить Белой Башни. А вопросов к Стигмастеру с каждым днем становилось все больше и больше. Что ж, раз Ямисса смогла с его помощью дважды войти в Ночной мир и доказать навыки одитора, то в третий раз пусть попытается проникнуть по ту сторону Мира сама. Этим вечером он просто обязан решить все вопросы, которые подкинула ему судьба. Иначе его поход против дикарей может оказаться под угрозой. О том, что прибывшее от князя Граничного посольство просит аудиенции, Тройлек сообщил только после завтрака. Примерно час Посланник Богини промурыжил их перед дверьми Тронного зала пока княжна Ямисса облачалась в свое золотое платье, пока во дворец явились Дравиг, Шабр, Юлук и Поруз, пока все представители высших должностей страны не займут свои места. Затем двери распахнулись. Посол князя Граничного, Санского и Тошского, человека, повелителя Северного Хайбада, и Чистых Земель рыцарь Агалатового флага Бравиг и его свита! Похоже, рыцарь Агалатового флага уже очень давно не садился на коня: размеры его живота опровергали саму возможность того, чтобы этот достойный муж мог запрыгнуть на ровную спину взнузданного таракана. Хотя, очень может быть, привычной в северных землях посадке на спине скакуна стоя на коленях солидное брюшко ничуть не мешало. Одеянием послу служила длинная бархатная мантия темнотемнозеленого цвета, головным убором войлочная тюбетеечка. Точно также оказались одеты и остальные члены делегации, только их мантии имели более светлый цвет. Мы рады приветствовать тебя, Посланник Богини, СмертоносецПовелитель, человек, правитель Южных песков и Серебряного озера, от имени нашего господина, поклонился рыцарь. Мы принесли тебе тревожную весть, правитель. В земли княжества нашего проникли безбожные чужеземцы, которые безжалостно проливают кровь простых людей и благородных воинов. Они не знают ни чести, ни благородства, ни милости к слабым, уничтожая все на своем пути. Видимо, темные демоны, оставшиеся с незапамятных времен объединились в своих стремлениях чинить зло разрушать человеческую жизнь. Деяния их грозят повергнуть в прах и смерть всю нашу планету. Помня о заключенных между нашими странами договорах и родственных узах, связавших волею Семнадцати Богов властителей, Князь Граничный, Санский и Тошский, человек, повелитель Северного Хайбада, и Чистых Земель, призывает тебя прийти с преданными тебе воинами и помочь ему уничтожить богопротивных варваром, чинящих безобразия на мирных землях. Бравиг, рыцарь Агалатавого флага, поднял на вытянутых руках запечатанный свиток письма и с поклоном протянул его Посланнику. Найл письмо взял, и по свите посла пробежал вздох облегчения. Видимо, перед началом переговоров правитель мог свитка и не брать. А может, по северным дипломатическим канонам, взять письмо означало согласие? Найл оглянулся на Тройлека. «Это значит, что вы внимаете их просьбе», мысленно пояснил паук. Мне, как и всякому правителю, не правится, когда на любых землях проливается кровь людей, смертоносцев или жуковбомбардиров! начал ответную речь Найл, выйдя перед троном. Нет на нашей планете высшей ценности, нежели дарованная живому существу жизнь, и защите ее в любых проявлениях обязаны мы отдавать свои силы. Я готов возглавить силы, которые выйдут навстречу безбожникам и уничтожат их во имя Великой Богини! По рядам делегации пробежало замешательство. Вы желаете возглавить армию лично, правитель? решил уточнить рыцарь. Да, согласился Найл и, видя в мыслях посла опасение того, что правитель Южных песков желает захватить власть над княжеством, добавил: не забывайте, мы с князем родственники, и можем доверять друг другу. Хорошо, правитель, склонил голову рыцарь Агалатового флага. Мы передадим твой ответ князю. Делегация, пятясь к дверям, покинула Тронный зал. И всетаки, ты хочешь идти в северные земли сам? кивнула с трона княжна. Ничего не поделаешь, развел руками Найл, иначе не получится. Отец откажется от твоей помощи, улыбнулась в ответ Ямисса. Вот увидишь, обязательно откажется. Почему ты так думаешь? Увидишь... Найл несколько минут размышлял, глядя на довольное, торжествующее лицо своей супруги, а потом развернулся и вышел вслед за северным посольством. Делегация не успела уйти далеко спины мужчин, парящихся под тяжелыми мантиями, маячили всего в полусотне метров от крыльца. Однако на поручнях Найл увидел Закия и предпочел остановиться рядом с ним. А ты что здесь делаешь, рыцарь Синего флага? Разве вы забыли, правитель? Я охраняю посольство. Чтото я не видел тебя в зале... Я перед дверью стоял, в мыслях рыцаря слово стоял сопровождал образ «подслушивал», и Найл довольно улыбнулся. Значит, Закия слышал все. Вот только спросить напрямую его ни о чем нельзя. Спросить о разговоре, которого дворянин слышать не мог равносильно обвинению в подслушивании. Нет, ссориться с ловким рыцарем Найл не собирался, а потому просто поинтересовался: Как тебе город? Изменился, кивнул Закий. Возле порта много складов появилось. Бродят слухи, что вчера целый флот с товарами отправился и сторону какогото Золотого мира. Преувеличивают, наверное? Нет, не преувеличивают, с готовностью сообщил Найл. Собственно, я этого и не собираюсь скрывать. Когда корабли вернутся с золотом, об этой стране заговорит весь мир. Жаль, вздохнул рыцарь. Месяц назад за подобное известие наши купцы осыпали бы меня драгоценными камнями. Но сейчас это известие никому не интересно. Война. Всем не до того. Да, жаль, согласился Найл, размышляя, как перевести разговор на интересующую его тему. Скажи, Закий, ты хорошо владеешь мечом? Да вроде неплохо. Я тут разговаривал с шерифом Порузом, так он утверждает, что в бою самое главное, это щит. А меч так, на подхвате. Ох уж эта пехота! рассмеялся рыцарь и выхватил свой меч. Привыкли за стену из щитов прятаться... Меч заиграл в его руке, описывая сверкающие восьмерки, временами неожиданно вскидываясь вверх, с шелестом прорезая воздух по горизонтали, прочерчивая линии сверху вниз и справа налево. Найл тут же отметил, что все пируэты, сколь бы широки и стремительны они не были, никогда не заходят за спину воина. Наигравшись, рыцарь привычно жестом положил клинок на согнутую в локте левую руку. Найл невольно вздрогнул от знакомого движения и указал на клинок: Почему ты его держишь именно так? Так легче, улыбнулся Закий, меньше устаешь. Ведь искусство владения мечом, правитель, состоит не только в том, чтобы просто им сражаться, а чтобы побеждать в любых обстоятельствах. Ведь равные поединки случаются только на турнире. А в бою воин может оказаться ранен, он может оказаться в самом пекле после долгого перехода, он может отражать штурм после долгой осады, не евши и не спавши несколько дней. А значит, ему нужно легко владеть тяжелым мечом, даже не имея сил, нужно экономить эти силы для затяжной схватки. Поэтому на мечах рубятся не руками, а всем телом... Рыцарь дернул левым плечом, и тяжелый клинок легко полетел вперед Найл елееле успел увернуться. Меч отскочил обратно, упал на полусогнутую ногу. Толчок и он стремительно разрезал воздух в сантиметре от груди Посланника, Удар левым предплечьем и лезвие прошелестело от правого плеча вниз. Вот так это делается. Ведь если толкнуть его плечом, он ведь не тяжелый. Тяжело его только в руке, как топор держать. Да ведь и тот дровосеки на плечо норовят положить. Впрочем. спохватился рыцарь, что я вам объясняю, скоро все сами увидите. Вы ведь собираетесь выступить в помощь князю. Да, я предложил возглавить войска. То есть, вы хотите, чтобы князь сам отказался от вашей помощи? Почему? не понял Найл, А как же иначе, Посланник? Ну представьте сами, что будет, если князь придет к вам сюда, в Южные пески, чтобы помочь справится... Ну, с нашествием уховерток. И возьмет под свое командование вашу армию, разбойный двор, флот, патрульные отряды. Что вы скажете? А зачем тогда нужен я? Вот именно! Кто же позволит, чтобы на его земле всей армией командовал пришелец из другой страны, пусть даже родственник и самый лучший Друг? Но мне не нужно командовать всей армией! Я предлагал только возглавить силы, который выйдут навстречу дикарям. Да и то... Я ценю мастерство княжеских всадников, Закия, но только конница мне не нужна. И пехота тоже. Я хотел бы получить от князя только всех стрелков, которые есть в его войсках, и сотни тричетыре землекопов и строителей. Землекопов? поразился рыцарь. Вы что, собираетесь воевать с ремесленниками? Зато всех рыцарей и обученную строю пехоту князь сможет держать под стенами замка для обороны города Даже если мой отряд будет разгромлен, его армия особых потерь не понесет. Да, это совсем другой вариант, кивнул Закий, вкладывая меч в ножны. Если речь идет не о командовании армией, а только о легко вооруженном разведывательном отряде, то возражать никакого смысла нет. И о ремесленниках, напомнил Найл Разумеется, кивнул рыцарь и спохватился. Чтото я тут сижу, а посольские без охраны бродят. Извините, правитель, но мне нужно бежать. Служба. Среди желтых бескрайних песков неторопливо несла свои воды широкая, широкая река. Настолько широкая, что городская река города пауков показалась бы рядом с нею узеньким ручейком. Найл улыбнулся дохнувшей в лицо прохладе, потом развернулся к реке спиной. Напротив него, у подножия крутого склона грел над жиденьким огнем свой закопченный чайник завернутый в полосатый халат бедуин. Найл подошел, присел рядом, протянул руки к огню: Горячий. А как же? обиженно ответил бедуин. Ты бы хоть верблюда какого создал, что ли, попрекнул пустынного жителя Посланник. А то ведь неправдоподобно получается. Может, у меня конь по ту сторону холма пасется? вскинул голову кочевник. В пустыне? усмехнулся Найл. Это ты мне говоришь? Там колючки растут. Не может там быть ни колючек, ни кактусов, ничего, покачал головою Найл. Песок сухой, сквозь него не пробиться. Неужели ты забыл, Стииг, что я родился и вырос среди барханов? Вон воды сколько, выпрямился бедуин и, разведя руками, указал на реку. А песок все равно мертвый, усмехнулся Найл. Не пробиться сквозь него растениям. Никак. Ладно, примирительно махнул рукой Стигмастер, и у него за спиной появилось стразу три верблюда. Правда, при этом пропал костел вместе с чайником. Что теперь скажешь? Что скажу? перевел Найл свой взгляд на холм. Давненько ты не устраивал мне экзаменов Стигмастер. Просто ты давно ко мне не заходил. Но ведь ты не пропускаешь меня сквозь свои стены! А бродить по ночам не всегда приятно. Сомнительное удовольствие, особенно, когда рядом есть красивая жена. Извини, Найл, но так меня перепрограммировали. Если ты сможешь изменить установки, я с радостью открою все двери. Но чтобы поменять установки, нужно проникнуть внутрь! Придумай чтонибудь, ты же человек! В другой раз, отступил правитель. Сегодня мне хотелось бы задать тебе несколько вопросов. А как насчет моей загадки? Насчет твоей загадки? Найл отступил и окинул холм критическим взглядом. Следы глиняной кладки, почти отвесный склон. Сверху ровная площадка, ничего не осыпалось. Похоже на древнешумерскую, вавилонскую или древнеегипетскую крепость. Это они имели привычку строить стены, а потом засыпать их внутри землей. Интересно, зачем? Ну, предположим, что еще никому не удавалось продолбить стены холма, пожал плечами Стииг. Что дальше? Да уже ничего, прищурился на солнце Найл. Раз рядом течет река, значит, это всетаки Египет. А поскольку она течет среди песков, время довольно позднее. Думаю, еще до одиннадцатогодвенадцатого веков на этих берегах вовсю кипела жизнь, засеивались пашни, в крепости сидели воины, сменяли друг друга на троне правители, и никто даже не подозревал, что гдето далеко вниз по течению, у подножия великой страны, бродят какието мелкие вооруженные банды, постоянно затевая то пунические войны, то походы Александра Македонского, то крестовые походы. Но потом пришел песок, и сделал то, чего не смогли сделать ни одни завоеватели: уничтожил тут вес живое! Вывод: ты привел меня на берег Нила, в пятнадцатый, плюсминус сто лет, век, к одной из Египетских крепостей. Что ж, ты забыл еще не все мои уроки, мальчик. Тогда ответь, Стигмастер, попросил Найл, усаживаясь на то место, где минуту назад горел костер, что тебе известно о танках? Танк это боевая гусеничная бронированная машина, немедленно отчитался Стигмастер. Впервые применен английскими войсками в 1916 во время 1й мировой войны. Название происходит от английского слова «tank», емкость так их называли в целях секретности. Различаются на три основных типа: легкий, средний, тяжелый. С середины двадцатого века во многих странах вместо средних и тяжелых танков стали выпускать один основной танк. Основное оружие пушка, вспомогательное пулеметы. Экипаж тричетыре человека, калибр пушки от ста до двухсот миллиметров, скорость пятьдесятсемьдесят километров в час, масса от тридцати до шестидесяти тонн. Кроме основных существуют легкие авиатранспортабельные плавающие танки. И как с ними бороться? Есть много способов, Стииг сотворил их воздуха дубовый табурет и сел на него. Полагаю, кабельные мины и самонаводящиеся ракеты тебя мало интересуют? Тогда можно предложить противотанковые рвы. Из менее трудоемких средств существует методика закрывания смотровых щелей подручными тряпками или просовывания прочных палок в гусеницы между катками. Палок?! не поверил своим ушам Найл. Просто палок? Но если с этими машинами можно справиться с помощью простой палки, то почему они считались такими страшными и непобедимыми? Положим, мой юный друг, если на тебя катится со скоростью порядка пятидесяти километров многотонная стальная громадина, непрерывно выплескивая в тебя сотни пуль и десятки снарядов, воспользоваться такими советами не очень просто. Наверное, задумчиво прикусил палец Посланник. Но попробовать можно. И еще, Стииг. Несколько дней назад в городе появился странный аппарат, внешне напоминающий самолет. Он похитил ребенка, после чего скрылся по воздуху. Проверь, нет ли в твоих банках данных описаний похожих случаев. Вдруг проскочит намек на разгадку, кто это и откуда является на наши земли? Подобных случаев огромное количество на протяжении всей истории человечества. Ты хочешь сказать, что подобное происходило в течение всей истории? Если опустить совсем древние сказания, в которых трудно отличить правду от вымысла, и мало привязанные к конкретным временным и географическим точками сочинения античных авторов, ограничиться только письменными летописями, то можно назвать случай в Норвегии. В девятом веке там, если верить летописцу, появился воздушный корабль, с которого в толпу горожан был сброшен крючок, похожий на рыболовный. Правда, никого на земле поймать не удалось. Ирландская летопись «Спекулум Регали» приводит случай, имевший место в 956 году. В городке Клара, в одно из воскресений, когда народ был у мессы в церкви святого Кинаруса, за арку над церковной дверью зацепился якорь. Высыпавшие из церкви прихожане увидели в небе воздушный корабль с людьми на борту, один из которых начал спускаться вниз по якорному канату, видимо пытаясь его отцепить. Возбужденные прихожане пытались захватить его, но епископ им это запретил. Когда толпа отхлынула, неизвестный быстро взобрался вверх, после чего канат перерезали, корабль взмыл вверх и исчез из виду. Якорь, кстати, остался в церкви как доказательство того чудесного случая. В 1123 году, при правлении Генриха I, воздушный корабль, похожий на морское судно, появился над Лондоном, и бросил якорь в центре английской столицы. Бристольская церковь, если следовать хронике, много лет имела у себя на дверях решетку, выкованную из «небесного якоря», который был спущен с «воздушного корабля» в 1214 году во время религиозного праздника и прочно зацепился за груду камней. И таких примеров несчетное множество, Найл. Но это были не самолеты, а просто обычные корабли, почемуто плывущие по воздуху? Только в средние века. С появлением первых воздушных шаров подобные визитеры стали выглядеть иначе. 31 марта 1676 года и небе Тосканы появилось тело в форме «тарелки или мешка с зерном, а может быть и снопа, имевшего округленные формы, которое мгновенно переместилось из Адриатического в Средиземное морс». Подобные объекты появлялись в этом веке над другими городами Италии, многими городами Франции и, почемуто, над германским городом Гамбургом. По мере совершенствования техники, изменялись и незваные гости. 22 ноября 1912 года писала, что в минувшем октябре над устьем Темзы зафиксирован дирижабль типа «Цеппелин», двигавшийся со скоростью девяносто километров в час, что превышало все тогдашние рекорды. Германия отказалась признать дирижабль своим впрочем, у тогдашних дирижаблей просто не хватало дальности, чтобы долететь до Англии и обратно. В 1913 году над Дувром была замечена какаято странная летательная машина, освещавшая сверху облака, и выдававшая себя звуком мотора. С началом первой мировой войны по таким странным аппаратам часто открывали огонь, но сбить никого ни разу не удавалось. Как и Стиву угнаться за похитителями... отметил Найл. К середине двадцатого века летающие объекты стали напоминать скоростные маневренные диски. Они появлялись в разных местах планеты, совершать посадки. Кстати, неоднократно отмечались случаи, когда у женщин похищались еще нерожденные дети. Да, это именно они! вскочил на ноги Найл. И кто это был? Неизвестно, пожал плечами Стииг. Ученые объявили все подобные случаи вымыслом, и попытками определить происхождение аппаратов не занимались. Посланник раздраженно ударил себе кулаком в ладонь и прошелся тудасюда вдоль холма. Значит, вначале были парусники, потом шары, дирижабли, самолеты, диски... Получается, Стииг, что эти объекты сопровождают человечество всю его историю и каждый раз выглядят так, как и обычные людские средства передвижения. Они просто добавляют какойто дополнительный признак, чтобы казаться более совершенными. Уфологи утверждают, что в древности люди видели точно такие же объекты, как и в двадцать втором веке, просто не могли подобрать термины, чтобы правильно их описать. Ерунда, раздраженно отмахнулся Найл. Чтобы вместо «диск» написать «морской корабль" нужно быть совсем бестолковым. Нет, предки видели именно корабли! А эти якоря? Зачем сбрасывать якоря, которые постоянно гдето застревают? Зачем их вообще сбрасывать? Нет, пришельцы просто подражали людям. Им хронически не хватает информации, поэтому они и попадают в глупые положения, хотя изо всех сил стараются выглядеть более совершенными и развитыми. Как ты думаешь, Стигмастер, откуда они могут получать информацию о нашем мире, о наших действиях и изобретениях? Наверное, просто наблюдают. Нет, опять покачал головой Найл. Если бы они просто наблюдали, то не совершали бы глупости. Они знали бы, зачем нужны якоря, сколько весит бригантина и каковы пропорции «Серебряного призрака». Нет, свои знания о нас они получают какимто кривым путем, до них доходит только общая картина, иди какието обрывочные сведения. В девятнадцатомдвадцатом веках, сообщил Стииг, существовала теория о некоем информационном поле, окружающем нашу планету. Предполагалось, что любые знания, любое открытие или изобретение изменяют и насыщают это поле таким образом, что из любой его точки можно узнать про любое озарение. Получается, как бы большая свалка из нужной и ненужной информации, задумчиво произнес Найл. Из нее всегда можно получить общее впечатление о происходящем, но никогда не удастся разобраться в деталях. Наверное, ты прав, Стииг. Мы живем в разных пространствах, но у нас общее информационное поле. И нашим соседям от нас чтото очень, очень нужно... Надеюсь, я тебя не разбудила, Найл? В первый миг правителю захотелось зарычать, напоминая, что одитора категорически нельзя будить, как бы долго он не спал, но потом он взял себя в руки и небрежно взмахнул рукой: Ерунда, я и сам собирался проснуться. Как прошла твоя ночь? Я нашла, где ночует Тройлек, моментально оживилась княжна. Он вместе со своими паучатами забирается в верхнюю комнату, под самой кровлей, и они там замирают да самого утра. А еще я побывала на кухне. Просто интересно стало, что нам на завтрак дадут. Там несколько кухарок было, и повар. Ты знаешь, они меня совершенно не заметили. Я перед самыми глазами стояла, а они не заметили. И что будет? Ты о чем? сбилась княжна. Что будет у нас на завтрак? Аа, вспомнила Ямисса. Муху в вине отмачивали. Вот... А потом я хотела узнать, переехала к Порузу семья, или нет. Оказывается, он один живет. Стеганку свою ночью прошивал. В поход готовится. А потом я навестила отца Теора. Он тоже не спал, все вокруг Белой Башни чтото пытается сделать. Не сделает, усмехнулся Найл. Жукибомбардиры почти два столетия пытались ее сломать. Взрывали, подкапывали, пилили. Бесполезно. Она вечна. Кстати, ты не заходила к посольству князя? Может, они чтото обсуждали? Нет, не стала. Все равно отец откажется от твоей помощи. Посмотрим. Они должны явиться сразу после завтрака иначе я не успею подготовиться, и выступить завтра мы не сможем. Не суетись, повторила княжна. Отец откажется. Посольство и вправду появилось ранним утром, еще до того, как Найл и Ямисса закончили завтрак. На этот раз и Дравиг, и Шабр, и Юлук с Порузом были уже во дворце, и делегация была принята минут через десять. От имени и по поручению князя Граничного, Санского и Тошского, человека, повелителя Северного Хайбада, и Чистых Земель, торжественно объявил рыцарь Агалатового флага, сообщаю, что наш господин готов предоставить Посланнику Богини, СмертоносцуПовелителю, человеку, правителю Южных песков и Серебряного озера право принять под свою команду все воинские силы его земель, которые вышеозначенному дворянину понадобятся в его ратном деле. Посол поднял свиток на вытянутые руки и с поклоном протянул его Посланнику. Не бери! вскочила побледневшая Ямисса, и даже попыталась сделать шаг по направлению к делегации. Но Найл уже принял на себя груз войны, и даже его жена понимала, что теперь он не имеет права отказываться от данного слова. Поруз, повернулся Найл к своим военачальникам. Я надеюсь, сегодня вечером твой отряд сможет выступить из города. Дравиг, сейчас я пойду к Джарите, и сообщу, что этой ночью состоится праздник Мертвых. Надеюсь, она успеет справиться до вечера. Тройлек, выдашь шерифу все, что ему понадобится в походе. Торопитесь, дикари могут вторгнуться в земли княжества в любой день, Шабр прислал мысленный импульс, в котором сочеталось одновременно и сожаление об отъезде Посланника, и необходимость решить множество проблем, скопившихся в городе, и извинения о том, что на этот раз восьмилапый ученый не сможет участвовать в походе, и удовлетворение по тому же самому поводу: город живет и развивается, всюду нужны рабочие руки, остров детей полон все это требовало внимания главного медика. Нам не хватает рабочих рук, еще раз подтвердил свое беспокойство Шабр. Что ж, это хорошо, улыбнулся правитель, подходя к Ямиссе и беря ее за руку. Значит, мы не хиреем, а становимся все больше и сильнее. От Райи, из северных земель, детей стало поступать не меньше? Меньше, подтвердил паук. Меньше в несколько раз. А что вы хотели? вступила в разговор княжна. Вам продали детей из домов призрения, отданных на воспитание детей, подкидышей. Можно считать, за три месяца вы собрали всех, кого бросали родители на протяжении нескольких лет. Не хотите же вы, чтобы ради ваших полей и кораблей сирот стало в несколько раз больше? В княжестве война, Найл послал этот импульс молча, только для Шабра. Сирот должно стать больше. Все равно мало, такой же узко направленной мыслью ответил смертоносец, а затем уже обычным образом, чтобы княжна тоже слышала его слова, продолжил: К тому же, они стали намного хуже качеством. Опять полудурки после праздников народились? вздохнула Ямисса. Все как раз наоборот, усмехнулся Найл. Тех, кого вы называете полудурками, пауки ценят как работников наивысшего качества. Не может быть, недоверчиво покачала головой Ямисса. Еще как может. Всякого рода олигофренов и даунов... он запнулся, поняв, что жене не понятны эти термины, и перешел на обычную речь. Всякого рода «полудурки» отличаются от «нормальных» людей повышенной исполнительностью, отсутствием духа противоречия и фантазии, и трудолюбием. Трудолюбие, кстати, считалось у наших предков характерным признаком целого ряда психических заболеваний. Но почему? Почему? переспросил Найл. Наверное потому, что нормальному человеку свойственна лень. Если «нормальному» человеку и «полудурку» сказать, например, что при уборке в наших покоях нужно обязательно вытирать стол, то «нормальный», увидев что стол чистый, почти наверняка поленится протирать его лишний раз, а если помешать вытереть стол «полудурку», то с ним может случиться истерика. Именно поэтому шитье воздушных шаров доверяется пауками только «полудуркам». Когда работают они, можно быть уверенным, что выкройка сделана по всем правилам со всеми выкладками, а швы именно тройные мелкими стежками на всем многометровом клине. Лично я только «полудуркам» доверяю изготавливать твое лекарство потому, что они, как приказано, будут тщательно мыть руки, кипятить всю посуду и мелкомелко рубить железу, а не подумают, что «и так сойдет". А ведь даже мелкое отступление способно превратить лекарство в яд. Нам не хватает именно качественных работников, сообщил смертоносец. После того, как Вернувший Истину научил нас летать без порифид, у Черной Башни изготавливают и шары, и летающие паутины. Им не хватает сшивщиков. К тому же, Тройлек просит делать больше лекарства а там тоже нужно много работников. Попробуй заменить сшивщиков нормальными людьми. Нельзя, решительно воспротивился Шабр. От них зависит жизнь молодых смертоносцев! Туда нельзя допускать людей второго сорта! Я и так в этом месяце отдал в ткачи несколько неполноценных детей. Неполноценные это «нормальные», на всякий случай прокомментировал для супруги Найл. Вроде нас с тобой. Я прошу тебя, Посланник, попробовать добиться рождения хороших работников самим. Тебя опять потянуло нa селекционирование двуногих, Шабр, покачал головою Найл. Вам нужны шары и летающие паутины? Вам нужно лекарство? Тогда нам нужны и качественные работники. И что ты предлагаешь? Северяне утверждают, что наилучшие работники рождаются после праздников, напомнил Шабр. Я считаю, что для увеличения числа полноценных работников следует попробовать перед вязкой пару дней поить женщину и предназначенного ей самца вином. Найл понял, что имеет в виду смертоносец: надсмотрщицы на полях, хозяйки кораблей, работающие в мастерских женщины попрежнему безусловно исполняли приказы пауков в том числе и при выборе партнера для рождения ребенка. Восьмилапый ученый имел все возможности, чтобы перед разрешенной вязкой поить обоих хоть до потери рассудка. Возможно, при этом действительно в большом количестве будут рождаться медлительные и послушные, лишенные фантазии, но исключительно работящие «люди высшего сорта». Нет, покачал головою правитель. Я запрещаю тебе эти эксперименты, Шабр. Но мы потеряем работников в самых важных местах! Мы не сможет делать нужного количества шаров, мы не сможет производить нужного количества лекарства! Вы помните, Посланник, что каждая порция вашего снадобья это несколько дней жизни какогото человека? Паук нанес удар в самое больное место. Действительно, ежедневно продаваемые Тройлеком сосуды гдето там, по ту сторону Серых гор, спасают человеческие жизни. И если под секретными шатрами не появятся дополнительные молчаливые работники, инсулина не станет ни на грамм больше, чем сейчас. Можно ли пожертвовать несколькими судьбами ради спасения сотен жизней? Нет, Шабр, так и не смог переступить через себя правитель. Не нужно превращать в «отличных работников» тех, кто может родиться здоровым. И, словно оправдываясь, Найл добавил: Очень скоро нам потребуется очень много моряков. А в них, как ты знаешь годятся только «второсортные» люди. Единственное, что я готов разрешить, это браки между теми, кто хорошо работает. Их дети наверняка будут похожи на родителей. Будет слишком много отбраковки среди потомства, предупредил Шабр. Тех, кто не может не только работать, но и ходить, разговаривать, думать. Я надеюсь на твое мастерство, Шабр, Найл вложил в свою мысль ощущение окончательности, твердо принятого решения. Ты сможешь решить эти вопросы самым наилучшим образом. Смертоносец присед в ритуальном приветствии и покинул зал. Я не очень понимаю, Найл, княжна оперлась на руку мужа и встала с трона. Ведь наши предки тоже широко пользовались разными снадобьями. И инсулин придумали именно они. Неужели все это изготавливалось «полудурками»? Есть два пути достижения качества, пояснил Найл. Человек обязан или очень хорошо знать и понимать, что он делает, или тупо, без фантазий, выполнять только то, что приказано. Я не могу никого научить фармакологии, антисептике, гигиене. Просто потому, что не имею времени, да и сам не очень хорошо б этом разбираюсь. Остается второй путь: использовать работников, которые просто точно выполняют команды, не пытаясь ничего упростить, улучшить или облегчить свою работы. Кстати, предки поступали точно так же для изготовления лекарств использовались механизмы, запрограммированные раз и навсегда правильным действиям. У нас за правильностью действий работников следят смертоносцы, с их великолепной памятью. Вот только вместо механизмов приходится использовать людей. Как много ты знаешь! Как много знали наши предки... Кстати, вот и первое задание, которое тебе придется выполнять, используя свое знание одитора: проследить за действиями Щабра. Он довольно решительный паук, и во имя интересов города вполне способен нарушить мой приказ. Хорошо, Найл, я прослежу. А теперь, любимая, мне нужно идти во дворец Праздника. Джарите нужно успеть подготовить к вечеру Праздник Единения. Праздника Мертвых. На протяжении всего дня с полей, со стороны моря, из пустыни в город тянулись смертоносцы. Пауки шли по улицам отдельными группами и поодиночке, перебегали через дома, перепрыгивали заборы. Хотя подданные Посланника Богини и привыкли к тому, что восьмилапые гиганты это их союзники, а то и помощники в повседневной жизни, всегда готовые найти и уничтожить любого преступника, поймать проскользнувшего из пустыни хищника или предотвратить в самом зачатке любую ссору, однако они все равно почувствовали себя неуютно. Люди раньше времени прекращали работу, прятались в дома, закрывая окна и ставни. Обычно шумный базар вскоре после полудня остался без покупателей, а вскоре с него исчезли и все продавцы. Поэтому известие о том, что ночью свершится праздник Единения ночь Мертвых, во время которой всем двуногим под страхом смерти запрещается покидать свои дома никто не удивился. На улицу и так никого не тянуло. У меня к тебе есть одна просьба, взял княжну за руки Найл. Я знаю, как тебе хочется узнать, что такое праздник Мертвых, что на нем происходит и почему людям нельзя этого видеть. Теперь, владея таинством одитора, ты можешь это сделать незаметно для других и не подвергая себя никакому риску. Но прошу тебя, не делай этого. Не посещай праздника, не отказывайся от своего неведения. Так будет лучше для нас обоих. Я тебя очень прошу, не делай этого. Хорошо? Что же там происходит такого? с любопытством поинтересовалась Ямисса. Там я превращаюсь в самого настоящего СмертоносцаПовелителя и не хочу, чтобы ты это видела. Такой ответ тебя устроит? Я тебя прошу, не приходи на праздник. Ну хорошо, пожала плечами Ямисса. Не приду. Много десятилетий назад правитель далекой приморской Провинции советник Бродус задался целью добиться того, чтобы взаимное существование людей и смертоносцев не приводило к обидам и конфликтам, чтобы не было рабов и господ, а были существа, необходимые друг другу и не способные друг без друга существовать. Здесь никто не требовал от людей безусловной покорности во всем, угождения малейшим прихотям восьмилапых властелинов мира. Люди здесь жили семьями в отдельных домах, любили друг друга, растили детей. Однако на протяжении нескольких поколений двуногим вдалбливалось, что их состояние лишь промежуточное положение между состоянием личинки и высшего существа. Как младенец, растущий в утробе матери, со временем покидает свой маленький уютный мирок, чтобы перейти в новое состояние, чтобы вырасти большим человеком, так и человек со временем должен перейти в новое, высшее состояние стать смертоносцем. Путь к новому перерождению один: быть съеденным пауком, раствориться в нем, стать его плотью и кровью. Умерших своей смертью или от болезней людей хоронить запрещалось. Их тела валялись на компостных кучах вместе с прочим мусором, своим гниющим видом напоминая, что случится с теми, кто не сможет спасти свою плоть и душу, перейдя в новое состояние. Бродус сумел добиться своего спустя несколько поколений двуногие обитатели Провинции мечтали не о том, чтобы сбросить власть восьмилапых, а о том, чтобы быть выбранными, чтобы раствориться в высших существах, стать их частью. Чтобы обрести новое воплощение, перейти на более высокую ступеньку развития. Когда Провинция признала в Найле Посланника Богини и своего правителя, новый властитель хотел изменить порядок вещей, не превращать людей просто в говорящую, растущую без особой заботы со стороны пауков еду. Но новый порядок слишком глубоко въелся в души двуногих. Лишить их права на новое перевоплощение, праздника Единения со смертоносцами означало отнять у людей надежды на бессмертие. Посланник ограничился лишь запретом на единение для тех, кто не достиг сорока лет. Как ни странно, запрет лишь упрочил религию, Теперь право слиться своей плотью с пауками получал только тот, кто на протяжении всей жизни вел честный и трудолюбивый образ жизни, честно возделывал поля и содержал в порядке свой дом; кто вырастил здоровых и красивых детей и оставил им после себя крепкое хозяйство. Каждый месяц от берегов Провинции отчаливал корабль, на котором десятки достойных, перешагнувшие сорокалетний рубеж, одетые в чистые одежды, распростившиеся с детьми и родственниками, раскрывшие свои души для завершающего шага бытия, плыли в город СмертоносцаПовелителя. Здесь они поселялись во дворце Праздника и начинали готовиться к мигу единения. К Черной Башне Найл пришел слишком рано, задолго до заката. В свете угасающего дня здесь только начиналась подготовка к ночному действу: пауки прочесывали окрестные заросли, разгоняя и поедая мелких насекомых, смертоносцы заняли посты далеко вокруг, не подпуская близко никого из двуногих. Посреди древней, мощеной прямоугольными бетонными плитами площади люди в белых туниках под личным присмотром угрюмой Джариты складывали высокий костер. Найл ненадолго остановился, наблюдая за происходящим, а затем шагнул в дверь древнего строения, поднялся по витой лестнице на самой верх Башни. Предчувствие его не обмануло Стив, эмоция любопытства которого ощущались с самой земли, стоял возле зубчатого парапета и следил за действиями служителей Праздника. Питавшие чрезмерное уважение в Вернувшему Истину смертоносцы не сочли нужным прогонять своего кумира. Что ты здесь делаешь, Стив? Вот, стою. А ты знаешь, что каждый двуногий, который останется этой ночью на улице, умрет? Ну, я же не на улице... Ты думаешь, что тебя пауки не тронут? Только ты забываешь, что во время Праздника ты сам становишься всего лишь человеком, и сам стремишься навстречу смерти. А ты? А я СмертоносецПовелитель, и именно поэтому знаю законы Праздника очень, очень хорошо. Ты не переживешь этой ночи, если немедленно не уйдешь домой. И еще: возьми с собой пару шаров, помощников и вообще все, что сочтешь нужным. Завтра утром армия выступает в поход. Я думаю, ты сможешь мне пригодиться. Теперь уходи, в твоем распоряжении не более получаса. Бывший астронавт не очень поверил правителю, но всетаки предпочел не рисковать. Вскоре его фигура мелькнула внизу и растворилась в быстро сгущающемся сумраке улиц. Солнце стремительно проваливалось за горизонт и наступала ночь Праздника. Первыми на вечернюю площадь пришли «жертвенные люди». Тщательно отмывшиеся, в новых белых туниках, они смиренно шествовали в последний путь но души их метались в беспокойстве. Разумеется, они знали, что сейчас, в ближайшие часы обретут бессмертие, соединятся в единое целое с высшими существами, правителями вселенной и любимцами Богини. Но понимали и другое: с этого часа их самих, во плоти с руками, ногами, головой, больше не станет. Миг преобразования приближался неведомым, желанным и страшным мигом. Посланник Богини, он же СмертоносецПовелитель, спустился с башни, приблизился к смертниками на несколько десятков шагов и опустился на землю, поджав под себя ноги. Саму Джариту Найл поначалу не разглядел. Девушка облачилась в длинную, темную тунику, распустила волосы и почти совершенно растворялась в стремительно гаснущих сумерках. Такими же неприметными были и шедшие за нею барабанщики. Полторы сотни людей столпилось на широкой пустынной площади вокруг сложенного костра, недоуменно оглядываясь. Пустота, тишина. Только теплый пустынный ветер шелестит невидимым песком. В сгустившейся тишине оглушающие прокатился одинокий удар барабана. Потом еще один. Еще, еще. Вскоре стало слышно, как каждый громкий, редкий удар предваряет тихая мелкая дробь. Невольно прислушиваясь к разрезающим тишину звукам, правитель вдруг заметил, как его дыхание начинает подстраиваться под удары. Два удара вдох, два удара выдох. Удары шли немного чаще, чем обычные вдохи и выдохи, и от избытка воздуха в голове немного помутилось. В паузах между гулкими сотрясениями к мелкой дроби добавились более частые удары. Поначалу еле слышные, они постепенно обретали звук и четкость. Послышался тихий шорох из дверей Черной Башни, из окружающего кустарника, из темных улиц выхлестнулся серый поток смертоносцев и растекся вокруг площади. Толпу людей в центре взорвало чувство бесконечной радости, восторга и одновременно взметнулось к ночному небу пламя костра. Пожалуй только Найл заметил, как выбегающие на площадь пауки изливали в людскую толпу заряды живой энергии, мгновенно переполнявшие души и вызывавшие чувство беспричинной эйфории. Не дожидаясь никаких команд, люди начали кружиться в прощальном танце. Бой барабанов убыстрялся. Исчезли гулкие и монотонные редкие удары, на первый план вышел более частый ритм, сопровождаемый мелкой дробью. Пауки уловили нужную частоту, подстроились под него, посылая в танцующих людей резкие волевые и энергетические импульсы. Перекаченная энергией, завороженная вращением и отдавшаяся барабанному бою толпа окончательно потеряла рассудок. Из более глубоких, бездумных чувственных пластов подсознания наружу стала выпирать обычно подавленная, но способная подавить любой разум сексуальная составляющая. В ментальном плане всех людей, независимо от пола, окрасила эротическая жертвенность доведенной до экстаза женщины, которая желает отдаться вся, без остатка, утонуть в объятиях, умереть в них. Они страждали быть разорванными, поглощенными своими любовниками, перед ликами которых умирали в бешеном танце. Вот одна туника взлетела в воздух, другая. Алые блики огня заплясали на обнаженных телах. Джарита тихо и незаметно увела своих барабанщиков, но разъяренный танец продолжался. Даже Найл ощутил, как его самого захватывает всеобщее сумасшествие, как нарастает желание и твердеет плоть. Вот мужчина вырвался из общего водоворота, кинулся к плотному ряду пауков, упал на колени, широко раскинув руки. Смертоносцы кинулись вперед, закрыли его собой, и спустя мгновение отскочили на свои места. Мужчина бесследно исчез, оставив после себя только короткий крик сладострастия. Еще один человек кинулся к паукам, еще отдельные стоны слились в единый восторженный вой... Прошли считанные минуты и площадь опять погрузилась в безмолвный покой. Исчезли среди зарослей и улиц сытые пауки, скрылись в подземельях Черной башни хранители мертвых. Только раскиданные тут и там белые туники выдавали недавнее присутствие на площади множества людей но слуги Джариты в темных балахонах уже крались по темной земле, собирая последние свидетельства закончившегося праздника и бросая их на угли догорающего костра. Они быстро собрали белые туники смертников пламя ненадолго вспыхнуло вновь, чтобы спустя минуту опасть, уничтожив последние следы существования полутора сотен человек. Праздник закончился. На опустевшей площади остался только коленопреклоненный Посланник Богини. СмертоносецПовелитель, постепенно возвращающийся в облик человека. В голове Найла не имелось ни одной мысли да и кто из смертных способен мыслить, пережив торжество Мертвых? Он сидел, позволив своему сознанию растечься во все стороны, воспринимая все ментальные колебании, струящиеся в ночи. Ему очень хотелось ощутить хоть какието признаки посмертного перевоплощения: свет ауры, сияние души, просто блик теплоты, которая могла бы остаться от сгинувших в небытие двуногих и не находил ничего. Полторы сотни двуногих исчезли бесследно, словно и не жили никогда на поверхности прекрасной планеты. Или они всетаки смогли воплотиться в души смертоносцев, готовых выступить в долгий и тяжелый поход? Во дворец правитель вернулся только под утро, и первое, что услышал, войдя в покои это тихое всхлипывание жены. Что случилось, Ямисса, сел он рядом с нею на постель и крепко прижал к себе. Я, тихонько всхлипнула княжна, я, чтобы праздника не видеть... Я решила посетить свой замок... Замок отца, в княжестве... Найл, он спит... Он спит с простой служанкой! Вот видишь, погладил Посланник жену по волосам. Вот видишь, ты уже начинаешь понимать, чем приходится расплачиваться за постижение таинств. Ничего не поделаешь ведь ты сама же хотела знать все, что доступно мне. Теперь тебе придется вести себя как настоящей правительнице... Запомни, моя любимая: вокруг нас очень много преданных и хороших людей. Они не станут хуже оттого, что тебе стали известны их маленькие сокровенные секреты, оттого, что ты начинаешь понимать их слабости и мотивы их поступков. Твое знание чужих секретов никак не должно повлиять на твое отношение к близким и дорогим людям. А их тайны обязаны умереть в твоей душе. Немедленной каре подлежит только предательство. Армия шла к Приозерью пешком, через пустыню, и только Найл и Стив отправились в это путешествие на пузатом и неуклюжем купеческом баркасе. Стив потому, что задержался со сборами своих летательных аппаратов, с выбором пятерых помощников. Кстати, Найл впервые увидел, чтобы молодые смертоносцы добровольно согласились служить под командованием двуногого. Пауков с Вернувшим Истину было трое, а двое большеголовых плечистых олигофренов ухаживали за отчаянно воняющими в садке порифидами и помогали таскать тюки с уложенными шарами. Посланник же просто решил воспользоваться своими привилегиями правителя и провел лишних полдня со своею Ямиссой. До порогов добирались почти полдня. За время, прошедшее с последнего перехода через каменистые россыпи ктото успел сделать поверх валунов дощатый настил, и пересадка в поджидающие рыбацкие лодки заняла от силы пару часов. Дальше по озеру безропотные олигофрены с порифидами плыли отдельно, Стив со своими помощниками отдельно, а Найл занял себе отдельную персональную ладью. Может, у берега переночуем, предложил рыбак. Как бы нам на острова в темноте не наскочить. Смотри сам, пожал плечами Найл, но только мне нужно попасть в Приозерье утром. Самое позднее: часа через три после рассвета. Рыбак тяжело вздохнул, выбрал якорь и отпихнул корму лодки от камней. Поскольку Посланнику управлять лодкой не требовалось, он улегся на дно, завернулся в какието мягкие шкуры и после почти двух суток, прошедших без минуты отдыха, мгновенно забылся тяжелым сном. Ему снились сырые коричневые стены подвала, освещенные редкими факелами, октограмма на полу, тяжелые каменные стены. По ногам явственно тянуло сыростью, от стола пахло чемто кислым, а человек в балахоне стоял неподалеку, положив меч на изгиб левой руки. Теперь Найл знал, что эта поза выражала не беспечный отдых, а готовность к немедленной схватке, завуалированная разумной экономией сил. Увидев Посланника, человек с облегчением вздохнул, отошел к столу и положил меч на него. Потом стремительно развернулся, отчего полы балахона стремительно разлетелись в разные стороны. Тебя вызвал я, демон! громко объявил он. Я, граф де СенЖермен! Отныне ты мой раб и будешь исполнять все мои приказы! «Значит, он действительно дворянин, с удовлетворением отметил Найл. обедневший граф из Европы десятого века. Уроки Стиига не прошли даром, я угадал практически все». Ты слышишь меня, демон?! занервничал дворянин под внимательным взглядом Посланника. Ты мой раб! Ты в моей власти! Граф де СенЖермен разговаривал на незнакомом языке, однако Найл его достаточно хорошо понимал. Значит, невидимая стена октограммы не мешала читать мысли человека. Вот только двуногий уж очень сильно нервничал, и ничего внятного в его сознании определить не удавалось одни эмоции. Казалось, его просто очень хорошо выдрессировали на произнесение определенных фраз, и он выпаливает их, не удосуживаясь вникнуть в смысл. Теперь ты мой раб, демон! выкрикнул де СенЖермен. Ты будешь носить мне золото! «Вот как? усмехнулся Найл. Я угадал даже это! Действительно обедневший дворянин, который хочет получить от меня богатство». Ты слышишь меня, демон?! раздраженно крикнул двуногий. Ты мой раб, и ты будешь носить мне золото! Иначе я покараю тебя лютой болью! А ну, снимай свой браслет! Это знак одитора, произнес Найл свои первые слова. Кто такие эти «одиторы» граф не имел ни малейшего представления, а потому настаивать не рискнул. «Вдруг это магический талисман?! промелькнуло в его мыслях. Могучие талисманы способны до смерти высосать своего владельца...» Найл улыбнулся, всем своим видом подтверждая его опасения. Ты будешь носить мне золото! звенящим фальцетом приказал де СенЖермен. Иначе я покараю тебя! Иди, и принеси мне золото! Он наклонился над раскрытой на столе книгой и принялся читать заклинание. Найл почувствовал холод в животе и проснулся. Над головой проплывали густые кроны деревьев, в борт тихонько шлепались ленивые волны. Посланник передернул плечами, сел, огляделся. Они плыли по широкой протоке, разрезавшей густой непроезжий бурелом. Над поверхностью воды клубился белесый утренний парок, медленно расползаясь по сторонам. Прозрачное голубое небо свидетельствовало, что утро уже настало, однако солнце сквозь лесные заросли разглядеть не удавалось. Скоро будем, мой господин, пообещал рыбак. Совсем немного осталось. Найл зачерпнул горсть воды, умылся, несколько раз с силой прокрутил руками, разминая затекшие члены. Лодка неспешно миновала одну излучину, другу и Посланник увидел над лесом заснеженные вершины гор. Спустя несколько минут навстречу выплыл окруженный четырехметровым частоколом город, отражающийся в кристально чистой, поутреннему спокойной отмели. Лодка ткнулась носом в берег Найл тут же выпрыгнул на сырой крупнозернистый песок и вгляделся в сторону ущелья. Там, под отвесными каменными отвесами широкой серой массой колыхалась готовая к выступлению армия: три десятка жуковбомбардиров, полторы сотни людей и не менее тысячи смертоносцев. Вряд ли дикари готовы встретить на путях своего наступления такую силу. Ворота крепости распахнулись, навстречу выбежала Нефтис. Я рада видеть вас, мой господин, заучено объявила она, однако глаза сверкали с полной искренностью. И я рад видеть тебя, Нефтис, Найл крепко обнял свою бывшую телохранительницу, соратницу, прошедшую бок о бок пустыню, Дельту, все приморье, Провинцию, Серые горы, освобождавшую вместе с ним город пауков и штурмовавшую эту саму крепость, командовать которой и была оставлена. Жаль, что не могу задержаться с тобой, моя родная. Но ты сама понимаешь, что в военном походе дорог каждый день. Разумеется, Найл мог приехать сюда заранее или дать армии лишний день отдыха но он прекрасно понимал, что боевая соратница ждет от правителя вполне заслуженной награды за безупречное руководство приграничным городом, и что она также никогда не поймет, что такое «супружеская верность». И он специально рассчитал время своего появления возле Приозерья так, чтобы ни на что не оставалось времени. Жаль, что нужно идти, сказал Найл. Но я рад, что смог тебя хотя бы обнять. Сейчас причалят еще две лодки. Прошу тебя, помоги им перегрузить свой груз на повозки и пусть двигаются вслед за нами. Хорошо, мой господин, потускневшим голосом ответила Нефтис. Увы, Найл ничем не мог ее утешить, как бы он этого ни хотел. Ощутив ментальные вибрации приближающегося правителя, армия зашевелилась, выплеснула фигурки Дравига, Поруза и, как ни странно, рыцаря Синего флага. Приветствий не нужно, остановил их Найл, и кратко приказал: Мы выступаем. Первыми в ущелье устремились молодые, энергичные пауки. Они бежали по стенам на высоте нескольких десятков метров впереди основой колонны, проверяя, нет ли опасности камнепада, оползня или просто злобных хищников. Однако ловушек гостям никто не приготовил, и войско Посланника Богини быстро двигалось вперед по извилистой тропе между высоких отвесных стен. Привалов не делали узкая расселина между высоких скал порождала инстинктивное ощущение опасности. Напряжение спало только тогда, когда стены ущелья раздвинулись, стали более пологими, на них зазеленела трава и мелкий кустарник. Каменистая дорога достигла ширины, достаточной для движения бок о бок двух смертоносцев, и забралась на скальный карниз, идущий на высоте трех метров над мелким, тихо журчащим ручейком. Найл никак не мог отделаться от ощущения, что проложена она была не в новое время, а далекими предками, улетевшими к звездам. Однако старое покрытие, если оно и имелось, давно вытерлось, вытопталось тысячами ног и колес. Остались только серые скалы и мелкая каменная крошка. Вскоре встретился первый житель княжества. Вернее, сперва путешественники увидели недавно стриженных, почти голых овец, ощипывающих травку на крутых склонах. Ничуть не хуже гусениц они забирались на узкие площадки на макушках скал, пробирались по щелям, запрыгивали на покрытые зеленью уступы. Излишне крутые или опасные места овечки мудро обходили стороной. Уже потом, присмотревшись, Найл заметил сидящего высоко на степе смертоносца. Восьмилапый пастух внимательно следил за поведением подопечных и, вступая в мысленный контакт, заставлял или забираться на полную сочной зелени возвышенность, или отходить в сторону от крутых обрывов. Через несколько километров, когда между гор встретилась первая достаточно широкая ровная расселина, Найл увидел фруктовый сад, немного в стороне от которого тянулось несколько свежевскопанных грядок. Здесь стоял скромный одноэтажный домик, сушилось на веревке несколько рубах и полотенец явный признак человеческого жилья. Однако выше, за домом, на пологом склоне, за овечьей отарой присматривал опять же, крупный паук с металлическим ромбом на спине. Найл скомандовал привал, давая людям возможность наконецто позавтракать и немного перевести дух. Однако спустя час из ущелья показались повозки, окутанные излучаемым порифидами ароматом, и войска без команды снялись с места и двинулись дальше. Горы снова сошлись, раздвинулись, глазам путешественников предстали широкие, любовно возделанные поля. Расступившиеся вершины сделали ущелье похожим на узкую горную долину. Возделанные поля, на которых согнувшиеся земледельцы тяпками ковыряли сухую почву, сменялись скальными нагромождениями, среди которых под присмотром пауков паслись овцы. Человеческие дома, к изумлению правителя, ютились на высоких, неприступных скалах, взобраться на которые казалось совершенно невозможным. Поначалу Найл думал, что подобные жилища предназначались для восьмилапых пастухов, однако коегде на поднебесных дворах полоскалось по ветру стиранное белье а пауки, как известно, штанов и рубах не носят. Наконец, горные склоны разошлись далеко по сторонам, земля выровнялась, дорогу окружили ароматные сады и желтые поля. Крестьянские дворы и отдельные дома исчезли с поля зрения словно сады росли, а хлеба засеивались сами по себе, без всякого участия человеческих рук. Еще несколько часов пути и впереди открылся город. Высокие бревенчатые стены сверху были прикопаны землей, отчего создавалось впечатление, что склоны холма естественным образом круто вздымаются и прорастают частоколом, а дорога уводит в темное подземелье. В этот раз на двух угловых вышках не торчали декоративные копья и островерхие шлемы, а маячили самые настоящие воины похоже, вести о разгорающейся войне докатились и до здешних земель. Зеленая трава вокруг города оказалась распахана, надежно скрыв тропы к секретным калиткам. Еще пару километров нужно пройти, нагнал Посланника Закий. Там на скошенных лугах должны быть приготовлены столы с продовольствием и вином. Ты знаешь даже, какие луга скошены, а какие нет? улыбнулся Найл. Если я ошибусь, коекто может закончить свои дни на остром осиновом колу, ответил рыцарь, и шутки в его голосе не было, Рыцарь Синего флага должен был провести войско союзника в столицу быстро и без накладок и он умел отлично исполнять порученные ему дела. Сказать того же самого о своих подчиненных Посланник не мог: на привале он обнаружил, что не менее тридцати девушек из братьев смогли затесаться в ряды ветеранов и тоже отправились в поход. Найл заподозрил, что причиной этого "бегства на войну» был не патриотизм, а желание еще раз увидеться с красивыми и галантными рыцарями, служащими в армии князя, но теперь это уже не имело никакого значения. Правитель даже не стал отчитывать их, а просто отвернулся, и сделал вид, что ничего не заметил. Путь к столице княжества занял три дня. Каждый шаг, каждый переход был рассчитан, места отдыха приготовлены, столы накрыты. На последнем переходе войско ждало даже стадо баранов и смертоносцы нe преминули поправить спои силы. Спустя несколько часов пути после этой остановки путники стали ощущать характерный запах догоняющей их повозки с порифидами но это было лишь свидетельство близости огромного человеческого поселения. Столицу князя Граничного окружал трехметровый земляной вал с частоколом. Несмотря на военное время, никаких часовых Найл не заметил. Его войска вошли в распахнутые ворота и двинулись по улицам, застроенным двухэтажными домами. Сплошь и рядом поперек дороги висели флажки, изображающие аппетитные крендельки, булочки, окорока, колбасы. Люди входили в лавки, выходили, нагруженные покупками жизнь столицы текла своим обычным чередом. Вскоре сплошная стена жилых домов оборвалась, и отряд вышел на чистый, ровно постриженный газон. Впереди стоял замок: ворота защищали широкие круглые надвратные башни с мощными контрфорсами, на сотни метров в стороны расходились двойные стены. Здесь уже на каждой башне бродило по двое воинов с длинными копьями в руках и заплетенными в спираль горнами на груди. Путники, стремясь выбраться из затхлого воздуха города, растекались по газону, ширина которого составляла примерно два арбалетных выстрела пустое пространство явно оставлено, как зона уверенного обстрела для обороняющихся. Рыцарь Синего флага подошел к воротам и вскинул к губам горн переливистый звук трубы предупредил обитателей замка о появлении гостей. Когда и откуда Закий успел разжиться этим инструментом, Найл понять не успел. Ворота медленно раскрылись, и армия Южных песков, помня, где она стояла во время последнего визита, стала заворачивать направо, растекаясь в пространстве между внутренней и наружной стеной. В верхних покоях угловой башни Посланника уже ждали две девушки с кувшинами, тазом и полотенцами. Не дожидаясь согласий или возражений со стороны гостя, они быстро его разоблачили, омыли пенящимися губками, умаслили какойто ароматной смесью и удалились не сделав, к удивлению Найла, ни одной попытки соблазнить. Впрочем, учитывая, что он находится в доме отца своей жены, так и должно быть. Посланник одел парадную, вышитую алой нитью, тунику и почти тут же в дверь постучали. Судя по тому, насколько точно по времени оказалась рассчитана вся процедура это мог быть только Закий. Рыцарь Синего флага тоже успел избавился от доспехов и одеть отороченную кружевами свободную белую рубаху с длинным рукавом и плотно облегающие ноги шерстяные штаны, больше похожие на чулки. Штаны подвязывались к рубахе через специальные прорези множеством коротких ремешков с золотыми наконечниками. Идемте, Посланник Богини, князь ждет нас, поклонился рыцарь, развернулся и пошел вперед, показывая дорогу. Они спустились до первого этажа, проникли в замок, по угловой лестнице поднялись до третьего этажа и пошли вдоль стороны, обращенной к озеру. У одной из дверей рыцарь остановился, отворил обитую толстой кожей створку, пропустил Найла внутрь, и бесшумно закрыл дверь позади него. Посланник попал в кабинет властителя северных земель. Небольшая комната, с обитыми коврами стенами, два больших окна не бойниц, открытое бюро, четыре кресла и стол Здравствуй, мой дорогой друг, князь шагнул к нему, раскрывая объятия, крепко сжал своими сильными руками, и отступил назад. Высокий, не очень широкоплечий, он, однако, выглядел заметно старше, чем во время их прошлой встречи. Похоже, неожиданные враги заставили его провести немало бессонных ночей... Найл вспомнил про упомянутую Ямиссой служанку и тут же отбросил глупое предположение: любовная бессонница не старит, а молодит людей. Рад видеть тебя, князь. Присаживайся, прошу тебя, сделал князь приглашающий жест. Подкрепи свои силы после дороги На столе, в прозрачных стеклянных тарелках лежало порезанное ломтиками копченое мясо, в толстостенном хрустальном графине краснело вино. Благодарю, князь, Найл воспользовался приглашением, отправил в рот несколько пахнущих дымком ломтиков, налил себе в бокал вина и откинулся в кресле. Князь терпеливо ждал. Ты выполнил мою просьбу, дорогой друг? поинтересовался Найл. Какую, друг мой? Выступая против дикарей, я хотел бы получить под свою команду всех стрелков, которых вы можете собрать и сотни три работящих строителей и землекопов. Ты собираешься вести эти отряды лично? Да, князь. И тебе не нужны ни конница, ни строевая пехота? Не нужны. Ладно, князь тоже откинулся на спинку кресла. Что ж, если муж его дочери собирается лично вести отряды в бой, это ничуть не хуже и не лучше, чем если их поведет один из его полководцев. Тем более, что ударные силы юноше себе не просит, и даже если его разобьют боеспособность армии заметно не ухудшится. Пусть попробует себя в деле. Тем более, что судя по конкретным требованиям у него есть план. Да, стрелков уже собирают. Мне понадобится для этого дня два. Должно собраться около сотни арбалетчиков, полсотни лучников от лесачей и десятка два пращников из Северного Хайбада. Сколько примерно дикарей хозяйничает в разоренных баронствах? Тричетыре сотни. И эти странные железные монстры вместе с птицей... Их всего два, склонил Найл голову набок. А когда будут готовы землекопы и строители? Я рассчитываю получить сотню ремесленников здесь, замялся князь, по полсотни в Санске и Тоше, и еще несколько групп в мелких городах севера. И когда они будут здесь? Понимаешь, друг мой, князь потянулся к вину. Это ремесленники... Чтобы вести их на войну, нужно получить согласие советов городов. А кроме того, согласие цехов ремесленников. Я просил созвать совет сегодня, в день твоего приезда, но они согласились только на завтра, после полудня. А просьбу подождать с нападениями ты дикарям не посылал? не удержался от злого выпада Посланник. Они обладают вековыми вольностями. стерпел грубость князь. Я не имею права им приказывать. Хорошо, кивнул Найл. А рыцаря Синего флага ты в мое распоряжение отдашь? Если он нужен, конечно. Спасибо, князь, Найл поднялся, вышел из кабинета. По счастью, рыцарь ждал окончания разговора в коридоре. Закий, окликнул его Найл. Чтонибудь не так, Посланник? вскинул подбородок северянин. Тебя отдали мне, широко улыбнулся Найл. Всегда к вашим услугам, господин, рыцарь отвесил низкий поклон. Ты помнишь, что мне нужны три сотни землекопов и строителей? Да, Посланник. Сотню я надеюсь получить здесь, а еще по полсотни ты должен привести из Санска и Тоша. Аа... Ты чтонибудь придумаешь, перебил его Найл. Слушаюсь, господин, проглотил возражения Закия и еще раз низко поклонился, умудрившись даже выдавить вежливую улыбку. Дом выглядел не то глиняным, не то деревянным: каркас из прочных вертикальных и горизонтальных балок, в образовавшиеся пересечениями квадраты вставлены более тонкие, скрепленные крестнакрест доски, а все остальное пространство плотно забито какойто грязью и оштукатурено. Впрочем, не смотря на оригинальность методики возведения стен, здание выглядело опрятно, даже симпатично четкий геометрический рисунок деревянной основы на белом фоне. Правитель пришел сюда один, не видя нужды в охране, и переодевшись в простую тунику, чтобы не привлекать к себе внимания. Впрочем, висящий на перевязи меч достаточно ясно доказывал дворянский титул владельца, и простолюдины предпочитали заблаговременно уступать ему дорогу. В отличие от всех остальных домов, у этого дверь стояла не вровень со стеной, а отступала примерно па метр в глубину дома, и к тому же была сдвоенная, из верхней и нижней половин. Найл ступил в тень, постучал рукоятью меча в дверь. Спустя несколько минут внутри зашебуршились, звонко щелкнула задвижка, открылась верхняя половина двери, выглянула дородная грудастая тетка. Кого принес? Никого, удивился Найл. Тогда вали отсюда, створка двери захлопнулась. Несколько ошарашенный подобным приемом, Посланник постучал еще раз. Ты что, не понял? откликнулись изза двери. Убирайся, здесь не подают! Найл опять постучал. Ну, я тебе сейчас покажу... Верхняя створка двери открылась. Найл воссоздал в памяти образ головы огромной, шелестящей множеством сочленений сколопендры, с широко распахнутой пастью, с длинными изогнутыми жвалами, то сходящимися, то расходящимися, со стекающими с их кончиков вонючими желтыми каплями и метнул этот образ в открытую дверь. Оттуда донесся вопль истошного ужаса, быстро удаляющийся топот. Найл нагнулся через открытую половинку двери, нашел вторую задвижку, открыл ее, вошел внутрь и аккуратно закрыл за собой. От входной двери вправо уходил узенький коридор, а слева начиналась лестница на второй этаж. Найл пошел наверх, вышел в коридор второго этажа. Насколько он помнил сюда выходили двери пяти комнат: трех маленьких конурок, окна которых выходили на улицу, и двух больших комнат, смотрящих во двор. Найл повернул направо, обошел застеленную постель и выглянул во двор. На небольшом пятачке, гдето десять на десять метров, тянулись к солнцу сразу два десятка деревьевпадальщиков. Сверху было видно, что как минимум в десяти ближайших в кронах копошилось по паре маленьких дватри месяца, карапузов. Снизу, под деревьями, ктото продолжал носиться с истошными воплями. Найл отступил к постели, неспеша опрокинулся па спину и с наслаждением вытянулся на мягкой перине. Никто не заметил проникновении гостя, никто не попытался выяснить, кто он и откуда, и спустя десяток минут правитель задремал. Проснулся он от стука закрывшейся двери, вскинулся и увидел Райю. Откуда вы здесь? в свою очередь изумилась бывшая хозяйка солеварни. Что? приподнял брони Найл. Я рада вас видеть, мой господин, спохватившись, замерла женщина, опустив руки, выпятив грудь и глядя прямо перед собой. Я тоже очень рад тебя видеть, кивнул Посланник. Простите меня, мой господин, я никак не ожидала вас здесь увидеть. Ничего страшного, кивнул Найл. Мимолетное прикосновение к мыслим хозяйки показало: она и сама понимает, что плохо справляется с порученным делом, и не ждет никакой награды. Посланник немного расслабился. Хотя бы здесь не придется увиливать от своей приятной обязанности под надуманными предлогами. Как идут твои дела? Мы получаем двухтрех детей в день. Иногда их подбрасывают бесплатно, иногда приносят бродяги. Наверное, воруют у родителей. Я покупаю: все равно ведь выбросят, и ребенок умрет. Это правильно, кивнул Найл. Но тебя за это не ругают? Несколько раз собиралась толпа и пыталась прорваться в дом. Кричали, что мы торгуем детьми, а это страшный грех. Люди из замка разгоняли толпу, и она перестала собираться. Но мы сделали дверь из двух половинок: если открыта верхняя, ворваться в дом все равно трудно. А зачем переставили глубже в дом? Когда детей подкидывают, их просто оставляют под дверью. На улице их могут просто затоптать. Люди, когда торопятся, совсем под ноги не смотрят. И это правильно. Мне пришлось отказаться от домов на берегу озера, призналась Райя. У меня стало накапливаться совсем мало детей. Скоро станет больше, утешил се Найл. На юге идет война. Значит, появится много сирот, будут мародеры. Наверняка некоторые захотят подзаработать, продав тебе детей. Они могут захотеть отнять ребенка у уставшего или испуганного родителя, мой господин, неожиданно возразила надсмотрщица. Разве это хорошо? Зато теперь никто не бросит умирать в грязи орущего младенца, зная что его можно хорошо продать, пожал плечами Найл. Разве это плохо? Я не знаю, мой господин. Здешние люди ненавидят нас, но все равно постоянно несут продавать, а то и вовсе бесплатно подбрасывают детей. Почему так получается? Потому, что в этом мире нет ничего определенно плохого или хорошего. Плохим или хорошим любое дело становится только в конкретных обстоятельствах. Иногда мне становится страшно, мой господин. Если они всетаки ворвутся в дом, то что они сделают с детьми? Скорее всего, они и сами этого не знают, Райя, положил Найл руку ей на плечо. А теперь скажи, с тобой ничего странного в последние дни не случалось? Нет, мой господин. А что должно было случиться? Да, наверное, и вправду ничего... Действительно, бывшая хозяйка солеварни больше не была беременной, и не могла представлять интереса для похитителей из другого мира. Вот если бы она... Найл тряхнул головой, отгоняя дурную мысль и выпрямился: Я пойду, Райя. Завтра будет собрание городского совета, а у меня после похода и ноги гудят, и голова как песком засыпана. Отдохните здесь, мой господин. Здесь... Постель была соблазнительно рядом. К тому же, Райя не ожидала от правителя никакой награды, а во дворце в честь гостя наверняка будут затеяны торжественные приемы до полуночи, и выспаться или хотя бы просто отлежаться не получится. Хорошо, проверю как заботиться о себе одна из моих лучших надсмотрщиц, согласился Найл, решительно скинул тунику и упал на кропать. Бывшая хозяйка солеварни заботливо укрыла его одеялом, несколько минут стояла рядом, размышляя об истинном значении поступка господина, однако так ни на что не решилась и вышла из комнаты. Найл закрыл глаза для него наступила ночь. К воротам замка Посланник Богини подошел с первыми предрассветными лучами, поднял глаза на дремлющего, отпершись на копье, часового, и задумался над простым, как туман над озером, вопросом: как войти в замок. Разумеется, можно было позвать когонибудь из своих смертоносцев, чтобы его просто перенесли через стену но если стража увидит снующие тудасюда тени, он наверняка сыграет настоящую боевую тревогу, оказаться виновником которой Найл отнюдь не улыбалось. После короткого размышления правитель Южных песков потянулся своим сознанием к сознанию дремлющего часового, расплылся по его телу невесомым облаком, потом вспомнил, как звучал горн рыцаря Синего флага и резко согнул колени. Сверху послышался оглушающий грохот воин не удержалтаки равновесия. Вскоре над зубцами показалось испуганное лицо. Надеюсь, я не разбудил вас своим горном? развел руками Найл. О, Посланник, засуетился часовой. Нет, что вы. Сейчас, я прикажу поднять ворота. На отдание приказа ушло несколько минут, после чего решетка, жалобно скрипнув, поползла наверх. По ту сторону правителя уже ждал ночной начальник караула рыцарь в сопровождении двух воинов. Я рад вас видеть, Посланник, рыцарь вскинул кулак правой руки к сердцу и коротко склонил голову. Князь был очень обеспокоен вашим отсутствием. Я прикажу немедленно сообщить ему о нашем возвращении. Да не нужно, попытался остудить пыл служаки правитель. Пусть поспит человек. Князь был сильно обеспокоен, и известие о вашем возвращении только развеет его опасения... рыцарь несколько раз перевел взгляд с Посланника на дорогу перед воротами и обратно, пока, наконец, не спросил: А где же ваш горн, Посланник? Горн? Найл посмотрел на свои руки, на дорогу, опять на руки и пожал плечами: Наверное, потерял. Пока рыцарь бегал отправлял вестника к князю, Посланник успел переодеться, перекусить приготовленными фруктами, и когда в дверь постучал замковый коннетабль вечно мерзнущий старик в кожаной шапке с наушниками, белой рубахе, темных шерстяных штанах и высоких сапогах, он был уже готов отправляться на аудиенцию. Князь ожидал его в боевых доспехах не тех тяжеленных латах, в которых только и возможно с помощью слуг взгромоздиться на таракана для турнирного поединка, а в толстой стеганке, поверх которой лежала кольчуга с продолговатой кованной пластиной на груди, высокие поножи с вороненой чеканкой. На плечи был накинут плащ, сколотый у горла круглой пряжкой, с отчеканенным на ней пауком с человеческим лицом. Круглый золотой медальон с точно таким же рисунком висел у князя на уровне сердца. Ты никак на битву собираешься, друг мой, усмехнулся Посланник. Собрание городского совета, это такая штука, что никогда не знаешь, чем она кончится, князь показал гостю крепко сжатый кулак, Я думаю, ты сам во всем убедишься. Я собираюсь пригласить тебя на совет, как своего гостя. Кстати, я приказал выделить из рот арбалетчиков и передать их в твое распоряжение. К кому им являться с докладом? К шерифу Порузу, решил Найл. Он северянин, они его наверняка знают. Меньше накладок будет. Жив, значит, старик? Что ему сделается, пожал плечами Посланник. Крепок, как стены моего дворца. И так же надежен. Как ты его в плен взял, ума не приложу! Я просто не стал с ним сражаться, улыбнулся Найл. Князь немного помолчал, явно ожидая продолжения, по его гость предпочел не выдавать своей военной хитрости. Ты заставил меня поволноваться, попрекнул Посланника князь. Мне доставило удовольствие погулять по твоему городу, с предельной вежливостью откликнулся гость. Трубят... вскинул голову северянин. Пойдем. Разумеется, как и большинство торжественных событий у северных народов, городской совет проходил на улице под покровительством земли, воды и неба. Для него на нейтральной полосе между крепостными стенами и городом, па равном удалении и от одного, и от другого, почти у самой воды, был поставлен навес, под котором треугольником лежали три толстых бревна. Дерево у здешних жителей тоже заключало в себе некий сакральный смысл. Вдоль внешних сторон бревен стояли длинные узкие скамьи, а в центре треугольника растопырил узловатые корни сухой перевернутый пень. Князь во главе грозного отряда из двух пауков, трех священников и полутора десятков хорошо вооруженных рыцарей разве только без щитов, стоял за опущенной замковой решеткой. В городских кварталах, там, где дорога, пройдя сквозь жилые кварталы, выходила на нейтральную землю, тоже собралась изрядная толпа. У Найла возникло ощущение, будто здесь намечается не собрание правителей города, а схватка враждующих племен. Тыньнь, гдето далеко зазвучал колокол. Решетка медленно поползла вверх. Князь поднял руку и махнул вперед. Все это настолько напоминало приказ к атаке, что не только у Найла, но и у нескольких северян руки невольно легли на рукояти мечей. От городских кварталов отделилась группа из четырех десятков человек и двинулась навстречу. Отряды сошлись на дороге точно посередине между замком и кварталами. Горожане были вооружены не столь откровенно, но плотные стеганки под скромными плащами, длинные ножи, топоры и явно выглядывающие изза ремней кистени делали их достаточно опасными противниками даже для рыцарей. Найл внезапно понял, почему в средние века, несмотря на полное отсутствие следственных органов практически отсутствовала, по сравнению с более просвещенными временами, преступность. Трудно, очень трудно коголибо ограбить или изнасиловать, если все ходят с ножами и топорами. Пусть не первая, не вторая но уж третьято жертва наверняка выпустит грабителю кишки, и даже не поморщится. Выжить хоть некоторое время удавалось только ворам, которые старались делать свое дело незаметно, или крупным разбойничьим бандам, способным сломить вооруженное сопротивление купеческих обозов. Однако судьба ведь капризна: достаточно одного промаха, и воришке без промедления отрубали руки, а умелая охрана быстро развешивала не рассчитавших силы разбойников по придорожным кленам. Приветствую вас, горожане, вскинул руку князь. Я считаю, вы все хорошо знаете настоятеля храма Семнадцати Богов отца Рнавуза, настоятеля замковой часовни отца Лакеша и служителя Семнадцати Богов отца Тория. Сопровождавшие отряд рыцарей священники вышли вперед. Я полагаю князь, ты тоже знаешь служителя ольхового храма Семнадцати Богов отца Харкта, вышел ему навстречу один из горожан, отца Айсера, и настоятеля часовни нижних рядов отца Лиспа. Я полагаю, князь... вышел еще один горожанин и начал представлять очередных трех священников. Как прикинул Найл, по всей видимости, помимо рыцарей на совете были представлены еще два сословия: торговцы и ремесленники. Каждое сословие привело трех священников, которым верило само, и которые были хорошо известны другим жителям. Своей жизнью среди горожан служители Семнадцати Богов добились безусловного доверия со стороны людей, и теперь собрались вместе, чтото негромко осуждая. Наконец один из отцов указал на правителя северных земель и громко объявил: Князь Граничный, Санский и Тошский, человек, повелитель Северного Хайбада, и Чистых Земель. Сражался на стенах нашего города при нападении южных баронов двадцать два года назад, много раз водил отряды для освобождения залесских дорог от разбойных людей, командовал нашими отрядами в большую смуту четырнадцать лет назад. Двенадцать лет правит страной, ни разу не допустил разграбления города, не притесняет людей сверх меры, честен и недостойных поступков не совершал. Достоин, достоин, право князя участвовать в совете подтвердили нестройными голосами даже сами горожане. Князь Граничный отступил в сторону, а священник представил следующего воина: Рыцарь Зеленого флага Казорий. Дважды проливал кровь, расчищая залесские дороги от разбойных людей, много раз ходил через них с нашими караванами. Проливал кровь на стенах города во время большой смуты. Честен, недостойных поступков не совершал. Достоин, на этот раз право рыцаря подтвердили только священники. Рыцарь бордового флага Роаз. Проливал кровь на стенах города в большую смуту, ходил с ополчением освобождать пленников из южных баронств. В возрасте пятнадцати лет совершил прелюбодеяние с простолюдинкой. Искупил грех трехлетним молением в приречном храме, паломничеством по святым местам, тремя годами защиты миссионеров от язычников. Честен, недостойных поступков больше не совершал. Священники начали совещаться. Найл представил себя на месте дворянина, которому всю жизнь поминают многократно искупленный проступок далекой юности и поежился. Как этот мальчишка вообще рискнул полезть под юбку какойто девчонке, зная о возможности подобной перспективы?.. После некоторых раздумий отцы церкви разрешили рыцарю участвовать в совете, несмотря на глухой ропот со стороны ремесленников. Некоторое время Найл следил за представлениями членов совета, ожидая как когонибудь из них уличат в прелюбодеянии, лжи или увиливании от налогов, но быстро понял, что зная о подобном контроле перед каждым советом, жулики, мошенники, лжецы и просто корыстолюбивые люди вряд ли рискнут сунуться в руководящий орган. Когда кандидатуры советов были утверждены, князь указал на Найла и громогласно его представил: Это Посланник Богини, СмертоносецПовелитель, человек, правитель Южных песков и Серебряного озера, уважаемые горожане. Он мой гость, и я прошу разрешить ему присутствовать на нашем совете. Зачем чужак на совете? удивился ктото из ремесленников. Он привел войска, чтобы защитить нашу страну, наш город от наступающих дикарей, объяснил князь. Пусть будет, подобный аргумент показался всем достаточно весомым. Только без права голоса. Без права голоса, подтвердил князь. Утвержденный городской совет направился к навесу, и чинно расселся по скамьям каждое сословие за своим бревном. Князь сделал знак одному из рыцарей. Тот поднялся: У меня есть тревожные вести для городского совета. Дикари вторглись в земли южных баронов, полностью разорив Вересковую долину и Муравьиные леса. Так им и надо, удовлетворенно кивнул один из купцов. Как к нам ходить, так они храбрецы. Пусть теперь на своей шкуре войну почувствуют. Баронов, что ходили грабить наш город, давно уже земля сырая взяла, зычным голосом напомнил князь. Да и тогда мы изрядно их потрепали. А нынешнему барону Муравьиных лесов всего шесть лет от роду. За что ему расплачиваться? А барона Вересковой долины уже и вовсе нет. Смарглы опять наползли? поинтересовался другой купец. Нет, покачал головой князь. Смарглы дальше Вересковой долины никогда и не заходят. Новый враг ползет с юга, и кто он, нам пока неведомо. По просьбе опекуна князя Муравьиных лесов, регента Трура мы выставили им в помощь пять сотен строевых копейщиков и конницу красных тонов. Они погибли почти все. Взгляды присутствующих дружно переместились на рыцаря бордового флага. Роаз поднялся и положил свою руку на рукоять меча: Мы встретили дикарей на опушке, что отделяет поля северной деревни Вересковой долины от Муравьиных лесов. Рыцарь неожиданно закашлялся, положил руку на грудь. В напряженной тишине перевел дыхание. Дикарей наступало на нас около четырех сотен. Бежали на нас нестройной толпой, со своими копьями и плетеными щитами. Мы пошли рысью вокруг, чтобы охватить сзади и с фланга, чтобы не дать уйти обратно в леса и отсидеться. В этот момент строй копейщиков па опушке начал рассыпаться. Они просто падали. Падали щиты, копья, шлемы. Просто падали, а тела воинов бесследно исчезали. Только лужи темной грязи расползались там, где они стояли, да их оружие оставалось на траве. Алый рыцарь развернул нас для атаки, чтобы растоптать дикарей с тыла, но тут изза кустарника, что за деревней, выползли два железных жука. Они направили на нас свои хоботы, засвистели, и рыцари начали таять, как упавший на теплую землю горный снег. Они таяли прямо на скаку, превращались в темную воду, упрятанную в доспехи, продолжали мчаться уже растаявшие, пока не теряли инерцию и не падали на землю, рассыпаясь кольчугами, шлемами и щитами. Мы поскакали вдоль домов, чтобы обойти жуков сзади, но нам навстречу полетела птица, словно вырезанная из кости морского зверя. Она тоже свистела, и от этого свиста рыцари таяли, таяли, таяли. К счастью, она летала слишком быстро, после чего очень долго разворачивалась, чтобы опять полететь нам навстречу, и за каждый раз успевала растопить только двухтрех рыцарей. Мы проскакали сквозь деревню и ушли в лес, где птица и жуки пройти не могли, пешими пробрались сквозь заросли к ближней деревне Муравьиного барона, и оттуда вернулись к князю. Сбежали. Чтоо?! рыцарь выдернул меч и через бревно скакнул к торговцам. Стоять! Роаз, ко мне! отчаянно закричал князь. Купцы вскочили, опрокинув скамейку, блеснули сталью длинные кинжалы, у нескольких из торговых людей в руках оказались увесистые кистени на коротких цепочках. По первыми дорогу рыцарю заступили священники, выставившие перед собой сверкающие медальоны. Воин несколько раз попытался прорваться к обидчику через плотный строй снятых отцов, но те крепко держали оборону. Роуз, назад! яростным голосом приказал князь. Несколько успокоившийся рыцарь пробормотал чтото неразборчивое, опустил меч и подчинился приказу. Известия о железных жуках я получал еще когда дикари разоряли Вересковую долину, горожане, сухо сообщил князь. Беглецы рассказывали, что они превратили в жижу всех защитников баронского замка, а сам замок превратили в песок. Тогда я мало поверил в россказни побежденных, но то, что случилось с моим лучшим отрядом доказывает: сообщения о железных жуках и костяной птице правда. Ну и что ж теперь вы делать будете? задал вопрос прячущий за пояс кистень торговец. Готовиться к решающей битве, ответил князь. Вересковую долину дикари грабили почти десять дней. Муравьиные леса побогаче будут, но... «Черный скорпион сытости не знает». Рано или поздно они двинутся дальше. Думаю, дней через пять их потянет дальше на север, к еще нетронутым богатым поселкам. Остановить железных жуков вызвался мой друг, муж моей дочери, Посланник Богини, правитель Южных песков и Серебряного озера. Князь положил руку Найлу па плечо. Но для успеха ему нужно три сотни строителей и землекопов. Я прошу городской совет выделить хотя бы сотню ремесленников в ополчение, в помощь Посланнику. Так пусть своих приведет! раздался возглас со стороны ремесленников. Он ведь пришел не свои земли защищать, а наши! Так и свои тоже! немедленно откликнулись в сословии ремесленников. Забоялся, небось, что жуки до его земель доползут, вот и пришел. Нет, пусть своих ремесленников приводит! Действительно князь, подтвердили торговые люди. Твоему зятю самому нужно от жуков избавиться, пока они до его земель не доползли. Почему мы должны ради него свою кровушку лить? Пусть своих землекопов сюда приводит! Князь Граничный в некоторой растерянности посмотрел на Посланника. Тоже верно, князь, кивнул Найл. Не хочу, чтобы дикари до моих владений дошли. Но если брать своих ремесленников, то мне хватит двух слуг жуковбомбардиров, чтобы завалить ущелье, и десяток строителей, чтобы замаскировать завал под обычную скальную стену. Но имейте в виду, беженцев Южные пески принимать не станут, чтобы своего существования не выдать. А завала жуки не пройдут, я их знаю. А откуда это он знает про железных жуков? с подозрением поинтересовались со стороны торговцев. Если бы не знал, то и остановить бы не брался, отрезал князь. Так что, горожане, отпустим Посланника Богини свое ущелье закупоривать, или всетаки дадим ему ремесленников, которых он требует? А что тогда рыцари делать станут, князь, если ремесленники воевать начнут? Сапоги тачать? горожане довольно засмеялись. Нет князь, мы вам налоги платим, десятину даем, откуп. Воевать ваше дело. Думаете, отсидеться получиться? не утерпел Найл. А где вы собираетесь сидеть, когда жуки по вашим домам поползут? Это не по обычаю, князь! возмутились купцы. Твоему гостю права голоса не давали. А мне голос и не нужен, громко фыркнул Найл. Я могу и молча уйти. А вам все равно воевать придется, когда дикари сюда, на это самое место придут. Вам что больше нравиться, на развалинах своих домов, над трупами детей кистенями махать, или всетаки навстречу врагу выйти? Уйми гостя, князь, попросил один из священников, и северный правитель положил руку Найлу на плечо. Не дело это, князь, донеслись выкрики со стороны ремесленников. Всю жизнь вам налоги плати, потом вместо вас воюй, потом опять плати?! А вы только жиреть на наших горбах будете? Сами в поле выходите! Не будет нашего слова землекопов вам давать! Князь опять вопросительно покосился на Посланника. От трусов пользы все равно не будет, тихо прокомментировал Найл, а добровольцев в твоем городе не видать. Личное дворянство каждому, кто пойдет в поход, негромко ответил князь. Горожане притихли, навострив уши. Личное дворянство каждому, кто пойдет в поход, повторил князь. Я выведу в поле ровно столько копейщиков, сколько выйдет туда ремесленников, и каждый получит своего личного телохранителя. Нет, не дело говоришь, князь, опять заныли купцы. Обычай стар, но мудр. Мы платим тебе налог и отступ, ты учишь воинов и защищаешь стены. Так всегда было, так и быть должно. Пришло вам время свой хлеб за десять мирных лет отрабатывать... И что за личное дворянство? тихо поинтересовался у соседа Найл. Простолюдин платит налог деньгами, а дворянин кровью, тихо ответил князь. Личное дворянство позволяет смерду стать рыцарем и своим мечом заслужить право на потомственное дворянство для всех своих потомков. Если, конечно, при своем стремлении к подвигу он в живых останется. Но ведь в молодости каждый мнит себя храбрецом и бессмертным. Теперь самое главное чтобы совет разрешил всем добровольцам в ополчение вступать. А могут запретить? Могут. Торговым людям дворянство ни к чему, им и так хорошо. А вот простолюдину такой шанс не часто выпадает. Этим старикам он не нужен, но ведь почти у каждого сыновья... Если ремесленники за ополчение проголосуют, то против нашего и их мнения купцы отступят. Они на этом все равно ни монетки не потеряют. Понятно, Найл по привычке попытался откинуться на спинку кресла и едва не упал со скамьи. Препирательства по поводу ополчения продолжались еще около получаса, но, как показалось Найлу, их смысл сводился к тому, чтобы выторговать у князя еще какиенибудь поблажки. Однако правитель стоял неколебимо, и горожане отступили. Что же, дети мои, все священники выступили вперед, и Посланник так и не понял кто из них произнес эти слова. Отцы церкви встали кругом, спиной ко пню, и призвали: Помолимся Семнадцати Богам, предкам и учителям нашим, дабы сделали они наши души и помыслы чистыми, чтобы придали они нам мудрости и помогли принять правильное решение. Члены городского совета опустились на колени, сложив ладони перед грудью, и опустив головы, едва не уткнувшись ими в бревна. На протяжении примерно десяти минут они напряженно раздумывали под заунывные молитвы священников. А теперь, дети мои, пусть те, кто считает возможным созвать ополчение под знамена правителя Южных песков и Серебряного озера, встанут, дабы все увидели их лица. Услышав призыв, поднялись все рыцари, большинство ремесленников и почти половина торговых людей. По решению городского совета, князь, вы можете разослать по цехам своих герольдов и объявить о созыве ополчения! подвел итог священник. Проголосовавшие «против» члены совета тоже поднялись с колен, попрекая своих товарищей в неверном решении. Впрочем, эти споры носили вполне мирный характер. Члены совета спокойно расходились в стороны, каждый направляясь к своему кварталу кратчайшей дорогой. Вот видишь, друг мой, все разрешилось ко всеобщему удовольствию, улыбнулся князь. Думаю, теперь ремесленников набежит даже больше, чем требуется. Куда набежит? К шерифу Порузу. Ты ведь решил, что именно он принимает людей? Надо его предупредить, что нужны только землекопы и строители. Остальные только мясо понапрасну есть станут. Это уже твое право, кого брать, кого не брать. И нужно предупредить Закия, что ополченцы получат личное дворянство. Это поможет ему собрать людей. Я немедленно прикажу передать это паучьей почтой. Чтонибудь еще? Найл задумался. Когда соберутся все стрелки? Нужно дня два. Тогда нам остается только ждать, подвел итог Посланник. ЧАСТЬ ВТОРАЯ МИЛОСЕРДИЕ БОГОВ Виду каменных стен Найл, уже не удивился. Как и напряженному лицу человека, положившего клинок на правое плечо. «Интересно, чего он так боится? мельком подумал правитель. Мне сквозь стену не прорваться, оружия с собой нет... Странно». Ты принес золото, демон? Посланник Богини промолчал, пытаясь установить контакт с разумом дворянина. Вот, он почувствовал в сознании де СенЖермена облегчение, промелькнул образ... Граф боялся собаки? Ты принес золото, демон?! повысил голос дворянин. Хорошо, я буду милостивым господином и прощу тебя на этот раз. Но если ты опять не принесешь золоти, я тебя накажу! Де СенЖермен отошел к столу, положил меч. Сейчас он ничего не боялся. Значит, страх вызывал не Найл. Покатились гулким эхом слова заклинания, знакомо потянуло в животе. Что с вами, правитель? подхватил его под руку Поруз. А что со мной было? Вы задрожали, господин, и начали падать. И все? Да. Перегрелся, наверное. Найл отошел в сторону, на обочину дороги, и вгляделся в свое воинство. Передовым отрядом шли, естественно жукибомбардиры. Вплотную за ними бежали смертоносцы. Они тщательно прощупывали местность на ментальном плане, улавливая все искорки жизни, и могла заранее распознать возможную засаду. Здесь, на территории княжества, на дороге, по которой ежедневно ходили путники и купеческие караваны, это было маловероятно, по осторожность не мешала. Следом вместе с Найлом шли ветераны Поруза и три десятка девиц из братьев. Они уже успели довести шерифа до белого каления. То внезапно оказавшись незваными среди его пехотинцев, то вдруг без спросу исчезнувшими во дворце и точно так же, без предупреждений и извинений, вернувшись в ряды отряда после выступления в поход. Впрочем, Посланник Богини смотрел на шалости подростков сквозь пальцы, и старый воин тоже махнул па них рукой. Следом шагали арбалетчики, лучники, пращники привычные к походам вояки, отслужившие не один год. За ними нестройной толпой тянулись ремесленники. Как и предсказывал князь, в ополчение записалась в основном молодежь шестнадцатидвадцати лет. Шанс вырваться из темных мастерских, получить дворянство, стать рыцарем изменить всю, казалось, наперед расписанную жизнь, побудила их пойти в поход добровольно. Они мечтали не сбежать к родным очагам, а проявить себя во всей красе, совершить подвиг, получить не просто дворянство, а дворянство потомственное. В общем, можно было рассчитывать, что работать и сражаться они станут не за страх, а за совесть. Их набралось около полутора сотен, но Найл рассчитывал, что Закия сможет привезти еще хотя бы сотню работников из других городов. По пятам ремесленников, грозя затоптать отстающих маршировали копейщики в высоких шлемах, с большими прямоугольными щитами. Три сотни вояк, получивших глупый приказ защищать ремесленников от возможного нападения дикарей. В арьергарде катилась лавина из еще почти тысячи смертоносцев, а самыми последними тянулись три повозки с воздушными шарами и порифидами. Место для будущего сражения предложил Поруз. В свое время он тоже ходил в поход против буйных южных баронов и запомнил широкую долину Между отрогами Серых гор и излучиной текущей откудато из баронства Золотых берегов реки. Долина была шириной почти в десять километров, но река подтопила ее почти на две трети, оставив крестьянам для полей совсем узенькую полоску, да вдобавок по всей долине тут и там росли густые дубовые и кленовые рощи. Мы там всех пауков спрячем, ни один таракан не пронюхает! пообещал шериф, и Найл заранее одобрил выбранное место. По мере приближения отряда к границам южных баронств человеческие селения оказывались все более и более обезлюдевшими. Многие дома стояли брошенными, с заколоченными окнами и дверьми. Похоже, местные крестьяне мало верили как в то, что дикари останутся в границах баронств, так и в то, что правитель сможет их защитить. Наконец они наткнулись на вовсе пустую деревню, возле которой и остановились на ночлег. Следующим утром войска двинулись дальше. Через два часа они миновали последнее жилье на территории княжества почтовый дом, в котором жил смертоносец, поддерживающий мысленную связь с почтовым пауком оставшегося севернее городка, и несколько разведчиков, следящих за положением дел на границе. Еще через час армия ступила на земли Муравьиного баронства. Все, что они знали об этих местах на сегодняшний момент так это то, что дикари отсюда пока не выходили. Лица воинов стали более суровыми, коекто рефлекторным движением проверил снаряжение положение меча, насколько хорошо закреплен щит, хорошо ли затянут ремень шлема. Нам еще далеко? спросил у шерифа Посланник. Часа три, ответил Поруз и пообещал: Скоро должны реку увидеть. Она слева будет. Пусть ремесленники хоть на пару километров отстанут, распорядился Найл. А то попадем в засаду, порежут всех раньше времени. Пауки разбежались далеко в стороны, выискивая врагов, а между делом не брезгуя перекусить зазевавшимся кузнечиком или жирной гусеницей. Никто из восьмилапых тревоги не выражал. Вперед, приказал Посланник. Передовые отряды двинулись по дороге и вскоре наткнулись на очередную брошенную деревню. Чем же они всех напугалито так?! не выдержал шериф. Я понимаю, после штурма, захвата безобразий хватает. Ну так побузотерят солдатики дватри дня, да и успокоятся. Крестьяне на земле всем нужны. Они и налоги платят, и хлеб дают. Кто же их в обиду так просто даст? Какой смысл хозяйството бросать? Отсидись несколько дней в схроне, да возвращайся. Если земля твоя, ее отнимать никто не станет. Бывает конечно, но редко очень. Свидимся, узнаем, пообещал Найл. Если ваши крестьяне привыкли так поступать, то наверняка многие и захваченных землях остались. Вот у них и узнаем. Спустя час отряды миновали еще одну брошенную деревню, и дорога пошла на подъем. Слева, далеко за зеленым лесным ковром блеснула водная поверхность. Это она, река, вытянул руку Поруз. Скоро будем на месте. Забравшись на пологий холм дорога вошла в лес, примерно через полкилометра опять выбралась на широкие поля и устремилась дальше, разрезав пополам мелкий хуторок, и петляя дальше между отдельно стоящими мелкими рощицами, делающими долину похожей на не до конца ощипанную курицу. Вроде все спокойно, с облегчением вздохнул шериф. Сюда мы попали первыми. Разбивай лагерь внизу. По всем правилам: с валами, засеками, воротами. А я осмотрюсь. На засеянных морковью полях поспевал новый урожай мясистые круглые «копчики» выступали высоко над землей, словно просясь в корзину огородника. Дальше складывалась в крепкие шарики капуста, а за капустным полем начинался луг, поросший высокой, чуть не в пояс, травой. Найл прошел еще немного, и ощутил, как под ногами захлюпала вода. Болото. Вряд ли предводители дикарей рискнут своими вездеходами и поведут из по такому хлипкому месту, но вот пешие воины просочиться могут, про это забывать не стоит. Впрочем, если у дикарей нет арбалетов можно обойтись заслоном из пауков. Против концентрированного волевого парализующего удара мало кто из двуногих способен устоять. Слева, за стеной камыша, виден небольшой взгорок. Надо проверить, кто и что на нем есть. Впрочем, осмотреть ближайшие окрестности и построить оборону Поруз сможет сам спохватился Найл. А он, как Посланник Богини, как одитор и командующий войсками обязан взять на себя то, что шериф сделать не способен. Когда правитель вернулся к лагерю, вокруг правильного прямоугольника примерно двести на триста метров ремесленники уже копали ров, сваливая землю на место будущего вала. Строители, доказывая свое мастерство, успели обтесать целую гору кольев для будущей изгороди. Если дело пойдет такими же темпами, классический воинский лагерь будет стоять рядом с брошенным хутором часа через два. Найл мысленно вызвал Дравига, приказал ему установить мысленную связь с пауком последней приграничной станции и передать рыцарю Синего флага приметы того места, на которой он должен привести остальных ремесленников. Теперь основной задачей Посланника было дождаться ночи и крепко уснуть. Мир наполнял ровный спокойный свет. В Ночном мире свет всегда ровный и спокойный независимо от того, светит в нем Солнце, поблескивает Луна или под темными непробиваемыми тучами бушует смертоносная буря. Найл оглянулся на лагерь: над ровными рядами частокола поднимались две смотровые башенки, на каждой из которых маячило по паре часовых. Неизвестно, какими будут ремесленники воинами, но строителями они оказались отменными. Лагерь так просто, нахрапом не взять. А вездеходы наверняка находятся гдето далеко. Посланник очень надеялся, что их приближение он сумеет заметить заранее, и предупредить своих двуногих, восьмилапых и шестилапых бойцов. Впрочем, сейчас куда важнее было другое: вон там, за той маленькой кленовой рощицей, сейчас пасется верный конь, оставленный когдато на берегу полного водорослей залива, а рядом с ним удерживает воздушный шар один старый, старый знакомый. Найл пошел вниз по склону, вспоминая во всех деталях черты паука, размеры шара и упряжь хорошо выезженного таракана. Его лапу, его длинные шевелящиеся усы, ровную плоскую спину. Деревья оказались почти перед самым лицом. Найл начал обходить рощу и вскоре действительно увидел в полусотне шагов мирно щиплющего травку коня. Но сейчас важен был другой знакомец, который находится вот здесь, совсем рядом. Правитель совершенно уверен, что он здесь! Это опять ты, двуногий, выстрелил лютой ненавистью Скорбо. Называй меня СмертоносцемПовелителем, паук! Найл тщательно втянул в себя воздух, скатывая энергию тела снизу вверх, и с коротким выдохом метнул ее в восьмилапого. Смертоносец покачнулся от удара. Впрочем, оба понимали, что это не попытка ментального поединка, и так, легкий пинок, объясняющий, кто здесь хозяин, а кто слуга. И чего тебе надо на этот paз? Найл поморщился. Он не любил мертвого охотника за человеческим мясом так же, как тот ненавидел двуногого выскочку, ставшего любимчиком Богини. Однако Ночной мир с непонятным упорством подсовывал ему именно этого паука каждый раз, когда правителю требовался помощник. Приходилось терпеть того, кто есть. Ответь мне, Скорбо, где ты был столько лет? Я был мертв. Нет, Скорбо, это неправда. Когда Маг узнал, что ты станешь невольной причиной его гибели, он вернулся в прошлое, поймал во время полета на шаре и уничтожил. Ты не воскресал, не выздоравливал, не выползал, израненный, из Серых скал. Ты просто оказался в моем времени, живой и здоровый, и принялся охотиться на людей. Где ты был? Куда исчез после уничтожения и как возродился в новом месте? Это не твое дело, проклятый двуногий, в мысленный ответ был до краев полон эмоцией торжества. Твоему поганому умишке этого знать не дано. Тогда лети! Посланник хлестнул волной ужаса по кармашку с порифидами. Лети, и открой мне свое сознание для контакта! Иначе я не дам тебе умереть никогда... Найл закрыл глаза, чтобы видимая глазами паука картинка не накладывалась на то, что он видит сам, и стал внимательно вглядываться в местность. Пока сверху не было видно ничего интересного: просто кустики рощ, петляющая между ними дорога. Найл приказал Скорбо лететь в сторону моря, и тот с неохотой подчинился. Вот дорога вошла в лес, скрывшись под склонами, вот опять выскользнула, повернула в сторону, описала петлю вокруг возделанных полей, вытянулась стрелой вдоль аккуратных, растущих в шахматном порядке крон. Так, похоже, это сад. Дальше... Вот! В беспорядке рассыпались крыши домов. Много. Какоето селение, и довольно крупное. Осталось позади. Опять поля, поля, лес. Снова селение. Развалины крепости. Наверное, столица Муравьиного баронства. Найл разорвал мысленный контакт, отпуская Скорбо обратно в небытие, открыл глаза и улыбнулся пасшемуся таракану. Шестилапый конь передвигался в его сторону короткими перебежками. Поводит усами, ощупывая зеленую траву, быстро пробежит пару десятков метров, снова пощупает и снова перебежит. Найл наклонился к земле, вырвал пук высоких желтых одуванчиков и громко позвал: Тютютютютю. Таракан насторожился, потом кинулся вперед, остановился от правителя на расстоянии вытянутой руки и ощупал угощение усиками. Сделал еще пару шагов, чтобы достать его ртом. Кушай, мой хороший. Посланник Богини скормил одуванчики, потом, похлопывая таракана по спине, прошел вдоль тела, ухватился рукой за седло и рывком перекатился на спину. Конь испуганно сорвался с места и понес, однако Найла это уже не беспокоило: держался он крепко, а тараканы на ходу несут себя ровно, без резких взбрыкиваний или скачков. Правитель поставил колени в специальные выемки, потом с помощью пропущенного под голени ремня крепко их затянул. Все, теперь ему не грозила опасность вылететь из седла даже при пробежках по вертикальной стене. Он взялся за закрепленные на передних лапах уздечки и дернул правую. Таракан начал послушно заворачивать к дороге. Когда пыльная серая лента оказалась под ногами, всадник повернул своего коня на нес и несколько раз сильно хлопнул по спине, заставляя набрать максимальную скорость. Укрепленный лагерь начал стремительно уходить назад. Посланник Богини облегченно вздохнул и удобно откинулся назад. Таракан под ним стремительно несся вперед, проскакивая километр за километром. Вот они проскочили лес, пронеслись вдоль полей, оказались в саду. Тихо, тихо, не торопись, погладил правитель гладкую спину. Конь перешел на неторопливый размеренный бег, позволяя всаднику оглядеться. Фруктовый сад просматривался далеко во все стороны никакого вездехода, никакого сторожевого отряда спрятать в нем казалось невозможным. Что ж, это означало, что передовые отряды противника находятся еще на пару километров дальше, чем они считали, Таракан добежал до окраина поселка Найл небрежно потрепал его по спине и спрыгнул на землю. Конь отбежал в сторонку и принялся вдумчиво ощипывать куст сирени. Посланник еще раз внимательно огляделся: гдето здесь должны быть сторожевые посты, наблюдатели, часовые, охранение, сигнальные мины или чтото еще, что должно предупреждать дикарей о приближении противника. Ведь не настолько же они глупы и самоуверенны, чтобы оставить захваченный поселок без охраны! Разве только, дикарей здесь нет. Разграбили, и ушли. Но в этот вариант Найлу почемуто не верилось. Он приблизился к высокой бревенчатой избе, отвернулся в сторону и толчком проник внутрь. Не смотря на весь свой опыт одитора, Найл так и не смог привыкнуть проходить во сне сквозь стены, глядя прямо перед собой. Дом носил следы недавнего разгрома: раскрытые сундуки, какието тряпки, валяющиеся на полу, разворошенная постель. Хозяева отсутствовали, и Найл, не задерживаясь, выпрыгнул в окно. В соседней избе в полном составе спала обычная семья: мужчина и женщина на постели, еще двое детей рядом, на сдвинутых лавках и младенец в колыбели. Из всех хозяев неслышное перемещение гостя ощутил только малютка он открыл глаза и посмотрел прямо на правителя. Найл улыбнулся и прижал палец к губам. Малютка улыбнулся в ответ, потянулся своими крохотными ручками. В другой раз еще поиграем, пообещал Посланник и продолжил свой путь вдоль границы поселка. Жилыми оказались еще пять ломов, а шестой разгромленный. Никаких следов охранения правителю найти не удалось и он, несколько удивленный, двинулся к центру поселка. Почти все дома на его пути оказались заселенными. Похоже, Поруз был прав это селение досталось дикарям вместе с жителями, и уходить кудалибо жители не собирались. Вот только непонятно, почему все окрестные крестьяне разбежались, если обитатели захваченных селений живет в целости и сохранности? Увы, прогулкой по ночным улицам этого никак не определить. Нужно разговаривать с жителями а реальные люди голоса спящего одитора услышать неспособны. Найл, чтобы сократить путь к шпилю храма в центре поселка, решил пройти сквозь длинный сарай без окон и вдруг совершил странное открытие: здесь, в этом грубом бараке, спало почти два десятка дикарей, рядом со своими копьями и плетеными из тростника щитами. Многие были перепоясаны явно трофейными мечами. Однако! Дикари предпочитают спать в сарае, когда вокруг множество уютных домов! Стесняются местных крестьян тревожить, что ли?.. Любые идиллические предположения мгновенно улетучились, когда Найл вышел к храму. Перед ним, на арке раскрытых ворот, покачивались четверо повешенных. Из распахнутых дверей храма веяло запустением. Да, похоже, новые хозяева поселка готовы насаждать здесь порядок всеми доступными методами! цыкнул сквозь зубы Найл. Пожалуй, самое главное он уяснил где ночует гарнизон поселка. Но вот только почему нигде нет охранения? Найл еще раз прокрутил в голове все, что успел увидеть. Разгромленные дома, жилые... Стоп! А почему же разгромлены именно угловые дома? Посланник торопливо направился по дороге прямиком к первому из осмотренных домов, быстро пробежался по комнатам, затем поднялся на второй этаж... Все правильно: у выходящего на дорогу чердачного окна сидел светлокожий дикарь, с замысловатой цветной татуировкой на лбу, щеках и плечах, и вдумчиво, старательно, приматывал к короткому копью трофейный стальной наконечник. При этом он не забывал время от времени бросать на дорогу настороженный взгляд. Несет службу в тепле, под крышей а чего мерзнуть, если такой поселок удалось захватить? Это было все, чего хотелось узнать Найлу в свой первый визит. Он потянулся, перевернулся с боку на бок и открыл глаза. Утром вокруг лагеря начали разгораться костры, забулькали походные котлы с ароматным варевом на кормлении своих солдат князь не экономил. Посланник Богини нашел шерифа перед воротами лагеря на дневное время он отправлял в рощицы на полях засады из лучников. Поруз, окликнул северянина правитель, а почему в южных баронствах все селения построены без защитных стен и частоколов? Скопали мы их все после последнего набега, довольно улыбнулся шериф. И запретили договором восстанавливать. Чтобы впредь не рассчитывали после своих художеств за стенами отсидеться. Вовремя, отметил Найл. В ближнем поселке на глазок два с половиной десятка дикарей. Так что, в ближайшие дни нападения в нашу сторону явно не намечается. Откуда вы знаете, господин? Ну, улыбнулся правитель, а как по твоему, почему я ношу титул Посланника Богини и СмертоносцаПовелителя? Тогда, может, сделаем вылазку и зачистим поселок? Разумеется, кивнул Найл. Только не сегодня. Почему, Посланник? Какой смысл? Мы пойдем туда, перебьем дикарей. Потом приедут жуки, отгонят нас назад. Прольется много крови, но ничего не изменится. Нам нужно отловить жуков, именно жуков. Заставить их прийти сюда и накинуться на нас, как голодных скорпионов. Для этого мы будем навещать поселки, выгонять оттуда дикарей и уходить. Нападать раз, другой, третий пока их хозяевам не захочется избавиться от нас раз и навсегда. Но сперва нужно приготовить ловушку. Найл развел плечи и приказал: После завтрака построишь всех людей перед вышкой. Стрелков и землекопов в первые ряды. Сам Найл демонстративно поел вместе со всеми из солдатского котла и ничего. Варево показалось ему даже вкусным, хотя, конечно, хотелось бы иметь в миске побольше мяса и поменьше пресной крупы. Когда Поруз начал собирать всех двуногих на построение Посланника ждал приятный сюрприз из леса показалась голова колонны, во главе которой гарцевала шестерка всадников под синим флагом. Закий привел в помощь Найлу еще полторы сотни ремесленников, и обещал, что на подходе есть еще не менее полусотни. Шериф немедленно поставил пополнение в строй. Слушайте внимательно, начал Посланник, забравшись на вышку. Все вы пришли сюда, чтобы победить дикарей и их железных жуков, чтобы заслужить дворянские звания или выполнить свой воинский долг. Я не скажу вам, что это будет легко, но победить жуков можно. В конце концов, внутри их сидят самые обычные люди ничем не лучше любого из вас. А как на счет того свиста, которым они людей в воду превращают? донеслись выкрики со стороны незнакомых с дисциплиной ополченцевремесленников. На жуках стоят башни с длинными палками. Свист исходит из них. И любого из нас они могут этак вот «освистать». Только того, кто будет стоять и ждать смерти. Значит, удирать надо? послышался дружный хохот. Можно поступить иначе. Этот свист способен достать человека сквозь каменную стену в два шага толщиной, сквозь земляной вал в пять шагов. Но даже ему не в силах пробить десятидвадцати метровую толщу. Поэтому мы не будем возводить стеньг и валы. Мы зароемся в землю. Вон там, Найл указал в сторону леса, вы выроете траншею в один шаг шириной и в грудь человека глубиной. Там будут прятаться лучники и арбалетчики. Они будут высовываться только для того, чтобы выстрелить и спрятаться обратно. Вас, стрелки, здесь полторы сотни, а дикарей всего четыре Если каждый из вас в течение боя попадет во врагов хотя бы два раза, их просто не останется. А жуки? Жукам до спрятавшихся в траншеи стрелков будет не «досвистеться»! Слова правителя вызвали смех. Тогда жуки захотят подняться на холм и стрелять вдоль траншей. Чтобы этого им не удалось, копать их нужно не прямыми, а змейкой, извилистыми. Жуки будут искать удобную позицию для выстрела, ездить тудасюда... Вот па этот случай вам и предстоит в изгибах траншей вырыть глубокие ловчие ямы и замаскировать их так, чтобы никакой жук ловушки от ровной земли не отличил. А как жук в яму свалится, то его нужно закидывать сверху плащами, чтобы ничего видеть не мог, и просовывать между колес, что под брюхом, прочные бревнышки, чтобы и выехать не получилось. Все понятно? Загнать двух жуков в ямы? Да запросто! молодые ребята откровенно веселились. Тогда запомните два основных правила. Первое: ни в коем случае не выскакивать из траншеи и не убегать. Убьют мгновенно. Второе: на жуков стрелы не тратить, все равно вреда им они не причинят. Стрелять только в дикарей. Улла Посланнику! внезапно предложил ктото воинов. Улла! Улла! Улла! прокатился над долиной троекратный воинский клич. В честь чего его решили так поприветствовать, Найл так и не понял. Ремесленники, усвоив задачу, вместе со стрелками потянулись к холму. На опустевшей площади остался стоять только рыцарь Синего флага. Спасибо за землекопов, Закий, поблагодарил Найл. Это оказалось очень просто господин, отказался от благодарностей северянин. А насчет жуков... Вы думаете, с ловчими ямами получится их поймать? Между тем, как воспринимает мир тот, на кого катится жук, и тот, кто сидит в жуке есть очень большая разница. Тот кто снаружи думает: «Какой он большой и страшный! Его ни за что не остановить!» А тот, кто внутри, думает: «Не дай бог какаянибудь яма или камень под брюхо! Превращусь в неподвижную мишень...» Поверь, Закий, изнутри этот жук совсем не страшный. Я понял, Посланник, кивнул рыцарь. Вы их поймаете. Живот стянуло холодом, и Найл опять очутился в уже изрядно опостылевшем подвале. Граф встречал его настороже, с обнаженным мечом, но увидев пленника с облегчением усмехнулся. «Какой всетаки дурак этот демон, мелькнуло в сознании де СенЖермена. Ни о чем не догадывается!» Ты принес золото? вслух спросил он. «О чем же я не догадываюсь?» Найл быстро стрельнул глазами по сторонам. Все было как обычно. Ты принес золото, демон?! Молчишь? Что же. Я пытался оставаться милостивым господином, но ты понуждаешь меня к наказанию. Ты меня понял, демон?! Ты будешь наказан за нерадивость и непослушание! Де СенЖермен отошел к столу, положил на него меч, перелистнул несколько страниц книги, медленно водя пальцем несколько раз прошептал, бесшумно шевеля губами, нужную формулу, после чего снял со стены факел и решительным шагом направился к Найлу. Смаргл воскерев иллам! громко произнес он, ткнув факелом в сторону октограммы. Найл ощутил, как тело его охватило пламя, как оно стало пожирать его, его кожу, волосы, глаза, причиняя нестерпимую боль. Смаргл воскерев иллам! повторил де СенЖермен, смаргл воскерев иллам! Дворянин тыкал и тыкал в сторону вопящего от муки Посланника, и звуки голоса истязаемого существа, похоже, доставляли ему невыразимое удовольствие. Что с вами, мой господин? испуганным голосом спросил склонившийся сверху рыцарь Синего флага, подсунул под дрожащее тело руки, поднял его и понес в ближайшую палатку. Что случилось? Спустя минуту в палатку примчался шериф Поруз, еще через несколько минут ворвались девчонки из братьев. Поруз, у тебя есть золото? слабым голосом поинтересовался правитель. Да. Сейчас. он умчался, и через некоторое время вернулся с тяжелым кожаным кошельком. Вот. Пятьдесят золотых из армейской казны. Хватит? Что с вами, правитель? Золотая лихорадка, со слабой усмешкой ответил Посланник. Так золота хочется, что в обморок падаю и кошмары снятся. Сейчас, я позову духовника. Что, мне так плохо? Да нет, утешил Посланника Закий. Просто он у нас лекарь. Лекарь прописал правителю холодный компресс. К вечеру Найл пришел в себя достаточно, чтобы совершить еще одно путешествие в Ночной мир, и еще раз проверить, где находятся секреты дикарей. На следующий день, убедившись, что рукастые ремесленники уже приготовили ловушки, Посланник решился на вылазку. С собой он взял только девушек из братьев по плоти и сотню смертоносцев. Правда, шериф Поруз категорически заявил, что необученных подростков одних не отпустит, и пришлось брать его с собой, равно как и рыцаря Синего флага, увязавшегося следом только потому, что в лагере ему оказалось скучно. Хорошо хоть Дравиг проявил благоразумие и решил остаться, а то осталась бы армия полностью без руководства. Убедившись на тренировке, что ему меч в бою не помощник, Найл попросил себе короткое копье. Армейский кузнец выдал ему сулицу метра полтора длиной, с нешироким, острым как бритва наконечником и окованным основанием древка чтобы в колчане не застревало. Правитель немного поиграл с новой игрушкой, а потом приказал выдать точно такие же девушкам, которые тоже выросли с копьями в руках. Небольшой отряд быстро добрался до леса, свернул с дороги и растворился в чаще. Смертоносцы разошлись впереди широкой дугой, тщательно прощупывая каждый метр, и одновременно набивая желудки всякого рода живностью, не догадавшейся вовремя скрыться с их пути. Идти следом за восьмилапыми было относительно спокойно, однако Найл, тем не менее, отправил рыцаря и шерифа в тыл ходить бесшумно, как это умели делать девушки, они не могли. Следуя изгибам дороги, они совершили широкую петлю и, под прикрытием кустарника, вышли к полям. Крестьяне, обливаясь потом, вышагивали над грядками, склонившись к земле и привычно работая мотыгами. Трудятся, не разбежались, кивнул Найл на них Порузу. Детей нет. Что? Детей нет. Крестьяне обычно детей с собой в поле берут. Пусть не все, но хоть ктото должен был прихватить подросшего малыша побегать, или более взрослых себе в помощь. Хочешь сказать, дикари детей в заложниках оставили? А зачем поля охранять, если ни один родитель все равно от своих чад не сбежит? Держат всех, как на поводке. Ясно. Одно хорошо, караульных тут нет. Сделаем привал, а дальше пойдем в сумерках. Воины немного отдохнули, а когда солнце покатилось к горизонту, двинулись дальше. Через прозрачные, как стекло, поля Найл никого не пустил. Несколько часов отряд пробивался через бурелом, потом повернул направо, и вскоре выяснилось, что они едва не промахнулись мимо поселка, уже практически его обогнув. Найл предупреждающе указал на угловой дом с открытыми ставнями чердака, потом подозвал к себе пауков, сконцентрировал на себя их единое ментальное поле и потянулся им вперед, к темному проему. Он ощутил там присутствие человека, и стал впитываться в его тело, стараясь стать единым целым мышцами этого человека, потоками его крови, его мыслями и мечтами. Дикарь точил меч. Отличный меч в полтора локтя длиной. Он подобрал его между домов, когда Боги растворили неверных, пытающихся ускакать от небесной женщины. Его звали Торин, он точил меч и поглядывал в окно. Торин вырос в лесу и знал, как быстро приходит смерть к тем, кто проявляет беспечность. Маленькая желтая змея, молниеносный бросок богомола, жвалы сколопендры все таило смерть для уснувшего у костра охотника, забывшего забраться высоко на ветви деревьев или договориться с другом о посменном дежурстве. Этой ночью дежурить выпало ему, и он не собирался увиливать от своей обязанности. Сверху чтото зашуршало. Торин отложил меч, подошел к окну и выглянул наружу. В бледном свете луны ровные ряды безмолвных грядок различались ясно, как днем. Там ничего не происходило. Но вот на самом краю крыши шевелилось чтото неясное. Торин выглянул из окна. И весь изогнулся, выглядывая наверх. Найл молча толкнул вперед ближнего паука. Серая тень стремительно помчалась по грядкам. Наверху чтото происходило. Чтото очень, очень важное, приковывающее к себе взгляд... Наваждение пропало так же внезапно, как и появилось. Торин тряхнул головой, стряхивая последние остатки морока, и полез назад, на чердак. Когда лицо его повернулось вниз, он увидел прямо перед собой восемь внимательных глаз покрытого длинной темной шерсткой крупного языка. Откуда? успела вспыхнуть в сознании растерянная мысль, но хелицеры уже смыкались, впрыскивая парализующий яд. Найл услышал мысленный сигнал об успехе, и повел отряд в поселок. Пауки рассыпались в стороны, ища оставшихся часовых. Расправиться с ними труда уже не составляло паук подбегал по стене со стороны селенья, нырял в окно и тут же впрыскивал жертве свой яд. Через полчаса отряд Найла подошел к сараю. Два десятка дикарей благополучно спали, не подозревая о нависшей над ними опасности. Впрочем, они так ничего про эту опасность и не узнали по рядам пробежались восьмилапые воины, быстро впрыскивая яд. Ну, это просто неинтересно, разочарованно протянул рыцарь Синего флага. Ни одной стычки, ни единого поединка. Скучно. Послышался истошный вопль в дверях сарая появился преследуемый пауком дикарь, отлучавшийся за чемто из общего барака. Судя по тому, что отлучился он в полном вооружении явно не по малой нужде. Смертоносец, развлекаясь, не стал парализовывать его волей и позволил попытаться «поднять по тревоге» своих товарищей. Наткнувшись в бараке на отряд из чужих воинов, дикарь завопил еще громче и помчался на центральную площадь. Весь поселок поднимет, предупредил Закий. А какая теперь разница? пожал плечами Найл. Они вышли следом за дикарем. Метясь по окруженной пауками площади, он угрожающе тыкал в разные стороны копьем, зажатым в правой руке, и мечом, зажатым в левой. Однако близко к восьмилапым врагам дикарь подойти не решался, и никакого вреда от его выпадов заметно не было. На шум из ближнего дома выглянул мужчина, исчез, а спустя минуту вышел в сопровождении жены и девочки лот семи. Потом откуда то подошло еще несколько человек, потом еще. Площадь быстро наполнялась. В воздухе просвистел камень и звонко рассыпался о столб церковных порот. Люди оживилась, зашарили руками по земле. Пожалуй, дикарей они всетаки не любят, сделал вывод Найл. Когда полуголый человек затих пол ударами сыплющихся на него камней, сразу несколько жителей окружили Закию, благородное происхождение которого не могла скрыть не простая одежда, ни дорожная пыль. Вы останетесь здесь, господин, вы нас не бросите?! умоляюще спрашивали они. Жаль, но мы не можем здесь задерживаться. А с собой, с собой нас возьмете?! Собирайтесь. Крестьяне бросились по домам, и только один догадался предупредить: Они по утрам отряд в поселке меняют. Примерно через час после рассвета. Это радует, повернулся рыцарь к правителю. Подождем? Пока крестьяне лихорадочно собирали пожитки, Найл и Поруз прошлись по дороге и выбрали удачное место для засады – между двумя высокими заборами. Люди спрятались под душистыми яблочными кронами, смертоносцы взбежали на крыши. Побежали минуты ожидания. Вскоре теплые солнечные лучи разморили людей не спавших целую ночь людей, и послышавшиеся на дороге шаги показались им скорее сном, чем явью. Никто не поторопился схватить оружие и щит, выскочить на дорогу и сомкнуть строй. Здравствуйте господа! услышал Найл до боли знакомый голос, вскинулся и прильнул к дырке в заборе. Я предлагаю вам пари! На дороге застыли изумленные дикари, а дорогу им преграждал, сияя лучезарной улыбкой, рыцарь Синего флага. Предлагаю поединок с вашим предводителем господа. Если он побеждает, вы все вместе отправляетесь восвояси, если проигрывает вы все складываете оружие и становитесь моими пленниками. Да они же не понимают тебя, идиот! злобно прошептал Посланник, торопливо расталкивая своих девушек. Дикари наконецто пришли в себя от подобной наглости и кинулись вперед. Закий изящным движением отклонил первое направленное в грудь копье кончиком меча, обратным движением снес дикарю голову, отступил на шаг, склонился под выпадом другого дикаря, одновременно подрубая ему ноги, опять отступил, отбил еще одно копье, неожиданно сделал глубокий выпад. Дикарь прикрылся щитом, но длинный клинок пробил и плетеный щит, и грудь плохо вооруженного воина. Рыцарь упал на бок, уворачиваясь от шелестящего горизонтально удара и вскочил на ноги, а о толпе дикарей послышался вскрик клинок вонзился в когото из своих. Возникла секундная заминка. В это время с крыш наконецто потекла серая река смертоносцев, а выскакивающие изза забора девушки привычно смыкали щиты, слегка наклоняясь вперед, чтобы прикрытым оказалось все тело наружу выступала только защищенная поножами нога и хищное острие копья. Еще какойто дикарь кинулся в безумную атаку, закинул высоко над головой трофейный меч. Закий, ударом колена подбросив опущенный клинок, резко толкнул руку вперед, насквозь пробив противника, и отступил в сторону, пропуская мимо уже мертвого врага. Вперед! скомандовал Поруз. Два ряда копейщиков двинулись на врага, прижимая его к противоположному забору. Послышались гулкие улары по щитам, затем жалобные вскрики. Оставшийся за спинами девушек Найл видел только то, что они старательно наносят колют кудато своими новенькими сулицами. Когда пауки подоспели принять участие в схватке, врага на их долю уже не осталось. Ты что, на солнце перегрелся? наклонился над утирающим пот рыцарем Найл. Жить надоело? Зато какая красивая получилась схватка! Их же было двадцать пять! Но ведь обязан был предложить честный поединок. Найл сплюнул. Ты знаешь, Закий, в древнем мире был такой мореплаватель, Магеллан. Однажды на острове Мактан он во главе семидесяти человек напал на полуторатысячную армию туземцев, и победил! В этой схватке с его стороны погиб только один человек. Угадай, как его звали? Вот и ты кончишь точно так же. Не сердитесь, Посланник, попытался успокоить правителя шериф. Смотрите, мы за один день отправили к предкам почти пятьдесят дикарей из четырехсот, и увели всех жителей из крупного поселка. На их месте, я бы уже сегодня попытался нанести ответный удар. Восьмилапые и двуногие воины опять разошлись по своим местам и затаились в ожидании прибытия к гарнизону поселка очередных пополнений. Впрочем, засадой их можно было считать только с очень большой натяжкой забрызганные кровью улица и забор, раскиданные тут и там мертвые тела позволяли издалека понять, что здесь происходит чтото неладное. Именно поэтому Найл, выждав несколько часов, чтобы все жители поселка смогли благополучно покинуть ставшие чужими дома, дал приказ отходить. На этот раз воины отступали по дороге, готовые в любой момент перекрыть проход и остановить возможных преследователей, но никто да крестьянами не гнался. Когда последние из беженцев миновали поля и втянулись под полог леса, отряд ускорил шаг, обогнул их и вскоре после полудня благополучно вернулся в лагерь. Склон над лагерем выглядел точно также, как и в тот день, когда воинская колонна только вошла в долину. Если бы Найл не видел своими собственными глазами, как землекопы выкопали почти полтора десятка обширных ям, то ни за чтобы не догадался, что они действительно существуют. Люди продолжали крутиться на склоне то и дело над травой то тут, то там мелькала человеческая голова. Было понятно ремесленники углубляют и расширяют траншеи, однако ожидаемый правителем земляной бруствер отсутствовал начисто. Дерн обратно положили, словно услышав мысли правителя, прокомментировал Поруз. Дней на пять хватит. Максимум на десять. Потом пожелтеет. Значит, нужно раздразнить их так, чтобы кинулись на нас в течение ближайшей недели, сделал вывод Посланник. Получится? Если будем действовать, как сегодня, усмехнулся шериф, то через неделю они или придут сюда, или мы перебьем их в постелях. Пауки скрылись среди высокой болотной травы, отряд втянулся в ворота лагеря. Люди с облегчением скидывали тяжелые щиты, расстегивали пояса. Эй, кашевары! громко заорал шериф. Где вас там носит?! Еду давайте. Птица! завопил в ответ часовой. Костяная птица! Прячься! Найл кинулся к земляному брустверу и распластался у его основания. Девушки, успевшие за годы скитаний убедиться, что Посланник Богини ничего не делает просто так, последовали его примеру. Послышался резкий посвист, ослепительно белый силуэт стремительно проскользнул над самым частоколом, едва не царапнув его брюхом, и умчался дальше. «Экраноплан, в просторечии глиссер, вспомнил Найл, летает на высотах трехпяти метров, используя для повышения грузоподъемности уплотнение воздушного слоя над землей. Максимальная скорость ноль восемь звуковой. Правитель хмыкнул. Вряд ли пилот на такой скорости, да с такой высоты способен хоть чтонибудь разглядеть, а уж тем более отреагировать». Впрочем, попасть под случайный выстрел ему тоже не улыбалось. Возвращается! Найл вскарабкался по брустверу, встал около частокола. Пилот глиссера и вправду оказался не способен разглядеть мелкие цели вроде одиночных воинов, но вот широкий поток беженцев на дороге мимо его внимания не прошел. Стальная птица, залихватски посвистывая, промчалась над древним трактом, и от смертоносных звуков люди опадали целыми семьями. Глиссер умчался в сторону леса и лег там на бок, разворачиваясь для нового захода. Самое ужасное крестьяне совершенно не представляли, как вести себя в такой ситуации, и продолжали идти по дороге, только втягивая от страха головы в плечи. Посланник сжал руки в кулаки зачем астронавты делали это? Почему? Да, беженцам во время войны всегда достается больше всех. На протяжении двадцатого века во время второй мировой войны немцы расстреливали чужих беженцев в самолетов, чтобы создать заторы на дорогах; американцы во время корейских и вьетнамских войн расстреливали беженцев, чтобы расчистить дороги для своих отступающих войск; русские в Афганистане и Чечне стреляли по беженцам, потому, что подозревали в них солдат противника или перевозчиков оружие; самолеты НАТО бомбили беженцев на Балканах просто по ошибке, не очень разбираясь кто свой, а кто чужой. На зачем это делать сейчас? Кого подозревают астронавты в уходящих на север крестьянах. Правитель внезапно понял, что в этот раз глиссер нацелил свой полет на военный лагерь и торопливо скатился. Спусти секунду стальная птица молниеносно просвистела над головой. Трипять метров, опять вспомнил Найл. Для арбалета не высота. Если сотня арбалетчиков даст залп, хотя бы дветри стрелы должны достать цель. Повредить не повредят, но хоть спугнут! Глиссер ушел за лес, и гдето там разворачивался для нового захода. Наверное, опять по беженцам стрелять станет изза леса примериваться к лагерю ему несподручно. Поруз! закричал Найл. Да, правитель! Аа, отмахнулся Посланник. Подготовить стрелков к выстрелу шериф не сможет успеть никак. Найл закрыл глаза и мысленно вызвал Дравига. Я слышу тебя, Посланник, откликнулся старый смертоносец. Сконцентрируйся. Пусть пауки отдадут мысленный приказ всем арбалетчикам, которые их услышат, зарядить оружие и прицелиться в пустое место над дорогой, на высоте четырех метров. Стрелять по моему приказу. Найл быстро забрался обратно на бруствер и прижался спиной к частоколу, вглядываясь в небо. Самим стрелкам в цель не попасть никак слишком уж стремителен полет цели. Вот в развилке между вершинами показался продолговатый крестик, быстро увеличивающийся в размерах... Заалп!!! Глиссер качнулся с крыла на крыло и промчался над чередой крестьян, так и не издав смертоносного свиста. Спустя секунду он перескочил лес, ограждающий долину с юга и растворился над линией горизонта. Найл перемахнул частокол и побежал в сторону. Еще недавно сухая пыльная дорога превратилась в зловонную жижу, в которой плавала человеческая одежда. Коегде в штанинах оставались куски ног, из рукавов выглядывали кисти рук, покачивавшиеся без тел головы. Среди месива Посланник вдруг заметил голову младенца, возможно того самого, что улыбался из колыбельки пару дней назад. Не в силах совладать с собой, правитель отвернулся. Кошмар... не доходя нескольких шагов, остановился шериф. Поруз, окликнул его Найл. Предложи крестьянам задержаться до вечера в лагере. И найди когонибудь, способного внятно разговаривать. Нужно узнать, что же на самом деле творилось все это время в поселке. Не получится, покачал головой северянин. Любой нормальный человек захочет как можно быстрее убежать отсюда подальше. Скажи, что ночью будет безопаснее. Птица не увидит. Найл пошел назад к лагерю, и только сейчас заметил, что на одной из вышек нет часовых. Брошенные копья бестолково смотрели в разные стороны, а со смотровой площадки вниз тягуче капала темная слизь. К счастью, потери составили только этих двух человек. Большинство землекопов и помогающих им стрелков в момент появления глиссера оказались в траншеях. Заметив опасность, они всего лишь прижались вниз и влажная северная земля на деле доказала, что действительно способна заменить собой могучее каменное укрепление. Арбалетный залп придал воинам еще больше бодрости. Каждый утверждал, что уж егото стрела точно достигла цели. Если верить стрелкам костяная птица теперь напоминала собой подушечку швеи, и только чудом ухитрилась долететь до леса, хотя по всем законам природы обязана была сдохнуть прямо здесь. Бодрость войск радовала правителя. Уверенность в победе половина успеха. Из селян шерифу удалось разговорить только одного мальчишку. Все крестьяне, которым посчастливилось избежать смертельный посвистов глиссера, предпочитали рискнуть, уходя засветло, но не оставаться на этой проклятой земле ни на одну лишнюю минуту. Мальчишка же остался один, он сидел рядом с дорогой и бессмысленно смотрел на лужу, которая всего считанные минуты назад была его матерью, отцом и двумя сестренками. Наткнувшийся на него войсковой священник просто обнял паренька и увел с собой в лагерь. К вечеру бедолага немного отошел, и с ним стало можно разговаривать. Правда, крестьянский ребенок плохо увязывал между собою слова но обосновавшийся у стены палатки Дравиг старательно отлавливал возникающие в процессе повествования образы и со свой стороны «выстреливал» картинками в разумы слушателей. Они ранним утром пришли, вспоминал парнишка. ...Дикари приехали сидя верхом на жуках. Мы никак не ожидали, что дикари так быстро окажутся у нас. Они за день до этого только к замку подошли, а замка никто и никогда захватить не мог. Жуки проехали через поселок в сады, дикари попрыгали на землю и пошли в обратную сторону, выгоняя нас из домов и указывая в сторону площади. Пока хозяева собирались, они рылись в вещах, открывали сундуки, лазали в подпол, на чердаки заглядывали. Но ничего ценного не брали, все больше еду растаскивали. Когда мы собрались у храма, на воротах уже висел вниз головой отец Варис. Лицо его стало совсем красным. Дикари пинали его ногами, а рядом стояла женщина, вся блестящая, словно водой облита. У нее на груди висела коробочка, которая говорила, что верить нужно не в Богов, а в демократию. Только отец Варис от Богов отрекаться не хотел, хотя и начал уже сипеть от натуги. Потом дикари спросили, служил ли ктонибудь из жителей поселка в армии. У нас дворянства никто не имел, а вот кожевенник Лука и его сын однажды были взяты в ополчение. Ну, они признались, и их тут же, сразу зарезали. Правда коробочка женщины сказала, что они защищали «средневековый тоталитаризм» и воевали против демократии, и их будут судить, но дикари их уже все равно зарезали. Потом женщина встала перед нами, и ее коробочка стала говорить, что они освободили нас от векового рабства, что теперь мы все свободные, что теперь у нас настала эра процветания, мы все будем сытые и богатые, никто нe станет нами править, а мы сами станем решать свою судьбу. Чтото вроде этого... Коробочка еще сказала, что теперь у нас станет всеобщая свобода, демократия, гласность, и мы должны будем провести свои первые открытые выборы. Она предложила, чтобы мы решили, кто ближайшие четыре года станет управлять поселком, и выбрали командира освободительного отряда Быстрого Глаза или кого захотим. Хотя Глаза, конечно, лучше... Мы выбрали нашего старосту, который уже десять лет за поселок перед бароном отвечал, но дикари тут же перерезали ему горло, схватили нескольких мужчин, которые голосовали за старосту и повесили на воротах. Отца Вариса сняли, но он уже умер. Коробочка сказала, что это были неправильные выборы, что мы пошли на поводу у реакции и теперь должны проголосовать еще раз, но правильно. И чтобы мы подумали, как следует, прежде чем голосовать. Мы проголосовали за Быстрого Глаза, и после этого нас отпустили по домам, и больше никого не убивали. Найл схватился за голову и опустил глаза к земле. Он знал, что на рубеже двадцатого двадцать первого веков волна подобной «демократизации» прокатилась по всей планете. Знал он также, что, благодаря релятивистскому эффекту астронавты отступали от тех времен всего на дватри поколения, но уж никак не ожидал, что отработанный в далеком прошлом сценарий по замене законных правительств может скатиться к такому откровенному фарсу. ... Потом женщина ушла, но коробочку оставила Быстрому Глазу, продолжал рассказ мальчуган. Дикарь поднял ее над головой, и она сказала, что теперь каждая семья по очереди должна приводить ему и его отряду одно животное для еды и одну женщину для удовольствия. За это они будут охранять нас от тоталитаризма и защищать нашу свободу и демократию. А еще он сказал, что для безопасности детей, никому из них поселок покидать нельзя. И вообще, никому, у кого нет детей, уходить нельзя. А взрослые должны с утра отправляться в поле. Днем к дикарям приходил еще один отряд, и они начинали «охотиться». Они ловили девочек и девушек, насиловали их, потом отпускали прятаться, снова находили, опять насиловали. Дикари очень веселились, когда так играли. А коробочка говорила, что самая красивая и ласковая девушка получит от них самую большую «гласность». Однажды оказалось, что одна из девушек исчезла. Быстрый Глаз приказал привести всю ее семью к храму Семнадцати Богов и всех сбросить вниз с колокольни. Но только наша колокольня очень низкая, и они никак не разбивались совсем. Их пришлось скинуть каждого по несколько раз, пока они умерли. Больше никто из девушек не пропадал, и никого не убивали. Только Скайлека, потому что у него был слишком длинный нож, и еще Варнука из углового дома, чтобы он не пытался вернуться в свой дом... В мыслях мальчишки угадывался постоянный страх сказать про своих недавних «освободителей» чтонибудь обидное вдруг потом накажут за недостаточно почтительное поведение? Юному селянину не верилось, что найдется сила, которая сможет положить конец демократии в его родном поселке. Ему казалось, что демократия это навсегда. Чтото я не помню «коробочки» у дикарей, которых мы перебили в поселке, громко сообщил Посланник. А ее не было, испуганно сжался мальчонка. Быстрый Глаз только поначалу с коробочкой ходил. Потом без нее стал. А если его не понимали колол копьем в ноги. Найл испытал острое желание совершить еще одну прогулку в поселок и проверить, куда станут тыкать копьями воины нового гарнизона, если перед ними окажется не безоружный крестьянин, а человек с мечом и щитом. Однако он прекрасно понимал, что две бессонные ночи подряд это слишком много. Желудок стал медленно наполняться стылым холодом. Что, опять?! вскочил на ноги Найл, но силуэты соратников уже поплыли у него перед глазами, и сквозь туман медленно проступили каменные стены и граф де СенЖермен со своим неизменным мечом. Звякнули об пол монеты, раскатываясь в разные стороны. Дворянин дернулся было вперед, но тут же сдержал свой порыв: Нет, демон, погрозил он пальцем, даже не пытаясь сдержать довольной улыбки, ты меня к себе не подманишь! Часть монет упали Найлу прямо под ноги, часть раскатилась далеко по сторонам. Получалось, что невидимая стена, удерживающая Посланника Богини внутри октограммы, на монеты не действовала? А на что она не станет действовать еще? Правителю вспомнился давешний испуг де СенЖермена, связанный с образом собаки. Может, он боялся, что Найл протащит с собой в октограмму бойцовых псов? Хевентес летюине гооне оло... торопливо бормотал граф, косясь на золотые монеты, и острый холод, вцепившийся в желудок, утаскивал Посланника Богини назад, в воинский лагерь, в долину на границе баронства Муравьиных лесов и Граничного княжества. Что с вами, господин? на этот раз Найла подхватил шериф, и осторожно опустил на походную постель, благо она стояла рядом. Кошелек... Посланник нащупал кошелек, который уже два дня неизменно висел у него на поясе, Он пуст. Я принесу еще золота, попытался успокоить его Поруз. Оно ваше, как и вся войсковая казна. Кошелек пуст… Только теперь Найл в полной мере осознал, что подземелье замка, граф де СенЖермсн, октограмма, что этот навязчивый полусон, полубред все это не застрявший в мозгу, постоянно повторяющийся кошмар, а самая что ни на есть настоящая реальность. Ни один сон, и ни один кошмар не могли поглотить совершенно реальные пятьдесят золотых монет. Этого мне только не хватает... Что же происходит? Получалось, что помимо экспедиции какогото Флойда, на него свалился еще и какойто обедневший дворянин, со своими претензиями, предъявляемыми каждый раз в самый неподходящий момент. Вам нужно просто отдохнуть, господин, тихо и ласково предложил шериф. У вас был очень долгий и тяжелый день. Отдохните, прошу вас, и все наладится. Да, верно, отдохнуть, вполголоса согласился Найл. А еще навестить Стигмастера. Похоже, вкачивая в Посланника знания человечества, он слишком много недоговорил... На улицах города царило спокойствие как впрочем и должно царить после заката солнца, если не происходит какихлибо волнений и беспорядков. Найлу очень, очень хотелось пойти к себе но дворец и полюбоваться на княжну Ямиссу, разметавшуюся в постели. Впрочем, дух княжны наверняка в эти минуты блуждает гдето, как и он сам. Интересно, а одиторы когданибудь встречаются в Ночном мире, или этот мир у каждого свой? Впрочем, Посланник Богини вернулся в свой город не для того, чтобы искать свою благоверную, как бы не жаждал он взглянуть на любимое лицо, а чтобы попытаться узнать какойнибудь секрет, который поможет ему обуздать аппетит европейского дворянина. Белая башня высилась всего в нескольких шагах величественная и прекрасная, творение самых передовых умов и технологий двадцать второго века достаточно было сделать всего несколько шагов, и... Глаза резануло яркое солнце, утопившее в зное огромное, бескрайнее поле, гдето на границах которого зеленела тонкая зеленая полоска высокой травы и похожих на рваные зонтики разлапистых пальм. На поле стояли войска. Они выстроились друг напротив друга в полтора десятка рядов голопузые копейщики со щитами, похожими на деревянные заслонки для печей. За копейщиками тучами роились лучники, еще дальше сбились целые табуны колесниц с длинными изогнутыми серпами на колесах. От табунов в сторону правителя упряжки из восьми пар волов волокли тяжелые бревенчатые башни на колесах. Из узких бойниц время от времени выглядывали кончики стрел. Именно башни и позволили Найлу определиться с окончательным ответом: Битва при Сардах, громко сообщил он. Произошла гдето в шестом веке до нашей эры. Точнее до вашей эры. Ты можешь сказать просто: до Нового времени, посоветовал один из копейщиков. Угу, согласился Посланник. Итак, это одна из древнейших крупных битв, описание которых дошло до нашего времени. Война персов против союза Египта, Лидии и Вавилонии. В тот жаркий день на поле при Сардах пришло триста шестьдесят тысяч пехотинцев и шестьдесят тысяч всадников со стороны лидийцев и их союзников, а еще сто шестьдесят тысяч пеших и почти сорок тысяч конных со стороны персов, да при поддержке трехсот колесниц, шестисот верблюдов и боевых башен высотой с трехэтажный дом. Обе толпы вытянулись напротив друг друга в линию почти в десять километров и устроили дикое побоище. Скажи Стииг, а ты самто в это веришь? Об этом есть достаточно точные данные в письменных источниках. Как же я могу в это не верить? Нуну, кивнул Найл. У меня всего тысяча воинов и полторы тысячи пауков, и то прокормить их становится хронически сложной задачей. И это при том, что смертоносцам достаточно поесть раз в полмесяца, они сами охотятся, и стоим мы не в пустынных землях, а в густых лесах на берегу реки. Это достаточно развитые цивилизации, попытался возразить Стииг. Они могли обеспечить подвоз провизии. . Ой, не надо, предупредил правитель. Не то тебе придется приплюсовать сюда еще две три сотни тысяч гужевого скота, которых тоже нужно кормить. Ни одно пастбище этакое скопление живности травой не обеспечит. Кстати, всех их еще ведь и поить, наверное, требовалось. Да, Стииг, ты помнишь, что полевую кухню изобрели русские только в середине девятнадцатого века? До этого чуть не каждый солдатик норовил развести персональный костерок и скашеварить сам. Значит, им всем еще и дрова требуются. А башни? Это вообще песня! Боевая установка, которая передвигается медленнее самого ленивого из пешеходов, де СенЖермен еще представляет собой великолепную мишень в виде восьми пар волов, по которым трудно промахнуться! Или предполагается. Что они станут мужественно стоять пол обстрелом и брести в атаку? Возможно, их просто ставили на направлении возможной атаки. Но еще более вероятно, что во всех вышеуказанных цифрах затесалось как минимум по два лишних нуля. Согласись, Стииг, если спустя полторыдве тысячи лет крупной армией, способной потрясти Европу, считался отряд в шестьсемь тысяч воинов, то откуда набирались четвертьмиллионные толпы в куда более древние и безлюдные имена. Будем считать, что ты ответил на вопрос, лаконично решил копейщик, на глазах отпуская бороду и растягивая набедренную повязку в белый халат. Поле битвы немедленно исчезло, оставив Найла и Стигмастера в истинной, аскетической обстановке Башни. Подобные изменения всегда случались неожиданно, но на сей раз все произошло столь резко, что если бы правитель не знал, что имеет дело с компьютером, то решил бы, что Стииг на него обиделся. Ты знаешь, Стигмастер, примирительным тоном сказал Найл, когда о какомто деле узнаешь не по книжкам, а на своем опыте, то к прочитанному ранее начинаешь относиться несколько иначе. Попробуй жить только своим опытом, пожал плечами Стииг. Возможно, тебе удастся добиться больших успехов, нежели с использованием опыта человечества. «И вправду обиделся!» про себя удивился Посланник. Похоже, с накоплением данных детище Торвальда Стиига становилось все более человекоподобным. Стииг, я рассказывал тебе про Золотой мир? поинтересовался Найл. Нет, поднял голову старик. Накопление данных было одной из обязанностей компьютера Белой Башни, что вызывало в его поведении реакции, удивительно похожие на нестерпимое человеческое любопытство. Видимо, это случилось, пока в моих потрохах копались гости с Новой Земли. Именно, подтвердил Найл. А мир очень интересен. Похоже, это селение возникло в пустыне вокруг древнего золотохранилища. Кроме золота, в их руках не оказалось ничего но они все равно выжили! Интересной чертой этого народа является их вера в триединого Бога. Отца, мать и дитя их магнетизм. Магнетизм?! острый приступ любопытства заставил Стигмастера забыть про все обиды. Это получается, они верят в электричество, словно в Бога? Ты схватил самую суть, кивнул правитель, Они считают, что Боготец, порождаясь в металле, стремится слиться с Богоматерью, чтобы породить дитямагнетизм. Исходя из этой веры, они выводят формулы, неотличимые от формул обычной электродинамики. Хотя, честно говоря, их учение мне нравится больше. В этой вере очень многое становится понятным исходя не из сухих таблиц и коэффициентов, а из обычных, понятных эмоций. Например, почему сопротивление железа электротоку выше, чем у золота? А потому, что любому человеку золото нравится больше, чем железо. Богуотцу просто приятнее перемещаться по золотому проводнику. Что ж, согласился Стииг, так и должно было быть. Вера в Бога всегда оставалась основным стимулом развития науки. Погодика минутку, растерялся Найл. Какое отношение имеет вера в бога к изучению мира? Самое прямое. Ведь Бог, это творец и неотъемлемая часть Вселенной. Изучая мир, мы постигает Бога. Недаром именно священнослужители создали принципы, базовые постулаты того, что в дальнейшем стали называть наукой». Вспомни, монах Грегор Мендель заложил основы генетики, монах Уильям Оккам ввел основные постулаты философии, которые оказались применимы в других областях естествознания, монах Мерсенн Марен изобрел зеркальный телескоп, измерил скорость звука в воздухе и создал само понятие баллистики. Мало кто вспоминает, что именно для изучения божественного присутствия в природе был основан иезуитами первый в истории человечества университет в Алькале. Изобретение компаса, парусного снаряжения, картографии побочный эффект. Мало кто вспоминает, что именно религиозные мотивы побудили медиков разработать методику «кесарева сечения». Священник не мог причастить умирающую при родах роженицу, потому что в ее плоти присутствовал некрещеный младенец. Во имя Веры требовалось обязательно разделить крещеную мать и некрещеного младенца. То, что в результате операции зачастую оба оказывались живы побочный эффект. Мало кто вспоминает, что именно вопрос единобожия поднимался Джордано Бруно в постулате о множественности миров. Если миров много, то один ли Бог для всех? А прикладная астрономия побочный эффект. Мало кто вспоминает, что именно вопрос количественного присутствия божественной сути в предметах постулировался Иоганном Экхартом при разработке теории бесконечно малых величин, именно вопросы Бога, высшего абсолюта как совпадения противоположностей, тождества бесконечного максимума и бесконечного минимума занимали ближайшего советника папы Пия II, кардинала Николая Кузанского при его изысканиях. То, что разработанные в теологических целях методики исчисления бесконечных величин и квадратуры круга затем использовались в математических расчетах вплоть до двадцать второго века побочный эффект. Стигмастер отступил и склонил голову набок, с интересом глядя на правителя: Я тебя не очень утомил, Найл? Вообщето эти примеры можно приводить до бесконечности. Точнее, примерно до семнадцатого века. После победного шествия по Европе протестантизма наука рассыпалась, перестала существовать. Прагматичный подход представителей новой веры отделил церковь, как предмет для отправления естественных духовных надобностей, а науку как прикладное ремесло для развития производственных технологий. Из науки ушла душа, исчезла цель ее существования. Она умерла, стала просто нагромождением фактов. Новые люди стали строить новое ремесло на уцелевших осколках былого знания. Мне странно слышать это от тебя, покачал головою Найл, именно от тебя, не от когото еще. Ведь сам факт твоего существования доказывает насколько совершенной оказалась «мертвая наука ». Ничего он не доказывает, погладил свою окладистую бороду Стигмастер. Ведь ты не знаешь, кем бы я стал, если бы при моем проектировании учитывались не просто маршруты перемещения электрических сигналов, но и величина абсолюта, которая накапливается в схемах. Кто знает, может тогда я разговаривал бы с тобой не только исходя из программ, генераторов случайных чисел, различных матприложений и накопленной в базах данных памяти? Может, имелись бы и другие мотивы и принципы восприятия? К тому же, существование сложного изделия свидетельствует не о знании цивилизации, а о развитости инфраструктур. Вот скажи, Найл: ты хорошо знаешь устройство лампочки накаливания. Почему ты не организуешь во дворце электрическое освещение? Посланник усмехнулся. Вот именно, кивнул старик. Знать мало. Нужно иметь производство стекла, вольфрама, проводов, электрогенераторов, нужно иметь и своем распоряжении огромное количество металла, горнодобывающую промышленность, химию, металлургию. Огромное массовое производство. А мелкие штучные вещи ничего нe изменят. Про электричество люди знают уже пять тысяч лет. Первые гальванические элементы найдены еще в древнем Шумере. Если люди изготавливали элементы значит, они умели использовать их качества. Ну и что? Всей меди, которая имелась в стране и покоренных землях, вряд ли хватило бы, чтобы электрифицировать хотя бы царский дворец. И тем не менее, ты существуешь, а в семнадцатом веке ничего похожего и близко не имелось. Получается, наука всетаки смогла двинуться далеко вперед. И опять неправда, сложил ладони перед лицом Стииг. Мы просто не знаем уровня утраченных знаний. Но можем их примерно оценить. Например, по картам четырнадцатогошестнадцатого веков. Дошедший до новейших времен фрагмент карты турецкого адмирала Пири Рейса удалось продублировать па основе новонаучных методик только в конце двадцатого века! Дело в том, что на ней точно и подробно изображены Антарктида, и окружающие ее архипелаги, скрытые многокилометровым слоем льда. Каким образом, откуда взялись подобные сведения у многочисленных Меркаторов, Оронсов Фине, Ортелиев и других картографов тех времен неизвестно. Этого не объяснить даже вмешательством пришельцев и чудесными полетами вокруг земного шара: ведь очертаний Антарктиды и островов увидеть простым взглядом невозможно. Тайна создания карт исчезла вместе с обрушившейся наукой. А начиная с семнадцатого века карты стали хуже на несколько порядков. Новая наука поднимала новую картографию практически с нуля. А те летающие корабли, о которых ты рассказывал в прошлый раз, вспомнил Найл. Получается, они появлялись но времена «истинной» науки? Упоминания о подобных фактах теряются в глубине времен, но первые письменные свидетельства относятся примерно к десятому веку, подтвердил Стииг. А каков уровень развития пауки к двенадцатому веку? И оценивать его не с точки зрения количества потребляемых ресурсов, а с точки зрения духовности человека, его безопасности, роста знания, освоения новых земель, стабильности. Безопасность и стабильность при феодализме? При повсеместном праве сильного? Не нужно перебарщивать, улыбнулся Стииг. Ну о каком праве сильного может идти речь в странах, где на трон сплошь и рядом поднимались младенцы? Это они, что ли, самые сильные? Закон, обычай, порядок. Стабильная иерархическая структура с выборными должностями на низших ступенях управления, там где крестьянин лично знал старосту, за которого голосует, а ремесленник лично знал главу цеха; и профессиональные управленцы на высших должностях, воспитанные правителями по праву рождения, и контролируемые целым сонмом духовников, представителей дворянства и воспитателями, дабы не допустить к власти человека с подленькой натурой. Накладки случались везде, но во времена феодализма их было намного меньше, чем потом, когда во главу государства человек ставился прямым голосованием избирателей, никогда в жизни не видевших воочию того, кого поднимают на высшую должность, не говоривших с ним, не понимающих толком, что он из себя представляет, А я, кстати, воочию видел одного из дворян двенадцатого века, сообщил правитель. Где? встрепенулся Стигмастер. Трудно сказать, пожал плечами Посланник. Я стоял в центре октограммы, и не мог покинуть ее пределы. Как она выглядела? Просто нарисованный на полу восьмигранник, вдоль линий которого написано множество мелких каббалистических символов. Обычно в таких случаях речь шла о пентаграммах... задумчиво пробормотал Стииг. В каких? переспросил Найл. В случаях вызывания демонов. Демонов? у правителя удивленно приподнялись брови. Причем тут демоны? Ведь я не демон! Ты в этом уверен? Подумай сам. Тебе покровительствует Богиня Дельты, которая излучает на эту часть планеты огромное количество жизненной энергии. На тебя замыкаются сознания тысяч пауков, потоки их ментальных энергий. Ты научился путешествовать во сне, осуществив прорыв на другие планы существования. Ты стал сосредоточием самых разноплановых потоков, центром энергий, точкой концентрации, от которой зависит равновесное положение целого региона. А чем еще может быть демон, как не сосредоточием энергий? Ты стал жертвой той самой силы, к обладанию которой стремился. Ктото использовал древние знания, чтобы вызвать демона, и наилучшей фигурой, попадающей под основополагающие константы, оказался ты. Какие еще константы, какое знание! взвился Посланник. Меня выдергивают, точно какуюто рыбку из пруда, когда хотят и как хотят, а ты рассказываешь про некие константы! Скажи, что мне делать?! Как избавиться от этого чертового колдуна?! Не колдуна, а мистика. Судя по всему, против тебя использовались тайные эзотерические обряды. Аа, эзотерика, кивнул Найл. Это та самая наука, которая утверждала, что человеческой цивилизации едва ли не три миллиона лет. «Теория семи рас», о едва ли не целенаправленном выращивании человека разумного. О божественном промысле в процессе появления человека, аккуратно поправил Стииг. О том, что некий абсолют желал появления разумного и духовного существа на нашей планете. Эзотерика стремилась не к познанию мира человеком, а к познанию им своей роли в этом мире. Однако историческая наука считает, что современный человек существует всего сорок или чуть больше тысяч лет. Онато считает, но вот только в русле реки Пэлэксиривер в Техасе сохранились окаменевшие следы динозавра речное дно здесь существовало еще в меловом периоде, а рядом с ними четкие отпечатки ног человека. В тысяча девятьсот сорок пятом году возле города Акамбаро, в Мексике, были обнаружены засыпанные землей глиняные фигурки. В общей сложности их удалось раскопать более тридцати тысяч. Они датированы в лаборатории Пенсильванского музея примерно две тысячи пятисотым годом до нашей эры, и изображают различных животных, в том числе... ископаемых динозавров! В тысяча восемьсот сорок четвертом году в Кингудском карьере, в Англии был найден стальной гвоздь, примерно на дюйм внедренного вместе со шляпкой в твердый песчаник. Острие этого гвоздя, почти полностью съеденное ржавчиной, выходило наружу, в слой валунной глины. Это означает, что он попал туда несколько миллионов лет назад, когда порода находилась в стадии образования. В конце тысяча девятьсот пятьдесят второго года в куске угля, добытого неподалеку от Глазго, оказался железный инструмент странного вида, происхождение и назначение которого выяснить так и не удалось. Возраст угля несколько миллионов лет. Какие еще могут быть следы развитой человеческой цивилизации трехмиллионной давности? В свинцовом руднике близ БрокенХила в Родезии, был найден череп неандертальца, левая височная кость которого пробита пулей. В Якутии, в России, ученые нашли череп бизона, которому около сорока тысяч лет. У него тоже имеется пулевое ранение в голову. но в отличие от неандертальца, бизон выжил, и на кости видны признаки частичного заживления раны. Следов развитых доисторических цивилизаций очень много если, конечно, не подтасовывать факты, стремясь вогнать их в панцирь существующей теории, а постигать мир таким, каков он есть, Кстати, если оценивать возраст ископаемых людей неандертальцев, кроманьонцев, австралопитеков, людей «умелых» и «обезьяноподобных» не по геологическим слоям, в которых они похоронены, а по радиоуглеродному методу, то окапывается, что все они жили практически в одно и то же время. Словно природа вдруг страстно захотела получить разум, и разродилась целым сонмом различных видов, из которых впоследствии сохранился только один. С точки зрения эзотерики именно такой процесс и должен был происходить в эпоху смены рас. Ты хочешь сказать, что эзотерика превосходит по своему развитию науку двадцать второго века? Я хочу сказать, что это вполне равноправная научная дисциплина. Эзотерика это накопление случайных открытий, собранных человечеством за тысячи, если не за миллионы лет. С помощью циркуля круг можно разделить на равные доли только одним и тем же способом на шесть частей, каждая по шестьдесят секторовградусов. Круг триста шестьдесят градусов. Это правило неизменно ни в Египте, ни в Китае, ни на другом краю галактики. Методика разделения круга на триста шестьдесят градусов зародилась еще в легендарной Лемурии и благополучно прожила до двадцать второго века. И будет жить дальше, не смотря ни на что. Если люди откроют иную цивилизацию наверняка в основе их мироздания будет лежать тот же круг, что и в земной эзотерике. Их мир тоже будет состоять из двенадцати знаков по тридцать долей в каждом вселенную просто невозможно поделить иначе! Вокруг одного круга можно уложить шесть таких же кругов. Получается семь кругов семь сфер, семь стихий, семь металлов. Основа мироздания. От маленького идут шажки к большому, неоспоримое проверяется в иных областях знания. В эзотерике теории нет, есть старательное, прилежное постижение устройства мира. Ктото проверяет на себе воздействие различных травяных отваров и настоек, добавляя крупицы нового знания в общую копилку, ктото следит за небом, соотнося астрономические наблюдения с земными событиями, ктото пытается совместить накопленные знания в единый мистический обряд, который даст возможность заглянуть дальше, за сокрытый в тумане времен горизонт. Тысячи лет, десятки тысяч экспериментов. Пять, десять прорывов и вот комуто удается распознать контуры скрытой подо льдами земли, а комуто выдернуть к себе непостижимого с точки зрения древнего шумерца человека из будущего. Как они станут назвать своего пленника? Демон. А кто же он еще, такой странный и непонятный? Тебе не кажется, Стииг, подвел итог дискуссии Найл, что ты меня простонапросто обманул? В чем? Я спрашивал тебя, Стигмастер, как мне избавиться от преследователя из двенадцатого века. А ты мне рассказал, каким образом ему удалось меня поймать. Зная, каким образом тебя удалось захватить, ты сможешь придумать подходящий способ противодействия. Я бы предпочел услышать нечто более конкретное. Откуда, Найл? пожал плесами Стииг. Знание, жертвой которого ты пал, на протяжении почти половины тысячелетии находилось под запретом, подобно языческим праздникам в христианских странах. Все знали только о том, что подобная наука существеует и ничего более. Накопленные за три миллиона лет знания просто исчезли. Л каковы они легко догадаться, просто взглянув на то, чего успела добиться «новая» наука всего за три столетии своего существовании. Наука, фыркнул Найл. А что может сказать наука, по поводу магической октограммы, в которую выдергивают меня их этого времени? Это, что, окно в прошлое? Скорее, двухступенчатый фильтр, предположил Стииг. С его помощью фиксируется энергетическая точка высокой удельной мощности. Достаточной как минимум для того, чтобы быть надежно зафиксированной на таком удалении. Энергетических точек, скорее всего, много, поэтому фильтр отсекает то, что не имеет биологической структуры. Атомные взрывы, например, или рабочую зону крекинговой установки. Биологический объект доставляется в чистом виде. Ты, там, случайно, не голым оказался? Голым, подтвердил Найл. На мне остались только золотые украшения. Это значит, аурум тоже отфильтровывается. Фильтр второй ступени задерживает тебя внутри некоего энергетического кокона, созданного не понятным образом, и не выпускает дальше, в сам мир прошлого. А как колдун достанет принесенное мной золото? Ведь фильтр если и впустит его в октограмму, то обратно уже наверняка не выпустит. Есть два варианта: или разрушение фильтра, или его настройка на низкоэнергетичные биологические объекты. Первый вариант маловероятен. Думаю, технология, позволяющая вытягивать из будущего людей и металл не так проста чтобы ученый мог так запросто уничтожать и воссоздавать фильтр. Скорее, вторая ступень рассчитана на удержание только высокоэнергстичных объектов. Золото через границу октограммы перекатывается без труда, вспомнил Посланник. Значит, так оно и есть, обрадовался Стигмастер. В таком случае, тебе достаточно пригасить свою энергетику, и ты легко выйдешь из фильтра! И получу мечом по голове,добавил Найл. Колдун с мечом не расстается. Наверное, этот вариант он уже предусмотрел. Я голый, а он с мечом. А под балахоном еще и доспех может оказаться. Сделай оружие из золота, предложил Стигмаетер. Тяжелую дубину, например. Боюсь, золота войсковой казны дли этого не хватит, вздохнул правитель. Похоже, некоторое время придется потерпеть. Он проснулся, в задумчивости забыв попрощаться со Стигмастером и рассеянно сел на походной выворотке. Испуганно шарахнулась в сторону маленькая, с большой палец руки, фруктовая муха, описала круг под потолком и вернулась обратно на поднос и десятком крупных, спелых груш, снятых кемто с деревьев возле заброшенного хутора. Найл закрыл глаза, сосредоточился, представил себя громадной ледяной шапкой на одной из вершин Северного Хайбада, и дохнул вокруг себя изморозью. Холод... Вокруг него сгустился ледяной холод... Ночной иней оседает на полог палатки и изогнутые палочки плодов, падает сверкающей пылью на их блестящую кожуру, на прозрачные крылья мухи, на ее жесткий крупный ворс, просачивается в плоть, в мясистую глубину тела, делая его жестким и непослушным. Когда правитель открыл глаза, муха лежала на подносе кверху лапками и не шевелилась. Найл взял ее в ладони, слегка отогрел, чтобы не сломать лапки и крылья, и аккуратно положил в кошелек поверх приготовленных Порузом золотых монет. Теории теориями, а небольшой эксперимент не повредит. На улице стоял жаркий день. Судя по всему, Посланник проспал едва ли не до полудня, Лагерь почти пустовал да и на склоне особого движения не наблюдалось. Найл пошел туда, решив проверить результаты почти трехдневного труда. Как оказалось, безлюдье на склоне было весьма обманчивым. В глубоких траншеях с интервалом в пятьшесть шагов друг от друга сидели арбалетчики. Стрелки перетащили в готовое укрепление свои выворотки и походные мешки, припасы. Здесь, в тени траншеи им не грозила ни жара, ни свист птицы, ни смертоносное дыхание жуков. За время недолгого налета глиссера люди успели убедиться и в надежности земляного укрепления, и в том, что смертоносное оружие дикари в первую очередь обрушат именно на военный лагерь. Правильно, одобрил правитель. Обживайтесь. Меньше суеты будет, когда придет время для решительного сражения. Стив со своим вонючим обозом остановился по ту сторону холма и откровенно скучал. Летать ему не давали, копать траншеи астронавт сам не рвался, а поболтать никто не приходил даже мирно отдыхающие порифиды излучали достаточное амбрэ, чтобы даже мухи облетали маленький лагерь за несколько сотен шагов. Видимо, поэтому пилот так обрадовался появлению Посланника, что даже выбежал ему навстречу. А, Найл, привет! Долго мы еще тут стоять будем? Пока дикарей не разгромил! лаконично ответил правитель. Ну так давай! поторопил Стив. А то у меня тут на жаре мозги расплавились. Говорил, воздушную разведку вести станем, а сам держишь в «черном теле». Скажи, а глиссер может сбить воздушный шар? Теоретически конечно, может. Вот только сомневаюсь, что такое возможно на практике, словоохотливо ответил Стив. Глиссер ведь над самой землей стелется... пилот повел правой ладонью над самой травой, а воздушный шар можно метров на пятьсот поднять... он поднял левую руку Найлу почти под самый нос. Можно и еще выше, но там холодно. И что? А то! фыркнул Стив. Излучатель смотрит вперед по носу. Глиссер, если ручку на себя рвануть, нос задрать может. Но только не очень высоко, и очень ненадолго. Иначе или мертвую петлю изобразит с потерей высоты ниже уровня земли, или «прыгнет» выше воздушной подушки и рухнет вниз с аналогичным результатом. Что мы получаем? На дистанции ближе ста метров он по шару стрелять не может, ему нос так высоко не задрать, а на дистанции в пятьшесть километров ты в такую мишень хрен попадешь, будь хоть трижды снайпер. Понятно? Понятно, кивнул Найл. Готовь шар к вылету. Ага, встрепенулся Стив. Куда лететь? Чуть вперед, и хватит, указал Найл в сторону захваченного дикарями селения. Я хочу, чтобы ты следил за обстановкой и заранее предупредил, если вездеходы появятся или костяная птица. Ну, этот... спохватился Найл, глиссер. Понятно? Будет сделано, кивнул пилот и развернулся к своему воинству: Эй, просыпайтесь, малахольные! Шар с первой телеги раскатывайте! Ну где вы там?! Быстрее. Посланник хотел было приказать посадить на шар смертоносца, с которым проще поддерживать мысленную связь, но пожалел пилота. Пусть немного полетает, чтобы не так скучал. Все равно в ближайшее время нападения дикарей правитель не ожидал, а шар решил поднять просто для перестраховки. Плечистые олигофрены быстро раскатали на траве тонкое полотнище и принялись осторожно носить порифид из передвижных садков в карманы на боковых стенках шара. Сознание этих трудолюбивых людей переполнялось эмоцией нежности к маленьким живым существам. Они действовали аккуратно, ласково и, возможно, именно такая забота позволила порифидам сохраниться в целости и сохранности на всем длинном пути из города пауков в земли князя Граничного. Стив, в предвкушении полета, одевал сложную ременную упряжку с мешком, в котором хранился страховочный парашют. Про Посланника он уже и думать забыл. Найл усмехнулся и неспешным шагом отправился обратно в лагерь. У него было еще полнымполно дел... Живот стянуло холодом, когда Посланник Богини шел под пологом леса. Па этот раз Найл был спокоен и с интересом прислушивался к своим ощущениям. Холод зарождался гдето в области желудка и легким морозцем быстро разбегался по всему телу. Кожу мелко защипало, как это бывает с затекшими рукой или ногой при попытке поменять неудобную позу. Сознание оставалось ясным но мир вокруг стал очень, очень быстро светлеть пока не превратился в белесую пелену. Пелена начала темнеть, разбиваться на неясные силуэты и вот уже в нескольких шагах стоит граф де СенЖермен, с любовью обнимая меч, до слуха доносится звон упавших монет и радостное жужжание вырвавшейся на свободу мухи. Дворянин испуганно дернулся вслед за насекомым, а в сознании его стремительно промелькнул целый ряд ярких мысленных образов, практически полностью рассказывающих о достоинствах и недостатках использованного им «двойного фильтра»: «Ктото летит! Птица! Демон пронес с собой заколдованную птицу, и она сейчас сбросит на меня смертельное заклинания! испугался в первый миг де СенЖермен, но быстро спохватился: Нет, октограмма не пропускает через себя заколдованных существ и заклинания. Только обычные предметы и обычную жизнь. Может, эта птица просто ядовита, и демон хочет, чтобы она меня ужалила? Нет, она направилась в коридор, к окну. Может, хочет спрятаться в засаде? Нужно быть осторожным несколько дней и тщательно обыскать замок». «Получается, что здешний фильтр пропускает практически все, что не насыщено энергией? удивился Найл. Если, конечно, образ «заколдованное» означает именно насыщенное энергией... Тогда куда при перемещении исчезают моя одежда, оружие, кожаный кошелек? Ведь золото перемещается сюда уже без кошелька! Хотя да, все, кроме золота и живых существ должно останавливаться первым фильтром и оставляться там, в будущем. А муха его проскочила!» Ты решил посмеяться надо мной! граф подбежал и, забывшись, вместо факела угрожающе вытянул в сторону Посланника Богини меч. Хочешь испытать силу моего гнева?! Она просто сидела рядом, примиряющие улыбнулся Найл. Ты ведь не предупреждаешь меня, когда собираешься вызвать к себе. Жаль мотылька, в вашем мире он наверняка погибнет... «Октограмма вытягивает демона вместе со всем, что есть рядом с ним в ее пределах», вспомнил де СенЖермен. Найл улыбнулся еще шире и отложил подслушанную мысль к себе в память: Я принес тебе золото, развел руками правитель. Ведь ты просил золото? Хорошо, я прощаю тебя, великодушно решил дворянин и пошел к столу с намерением прочитать заклинание, отправляющее демона обратно в ад он уже успел выучить заклинание наизусть, но рисковать не хотел. Как называется книга. Книга «Магли», ответил граф, и запоздало сообразил, что сболтнул лишнее. Зачем тебе ее название, демон? Хочу узнать автора. Она была написана тогда, положил де СенЖермен ладонь на открытые страницы, когда на небе еще не было Луны, когда ящерицы имели размеры замковых башен, а птицы превосходили размером быков. Вряд ли тебе удастся отыскать ее автора. Я постараюсь... зловеще пообещал Найл, и явственно ощутил как по спине графа де СенЖермена пополз холодок ужаса. Дворянин вспомнил, что он смертен, и что душа его после кончины грешного тела вряд ли окажется пол покровительством святого Петра. Мистик отвернулся от октограммы и пересохшими губами начал бормотать заклинание. У Найла возникло ставшее почти привычном ощущение натянутости в животе, и спустя несколько мгновений он обнаружил, что потерял равновесие и падает прямо в усыпанный темными ягодами куст синюшки. На этот раз путешествие в прошлое не вызнало у него ощущение обиды и беззащитности. Он понял, что способен легко и просто взять с собой в подвал замка любое живое существо, которое окажется в момент вызова на расстоянии вытянутой руки примерно таков размет октограммы; что вся сила графа де СенЖермена в древней книге, какимто окольным путем попавшей к нему в руки. Дворянин сумел какимто образом расшифровать пару описаний неких «магических обрядов по вызову и управлению демоном», но не очень понимает, что и почему происходит, кто перед ним и какими возможностями обладает. С точно таким же успехом какойнибудь самоучка из замка князя Граничного, найдя учебник по химии двадцать второго века и разобравшись в описании пары опытов, смог бы показывать извержения минивулканов или превращение воды в кровь и крови обратно в воду, отнюдь не становясь после этого дипломированным алхимиком. Пожалуй, Найл хоть сегодня мог приказать паре смертоносцев неотлучно находиться рядом, и во время следующей встречи приказать восьмилапым разорвать двуногого на куски, но... Чтобы попасть обратно сюда, он вместе с пауками обязан стоять в пределах «фильтра», а ктото посторонний прочитать заклинание, записанное в книге на верхней строке, на странице рядом с гравюрой, изображающей человека с огромными птичьими крыльями. Убитьто графа де СенЖермен труда не составляет. Но вот как после его смерти вернуться назад... Впрочем у военачальника имеется огромное количество неотложных дел и помимо того, чтобы ломать голову над загадками далекого прошлого. В первую очередь воспрепятствовать вездеходам без боя прорваться через долину и уйти в тылы армии, разорять беззащитные поселения княжества. Поэтому перед закончившими работу строителями Найл поставил задачу завалить дорогу крупными каменными валунами. Если дватри вездеходы еще могли развеять в пыль за полчасачас, то полсотни валунов вынудят их искать обход и прорываться через заранее приготовленные ловушки. Кроме того, армию требовалось кормить. Не только крупой и соленым мясом, регулярно подвозимыми далеко из тыла, но и чемнибудь более свежим, не успевшим смертельно надоесть. Поэтому полсотни землекопов и полсотни пауков правитель отослал к реке изготовить сети и заняться ловом рыбы. И, наконец, следовало подготовить новый рейд на врага. Поэтому Посланник оставил на время загадки эзотерических знаний и очередную ночь посвятил разведке дикарских тылов. Теперь поселок стоял пустой, как кладка тарантула после зимнего равноденствия. Не было людей, не кудахтали куры, не толкались в тесных загонах мясистые долгоносики. В сарае остались на своих местах высосанные смертоносцами коконы парализованных дикарей, а вот часовые в угловых домах исчезли. Поначалу Найл подумал, что ставшее бесполезным селение захватчики просто бросили и отступили, но в подобную щедрость ему почемуто слабо верилось. Не для того они захватывали эти земли и старательно здесь обустраивались, чтобы отступать из них при первых неприятностях. Нет, тут чтото не так... Посланник прикинул, как поступил бы сам на месте противника. Пожалуй, подготовил бы сюрприз на случай повторного рейда. Поставил капканы или засаду. Где? Разумеется там, откуда противник заявился в прошлый раз. Дикари не могли не быть хорошими следопытами, и маршрут отряда Наила наверняка успели определить. Правитель вышел к дому, который две ночи назад был атакован первым, и углубился в лес. Идти приходилось самому, пешком, без помощи коня поэтому продвигался он медленно, с тревогой оценивая оставшееся до утра время. Если не успеть найти место ловушки до рассвета, то там, в лагере, ктонибудь может разбудить заспавшегося одитора, и вся ночь окажется потерянной понапрасну. Засада обнаружилась гдето на уровне крестьянских полей. Вражеский вожак вполне резонно решил, что новый отряд лазутчиков может пойти другой тропой, но на открытое место показываться не решиться. Вот дикари и заняли позиции в не очень широкой полосе зарослей между полями и приречными болотами миновать лесом это место практически невозможно. Двуногие подготовились со всем тщанием: на деревьях сидели лучники, в схронах за толстыми еловыми стволами лежали на щитах крепкие воины, присыпанные сверху всяким тряпьем наверное, для тепла; сухими ветками и толстым слоем иголок. Перед засадой правитель нашел добрых полсотни ловушек несколько самострелов, ловчие петли, обычные деревянные капканы из расщепленных бревен. Все они также были тщательно замаскированы сказывался охотничий опыт дикарей. Не происходи все это в Ночном мире, даже Найл попался бы раза три или четыре. Ждитеждите, по яркому хитиновому доспеху из надкрыльев долгоносика Посланник нашел вождя вражеского отряда и присел перед ним. А мы знаешь, что сделаем? Мы не поленимся, и проползем воон там, по полю. Вы отсюда ничего и не увидите, и не услышите. Разумеется, дикарь его не слышал, таращась в ночную тьму. Наверное, не надеялся на бдительность часовых в предрассветные часы, и решил понаблюдать сам. Смотрисмотри, выпрямился Найл, потянулся до хруста в позвоночнике и проснулся. Первое, что сделал Посланник, встав с постели это помянул недобрым словом графа дс СенЖермен и повесил на пояс кошелек с полусотней золотых. Если так пойдет и дальше, то за пару недель содержимое войскового ящика перекочует прямиком в глухомань средневековой Европы. Умывшись, правитель прогулялся по росе за лес, отдал Стиву приказ поднимать воздушный шар, вернулся и уселся спиной к частоколу на бруствере, подставляя тело лучам теплого утреннего солнца. Армейские кашевары уже успели запалить свои котлы и дразнили проголодавшихся за ночь воинов ароматом мясной каши. Вы здесь, господин, нашел командующего армией Поруз и остановился перед ним. Кажется, ночь прошла спокойно. Мне не нравится термин «кажется», шериф, опустил на него ленивый взгляд разомлевший от тепла правитель. Что случилось? Не хватает полутора сотен землекопов, господин, виновато сообщил шериф. Дезертировали. Значит, князь здорово сэкономит на дворянских званиях, пожал плечами Найл. В душе правителя не дрогнуло ни одной ниточки: траншеи готовы, ловчие ямы тоже. Будут находиться землекопы рядом с ними, или отправятся по домам, теперь особого значения не имело. Решили не рисковать ради личного дворянства их дело. Прикажете послать за ними наряд? Зачем? Нам лишние рты ни к чему. Пусть лучше стрелкам порции за счет беглецов увеличат. Ну вот, усмехнулся шериф, а рыцарь Синего флага уже кинулся в погоню. Плохо, согласился Найл. Вдруг вернет? Один не вернет, пообещал шериф и спросил: Прикажете подать завтрак сюда? Прикажу, согласился Посланник. По такому случаю: двойную порцию из котла пращников. Как прикажете, шерифа распоряжение правителя не удивило. Найл каждый раз ел пищу из разных котлов, дабы убедиться, что всех воинов и рабочих кормят одинаково хорошо. Правда, обычно он ходил к котлам сам. Пращников кормили отлично. Посланник с удовольствием откушал двойную порцию мясной каши и почувствовал, что ходить в ближайшие часы не сможет. Впрочем, выступать в рейд он собирался только после полудня и мог позволить себе еще несколько часов полной недвижимости. Между палаток появилась стройная фигура рыцаря. Запыхавшийся Закий приблизится к Найду и коротко поклонился. Что? правитель уже ощутил в мыслях рыцаря сильнейшую эмоцию тревоги. Их нет. Они не дезертировали, запыхавшийся Закий говорил короткими рубленными фразами. Я до почтовой станции доскакал. Никого. Потом дорогу к Золотому берегу проверил. Никого. Назад полями шел. Людей нет. Следов нет. Шерифа ко мне! Найл вскочил на ноги и громко закричал: Поруз! Первой промелькнула мысль о том, что пробравшие ночью в лагерь дикари просто вырезали полторы сотни спящих людей. Однако после такого набега должны были остаться просто озера кропи и горы мертвых тел. Потом Найл подумал, что пауки овладели их сознанием и выманили из лагеря но пауков в союзниках дикарей не числилось. Затем наступило полное недоумение. Да, правитель, шериф примчался через минуту. Они не сбежали, кратко проинформировал его Найл. Шериф зло скрипнул зубами. Бесследное исчезновение полутора сотен из ночного лагеря отнюдь не привело его в восторг. Начальника караула на кол посажу, тихо пообещал он. Извините, господин. Поруз повернулся к вышке: Часовой! Начальника караула ко мне! И ночную смену! Начальника караула и ночную смену к шерифу Порузу! продублировал часовой кудато себе под ноги. Через некоторое время послышался дробный топот, изза палаток, стоящих между частоколом и вышкой выскочило четверо копейщиков и воин с мечом на боку. Куда ушли ночью землекопы? холодно спросил воина с мечом шериф. Через ворота к лесу, бодро отрапортовал тот. Почему не остановили? Их выход опасности для лагеря не представлял. Я подумал, что они получили какойто приказ. Врет, негромко сообщил Найл. Уж чточто, а эмоцию лжи Посланник отличить умел. Вызвать смертоносца для допроса? поинтересовался Поруз. Вышли из лагеря в направлении леса! воин помнил, что если старательно вбить какуюто мысль себе в голову, то даже восьмилапые сочтут ее правдивой. Вышли из лагеря в направлении леса. То, что ремесленников не найдут на дороге в княжество ничего не значило. Ведь они могли и и самом деле выйти к лесу, а потом незаметно обойти лагерь вдалеке. По болоту, что ли? хмыкнул Найл. Зачем их понесло к замку барона? Лазутчиков покрываешь?! лицо шерифа налилось кровью. А ну, кто тут сеть?! Кол для господина офицера! Они не лазутчики, воин, в отличие от шерифа, смертельно побледнел. Они хотят подвиг совершить. Проникнуть в селение и захватить пленников. Наследственное дворянство хотят. Боятся, вы их в бой не пустите. Ремесленники! презрительно хмыкнул рыцарь Синего флага. Все его эмоции говорили об одном: захотел Посланник Богини связаться с простолюдинами, вот теперь и получил головную боль. Почему покрыл ослушников? надвинулся шериф на воина. Они ему заплатили, поймал Найл в сознании начальника караула ответную мысль. Первый раз, расхохотался рыцарь, первый раз слышу, чтобы давали мзду за право умереть. На кол взяточника! приказал Поруз. Воин упал на колени. Постой, Найл положил руку шерифу на плечо, обогнул его и наклонился к начальнику караула. Как они пошли? По дороге? Их мальчишка повел, еле слышно прошептал воин. Обещал дорогу лесом показать. Секретными тропами. Великая Богиня! выпрямился Найл. Поруз, собирай моих девчонок. Быстрее. Где вы их там в лесу искать собираетесь, Посланник? попытался успокоить правителя рыцарь. Поблудят, на дикарей из кустов поглядят, да сами назад вернутся. Не вернутся, покачал головой Найл. Там в лесу засада. Посланник Богини сплюнул на землю и со злостью добавил: Ремесленники! Надо арбалетчиков посылать! предупредил шериф. Они налегке быстро догонят. Нет, отрезал Найл. Их место в траншеях. А строевые копейщики, с их вооружением, после длинного перехода не то что драться, а как бы вовсе от усталости не свалились. А девчонки выдержат. Не первый раз. Они выступили через час. Закинули за спины щиты, взяли в руки сулицы и торопливым шагом устремились вперед по дороге. Впереди неторопливо трусило несколько десятков пауков, накануне удачно поохотившиеся в зарослях вдоль реки. Остальным поесть за последнюю неделю не удалось, и они вынужденно экономили силы. Ремесленники ушли примерно за три часа до рассвета. Поскольку ходоки они неопытные, слабые то наверняка несколько раз останавливались на отдых, двигались медленно поэтому Найл всетаки рассчитывал, что «добровольцев» удастся догнать до того, как они вломятся всей оравой в расставленные под пологом леса капканы. Правда, еще лучше, если их успеет нагнать шестерка всадников Синего флага на своих стремительных скакунах. После полудня отряд Найла миновал перелесок и свернул с дороги влево. Правитель с тоскою подумал, что в это время он собирался толькотолько выходить из лагеря. Вскоре впереди показались всадники. Мы не успели, Посланник, признался Закия. Ремесленники уже вошли в лес, а верхом там делать нечего. Однако травы они натоптали... Только слепой не заметит. Возвращайся в лагерь, приказал Найл. Дальше мы сами. Вскоре отряд Посланника вышел на следы ремесленников. Они действительно ухитрились вытоптать такую дорогу, будто в наступление двигался отряд не в полторы сотни человек, а полторы тысячи. Лента стоптанной травы вывела братьев по плоти к ровной стене леса. Кроны древних сосен снизу, словно мех, оторачивал густой кустарник. В зеленых зарослях хорошо различались сразу две темные проплешины и за каждой начиналась тропинка. Привал! объявил правитель. Как бы он ни хотел нагнать нерадивых землекопов, но в опасной близости от врага его девушки должны отдохнуть, восстановить силы, чтобы не стать слишком легкой добычей. Спустя полчаса люди и пауки вошли в лес. На этот раз Найл не мог себе позволить уходить на ментальный план и неторопливо обшаривать пространство впереди в поисках врагов да оно и не требовалось. Ремесленники собой проверили безопасность тропинок, которые уже через пару сотен шагов слились между собою в одну. «Тайная» тропа оказалась широкой два человека легко шли рядом плечом к плечу, хорошо утоптанной. Двигаться казалось легко, особых сил люди не теряли. Найл постоянно оглядывался, пытаясь точнее определить их местонахождение. Ему вовсе не улыбалось своими собственными руками привести в засаду своих людей. Пройдя по лесу километров пять, он не выдержал, остановил движение и предупредил: Внимание! Гдето здесь, совсем рядом, засели дикари. Они поставили перед собой капканы и петли, в кронах сидят лучники. Поэтому: внимательно смотрите себе под ноги всегда и везде! Если начнется схватка смертоносцам сразу бить парализующей волей по кронам вокруг. Парализующая воля главное оружие пауков. Их излюбленная тактика: издалека обездвижить врага, подойти в упор, вонзить хелицеры и впрыснуть яд. Увы, когда идет ближний бой, когда трудно разобраться, где свои, а где чужие удары волей приносят мало пользы. А вот лишить дикарей поддержки лучников это будет очень хорошо. Ты слышишь, Посланник? внезапно вскинула палец Юлук. Гдето неподалеку слышались приглушенные чащей человеческие крики, стуки и металлический звон. Это они! метнулся на звуки Найл, и девушки бросились за ним. Похоже, ремесленники смоглитаки найти способ совершить подвиг. Скорее, скорее, скорее, правитель вломился в заросли орешника, а когда вырвался из них, увидел в паре шагов перед собой потную обнаженную спину дикаря, который уже опускал маленький топорик из обсидиана на голову одетого в рыжую стеганку ремесленника. Аа! выдохнул Найл, вонзая сулицу чуть ниже левой лопатки. Землекопа подоспевшая помощь уже не спасла, но и дикарь повалился на поверженного врага. Тут же вблизи появился другой враг, и тут же, хорошенько замахнувшись изза головы попытался разрубить голову Посланника мечом. Найл вскинул над собой копье. От удара древко треснуло пополам, но и меч потерял свою убойную силу, удар по макушке причинил лишь секундную острую боль. Зато самым острием наконечника сулицы правитель чиркнул врага по горлу, и оно тут же откликнулось упругими фонтанами крови. Найл попятился, лихорадочно выдергивая изза спины щит, а девушки уже обгоняли его, вступая в бой. Вот одна из них отвела от себя мечом топорик, Коротко выбросила вперед щит. Медная окантовка врезалась дикарю в голову чуть ниже виска, в стороны брызнула кровь, полетели осколки кости. Дальнейшего правитель не разглядел на него набежал дикарь чуть не на две головы выше ростом, и принялся быстро, торопливо, но со страшной силой рубить Посланника мечом. Найл пригибался и закрывался щитом, всем нутром чувствуя, как в стороны разлетаются щепки. Еще немного и щита просто не останется. Найл выпростал изпод щита обломок копья с наконечником, и несколько раз наугад черканул снизу вверх, надеясь попасть хоть куданибудь. Противник неожиданно заорал. Найл воспользовался секундной заминкой, выглянул над краем щита и уже достаточно расчетливо вогнал остатки копья дикарю в живот. Оставив сулицу с теле врага, правитель отступил и обнажил меч. Внезапно он ощутил, что правый глаз начал слипаться. Найл быстро провел запястьем по глазу кровь. Значит, голове всетаки досталось. И Посланник Богини понял, что сейчас его убьют. Быстро и неумолимо. Кровь из раны зальет глаза и зарежут, слепенького. Он опять протер глаз запястьем, затравленно оглядываясь по сторонам. Но дикари больше не набегали. С разных сторон еще доносились отдельные стуки, бряканье железа, но и те постепенно затихали. Остались слышны только стоны раненых, да липкое чваканье скручивающих в кронах коконы пауков. Схватка окончилась. Найл с облегчением опустил меч и наугад послал мысленный призыв. Откликнулись сразу двое смертоносцев, спустились вниз. Посланник оттер, как смог, кровь с головы, восьмилапые быстро закрыли рану паутиновой шапочкой и разбежались к своей добыче. Правитель, осторожно ступая среди убитых и раненых, побрел по лесу, пытаясь разобраться с потерями. Скоро стало ясно, что ремесленники попали в засаду по самой полной схеме: пройдя под затаившимися в кронах лучниками, они наскочили на ловушки, самострелы и капканы, шарахнулись назад. Лучники открыли огонь землекопы второй раз кинулись через полосу ловушек, теряя людей с каждым шагом, и тут им навстречу встали изпод земли затаившиеся в схронах дикари. Непривычные к бою, не ожидавшие нападения, перепуганные, потерявшие две трети людей ремесленники оказались практически не способны оказать сопротивления. Правда, это вовсе не значит, что они не пытались хоть както отмахиваться копьями и мечами от врагов, и некоторые из ударов всетаки достигали цели. К тому времени, когда братья подоспели на помощь, северян оставалось в живых считанные единицы но и дикари успели расстрелять все стрелы, лишились ловушек, устали в бою, да и просто не ожидали повторного нападения. Короткая схватка стала последней для двух десятков пеших захватчиков, и еще два десятка оказавшихся практически безоружными лучников пауки парализовали ядом и развесили по деревьям в виде живых пищевых консервов. Теперь девушкам предстояло собрать немалое количество раненых дикари не успели добить практически никого из пострадавших в схватке, многие попавшиеся в капканы отделались переломами ног, а попавшиеся в ловчие петли имели шанс и вовсе обойтись без единой царапины если только остались живы, провисев почти час вниз головой. Похоже, нам придется провести здесь всю ночь, понял Найл. Посланник Богини установил мысленный контакт с оставшимся в лагере Дравигом, попросил его передать Порузу приказ прислать в лес на помощь ремесленников братьям по плоти вынести всех раненых просто не по силам. Потом он сдвинулся на пару сотен метров к селению и вместе с пауками начал устанавливать заграждение из паутины. Точнее, Посланник указывал, где и насколько плотно нужно натягивать липкие ловчие нити, а восьмилапые сновали от дерева к дереву, надежно перекрывая лес белой стеной. Найл подстраховывался на случай, если ночью к уничтоженной засаде подойдет подкрепление или просто смена. По счастью, новых врагов ночью не появилось. Правда, назвать ее спокойной тоже трудно. Десятки раненых, впав в беспамятство, метались по земле, стеная и громко молясь. С дикарями просто пауки пробежались по полю битвы, нанося вчерашним врагам парализующие укусы, и они замолчали. Но поступить так же со своими Найл не мог хотя и понимал, что большинство из них до рассвета не доживет. Обычно он излечивал или, по крайней мере облегчал страдания раненых на поле битвы но в этот раз, после того, как горячка боя улеглась, рана на голове дала о себе знать сильнейшими болями, и помогать другим Найл никак не смог. С первыми лучами света стали просыпаться легко раненые, просить есть или попить но торопившиеся на выручку братья никакими припасами себя обременять не стали. В нарастающем кошмаре Найл мог только прикрывать глаза, взывать к Великой Богине о терпении и надеяться, что помощь от Поруза подойдет как можно быстрее. Внезапно в душе Посланника возникло острое чувство опасности настолько сильное, что он обнажил меч и подтянул к себе щит, тревожно оглядываясь по сторонам. Опасность, опасность, наконец правитель понял, что эмоция рождается у него в сознании. В прямой мысленный контакт вступил Дравиг, который стремился передать Найлу все то, что происходит в оставшемся воинском лагере. Обычно не Посланник подключался к объединенному сознанию пауков, а они подключались к нему, резко усиливая ментальные способности, но теперь все было наоборот. Дравиг пытался передать ему не просто картинку того, что видит сам, а долину глазами сразу всех смертоносцев. Найл с непривычки никак не мог сосредоточиться, настроиться на нужное состояние, и видел то глянцевые спины жуковбомбардиров, засевших в высокой болотной траве и прикрывающих оборону со стороны реки, то шерифа Поруза, который стоит у повозки Стива и чтото ему объясняет, то затаившихся в траншеях стрелков, то бегущих в ужасе ремесленников, то ровный прямоугольник фаланги, и ползущие на него по полю вездеходы... Вездеходы! Шок от увиденного мгновенно поставил все на свои места, и Посланник Богини осознал картину поля надвигающейся битвы целиком. Два вездехода ползли по полю справа и слева от пыльной серой ленты дороги, а за ними медлительной трусцой двигалась похожая на стаю зеленых навозных мух армия дикарей. На глазок их казалось около трех сотен человек. Многие из них сжимали в руках мечи, однако большинство предпочитало в качестве оружия копья или небольшие каменные топорики на длинной рукояти. На пути врага замерла фаланга из трехсот строевых копейщиков. Они стояли по всем правилам, плотной «черепахой» создав единое целое, мощную стену, которую, казалось, не способна проломить ни одна сила. Ремесленники, в отличие от воинов, в свои силы особенно не верили, и спешили разбежаться кто в сторону болотной травы, а кто в сторону леса, явно надеясь раствориться среди буреломов. Вездеходы катились прямо на фалангу, защищавшую ворота в лагерь. Расстояние быстро сокращалось. Бегите! попытался мысленно крикнуть Найл. Бегите, бегите, вторили ему смертоносцы. Копейщики стояли. Триста метров, двести, сто пятьдесят. Они дружно, единым движением опустили копья, нацелив острия на накатывающиеся вездеходы. Их было два, внешне почти одинаковых. Вездеход высшей защиты отличался только вдвое большей шириной гусениц что поделать, за толщину брони приходится платить лишним весом. Сто метров. Найл заметил мелкое искрение на стволах излучателей, и копейщики начали падать. Ровными рядами, как и стояли. Несколько секунд и трехсот храбрых воинов, готовых отдать жизнь за свою землю, не стало. Вездеходы прокатились по рассыпавшимся доспехам и стали заворачивать в сторону дороги. Они явно считали, что очередная битва с безмозглыми и безоружными средневековыми феодалами закончилась. Дикари, похоже, считали точно так же, поскольку примерно треть из них потянулась в лагерь и принялась шнырять по палаткам, а две трети повернули за вездеходами, выстраиваясь им в хвост плотной толпой. Дравиг, арбалетчики! взмолился Найл. Они должны меня услышать. Направь все силы, разумы всех пауков на передачу приказа арбалетчикам... Вездеходы катились по дороге впереди высшей защиты, позади легкий. Следом топали дикари. Ни те, ни другие, ни третьи пока не видели, что лесной участок дороги заставлен крупными каменными надолбами. Дорога! изо всех сил старался донести до стрелков свой приказ правитель. Дорога чуть выше лагеря. Цель на дороге, чуть выше лагеря. Правда, пока там были только вездеходы, которые неторопливо двигались наверх. Вот они проехали, к намеченному Найлом месту приблизились дикари. Залп! Посланник Богини увидел, как на ровном склоне холма внезапно появилось множество темных точек, почти одновременно щелкнули тетивы сотни арбалетов, и несколько десятков дикарей упали на месте. Точки на склоне исчезли, а дикари замерли в недоумении, не желая поверить в то, что с ними произошло. Ведь умирать на поле боя обязаны другие, а не они! Появилось еще несколько десятков голов, мелькнули стрелы. Это лучникилесачи, им не нужно по полминуты арбалеты перезаряжать. Упало еще несколько дикарей. Оставшиеся возмущенно взвыли и повернули в сторону холма. Залп! Вихрь арбалетных болтов еще раз проредил темную толпу, но перелома в ее сознании еще не произошло, дикари еще мнили себя непобедимыми и пыталась развернуться для атаки. Вот, наконец, и вездеходы заподозрили неладное, стали неуверенно заворачивать с дороги вправо. Лучники выглядывали часто, стреляли каждый сам по себе. Результат их огня казался не очень заметен, зато и уследить, где и когда выскочит очередная голова было совершенно невозможно. На склоне тут и там стали появляться желтые проплешины вездеходы начали ответный огонь. Залп! Почти наполовину опустошенные ряды дикарей заколебались. Странное зрелище порыв для атаки уже угас, бежать они еще не готовы психологически, а залечь под потоком стрел не догадываются. Залп! Дикари покатились с холма назад, но вездеходы стояли и практически непрерывно вели огонь. Трава желтела и осыпалась пылью, брустверы траншей потекли, как песок но люди, люди продолжали выглядывать, выпускать стрелу кто в цель, а кто хотя бы в направлении цели, и тут же прятались назад. Вот плечи стрелка вдруг остались без головы, а тело безвольно сползло вниз. Вот тоже самое случилось с другим... Но чаще всего моменты выстрелов излучателей и выглядывания лучников из траншеи по времени не совпадали и стрелки оставались целы и невредимы. Вот терпение водителей вездеходов лопнуло, и тяжелые машины двинулись вперед, готовые стрелять в упор и давить неуловимых арбалетчиков гусеницами. Найл ощутил, как в животе засосало легким холодком, словно он проглотил пригоршню ночной изморози, а окружающий мир начал постепенно светлеть. Нет! Великая Богиня, о нет! Только не сейчас... Со звоном рассыпались монеты по каменному полу. Граф де СенЖермен, окинув Посланника Богини взглядом, с удивлением приподнял брови и положил меч на стол: Что с тобой, демон? Ты в крови, твоя голова совершенно белая. Отправляй меня обратно, граф, потребовал Найл. Скорее! Ты ранен? Может, передать тебе воды и мазь от ран? Отправляй меня обратно! Я хочу помочь тебе, демон, попытался убедить правителя де СенЖермен. Назад! зарычал Посланник. Если Верховный Магистр не увидит меня рядом, он развеет меня в порошок, и больше никогда не увидишь своего золота! Отправляй меня назад! Хевентес летюине, торопливо забормотал дворянин, с опаской поглядывая на плененного демона, гооне оло... Найл ощутил пряный смолистый запах хвойного леса, мягкую подушку толстого слоя сухих иголок, услышал стоны раненых. Дравиг, где ты?! Ты меня слышишь?! Я рад слышать тебя, Посланник, в мысленном послании сквозило огромное облегчение. Наш контакт прервался так неожиданно, что я подумал о твоей гибели. Я жив. Что с вездеходами? Паук тут же дал полноценную общую картину, но Найлу опять пришлось, теряя драгоценные минуты, настраиваться на ее восприятие. Да, вот оно прямо перед лицом медленно прокатывалась по узким каткам металлическая гусеница. Похоже, легкий вездеход наскочил на ловчую яму правой гусеницей и завалился в нее боком. Из такого положения его не смогла бы вытащить ни одна сила. Тяжелый вездеход въехал в одну из ловушек мордой. Он ухнулся передом вниз, но корма его выступала высоко над землей, а гусеницы отрабатывали задний ход, быстро подрывая край ямы. Самое главное из такого положения он не мог стрелять назад. Стрелки, успевшие разобраться, откуда им грозит основная опасность, в полном соответствии с заветами Посланника Богини, подбегали сзади и набрасывали на него всякие тряпки выворотки, покрывала, снятые с себя куртки, стремясь закрыть смотровые щели и приборы. Еще четверо торопливо несли два толстых длинных кола, видимо заготовленных для частокола. Имея возможность наблюдать за всем полем боя, правитель заметил, что почти две сотни уцелевших после первой атаки дикарей выбегают из лагеря и, потрясая копьями, устремляются на траншеи, на выручку своим железным покровителям. Стрелки, занятые усмирением «железных жуков», почти не обратили на это внимание. Лишь считанные единицы опять схватились за арбалеты но что могло значить десятьпятнадцать стрел, когда нужно остановить двести разъяренных бойцов? Однако дикари снизили скорость наступления часть атакующих вытащила изза спин луки и начала выпускать ответные стрелы. Вездеход высшей защиты ожесточенно крутил башней, наугад паля во все стороны, но сектор обстрела сузился до узкой щели справа и слева, да и набросанные на броню тряпки достигли своей цели, не давая водителю разглядеть, где находятся враги. Подбежавшие стрелки с ходу вогнали кол под катки одной из гусениц. Бревно резко дернулось, и от сильного рывка люди отлетели на несколько метров в сторону. Похоже, их изрядно покалечило. Однако печальный пример не испугал двух других стрелков и они вогнали в катки заклинившей гусеницы еще один кол. На этот раз все обошлось благополучно но дикари приближались и в любую секунду могли смять стрелком и освободить вездеходы из западни. Со стороны дороги перед самыми глазами промелькнули тени. Когда они отдалились на несколько десятков метров, Найл увидел спины шестерки всадников отряд Синего флага пошел в самоубийственную атаку. Дикари увидели нового врага, остановились, развернулись, коекто попытался даже выпустить стрелу но движение шестилапых коней оказалось слишком стремительным. Спустя пару секунд длинные шипастые копья вошли в человеческую плоть, нанизывая по дватри человека на каждое копье. Инерция первого удара раскидала дикарей в разные стороны, конница пробилась сквозь их строй практически насквозь, но всетаки завязла и остановилась. Забыв про все на свете, дикари принялись ожесточенно добивать отважных рыцарей. Дравиг, пора! отдал приказ Посланник. Это было единственное возможное мгновение для атаки: никто из дикарей не смотрел на лес, никто не натягивал луки, обстреливая склон холма. Картина битвы стремительно накатилась на правителя восьмилапые выскочили из леса и помчались вперед через траншеи. Найл успел увидеть, как тяжелый вездеход дернулся пару раз, пытаясь хоть чегото добиться единственной рабочей гусеницей, его окончательно заклинило поперек ямы, и он затих. Потом траншеи остались позади. Теперь можно было наносить щедрый удар парализующей волей, не боясь зацепить стрелков и смертоносцы это сделали. Движения дикарей замедлились, а у большинства и вовсе прекратились. Восьмилапые воины накатывались сплошной серой лавиной и втыкали хелицеры в шею, плечи, обнаженные ноги обездвиженных врагов. Затем смертоносцы принялись закатывать свои жертвы в паутиновые коконы. Все они были смертельно голодны, и никто из двуногих не имел права попытаться отнять у них их законную добычу. Битва заканчивалась. Вездеход высшей защиты прочно сидел в яме и уже не делал попыток вырваться, хотя башенка с излучателем продолжала зловеще вращаться; легкий вездеход лежал на боку и не подавал вовсе никаких признаков жизни непрерывно катящаяся левая гусеница больше напоминала не жизнь, а предсмертную агонию. Теперь требовалось подумать о том, как извлечь изпод тонкой скорлупы брони засевших внутри водителей. Тут Найл обнаружил, что проблему успели разрешить до него: несколько стрелков волокли из леса охапки хвороста, недоделанные колья и заготовленные для кашеваров дрова, сваливая все это в яму к легкому вездеходу. Вскоре над «железным жуком» весело заплясали языки пламени. Стрелки начали довольно переговариваться по всей видимости, обсуждали, насколько вкусным окажется запеченный жук. Дрова полетели и в яму со вторым вездеходом. Найл не очень надеялся на успех этого предприятия степень защиты вездехода обязана гарантировать безопасную работу экипажа на планетах с любым климатом но останавливать людей не стал. Кто знает, вдруг чегонибудь, да получится? Вдруг системы искусственного климата не рассчитаны на температуру открытого пламени? Естественно, существует немало планет, на поверхности которых плавится металл Меркурий, например. Но что может понадобиться человеку в таких адских местах? По телу опять прокатилось ощущение смертельной опасности. Найл увидел, как арбалетчики прыгают в свои траншеи, а смертоносцы разбегаются, взвалив на спины коконы с дикарями. И одновременно увидел как над далекими темными кронами в сторону долины мчится ослепительно белый крест. Похоже, в воздушном шаре сегодня сидит смертоносец, мысленно отметил Найл. Уж очень точная и ясная было картинка. Глиссер молниеносно промелькнул над долиной и умчался дальше, гася скорость и совершая широкий разворот. Однако поле недавней битвы уже опустело. Исчезли восьмилапые воины, унеся почти всех дикарей, попрятались по траншеям арбалетчики, затаились в траве и зарослях перепуганные ремесленники. Только два огромных костра, полыхающих под вездеходами, да разбросанные тут и там мертвые тела свидетельствовали о недавнем напряженном сражении. «Костяная птица » промчалась над долиной раз, еще раз, не находя цели для своего оружия, а потом прицельно ударила излучателями по лесу: с высоты воздушного шара стало видно, как пожелтела целая полоса от долины и до открывающегося за перелеском поля. Глиссер пошел на следующий разворот, но тут лопнуло терпение у арбалетчиков. Не имея толкового командования, они стали на свой страх и риск высовываться из траншей и вести беспорядочную стрельбу. При той скорости, с какой мчалась «костяная птица», Найл глубоко сомневался, что хотя бы один из ста выпущенных арбалетных болтов достигал цели, однако подобный обстрел вряд ли прибавлял бодрости пилоту. Особенно, если учесть то, что отвечать на обстрел он не мог. При его скорости и высоте, глиссер не мог стрелять со снайперской точностью, а палить наугад в склон, на котором находились сразу дав вездехода с астронавтами, пилот не рисковал. Еще один стремительный полет и глиссер умчался обратно к морю. Стрелки вылезли из траншей, окружили засевшие в ямах вездеходы. Часть побежала за свежими дровами. Вот на легком вездеходе открылась боковая дверца, откинулась в строну. Из раскаленного нутра появились две руки, голова. Стрелки сбежались поближе, коекто поднял арбалеты. Разумеется, у астронавтов имелись с собой бластеры но водителю хватило ума понять, что вылезать из кабины вверх не так удобно, чтобы сразу можно было начать палить во все стороны. А может, его мозги успели запечься до такой степени, что о сопротивлении он уже и не помышлял. Нет, не он она. Найл увидел, как стрелки валят на землю и связывают за спиной руки не мужчине, а женщине. Что ж, видать таковы нравы двадцать второго века, если за штурвал боевой машины попадает представитель слабого пола... Связав женщине руки, стрелки, не слишком церемонясь, схватили ее за волосы и поволокли в сторону от огня. На некоторое время картинка долины смешалась: Найл почувствовал жуткий аппетит, и понял, что смертоносцы насыщаются. Когда он снова смог видеть происходящее, то над вездеходом высшей защиты полыхало пламя метра четыре высотой, возле истерзанных всадников внизу копошились люди, а рядом с лагерем разгорались костры кашеваров: войнавойной, а человек все равно должен есть хотя бы пару раз в день. Дравиг, постарайся вызвать шерифа Поруза, попросил Найл. Я хочу все знать о наших потерях. Он здесь, откликнулся старый смертоносец, и правитель увидел бегущего к нему северянина. Трое рыцарей живы, Посланник, сообщил шериф, глядя пауку прямо в глаза. Порузу за время службы у князя Граничного много раз приходилось пользоваться паучьей почтой, и он чувствовал себя спокойно и уверено, отчитываясь перед командующим армией на расстоянии в два десятка километров. Только все здорово исколоты. Отважные дворяне. Больше сорока погибших среди стрелков. Раненых почти нет, жуки попадали только в головы. Еще десяток ремесленников попали под свист птицы в лесу. Из строевых копейщиков не уцелело никого. Найл послал шерифу эмоцию сожаления и напомнил, что в лесу, у него на руках, тоже имелось изрядное количество раненых. Я покормлю ремесленников и пошлю их к тебе, Посланник, пообещал Поруз. Через час я попрошу советника Дравига послать тебе мысленное сообщение. Хорошо, согласился правитель и откинулся на лесную подстилку. Хотя сам он и не участвовал в сражении, однако чувствовал себя так, словно битый час махал мечом. Раненые просят воды, подошла к правителю Юлук. А у нас ни у кого ни глотка нет. Сколько их всего? Вопрос повис в воздухе. Девушки родились в Великой Дельте, прошли все побережье, Серые горы, пустыню, Приозерье и северное княжество. Они сражались с Магом, с людьмилягушками, с северянами, с князем Граничным, с жуками, наконец. Они прошли все голод, холод, гибель друзей, школу охоты на насекомых и уроки сражений на мечах. Однако по сей день никто не удосужился научить их ни считать, ни писать. Много? переспросил Найл еще раз. Много, кивнула девушка. Понятно, зачесал в голове правитель. Он никак не рассчитывал на то, что ему придется застрять в лесу с полусотней беспомощных людей на руках. Юлук, если идти отсюда в сторону заболоченных мест, Найл махнул в сторону реки, то там можно найти воду. И еще. Пауки сыты, пусть немного поохотятся, а добычу отдадут вам. Костры теперь можно разводить, ничего не опасаясь. Дикари теперь не скоро созреют для очередного нападения. Хорошо, Посланник, девушка отправилась отдавать необходимые распоряжения. Правда, никаких емкостей для воды братья с собой не брали, но раз Юлук не задала такого вопроса, значит знала, как поступить. Возможно, фляги нашлись на телах мертвых дикарей. Посланник на несколько минут провалился в сон, из которого его вывал мысленный призыв Дравига. Посланник, раненые отказываются уезжать в тыл! сообщил шериф Поруз, стоя перед смертоносцем. Просто отказываются и все! Хотят наступать вместе с войсками! Они хоть легко раненые, с усилием потряс головой, разгоняя дрему, Найл. Сами идти смогут? Большинство да. В повозках нуждаются рыцари и всего несколько стрелков. А сколько у тебя повозок? Шесть. Три под воздушными шарами, и три от последнего продовольственного обоза. Это плохо, в этот миг правитель подумал не о нежелающих расставаться с боевыми друзьями стрелках, а о полусотне раненых рядом с тобой. Три телеги для них все равно что ничего. Ладно, Поруз, думай сам. Посланник вспомнил еще об одном месте, где есть заботливые руки, крыша над головой и почти наверняка имеется пара десятков повозок о столице Муравьиного баронства. Как там второй "жук"? Никак, откликнулся шериф. Не вылезают. Может, они предпочли не сдаваться? Ну да, как же, буркнул Найл. Этим демократам только на чужие жизни плевать, а свою они берегут. Похоже, система защиты температуру огня «гасит». Не проймут их ваши костры. А что тогда делать? Подожди, дай подумать... несколько минут Найл размышлял, оценивая устройство вездехода высшей защиты. Вроде, конструкторы позаботились о защите от всех мыслимых и немыслимых опасностей. Хотя... Найл усмехнулся: Эй, шериф! У тебя там, вроде, пара десятков пращников должна быть? Да, есть. Из Северного Хайбада. А выведика ты их, и поставь метров со ста по «жуку» пострелять. Так не пробьют железото, Посланник? А ты попробуй. Шериф ушел. Но спустя полчаса правитель увидел одетых в легкие туники мужчин, раскручивающих ремни. Вот один выпустил камень от точного попадания пошел такой гул, что Найлу показалось, будто эхо донесло звук аж до его стоянки... Потом послышался звук очередного попадания, потом еще одного. Отлично, усмехнулся правитель. Посмотрим, сколько сможет высидеть водитель внутри громыхающей железной коробки. Однако тут же стало ясно, что водитель также успел задуматься над этим вопросом: дверца вездехода распахнулась, на дно ямы, прямо в пылающий огонь, вывалилась женщина и тут же, на вскидку, открыла огонь из бластера. Прежде, чем северяне сообразили, что происходит она успела свалить четверых человек на краю ямы. Быстро вскарабкалась по бороне наверх, спрыгнула на землю, резко дернула вперед головой и упала лицом вниз. Из затылка торчало бумажное оперение арбалетного болта. Все, подвел итог Посланник, больше вас в долине ничего не задерживает. Собирайтесь, и двигайтесь в сторону поселка. В поселке ждите меня. Ничего не поделаешь, обстоятельства сложились так, что повозки для раненых правителю придется добывать самому. Юлук! окликнул он. Да, Посланник, как оказалось, девушка оказалось совсем рядом. Воду принесли? Нет еще, вздохнула Юлук. Я послала десять человек, но они еще не вернулись. Тогда сделаем так, Найл придал своим мыслям безапелляционную уверенность, которая исключала возможные возражения. Я возьму с собой тридцать девушек и тридцать пауков, а ты с остальными останешься здесь, у раненых, и будешь ждать повозки. Юлук просто пожала плечами и пошла помогать подругам оттаскивать мертвецов в сторону, в небольшую, залитую водой котловинку, стремясь избавиться от тел до того, как они начали гнить. Сборы оказались недолгими: смертоносцы спустились в деревьев, девушки подняли оружие и отряд по тропинке двинулся через лес. Уничтожение ударного отряда дикарей отнюдь не означало, что в захваченных ими селениях больше нет постов и гарнизонов, поэтому, выйдя к окраине столицы баронства, Найл дождался темноты и только после этого начал прощупывание окружающего пространства. Для начала Посланник мысленно отодвинулся от копошащихся в сознании вопросов, о том, что хорошо бы найти еды и воды, о том, что для раненых потребуется как минимум полтора десятка повозок, что из вездеходов выскочило всего два человека, а в экспедиции Флойда было семеро участников. Он присел в сторонке, как садится рядом с тропинкой отдыхающий путник, и наблюдал, как клубящийся сгусток проблем шевелится в сознании и постепенно тает, не получая необходимого для своего существования интереса со стороны разума, ментальной поддержки. Тренированный разум Посланника Богини из равновесия не могло вывести ничто, и суетливые мысли становились все более и более мелкими и незаметными, пока, наконец, не исчезли совсем. Разум правителя стал чист и гладок, как Серебряное озеро ранним тихим утром. И тогда Посланник разлил свое сознание вокруг себя. Ничем не сдерживаемое внутри земной оболочки, не скрученное вихрями мыслей или проблемами тела, не зажатое рамками привычек или необходимостью действий, сознание расширилось во все стороны на много, много километровой Найл увидел окружающий мир таким, каким видят его привыкшие к ментальному восприятию смертоносцы. Мертвенный мрак над головой, темная холодная земля и серые силуэты деревьев. Теплые розовые искорки мелких глупых существ, ухитрившихся скрыться среди ветвей, красные огоньки домашних животных алые точки от разумов людей. Мир ментального плана. Только побывав здесь, становилось понятно, почему пауки не делят предметы на живые и мертвые. Если человек привык считать себя, смертоносцев и жуковбомбардиров существами разумными, прочих насекомых, рыб и животных глупыми, но обладающими сознанием, растения живыми, но не имеющими сознания, а камни, песок, воду мертвыми объектами, то пауки признавали имеющим разум все то, что только существует под солнцем. Ведь оставить свой след в ментальном плане способен только разум. Если ушедшая в мир мысль ощутила присутствие камня значит камень обязан обладать хоть мельчайшим, хотя бы крошечным сознанием. В пространстве, занимаемым угловым домом, светилась только одна угловая точка. Найл потянулся к ней, ощутив теплое дыхание жизни, а потом прильнул всем своим существом не принимая пищу почти двое суток, правитель чувствовал себя в ментальном плане холодным, замерзшим существом. Часть живительного тепла передалась душе Посланника, а алая искорка, утратив часть энергии, заметно потемнела. Несколько мгновений Найл «прислушивался» к ее состоянию, а потом потянулся сознанием дальше, в глубину поселка, легким жестом руки приказав отряду двигаться вперед. Он знал, что часовой в угловом доме спит, пока его душа получает от тела внезапно потерянную в коротком ментальном соприкосновении энергию. Ничего не поделаешь, сон во время военных действий это гарантированный смертельный приговор. Найл открыл глаза, стараясь не потерять состояние отсутствия разума, медитации, молитвенного экстаза, недеяния как называлось оно в различных верованиях и религиозных конфессиях, и двинулся вперед, следом за пауками, первые из которых уже заматывали часового в кокон, и своими хладнокровными девушками. В домах справа и слева тоже мельтешили огоньки Найл потянулся сознанием туда, ощутил беспокойство и детях и урожае, расслабился: крестьяне. Нет, крупного гарнизона здесь находиться не может. Основные силы должны были отправиться на уничтожение воинского лагеря в долине. А здесь гдето прячется максимум сторожевой дозор. Посланник жестом разделил отряд пауков на две части и послал восьмилапых вправо и влево. Прощупывать сознание смертоносцы умели ничуть не хуже его. Все, что требовалось от них в данный момент, так это убедиться в том, что в домах готовятся ко сну мирные люди, а не злобные дикари. Сам правитель двинулся в сторону замка, ведя за собой одних девушек. Мысли обитателей пары домов, встреченных на пути, явно принадлежали крестьянам, а вот высокий барак, полный светлых белых разумов заставил Найла понервничать: он понял, что именно барак облюбовал для ночевок гарнизон соседнего селения. Но нет здесь в бараке содержали ездовых камнеедок, отдыхающих перед началом очередного трудового дня. Обойдя барак, девушки вышли на площадь пред храмом Семнадцати Богов точно таком же, как и у соседей. В окнах храма горел свет, а на ментальном уровне внутри горело сразу пять алых огоньков. Один рядом со входом внутри, с трудом удерживающий себя от сна в ожидании полуночи, когда можно будет поднять следующую смену, трое в глубине здания, и еще один наверху, на втором этаже, под самой колокольней. В «верхнем» разуме сквозило беспокойство за ушедших наказать кровожадных жестоких феодалов друзей. По сообщению пилота с глиссера вездеходы попали в ловушку, а все безмозглые дикари бесследно исчезли. Теперь требовалось найти людей и идти выручать девчонок, пока они не умерли с голодухи в своих железных коробках. Кажется, нашелся еще один этнограф, одними губами прошептал Найл. На первом этаже трое спят, еще один у дверей. Пойдем сами, или подождем восьмилапых? Сами, беззвучно кивнула ближайшая девушка. Прорываться через дверь правитель не захотел выломать створки из толстых резных панелей было бы не так просто. А вот окна защищала всего лишь тонкая решетка. Девушки рассыпались по соседним дворам и вскоре нашли то, что требовалось: заготовленные то ли для ремонта, то ли для строительства толстые ошкуренные бревна. Стараясь не шуметь, девушки подняли два бревна и понесли к храму. Нападающие разделились на два отряда по пятнадцать человек. Десятеро взяли бревна, а группы по пять бойцов приготовились к броску. Разбег! Бревна, легко снося решетки и рамы на своем пути, вошли в окна и легли на подоконники. Найл, первым со своей стороны, вскочил на ствол и первым забежал в окно. Внутри вскакивали на ноги еще не разобравшиеся в происходящем спросонок дикари. Посланник резко выбросил вперед сулицу в направлении плечистого мужчины с татуировкой в виде глаза на груди острие вошло точно в зрачок. Правитель выдернул оружие, побежал к двери, мимолетом отметив, что двух других толком не проснувшихся врагов уже успели тщательно истыкать другие братья. Воин у двери вскочил с пола, издал какойто кошачий угрожающий вопль, закрылся щитом и подхватил небольшой, совсем игрушечный на вид топорик. Запахнулся. Найл, не дожидаясь его броска, метнул сулицу. Его копье легко пробило плетеный щит, но в дикаря не попало, пригвоздив щит к стене. На несколько мгновений двуногий отвлекся, избавляясь от перекосившегося орудия обороны, но именно в эти мгновения в него полетело еще несколько копий, пять из которых достигли цели, пронзив тщедушное тельце и войдя глубоко в стену. Уходим, уходим, поторопил девушек Найл, скинул с тяжелых створок засов, первым выскочил на улицу, метнулся в сторону и затаился. Все нападение заняло не более полуминуты. Посланник, стиснув зубы, громадным усилием воли изгнал из сознания всю нервозность, все нужные и ненужные мысли и, расслабившись, потянулся частью души назад в храм, туда, где шумно грохоча по ступеням бежит вниз астронавт, расслышавший звуки боя. Вот он выскочил в молельный зал, поводя из стороны в сторону иглой бластера, остановился. Распластанные тела валяются под разбитыми окнами, ночной охранник приколот к стене несколькими копьями, но, как ни странно, еще продолжает жить, хрипя и роняя с уголков рта на пол розовую пену. Астронавт пожалел несчастного послышался легкий хлопок, мелькнула искра разряда, и раненый обмяк, избавившись от бессмысленных мучений. Астронавту пришла в голову совершенно дикая мысль про какието «зеленые береты» настолько дикая, что он сам удивился ее бредовости. Со стороны окон послышался шорох, и игла бластера мгновенно повернулась туда. А ведь там опасность, попытался Найл проникнуться этой мыслью до мозга костей и толкнул ее в молельный зал. Там, за окном, творится чтото страшное и непонятное. Там затаились враги, готовые растерзать всех и все своими длинными страшными зубами, порвать клыками, растоптать тяжелыми копытами... Посланник потихоньку скользнул в открытую дверь, бесшумно подкрался к замершему в напряженной позе астронавту и со всей силы опустил ему на голову меч правда, плоской стороной. Двуногий осел на пол, колыхнулась под комбинезоном крупная грудь. Ну вот, опять женщина, удивленно хмыкнул Найл, вышел на крыльцо и позвал к себе братьев. Думаю, в селении больше никого нет. Есть смысл поставить охранение и до утра лечь отдохнуть. Завтра будет тяжелый день. Нашли двоих дикарей и уничтожили, услышал правитель мысленный отчет сходящихся к площади смертоносцев и удовлетворенно кивнул: Да, несколько часов можно отдохнуть. Братья по плоти выволокли на площадь тела убитых врагов и благополучно вытянулись на полу освобожденного храма.  Ранним утром, когда крестьяне начали собираться на поля, оставляя, по общепринятым демократическим законам, своих детей на потеху захватчикам, несколько мертвые тела были замечены, и селяне, громко галдя, стали собираться возле храма. Рад видеть вас всех, вышел к ним, протирая сонные глаза, Посланник Богини, и без дальнейших вступлений объяснил: Я командующий армией, пришедшей уничтожить дикарей и вернуть южные баронства под руку князя Граничного. «Железных жуков» мы уже испекли, но «костяной птице» пока удалось сбежать... Улла! восторженно завопили крестьяне, кинулись на усталого, не выспавшегося и недовольного Найла, выволокли его на площадь и принялись подбрасывать на руках. Те селяне, которым не удалось дотянуться до правителя Южных песков, ворвались в храм, похватали девушек и принялись подбрасывать их. Если девушки в ходе этой кутерьмы никого не убили, то только потому, что хорошо ощущали человеческие эмоции, и вовремя поняли, что опасность им не грозит. Хватит, хватит, вырвался наконец Найл. У меня раненые в лесу! Мне нужно пятнадцать повозок. Селяне быстро закидали приготовленные к выезду в поле телеги свежим сеном и развернули их к лесу. Селение за перелеском проедете, кратко объяснил Найл, вырулите в поле, а там разбудите. После чего Посланник Богини ловко запрыгнул в душистое сено, распластал руки в стороны и мгновенно заснул. Разбудили правителя намного раньше на изгибе дороги, огибающей крестьянские поля, его обоз из пятнадцати телег столкнулся с идущими к поселку отрядами стрелков и ремесленников. Посланник спрыгнул с телеги и, не удержавшись, обнял шерифа Поруза: Ну, как состояние войск? Я не смог отказать рыцарям, повинился северянин, и взял их с собой. Раненых стрелков оказалось всего четверо. После того, как я взял с собой всадников, отказывать им было бы бесчестно... Я понял, кивнул правитель, не высказывая никакого недовольства, и мимо арбалетчиков поспешил к телегам. На передней, рядом с незнакомым мужчиной, лежал Закий. Увидев Посланника, рыцарь попытался привстать, но Найл жестом предложил ему лежать: Ну, ты как? Коня жалко, вздохнул рыцарь, А мне ничего, только шкуру порезали. Пару хороших кусков мяса, кувшин красного вина, и завтра я опять буду на ногах. Молодец, пожал Найл его руку и оглянулся на шерифа: а где те стрелки, что первыми кол в колеса «жуку» засунули? Один в строю, махнул Поруз в сторону начала колонны, а другой на третьей телеге. У него два ребра сломано, и легкое повреждено. Но лекарь говорит, выкарабкается. Посланник подошел сразу к третьей телеге. Поруз глазами указал на одного из раненых, и правитель взял его за руку: Спасибо тебе, стрелок. Ты храбрец и настоящий воин. Жалко, сейчас мне нечем тебя наградить, но когда мы вернемся... Арбалетчик слабо сжал руку Посланника. Говорить ему было слишком тяжело. Хотя нет, спохватился Найл. Лично я, от себя, попробую наградить тебя прямо сейчас... правитель закрыл глаза. Как давно я этого не делал! Посланник призвал в помощницы Великую Богиню Дельты, и резким, коротким усилием отсек все посторонние мысли. Теперь его интересовал только клубок, серебристый клубок энергии, который находится у каждого человека в области солнечного сплетения, хотя и не каждый способен его ощутить. Чистая серебряная нить она с каждым вдохом наматывается на светящийся сгусток, с каждым выдохом частица ее покидает тело, чтобы вернуться еще большим отрезком, и копиться, копиться в душе, на случай голодного времени или беды. Продолжая удерживать в сфере своего внимания энергетический клубок, Найл вытянул вперед руки и положил их арбалетчику на грудь при физическом контакте намного легче ощущаются биологические поля. Он ощутил, что в груди человека все энергетические потоки смешались в безобразный узел, и казалось невозможным понять, откуда притекает свежая энергия и куда стекают «отработанные» потоки. Найл сосредоточился, совмещая узел с аурой своих ладоней, давая им слиться, протечь друг в друга, стать единым целым, а потом рывком сдернул этот энергетический комок со сломанных ребер. Стрелок вскрикнул. Посланник инстинктивно вытер руки о тунику, немного подождал, потом снова положил ладони на поврежденное место. Здесь стремительно набирала силу, концентрировалась темнота: ткани легких, лишенные энергетической подпитки, находились на грани гибели. Найл мысленно «размотал» немного серебристой нити, направляя ее на темной участок, остановил развитие омертвения, а потом плавными продольными движениями восстановил нормальное, равномерное движение энергии. Оставалось самое простое: Найл откинул назад голову с закрытыми глазами и прямо из живота начал отдавать свою энергию, разматывать свою «серебряную нить» в место перелома. Ребра и ткани легких, никогда не получавшие такого обильного питания, ожили на глазах, став стремительно развиваться, причем развиваться в направлении живительного потока от одной ладони к другой. Разломы костей, оказавшиеся в самой «струе», стали поминутно сужаться и вскоре полностью исчезли. Ухх! тяжело выдохнул Найл, поднял руки к лицу, несколько раз сжал и разжал кулаки, потом встряхнул ладонями, словно избавляясь от налипших на пальцы остатков болезни. Арбалетчик лежал перед ним слегка порозовевший, спокойно дышащий, но еще не понимающий, что с ним произошло. Хватит валяться, усмехнулся Найл. Слезай с телеги и ступай в строй. Стрелок растерянно положил ладонь себе на грудь, ощупал ее, осторожно сел. На лице его было написано невероятное изумление. Пропусти мой обоз, Поруз, оглянулся на шерифа Найл. Я тороплюсь за ранеными. И подожди меня в поселке. Дальше пойдем вместе. Не смотря на то, что ведшие обоз крестьяне охотно помогли вынести раненых и погрузить на телеги, время на все это ушло немало. На обратном пути обозу и войскам пришлось переночевать в покинутом селении, и назад, в столицу Муравьиного баронства, они вернулись только следующим днем, вскоре после полудня. Здесь гудел веселый праздник. Селяне на время позабыли про горести, про гибель друзей и близких, про казнь захватчиками малолетнего барона. Они радовались освобождению, пили крепкую настойку на пшенице и еловых иголках, пели песни и плясали на площади перед храмом. Найл же, пополнив свой кошелек золотыми монетами, отправился допрашивать пленную и не нашел ее в храме. Где командирша дикарей? выскочил он на улицу. Мы ее на улицу по нужде выводили, рассказала девушка из братьев. Она стала кричать местным, что они должны защитить свою свободу и демократию, подняться все как один, перебить проклятых рабовладельцев и освободить ее. Ну, крестьяне ее голос услышали, подступили, да и забили подручным дрекольем насмерть. Найл раздраженно сплюнул: Вечно все наперекосяк получается! И Поруз свою в тыл отправил, к князю. Вы хоть узнали у нее, где глиссер стоит? Куда он приземляется, откуда взлетает? Где его ловить? Но вызнать все это у пленницы никто, разумеется, не догадался. Следующим утром, оставив, несмотря на все протесты, раненых на руках крестьян, войска двинулись дальше. Дорогу Найл проверил, совершив небольшое путешествие вперед в Ночном мире, вдобавок в воздухе, высоко над головой постоянно висел воздушный шар. Поэтому никаких происшествий на всем трехдневном переходе к пограничным селениям Вересковой долины не случилось. Суматохи не смогли вызвать даже два визита глиссера. Предупрежденные сверху о приближении «костяной птицы» люди и пауки благополучно скрывались под густыми лесными кронами. Глиссер улетал в сторону княжества, возвращался, а отдохнувшие войска продолжали свое продвижение вперед. На четвертый день армия вброд переправилась через пограничную речушку, поднялась на холм и стала обтекать нормальный окопанный рвом и окруженный частоколом, поселок. Для его гарнизона это стало совершенно невероятным сюрпризом: на вышке над воротами запрыгал, истошно вопя, полуголый часовой створки стали медленно закрываться. Стрелки начали обустраиваться по привычному обычаю на расстоянии двух выстрелов от стен. Но ближе к вечеру на вышке появилась женщина с бластером, и принялась стрелять. Найл, не дожидаясь пока она в когонибудь попадет, приказал своим людям отступить и разбить лагерь за ближайшим взгорком, а землекопам • вырыть ночью десяток небольших окопчиков вокруг стен, на расстоянии арбалетного выстрела друг от друга. Всерьез астронавтка верила, что бластер поможет ей защититься от регулярной армии, или нет Посланник так и не узнал: утром жители выбросили отрезанные головы пяти дикарей и их предводительницы через забор и открыли ворота. После двух дней отдыха армия снялась с лагеря. Основные силы под командой Поруза и Дравига пошли по главному тракту на баронский замок, а Найл с двумя десятками арбалетчиков, девушками и полусотней смертоносцев двинулся по узкой объездной дороге через мелкие лесные селения. В лесу жители Вересковой долины жили в очень странных домах: длинные, высокие, со множеством очень узких щелей, они собирали под одну крышу сразу несколько семей. Возделанной земли здесь было мало люди жили в основном охотой и собирательством. Военного столкновения за все время не случилось ни одного. Найл подводил войска к самым стенам закрывшегося и ощетинившегося копьями и стрелами дома, задавал один вопрос: Дикари у вас есть? и, получив отрицательный ответ, просил разрешения нескольким воинам осмотреть здание. Местные жители не отказывали. Они прекрасно понимали, что устоять против крупного, по здешним меркам, отряда не смогут, и предпочитали решить вопрос миром. Найл так же стремился без повода туземцев не раздражать ему не хотелось попасть на дороге в засаду или проснуться утыканным стрелами. Дома стояли друг от друга примерно на половину дневного перехода, поэтому после осмотра отряд обычно вставал на ночлег, а поутру двигался дальше. Дорога становилась все глуше и глуше, дома встречались уже на расстоянии перехода друг от друга. Жители радовались воинам, как неожиданным гостям, угощали, расспрашивали о жизни в далеком «внешнем» мире. Было понятно, что про дикарей в этой глуши никто и слыхом не слыхивал. Однако на малохоженной дороге явственно просматривались следы гусениц, да и местные обитатели утверждали, что однажды мимо домов прогрохотали два огромных «железных жука», двигаясь в сторону земли смарглов. Посланник уже давно потерял из вида воздушный шар, утратился мысленный контакт с отрядом Дравига но Найл очень хотел знать, что делали вездеходы в этой глуши, и какой сюрприз оставили после себя. После почти двухнедельного похода на восток, через сплошные лесные дебри, отряд наконецто выбрался на широкое некошеное поле, вытянувшееся вдоль берега реки. Посланник решил дать людям и паукам несколько дней отдыха, а самому совершить небольшое путешествие по окрестным местам. Попав в Ночной мир, Найл сразу нашел своего шестилапого скакуна, но вскоре выяснилось, что особой пользы от него не будет прибрежный луг тянулся от силы на десять километров, после чего опять начинались густые лесные заросли. Правителю пришлось отпустить коня и, пригнувшись, ступить на уходящую под ветви тропу. В первое мгновение Найл подумал, что тропка выведет его к человеческому жилью, к поселению нового, неизвестного племени, но вскоре стало ясно люди здесь не ходят. Утоптанная дорожка, достаточно широкая для двух человек, но недостаточная, чтобы выпрямиться во весь рост. Такого просто не бывает! На человеческой дороге может случиться необходимым нагнуться раз или два но и то в редко посещаемых местах. Для звериной тропы эта казалась слишком широкой и целенаправленной. Она не собирала множество мелких тропок, по которым животные и насекомые собираются наводопой, а просто вела из одного места в другое. Вскоре Найл наткнулся на паутину. Не ловчую, натянутую между деревьями, а поднятое высоко над головой гнездо. Паутинки казались светлокоричневыми от большого количества налипших на них мелких насекомых. Крупная самка, устроившаяся в самом центре, видима уже настолько объелась, что не обращала на пропадающую добычу ровным счетом никакого внимания. Вскоре попалось еще одно гнездо, а следом за ним еще пара, висящих близко друг над другом. Во всех трех сидели восьмилапые. На таком расстоянии Посланник не мог определить, самки или нет. Дальше гнезда попадались все чаще и чаще пустые, и с пауками, из свежей паутины и облепленные насекомыми, собранные в крупные сообщества и отдельно стоящие. Правитель понял, что попал в самый настоящий город пауков. Причем здесь не имелось никаких следов присутствия человека. Найл впервые встречал пауковсмертоносцев, живущих самих по себе, не порабощая людей и не вступая в ними в союз. Разумеется, ни о каких дикарях в таком месте речи идти не могло, и глиссеру приюта тут тоже никто бы не дал. Найл проснулся, зябко передернул плечами, спустился к реке, остановился... Тихо несла свои реки река, безмолвно отражались в воде зеленые пики еловых вершин, ползли над поверхностью мелкие клочья тумана. Чтото в окружающем мире показалось ему странным. Чересчур спокойным. Неправдоподобно спокойным. А своим ощущениям Найл привык доверять. Тревога! правитель кинулся назад в лагерь, лихорадочно вспоминая, куда положил свой щит и копье. Люди недоуменно приподнимали головы, садились, оглядывались. Смертоносцы зашевелили лапами, согревая мышцы благо ночи стояли теплыми и они не засыпали на ночь. Тут трава зашевелилась и из нее высыпались маленькие странные существа. Своим видом они больше всего напоминали головной мозг на восьми маленьких суставчатых лапах; без глаз, но с длинным острым клювом. Кончик клюва заканчивался пластинкойщеточкой со множеством мелких зубчиков и этими зубчиками существа тут же начали умело пользоваться. Аа! короткий удар по ноге тут же содрал все мясо. Арбалетчик, вопя от боли, вскочил, выдернул меч но новый удар ободрал вторую ногу, и человек, потеряв равновесие, рухнул под волну наступающих существ. Смертоносцы, к воде! приказал Найл, подхватывая щит и тоже обнажая клинок. Скорее! Скорее! Но он опоздал ктото из восьмилапых уже стал жертвой «щеточек». У пауков, всегда объединенных общим сознанием, всегда находящихся в мысленном контакте, страдание одного всегда вызывают болевой шок у всех, находящихся поблизости. И теперь половина отряда каталась по земле, конвульсивно дергая лапами, не только не помогая, но и давя вскакивающих на ноги людей. Одно из существ кинулось на Найла. Он подставил щит, ощутил глухой удар и начал пятиться. Сейчас настанет короткая передышка. Пострадавшие смертоносцы или погибнут, или найдут в себе силы закрыться от контакта, и тогда остальные пауки получат короткую передышку. К воде! Все к воде! Правитель начал медленно пятиться, время от времени отмахиваясь мечом от набегающих тварей, или подставляя щит под их броски. Щит заметно потяжелел. Поняв, что враги простонапросто застряли «щетками» в дереве, Посланник смахнул их одним движением клинка и снова закричал: Отступаем к реке! Немного придя в себя, люди сомкнулись в плотный строй, составили из щитов «черепаху» и коекак прикрыли спинами уцелевших восьмилапых. Мелкие твари, норовившие атаковать в первую очередь ноги, несколько минут дружно стучали клювами по низко опущенным щитам, а потом резко, сразу все, откатились назад и принялись терзать павшие в первые мгновения боя жертвы. По примерной оценке Найла, он потерял почти десяток пауков и не меньше пяти человек. Нужно прорываться, пока они не кинулись в новую атаку, решил Найл. К лесу, сразу на дорогу. Все готовы? Да они нас сожрут, пока добежим, заметил один из стрелков. Сожрут, если останемся, ответил Найл и мысленно обратился к паукам: Парализуйте волей все впереди и по сторонам от строя. Посланник коротко выдохнул, собираясь для решительного рывка, и приказал: Пошли! Люди и пауки помчались вперед, на бегу вытягиваясь в походную колонну. Под ногами хрустели, забрызгивая ноги и лапы слизью, мозгоподобные существа. Некоторые из них пытались неуклюже напасть на уходящую добычу, но реакция после парализующего удара возвращается далеко не сразу, и поймать быстро мелькнувшую голень или руку они не успевали. Господин! бегущий рядом стрелок указал вперед. Найл увидел, что свисающие над дорогой ветви усеяны поджидающими добычу тварями, как виноград лозу в урожайный год. Щиты наверх! закричал Найл. Воля! Воины подняли щиты над головой, вбежали в лес, и сверху тут же пошел гулкий дождь. Твари падали на щиты, скатывались вниз, гибли под тяжелыми армейскими сандалиями. Вот ктото из людей споткнулся, растянулся вниз лицом, уехав с дороги в сторону, под какойто куст. На его спине мгновенно оказалось несколько тварей клочья рубахи полетели в стороны, из спины проступили обнаженные ребра. Быстрее, быстрей! подгонял отряд Найл. Гулкий дождь прекратился, но правитель хотел уйти как можно дальше, чтобы твари не могли ни обогнать их и устроить еще одну засаду, ни просто догнать. Только после почти четырех часов постоянного бега Найл разрешил короткий отдых и вместе со всеми упал на землю. Кто это был? спросила лежащая рядом с правителем Юлук. Смарглы, ответил ей стрелок с длинной кровавой ссадиной на все предплечье. Известный бич Вересковой долины. Знал бы заранее поножи одел. И далеко они заходят? поинтересовался Найл. До Муравьиных лесов. Понятно, кивнул Посланник, тогда подъем. Теперь они уже не бежали, а шли быстрым шагом, однако Найл уже решил, что вставать на ночлег не будет. Если смарглы не первый раз сталкиваются с людьми, то наверняка изучили их привычки. Они могут попытаться повторить нападение именно во время ночлега. Лучше уйти как можно дальше, а уж там, в безопасности, хорошенько отдохнуть. Пошли, пошли, вперед, подгонял он своих воинов, лучше быть усталым, но живым. Уткнувшись лицом в густые заросли акации, Найл изумленно замер, потом медленно повернулся. Перед ним высилось четыре ровных ряда свай. Это выглядело именно так: некий архитектор начал строить новое высотное здание, успел вколотить в землю полный пакет свай но тут прилетела Комета, и все осталось заброшенным и недоделанным. За сваями поднималась к небу трехступенчатая пирамида, на ровной площадке которой стоял каменный забор в четыре человеческих роста, который, опять же, ограждал от любопытных глаз сваи, сваи, сваи... Это ЧиченИца, Мексика, полуостров Юкатан, уверенно заявил Посланник. Храм воинов, примерно десятый век. Трудно с чемнибудь перепутать такую грандиозную «незавершенку». Восьмойдвенадцатый век, сварливо уточнил Стииг, оказавшийся экскурсоводом у группы франкоговорящих туристов. Я и говорю, десятый, весело подтвердил Найл. Как раз посередине. Кстати, ты не знаешь, с какой стати его назвали именно «храмом воинов »? Стигмастер посерьезнел. Ну ладно, не знаешь, так не знаешь, успокаивающе поднял руки правитель. Мне просто было любопытно. Археология, это наука, назидательно сообщил Стииг. Всякое случается, опять согласился Найл. Кстати, а биология это наука? Да, Стигмастеру надоело изображать руководителя группы. Он развеял по ветру всех своих туристов причем голоса сгинувших еще долго доносились из пустоты, а себе вернул бороду и белый халат. Может быть, ты мне тогда подскажешь, что за твари напали на наш отряд в лесу, ядовиты они или нет, и можно ли нам есть их? Как они выглядели? Больше всего они напоминали человеческий мозг на восьми лапах. На восьми лапах, пробормотал Стииг, зажмурив глаза. Значит, паукообразный. Вот как этот? По склону пирамиды пробежал паук солидных размеров. Нет, покачал головою Найл. Это паукверблюд. А у тех тварей не имелось ни головы, ни груди, ни глаз. Только длинный клюв. Они подловили нас на рассвете, едва спящими не взяли. Устроили засаду на дороге. Мы еле от них вырвались! Ни головы, ни груди, опять забормотал старец. Похожи на мозг, с клювом. Вот этот? Да! обрадовался Найл. Что это еще за тварь? Извини, мой юный друг, но подобные насекомые никак не могли провести против вас столь тщательно спланированную акцию. Почему? Потому, что это клещ. Клещ Бделла. Ты видишь его глаза? Так... Нет же глаз! указал на покачивающегося на месте смаргла Найл. Есть. Это воон те палочки сразу за клювом. Знаешь, что самое интересное в твоей истории? Во времена до Кометы размер этих насекомых измерялся микронами. Их удавалось разглядеть только в электронный микроскоп. Их глаз состоит всего из шести клеток. Мозг, наверное, и вовсе из одной. Этого вполне хватает для того, чтобы сидеть в засаде и, ощутив присутствие жертвы, подпрыгнуть и укусить. Но спланировать атаку по всем правилам военного искусства? Нет, такого просто не может быть! Но ведь они уже давно переросли микронные размеры, напомнил правитель. Почему бы им не поумнеть? Глаза, улыбнулся Стииг. Ты не смог отличить их глаза. Получается, они сохранили свое устройство несмотря на размеры. Почему тогда мозг должен переродиться до неузнаваемости? Нет, скорее всего, они остались такими же, как и раньше, не смотря на размеры. К тому же, нападать стаями... Это же не муравьи! Клещ животноеодиночка. Извини. Но ведь они напали! Ни за что не поверю! Хорошо, и не верь, внезапно согласился Найл. Только занеси в свои банки данных информацию о том, что эти твари, называемые смарглами, совершают регулярные набеги на человеческие поселения за Серыми горами. Набеги? еще больше удивился Стииг. Да что же это, кочевники какиенибудь, что ли? Да, кстати, о набегах, внезапно вспомнил Найл. Ты слышал про веру в Семнадцать Богов, Стииг? Северяне верят, что перед страшной катастрофой семнадцать Богов поднялись на небо, чтобы теперь покровительствовать тем, кто честно трудится. Достойная вера, согласился Стигмастер. А тебе не кажется, что семнадцать маловато для спасенных? Но ведь это всего лишь легенда, Найл. Хорошо, кивнул правитель. Тогда давай вспомним другую легенду. Перед прилетом кометы Опик сотни миллионов людей на космических кораблях отправились на далекие новые планеты. Так? А сколько составляло население Земли на тот момент ты не помнишь? Шестнадцать миллиардов. Если к звездам отправилось всего несколько сот миллионов людей, то где остальные? На этот раз Стигмастер думал долго, очень долго. Но ответ был таким, какой можно было дать с самого начала: Я не знаю, Найл. Нет информации. Впрочем, для проснувшегося на сухой хвойной подстилке правителя сейчас это не имело особого значения. Главным было то, что отряд смог отдохнуть, не подвергнувшись нападению клещейпереростков. Теперь можно было двигаться дальше на запад, к знакомым и безопасным Серым горам, под склонами которых группа ученогоэтнографа с планеты Новая Земля смогла за короткое время построить новое могучее государство и так же быстро растерять его всего за несколько не очень больших сражений. На четвертый день пути Посланник Богини услышал мысленный призыв Дравига, а на седьмой армия опять слилась в единое целое, сделав привал на распутье трех дорог. Как твои успехи, шериф? Из мысленных контактов с Дравигом правитель знал, что поселок вокруг разрушенного замка удалось не просто взять без потерь, но и захватить живьем еще одну астронавтку. Предусмотрительный Поруз немедленно, под охраной устрашающих всех своей внешностью жуковбомбардиров, отправил ее в тыл не дожидаясь, пока горожане забьют женщину палками на улице. Все это Найл знал, но хотел дать шерифу возможность похвастаться. Противника в здешних землях больше нет, лаконично отрапортовал северянин. Обошлось без потерь. А я пятнадцать воинов потерял, с досадой признался Посланник. Смарглы напали. Дешево отделались, попытался утешить его шериф. Обычно после смарглов сбежать удается единицам. Ну, и как же вы останавливаете их нашествия? В поле. Смарглы в поле воевать не умеют, боятся. Они все больше по зарослям таятся, по рощицам. Если их полем вокруг обложить, то уходят, не сражаются. А как лесачи баронские живут, не знаю. Может, договариваются. Где «костяная птица» ночует, не нашли? вспомнил Найл. У пленной не спрашивали? Гдето там, кивнул вперед северянин. Мы дошли до границы Вересковой долины. Дальше: дикие земли. Армия простояла на границе четыре дня, отдыхая перед последним рывком, потом опять разделилась на мелкие отряды и вошла в леса, прочесывая их по широкой дуге от Серых гор далеко на восток. Дикари жили в лесах примерно одинаковыми селениями, состоящими из трех огромных, крытых камышами домов. Один предназначался для женщин, один для детей, и один для мужчин. Поскольку все мужчины погибли в далеких северных землях, то и сопротивления оказывать было некому. Женщиныдикарки с детьми просто скрывались в лесу, если успевали заметить приближения врага, или просто стояли рядом со своим домом и ждали, чем все кончится. Найл не знал, как поступают другие возможно, они жгут деревни, вырезают население или просто обращают в рабство и отправляют на север, но сам правитель просто внимательно осматривал дома, в поисках металлического оружия или оборудования для глиссера, а потом двигался дальше. До моря оставались считанные переходы. После обыска очередной деревни отряд Найла по хорошо заметной тропинке двинулся дальше и через пару километров вышел к совершенно неожиданному препятствию: поперек дороги, остриями к ним, стояла засека. Но еще больше он удивился, когда над заточенными кольями поднялась фигура дикаря с длинным копьем и двумя топориками за поясом, а на груди бледнокожего туземца обнаружилась коробочка дешифратора. Кто вы такие и куда идете?! послышался из коробочки сухой синтетический голос. Сложите оружие, и пропустите нас дальше, потребовал Найл. Тогда мы сохраним вам жизнь и свободу. Интересно, каким образом вы обеспечите нам свободу, если заставите сложить оружие? откликнулась коробочка с уже вполне человеческой интонацией. Мы сохраним вам жизнь. Мы попытаемся сохранить ее сами... Найл задумался, глядя на дикаря и его «коробочку». Похоже, в этом селении мужчины не только имелись, но и успели подготовиться к обороне. Прорываться значит положить когото из воинов на заграждениях, в ловушках и схватках с вооруженным врагом. Правитель предпочел бы всего этого избежать. Мое имя Посланник Богини, СмертоносецПовелитель, человек, правитель Южных песков и Серебряного озера, представился Найл. С кем я говорю? Профессор Флойд, ответила коробочка. Всего лишь профессор Флойд. Чем могу быть полезен? Я хотел бы обсудить вопрос, как нам обойтись без военных действий против друг друга. Благородная задача, откликнулся профессор. Сейчас я выйду. Колья засеки поднялись, и образовался неширокий проход. Найл уверенно шагнул внутрь, за ним устремилась Юлук, еще одна девушка, но тут дикарьохранник недовольно забурчал, и правитель останавливающе вскинул ладонь. Он не думал, что на переговорах может возникнуть конфликт. Силы слишком неравны, чтобы туземцы рискнули устроить какуюлибо провокацию. За засекой лежали возделанные поля. Морковь, картошка, капуста, укроп росли аккуратными рядами, словно их высаживали по линеечке, по заранее разработанному плану. Дорожка слева отделялось от растительности выложенной из камней полосой, а справа тихонько журчал ручей. Судя по идеальной прямоте • тоже искусственный. Дорожка упиралась в широкие ворота. Поселок здешних дикарей не был открыт всем сторонам света его окружал высокий частокол, частично присыпанный землей. Профессор оказался не очень высоким, чуть полноватым человеком с короткими густыми кудрями. Вместо обычного среди астронавтов комбинезона, он носил простенькую короткую тунику без рукавов и темные холщовые штаны. Его сопровождала молодая девушка в длинном белом хитоне. Оба вышли навстречу без оружия. Найл и Юлук в знак ответного доверия закинули щиты за спину и поставили сулицы на землю. Мне нужен глиссер, профессор, сообщил Найл. Вместе с пилотом. Отдайте их, и мы уйдем с миром. Вы так говорите, уважаемый Посланник Богини, словно мы обязаны вам подчиняться. После того, что вы и ваши дикари натворили в южных баронствах? Мои люди с удовольствием уничтожат всех и все, что только встретят на пути. Вам лучше подчиниться и не вынуждать меня применять силу. В моем поселке тоже есть мужчины, и они тоже готовы сражаться за свой дом. Дикари, презрительно хмыкнул Найл. С ихто вооружением против почти ста опытных воинов? У меня есть бластер, улыбнулся профессор Флойд. Да, кивнул правитель. Вездеходов с излучателями у вас уже нет. Обоих? Обоих, подтвердил Найл. Да, вздохнул мужчина. Я предупреждал их, что абсолютного оружия не существует. Человек слишком хитер и изобретателен, чтобы пятьшесть человек могли силой покорить целую страну, каким бы оружием они ни обладали. Вы проиграли, профессор, кивнул Найл. Думаю, вам следует отдать глиссер мне, не дожидаясь, пока я найду его сам. Вы знаете, Посланник Богини, мужчина задумчиво погладил свою девушку по руке. Наша беседа все время начинает срываться на повышенные тона. Может быть, вы примете мое приглашение выпить со мной чаю? Мне удалось найти великолепный дикорастущий сорт. Надеюсь, он приживется в здешних местах. Хорошо, согласился Найл. Правитель понял, что астронавт хочет дать ему возможность осмотреть поселок, не потерять при этом своего лица. Ведь в данном случае профессор не уступает нажиму, он просто приглашает гостя на чашечку чая. Вот смотрите, я узнал, что жители соседних деревень используют этих жуков в качестве тягловых животных, и я завел в поселке несколько штук... Действительно, после того, как они вошли в ворота, Флойд повел вооруженных гостей не к себе в дом, а по поселку, позволяя заглядывать в дома и сараи. Мы пашем на них землю, а едят они все подряд, всякие помои. Возможно, у них еще и мясо окажется вкусным, мы пока что ни одного не забили. Познакомив правителя Южных песков с камнеедками, профессор повел его дальше. Вот здесь мы храним свои припасы. Это просто навес, а под ним глубокий погреб. Когда мои друзья увидели, как много еды можно собрать с маленького клочка земли вокруг деревни, они впервые назвали меня богом. А до этого все больше духом моря называли. Между прочим, землю для первого поля я расчищал с помощью бластера. Правда, туземцы тоже помогали, но больше из страха. Поначалу вообще чуть копьями не закидали. К счастью, первый конфликт удалось погасить, а потом я пообещал избавить их земли от смарглов. После этого туземцы начали нам поклоняться. Вот смотрите, это дом мужчин. Сейчас почти никого нет, время дневное. Это дом детей. После того, как малыша вырастают старше шести лет, они переселяются сюда, и обитают тут до тех пор, пока не пройдут посвящение в мужчины или обряд превращения в женщину. Вот женский дом, посмотрите. Я тут ничего не меняю, просто поставил себе отдельный дом и живу там... Профессор запнулся, и в его мыслях пробежала череда девичьих лиц, явно скрашивающих одиночество астронавта. Вот. Думаю, глядя на меня, многие мужчины и женщины тоже начнут ставить свои хижины. И произойдет это само, без всякого понукания и насаждения прогресса с помощью бластеров, они подошли к дому, по размерам ненамного уступающему домам мужчин и женщин. Сейчас Ваила вскипятит воды и будем пить чай. Во время экскурсии Найл убедился, что глиссера в поселке нет, да и следов его посадки тут не имеется. Поэтому его заинтересовала совсем другая тема: Вы сказали, что смогли избавить их земли от смарглов. Как вам это удалось? В тени дома стояло несколько плетеных кресел. Профессор сделал приглашающий жест и сел в одно из них. Найл скинул со спины щит, сдвинул вперед перевязь меча, опустил на землю копье и сел в другое. Юлук немного подумала, но разоружаться не рискнула и осталась стоять. Смарглы, смарглы, вздохнул хозяин дома. Маленькие стайные животные. Они обитали в здешних местах. Приходили откудато с востока, устраивали охоту на местных животных и людей, потом уходили. Туземцы уверены, что у каждой стаи смарглов есть темный хозяин. Когда они убивают жертву, то высасывают только кровь. Потом приходит темный хозяин и пожирает плоть. Туземцы считают их разумными. И что вы сделали? Я предположил, что они действительно разумны, кивнул профессор, и после очередного набега смарглов послал на восток оба вездехода. В самую дальнюю глушь, в которую они только смогли дойти. Там этих стай оказалась просто тьма, и наши женщины настрелялись всласть. Кровь из вездеходов сосать, сами понимаете, затруднительно, поэтому потери случились только с одной стороны. После следующего появления смарглов мы повторили набег. Потом было еще одно нашествие. Мы тоже прокатились на восток, истребляя все, что движется. И все, как отрезало. Набеги прекратились. Похоже, некий разум в их действиях всетаки присутствует. Темный хозяин, повторил Найл. Интересная вера. А теперь ответьте мне профессор, зачем вы напали на южные баронства. Я напал? удивился Флойд. Помилуй Бог! Оглянитесь: тихая, спокойная жизнь. Все обитатели этого и окрестных поселков поклоняются мне и слушаются каждого моего слова. Каждая девушка мечтает, надеется и мечтает отдать мне свою девственность и хоть немного пожить в моем доме и поспать в моей постели. Чего ради я должен этого лишаться? Я ведь мужчина, Посланник Богини. Мне не нужно никому доказывать, что я имею право на равноправие, что могу сражаться тек же, как другие, что тоже могу убивать, не моргнув глазом, что у меня начисто отсутствуют материнские инстинкты. Нет, вы не подумайте, что противник феминизма. Просто я в этом не нуждаюсь. Вы хотите сказать, что не участвовали в захвате южных баронств? В «захвате», усмехнулся профессор. После отлета космического корабля, после того, как нас бросили здесь, они загорелись идеей установить на всей Земле демократическое процветающее общество. Тем более, что у них были бластеры, вездеходы и излучатели, на них молилось полторы сотни приморских племен, и они были женщинами, и хотели показать, что тоже способны побеждать и повелевать. А я хотел всего лишь научить туземцев пахать землю, выращивать скот, строить безопасные поселки, ловить рыбу. Взамен мне хотелось всего лишь немного любви, он погладил сидящую рядом на полу девушку по голове, и успеха. Успеха в том, чтобы туземцы действительно научились всему этому, а еще читать и писать, складывать и умножать, рисовать картины, петь песни. Зачем мне воевать? Чтобы в моем племени не осталось мужчин? Оглянитесь, Посланник Богини. Никто из моих воинов не покинул родных земель. Все они здесь, в своем доме, рядом со своими женщинами, добывают хлеб и мясо для своих детей. И вы утверждаете, что ничего не знали о войне, профессор? Знал, пожал плечами Флойд. Поначалу Оксана Митр прилетала на своем глиссере хвастаться, как они побеждают, как стирают целые армии одним нажатием на кнопку излучателя и покоряют города. Им было очень трудно. Они смогли доказать, что умеют быть такими же жестокими и властными, как мужчины, но никто не видел их торжества. Новая Земля далеко, туземцы считали их духами и ничего особенного в победах не видели, и даже я сидел здесь и не мог выразить своего страха и восхищения. А примерно месяц назад она примчалась и стала просить у меня воинов, чтобы пойти на выручку вездеходов. Я отказал, она улетела. Вы знаете, Посланник Богини, я думаю вы не найдете ее здесь, в этих местах. Наши женщины слишком умны, чтобы не распознать своего поражения. Думаю, она просто бросила все и улетела в другие места искать себе новых подданных. Эти все равно уже перебиты почти полностью. В конце концов, у нее есть глиссер, есть бластер. Значит, она все еще Богиня. Найдет себе новых рабов, и снова попытается сделать мир вокруг совершенным. Найл ощутил в животе острый холод, словно за желудок зацепился большой, хорошо промороженный железный крюк и тянет его кудато вниз. Опять? с удивлением выдохнул он и увидел каменные стены холодного замкового подвала. С веселым звоном раскатились в стороны монеты, радостно рассмеялся граф. Приятно видеть, что ты не забыл про свои обязанности, демон, громким, раскатистым голосом отметил де СенЖермен. А то я был в отъезде и очень давно не вызывал тебя к себе. Наверное, ты успел соскучиться по нашим встречам? Де СенЖермен заметно преобразился. Бесформенный балахон исчез, вместо него на дворянине красовался темнобордовый бархатный камзол, ноги обтягивались плотными шерстяными чулками, а шею обнимало ослепительнобелое жабо. Похоже, граф изрядно потрудился, тратя полученные от Найла золотые. Кроме того, сознание его переполнялось от желаний и страстей, от множества полученных за время путешествия впечатлений. А нука, ответь мне, демон, что еще ты умеешь делать? Я умею лечить, умею отводить глаза, умею привораживать любовь... Привораживать? мгновенно встрепенулся дворянин. Но это очень сложно, прикрыл Найл загоревшиеся глаза. Я смогу сделать это только если у нее голубые глаза, если мочки ее ушей не приросли к голове, если у нее каштановые волосы, и если имя ее начинается на букву «М», и я должен увидеть лично. Как видишь, мои возможности не беспредельны. Да, кивнул де СенЖермен, сердце которого трепыхалось, как крылья мотылька. Голубые, каштановые, и имя ее... Мария... Какое это имеет значение? пожал плечами Найл. Все равно ты никогда в жизни не решишься привести ее в этот подвал. Ты не рискнешь своей тайной всего лишь ради чувств какойто девушки. Но ведь если она полюбит меня, страстно, всем сердцем, то не выдаст никому и никогда... Ведь так? Похоже, золотых монет оказалось недостаточно, чтобы привлечь внимание зацепившей сердце дворянина девушки. Найл ждал, следя за разгорающейся в душе графа надеждой. Я приглашу сюда ее отца... Да, да, вместе с ней... Приглашу посмотреть на алхимические опыты... Демон, тебе нужно много времени, чтобы навсегда приворожить ее сердце? Несколько минут, кивнул Найл. Да, я это сделаю, забегал де СенЖермен по подвалу от стены к стене. Сделаю. И когда Мария станет моей... Он резко остановился: В следующий раз, демон, принеси вдвое больше золота! Мне не хватает той мелочи, которой ты надеешься откупиться! Ты меня понял, раб? Вдвое... Нет, втрое больше золота! Колдун вернулся к столу и забормотал заклинание... Что с вами?! Все в порядке, отодвинул от себя профессора Найл. Просто я в последние дни изрядно устал. Вы так больше не шутите, Флойд с явным облегчением вернулся на свое место. Даже не представляю, что будет, если вы вдруг умрете, находясь у меня в гостях. Ничего особенного, просто вырежут все селение вместе с вами, и все, хмуро пошутил Посланник. Значит, вы говорили, что глиссер к вам всетаки прилетал? И где же он приземлялся? Внизу, на побережье. Давайте прогуляемся туда, профессор, и посмотрим? Чего там смотреть? удивился Флойд, но из кресла поднялся. Хорошо, пойдем. На этот раз местный Бог оставил девушку в доме, однако Юлук Найл все равно забрал с собой. Они прошлись по ровной дорожке вдоль опрятных полей к ровной стене густых сосен. Дальше между стволами петляла обычная узенькая тропинка. Однако уже отсюда был слышан шелест тяжелых волн, доносились пряносоленые ароматы. Еще несколько шагов, и сквозь плотные еловые ветви уже стал просвечивать бесконечный голубой простор. Люди вышли на высокий обрыв. Вон там Оксана глиссер сажала, прямо на песок у воды, указал рукою Флойд. Хотите спуститься? Нет. Найл покачал головой, с наслаждением вдыхая свежий прохладный воздух. Красиво, правда? Профессор повысил голос, стремясь перекричать ветер. Я их научу строить настоящие мореходные шлюпы, ловить рыбу, ходить к другим берегам. Зачем мне войны? Поверьте моему слову, Посланник Богини, но лет через двадцать баронские крестьяне сами начнут сбегать сюда от своих хозяев, и никакого оружия не потребуется. Я понял, негромко ответил правитель. Я уже понял все это. Понял слишком хорошо.  Где оно?! Где мое золото?! метался в ярости по подвалу де СенЖермен. Почему ты не принес его?! В разгоряченном мозгу одна за другой вспыхивали картины того, как через три дня приедут де Ла Тремойль с супругой и дочерью, которых заинтересовало приглашение внезапно возникшего из безвестности блестящего графа де СенЖермен, вдруг демон не принес золото! После поездки в столицу в замке не осталось ни одной монеты, до приезда прекрасной Марии осталось три дня, а у него нет даже меди, чтобы привести замок в порядок! Ах, как хотелось графу снять факел со стены и полюбоваться корчами демона, но... Через три дня здесь будет Мария. Демон должен приворожить ее, сделать послушной, покорной рабой. Почему ты не принес золота?! остановился граф, и с силой вывернул шею, словно ее обнимало не жабо, а петля висельника. Где оно? В пределах моих чар имелось только лишь золото Мастера, сдержал улыбку Найл. Не хотите же вы, граф, прикоснуться к нему? К золоту Мастера? Было интересно наблюдать за танталовыми муками де СенЖермена, который никак не мог понять, о ком толкует демон, но который не желал выказать перед рабом свою неосведомленность. Что за Мастер? Сам Люцифер? Один из его приближенных? Или человек, колдун и чернокнижник, обитающий в другом краю Ойкумены? Если ты готов на прикосновение, я принесу, не удержался Посланник. Нет, испугался доморощенный колдун, этого золота я не хочу! Принеси мне другое, нормальное. Откуда в моих кругах нормальное? пожал плечами Найл. Я могу доставить только безопасное. Но не раньше, чем завтра вечером. Завтра вечером, опять заметался де СенЖермен. Завтра вечером. Один день... Правда, теперь мне верят в долг... Связываться с золотом, на котором лежит некое проклятие или колдовской долг он не хотел. Разве мог дворянин подумать, что при отряде Найла простонапросто нет войсковой казны, и «демон» тянет время до прибытия шерифа! Хорошо! остановился граф. Завтра вечером ты обязан принести мне много золота, демон. Или мне придется тебя наказать. Ты понял меня? Ступай. Де СенЖермен отошел к столу и принялся читать колдовские слова, отпускающие Посланника Богини назад к морю, соснам, солнцу и теплу. Надеюсь, Поруз не опоздает, зевнул Найл, перекатываясь по выворотке на спину и жмурясь высокому солнцу. Иначе колдун вправду не выдержит и начнет поджаривать меня факелами. Вы чтото сказали, господин? откликнулся ближний арбалетчик. Ничего. Найл встал, потянулся. Отряд стоял у засеки почти неделю, заметно обогнав остальные части армии. Войска заканчивали прочесывание приморских лесов, отлавливая дикарей, решивших тихо вернуться в свои дома и затаиться. Увы, жадность человеческая порою превышает все мыслимые пределы никто из дикарей не смог заставить себя расстаться с драгоценным трофейным оружием. Теперь их вязали и отправляли в княжество, а оружие так и так переходило в армейский обоз. Впрочем, по сообщениям пауков, всем отрядам до моря оставались считанные километры. Найл надеялся, не сегодня завтра все силы вновь соберутся в единый кулак. Отношения воинов с местными дикарями постепенно стали почти дружескими. После того, как выяснилось, что местные воины не принимали участие в нападение на баронства, а северяне не собираются нападать на поселок, и те и другие расслабились. Профессор в знак дружбы раз посылал для кашеваров Найла пряности и травы, указал несколько источников чистой воды. А после того, как соскучившиеся по нормальной работе ремесленники помогли дикарям поставить загоны для скота, засека уже практически не закрывалась, позволяя людям ходить в обе стороны. Правда, войска, пусть и дружелюбно настроенные, но стоящие буквально за калиткой родного дома могут заставить нервничать кого угодно, и профессор Флойд раза три мягко намекал Посланнику, что вотвот начнется сезон дождей но правитель только улыбался в ответ, и уверял что, лесные дороги не столь плохи, чтобы оказаться размытыми до непроходимости. У Найла оставались в здешних землях еще коекакие неосуществленные планы, о которых он предпочитал вслух не заикаться. К вечеру воинский лагерь начал быстро разрастаться. Люди из подходивших отрядов радостно перекликались, обнимались, спускались к морю и умывались холодной водой. Все стало ясно, что поход против дикарей и их «железных жуков» завершен, завершен блестящей и безусловной победой. Сражения и переходы позади, а впереди триумф, дворянские звания для уцелевших ремесленников, награды простым воинам, уважение соотечественников. Предвкушение окончания войны настолько явственно витало в воздухе, что последние из частей пришли в общий лагерь глубокой ночью, не желая терять время на привалы в считанных километрах от последнего моря. Найл отдал распоряжение всем отдыхать пять дней, после чего готовиться к возвращению домой. Сам же правитель повесил себе на пояс кошелек с полусотней золотых монет и раскачивался в подаренном профессором кресле, ожидая в своей походной палатке вызова из далекого прошлого. Ждал с нетерпением. Как же тут всетаки сыро, поморщился правитель, кладя руку на упругую невидимую границу. Неужели нельзя было нарисовать октограмму гденибудь в нормальном помещении? Граф же, увидев раскатившиеся монеты, испустил вздох огромного облегчения теперь он не ударит в грязь лицом. Однако уже секунду спустя радость сменилась злостью: он понял, что демон опять принес всего полсотни золотых. Волна ярости прокатилась по ауре яркой зеленью, но де СенЖермен справился с собой. Один день, всего одни день. Завтра он приведет сюда Марию, она станет его, а уже потом он припомнит этому наглому потустороннему духу все его выходки, он покажет, кто здесь раб, а кто господин, он объяснит, сколько золота и к какому сроку нужно приносить. И прежде чем отдавать следующий приказ, он заставит демона корчиться с адском огне не раз, не два, а всю ночь! И весь день! Он будет жечь его при каждом визите, пока он сам не взмолится о милости и не станет приносить изумруды и жемчуга, моля взять их у него и не отворачивать лицо своей милости. А пока что граф чарующе улыбнулся и пообещал: Я попытаюсь выбрать для тебя другое место, получше. Тебе там понравится. А пока что отдыхай. Найл отметил, что, хотя граф и успокоился в отношении демона, не ожидая от него особенных подвохов, однако меч попрежнему остается лежать на его столе. Хорошее, надежное оружие, особенно в умелых руках. У него не садятся батареи, не заканчиваются патроны, не заклинивает затвор, он не дает облучения и не расходует ресурс концентратора. Для ближнего боя это вообще самое лучшее оружие,которое только было изобретено за все время существования человечества. Хевентес летюине гооне оло... забормотал дворянин, водя пальцем по верхней строке страницы, что находится рядом с гравюрой, изображающей крылатого человека. До скорой встречи, граф, тихонько прошептал Найл. Вам опять было плохо, правитель, рядом с креслом стоял обеспокоенный шериф. Да уж, не так, чтобы хорошо, согласился Посланник. Но я способен еще немного потерпеть. И золото опять исчезло. Принести новое? Не нужно, покачал головой Найл. Лучше принеси мяса и воды. Мне не хочется покидать палатку. Настолько не хочется, что я попрошу Дравига поставить охрану из десятка пауков снаружи, и еще пару поставлю внутри. Вы опасаетесь покушения, господин? Нет, шериф, улыбнулся Найл. Я его готовлю. Когда в желудке вновь стал нарождаться холод прошлого, Посланник прикусил губу и сосредоточился. Он понимал, что рисковал очень сильно рисковал, но другого выхода из создавшегося положения не видел. Вот глаза его заволокло белесой пеленой, но расположение стола, прохода на лестницу, октограммы настолько прочно впечаталось в его память, что, он не нуждался в зрении. Едва белесый окружающий мир сменился темнотой стен, правитель громко скомандовал: Вперед! И пара молодых смертоносцев, выскочив из октограммы на стены, промчались по кругу, отрезая людям дорогу из подвала. Аа! в замкнутом помещении женский визг усилился во сто крат, от него мгновенно заложило уши но Найл не нуждался в слухе, чтобы поддерживать контакт со своими воинами. Де СенЖермен успел подхватить со стола меч, и развернуться следом за восьмилапыми бойцами но теперь это уже не имело ровным счетом никакого значения. Вы никогда не задумывались о смерти, граф? свой вопрос Найл зажег у дворянина прямо в сознании. О том, что создания, над которыми вы издевались по эту сторону бытия там смогут получить власть уже над вами? У девушки наконецто закончился воздух в легких, и в подвале наступила томительная звенящая тишина. Я больше не буду наказывать тебя, демон, пересохшими губами пообещал дворянин. Конечно не будете, мой дорогой де СенЖермен, согласился Найл. Потому, что сейчас вы умрете. И мы с вами встретимся еще раз. По ту сторону октограммы. Дворянина обуял смертельный ужас. Начиная свои колдовские занятия, он понимал, что рискует своей душой но смерть казалась такой далекой и нереальной, а богатства хотелось здесь и сейчас. Он никак не ожидал, что иной мир окажется в такой опасной близости. И никак не ожидал, что приведенные демоном существа будут следить за его движениями с потолка, недоступные стремительным движениям клинка. Впрочем, до страхов обреченного колдуна Найлу не было никакого дела. Весь спектакль был разыгран специально для девушки, а потому Посланник зловеще улыбнулся, и предложил: Я готов сохранить твою поганую жизнь еще на несколько лет, граф, но мне нужен выкуп. Я хочу получить ее! Правитель указал на забившуюся под стол девушку. Неет! перепугано завизжала несчастная. Зачем тебе невинная крещеная девушка? неуверенно пробормотал граф. Найл с удивлением понял, что дворянин начисто забыл про свою страсть к милому созданию. У нее есть душа, широко улыбнулся Найл, показывая крепкие зубы, у нее есть плоть, мясо. И, наконец, он невинна. А ты отпустишь меня, демон? Грааф! Помогите! дернулась под столом девушка, гулко стукнувшись головой о доски столешницы. Отпустить? Найл втекал своим сознанием в скованный ужасом разум дворянина и притягивал его взгляд к себе, заставлял не отрываясь, не моргая и не дыша таращиться в темные точки зрачков. В обмен на девушку? Пауки, чувствуя желание Посланника Богини, также внедрились в его слабый разум, не позволяя ни шевельнуть головой, ни дернуть веками. Нет, не отпущу... Пауки упали вниз на своих белух нитях, и в плечи графа де СенЖермен впились, впрыскивая парализующий яд, кривые хелицеры смертоносцев. Ноги человека подогнулись, меч выпал из расслабленной руки, громко звякнувши об пол, а поверх своего оружия упал и дворянин. Вы слышите меня, граф? поинтересовался Найл. Слышите, я знаю. Так вот, вы совершенно напрасно все время таскали с собой меч. В том мире, в который вы вторглись, это оружие совершенно бесполезно. Впрочем, для обсуждения этой темы у нас будет еще много, много тысяч лет. И Найл, обращаясь к восьмилапым воинам, громко приказал: Разорвите его! Разум леди не выдержал зрелища терзаемого гигантскими пауками тела поклонника, и она потеряла сознание. Найл удовлетворенно кивнул: жертва доведена до высшего состояния ужаса, какое только могла испытать. Теперь следовало подождать, пока пауки не подкрепят свои силы, а дама не придет в себя. Подволоките ее сюда, приказал Посланник, усаживаясь на пол потурецки, положите рядом с октограммой и поверните лицом ко мне. Первые признаки жизни девушка подала примерно через четверть часа. Все это время Найл внимательно осматривал ее и все никак не мог понять, чем же это приворожила дамочка ныне мертвого колдуна. Узкие бедра, тощий живот, распластанная платьем по телу, а потому совершенно незаметная грудь. Высокий лоб с большими залысинами явный признак авитаминоза. Аляповатые серьги в ушах, бусы из неровных белых шариков. Тонкие длинные пальцы. Страшилище. Или в двенадцатом веке в моде была уродливость? Не шевелись, предупредил Найл, увидев, как у нее дернулись веки. Ты можешь открыть глаза и смотреть на меня, и только на меня, иначе всего того, что творится вокруг разум твой вынести не сможет. Ты поняла меня, смертная? Девушка судорожно сглотнула и распахнула глаза. Тебя зовут Мария, утвердительно сообщил Найл. Почемуто каждый раз, когда этому миру предстоит быть уничтоженным, на нашем пути всегда появляется какаято Мария. Пусть будет так! Я пришел сюда, чтобы уничтожить этот мир. Чтобы убить колдуна и уничтожить этот надоедливый мир. Но мне совсем не хочется двести лет трудиться здесь, вырывая сердца мужчин, топя в крови младенцев и распарывая животы женщинам. Куда больше мне нравится купаться в теплых огнях вечного пламени и терзать души глупых грешников. Может быть, рано или поздно мы встретимся там, и тогда я проявлю к тебе милость. А пока, раз уж ты попала в жилище колдуна в этот миг, и имя твое Мария, то я позволю тебе спасти мир и избавить меня от долгого тяжкого труда. Ты сделаешь это, невинная девушка? Несчастная мелкомелко закивала головой. Мои дворовые демоны проводят тебя к столу, смертная. Там ты увидишь книгу. На верхней строке страницы, что находится рядом с гравюрой, изображающей крылатого человека, ты увидишь заклинание, ввергающее меня опять в геенну огненную. Ты подождешь, пока демоны войдут в октограмму и прочитаешь его вслух. Потом ты поставишь книгу на попа, возьмешь со стены факел, и сожжешь ее. Сожжешь потому, что рано или поздно другой смертный может по неведению открыть ее, и вызвать меня в этот холодный мир. И тогда я убью его, как убил твоего колдуна, и прикажу демонам своим стереть линии на полу. Выйду я в свет, Божественный, вызванный на него руками человеческими, и опрокину жертвенники, и повергну их на землю: произойдут голоса и громы, и молнии и землетрясение. И семь Ангелов, имеющие семь труб, приготовятся трубить. Первый Ангел вострубит, и сделаются град и огонь, смешанные с кровью, и падут на землю; и третья часть дерев сгорит, и вся трава зеленая сгорит. Второй Ангел вострубит, и как бы большая гора, пылающая огнем, низвергнется в море; и третья часть моря сделается кровью, и умрет третья часть одушевленных тварей, живущих в море, и третья часть судов погибнет. Третий ангел вострубит, и упадет с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделается полынью, и многие из людей умрут от вод, потому что они станут горьки. Найлу самому стало жутковато от подобных пророчеств, но он знал, что имеет дело с христианкой, а потому почти правильная цитата из Откровения Иоанна должна произвести на нее достойное впечатление. Посланнику Богини вовсе не улыбалось снова оказаться жертвой какогонибудь эзотерического экспериментатора. Он хотел быть совершенно уверен в том, что произнеся заветные слова девушка Мария действительно в ужасе уничтожит книгу, а не оставит ее валяться здесь до появления нового владельца замка. Трудно найти для этого чтонибудь более страшное, нежели святая Книга. Ты поняла меня, смертная! на всякий случай Посланник влил ей в душу еще немного ужаса. Ненастоящего, от себя. Девушка опять закивала. Она находилась в полугипнотическом состоянии, не в силах поверить, что подобное может не просто происходить наяву, но и случиться с ней, именно с ней. Сейчас ты встанешь, подойдешь к столу, и начнешь читать. Моих демонов не бойся, пока твоя жизнь мне нужна, они тебя не тронут. Ты прочитаешь заклинание вслух. Ясно и громко. Если ты ошибешься я не смогу сгинуть обратно, и гнев мой будет ужасен. Тогда ты лучше сама подойди, сотри линии, пока этого не сделают мои демоны, и прими смерть, потому что ад на земле и в преисподней с этого мгновения станут одним адом. Найл остановился. Если перестараться запуганная девушка вовсе не сможет говорить. Теперь вставай! Она поднялась, увидела замерших поблизости смертоносцев и вздрогнула, как от удара. Вряд ли девушка Мария когдалибо занималась разглядыванием пауков. А если и занималась вряд ли внешность этих миниатюрных существ могла сопоставиться в ее разуме с громадинами, хелицеры которых нетерпеливо шевелились на уровне ее груди. Они тебя не тронут. Иди к столу и делай, что я тебе велел. Девушка покачнулась, словно опилась сладкого красного вина, и нетвердой походкой двинулась к столу. Восьмилапые воины, повинуясь мысленной команде, попятились и остановились рядом с правителем внутри октограммы. Читай! Девушка, точьвточь, как граф де СенЖермен, уткнула пальцем в строки и принялась медленно, размеренно произносить вслух: Хевентес летюине гооне оло... Хотя во всем ее теле ощущалась слабость и безволие, голос звучал сильно и громко. Найл с облегчением ощутил, как в животе зародился легкий холодок, и этот холодок потянул Посланника Богини кудато вниз. Воинский лагерь сворачивался. Падали полотнища палаток, закапывались выгребные ямы. Тут и там слышались веселые голоса десятников. Армия собиралась назад. Первыми снялись со стоянки стрелки, следом за ними потянулись ремесленники, живо обсуждающие, кто какое имя себе возьмет. За время похода их стало меньше почти на две трети но кто теперь это вспоминал? Молодые ребята считали себя опытными воинами и уже вовсю мечтали о новых победоносных походах. В качестве прикрытия для отрядов двуногих один за другим ушли из леса несколько групп по три сотни пауков. Теперь на утоптанной, осиротевшей земле помимо трех десятков арбалетчиков оставались только пятьдесят девушек и три сотни пауков. Братья по плоти. Эта военная компания оказалась такова, что они не разу не выполняли грустного, но почетного обряда но никто не грустил. Похороны не самая желанная вещь, даже на войне. Вовремя уходите, с явным облегчением предупредил напоследок профессор Флойд. Дней через семьвосемь сезон дождей начнется. Обычно они по месяцу непрерывно льют. Успеем, кивнул Найл. Не промокнем. Посланник не стал признаваться, что специально тянул время до этого времени, а мысли читать профессор, по счастью, не умел. Рад был познакомиться с вами, Посланник Богини. Бог дикарей протянул руку для рукопожатия. И мне было приятно узнать вас, профессор, протянул Найл руку для ответного рукопожатия. Прощайте. Ну почему «прощайте»? удивился Флойд. Я надеюсь, мы еще увидимся. До свидания, профессор, Поруз, по обычаю северян, прижал правый кулак к сердцу. Найл пытался отправить шерифа с первыми отрядами, но северянин и три десятка его стрелков считали теперь себя подданными Южных песков и желали возвращаться в княжество только в составе его отряда. Прямо приказать им уйти Посланник не рискнул, и теперь гадал, окажутся они помощниками в его деле, или врагами. Вопреки ожиданию северян, отряд правителя, командира победившей армии, двигался не медленно, с остановками во всех населенных пунктах для принятия почестей, а стремительным походным маршем всего за один день прорезал приморский лес, выйдя на дорогу вдоль границы с Вересковой долиной и повернул по ней направо, на восток. Вы уверены, что мы идем куда нужно? не удержавшись, спросил шериф. Да, Поруз, кивнул Посланник. У меня здесь осталось одно незавершенное дело. Но ты со своими стрелками можешь возвращаться в княжество главным трактом. Шериф, не сочтя нужным ответить на это предложение, вернулся в строй. Темпы передвижения братьев оказались для северян непривычны. Проведшие всю жизнь в скитаниях девушки шли быстро, без остановок и разговоров, делая за день всего лишь два привала: днем на обед, и вечером на сон. Девушки не несли с собой ничего, кроме оружия и фляги с парой глотков воды. Перед каждым привалом более быстрые восьмилапые соратники обычно успевали перехватить и парализовать какуюнибудь дичь. Людям оставалось только развести огонь, располосовать мясо на мелкие чтобы быстрее прожаривалось ломтики, запечь в пламени, отправить в рот и двигаться дальше. Зато и переходы при таких темпах оказывались едва ли не втрое большими, чем при обычных для княжества походных законах. Всего за четыре дня небольшой отряд вышел далеко за пределы Вересковой долины и углубился в земли смарглов. Куда мы идем, господин? на очередном привале шериф опять рискнул задать все тот же вопрос. Пятнадцать наших воинов, коротко объяснил Найл. Смарглы убили пятнадцать воинов, шестерых двуногих и девятерых пауков. Я не хочу оставить этого без мести. Теперь, когда дикари разгромлены, мы может нанести ответный удар. Северянин промолчал, но Найл прекрасно распознал его мысли: «Война есть война, она без погибших не бывает. Рисковать людьми ради мести глупость». Однако вслух спорить с правителем шериф не стал. Он принес клятву верности и теперь обязан был следовать ей до конца. Теперь скорость движения упала почти вдвое. Перед каждой остановкой или утром, начиная движение, Найл тщательно осматривал окружающую местность на ментальном уровне. Здесь, в мире разумов и сознаний, жизненной энергетики и угасающих полей, лес представлялся ему серой однородной массой, под которой ярко просвечивали ауры путников, огоньки мелких живых существ, слабое свечение растений. Пока ничего опасного он не замечал, и отряд продолжал идти вперед без особых предосторожностей. Гдето за переход до печально знакомого заливного луга Найл заметил впереди россыпь мелких слабых огоньков, перекрывших дорогу впереди. По счастью, он заметил их утром, и гадать о том, нападут они на ночной лагерь, или нет не приходилось. Обойдем лесом, предложил Дравиг. Вокруг никакой живности не ощущается. Смарглы нас просто не заметят. Рассказы уцелевших после схватки в этих местах пауков сделали старого воина осторожным и предусмотрительным. Ничего, прорвемся, решительно махнул рукой Найл. Мы пришли сюда отомстить за наших друзей, а не таиться по лесам. Это всего лишь одна стая. Хотя все бойцы изрядно нервничали, короткая схватка обошлась не то что без потерь, но даже без травм. Стая смарглов сидела в засаде над дорогой, устроившись на низкой толстой ветви клена. Возможно, какаято дичь и попадалась в эту ловушку но в слаженном отряде братьев смертоносцы ударили над дорогой парализующей волей, после чего девушки подошли в упор и перекололи клещей копьями. Маленькие легкие тела полетели в заплечные мешки, чтобы на ближайшем привале быть зажаренными над огнем. Найл особо вглядывался в лес, надеясь заметить предсказанного приморскими дикарями «темного хозяина», но никого не разглядел. Больше на дороге препятствий не встретилось, и небольшой боевой отряд благополучно вышел на широкий и зеленый речной луг. О недавней трагедии здесь не напоминало ничего: точно так же, как и раньше, стояла высокая сочная трава, несла свои неспешные воды широкая река, шелестели на ветру листвой кроны деревьев. Найл вспомнил о том, как нападали смарглы: короткий удар зубастой «щеткой», обдирающей мясо до костей, отскок, новый удар. Если так, то получается, что они должны еще живьем объедать добычу до костей... Но где тогда скелеты? Посланник совершенно точно помнил, где упал каждый из людей: трое здесь, двое у реки и один на дороге. Обглоданные скелеты должны оставаться на своих местах! Но их не было... То ли убитую добычу поглотил целиком ктото другой, то ли тела врагов ктото унес. Хотели над ними надругаться. Или захоронить другой вопрос. Но тел не было! И опять в сознании всплыло поверье дикарей о «темном хозяине». Вдоль кромки реки запылала длинная череда костров. Простите меня, Посланник, подошел к правителю Поруз. Но сегодня днем мы стаю смарглов уничтожили напрасно. Почему? усмехнулся Найл. Тебе жалко этих тварей? Никто и нигде просто так не караулит дорогу. Мне кажется, мы уничтожили охранника. А раз так обитатели здешних мест знают о присутствии врага на своей земле. Ну и что? Мы пришли сюда не воровать, а мстить за погибших друзей. Пусть знают. Простите, господин, северянин старался как можно тщательнее подбирать слова, но залог успеха любого военного предприятия, это неожиданность. Вы сами захватили Приозерье именно благодаря неожиданности, вы взяли в плен меня и мой отряд тоже благодаря своей находчивости. Но здесь, сейчас, мы потеряли все преимущества. А смарглы очень опасный враг. Не беспокойся, Поруз, улыбнулся Найл. Мы не собирается ни с кем воевать. Вон там, дальше, ниже по течению реки, я в прошлый раз заметил нечто, очень похожее на город восьмилапых. А у смарглов, если ты хоть раз не поленился посчитать, восемь лап. Я подозреваю, что у них тут если и не столица, то селение отнюдь не маленькое. Завтра мы подойдем к нему и простонапросто его подожжем. Не делайте этого, Посланник, от волнения у северянина пересохло в горле. Почему? Огонь не знает разницы между воином и ребенком, между правителем и самкой, огонь уничтожает все на своем пути, не зная жалости. Если мы применим такое страшное оружие, то вызовем ответную ненависть, которая будет передаваться от отца к сыну на протяжении многих поколений! Откуда такая щепетильность, Поруз? вскинул брови Найл. Неужели ты никогда не стремился запалить осажденные селения? Стремился, признал северянин. Но только тогда, когда имелись шансы на успех. Не сегодня завтра начнется сезон дождей. Вода будет лить с неба день за днем. Огонь потухнет. Мы возбудим против себя ненависть, но не добьемся никакого успеха. И что ты предлагаешь? Уйти. Уйти без потерь и позора. Если вы желаете отомстить таким образом, то прикажите, и следующей весной я вернусь и запалю здешние места так, что они не погаснут до самой осени! Спасибо, Поруз, кивнул Найл, я знал, что ты храбрый воин. Но раз уж мы сюда пришли, то сделает это сейчас. Но о нашем появлении наверняка известно всем здешним стаям! Ну и что? Найл положил шерифу руку на плечо и повернул его к воде. Что ты видишь? Воду. Смарглы нападают на ноги, валят врага и добивают. Если мы войдем в воду хотя бы по колено, они до ног уже не достанут, тела мы прикроем щитами, смертоносцев спрячем себе за спины. Мы дойдем до их леса и подожжем его прямо у них на глазах, а они ничего не смогут сделать! После такого позора они возненавидят нас так, как ненавидел никто и никогда, прошептал шериф. Пусть ненавидят, лишь бы боялись, Найл высказал некоторое раздражение. Поруз, я предлагал тебе тихо и безопасно уйти в город! Ты не захотел этого, так теперь будь любезен выполнять мои приказы! Я прикажу стрелкам приготовить зажигательные болты, господин, шериф приложил кулак к сердцу и коротко кивнул. Посланник Богини не хуже шерифа понимал, что ночью почти наверняка отряд отважных воинов попытаются уничтожить а потому выставил усиленные наряды и заранее предупредил обо все смертоносцев. Поэтому, когда со стороны леса покатилась волна энергетических огоньков, отряд быстро, без паники поднялся, сомкнул щиты, пряча за спины пауков и арбалетчиков, и отступил в реку. Два ряда воинов, сомкнув щиты, стояли по колено в воде в трех метрах от берега, и невозмутимо наблюдали за тем, как по берегу прокатываются серые волны смарглов. Временами на клещейпереростков накатывала волна безумия, и они начинали атаку. Однако тех, кто прыгал с берега на людей встречали прочные деревянные щиты, а тех, кто надеялся добраться до врага вплавь, безжалостно топили копьями и мечами. С первыми лучами солнца Найл отдал приказ продолжить наступление. Отряд побрел по воде вдоль берега, временами погружаясь по пояс, временами выбираясь на перекаты по щиколотку глубиной. Смарглы продолжали топтаться на берегу но спустя пару часов после полудня братьям удалось добраться до подступающего к самой воде леса. Поруз! громко окликнул Найл Зажигательные готовь! бодрости в голосе шерифа не звучало. Запаливай! Залп! Оставляя за собой дымные полоски облака стрел трижды вздымались над лесом и исчезали за зелеными кронами. Смарглы на берегу словно сошли с ума и раз за разом кидались в воду, стремясь добраться до стрелков но девушки успешно отражали все атаки. Вереницы маленьких разрубленных тел покрывали все мелководье, берег и постоянно плыли по течению вниз. Над кронами появились огоньки пламени, пока еще низкие, повалили клубы сизого дыма. Смарглы отхлынули от берега, бросившись в чащу, а отряд мстителей выбрался на кромку воды и устремился назад, вверх по реке. Все понимали, что просто так хозяева здешних мест этого нападения не оставят, а потому передвигались по узкой полоске мокрого песка только бегом. Быстрее, быстрее, поторапливал арбалетчиков Поруз, а сам все оглядывался на разгорающийся лесной пожар. Высоко в небе уже плыли тяжелые дождевые облака, грозя пустить насмарку все старания небольшого отряда. Через перекаты уходить надо. Северянин побежал вперед, нагнал Найла и предложил: Через перекаты нужно уходить, пока смарглы отстали. Течение на них сильное, зато глубина маленькая. Пока они разберутся, пока в погоню кинутся... А мы к завтрашнему вечеру во владения барона Золотого берега выйдем. Там поля, а смарглы на полях не воюют. Уйдут. Посланник Богини сбавил шаг, вглядываясь в противоположный берег. Нет, Поруз, это будет неправильно. Втянем в нашу войну посторонних людей, конфликт разрастется в разные стороны. Да не будут там смарглы воевать! Там поля да луга одни! Нет, ни к чему рисковать чужой кровью, покачал головою Найл. Как пришли, так уходить и будем, А наша кровь, это как? поинтересовался шериф. Ты можешь уйти, мы прикроем. Северянин, не стесняясь господина, зло сплюнул и немного приотстал. Поравнявшись со стрелками он махнул рукой вперед и повел их следом за братьями. К вечеру они вернулись в лагерь на берегу реки и опять развели костры. Еды хватало: свежие тела смарглов, оказавшиеся если и не самыми вкусными, то как минимум съедобными, валялись везде и всюду. Поруз вновь подступил к правителю с предложением совершить ночной переход, чтобы уйти как можно дальше за то время, пока враги отвлечены на пожар в своем городе но Посланник только улыбнулся и ответил, что ему хочется полюбоваться огнем. Зарево плясало над горизонтом, окрашивая в розовые тона половину небесного свода. Временами на небе отражались темнокрасные тлеющие тона, но иногда на многометровую высоту вздымались языки светлого, прозрачного, чистого пламени. Уставшие после наполовину бессонной ночи и долгого бега люди не очень стремились полюбоваться красотами бушующей стихии, а просто наедались горячим мясом и вытягивались у костров спать. Самое тщательное прощупывание окрестных земель показало, что ничего живого поблизости нет и опасаться нечего. Отдых занял часов пять или семь. Задолго до рассвета ночное небо вдруг разорвала длинная извилистая молния. Потом, буквально через две секунды, еще одна. Они следовали одна за другой, и грозу почти сразу начали сопровождать редкие капли первого осеннего дождя. Они громко стучали по траве, по поверхности воды, по листьям деревьев, причем стук становился все чаще и чаще, пока не слился в однообразный гул. Вот и все, вздохнул шериф, сожалея об окончании пожара в стане врага и о непонятном упрямстве Посланника. Ведь никто не мешал правителю выждать месяцдругой, и нанести удар после сезона дождей. А теперь за полдня ливень зальет огонь, и у смарглов останется только одно желание: отомстить. Подъем! Уходим. Правитель всетаки не стал дожидаться подхода противника, и в свете частых молний повел отряд в сторону Вересковой долины по утоптанной многими поколениями смарглов и людей дороге. Растопить плотный грунт дороги даже очень сильному ливню было не по силам. Во всяком случае за первые дватри дня. Однако лужи в ямках накопились за считанные минуты, смешались с пылью и стали противной вязкой грязью, забивающейся в сандалии, между пальцев, под ремни и натирающей ноги. Правда, когда речь идет о жизни на подобные пустяки мало кто обращает внимание. Отряд шел по сворачивающей все круче на север дороге почти с той же скоростью, что и всегда, пока впереди не показался высокий и длинный, потемневший под обильным ливнем бревенчатый дом. Простучи к ним, ежась под холодными потоками воды, приказал Посланник. Юлук вытянула из ножен меч и громко застучала им в двери. Кто? недовольно поинтересовались изнутри. Здесь Посланник Богини, СмертоносецПовелитель, человек, правитель Южных песков и Серебряного озера! не поленился перечислить все свои титулы Найл. Открывайте, мы все устали и замерзли. Мы не принимаем никаких гостей в такое время! Что же нам, ждать конца сезона дождей? хмыкнул правитель. Открывайте. Не стоит, приблизился к командующему армией шериф Поруз. Пока мы тут отдыхаем, смарглы нас догонят. Потом вовсе не вырвемся. Лучше сейчас подальше уйти, отдохнем в безопасном месте. Мне надоел дождь, поморщился Найл. Смертельно надоел. Я хочу поесть и выспаться в сухом месте. До конца сезона нам здесь не просидеть, сделал последнюю попытку воззвать к разуму правителя северянин. В доме на всех припасов просто не хватит! А смарглы уже завтра нас обложат, как жуканосорога, не вырвемся. Завтра будет завтра, пожал плечами Посланник. А сегодня мы хотя бы отдохнем под крышей над головой. Юлук еще раз громко постучала в двери: Открывайте! Мы пришли защитить вас от смарглов! Нас не надо ни от кого защищать! Ступайте своей дорогой. Наша дорога ведет нас сюда. Открывайте, или я прикажу срубить самую большую сосну в вашем лесу и выбить ворота! Дома здешних лесачей имели по два входа: дверь над высоким крыльцом и низкие широкие ворота в другом конце здания. Впрочем, при габаритах дома порядка ста метров в длину и пятидесяти в ширину Найл не удивился бы, даже имей он трое ворот и столько же крылечек. Открывайте, и не заставляйте меня применять силу. Некоторое время за дверью совещались, потом предложили: Идите к воротам. Поруз, оглянулся на шерифа правитель. Помоему, перед входом не помешает «черепаха». Вскоре створки ворот заскрипели, медленно открываясь наружу, в проеме показалось два десятка мужчин с вилами и топорами. Они оценили многочисленность и вооружение незваных гостей, тихо переговорились между собой и раздвинулись, пропуская отряд Найла внутрь. Дома лесачей представляли из себя целые деревни, закрытые одной крышей. Примерно треть дома составляли жилые помещения собственно, именно они и являлись нормальным трехэтажным домом, разделенным на двенадцать почти одинаковых трехкомнатных секций по четыре на каждом этаже. Общими были печи на первом этаже. Здесь лесачки готовили еду для своих семей, отсюда через все этажи шли наверх сложенные из крупных валунов трубы. Все остальное пространство под крышей именовалось «двором» да собственно двором оно и было. Здесь, разгороженные плетеными щитами, стояли жукикамнееды, бегали жирные долгоносики, похрустывали влажной травой кролики, недовольно блеяли овцы. Поверх загончиков, почти под самую крышу, лесачи навалили сена. По всей видимости, во время сезона дождей выходить из дома никто не собирался, а скотинка в этот месяц питалась исключительно сушеной травой. Зато аромат эти припасы давали совершенно сказочный, а заодно сеновала вполне хватало для сна всему отряду. Мы можем дать вам вина и каши, хмуро сообщил высокий хмурый детина, поняв, что от гостей так просто не избавиться. Вполне достаточно, кивнул правитель. Нам главное отдохнуть после похода. Пусть люди выспятся, полежат ногами кверху, наберутся сил. Ладно, сейчас принесут, пообещал детина, и ушел, так ни разу и не сняв во время разговора руки с заткнутого за пояс топора. Кашу лесачи варили из какогото крупного корнеплода, порезанного на кубики. Вкус она имела совершенно пресный, зато была горячей и разваристой, что продрогшим под дождем воинам заменяло все достоинства. Они старательно набили животы и зарылись в сеновале, стремясь использовать с максимальной отдачей каждую свободную минуту. Вы не боитесь, что они отравят вино, правитель? высказал свои подозрения шериф. Не очень заметно, чтобы здесь нам были рады. Я не пил, ты не пил, пауки вообще не пьют, пожал плечами Найл. Если с воинами чтонибудь случится, мы легко истребим всех. Думаю, у лесачей есть здоровый инстинкт самосохранения и немножко разума. Отдыхай спокойно, ты это заслужил. Прямо над головой, по крытой дранкой крыше мерно стучали капли дождя, убаюкивая, словно колыбельная из далекого детства. Утром дождь прекратился. Яркое солнце ударило в стены домов, высветив огромное множество щелей на уровне человеческого роста. Сквозь такую щель можно было нанести удар копьем, выпустить стрелу но вот пробраться в дом через нее было совершенно невозможно ни человеку, ни смарглу, ни даже мелкой фруктовой мухе. Выбираться надо, пока смарглы не подошли, посоветовал шериф. По солнцу идти легко, пока дождь опять начнется, мы уже до следующего дома дойдем. А может и вовсе от преследования оторвемся. Тото и странно, что до сих пор не подошли, заметил Найл. Почему? Что если они просто сидят неподалеку в засаде, и ждут, пока мы выберемся изпод защиты стен? Выждем еще немного... Ближе к обеду дождь зарядил снова. Лесачи принесли каши и вина, люди плотно перекусили, забрались на сеновал и стало ясно, что сегодня отряд уже никуда не сдвинется. А незадолго до сумерек снаружи, по стене, по воротам, послышалось легкое постукивание. В щели под воротами, в стенах замелькали острые клювы с зубастыми щеточками на концах. Коекто из воинов скуки ради попытался нанести в ответ уколы копьями, но добились они успеха или нет за стенами не разглядеть. Когда вокруг сгустилась тьма, стуки прекратились только шелест дождя продолжал убаюкивать слух отдыхающих людей. Утром из жилой части дома явился детина, в сопровождении еще двух таких же крупных лесачей и потребовал встречи с Посланником. Внешность мужчин не сулила ничего хорошего, поэтому вокруг быстро собралась толпа любопытствующих арбалетчиков. Нас мало, и припасов у нас мало, сообщил детина, имени которого Найл так и не узнал. Мы не можем вас больше кормить. К смарглам хотите нас выгнать?! начали возмущаться стрелки. Голодом выморить? Да вы с ними заодно! Тихо! поднял руки над головой Найл. Ничего страшного! Мы найдем еду. Мы против вас ничего не имеем, северяне, кивнул лесач. Но мы вас не звали. У вас своя жизнь, у нас своя. А к печам пустите, обед сварить? поинтересовался Найл. Приходите, не стал перегибать палку детина. Печи у нас общие. Вы смотрите, господин, покачал головой ближний стрелок. Как смарглов поблизости не было, так и каша для нас находилась, а как подошли сразу кончилась. Они нас тут специально задерживали, пока эти твари подойдут! Чего естьто будем? поинтересовался другой. Нашли изза чего волноваться, рассмеялся Найл, оглядываясь в поисках своего щита. Открывайте ворота! Чем отличались войны нового времени от битв седой древности, так это заметно меньшими заботами о продовольствии. На полях сражений победителю голодать не приходилось. Пауки с удовольствием пожирали захваченных в плен двуногих, люди жарили изрубленных смертоносцев или запекали целиком в их панцирях. Необходимость в еде зачастую становилась решающим мотивом в выборе места и времени для нападения на врага или проведения разведывательных рейдов. Об этом могли забыть северяне, почти всегда сражавшиеся с себе подобными с окраинными баронами, лесными разбойниками или войсками ныне забытого государя. Но про это никогда не забывал Найл, на глазах которого пауки не раз раздирали в клочья отловленных в пустыне диких людей. Стрелки, вспомнив, как еще три дня назад с удовольствием уплетали зажаренные над огнем ломтики смарглового сердца, тоже оживились, стали разбирать копья. Ктото снял с ворот перекрывающую их оглоблю, ктото толкнул наружу створки. Полтора десятка людей с залихватскими криками вывалилось наружу, под холодные струи дождя. Смарглы сидели неподалеку просто сидели, вытянув клювы в сторону дома. На появление теплокровной добычи они отреагировали мгновенным рывком вперед но их уже ждали острые жала копий. Арбалетчики нанизывали по два, три маленьких тельца и торопливо пятились назад. Прошла буквально минута створки захлопнулись обратно, и мелко задрожали от множества ударов маленьких тел. Люди с хохотом принялись гоняться за тремя малышами, успевшими проскочить внутрь. Одинокие, без стаи они казались смешными и совершенно безобидными, как жирная аппетитная крыса или переломавший крылья мотылек. Тем не менее, смарглов загнали в угол и закололи. Довольные охотой стрелки отправились готовить добычу в жилую часть дома. Гдето через час, когда довольные мясным обедом люди еще догрызали последние жирные лапки, во двор прибежал детина. Он был взволнован до такой степени, что забыл и про топор, и про друзейтелохранителей. Вы что, смарглов едите? Ну да, весело откликнулись с сеновала. Что, оставить тебе кусочек? Смарглов есть нельзя! Почему? Они что, ядовитые? сыто икнул ктото из северян. Откуда такое беспокойство? вышел навстречу лесачу Найл. Мы ведь скотину вашу из загонов не трогаем. А смарглы смарглы сами нас скушать хотели, да вот повернулось наоборот. Смарглов есть нельзя, повторил лесач. У нас такой обычай: мы не едим смарглов, они не едят нас. Вот как... Найл задумчиво прикусил губу. Судя по тому, что рассказывал про клещей Бделла Стигмастер, они обладали разумом деревянного капкана умели только хватать то, что движется и отваливаться, наполнив брюхо. Охота стаями и так превосходила возможности мозга из однойдвух нервных клеток, а уж соблюдать обычаи... Чтото он не слышал про случаи мирных договоренностей с тарантулами или скорпионами, а эти насекомые будут куда умнее клещей. В памяти правителя снова всплыло поверье дикарей о темных хозяевах стай. Вот как, повторился правитель. Тогда почему они сожрали шестерых моих воинов? Они вас не трогали. Но вы вторглись в самое сердце их земли. Они вас только прогнали. Они не стали вас преследовать. Это называется, не стали преследовать?! хмыкнул Найл, красноречиво кивнув в сторону дворовых ворот. Но вы пытались сжечь их город! Откуда ты знаешь? сухо поинтересовался Посланник. Кто тебе это рассказал? Не трогайте смарглов, проигнорировал вопрос лесач. Вы приходите, уходите, а нам здесь жить. Детина отвернулся и ушел. Найл проводил его внимательным взглядом, старательно прощупывая сознание, но в путанных обрывках мыслей ничего внятного разобрать не смог. Что они хотят, Посланник, подошел к правителю шериф. Ктото рассказал им про наше нападение на город, ответил Найл. Похоже, что они поддерживают со смарглами достаточно тесные отношения. Еще бы! В одном лесу живут. Дружи не дружи, а разговаривать с соседями нужно. Иначе нигде не получатся. Даже когда воюешь и то рано или поздно говорить приходится. Вот именно, что «воюешь»! не удержался Найл. Воюют с армиями, договариваются с командованием. А где они у смарглов? Только что трое из них сами в ловушку заскочили. Мозгов ноль. Как они вообще разговаривать могут? И как лесачам о нашем поджоге рассказали? Так что, больше смарглов не едим? вместо ответа поинтересовался Поруз. Почему? пожал плечами Найл. Нам тут не жить. Только выстави на ночь караулы у дверей в дом. Как бы лесачи не учудили ничего. По счастью, путешествие в Ночной мир Найл ограничил окрестностями дома. Мысль о темных хозяевах попрежнему не давала ему покоя он внимательно обшаривал заросли кустарника, ближний лес, несколько отдельно стоящих домов. Это, кстати, оказались овин, кузница и баня. Кружащиеся вокруг смарглы не сделали никакой попытки разрушить их или хотя бы просто проникнуть внутрь. Посланник ходил поблизости, поэтому бесцеремонное вмешательство в его сон не принесло особого вреда. Вставайте, господин. Ты чего, Поруз? изумился Найл. Ночь же вокруг! Лесач, шериф отодвинулся, и правитель увидел за ним все того же угрюмого детину. Лесач говорит, ночь холодная. А смарглы в холод засыпают. Уйти можно. Всем вместе, без боя. Пока они поймут, пока очнутся, мы уже далеко будем. Люди уже поднимаются. Ладно, Найл сонно поморщился, скрывая раздражение, потянулся и встал. Они хорошо подготовились? Как всегда, не понял вопроса Поруз. Нет, так дело не пойдет. Построй всех перед воротами. Воины, экономя столь важные в отступлении секунды, в несколько рядов выстроились на земляном полу двора. Значит так, начал Найл. Переход предстоит ответственный, очень важный. Благополучие всего отряда и каждого воина в отдельности может зависеть от любой мелочи. Поэтому каждому нужно проверить все ремешки, все застежки, все фибулы. Оружие должно легко выходить из ножен и входить в них обратно. О построении. Внешний ряд составят девушки. У них в руках полагаются мечи и щиты. Почему? Удар копья может поразить только одного смаргла. После этого его нужно выдергивать, вынимать из тела, оттягивать назад. Меч же позволяет просто размахивать клинком, рассекая тела в клочья. Его воздействие непрерывно. Теперь о защите. Юлук, иди сюда. Становись. Девушка вышла перед строем, чуть нагнулась, прикрылась щитом. Вы видите? объяснил правитель. Видны только глаза и ноги. Смарглы, хоть и прыгают на уровень груди, но до головы не достают. Они в первую очередь кидаются на ноги. Голени спереди защищены поножами, а сзади открыты. Поэтому стрелкам на время придется отложить свои арбалеты и взяться за копья. Они будут идти вторым рядом и смарглов, сумевших проскочить между ног первого ряда, закалывать на месте. Только так можно добиться безопасности задней стороны голеней первого ряда. Место в центре строя предназначено смертоносцам. Они и смарглов, проскочивших внутрь, уничтожить смогут, и волевой удар нанести, если гдето в стороне будет замечена засада. Теперь о разведке. Поскольку тем, кто идет в перовом и втором рядах почти наверняка придется сражаться, наблюдение за окружающей обстановкой я возлагаю на Дравига... Еще некоторое время Посланник объяснял обязанности старого паука, на что он должен обращать внимание, что игнорировать, а как воинам предстоит реагировать на его приказы. Потом лично прошел ряды воинов и осмотрел экипировку каждого. Наконец все распоряжения оказались сделаны, все приказы отданы. Четверо стрелков медленно отворили ворота, и глазам воинов в парном от непрерывного дождя поле предстало зрелище колеблющихся, словно от ветра, бескрайних рядов смарглов. Закрывай! первым отреагировал Поруз. Шериф старался не думать ничего о долгом инструктаже и упущенном времени. Он старался себя убедить, что тщательная, внимательная подготовка отряда к выступлению это долг, прямая обязанность каждого командира. Мысли лесача оказались более просты и прямолинейны он пытался понять, как такому идиоту удалось стать командиром отряда, и почему он при таких муравьиных мозгах все еще жив. В следующий раз детина появился ближе к вечеру, прямиком направившись к Найлу. Завтра утром смарглы вас пропустят, сообщил он. Как это? удивился правитель. Уйдут от дома в лес, и выпустят вас без боя. Откуда такая доброта? Мне не нужен штурм моего дома, покачал головой лесач. Я не хочу, чтобы смарглы прогрызли мои стены, снесли мои ворота, обрушили мою крышу. Уходите отсюда. Завтра утром они уйдут в лес и будут ждать до полудня, а потом начнут погоню. Я хотел, чтобы вас совсем отпустили, но они очень злятся изза города. Они дадут вам полдня времени. Если вам повезет, то вы успеете спастись. С кем ты говорил, лесач? Со смарглами. С ними, или с их хозяевами? Уходите, ответил детина. Если вы не уйдете, они прогрызут стены, войдут внутрь и всех убьют. Ладно, кивнул Посланник. Мы уйдем. Лесач не обманул. Когда ранним утром стрелки распахнули створки ворот, за струями дождя не маячило ни одной, даже самой маленькой, восьмилапой твари. За мной, махнул рукой правитель и шагнул под холодные струи. Вы куда, правитель? попытался остановить его Поруз, видя как Посланник Богини поворачивает на юг, но Найл ответил только одним словом: За мной. Хорошо отдохнувшие в тепле и под крышей, на ароматном сене люди двигались ходко, едва ли не переходя на бег. Стаю смарглов, опять оседлавшую кленовую ветку над дорогой, смертоносны сбили мощным волевым ударом, а люди быстро затоптали, пройдя по маленьким хилым телам. Спустя час отряд выбрался на широкий заливной луг и быстрым маршем направился к недобитому в прошлый раз городу. Вот такто, Поруз, оглянулся на шерифа Найл. Их основные силы сидят в лесу, рядом с домом. А потом погонятся за нами по дороге. А мы здесь. Я уже думал, вы нас предали, господин, с явным облегчением кивнул шериф. Теперь я понял. Вы выманили все силы смарглов наружу, а сами разгромите их беззащитный город. После этого они лет на сто, вообще, забудут дорогу в земли баронств. Словно желая помочь отважным воинам, небо прекратило изливать воду. Тучи раздвинулись, выпустив жаркое солнце, и весь мир мгновенно наполнился светом, теплом, множеством мелких радуг в траве, листве деревьев и кустарников, в пропитанном влагой воздухе. Хорошото как, улыбнулся Посланник. Весь мир на нашей стороне. Поруз! Прикажи арбалетчикам приготовить зажигательные стрелы. Да ведь промокло все насквозь, господин?! изумился шериф. Ничего мы там не подожжем! Ну, почему? Попробовать можно. Вдруг хоть один из болтов сухое место найдет? Все равно мы на ночь глядя в город не пойдем. Утром добивать будем. Сейчас, сейчас господин! едва не взмолился Поруз. Они не готовы к обороне! Нас некому остановить! Мы смешаем их с пылью, с землей, с грязью и уйдем невредимыми. Я сам найду самый сухой кусок города и подожгу своими собственными руками! Но только сделайте это сейчас! До утра они соберут с округи всех, кто только способен шевелиться, и растерзают нас в мелкие клочки! Нападите на них сейчас! Ночью мы уйдем по перекату в баронство Золотого берега, и через пару дней окажемся в полях, в безопасности. Нет, твердо приказал Посланник. Ночью во вражеский город мы входить не станем. Обстреляем зажигательными стрелами, посеем панику. Об остальном будем думать утром. Да это не паника будет, а ненависть. После этого они всех от мала до велика поднимут, но гнаться за нами станут до самых Южных песков. Прикажи открыть огонь, Поруз. Отчаявшийся понять логику повелителя шериф махнул рукой и пошел выстраивать арбалетчиков для обстрела. Ночь прошла спокойно если не считать того, что на ментальном уровне между отрядом Найла и городом постепенно вырастала светлая стена из крошечных, слабо понимающих происходящее сознаний. На рассвете Найл разбудил Поруза и приказал произвести еще один обстрел города и немедленно отступать. Почему, господин? Город наш! Ты был прав, шериф, с горечью признал Посланник. Ночью смарглы стянули силы и теперь ждут нашей атаке в засадах перед городом. Нужно уходить. Не нужно, замотал головой северянин. Нет у них никого, видимость одна. Ну представьте себе, кого сможет выставить наш город, если из него уйдут все войска? Телохранителей, ремесленников, рабов. Ну кого еще они могли собрать за ночь? Только всякий сброд. Мы раздавим их одним ударом, господин! Нет. Я отвечаю за жизнь каждого из людей и пауков в отряде и не желаю рисковать. Мы отступаем. Ну почему?! уже в голос закричал шериф. Мы же почти победили! Вы воруете у нас победу! Почему? Вы позорите нас! Вы покрываете нас позором на сто поколений вперед! Ты с ума сошел, Поруз? с тихим удивлением поинтересовался Найл. Хочешь, чтобы я отстранил тебя от командования стрелками? Северянин в бессильной ярости скрипнул зубами. Будь здесь отряд только из жителей княжества он сам бы скинул сошедшего с ума командира, принял командование на себя и в пух и прах разнес бы столь близкое поселение смарглов. Но он понимал, что смертоносцы и девушки из Южных песков сохранят рабскую преданность Посланнику Богини не смотря ни на что. Бунт не имеет никаких шансов на успех а уж вблизи врага станет полным безумием. Простите меня, господин, судорожно сглотнул шериф. Я немедленно отдам приказ обстрелять город и начать отступление. В главном шериф оказался прав: смарглы набрали последних защитников города непонятно из кого. Возможно, эти существа действительно собирались отдать жизнь за свое селение, но, увидев, что враг уходит, преследовать его не стали. Наверное, жителям города очень хотелось уничтожить наглых и опасных пришельцев, но чтобы собрать настоящие боевые отряды требовалось время. Найл понимал уж теперьто твари соберут все силы, по всей своей земле, и кинут их против врага. А потому правитель всерьез торопил воинов уйти как можно дальше. Скорым шагом они прошли луг в обратном направлении, не тратя время на обед нырнули на спрятавшуюся в чаще дорогу, вышли на ведущую к лесачам дорогу и незадолго до вечера оказались вблизи дома. Ломай ворота! приказал Найл, видя как на дороге, всего в паре сотен метров, появилось серое марево возвращающихся после неудачной погоне тварей. Быстрее! На уговоры лесачей времени не оставалось. Девушки разбежались и врезались плечами в верхнюю часть одной из створок. Послышался хруст. Девушки разбежались еще раз. Строимся, негромко приказал правитель, перебрасывая изза спины щит, и обнажая меч. До смарглов оставалось метров десять. Ктото встал слева и положил правый край щита на щит Найла, ктото придвинулся справа. Смарглы набежали и вскинулись в прыжке. Посланник пригнул голову, пряча ее за край щита, слегка качнулся вперед, принимая тяжесть первого удара. Щит задрожал от множества мелких толчков, но правитель устоял, опустив меч вниз и подкалывая тварей, пытающихся пролезть снизу. Смарглы откатились, бросились в новую атаку. Найл с изумлением ощутил, что почти все удары нового броска пришлись на правый край щита! Если бы не «черепаха», если бы правый край не лежал надежно на плече соседней девушки щит неминуемо развернуло бы, открывая левый бок правителя для удара. Однако мелкие безмозглые твари не просто сражались они сражались умело! Они знали правила боя с тяжело вооруженным пехотинцем и пользовались ими! Сломали! Оглянуться Посланник не мог, но очень надеялся, что за воротами девушек встретил только запах сена и унылое блеянье овец, а не лесачи с топорами и вилами наперевес. Нет, шума вроде схватки не слышно. Отходим! Медленно! послышался голос Поруза. «Черепаха» начала медленно пятиться, втягиваясь в отверстие ворот. Слева ктото оступился смарглы рванулись вперед, молниеносно отскабливая человека до костей, попытались сквозь образовавшуюся щель пробиться в середину строя, но напоролись на жала копий, затормозились. Строй сомкнулся и продолжил пятиться в ворота. Уходим, уходим... Девушка справа наткнулась на чтото спиной, оглянулась, повернулась боком и нырнула во двор. Посланник сделал еще шаг назад, оказавшись вровень с воротами. Через головы его и девушки слева полетели какието крынки, горшки, булыжники, поленья дров. Не очень тяжелые для человека, они сильно не понравились смарглам. Малыши уворачивались, пятились, пытались подобраться к воротам сбоку. Прямо перед глазами Найла опустилась какаято плетенка, легла поперек ворот. Правитель тут же подпер ее щитом. Рядом легла еще одна плетеная панель. Похоже, воины разбирали загончики для скота, сооружая баррикаду вместо сломанных ворот. Полностью, до самого верха забросав ворота загородками, люди принялись быстро заваливать их всяким собравшимся во дворе хламом: камнями, дровами, мешками с корнеплодами, кадками, треснувшим чугунками. Вскоре стало понятно, что сквозь высокую груду смарглам не прорваться, и люди с облегчением попадали на сеновал. Что, смаргла на копье никто наколоть не догадался? послышался женский голос А то больно есть охота! В ответ послышался беззаботный смех. Поруз, окликнул шерифа Найл. Кто там... остался? Не знаю, тяжело вздохнул северянин. Не переживайте, вы все равно ничего не могли сделать. Закон ближнего боя кто оказался вне строя, тот мертв. Я про это говорил уже сотни раз, но ведь все равно, кто вдруг пугается и отступает, кто, наоборот, вперед бросается. Итог один. О, смотрите, лесачи! Детина появился в сопровождении мужчин, при топоре, с которого многозначительно не снимал руку. Зачем вы вернулись, северяне? За вами, откликнулся Найл. Кроме нас вам надеяться не на кого. Зачем надеяться? не понял детина. Вы что, не поняли? Кроме нас защиты от смарглов в здешних лесах больше не существует. Железные жуки сгорели, костяная птица улетела. Остались только мы. Собирайтесь и уходите с нами, или смарглы сживут вас со света! При упоминании о гибели «железных жуков» глаза лесача жадно сверкнули. Он понял, что за подобное известие смарглы простят ему все последние беды. Мы не уйдем, ответил детина. Отцы наши здесь жили, деды, прадеды. Никуда мы с этой земли не уйдем! Она наша. Ну, смотрите, пожал плечами Найл. А следующий человеческий поселок здесь далеко? По дороге, примерно день пути. Онито хоть с нами пойдут? У них и спрашивайте, лесачи ушли обратно в дом. Зря вы им про железных жуков рассказали, господин, попрекнул правителя шериф. Все ведь разболтают. И что к соседнему поселку дальше пойдем, тоже донесут. Пусть доносят, махнул рукой правитель. Ложись, отдыхай. День был тяжелый, и завтрашний выйдет не легче. Отдыхай.  Всех насекомых и пауков отличает от человека холодная кровь. Они бодры и веселы, пока вокруг тепло, они сонны, когда падает прохлада, они становятся почти мертвыми и недвижимыми, когда ударяет мороз. Смертоносцы самые опасные хищники в пустыне. Но только днем. Ночью, когда на пески падает иней, из сокровенных норок выбираются на поверхность теплокровные двуногие и горе тому хищнику, который попадется им на глаза. Ситуация меняется в каменных развалинах крупных городов, в густых лесах, вблизи морей и озер. Здесь климат намного мягче, а перепады между ночью и днем малы. Здесь пауки и скорпионы способны одолеть человека и днем и ночью. Но только не в сезон дождей. Льющаяся с неба вода уносит тепло, смывает его с деревьев, с земли, высасывает из воздуха и уносит в ручьи и реки. Днем солнце, пусть и скрытое за облаками, еще способно подарить миру тепло, но ночью стягивающая мышцы и притупляющая разум прохлада пробирается в тела и делает их ватными и непослушными. За два часа до рассвета, когда холод особенно коварен, люди разобрали завал и вместе с пауками, пересидевшими ночь в теплом и сухом доме, прошли через смарглов, частью потоптав, частью наколов на копья и скрылись по дороге, ведущей в сторону северных земель. Найл вел отряд по дороге километров десять, пройда почти половину пути до соседнего дома, а потом вдруг свернул на узкую звериную тропу и двинулся по ней. Куда мы, господин? поступки правителя в последние дни вызывали у шерифа все больше и больше беспокойства. Не знаю пока, Поруз, усмехнулся в ответ Найл. Но идем мы туда, где за нами никто не станет гнаться. Как думаешь, когда смарглы кинутся в погоню, они станут обшаривать окрестные тропы в поисках наших следов? Не станут, несколько успокоившись, ответил северянин. А что они сделают, когда узнают, что мы не проходили мимо соседнего дома? Кинутся назад, повеселел шериф. В город кинутся. Подумают, мы опять его штурмовать собрались. Ну, а мы к тому времени куданибудь, да выйдем. Он будут нас искать, Посланник, вздохнул Поруз. Искать со всех сил. Наверняка в здешние леса придут все, кто только способен передвигаться, лишь бы отомстить нам за город. Тем более, что теперь они не станут больше бояться железных жуков. Лес большой, лаконично ответил Найл, отводя от лица ветку. Лично меня гораздо больше беспокоит дождь. К вечеру мы все вымокнем до последней шерстинки. Посланник Богини шел и шел вперед, хорошо зная, что лес не бывает однородным буреломом. Рано или поздно они найдут себе пристанище, где смогут спокойно отдохнуть, не боясь ни смарглов, ни дождя. Вскоре после полудня тропинка вывела их к небольшому озерцу, спрятавшемуся в котловине почти правильной круглой формы. Вообщето, правитель предпочел бы пещеру, но и этот вариант его вполне устраивал. Вскоре изумленные северяне увидели, как восьмилапые воины заметались между тремя соснами, натягивая белые нити. Вскоре стали вырисовываться очертания высокого шатра с небольшим отверстием посередине. Девушки тем временем деловито рубили еловый лапник, собирая его в большие кучи. Закончив изготовление пологов, смертоносцы быстро перетаскали лапник наверх, укладывая его по кругу, снизу вверх. Спустя полтора часа в скрытой от ветров котловине на берегу озера стоял высокий зеленый и практически не протекающий шатер, способный с избытком вместить всех людей пауки в таких случаях предпочитали висеть на стенах и потолке. Загорелись собранные в центре, под отверстием, костры и внутри стало достаточно тепло, чтобы раздеться догола, повесить одежду сушиться, а сами расположиться у огня и жадно принюхиваться к запахам целиком запекаемых смарглов.  Со стороны могло показаться, что Посланник Богини твердо намерен дождаться под шатром окончания сезона дождей, и уже потом, посуху выходить из леса. День проходил за днем смертоносцы охотились, частью для себя, частью принося добычу двуногим соратникам. Люди днем заготавливали дрова, вечером сушились у огня. Через отверстие в крыше тепло улетучивалось моментально, и для поддержания внутри комфортной температуры костры приходилось жечь круглосуточно. На безделье никто не роптал: в котловине имелось вдосталь воды и пока не ощущалось нехватки дичи, в шатре было тепло и сухо, и пока никому и ни от куда не грозило никаких опасностей. Посланник Богини утром просыпался, умывался в озере, потом долго сидел у полога, думая о чемто своем, иногда прогуливался возле огней. Люди не могли знать, что каждое утро и каждый вечер он втягивал в себя объединенный разум пауков, а затем растекался сознанием на десятки километров в стороны, с жадностью ловя светлячки жизни, оценивая их, внимательно изучая или напрочь забывая и их существовании. В один из вечеров он заметил мелкую россыпь, которая перемещалась не очень далеко на юге, двигаясь кудато к отрогам Серых гор. Утром россыпь оказалась на старом месте, и Найл резко вскочил на ноги, отдав уже забытую команду: Сворачивайте лагерь, мы выступаем! Впрочем, чего тут было сворачивать? Сытые смертоносцы не стали съедать обратно паутину шатра, как это они обычно делали, люди лихорадочно дожевали завтрак и принялись затягивать ремни, забрасывать за спину щиты и хватать в руки копья. Спустя полчаса колонна стояла в полном порядке, с грусть глядя на догорающие костры и оставшиеся без дела вязанки дров. Поначалу отряд долго и трудно пробирался через бурелом самый настоящий след вихря, промчавшийся по лесу и оставивший за собой полосу вырванных и перепутанных между собой деревьев метров двести шириной и добрый десяток километров в длину. После бурелома густой ельник показался детским баловством, почти совершенно не мешающим движению. За ельником начался сосновый бор. Высокие красавицы в тричетыре обхвата стояли друг от друга на почтительном расстоянии по мягкой и густой подстилке можно было легко и непринужденно бежать километр за километром, не испытывая усталости. Люди, правда, не бежали, но шаг их стал легок и скор. Вскоре после полудня под ногами зачавкала вода. Найл стал всерьез опасаться, что во время слепого бега просто по направлению они попали в болото, однако уже через пару часов чавканье прекратилось. Люди проломились через заросли низкорослого ивняка и... Вышли на лесную дорогу. Вот это да, с изумлением выдохнул Посланник. Не ожидал. Ну, по ней мы выиграем еще лишний день. Ради такой удачи он объявил короткий привал с обедом, после чего повел своих воинов на запад. Вечером людям пришлось укладываться на ночлег под мелким противным дождем. От противного липкого мокрого холодка не спасали даже костры, разведенные вокруг небольшой придорожной полянки. Люди успели привыкнуть к удобствам и теперь тихо ругались на невзгоды походной жизни. Россыпь огоньков двигалась примерно в том же направлении, что и отряд Найла, но значительно медленнее. Огоньки временами расползались в стороны, собирались обратно вместе, совершали некие петли, подолгу задерживались на одном и том же месте. Поэтому уже второй ночлег оказался от огоньков на расстоянии нескольких часов пути, а когда воины утром двинулись вперед, огоньки все еще оставались на своих местах. Дравиг, оцепите поляну полукругом, чтобы никто не ушел, указал Найл вперед. Подробнее объяснять смысла не имело, смертоносец все прекрасно понял из мысленного контакта. Восьмилапые воины устремились вперед, а правитель, наоборот, снизил шаг, давая людям возможность отдышаться. Надеюсь, никто не забыл кто он и зачем здесь находится? наконец задал риторический вопрос Посланник Богини и перекинул щит изза спины вперед. Враг в нескольких сотнях шагов от нас. Люди зашевелились, приводя себя в боевую готовность. Арбалетчикам копья, остальным мечи, еще раз напомнил Найл. За мной! Они быстрым шагом вышли за поворот дороги и стали рассыпаться в стороны на копошащейся поляне. В первый миг показалась, что она живая, но уже через мгновение наступило прозрение: Смарглы! Тварей здесь собралось всего около трех сотен. Опасный враг для восьмидесяти человек, но практически беззащитная кучка живности для тренированной, неплохо обученной фаланги. Если неразумные, то разбегутся, подумал Найл. Но смарглы отступать не стали. Они жаждали мести, они хотели подороже продать свои жизни, они рассчитывали на военную удачу и хитрость. Маленькие хищные твари собрались со всей поляны в плотный кулак и кинулись в центр человеческого строя. На этот раз Найл оказался на правом фланге строя и наблюдал за происходящем издалека. Центр стоял на месте, от него доносились звуки ударов, крики ярости, громкие шлепки. Фланги, оказавшиеся в качестве зрителей, постепенно выгибались вперед, чтобы лучше видеть происходящее. Увлекшись и расслабившись, люди нарушили плотный строй, щиты разошлись... Серая масса внезапно резко изменила направление удара. Найл, оказавшийся в это время с противоположной стороны поляны, увидел все изза спин хищных малышей: прыжок, удар клювом в правую часть щита. От резкого толчка щит поворачивается Другие смарглы прыгают на оказавшееся открытым тело, на ноги, на руку. Изумленное девичье лицо ведь только что все было в порядке! Но все тело уже истерзано до костей, наружу выпирают белые ребра, трепещут обнаженные мышцы. Меч бессильно падает вниз, тело начинает терять равновесие. А смарглы мчатся вперед. Двух, трех, четырех встречают копья, но десятки прорываются, раздирая клювами в клочья мясо на ногах, опрокидывая стрелков строй прорван! И словно и не было плотно сжатый, действующий как единое целое отряд рассыпается в мелкую серую крапинку. Малыши ныряют под кусты, в переплетения корней, в какието мелкие ямки. Шорох, шелест, звуки капель, опадающих от сотрясения с мокрого куста все! Смарглов больше нет! Держите их! Найл имел в виду не сгинувшего врага, а еще не успевших упасть на землю девушек. Ему почемуто казалось, что если их удержать, если не дать им упасть, то еще можно чтото изменить, спасти, вдохнуть потерянную жизнь обратно. Но все уже было кончено. Пятеро, подвел итог шериф. Трое стрелков, две девушки. Зато мы перебили их почти всех. Удалось сбежать всего двумтрем десяткам, не больше. Дравиг, тихо попросил Найл. Сделай так, чтобы они остались с нами навсегда. На поляну с окрестных деревьев спустились смертоносцы, склонились над погибшими девушками. Прошло несколько секунд, и на поляне остались только следы крови. Что они сделали? осипшим голосом спросил Поруз. Мы: братья по плоти. Спокойно ответил Найл. Вступивший в братство остается в нем навсегда. Мы не можем позволить нашим братьям гнить в земле, тухнуть в болоте или обращаться в пепел в пламени костра. Наши братья всегда с нами, они наша плоть и наша жизнь. Они продолжают вместе с нами ходить в походы и возвращаться домой, они продолжают видеть мир нашими глазами и слышать его звуки нашими ушами. Они останутся живы до тех пор, пока остается жив хоть один из братьев по плоти. Ясно, так же сипло кивнул шериф. А вы своих мертвых закапываете? Закапываем, согласился шериф. Тогда сделай это побыстрее, и будем двигаться. Мне не хочется надолго задерживать отряд в месте, рядом с которым крутится три десятка смарглов. Северяне похоронили своих павших и отряд продолжил путь. Теперь Посланник торопил людей как только мог, не позволил останавливаться для обеда, а перед сумерками дал разрешение остановиться только для еды. Это был еще не боевой отряд смарглов, объяснил он на привале шерифу. Маленькая разведгруппа. Сдается мне, что искали они именно нас. И, я думаю, все смогли заметить, что они нас всетаки нашли. Теперь сюда идут или в ближайшее время будут направлены настоящие полчища тварей. Придется выбирать, что нам дороже сон или жизнь. Отряд без единой остановки двигался всю ночь и к утру вышел на развилку, на границу между Вересковой долиной и приморскими лесами дикарей. К огромному облегчению всех, Посланник Богини повернул на тракт, ведущий к замку барона Вересковой долины. Круг путешествия маленького воинского отряда, его личной войны завершился. Отряд возвращался домой. Пожалуй, только чувством радости и огромного облегчения можно объяснить то, что люди смогли выдержать еще почти полторы суток безостановочного движения. Посланнику не хотелось больше терять людей, поэтому он шел и шел вперед, отмеривая шагами расстояние от опасных дебрей. К вечеру следующего за схваткой со смарглами дня дорога вывела воинов к возделанным полям но Найл и тут не остановился, пока утром они не выбрались к высокому, стоящему посреди широкого поля холму со следами давнего пожарища и не рухнули на него вповалку совершенно без сил. Небеса оказались милостивы к выполнившему долг воинству. С самого раннего утра тучи разошлись, жаркое солнце согрело и обсушило людей. Во второй половине дня они снялись со своего места, совершили короткий переход и встали на ночлег на высоком крутом откосе, возвышающемся над узеньким смешным ручейком. Дальше все стало легче. Теперь воины не опасались нападения. Они шли, закинув щиты за спину, сдвинув мечи туда же, оживленно переговариваясь и беззаботно глядя по сторонам. Их не ждали первый же поселок, встреченный на пути, при появлении вооруженного отряда торопливо запер ворота, а над частоколом замаячили длинные копья. У людей это вызвало только смех. Ктото из арбалетчиков даже предложил взять селение и объяснить его жителям правила гостеприимства, но дальше шуток дело не пошло. К вечеру они добрали до следующего поселка, поведшего себя точно так же, и разбили лагерь на расстоянии двух арбалетных выстрелов от ворот. Прошедших долгий и тяжелый путь воинов забавляло всю ночь слышать стуки и скрежет готовящегося к обороне селения. Утром отряд молча снялся с места, оставив жителей разгребать приготовленные за ночь завалы. Освободителей узнали только в столице баронства. Впрочем, теперь оно вряд ли могло сохранить свой статус: на месте замка лежали развалины, никого из баронской семьи в живых не уцелело, а делами заправлял поставленный Порузом смотритель. Разумеется, он шерифа узнал, дал в честь победителей не очень пышный, но сытный обед и снабдил припасами и повозкой для тяжелого снаряжения. Без щитов и копий, которые теперь ехали позади вместе с копчеными долгоносиками и мехами с вином, людям стало и вовсе легко. Они беззлобно отреагировали на глухо закрытые ворота еще двух поселков Вересковой долины, с торжественными песнями пересекли реку, а вскоре с удовольствием отужинали еще на одном пиру, в столице Муравьиного баронства. Поселок, в котором Найл и его люди вступили в первую схватку на этой войне, так и стоял заброшенным. Сюда вернулось от силы два десятка человек. Большинство домов, оставшихся без хозяйской руки, ветшали, хотя с момента исхода крестьян прошло совсем немного времени. Колокольня храма, с которой по несколько раз кидали свои жертвы дикари, завалилась набок и в это чудилась справедливость Семнадцати Богов. Зато у хуторов в долине хозяева нашлись. Здесь деловито копошились две большие семьи вокруг каждого домишки бегало чуть не по десятку ребятишек. Крестьяне на воинский отряд покосились, но не испугались, прятаться не стали. На местах, где попали в западни вездеходы, поднялись холмы свежей земли. Трава на них еще не выросла, но первые ростки к свету уже тянулись. Почти напротив могильных холмов над «железными жуками» возле дороги стояла свежесрубленная часовня. Найл вспомнил, что здесь, на этом самом месте глиссер некоей астронавтки Оксаны Мирт расстрелял несколько крестьянских семей, сошел с дороги и обогнул ее полем. Весь отряд последовал примеру своего правителя. К вечеру воины вошли во владения князя Граничного. Они встали лагерем прямо на границе, утром тронулись дальше, миновали почтовую станцию, поленившись заглянуть внутрь и стали неторопливо отмерять километры дороги. Сумасшествие началось на третий день, когда в облаке пыли, восторженных криков, под высоко поднятыми вымпелами навстречу вынеслись эскадроны княжеской конницы. Разумеется, впереди шла тройка коней под синими флагами. Подтянутый всадник остановил своего таракана в десятке шагов от Найла, легким шагом сбежал с его спины вперед и упал на одно колено, прижав к сердцу плотно сжатый кулак: Приветствую вас, Посланник Богини, СмертоносецПовелитель, человек, правитель Южных песков и Серебряного озера! Встань, Закий, сделал Найл разрешающий жест. И кто успел сообщить о нашем возвращении? С почтовой станции передали, тихо ответил рыцарь, а уже потом, во всю глотку прокричал: Жители поселка Вайхан просят вас принять от них почетный обед в честь победителей! А может, не надо? попросил Найл. Надо, железным тоном отрезал Закий. Там оставлена новая парадная одежда для всех воинов. Вашато обтрепалась. Нельзя победителям возвращаться в таком виде, нужно хорошенько от мыться, постричься, переодеться. В поселке все приготовлено. Изверг, выдохнул правитель. Всегда к вашим услугам, низко поклонился рыцарь. Разумеется, в поселке был ужин, вино, восхищенные взгляды женщин. Толкотня продолжалась далеко заполночь, когда воины уже давно мечтали только об одном о постели. Таким образом отряд добирался до столицы целую неделю. Впрочем, три сотни метров, которые требовалось преодолеть через город тоже дались нелегко: людей и пауков забрасывали цветами, на них кидались обниматься и целоваться, пытались чтото прошептать на ухо, повиснув на шее. Когда впереди показались ворота замка, Найл уже знал, как ответит на вопрос жены, что было самое трудное в этом походе: вынести радость горожан. По счастью, князь не решился отступить от этикета, и не стал встречать зятяпобедителя в воротах. Посланник смог подняться в хорошо знакомую башню, выпить немного воды и полежать. В дверь постучали. Да, войдите, сел в постели Найл, ожидая приглашения на торжественный прием. Но там оказался шериф. Вы позволите, господин? Входи, садись, разрешил правитель, но северянин, заметно нервничая, отошел к окну и остановился, повернувшись к нему спиной. В чем дело, шериф? Я не могу понять ваших действий, Посланник, признался воин. Каких? Почему вы отняли у нас победу над смарглами? Там, у их города? Я принял единственно верное решение, тщательно подбирая слова, произнес правитель. Возможно, оно оказалось ошибочным, но это мое решение, и ответственность за него несу только я один. Мы пробивались к этому городу все вместе, это была наша общая кровь. Почему вы не позволили взять за нее достойную плату? Крови могло оказаться слишком много. Вот и все. Нет, правитель, это не так. На протяжении всего нашего похода против этих лесных тварей вы постоянно проявляли то отвагу и прозорливость, то поразительное малодушие и опрометчивость, то доходили до безусловной победы, то вдруг дарили ее врагу. Я... Я не верю самому себе и тому, что вспоминаю. Ты воин, Поруз, ты выполнял мои приказы, без колебаний и обсуждений. А вина за все ошибки осталась только на мне. Нет, Посланник, не только, северянин оглянулся через окно на озеро. Оно ему чемто не понравилось, и он переместился к соседнему окну. Друзья сообщили мне, что князь решил наградить нас всех именным оружием. За победу над железными демонами. И мне стыдно. Я не знаю, как смогу получать его, как смогу носить, как смогу показывать детям и рассказывать об этой войне, зная, что мог победить врага, но не сделал этого, что должен был идти вперед, а на самом деле позорно бежал. Вы должны сказать мне правду, правитель, или я откажусь от этой награды. Ты не должен отказываться, как можно внушительнее сказал Найл. Ты выполнил все приказы до конца, ты в полной мере исполнил свой долг. Ты заслужил эту награду. Я бежал, и я знаю это. Ты выполнял мой приказ. Но почему вы отдали его! Ты воин, шериф Поруз, тяжело вздохнул Найл. Ты давал клятву сражаться за свою страну до конца. Ты обязан побеждать, если это нужно твоей стране, ты обязан стоять на своем месте до конца, если ей это нужно, и ты обязан терпеть поражение, если твоя страна этого хочет. Ты сделал все во исполнение этой присяги и ты достоин любой награды. Все, иди. Вы так и не ответили на мой вопрос, правитель. Как это страна может захотеть моего поражения? А про такое понятие как «политика» ты слыхал? Какая может быть политика в диких приморских лесах? Шериф, а ты, правда, уверен, что хочешь это знать? Да, господин. Ты честно выполнял мои приказы, ты сражался, когда тебе приказывали, ты отступал, когда тебе отдавали этот приказ. Ты делал все, что от тебя требовал я, твой господин, которому ты присягал. Ты сделал все, для блага своей страны, как бы тяжело для тебя это не было. Неужели для тебя этого не достаточно? Я хочу знать правду, Посланник. Просто правду. Хочу знать, ради чего действительно сражался, даже если эта правда называется «политика». Тогда ты должен дать клятву, что никто и никогда не услышит ни единого слова из того, что я сейчас тебе сообщу. Никто и никогда. Клянусь. Ну что же, шериф, вздохнул Найл, подходя к северянину и вглядываясь в гладь озера, раскинувшегося под окнами. Ты сам этого хотел. Что ты видишь? Озеро, господин. А что ты увидел в конце похода? Море, северянин чуть заметно улыбнулся. И что это значит? Море, пожал плечами шериф. Мы гнали дикарей до самого моря и расчистили от них все земли на своем пути. Мы открыли дорогу к морю. Да, Посланник, кивнул Поруз, не очень понимая, к чему идет разговор. Мы открыли дорогу к морю, повторил Найл. Сперва мы строили волок через перекаты, мы посылали корабли во все края, мы нашли Золотой мир, который способен сделать богатеем любого, протянувшего к нему руки. Мы приготовили все, чтобы через Южные пески шел огромный поток грузов, а пошлины оседали в нашей казне, чтобы купцам требовались новые и новые корабли и чтобы они строились на наших верфях, чтобы эти корабли уходили в плаванье с нашими лоцманами и нашими моряками, чтобы все снаряжение покупалось у наших купцов. Мы приготовил все, чтобы в ближайшие десятилетия наш город рос и богател, как младенец, припавший к материнской груди и вдруг мы открыли дорогу к морю. Простую и короткую, без волоков и перекатов. Да еще с чертовски умным и обаятельным профессором на берегу. Ты понимаешь, что это значит? Мы просто пришли, и задушили сами себя прочной пеньковой удавкой. Превратили свою страну в захудалый, никому ненужный мирок. Значит, мы... Мы сражались за интересы своей страны. Мы дважды атаковали город смарглов, не причинив ему вреда, но разозлив их до предела. Мы побудили их собрать все свои силы и кинуться за нами в погоню. Мы сбежали от них в приморские леса, и уничтожили там один из их отрядов. Теперь эти твари носятся там из края в край в поисках нашего отряда. Нас они не найдут но и приморские леса больше не покинут. Железных жуков нет, дикари практически перебиты. Теперь смарглам там ничего не угрожает. Вот так, шериф. Во имя своей страны мы начали эту войну, и во имя ее интересов потерпели сокрушительное поражение. Дороги к морю восточнее Серых гор больше нет теперь там земля смарглов. Я понял, господин, северянин широким шагом направился к входной двери. Стоять! холодным, как приморские ливни, голосом приказал Найл. Мне кажется, шериф, у вас появилось желание отказаться от положенной вам награды. Так, вот, вынужден вам напомнить, что вы давали клятву служить интересам вашей страны не щадя жизни и беспрекословно выполнять все мои приказы. Интересы вашей страны требуют, чтобы вы получили эту награду, и ни коим образом не проявили внешне мук своей совести. Вы воин, шериф, и обязаны делать для своей страны все даже получать награды. Идите. Простите, господин, облизнул губы шериф. А если князь пожелает расчистить дорогу к морю? Мне что, придется сражаться на стороне смарглов? Как ты прямолинеен, Поруз, усмехнулся Посланник, чувствуя, что пик переживаний северянина позади. А «политика», между прочим, отличается от войны тем, что добиваясь своих целей совершает действия, которые кажутся прямо противоположными по смыслу. Если князь пожелает расчистить дорогу от смарглов, мы вызовемся оказать ему свою помощь и высадим десант с моря. Когда мой друг князь Граничный выйдет к побережью, там будет стоять дружественная ему, но наша морская база. И все товары здешних земель все равно пойдут через наши трюмы и наших купцов.  Утром следующего дня двор замка наполнили воинские подразделения князя Граничного. Ровным каре замерли всадники Найл только подивился выучке и мастерству рыцарей, сумевших подчинить своевольных тараканов своей твердой руке, заставить их встать идеальными рядами и замереть. Только шевелящиеся длинные усы доказывали, что это не изваяния из розового туфа, а самые настоящие, живые насекомые. Рыцарей украшали ярко начищенные шлемы, кирасы. Вместо тяжелых пик в небо смотрели тонкие длинные древки с разноцветными флажками желтые, зеленые, коричневые, алые. В строгом строю выделялся лишь один провал под синим флагом Закии вместо семи осталось всего трое всадников. Рядом стояли копейщики непобедимая фаланга тяжелых пехотинцев с высокими прямоугольными щитами и длинными копьями. В последней войне именно они понесли самый тяжелый урон. Под рукой князя осталось всего три сотни воинов. Напротив княжеских воинов заняли место люди Найла. Их строй отличали круглые, с многочисленными белыми ссадинами от клювов смарглов, щиты, тусклые, потертые в походе доспехи, короткие сулицы вместо длинных тяжелых пик. Зато глянцевые панцири жуковбомбардиров отливали на солнце так, словно их неделю лакировали специально нанятые служки. Частью на земле, а в большинстве на стенах позади двуногих соратников рассыпались серые мохнатые смертоносцы. Они не очень понимали, к чему нужна вся эта показуха, если СмертоносецПовелитель уже высказал мысленно свое удовлетворение результатами похода, но и неудовольствия не высказывали. В конце концов, терпением с пауками способны сравниться разве только горные кряжи, и восьмилапые не видели особой разницы, где ждать выступления в очередной поход во дворе замка, или снаружи. Лицом к князю и Посланнику Богини, спиной к входным воротам, ожидали своей долгожданной награды чуть больше ста ремесленников все, кто уцелел в битвах с железными жуками, костяной птицей и злобными дикарями из приморских лесов. Горожан никто специально не выстраивал, однако, глядя на отряды опытных воинов, бывшие землекопы и строители тоже подтянулись в ровные линии и образовали почти правильный прямоугольник. Наконец на городом прокатились гулкие удары колокола. В тот же миг распахнулись ворота замковой часовни и из них появилась небольшая процессия из трех священнослужителей, двух одетых в светлые одеяния женщин и двух смертоносцев. Соизмеряя свои шаги с далекими ударами, они подошли к парадным дверям замка, низко поклонились по очереди на все стороны света пауки одновременно опускались в ритуальном приветствии. Случайно или намеренно, но получилось так, что последний поклон оказался направлен к князю. Во имя Семнадцати Богов и земных детей их, начал рассказывать звонким голосом первый священник, прислушивались мы к событиям дарованного нам мира и узнали, что открылись свету истины души многих храбрых людей, решивших не жалеть жизни своей во имя ближних своих, детей и матерей своих, во имя веры истинной и всех исповедующих ее. Эти люди здесь, святой отец! громогласно объявил князь. Во имя Семнадцати Богов и княжества Граничного, Саанского и Тошского, Северного Хайбада и Чистых земель, мой друг Посланник Богини, СмертоносецПовелитель, человек, правитель Южных песков и Серебряного озера, верный своему слову, вышел пролить кровь свою, дабы не допустить в обитаемые земли скверны и злобы из дальних лесов! Князь отступил, указывая священнику на Найла. Да будут благословенны Семнадцать Богов за великую милость к нам, вскинул руки святой отец. Помолимся вместе, братья, дабы и впредь не оставляли они нас своей великой милостью! Служитель храмовой часовни повернулся лицом к замковому двору и опустился на колени. Его примеру немедленно последовали все ремесленники. Всадники заставили своих скакунов склонить морды, копейщики опустились на одно колено, правое колено преклонил и сам князь. Стоять остались только Найл и примерно треть его отряда. Впрочем, поведение правителя Южных песков святого отца ничуть не смутило. Помолившись, он поднялся на ноги и обратился прямо к Найлу: Человек! На голову твою пала милость Семнадцати Богов. Именно тебя выбрали они, чтобы явить волю и силу свою, именно тебя одарили духом своим. Прошу тебя, правитель, излей часть благодати на людей, открывших душу в кровавую годину, не пожалевших силы и жизни своей на поле брани. Они достойны получить новое имя, и новую судьбу, судьбу благородных воинов, решивших служить Богам не руками, а жизнью своей. Да, разумеется, без всякой торжественности кивнул Найл. Тут же к нему подбежали женщины с золотыми чашами. Они цепко ухватились за руки правителя, каждая за свою, опустили в воду и принялись яростно натирать, словно желали отмыть их на всю оставшуюся жизнь. Затем руки были тщательно протерты полотенцами, и прислужницы подняли их за локти на уровень груди. Священник отправился к рядам ремесленников, некоторое время бродил среди них, как бы выбирая, потом ударил одного по плечу. Высокий парень лет двадцати вышел из строя на несколько шагов. К нему устремились храмовые пауки, остановились в паре шагов, прощупывая сознание. Святой отец подкрался сзади и тоже начал задавать какието вопросы. Слов Найл не слышал, но по эмоциональным волнам понял, что кандидата в личное дворянство выспрашивают на счет причин и целей вступления в войско. Наконец допрос был окончен, горожанин быстрым шагом подбежал к Посланнику Богини, упал на колени. Он выбрал имя Нимак, мысленно подсказал ктото из смертоносцев. Одновременно ктото изза спины вложил в руки Найла короткий тяжелый меч. Следуя все тем же мысленным подсказкам, Посланник Богини вскинул его над головой и произнес: На глазах Семнадцати Богов проявил сей отрок беспримерное мужество и настойчивость в претворении дел Ваших на этой оставленной Вами земле. После этого лезвие полагалось положить на голову и продолжить: Пусть разум сей сохранит ясность в самый трудный час во имя Семнадцати Богов. Затем лезвие укладывалось на левое плечо: Пусть щит твой с гербом твоим восславит в веках имя твое и Семнадцати Богов. На правое: Пусть сила держать меч сей не истощится вовеки во имя Семнадцати Богов. Напоследок Найл вскинул обнаженный клинок к зениту, и громко объявил: Представляю вам воина Нимака! Встань, дворянин, отныне ты не имеешь права падать на колени ни перед кем, пока ты жив и пока существует княжество Граничное, Саанское и Тошское, Северный Хайбад и Чистые земли! Посланник Богини перехватил меч за лезвие и осторожно вручил его посвященному. Тем временем к правителю подошел и опустился на колени следующий ремесленник невысокого роста толстячок со следами множества мелких по резов на лице. Найлу он показался подозрительно знакомым. Кажется, все эти ссадины толстяк получил, когда попался в ловчую петлю в Муравьиных лесах и долго раскачивался из стороны в сторону, стуча головой в соседние деревья и продирая лицом кустарники. Впрочем, траншеи ремесленник рыл на совесть, а личное дворянство обещалось именно за это. Посланник Богини принял в руки меч, вскинул его над головой и провозгласил: На глазах Семнадцати Богов проявил сей отрок беспримерное мужество и настойчивость в претворении дел Ваших на этой оставленной Вами земле... Отпустив толстяка гордо пристраиваться радом с княжескими копейщиками, Найл присвоил дворянство еще двум плечистым загорелым строителям, низкорослому, но еще более широкоплечему землекопу, потом совершенно лысому, несмотря на молодость, стройному парню, еще одному пареньку, побывавшему, судя по шрамам, в лесной засаде, еще и еще одному... Разумеется, все было очень душещипательно и благолепно, но руки начали заметно уставать, плечи заныли. Найл пытался отдохнуть хоть немного, расслабляя руки в сильных объятиях женщин, но ремесленники все подходили и подходили... Сколько же их?! во время короткий заминки оглянулся Посланник на князя. Сто двадцать шесть человек! одними губами ответил северянин и тут же благожелательно улыбнулся очередному соискателю дворянства. В следующий раз, я лучше сам траншеи копать стану, не удержался от усталого выдоха правитель Южных песков. По счастью, ремесленник этой фразы не услышал, а князь и храмовые помощницы сделали вид, что ее и вовсе не звучало. Таинство посвящения в дворянское звание затянулось на долгих четыре часа, после которых Найл вымотался так, как ни разу не уставал даже в бытность рабом у смертоносцев. Теперь он мечтал только об одном окунуться в озеро у башни, и вытянуться в постели как минимум на пару часов. По счастью, продолжение церемонии взял на себя Князь Граничный. Правитель северных земель стал вручать воинам отряда Найла личное именное оружие. «За победу над железным демоном» именно такая надпись украшала ножны клинков. На этот раз никто не подзывал победителей к правителю северных земель. Князь сам шел вдоль прибывшего из Южных песков отряда сопровождающие дворяне несли клинки, а северянин останавливался напротив воинов, протягивал ему оружие и благодарил за помощь, стараясь для каждого найти свои собственные слова. По мере приближения к концу строя Посланник начал внутренне напрягаться, но ничего не случилось: шериф Поруз, вопреки опасениям, награду получил с ярко высказанной гордостью, и даже припомнил князю, что смог удостоиться такой чести только покинув ряды его личной гвардии. Правитель не смутился наоборот, довольно рассмеялся, похлопал шерифа по плечу и сказал, что рад тому, какой мужественный воин защищает интересы его дочери. Слово «интересы» заставило Поруза нахмуриться, но князь уже обернулся к Посланнику Богини: У вас прекрасные воины, друг мой. Мне жаль, что я не могу наградить твоих восьмилапых бойцов и жуковбомбардиров, поскольку не знаю, чего они хотели бы получить, но передай им мою благодарность, и то, что они всегда будут желанными гостями в здешних землях. А теперь, друг мой, мы немного отдохнем, и через два часа начнется бал в твою честь, и в честь твоих воинов! Нет, замотал головой Найл Но почему? удивился князь. У тебя очень красивая дочь, мой дорогой друг, напомнил Найл. И мы с ней уже очень давно не виделись. Я хочу как можно скорее вернуться назад, к Ямиссе, к своей жене. Ну что ж, дело твое, не стал спорить северянин. Тогда самое последнее...  Князь Граничный через подвесной мост провел гостя в башню, поставленную прямо посреди озера, они спустились вниз, на уровень воды, и тут, в двух прочных железных клетках, сидели в своих не пачкающихся комбинезонах астронавтки. Это твои пленницы, напомнил князь. Как ты хочешь с ними поступить? Они мне не нужны, покачал головой Найл, и усмехнулся. На твоей земле пойманы, князь, вот ты голову и ломай. Священный трибунал считает, что тела их безнадежно заражены демонами, и извлечь чистую бессмертную душу можно только через их уничтожение. Демонов или тела? не понял правитель. Демонов, демонов, кивнул князь. Правда, тело этого тоже вряд ли выдержит. Почему? Паруса выскальзывали изпод пролета моста один за другим первый, второй, третий... После появления одиннадцатого Найл сбился и перестал считать. Он и так знал, что Назия ведет обратно из Золотого мира целыми и невредимыми все корабли мысленный контакт с возвращающимся флотом установился еще вчера вечером. Посланник Богини крепче сжал руку жены и оглянулся. Позади стоял ровный ряд копейщиков: плотно сомкнутая стена щитов, над которой сверкали ярко начищенные шлемы и широкие наконечники копий. Принявших клятву на верность Найлу северян прикрывали с флангов по трое жуковбомбардиров. Справа и слева от правителя замерли ряды смертоносцев, занявших все пространство широкого спуска к реке, изза чего даже Тройлеку, управителю города, не нашлось места на земле, и он, с несколькими из своих восьмилапых сыновей, стоял на стене высокого каменного пакгауза. Все выглядело так, словно на причалах ожидают то ли высадки опасного сильного врага, то ли визита могущественного монарха. Вот только Ямисса стояла в простой тунике, прошитой алой лентой, а не в тяжелом золотом платье. За спинами копейщиков маячили головы торговых людей. В большинстве своем северяне, они мужественно терпели полуденную жару в ожидании возвращения флота. Собственно, ради них Найл и решился на все это представление: почетный караул для моряков возвращающихся кораблей, оцепление причалов, личное присутствие... Впрочем, сам бы он в любом случае пришел. Вот только без копейщиков, братьев по плоти и нескольких сотен смертоносцев. Однако правителю требовалось убедить купцов в том, что гдето за морем есть богатая страна, с которой очень, очень выгодно торговать, и он вынужденно вел себя так, как будто встреча нагруженных товаром судов важнейшее событие для Посланника Богини, СмертоносцаПовелителя, человека, правителя Южных песков и Серебряного озера, одитор триединого Бога, как пышно звучал его полный титул. Ничего, если торговый путь проляжет через город пауков к морю и дальше, в новые земли все старания окупятся с торицей на много поколений вперед. Найл повернул голову к жене, улыбнулся. Ямисса улыбнулась в ответ. Пойдем, посмотрим, что привезла Назия на этот раз. Первые из судов уже подходили к причальной стене, на носах и корме стояли моряки с канатами в руках. Еще несколько минут и корабли замрут, надежно принайтованные к твердой земле... Чета правителей стала спускаться на причал, в сопровождении только Дравига и Поруза двух старых воинов, командиров воинских подразделений пауков и людей, еще несколько лет назад сражавшихся друг с другом, а ныне оказавшихся защитниками одной и той же земли. Третьим сопровождающим пристроился Тройлек. Смертоносец не столько стремился оказаться рядом с Посланником, сколько торопился узнать, какими новыми богатствами удастся пополнить государственную казну. Моряки торопливо выпрыгивали через борт на гладкие доски, становились плечом к плечу и замирали, преданно глядя в лицо правителя. Найл отметил, что у многих из них на руках сверкали золотые браслеты, на пальцах толстые кольца, на потрепанных туниках сверкают золотые побрякушки и мысленно похвалил Назию за предусмотрительность: все правильно, пусть гости видят, что после похода за море любой раб имеет возможность красоваться в золоте. Морячка покинула корабль последней. Одетая в золотую юбку, собранную из мелких золотых колечек и жилетку из золотых же пластин, прикрывающую плечи и грудь, она окинула своих подчиненных критическим взглядом, встала на шаг впереди строя и тоже замерла. Рад видеть тебя, Назия, шагнул к ней правитель и порывисто обнял. Очень рад! Здравствуй, Назия, куда более сдержано кивнула Ямисса. Как прошло путешествие? Больше всего Золотому миру нужны ткани и дерево, тут же принялась отчитываться морячка. За них они готовы платить золотом едва ли не на вес. Еще им наверняка понадобится керамическая посуда, но уже не так дорого... О делах потом, остановил ее Найл. Дай своим морякам дня три отдыха, они его заслужили. Тройлек организует разгрузку кораблей без них. Назия кинула на смертоносца настолько подозрительный взгляд, что Посланник поспешил добавить: Разумеется, все будет происходить под твоим контролем. Что поделать, такова доля руководителя: он вынужден работать даже тогда, когда подчиненные отдыхают. Однако за твои заслуги я готов дать тебе такую награду, какую ты сама пожелаешь. И вечером обязательно приходи во дворец, торопливо добавила княжна, там будет прием в честь вашего возвращения. Ямисса давно подозревала, какую награду привыкли получать слуги города пауков от своих правителей, и не дала морячке произнести ни слова. Пусть подумает на досуге и выберет чтонибудь более приземленное и корыстное. Можно даже подослать к ней советчика с намеком на чтонибудь конкретное. Почему бы, например, командующей флотом не обзавестись в городе собственным домом? Найл, ощутив мысли супруги, улыбнулся, но говорить ничего не стал. Если княжна соскучилась по балам и приемам, пусть развлекается. А моряки пусть гуляют по городу, хвастаются золотом и рассказывают небылицы о своем путешествии. Чем больше приврут заезжим купцам, тем больше товара в ближайшие месяцы прибудет в стены города. Дравиг, мысленно окликнул правитель старого паука, выстави на улицы дополнительные посты смертоносцев. Пусть следят за безопасностью наших путешественников. Как бы ктонибудь из приезжих двуногих не погорячился изза жадности. Среди людей такое случается.  В отличие от князя Граничного, отца Ямиссы, Найл устраивать торжественные приемы не умел, смысла их не понимал, а потому подобные празднества не любил. Впрочем, ничего удивительного: если тесть вырос при дворе с младенческих ногтей и впитал законы поведения в плоть и кровь, то правитель паучьего города почти всю свою жизнь провел в пустыне, в отбитой у гигантского тарантула пещере, а на трон попал волей случая сперва угодив смертоносцам в рабство, а затем снискав милость Великой Богини Дельты. Впрочем, для такой «случайности» имелась весьма существенная основа: Найл смог полностью реализовать возможности человеческого мозга, и ничуть не хуже пауков умел читать чужие мысли, метать парализующие и волевые импульсы, видеть ментальный план этого мира. Он научился гасить собственный разум во имя познания внешнего мира за что и получил право на власть не только от Богини, но и от бывшего, «восьмилапого» СмертоносцаПовелителя. Тем не менее самой большой удачей в своей судьбе Найл считал женитьбу на дочери могучего соседа. Княжна же Ямисса дворцовые праздники любила, искренне им радовалась, а потому Посланник не мог отказать ей в этих маленьких радостях. Как и обычно, одетая в длинное парадное платье, полностью собранное из золотых чешуек, колечек и пластин подарок Верховного одитора Золотого мира княжна приковывала к себе всеобщее внимание, снисходительно принимая знаки внимания, почтения и откровенную лесть, а Найл, в обычной тунике и подпоясанный мечом, растворился в толпе, неотличимый от обычных телохранителей. Зато он имел возможность легкими касаниями к сознаниям гостей узнавать их задумки, надежды и цели визита в Южные пески. Если в северных землях на приемы в большинстве своем попадали двуногие дворянской крови, то здесь, в сердце пустыни, гостей благородной крови можно было пересчитать по пальцам да и то в основном представителей обедневших родов, надеющихся поправить дела родовых гнезд торговыми операциями. Основную массу людей составляли именно купцы заезжие из княжества, из холодных снежных земель, о которых ходили самые нелепые слухи, из независимых горных баронств, из толькотолько начавшей оправляться после долгой войны Вересковой долины. С Найлом почти никто не раскланивался внимание людей приковывали высокий трон и золотое платье княжны, и парадные доспехи шерифа Поруза, возвышающегося слева от Ямиссы. Старый воин ни на мгновение не снимал руку с рукояти меча, словно с минуты на минуту ожидал нападения на госпожу. Между тем в сознаниях и разговорах присутствующих первое место занимали золотые безделушки моряков. Подчиненные Назии уже успели выменять на них различные поделки, показавшиеся им куда более полезными, чем кусочки золота, набить свои животы всякими вкусностями, обновить обувь и одежду. Прошедший день успел обогатить немало присутствующих торговцев, и теперь они жмурились в предвкушении прибылей от новых походов за море. Основное же беспокойство вызывали слова командующей флотом о том, что в Золотом мире хотят покупать древесину. В пустыне каждый кусок дерева был на счету а значит, лес нужно везти от Серебряного озера или из княжества, изза снежных вершин Северного Хайбада. Посланник Богини улыбнулся: его план начал давать свои плоды. Почуявшим наживу торговым людям понадобятся склады, рабочие руки, корабли, дома и все это понадобится именно здесь, в городе пауков. Они начнут отстраивать его город сами, без малейшего понукания или просьб и обещаний. Все, что потребуется от них с Ямиссой это просто не мешать. Правитель остановился рядом с дверью в коридор, огляделся. Вроде, внимания на него никто не обращает. Найл толкнул тяжелую створку и выскользнул наружу.  Крыльцо дворца охраняло шестеро воинов: по паре жуковбомбардиров и пауковсмертоносцев с каждой стороны, и еще двое пауков, занявших позицию на стене под самой крышей. Найл послал им короткий мысленный импульс приветствия, получил ответный. Посланник ощутил в сознаниях собеседников удовлетворение от того, что правитель не веселится вместе с прочими двуногими, а вышел на темные улицы, дабы увидеть восьмилапых подданных. Для насекомых это стало лишним подтверждением того, что новый СмертоносецПовелитель, хотя и выглядит человеком, но на самом деле является более развитым существом. Мы все равны, ответил им правитель, однако и сам ощутил в собственном импульсе оттенок официальности, неискренности. Может, в душе он и вправду считает себя пауком? Воины не ответили, однако Посланник прекрасно знал, что его слова уже известны всем смертоносцам, находящимся в городе и на расстоянии нескольких дней пути от него: восьмилапые всегда находятся в мысленном контакте друг с другом, что знает или видит хоть один, мгновенно становится известно всем остальным. Правитель повернул налево и, наслаждаясь ночной прохладой, неторопливо двинулся в сторону Черной башни. Позади ощутилось легкое движение пара смертоносцев шагали следом, оставаясь на некотором удалении. Ничего не поделаешь звание Посланника Богини не только дает права, но накладывает некоторые обязательства. Найл уже забыл, когда в последний раз оставался в одиночестве, вне досягаемости глаз или ментальных полей своих телохранителей. По счастью, эту роль исполняли пауки, и человек мог не очень стесняться своих естественных потребностей и желаний. Найл прошел по тихим улицам, слегка подсвеченных окнами домов, пересек широкую площадь и поднялся на Черную Башню. После того, как его покои с ним навсегда разделила Ямисса, правитель предпочитал погружаться в ментальный мир именно здесь, в полном одиночестве, защищенный от любопытствующих двуногих и жуков многочисленными постами смертоносцев, защищающих свое главное святилище. Но сегодня Посланник не стал закрывать глаза и изгонять из своего сознания бесконечную череду мыслей. Нет, он встал у одной из бойниц и вгляделся в теплый ночной сумрак. Над обширным кварталом рабов горело множество алых точек. Увы, после короткого владычества северян квартал так и оставался мертвым, но в обширной заводи, образовавшейся после взрыва арсенала, раскачивался флот СмертоносцаПовелителя. Он не стал больше, чем это было три года назад, но и не уменьшился. Примерно треть кораблей за это время оказались заменены новыми, на капитанской площадке каждого занимал свое место обученный паук, а команды были укомплектованы вплоть до последнего матроса. Напротив заводи отражалось в воде всеми окнами восьмиэтажное здание. Остров детей. Три года назад малыши заполняли только два этажа, а каждое рождение здорового ребенка считалось большой удачей. А теперь ночники отражаются алыми бликами в окнах от подвала до самой крыши. Между островом и городскими кварталами темнела широкая полоса, но правитель знал, что именно там находятся казармы рабов. Или, как называл их Шабр совершенных двуногих. Теперь, зная о трудолюбии и исполнительности олигофренов, Найл тоже не очень понимал, почему этих людей в древние времена считали неполноценными. В городе пауков они трудились по двенадцать часов в сутки в ткацких мастерских, в ангарах воздушных шаров, на казенных верфях, составляя основу экономики. Чуть дальше отражал свет звезд купол Дворца Единения. Когдато советник Борк, стремясь достичь гармонии между людьми и пауками, смог насадить двуногим веру в перерождение: как плод в женской утробе умирает, превращаясь в человека, так и человек умирает на Празднике Единения, обретая новую жизнь в облике смертоносца. Подданные советника привыкли смотреть на восьмилапых, как на свое будущее, как на возрожденных в высшей ипостаси дедов и прадедов. В свое время Найл попытался прекратить эти торжественные обряды поедания танцующих от счастья людей, встретил отчаянное сопротивление двуногих, вообразивших, что их лишают бессмертия, и отступил. Он разрешил Праздники Мертвых, но при условии, что на обряды допускаются только те, кто старше сорока лет, кто имеет детей и оставляет им прочное хозяйство. Как ни странно, именно возможность переродиться превратила верующих в самых образцовых из подданных: плохое поведение влекло неминуемую кару в виде естественной смерти. Слева от дворца светились множеством окон кварталы ремесленников и торговцев. Переселившиеся сюда при правлении князя, эти северяне сами воспитывали своих детей, настороженно относились к жукам и смертоносцам, вели свои дела как хотели и в любой момент могли покинуть город. Они не были рабами Посланника, но все равно трудились на его благо, возрождая почти погребенные пустыней земли к новой жизни, выплачивая налоги, покупая у казны ткани, деревьяпадальщики, изготавливаемые Демоном Света керамические поделки. Контрастом залитым светом улицам города оказался отдельно стоящий квартал жуковбомбардиров. Когдато этот анклав мог на равных сражаться с самим СмертоносцемПовелителем, а ныне приходил в запустение, не в силах ничего противопоставить нашедшему новые пути развития городу. Город пауков рос, он набирал силу, он оттеснял пески и поднимал на старых фундаментах новые дома. Внезапно Найлу захотелось спуститься вниз, в скрытые под Черной Башней пещеры памяти, оживить старого СмертоносцаПовелителя и показать ему все это: пусть знает, что он не ошибся, доверяя высокий титул двуногому, а не пауку, что эти земли удалось отбить у захватчиков и дать им новый толчок к развитию... Увы, мертвые не умеют радоваться. Они лишь наслаждаются покоем и согласны заглядывать в этот суетный мир лишь в случаях самой крайней необходимости. Над стеной внезапно появился силуэт смертоносца: Княжна встревожена твоим отсутствием, Посланник. Не то чтобы «княжна просит вернуться», а «княжна встревожена »! Значит, Ямисса еще не догадалась отдать приказ разыскать супруга. Просто в ее сознании появились тревожные нотки, мгновенно опознанные охранниками. Скорее всего, это Дравиг решился предупредить правителя, не доводя дело до тревоги. Хорошо, я уже возвращаюсь, кивнул Найл. Передай Дравигу, что завтра утром, на совете, я хотел бы увидеть не только его, но также и Назию, Шабра, Хозяина, шерифа Поруза и Привратницу Смерти.  Цель совета, собравшегося на утро после возвращения флота, была понятна всем появившихся за последний месяц паучат и детей следовало отвезти в Дельту, дабы ускорить их рост. Туда же отправлялись и самки жуковбомбардиров: на берегах Светлой реки они откладывали свои яйца. Процедура отправления детей в Дельту повторялась на протяжении последних полутора лет, позволив городу за считанные месяцы обрести тысячи взрослых сограждан, ставших крестьянами, моряками, воинами, ткачами, плотниками. И вот, похоже, настало время прекратить вынужденный обряд. Наш город стал достаточно сильным, чтобы его судьба не зависела от лишней пары рук, начал говорить Найл, выйдя перед троном. За эти полтора года мы лишили детства целое поколение, тысячи и тысячи братьев, ставших взрослыми в течение нескольких десятков дней. Употребив слово «братьев», правитель сопроводил его мысленным импульсом, имеющим значение: «людей и пауков». Я вспоминаю свое детство, улыбнулся Найл. Оно прошло в пустыне, в тесной норе, я постоянно испытывал голод и жажду, но тем не менее воспоминания о детстве вызывают у меня радость. И сейчас я не уверен, имеем ли мы право лишать этой радости наших детей и будущих граждан нашего города. Что скажешь, Ямисса? Он положил ладонь на руку супруге. После закончившегося далеко заполночь бала княжна не стала ранним утром облачаться в золотое платье и сейчас сидела в одной длинной тунике точно в такой же, в какой предстала перед ним в первый раз. Я согласна, кивнула правительница. Мне не хотелось бы, чтобы мой ребенок становился взрослым через год после рождения. Боюсь, мы лишаем наших подданных самого главного. Того, что привязывает их воспоминания к дому, к родному поселку или к городу. К тому, что позволяет им впитать понятие Родины. А как ты считаешь, Поруз? Я считаю, что истинный воин должен быть предан своему слову, своей клятве на верность, положил шериф руку на рукоять меча, но если вас интересует мое мнение, то я согласен с правителем и его супругой. Маломальски приличного бойца нужно воспитывать не меньше трех лет. В идеале даже лет семьвосемь. Самый лучший путь такого воспитания, это дать меч ребенку в возрасте трехчетырех лет, и оставить его в качестве главной игрушки. Только тогда мальчик вырастает настоящим воином. Взрослого мужчину учить уже поздно он воспринимает необходимые навыки намного хуже. А ты что скажешь, Шабр? повернулся Найл к восьмилапому ученому, всю жизнь потратившему на выведение здоровых пород двуногих слуг и воспитание детей. Согласен, ответил паук уверенным импульсом. Мы приобретаем взрослых людей, но теряем в их качестве. За несколько месяцев двуногого невозможно воспитать так же, как за несколько лет. На подобный ход можно было соглашаться как на временную меру, а не постоянную практику. Тогда я немного изменю вопрос, кивнул Найл. Я предполагаю, что в ближайшее время флот нашего города возрастет примерно на треть. Мы сможем набрать нужное количество моряков, если не станем отправлять детей в Дельту? Я могу снять часть опытных моряков со старых судов и перевести их на новые, мой господин, подала голос Назия. Если мне дадут пару сотен молодых матросов, можно даже необученных, я справлюсь. Такое количество двуногих я смогу выпустить с острова, признал Шабр. А каково твое мнение, Дравиг? обратился правитель к старому воину, волоски на хитиновом панцире которого за десятки лет успели полностью выцвести, а сам панцирь покрылся сеткой старческих трещин. Я думаю, Посланник Богини, ответил паук, что настала твоя очередь отдать долг Великой Богине, проявившей ко всем нам столько милости. Смертоносец вступил с Найлом в прямой мысленный контакт, и правитель услышал свой собственный разговор с Великой Богиней Дельты, состоявшийся полгода назад. Именно тогда ему не без труда удалось избавиться от группы «предков» кучки людей, вернувшихся со звезд, и попытавшихся с помощью оружия насадить старые, дикарские порядки двадцать первого двадцать второго веков. Найл опасался мести их оставшихся на звездах родичей и обратился к Богине за советом. И она пообещала сдвинуть со свой орбиты всю Солнечную систему, чтобы ее невозможно было найти. Однако одна Богиня и четверо ее подруг, выросших в разных местах Земли не могли справиться со столь сложной задачей. Им требовалось помощь как минимум еще двух десятков взрослых Богинь. Если Найл хотел обеспечить безопасность своим потомкам он должен найти непроросшие споры, принесенные кометой Опик и прорастить их. Сейчас Дравиг подчеркивал не то, что прорастание спор могло помочь планете избавиться от незваных гостей, а то, что Великая Богиня хотела их прорастания. Великая Богиня Дельты умеет ждать, Посланник, пропечатал седой паук свою мысль в сознаниях всех присутствующих. И пока городу грозила серьезная опасность, она не напоминала о своем желании. Однако теперь мы обязаны ответить добром на все ее милости и выполнить свой долг. Ты, Ее Посланник, и все мы, живущие благодаря Ее щедрости обязаны найти непроросшие семена и помочь им пробудиться к жизни, как того желает наша Богиня. Да, мы обязаны сделать это, немедленно согласился Шабр. Давно обязаны сделать это, подтвердил Хозяин, жукбомбардир все подданные которого родились в Дельте уже взрослыми жуками. Это наш долг, испустил импульс согласия даже Тройлек, обычно озабоченный только прибылями и убытками казны, и размерами продовольственных припасов. Это будет правильным поступком, послышался изпод серого капюшона голос Джариты, Привратницы Смерти. Мы все в долгу перед Богиней, признала Назия. Какое трогательное единодушие, не смог сдержать удивления Найл. Ничуть не удивлюсь, если окажется, что Великая Богиня ощутила нашу решимость и готова рассказать, где лежат ближайшие из спор. Дравиг ощутимо напрягся, и Найл, точно так же, как тысячи и тысячи смертоносцев услышал его призыв к объединению сознаний в единое целое. Все восьмилапые города одновременно испустили ментальный импульс, обращенный в Дельту. Обычно на таком огромном расстоянии установить мысленный контакт не удавалось никогда, но на этот раз вопрос оказался слишком важен для Богини. Могучий разум, жизненное излучение которого, его аура, стимулирующая рост всего живого, распространялись едва ли не на треть планеты, откликнулся почти мгновенно. Наверное, этого и следовало ожидать: раз уж в тысячах километров от Дельты энергетика Богини превышает энергетику любого живого существа, значит и мысленный импульс ее способен дотянуться до самого дальнего уголка Земли. Тронный зал наполнился серебристым светом, сделавшим все предметы, все очертания более яркими и рельефными, а затем в сознаниях каждого из присутствующих вспыхнула четкая картинка, простая и понятная для всех: яркий свет в центре, множество маленьких огоньков немного в стороне, и еще три искорки, горящих в разных местах. Если россыпь огоньков означала их самих, то до ближайшей искры получалось расстояние раз в двадцать больше, чем от Дельты до города. Причем сверкала она гдето на севере, за бескрайними песками, тянущимися на запад от хребтов Хайбада. Две другие светились далеко на юге, в совершенно неизведанных местах. Я готова выйти в море немедленно, четко доложила Назия. Сразу после того, как получу воду и продовольствие. Нет, покачал головой Найл. Оставить город без кораблей мы не можем. Именно сейчас в них и возникнет наибольшая потребность. Подготовь, скажем, три судна. Три лучших корабля с опытными командами. Пусть это будет одно крупное и два средних, на случай, если высаживаться придется через отмели или подниматься вверх по рекам, уточнила Назия. Посланник кивнул. Тогда я смогу взять на борт полсотни пауков или три десятка людей, сообщила морячка, и уточнила: Для двуногих потребуется дополнительное продовольствие и вода. И тем не менее, их придется взять, предупредил Найл. Мы уже не раз убеждались, что поодиночке люди и пауки намного слабее, чем вместе. Тем более, что братья по плоти уже успели соскучиться по настоящим походам. Ты сможешь принять на суда два десятка человек и столько же пауков? Если вы прикажете, мой господин, скромно склонила голову женщина, а Посланник поймал ее мысль о том, что людей, в принципе, можно кормить и пойманной в пути рыбой. Я настаиваю, чтобы в священной миссии приняли участие представители рода жуков! вмешался в разговор Хозяин. Мы не меньше всех остальных любим Великую Богиню и желаем послужить во имя ее блага! Назия, ты найдешь место для четырех жуковбомбардиров? поинтересовался у нее правитель. Только вместо людей, предупредила морячка. Пусть будет так, кивнул Найл. Сколько времени потребуется для снаряжения кораблей? Если уважаемый советник Тройлек вовремя предоставит припасы, то два дня. Вы можете получить их хоть сегодня, откликнулся управитель. Значит, мы отплываем послезавтра. Рад видеть перед собой прежнего Посланника Богини, не удержался от похвалы седой смертоносец. К сожалению, Дравиг, на этот раз тебе придется остаться, развел руками Найл. Теперь мы не бездомные беженцы, какими являлись два года назад. Мы не можем все вместе бросить город и отправиться в плаванье. Я хочу, чтобы ты остался и помог моей жене в выполнении обязанностей правительницы. Ты много лет отдавал смертоносцам приказы от имени СмертоносцаПовелителя, от имени Посланника Богини. Теперь ты должен находиться рядом с Ямиссой, помогая понять ей нужды пауков, а паукам ее желания. Хорошо, Посланник, Дравиг отнюдь не испытал удовольствия от подобного распоряжения, но логичный ум паука не мог не признать правоты правителя. Ты, Шабр, сейчас намного нужнее на острове детей, нежели в чужих землях. Никто не сможет воспитать новое поколение людей так же хорошо, как ты. Как прикажешь, Посланник. Мой господин, выступила вперед Назия, могу я напомнить вам о вашей вчерашней клятве? Разумеется, кивнул Найл. Вы обещали в награду за удачный поход выполнить любое мое желание. Да, я помню. Тогда я прошу вас позволить именно мне командовать уходящими к семенам Богини кораблями. Видя, как Посланник решительно оставляет на берегу своих старых соратников, морячка всерьез испугалась точно такой же участи. Пусть будет так, вздохнул правитель. Надеюсь, без тебя твои капитаны не заблудятся на пути в Золотой мир? Нет, мой господин! для женщины все стало ясно, и она выбежала из тронного зала. Раз уж ты оставляешь меня на попечение своего лучшего воина, дорогой, княжна поправила выбившуюся прядь волос, тогда возьми с собой того, кто берег меня с самой колыбели, служа верой и правдой. Я смогу остаться спокойна за тебя только в том случае, если шериф Поруз во время похода всегда будет рядом с тобой. Ты готов отправиться в дальние моря, северянин? посмотрел Найл шерифу в глаза. Да, господин, спокойно ответил тот. Я готов. Но ведь ты, наверное, захочешь взять с собой своих воинов? Они слишком стары, покачал головой Поруз. А вот ваши братья уже неплохо владеют оружием и полны сил. Если не возражаете, господин, я выберу лучших среди них. Конечно, согласен, Найл хотел сказать чтото еще, но рука жены коснулась его локтя, сбив с мысли. Послезавтра утром Хозяин пришлет в порт четырех жуков, шериф приведет шестнадцать воинов, а Дравиг двадцать смертоносцев, подвела итог совета княжна. А до тех пор ты ни на шаг не выйдешь из наших покоев. Ты уезжаешь слишком надолго, чтобы я согласилась пожертвовать хоть одной минутой. Ямисса похозяйски потянула мужа к себе, поднялась с трона, опершись на его плечо, и повела за собой из зала. За месяцы супружеской жизни Найл и княжна провели вместе не так уж много времени. Сперва незваные визитеры, желавшие «защитить» людей от деспотизма монархии обманом заманили Посланника за несколько сотен километров в отрезанный от мира оазис. Вернувшись, он оказался вынужден отправиться на границы северных княжеств останавливать орды дикарей, громящих цивилизованные поселения. Потом еще масса других проблем... И это не считая поездок в Дельту, к Серебряному озеру и на солеварню. Пожалуй, можно сказать, до свадьбы молодые люди проводили вместе даже больше времени, чем после ее. И вот теперь новый поход в неизведанные места на неизвестное время. Нет ничего удивительного, что терпение молодой жены лопнуло, и она захотела отгородиться от внешнего мира хотя бы на пару дней. Ямисса использовала полученное время с полной отдачей и, как ни грустно было Найлу с ней расставаться, но далеко не последнее место в его мыслях занимала мечта о мягкой постели в капитанской каюте, в которой он сможет спокойно отдохнуть.  Посланника Богини, спускающегося на причал, встретил ровный строй людей и жуков, замерших возле еле заметно покачивающихся кораблей. Пауки сверкали ромбиками, защищающими их от укусов ос они стояли немного в отдалении, нестройной толпой. Восьмилапые правильного построения не признавали в принципе. Во главе собранного в дорогу отряда стояли трое: старый верный Дравиг, шериф Поруз и лично Саарлеб, Хозяин квартала жуковбомбардиров, ради священного похода решивший лично проводить отправляющиеся за море корабли. Найл кивнул им, медленно прошел вдоль строя, пристально вглядываясь в воинов, и почти сразу начал узнавать знакомые лица: Кавину и Аполию, сопровождавших его к Магине за зельем, лишающих пауков способности к ментальному излучению, Навула и Айвана, вместе с ним проникших в город и уничтоживших охранение северян, Тритию и Каллу, получивших раны в сражении у Серебряного озера, Юлук, дочь Рионы и Юккулы, командовавшую отрядами воинов почти в каждом походе, Нефтис... Посланник ошарашено замер. Откуда здесь его телохранительница? Ведь она должна управлять Приозерьем! Я выбрал лучших, достаточно громко сообщил шериф Поруз в ответ на заминку правителя. Лучших из лучших! Однако Найл был уверен, что бывшую Стражницу Поруз даже по имени не знает. Откуда же она здесь? Впрочем, торжественные проводы не место для выяснения отношений. Посланник Богини сделал шаг вперед, кивнул жукам, испустив импульс приветствия. К сожалению, он так и не научился различать шестилапых по панцирю и сейчас не знал, отправляются с ним те бойцы, что уже участвовали в походах на север, или же Саарлеб решил выделить для плаванья новичков. А вот смертоносцев Найл узнал не по внешности, а по неповторимым ментальным вибрациям. Это были братья по плоти, прошедшие вместе с ним Серые горы, Южные пески, северные земли. Восьмилапые, частицами которых стали Симеон и Тания, Рион и Юккула, Закира и многие другие... Точно так же, как частью плоти его самого стали многие из друзей этих пауков. Шериф, возьмите четырех человек, четырех пауков, одного жука и грузитесь на один из малых кораблей, распорядился Найл. Юлук, выбери себе такой же отряд и грузись на другой малый корабль. Остальные поднимайтесь на большое судно. Строй спешно рассыпался. Двуногие, восьмилапые и шестилапые воины направились к сходням. Посланник Богини оглянулся на жену, подошел к ней, крепко обнял: Береги себя, Ямисса. Ято что, я ведь остаюсь... Это ты лучше себя береги... Княжна едва сдерживала слезы, однако внешне выглядела спокойной и уравновешенной воспитанного с детства чувства собственного достоинства и умения держать себя на людях не способна заменить никакая сила воли. А вот Найл почувствовал, что может не сохранить эмоций он резко отступил, быстро взбежал по сходням на судно. Моряки тут же столкнули широкие доски на причал, следом упали причальные канаты. Течение начало тихонько относить корабль от берега. Найл перешел на корму, остановился у толстых перил, нашел взглядом Ямиссу и помахал ей рукой. Княжна в ответ приподняла ладонь. Весла на воду! послышался решительный голос Назии. Левый борт назад, правый сильно... и рраз! И рраз! Суши весла! Поднять парус! Зашелестела, расправляясь ткань, и одновременно Посланник спиной ощутил знакомое присутствие. Как ты оказалась здесь, Нефтис? не оборачиваясь, спросил он. До Приозерья дошла весть, что вы отправляетесь в поход, призналась телохранительница. Я оставила поселок Урлему и тут же вернулась в город. Править Приозерьем я назначил тебя, Нефтис! Но СмертоносецПовелитель приказал мне охранять вашу жизнь, мой господин. Я не могу допустить, чтобы вы отправились в дальний поход без меня. Урлем справится с поселком. Мальчик успел набраться достаточного опыта. Мысли стражницы пропитывала такая радость от встречи с Посланником, что сейчас она готова была принять любую кару за свое непослушание тем более, что высаживать ее с корабля уже поздно. Прикажите казнить меня, мой господин, но я не отпущу вас одного. СмертоносецПовелитель умер, напомнил женщине Найл. Значит, теперь никто не в силах отменить его приказа, сделала для себя окончательный вывод Стражница. Найл промолчал. Нос налево не торопясь! зычно приказала Назия. Влекомый одновременно течением и попутным ветром корабль накренился, по самой стремнине проходя излучину, и порт с провожающими скрылся за изгибом высокого берега. И почемуто Посланник Богини перестал испытывать грусть. Он словно вернулся на три года назад. В то время, когда все его богатство составляли только копье в руке и верная телохранительница за спиной. Правда, из Дельты он уводил больше двухсот скитальцев, а сейчас на трех кораблях находилось всего лишь пять десятков воинов но теперь ему уже не нужно сражаться с многотысячной армией хорошо обученных и вооруженных северян. Он должен всего лишь найти и посадить два семечка. Именем Великой Богини Дельты дать возможность прорасти двум ее спорам, упавшим далеко на юге. И все. Правитель повернулся к Стражнице. За прошедшее время она ничуть не изменилась: все такая же статная, широкоплечая, с высокой грудью и длинными темными волосами. Даже копье в ее руках, похоже, осталось все тем же, что и раньше. Вот только туника теперь была яркобелой с несколькими синими строчками, вышитыми от левого плеча к подолу, да нож висел не на тряпочном поясе, а на широком кожаном ремне. Я рад тебя видеть, Нефтис, признался Найл. Я тоже рада вас видеть, мой господин, губы Стражницы растянулись в улыбке, и она крепче сжала копье. Отдыхай, кивнул правитель. Надеюсь, здесь нам никакая опасность не грозит. Назия, все в порядке? Да, Посланник, кивнула морячка. Сейчас все ее внимание приковывало извилистое русло реки, и она была не склонна вести разговоры. Если чтонибудь случится, прикажи меня разбудить... впрочем, Найл испытывал полную уверенность, что не случится ничего, а потому вошел в капитанскую каюту и с огромным удовольствием рухнул на постель.  Наутро Посланника Богини разбудили пробившиеся сквозь открытую дверь солнечные лучи. Небесное светило толькотолько поднималось над горизонтом, распространяя во все стороны потоки нежного тепла. Поднять парус! Поторопись, замерзнете. Нос налево не торопясь. Кирнук, встань к рулю! Нос прямо! Найл сладко потянулся, рывком поднялся на ноги, вышел из капитанской каюты и поднялся на мостик. Назия, поеживаясь от ночной прохлады, вглядывалась кудато вправо, пытаясь различить сквозь клочья расползающегося тумана соседние корабли. Разумеется, сидящий на носовой платформе смертоносец постоянно поддерживал мысленный контакт с капитанами именно пауки считались капитанами судов других кораблей. Он мог достаточно уверено указать, где и насколько далеко находится каждый из двух малых судов, но морячка предпочитала видеть все своими глазами. Пооднять паруса, послышалось изза белых хлопьев. Мы что, ночью стояли на месте? поинтересовался правитель. Да, Посланник, кивнула Назия. Воды незнакомые, в темноте можно выскочить на незнакомый берег, мель или на рифы. Понятно, вздохнул Найл отходя к перилам кормы. Это правильно. Корабли города практически никогда не удалялись от берегов за пределы прямой видимости, путешествуя только вдоль побережья в западном и восточном направлении. Прямо на юг, в бескрайние незнакомые просторы, флотилия шла впервые. Великая Богиня сообщила своим верующим только направление и примерное расстояние до ближайшего семени. Что находится впереди моря или леса, реки или пустыни, она не знала. Это предстояло узнать братьям по плоти. Ветер разметал остатки тумана, и Найл увидел оба малых судна, идущих немного сзади и по сторонам от большого. Ветер, исправно наполняющий паруса, поднял высокие, почти двухметровые волны. Впрочем, для крупных мореходных кораблей подобное волнение не представляло никакой опасности, и моряки безмятежно предавались своему излюбленному занятию: ловили рыбу. Сразу стало видно, насколько разбогатели местные слуги. Года три назад Посланнику Богини уже довелось совершать долгий морской переход. Тогда кончик длинного шнура обычно венчал крючок, запрятанный в пучок цветных нитей, а владельцы отполированных металлических пластинок считались богачами. Ныне каждый двуногий имел по золотой блесне, да еще держал в кармане по паре запасных. Разумеется, драгоценную оснастку рыба хватала куда охотнее, чем «пучки», и то один, то другой рыболов вытягивал на борт трепещущую добычу. Мелочь таскают, хмыкнул Найл. Ты помнишь, Нефтис, какого тунца я поймал, когда мы нашли острова для моего брата? Он был размером с вас, мой господин, кивнула Стражница. После кораблекрушения его хватило всем уцелевшим почти на два дня. Правитель сжал кулак, вспомнив, как металась сильная рыба на том конце прочного шнура, как рвалась на волю, какого напряжения стоило подвести ее к борту судна и перевалить внутрь. В душе проснулся охотничий азарт, желание еще раз испытать то забытое ощущение. Назия, окликнул он морячку. А ты почему не ловишь? Командующая флотом повернулась к нему, помедлив с ответом. Она считала, что заниматься дерганьем рыбешек ниже ее достоинства. Однако воспоминание о нескольких рыбешках, выведенных из волн еще во время обучения морскому делу сохранялось в ее памяти, а в сундуке капитанской каюты лежало целых две оснастки, еще не разу не знавших воды. Я попробую? он выстрелил в нее изображением свернутого шнура, оканчивающегося стальной пластинкой и крупным тройником. Морячка вздрогнула она никак не могла привыкнуть к тому, что Посланник Богини способен общаться не только почеловечески, но и как смертоносец, а потом кивнула. Найл улыбнулся, сходил в каюту, нашел «удочку», вернулся обратно, накинул петлю на руку и выбросил шнур за корму. Снасть быстро размоталась, вытягиваясь в сторону кильватерной струи и лихо разрезая волны. Судно двигалось довольно ходко, металлическая пластина поднялась едва ли не к самой поверхности воды. Посланник подтянул ее ближе к себе, резко отпустил, давая возможность утонуть, несколько раз поддернул, снова отпустил. Потом снова подтянул, отпустил... Примерно с полчаса поклевок не было, потом шнур резко натянулся, заметался из стороны в сторону. Найл приготовился к сильным рывкам, но добыча сопротивлялась довольно слабо и он без особого труда вытянул ее из воды. Это оказалась небольшая макрель, размером не больше килограмма. И все? поморщился он. Назия, куда вы деваете мелочь? В бочку, в рассол, Посланник. Когда подойдут к концу продукты, взятые из города, ее можно будет съесть или приготовить на костре, если встретим берег. Еще из нее можно выжимать пресный сок, если кончится вода. В море рыбе всегда найдется применение, не беспокойтесь. Правитель оставил рыбу подпрыгивать под бортом, снова выбросил снасть. На этот раз поклевок не случалось часа два, а потом попалась еще одна макрель чуть крупнее первой. Может, вы хотите пообедать, мой господин? поинтересовалась Нефтис. Правитель накинул, по примеру большинства моряков, петлю шнура на один из выступающих из поручня деревянных штырей и неторопливо спустился в рубку. На накрытом на троих столе лежали фрукты и несколько запеченных в панцире холодных мух. Привычная пища горожан но Найл знал, что уже через деньдругой взятые с собой припасы кончатся: сперва скоропортящееся мясо, затем нежные персики и виноград, а потом яблоки. День за днем их единственной едой станет рыба, рыба и еще раз рыба. Если удастся пристать к берегу: рыба запеченная, вареная, копченая. Если нет тогда соленая и вяленная. Вечером ты опять прикажешь спустить паруса, Назия? поинтересовался Найл. Я понимаю, Посланник, что так наше плаванье займет вдвое больше времени, кивнула морячка, но рисковать своими кораблями, вашей жизнью и жизнями команд я не стану. А если я попытаюсь разведать дорогу? Каким образом, Посланник? Ты забываешь, Назия, улыбнулся правитель, вскидывая руку с золотым браслетом, что я не только Посланник Богини, но и одитор. Пусть не Верховный, но тоже неплохой. Возможно, мне не удастся проверить магией Золотого мира весь путь, но на пару переходов заглянуть вперед смогу. Тогда мы будем двигаться круглые сутки, Посланник. Хорошо, кивнул правитель. В таком случае мне потребуется кувшин вина. Вина? удивилась морячка. Да, вина. Любой одитор способен реализовать свои способности только во сне, а спать меня покамест не тянет. Придется слегка затуманить сознание. Назия отошла к своему сундуку и вернулась с настоящей бутылкой из зеленого стекла, полной темного напитка. Где ты ее взяла? поразился Найл редкостной вещи. Нашла на берегу во время одной из стоянок. Наверное, море выбросило. Правитель взял прохладный сосуд в руки, покрутил и обнаружил на донышке неровные цифры: «1889». Интересно, поверишь ли ты мне, Назия, если я скажу тебе, что люди пили вино из этой бутылки еще тогда, когда самый большой паук не превышал размером ладони, дома нашего города еще не были построены, а про существование Богинь не слышал ни один даже самый образованный человек. Они скрывались? в мыслях морячки появилась легкое опасение а вдруг правитель заберет редкостную находку себе? Они еще не выросли, покачал головой Найл и протянул бутылку хозяйке. И даже семена их еще не попали на Землю. Назия налила себе и Нефтис по паре глотков, а Посланнику полную чашку. Ну, надо же, с облегчением улыбнулась она. Я даже не подозревала, что бутыль такая древняя. Стекло, пожал плечами Найл. Оно практически вечное. Сохраняет свою форму несколько тысяч лет. Даже самая лучшая сталь не способна существовать так долго. Ты знаешь, в древности люди раскапывали поселения еще более древних людей. Эти предки строили деревянные дома, плели мебель из прутьев, выковывали украшения, сражались железными топорами. А сохранились от них только черепки дешевых глиняных кувшинов. Думаю, на дне моря лежит еще очень много останков огромных древних кораблей. Их корпуса и машины давно источила ржавчина, палубы растворило море, а маленькие простенькие стеклянные бутылки из буфетов течение вынесло на дно, волны раскатали по сторонам, и они еще очень, очень долго будут лежать там в целости и невредимости. Неужели они такие крепкие? Они хрупкие, но совершенно не поддаются гниению. Более живуча только пластмасса а на вид кажется еще менее прочной. Правитель залпом выпил вино, наполнил чашку, снова выпил. История человечества полна подобных парадоксов. Люди легко истребили саблезубых тигров и шерстистых носорогов, но так и не смогли избавиться от маленьких безобидных крыс. Люди каждый год изобретали все новые виды оружия или новые одежды, но на протяжении всего своего существования выпекали один и тот же хлеб. Они старательно боролись с болезнями, но одновременно отравляли себя наркотиками и никотином. Что такое «наркотики и никотин»? поинтересовалась Нефтис. Про это лучше не знать, Найл зевнул. Ну вот и хорошо... Кажется я вотвот приду в нужное состояние. Он вскинул бутылку над открытым ртом и в несколько глотков допил остатки вина. Нефтис, тебе придется меня охранять. Да, мой господин. Когда одитор находится в пути, его ни в коем случае нельзя будить. Он может расстаться со своей душой или потерять все знания. Не позволяй будить меня никому, пока я не проснусь сам. Да, мой господин, Стражница села на пол возле постели и положила копье перед собой. Я не подпущу к вам никого, даже если мне придется умереть. Умирать не надо, Найл снова зевнул и начал раздеваться. Просто не дай никому меня разбудить. Он лег в постель, закрыл глаза и расслабился. Найлу уже много раз приходилось совершать переход в Ночной мир, и он ни капли не сомневался в успехе. Единственное, что он постоянно держал в сознании это то, что он находится на мостике, находится на мостике, находится на мостике...  Найл стоял на мостике, справа от Назии и за спиной рулевого. Кирнук, тихо, но грозно предупредила морячка, не рыскай по курсу. Руль держать разучился? Простите, госпожа, мужчина напрягся, пытаясь удержать тяжелый руль в одном положении. Нуну, буркнула женщина, переходя от борта к борту. Правителя она не замечала, и не отступи Найл в сторону прошла бы прямо сквозь него. Это тоже было нормально. Находясь в Ночном мире, одитор невидим для живых существ. Он почти всесилен он способен оказаться в любом месте, если наяву побывал там хоть один раз, способен создавать фантомы, способен изменять физические законы, способен вздымать горы и разверзать пропасти... Вот только чем больше он вмешивается в свой Ночной мир, тем сильнее этот мир отличается от реального. И уже очень многие одиторы поплатились жизнями за то, что перепутали созданные своим воображением чудеса с истинно существующими. Не оглядываясь, Найл прислушался к происходящему за спиной. Сейчас там должен находиться шар. Обычный паучий воздушный шар, трепещущий на ветру и распространяющий острый запах испуганных порифид. Это ты, Скорбо? окликнул мертвого разведчика правитель. Ты опять не даешь мне покоя, двуногий, мысли смертоносца пропитывала ненависть, но в Ночном мире противостоять одитору он не мог. Как пожалуй, теперь не смог бы противостоять возмужавшему Найлу и в реальности. Посланник качнулся не телом, а только сознанием, назад и увидел себя со спины: растрепанные волосы, серая туника, широкий с тиснением ремень, перевязь меча. И тут же ощутил страстное желание вонзить хелицеры себе в шею. Вверх! приказал Найл и хлестнул волной ужаса по пристроченным на стенки шара карманам с порифидами. Маленькие существа начали торопливо выделять свой едкий летучий газ. Мир покачнулся и палуба стремительно стала удаляться. Несколько мгновений внимание Скорбо оставалось прикованным к нечесаному затылку, но потом паук огляделся, и Найл увидел его глазами три парусника, упрямо роющих носами волны, оставляя за собой расходящиеся кильватерные струи. Выше, выше, продолжал требовать правитель, заставляя смертоносца оглядеть горизонт. Никаких признаков земли ни темной полоски, ни далеких облаков, ни мелькающих чаек или стрекоз. Лапы начали остывать, мысли стали тягучими и вялыми. Похоже, он забрался слишком высоко. Этак паук заснет от холода и станет совершенно бесполезным. Впрочем, осмотреться он успел скал и мелей в ближайшие деньдва флотилии опасаться явно не стоит. Скорбо, словно почувствовав возможность насолить двуногому хозяину, послал шар еще выше, с наслаждением проваливаясь в небытие, и Найл опять оказался на мостике корабля. Кирнук, если ты устал, я тебя заменю, холодно предложила морячка, прогуливаясь вдоль перил. Она остановилась, потянула к себе закрепленный правителем шнур, разочарованно отпустила. Для нее в последние минуты ничего не происходило не появлялся казненный смертоносец, прославившийся своей жестокой охотой на обитателей города, не стоял на расстоянии вытянутой руки Посланник Богини, не взлетал в небо паучий шар. Тигнай! вытянув изза пояса хлыст, позвала она. Встань к рулю! Похоже, Кирнук заметно постарел. Проштрафившийся мужчина, опасливо косясь на морячку, передал рулевое весло поднявшемуся на мостик Тигнаю, торопливо шмыгнул к лестнице, но короткий щелчок хлыста дотянулсятаки до его плеча. Кирнук пискнул и скатился по лестнице. Посланник Богини дернул головой и открыл глаза. Вас разбудили, мой господин? Нефтис вскочила на ноги и сжала в руке копье, готовая карать неловких двуногих. Поднимись к Назии, скажи ей, что на два дня пути земли вокруг нет. Да, мой господин. Постой. И спроси еще: она специально Кирнука в плечо ударила, или так случайно получилось? Найл представил себе, как удивится вопросу морячка и широко улыбнулся.  Соленая рыба оказалась на столе уже на третий день. А на четвертый к обеду перестали подавать фрукты. Правда, пресной воды пока имелось в достатке, но в памяти Найла прочно засели слова о том, что из рыбы можно выдавливать годный в питье сок, и он с содроганием ждал этого часа. Правда, это ничуть не мешало правителю проводить время за рыбалкой. Вдали от берегов клевало плохо, удавалось вытянуть лишь тричетыре «хвоста» в день, но Посланник не терял надежды рано или поздно ощутить мощный рывок стокилограммового тунца или другой настоящей рыбы. Однако повезло не ему, повезло моряку с малого корабля, шедшего справа от флагманского судна над волнами пронесся восторженный крик, и почти одновременно из воды метрах в ста взметнулось стремительное сверкающее тело. Рыболов умелым движением опрокинул рыбину на бок, не давая ей выбросить крючок изо рта и стал торопливо наматывать на локоть шнур, спеша выбрать слабину. Добыча тем временем пыталась уйти в сторону от корабля, но снасть заставляла ее полого поворачивать к борту. Почувствовав опасность, рыба совершила еще один высокий прыжок, отчаянно мотая головой из стороны в сторону, а упав, устремилась вертикально вниз. Шнур резал воду с такой силой, что свист доносился даже до Найла. Рыболов прикусил губу, весь напрягшись, но снасть не отпускал. Посланник вспомнил, как изрезала ему ладони выскальзывающая леса и в полной мере оценил предусмотрительность моряка, намотавшего шнур на руку: получалось, он удерживал добычу не пальцами, а всем локтем. Темная спина скользнула под самой поверхностью, набирая скорость, и рыбешка опять взметнулась в воздух. Какая большая, пробормотала Нефтис, больше человека размером. Не удержит, разочарованно добавила Назия. Слишком грубо действует, одной силой. Нет, чтобы вымотать сперва, слабину дать, когда рывки слишком сильные. Уйдет хамса, уловит момент, рванет хорошенько, да и порвет оснастку. Посланник изумленно крякнул. Из тех сведений, что щедро влила в его память Белая Башня, следовало, что хамса это мелкая рыбка размером грамм двеститриста. Неужели обитатели моря прибавили в размерах до такой степени? Тогда выловленный им тунец в полтора центнера должен считаться мальком, а морской окунь превышать размерами любое из судов флотилии. Впрочем, скорее всего ктото из морских обитателей просто получил новое имя. Рыба опять скакнула в воздух. Пожалуй, больше всего она напоминала очень большую скумбрию или треску. Моряк откачнулся назад, меняя направление ее полета, и быстро подмотал еще пару метров снасти. «Хамсе» оставалось все меньше и меньше пространства для маневра. Она рванулась вертикально вниз, потом пошла в сторону, как было видно по движению шнура. Внезапно шнур остановился и ослаб. Рыболов стал лихорадочно подматывать лесу и тут последовал сильнейший рывок. Человек испуганно вскрикнул и вылетел за борт. Спустить парус! Назия выдернула хлыст и звонко щелкнула им в воздухе. Нос направо сильно! Спустить парус, я сказала! Шевелись, ротозеи! Весла на воду! Быстрее, быстрее, вы, мухи сонные! Идущие под полными парусами корабли в считанные минуты убежали от незадачливого рыболова почти на полкилометра, и только после этого стали опускать паруса и разворачиваться, чтобы вернуться за бедолагой. Быстрее всех успела отреагировать Назия, и к тому моменту, как малые суда толькотолько успели выпростать весла, флагман флотилии уже шел в обратном направлении. Нос прямо! Оба борта самый быстрый! Ии, рраз! Ии, рраз! Держать темп! Кирнук, Лохарь бегом на нос! Смотреть в оба! Хотя с момента падения моряка в воду прошло от силы десяток минут, его голова уже потерялась среди полутораметровых колышущихся волн. Поначалу Найл думал, что ему не видно человека потому, что он стоит слишком низко. Правитель послал мысленный вопрос замершему на носовой платформе смертоносцу, паук тотчас ответил четкой картинкой: на всем видимом пространстве непрерывно катились гребни волн. Если снасть бросить не догадался, хамса могла его и в глубину утянуть, задумчиво произнесла Назия. Такое бывает, если растеряешься. Внимание, оба борта! Не торопясь! Ииии, раз... Ииии, раз... Так держать! На носу: внимательно смотреть! Найл оглянулся назад. Оба малых судна отстали от них не меньше, чем на полтора километра. Пожалуй, он не зря назначил Назию командующей: она явно была лучшей из хозяек кораблей. И реакция хорошая, и командовать умеет, и дело свое знает. Вот только найти человека среди бесконечных волн, на просторах моря... Здесь ведь никаких ориентиров нет. Пойди, угадай: здесь человек вывалился, или на сотню метров в стороне. Посланник закрыл глаза, привычным усилием воли изгоняя из сознания мысли, и замер, пытаясь воспринять происходящее вокруг на ментальном уровне. Прямо перед лицом буйным пожаром полыхала энергетика нервничающих, торопящихся, лихорадочно работающих людей, позади, над морскими просторами, раскинулась мертвая пустота... Да! Вот во мраке мигнула искорка смертельного ужаса. Назия, он справа! Мы проходим мимо! Морячка открыла рот, собираясь спросить: «Откуда ты знаешь?», но вовремя спохватилась: Нос направо сильно! Правый борт назад, левый сильно, ии, рраз! Суши весла! Команде смотреть по правому борту! морячка покосилась на правителя, все еще сомневаясь в правильности его слов, а потом перевела свой взгляд на воду. Над кораблем повисла напряженная тишина. Вон он! Вижу! неожиданно закричал один из гребцов, тыкая пальцем в волны, и после этого невезучего рыболова увидели сразу все: он отплевывался водой всего в полусотне метров и пытался махать руками, но после каждой такой попытки погружался с головой, снова выныривал и отплевывался, явно пытаясь, но не в силах чтолибо крикнуть. Надо же, живой, удивилась Назия. Весла на воду! Лохарь, приготовь веревку. Оба борта назад! Ии, рраз! Еще ии, рраз! Суши весла! Нос налево не торопясь! Морячка замолчала, выжидая, пока судно откатится немного назад и нацелится носом на человека, чтобы потом двинуться прямо на него и выдернуть из воды. Лохарь, ты готов?! Внимание, оба борта... Назия оборвала команду на полуслове: волны вокруг рыболова вспенились, из глубины показалась огромная распахнутая пасть, в которую моряк, так и не успевший понять, что происходит, провалился целиком. Пятиметровые челюсти с громким щелчком сомкнулись, унося добычу в глубину, и под солнцем покатился бесконечный изгиб бугорчатого тела: шишкастая голова с круглыми глазами по бокам, мясистый загривок, спина, спина, спина спина казалась бесконечной, по мере движения расширяясь чуть ли не до десяти метров, а потом постепенно сужаясь, задние перепончатые лапы, больше похожие на плавники, длиннющий хвост. Что это было? судорожно сглотнула Назия. Ихтиозавр... растерянно пробормотал правитель. Точнее, наиболее близкий термин всплыл из приобретенной в Башне памяти. Своими размерами чудовище и вправду напоминало древнего плавучего ящера, вымахивающего в длину почти под сотню метров. Возможно, исполин и действительно вернулся в океан из невероятной бездны в миллионы лет ведь слухи об океанских чудищах сопровождали человечество на протяжении всей истории мореплавания. А может, стимулирующее рост излучение Богинь помогло стать крупнее обычного комуто из крокодилов. Последнее намного вероятнее: ведь ихтиозавры были живородящими и, возможно, теплокровными. А чем менее зависит живое существо от внешнего мира, тем слабее оно воспринимает развивающую энергетику Богинь. Бывший венец творения человек, не способен усвоить их вообще. Впрочем, как ни называй морского монстра, а моряка к жизни уже не вернуть. Нос налево сильно, негромко приказала Назия. Весла на воду. Правый борт сильно, левый назад ии, рраз! Суши весла. Приготовиться поднять парус. Несколько шнуров, привязанных к левому борту, натянулись и один за другим полопались. Найл схватил свою снасть, быстро ее смотал и спрятал за пазуху. Нефтис в это время стояла рядом, держа наготове копье и вглядываясь в воду за кормой. Не бойся, за такой мелочью, как блесна, ихтиозавр не погонится, попытался успокоить ее правитель. Поднять парус! приказала морячка и повернулась к Найлу: наверное, его привлекла мечущаяся хамса. Сперва он сожрал ее, случайно выдернув за борт моряка, а потом проглотил и человека. Надеюсь, теперь он уйдет. В воде больше нет ничего съедобного. Смотрите! с ужасом завопил рулевой, указывая за борт. Там, под самыми веслами, проплыло извивающееся тело морского монстра. Только теперь стало ясно, что чудовище почти втрое превышает размерами самый большой корабль городского флота. Хищник, продемонстрировав размеры, ушел в глубину, на прощание ударив кончиком хвоста по поверхности и окатив всех холодной соленой водой. Нос налево не торопясь! Малые корабли, получив через смертоносцев мысленный приказ, разворачивались и поднимали паруса. Назия собиралась пройти между ними и восстановить нарушенный неприятным инцидентом строй. Нужно как можно скорее уходить с этого проклятого Богиней места. Сильный удар подбросил один из малых кораблей вверх. Он почти оторвался от воды, потом ухнулся вниз, заваливаясь на бок. За борт полетели незакрепленные бухты канатов, бочонки, доски; вывалилось несколько человек. Над поверхностью появилась зубастая пасть, собирающая добычу. Чудовище легко перемалывало огромными челюстями все, что только попадалось на пути и дерево, и человеческие кости. Несчастные, вопя от нестерпимого ужаса, пытались доплыть до судна, хватались за скользкие борта, царапая их ногтями, но морской хищник не упустил ни одного. Да сделай же чтонибудь, Посланник! оглянулась на правителя Назия. Найл, словно очнувшись от спячки, подступил к борту, крепко взялся за него руками, потянулся мыслями к сознанию напавшего на флотилию монстра. Ихтиозавр не имел разума. Его крошечного сознания хватало только на желание набить себе брюхо, и уйти на теплое мелководье спать. Он даже не понимал, что имеет дело населенными судами, принимая их за гигантских черепах, которых можно попытаться забить до бессознательного состояния и разгрызть прочный панцирь. Вот монстр нырнул, и... Берегись!!! со всей силы закричал Найл, а чудовище со всего размаха ударило корабль хвостом. И опять несколько человек и обломки поручней полетели в воду. Гигантский ящер воспринимал их то ли как незамеченную раньше мелкую живность, то ли за куски мяса, оторвавшиеся при ударе. Посланник Богини поймал волну животного страха смерти, испускаемую барахтающимися в воде людьми и метнул ее в сознание чудовища. Ящер забеспокоился, но голод оказался сильнее, и он продолжал свою жуткую трапезу. Да где же вы все?! правитель испустил призывный импульс, требуя от всех пауков, спрятавшихся в трюмах, соединить разумы и расширить его сознание, усилить излучения его мозга, и повторно хлестнул чудовище предсмертным ужасом, усиленным в сотни, тысячи раз. Ихтиозавр торопливо юркнул головой вниз, вильнул хвостом и умчался в спасительную темноту морских глубин. Наступил покой. Люди с облегчением уселись на палубу прямо там, где кто стоял, приходя в себя после пережитого кошмара и только корабли, словно и не заметив происшествия, продолжали скользить на юг, выгибая полные ветра паруса. Чей это был корабль? немного успокоившись, поинтересовался Найл. То, с которого упал моряк, это судно Елги. На нем идет шериф Поруз. А другое, на которое напало чудовище, это хозяйки Алгии. Там плывет отряд Юлук. Какие у нее потери и разрушения? разумеется, Найл мог послать мысленный вопрос прямо смертоносцу корабля, но он не хотел разговаривать с подчиненными Назии через ее голову. Она считает, что за борт выпало пятеро моряков и двое людей из отряда братьев по плоти. Спасти никого не удалось. Сломан борт над уключинами и перила мостика с левой стороны, потеряна часть запасного такелажа и два бочонка с соленой рыбой... Дальше Найл уже не слушал, мысленно вызывая Юлук: Ответь мне, девочка, ты цела? Он сожрал Еченика и Илюму, Посланник! в мыслях девушки сквозило отчаяние. Мне очень жаль... Держитесь крепче, мы прошли только половину пути. Не хочу, чтобы море поглотило еще хоть когонибудь! Нужно высадиться и идти берегом, Посланник. На суше нам не страшен никто. Мы так и сделаем, Юлук. Но вначале берег нужно найти. Посмотрите туда, мой господин, положила Нефтис руку на плечо правителя, и указала за корму. Позади, поперек кильватерных струй от трех кораблей, проявлялась, нагоняя флотилию, еще одна... Великая Богиня! Назия, прикажи всем держаться! Оправившись от беспричинного страха, ихтиозавр бросился в погоню за ускользающей добычей. Найл, торопливо стряхивая с души беспокойство и очищая ее для ментальной схватки, пытался установить с ящером мысленный контакт, одновременно стараясь вспомнить чувство безмерного страха, которым отгонял ящера полчаса назад. Нефтис, сделав резкий выдох, метнула за борт копье, и в тот же миг корабль содрогнулся от страшного удара. Стражница рухнула и покатилась по палубе, сбив с ног рулевого, но толстые поручни удержали их от падения в море. Корабль тряхнуло еще раз флагман оказался слишком тяжел, чтобы подпрыгивать на волнах, как мячик, и бесполезно отбивший хвост ящер обиженно нырнул вниз, разрывая неустойчивый мысленный контакт. Ты хоть попала в него? поинтересовался правитель у телохранительницы. В спину, кивнула, поднимаясь, Нефтис. Шкура толстая, не пробить. Он здесь! закричали с корабля Юлук, указывая на воду. Но ихтиозавр всего лишь скользнул по поверхности и вновь ушел в глубину. Добычу выбирает, пробормотала Нефтис, сжимая и разжимая кулаки. Теперь она осталась практически безоружной. Немного успокоившись, правитель опять обратился к смертоносцам с призывом соединить свои сознания вокруг него. Сейчас, когда непосредственной опасности никому не угрожало, он смог вызвать из бездонной памяти восьмилапых то чувство ужаса, которое использовал при первой атаке ящера и, затаив его в уголке души, «утонуть» в вечно сером ментальном пространстве. Здесь, в мире, где видны только живые существа и предметы, он парил в центре сферы, разделенной надвое выше людей царил мертвый мрак воздушного океана, а ниже, под ногами, искрилась наполненная мелкими водорослями, планктоном, рыбной молодью толща воды. Время от времени то тут, то там проскальзывали огоньки более крупных рыб. Корабли в этой плоскости бытия казались тремя кострами ярко полыхающие жизнью, но не сгорающие на протяжении долгих часов. А вот с южной стороны надвигается еще одно большое яркое пятно судя по размерам, это мог быть только ящер. Давайте! Посланник не настолько владел своим сознанием, чтобы излучать волны ужаса, находясь, фактически, в ином пространстве, но дать команду паукам труда для него не составляло. Уж чегочего, а сеять страх смертоносцы умели и сами: еще совсем недавно именно таким образом они охотились на людей, «выпугивая» их из нор и схронов. Пятно шарахнулось назад и тут же ушло в спасительную глубину. Кажется, отогнали, с облегчением вздохнул Найл. Кирнук на нос, Лохарь на левый борт, Тупик на правый. Смотреть за морем внимательно, приказала Назия и через корабельного паука передала распоряжение выставить наблюдателей на малые корабли. Будем надеяться, Посланник, мы успеем заметить чудовище раньше, чем он нападет, и вы сможете опять его отогнать. Надеюсь, кивнул правитель. Он подумал о том, что завязать торговые отношения с новыми землями будет непросто. Вряд ли купцы станут охотно плавать через моря, заселенные гигантскими ящерами. Хотя, если верить морякам древности, гиганты морских глубин всплывают к поверхности очень и очень редко. Может, ящера теперь еще лет сто никто не увидит? Корабли час за часом резали форштевнями угрюмые волны, но ихтиозавр, словно желая подтвердить надежды Посланник, больше не появлялся. Ладно, махнула рукой Назия. Не голодать же нам теперь изза него. Наблюдателям стоять на местах, остальные могут обедать. И опять соленая рыба. Найл искренне позавидовал сидящим в трюмах паукам, способным обходиться без пищи до года, если они никуда не идут и не шевелятся. Уж лучше не есть ничего, чем постоянно одно и то же. Морячка, наскоро соскребя зубами мясо с костей нескольких круто просоленных рыбешек, запила пищу водой и заторопилась наружу. Поначалу правитель не понял, в чем дело, но выйдя после обеда из каюты, с удивлением обнаружил, что уже смеркается. Стараниями ихтиозавра он совершенно потерял чувство времени, и теперь явно не успеет произвести разведку пути. Тем не менее, Назия не отдавала приказа спустить паруса ей явно не улыбалось дрейфовать неподалеку от мест обитания морского чудища. Она просто изменила построение флотилии: теперь первым шел корабль Юлук, на полкилометра за ним флагман, за которым тянулось в кильватере судно шерифа. Найл явственно ощутил мысль морячки: если первый из кораблей напорется на препятствие, остальные услышат крики и импульсы боли, и успеют остановиться. Команда на первом судне и так поредела почти вдвое, ею можно рискнуть во имя остальных. Все в порядке, Назия? негромко спросил правитель, остановившись рядом с ней. Идите отдыхать, Посланник, предложила в ответ морячка. Мне этой ночью все равно будет не до сна. Завтрак состоял, естественно, опять из соленой рыбы с отдающей затхлостью водой. Когда Найл и телохранительница вышли на палубу, флотилия уже перестроилась треугольником: флагман впереди, малые корабли по сторонам и чуть сзади. За рулем стоял Тигнай, а Назия, едва увидев выспавшегося Посланника, ушла в свою каюту и легла в постель, даже не притронувшись к еде. Корабли продолжали мерно переваливаться через ставшие более высокими волны, упрямо пробиваясь на юг, попутный ветер надувал паруса, и единственное изменение, которое заметил правитель рыбу никто из моряков больше не ловил. Это они зря, нащупал Найл за пазухой снасть. Если кончится питьевая вода, нам станет не до страха перед ящером. Слева, слева! послышался испуганный крик с корабля шерифа Поруза. Волны разошлись, демонстрируя морякам бугорчатую спину, скользящую по направлению к малому кораблю. Догнал всетаки, бессильно скрипнул зубами Найл. Звонко защелкали арбалеты, и несколько раз всплеснулась вода северянин, похоже, успел подготовить свой отряд к встрече с чудовищем. Ихтиозавр болезненно дернулся, свернул в сторону и нырнул. Разумеется, удары арбалетных болтов причиняли ему не больше вреда, чем булавочные уколы но и уколы булавкой мало кому доставляют удовольствие. Особенно, если не ожидаешь от жертвы вообще никакого сопротивления. Найл спустился с мостика, прошел на нос, где под широкой площадкой корабельного смертоносца расположились братья из его отряда, нашел взглядом знакомое лицо: Навул, у вас арбалеты есть? Да, четыре штуки, поднялся с палубы паренек. Зарядите их и приготовьтесь стрелять по морскому чудовищу. Ему это почемуто не нравится. Сейчас сделаем, Посланник, оживились братья, предвкушая хоть какоето развлечение. Метьтесь в глаза. Последняя фраза была всего лишь пустым пожеланием. Ихтиозавр, в отличие от крокодила, не имел привычки плавать по поверхности, выставив наружу ноздри и глаза. Стрелять придется туда, куда придется. Лишь бы попасть. Правитель вернулся на мостик, взялся за перила, послал мысленный призыв ко всем смертоносцам и сосредоточился, привыкая к состоянию резко расширившегося сознания. Способность соединять свои разумы и безупречная память были на протяжении многих столетий основным преимуществом восьмилапых над людьми. Да, пауки не отличались способностями к фантазии, к неожиданным решения. Зато, столкнувшись с трудной задачей, смертоносец мог обратиться за помощью к ближайшим собратьям, увеличивая свой разум в десятки, а если нужно в десятки тысяч раз. Если задача не требовала быстрой реакции, объединенное сознание всегда позволяло найти самое верное, оптимальное решение в любой ситуации. К тому же, удачный ход оставался в памяти пауков навсегда для всех последующих поколений. Ощущение при «едином» сознании напоминало чувство, возникающее при выходе на свежий, прохладный воздух из тесного душного помещения: необычайная легкость мыслей, эйфория, приятное головокружение от наполняющей тело невесомости. Для того чтобы хладнокровно и точно использовать новые способности требовалось успокоиться, сродниться с новым состоянием. Он за кормой, за кормой! На этот раз присутствие гиганта моря выдавали лишь появившиеся на поверхности водоворотики, возникающие над быстро плывущим телом. Но если метровый слой воды являлся непробиваемой преградой для стрел, то остановить разум ему было не по силам. Посланник Богини потянулся в холодные волны своим сознанием, прикоснулся к мозгу ящера, но трогать его не стал, растекаясь по всему телу. Теперь это он, именно он неторопливо шевелил хвостом, нагоняя крупную незнакомую дичь, это он время от времени подгребал задними и передними лапами, удерживая тело в нужном положении, это у него болезненно чесалась спина в местах попадания стрел, именно он чувствовал легкий голод не настолько сильный, чтобы плыть в полные жизни северные воды на охоту, но вполне достаточный, чтобы потратить силы на погоню за приплывший прямо в пасть едой. Нужно только изловчиться и оглушить ее хвостом, и потом спокойно разорвать на куски и сожрать. Найл подвсплыл рядом с самой большой дичью, опустил голову вниз, нырнул, готовясь подвести к ней хвост и нанести удар как вдруг спину опять несколько раз болезненно укололо. Он резко взмахнул хвостом, уходя в глубину, и удара опять не получилось. Значит, незнакомые животные умеют сопротивляться. Придется потерпеть, прежде чем хлестнуть хвостом а уж после этого перестают отбиваться даже самые злобные акулы. Правитель со всей силы сжал кулак, а потом резко вбросил это ощущение невероятно напряженных мышц в чужое тело. Ихтиозавра мгновенно скрутило болезненной судорогой сознание его захлестнуло уже самыми настоящими паникой и страхом. Обездвиженный ящер, свернутый онемевшими мышцами в кольцо начал медленно тонуть, погружаясь в бездонную бездну, а Найл продолжал удерживать его в состоянии «сжатого кулака» до тех пор, пока мог дотянуться до врага своими мыслями. Уф, перевел дух правитель, разрывая контакт с пауками. Надеюсь, больше мы его не увидим. Кого не увидим? удивилась Нефтис. Найл усмехнулся произошедшая на ментальном уровне схватка осталась совершенно незамеченной людьми. И уж тем более они не подозревали, что чудовище уже не кружит возле флотилии, выбирая момент для атаки, а тонет во мраке морских глубин. Хорошо бы перекусить, попросил правитель. Я здорово проголодался.  Ближе к вечеру волнение на море почти утихло. Силы легкого ветерка елееле хватало на то, чтобы не дать парусам обвиснуть. Скорость флотилии упала настолько, что корабли двигались медленнее пешеходов. Как бы ветер не переменился, поморщилась Назия, вглядываясь в небо. На веслах против ветра мы к семени Богини будем не меньше месяца идти. Да еще ничего кроме рыбы на борту нет. Этак и цинги недолго дождаться. Морячка еще раз вгляделась в небо, тяжело вздохнула: Весла на воду! Давайдавай, разомнитесь, а то засиделись от безделья. Оба борта не торопясь ии, рраз. Ии, рраз! Темп держать! Малые корабли тоже вспенили веслами воду, помогая парусам двигать судно. Назия с тревогой повернулась к кораблю с отрядом Юлук: вместо шести весел с каждой стороны из уключин выглядывало только по три. Морякам приходилось грести в куда более частом ритме, чем на флагмане, но они все равно постепенно отставали от флагмана. Ничего, решила Назия. До вечера продержатся, ночью отдохнут, а что утро нам приготовит, еще неизвестно. Она перевела взгляд на другой корабль и с ужасом увидела, как из воды поднялись две пятиметровые челюсти, сомкнулись на носовой части и резко тряхнули судно из стороны в сторону. Весла попадали на воду гребцы от неожиданного толчка свалились со скамеек. Смертоносец на носовой площадке откатился на самый край, и чудом удержался, успев прилепиться брюшком к доскам. Люди такими способностями не обладали хозяйка корабля и рулевой, стоявшие на мостике, отлетели к поручням и кувыркнулись в воду. Да стреляйте же! закричал Найл, одновременно посылая энергичный мысленный импульс братьям на носу. Но пока те успели подхватить арбалеты и прицелиться, ихтиозавр уже успел спрятаться под поверхностью. Веревку бросайте! эти слова предназначались уже морякам. Люди отчаянно работали руками, пытаясь догнать уходящее вперед судно, а гребцы на нем еще только рассаживались на скамьях, оглядывались и пытались сообразить, что делать. Веревку бросайте! опять закричал правитель. Эй, на судне! зычно гаркнула Назия. Оба борта назад сильно! Ии, рраз! Задние гребцы на корму бегом, сбросить веревку! На подвергшемся атаке корабле зашевелились. Весла зарылись в воду, выгнулись, останавливая движение. На мостике появились люди, среди которых Найл заметил арбалетчиков похоже, шериф Поруз хотел защитить выпавших за борт от нападения. За корму упала длинная веревка. Первой к ней подплыл моряк, остановился, поджидая хозяйку. Поверхность разорвали раскрытые челюсти, выросшие справа и слева от людей. Найл ощутил сильнейшую эмоцию ужаса, от которой даже у него перехватило дыхание, услышал треньканье арбалетов челюсти захлопнулись и ушли назад под волны. Течь в трюме! Найл вздрогнул, но быстро сообразил, что кричат с корабля Поруза. Не хватает только потерять один из кораблей в самом начале пути! Правитель послал корабельному пауку прямой мысленный вопрос, требуя показать картинку повреждения. Подчиняясь Посланнику, смертоносец сразу начал показывать то, что видит сам: перед правителем вырос флагманский корабль, потом картинка сместилась, и перед ним открылась палуба со скамьями гребцов, затем открытый люк трюма восьмилапый капитан спускался вниз. Вопреки опасениям Найла, корпус выдержал удар гигантских челюстей не имелось ни проломов, ни сквозных пробоин от зубов. Вот только из нескольких щелей тихонько сочилась вода, растекаясь внизу. Я немедленно заклею все паутиной, пообещал смертоносец. Найл, чтобы не мешать, разорвал мысленный контакт. Флотилию накрыла тень. Назия вскинула глаза к небу и мгновенно побелела: Спустить парус! Скорее, скорее, если жить хотите! Нос налево сильно! Шевелись, шевелись! Шквал прохлопали... Посланник оглянулся, и понял, что пока они наблюдали за схваткой малого корабля с ихтиозавром, с обратной стороны к ним подкрались огромные черные тучи. Люди! он послал смертоносцу на носу мысленный приказ немедленно приклеить всех братьев к прочным столбам площадки. Правителю уже доводилось попадать в шторм и он понимал: взбесившиеся волны мгновенно смоют непривычных к морю воинов за борт. Разумеется, привязанные к столбам и мачтам люди не смогут освободиться, если случится кораблекрушение но если судно пойдет ко дну, у них все равно не останется шансов на выживание. По лицу твердыми каплями дождя ударил холодный жесткий ветер. Найл огляделся, сделал шаг вперед и встал рядом с рулевым, взявшись за толстую ручку кормового весла единственную надежную опору, за которую можно удержаться. Нос прямо! гаркнула Назия, и Посланник Богини, помогая моряку, навалился на тяжелый руль. Флагман уверено уходил под сверкающие молниями тучи. А штормто, похоже, попутный, весело оглянулась морячка, и тоже отступила к веслу, оттеснив назад рулевого. Вроде все успели закрепить. Прорвемся. По лицу опять хлестнуло водяной крупой, и корабль оказался в объятиях ночного сумрака. Удар ветра заставил Стражницу потерять равновесие и упасть рядом с Найлом, а мачту жалобно заскрипеть. Невесть откуда взявшаяся высокая волна подкинула судно на несколько метров ввысь, после чего оно начало долгое падение в бездну. Нефтис вскочила и вцепилась в весло за спиной правителя. Сколько у нас нынче рулевых, нервно рассмеялась Назия. Теперь не пропадем. В душе морячки страх перед бушующим морем смешивался с азартом предстоящей схватки. Пожалуй, она даже радовалась случившейся буре. Судно врезалось бушпритом в следующую волну, по палубе прокатился поток холодной, пенящийся воды. У Найла от неожиданности перехватило дыхание. Корабль, сбросив с себя лишнюю воду, уверенно вскарабкивался на огромную, почти семиметровую волну, замер на гребне, начал опрокидываться вперед и Посланник Богини увидел впереди себя пропасть. Самую настоящую бездонную пропасть. Гигантский мореходный корабль на краю ее казался шариком перекатиполя, начавшего свой разбег с вершины песчаной дюны в провал между песчаными горами. Вот корабль качнулся вперед и заскользил, увеличивая и увеличивая скорость. Минута и вот вокруг не видно ничего, кроме темнозеленой воды, вставшей на дыбы, выросшей чуть ли не до небосклона, оставив для обозрения только узкую полоску подсвеченной молниями черной тучи. Вертикальные стены из воды. Сейчас раздавит, понял Найл. Но упрямый корабль уткнулся носом в зеленую стену, черпнув на палубу очередной вал воды, и начал задирать бушприт, набирая высоту. Волна несла его на себе, как щепку, но щепка стремилась ввысь, и забраласьтаки на казавшуюся неприступной вершину, выдержала яростный удар возмущенного ветра, и тут же снова рухнула в пропасть. Ты что, не видишь? Разворачивает! Назия навалилась на весло, командуя то ли им, то ли себе: Нос налево сильно! Душа екнула от стремительного падения со стены, судно зарылось глубоко в воду дыхание перехватило, соленая жидкость защипала глаза, залилась в уши, в ноздри... И вновь они вырвались на поверхность, успели сделать по глубокому глотку воздуха пополам с холодной пеной. Найл увидел, как на вершине горы, на которую они забираются, вырастает белый гребень и сделал глубокий вдох. Тысячетонная масса воды обрушилась сверху, до хруста ребер вдавив его в доски борта, выжав из легких весь припасенный воздух до последнего глотка... Схлынула... Не зевай! тряхнула мокрой головой надсмотрщица. Нос налево... В лицо больно словно мелкой галькой врезались капли воды. Жалобно застонала мачта. Почище паруса... закончить своей фразы женщина не успела, поскольку корабль опять нырнул под воду, потом стремительно помчался наверх Найл даже подумал, что начал путать небо и землю. Судно на несколько мгновений замерло на вершине очередного вала, и все четверо торопливо навалились на руль, стремясь повернуть нос поперек волн. Новый разбег, новый рывок, новый подъем, новый удар штормового ветра. Мачта опять затрещала, но выдержала. Снова вниз, снова вверх... Посланник Богини уже не понимал часы или минуты прошли с тех пор, когда первый порыв ветра ударила его в лицо, день или ночь стоят в окружающем мире. Сколько это будет длиться? заорал он, пытаясь перекрыть ревущий ветер. Дольше четырех дней еще не бывало! прокричала в ответ Назия. Нос держи! Ты, главное, нос поперек волн держи! Не то опрокинет! Сверкнувшая молния наполнила бушующее море коротким, но ослепительным светом. Правитель увидел, что они скользят по склону водяной горы под острым углом к гребню и потянул весло на себя, выправляя курс. Потом опять настал мрак, и снова короткая вспышка, дающая шанс хоть немного сориентироваться. Вспышка весло; вспышка весло. Найл почувствовал, что впадает в ступор, но руки и ноги продолжали исправно выполнять свою работу. Вспышка весло; вспышка весло. А потом вдруг все вокруг залило ярким солнечным светом, а волны мгновенно исчезли, словно их никогда и не было. Посланник отпустил руль, отступил к борту, уселся на палубу и привалился спиной к перилам: Никогда не думал, что на море может быть так хорошо, тихо пробормотал он. Оглядеться на палубе! приказала Назия, неуверенно отпуская кормовое весло. Похоже, она тоже не верила, что шторм остался позади. Пропавшие есть? Кто пропал, подайте голос! рассмеялся Найл. Хозяйка корабля на шутку не отреагировала, дожидаясь ответа. Гребцы на местах! крикнул ктото снизу. Посланник спохватился, послал мысленный вопрос смертоносцу на носовую площадку. Тот уже объедал свою паутину с привязанных к столбам воинов. Мокрые до нитки, братья по плоти чувствовали себя нормально, хотя и не полностью пришли в себя после свидания с бушующей стихией. Главное все на месте, никого не смыло. Похоже, для нас все обошлось, сделала вывод женщина. Интересно, как остальные? У Алгии только половина команды на борту. А Елгу вовсе за борт смыло, судно без хозяйки осталось. Могло перевернуть. Ладно, подождем. Надеюсь, нам удастся установить мысленный контакт. Корабельный смертоносец каждые несколько минут звал капитанов других кораблей, но ответа не было. Вскоре стало смеркаться. Только по этому признаку Найл понял, что шторм трепал их не меньше суток. За это время маленькие суденышки могло раскидать настолько далеко друг от друга, что и мыслью не дотянешься. Считать малые корабли погибшими пока не стоило возможно, еще найдутся. Посланник остановил паука и, сосредотачиваясь, послал всем восьмилапым корабля призыв к единению. Для того, чтобы стать среди смертоносцев «своим», на равных вливаться в общее сознание пауков человеку требуется избавиться от мыслей, сделать разум пустым. Слишком уж разнится образ работы мозга у двуногих и восьмилапых разумных обитателей Земли. Любой паук отличается безмерным терпением и способностью беречь силы. Когда перед ним возникают некие проблемы, которые требуется разрешить, он обдумывает их, ищет решение. Если все спокойно и хорошо смертоносец не думает ни о чем. В человеческом же разуме постоянно роятся ненужные, паразитные мысли. Мозг непрерывно работает, копошась в памяти, обсасывая давно разрешенные вопросы, придумывая посторонние ситуации только для того, чтобы тут же их разрешить. Уровня паука двуногий способен достичь, только избавившись от этого ненужного хлама. Правитель проделывал подобное уже не раз: мысленно отступал вдаль от роящегося в сознании хаоса и ждал. Просто ждал, созерцая со стороны, как брошенный за ненадобностью бедлам постепенно рассасывается, успокаивается, оседает, точно поднятая в озере муть. Проходит несколько минут, иногда полчаса. Изредка час. И вот «озерная вода» становится чистой и прозрачной, и готовой отразить в себе всю вселенную, как отражает озерная гладь бесконечное небо, и порою невозможно отличить, где кончается истинный мир, а где начинается его внутренний образ. Теперь, приобретя изрядный опыт, Найл научился очищать разум за считанные секунды: он просто встряхивался, решительно изгоняя из сознания все лишнее, очищая разум от набившейся скверны и закрывал глаза. Знакомо екнуло в груди, возникло ощущение падения, и мир рывком раздался в стороны это возник контакт с разумами смертоносцев. Пожалуй, сейчас его мысли стали слышны раза в три дальше, чем у самого опытного из восьмилапых. Говорит Посланник Богини, излучил Найл главную мысль. Ответьте мне все, кто меня слышит! Правитель прислушался... Тишина. Полная тишина в огромном темном мире вокруг. Усилием воли Найл подтянул к себе границы видимости сзади и с боков, вытягивая за счет этого неширокий луч впереди себя, повел этим лучом вокруг, продолжая вызывать потерявшиеся корабли... Ничего. Он ничего не заметил даже сейчас, на расстоянии никак не меньше четырех дневных переходов. Слышу! правитель вскинул руку и прикусил губу, повел «взглядом» немного назад пытаясь распознать мелькнувшие на границе видимости неясные огоньки. Нет, не то. Корабли светились в ментальном пространстве, как плотные сгустки, как костры среди ночной пустыни. А там, вдалеке, искры жизни размазаны на широком светлом пространстве... Я видел берег, раскрыл глаза правитель. Он там, правее нашего курса, Найл вытянул руку вперед. Примерно в четырех пеших переходах. На корабле мы доберемся туда дня за два. Аа! радостно закричали моряки, услышавшие его слова, а Назия, тяжело вздохнув, произнесла две заветные команды: Поднять парус. Рулевой, нос направо не торопясь.  Моряки настолько надеялись поскорее увидеть землю, что утром второго дня даже отправили одного из гребцов на макушку мачты, где он, оседлав поперечный брус, старательно вглядывался в горизонт. Однако берег сообщил о своей близости сам: вскоре после полудня над кораблем появилось несколько чаек. Покружившись высоко в небе, птицы одна за другой спикировали судну за корму, и унеслись, сжимая в клювах мелких рыбешек. Затем появились тощие синие стрекозы эти долго маячили у самых бортов, явно надеясь на поживу, но, в отличие от желтых пустынных хищниц, отхватить человеку голову они не могли ростом не вышли. Потом на палубу стали садиться стремительные плотоядные черные мухи и их мелкие фруктовые собратья. Когда впередсмотрящий крикнул: «Вижу землю!» уже никто не удивился. Моряки чувствовали остались считанные километры.  Южный берег моря оказался на удивление негостеприимным: многометровые отвесные утесы, окаймленные острыми скалами, зловеще выглядывающими над поверхностью, рев волн, разбивающихся о камни, свист ветра. Назия не рискнула подходить к прячущим рифы бурунам ближе полукилометра, приказала спустить парус, и дальше вдоль полосы прибоя флагман двигался уже на веслах. Не может быть такого, чтобы у берегов не нашлось для нас хоть какойнибудь бухты, покачала головой. Так просто не бывает. А пока красотами неизвестной земли людям приходилось любоваться на расстоянии. Начиная с высоты пятишести метров на склонах начинала расти чахлая трава, которая чем выше, тем становилась гуще, а по самым макушкам скал сочно зеленели заросли кустарника. Именно зелень в первую очередь приковывала взгляды людей. После многодневной диеты из соленой рыбы и подтухшей воды, они готовы были съесть даже ивовые прутья, не говоря уж о свежей листве или если совсем повезет спелых ягодах. Еще кустарники обежали им свежее мясо и хворост, а значит: огонь, горячую пищу, теплый ночлег. Временами скалы расступались, показывая узкие проходы кудато в глубь берега. Поначалу Назия морщилась, не желая протискиваться между каменных стен, но потом всетаки решилась: Нос направо сильно! Кирнук, встань к рулю, помоги Тигнаю. Оба борта вперед не торопясь ииии, рраз! Корабль начал неторопливо поворачивать к каменной стене, в которой темнела вертикальная щель сверху и до самой воды. Найл коснулся сознания женщины, и понял, что заставило ее пойти на риск: вблизи от расселины не шипело ни одного буруна. Возможно, по странной прихоти природы, здесь отсутствовали рифы. Нос прямо! Оба борта не торопясь! Нам спешить некуда... Стена вырастала на глазах, и вот уже растерявший флотилию флагман кажется не огромным покорителем морей, а маленькой щепкой, прибитой волнами к берегу. Теперь Найл не опасался застрять в узкой расселине вблизи обнаружилось, что ее ширина чуть ли не впятеро превышает ширину судна. Последний удар в корму тяжелой морской волны и они вкатились на зеркальную гладь запертой между базальтовых стен воды. Надеюсь, это не тупик, пробормотал Найл. Не тупик... не тупик... не тупик... откликнулось ущелье. Поскрипывая оснасткой, корабль тихонько двигался вперед, постепенно замедляя ход. Оба борта один гребок... Гребок... гребок... гребок... Ии, рраз! Раз... раз... раз... Отзывчивое эхо постепенно затухло, и больше уже никто не решился произнести ни слова, пока стены не разошлись, образовав небольшой заливчик с абсолютно отвесными, идеально гладкими откосами. Как специально вырезали, покачал головой Посланник. Нос направо спокойно, заметила Назия очередную расселину. Оба борта два гребка ии, раз; ии, рраз! Разошедшиеся волны оглушительно громко зашлепали по стенам, судно нырнуло в новую узость, стены которой уходили наверх уже с отрицательным углом, почти смыкаясь в полусотне метров над головой. Создавалось ощущение, что проход обрушился много лет назад, но склоны уперлись друг в друга и замерли в состоянии неустойчивого равновесия. Полторы сотни метров природного тоннеля и они оказались в широкой спокойной лагуне с идеально прозрачной водой. У моряков создалось впечатление, что они парят в воздухе на высоте двух десятков метров, над густой пушистой растительностью, над камнями и полянами, поверх которых порхали темные продолговатые рыбки и несколько маленьких, от силы полуметровых жуковплавунцов. Нос налево спокойно! Оба борта два гребка ии, раз; ии, рраз! Убрать весла! Причальные бруски за борт! Казалось, хозяйку корабля ничуть не удивило, что слева от входа в лагуну вытянулся вдоль берега чистенький каменный причал с высокими бетонными кнехтами. Лохарь, с причальным канатом на нос, Чекай на корму, продолжала отдавать четкие распоряжения Назия. Нос прямо. Нос направо не торопясь! Нос прямо. Лохарь, Чекай приготовьтесь. Судно медленно, очень медленно приближалось к ровной каменной платформе. Когда между ним и причалом оставалось около метра чистой воды, оба моряка одновременно выпрыгнули на «берег» от толчка корабль остановился вовсе и споро обмотали бетонные тумбы канатами. Одинокий флагман резко натянул привязь, словно надеялся вырваться на волю, но сил в огромном корпусе больше не оставалось и он покорно замер у причальной стены. Еще несколько гребцов торопливо выскочили за борт и еще раз, более тщательно, натянули канаты и закрепили их на кнехтах. Итак, первые люди высадились на южный берег Окраинного моря. Можно считать море флотилия пересекла. Моряки перебирались на причал, покачиваясь на непривычно твердой опоре. Сойти на землю они пока что не решались, скапливаясь у широкой плиты, переброшенной на скалистый берег. Овальная лагуна около полукилометра в длину и двухсот метров в ширину лежала на дне горной котловины. Местами склоны полого спускались к самой воде, местами над зеркальной гладью возвышались покрытые низкими вересковыми зарослями уступы. Напротив причала неширокий спуск ограждали две похожих, как братьяблизнецы скалы, одна из которых стояла совершенно лысая только коротенькие коричневые пеньки выступали из щелей, а вторая зеленела сочным кустарником. Сам склон покрывал густой ковер жесткой снежнобелой, с черными кончиками травы. Выходите! послал Найл мысленный импульс затаившимся в трюме смертоносцам. Двуногие братья, не дожидаясь приказа, сами перебирались на причал. И тоже неуверенно останавливались... Вокруг чтото было не так... Тихая, спокойная котловина. Даже чересчур спокойная. Травка зеленеет, несколько стрекоз, рассевшись на острых кончиках скал, таращатся фасеточными глазами на пришельцев, в голубой вышине кружат, широко раскинув крылья, длинноклювые чайки. Чегото не хватало. Чегото настолько естественного, что не него никогда не обращаешь внимания а потому разум не воспринимает отсутствия, и только остро сосет под ложечкой от ощущения неведомой опасности. Мертво здесь както Посланник, громко произнес, потерев шрам на лице, Навул и поднял взведенный арбалет. Никакого движения. Даже мухи не летают. Да, действительно, мысленно согласился Найл. Такая густая трава, и ни одной гусеницы, кузнечика, мошки или клопа. Наверняка или затаился в ней ктото крупный, или она изрядно ядовита. И, самое неприятное, плотная поросль перегораживала выход с причала. Может, попробовать? поднял арбалет Навул. Не нужно, покачал головой правитель. Это поможет, если там один крупный скорпион сидит, или против сколопендры. А если гнездовье полосатых ос? Представив себе атаку стаи быстрых злобных хищников, парень опустил оружие и попятился: Нам что, на другой берег высаживаться? Зачем же? Посланник оглянулся на выбравшихся из трюма пауков. Есть более эффективные способы. В детстве, живя среди пустыни и прячась от восьмилапых охотников за дикими людьми, Найл не раз подвергался ударам волнами ужаса и по себе знал, насколько эффективны. Именно поэтому теперь он с готовностью использовал это оружие против своих врагов. Распознав желание Посланник Богини, смертоносцы широко расставили лапы, вглядываясь в склон, и одновременно выбросили из себя вал беспричинного щемящего страха, граничащего с паникой. Страха, который не раз заставлял живые существа покидать самые надежные укрытия и, сломя голову, бросаться в бегство, выдавая себя безжалостным врагам. Ковер белой травы дрогнул и... начал расползаться в стороны! По красочной полянке пробегали живые волны, разрывающие его на куски, и несколько небольших лоскутков стали взбираться на высокие скалы, обнажая гранитные ступени вырубленной в склоне лестницы. Да это же гусеницы! сообразил ктото из гребцов и моряки кинулись назад на корабль за своими копьями. Навул снова вскинул арбалет, и тут же опустил тратить тяжелый болт на животное, которое можно нанизать просто на остро заточенный кол, ему было жалко. Первыми дичь догнали смертоносцы, успевшие проголодаться за долгое путешествие. На этот раз в ход пошли парализующие удары воли, останавливающие задних насекомых, после чего пауки побежали вперед, чтобы вонзить хелицеры и впрыснуть яд. Но стоило самому быстрому склониться к гусенице, как сразу все восьмилапые содрогнулись от боли: прикосновение к белому ворсу обжигало, как к раскаленному железу. По счастью, хитиновый панцирь защитил мягкие ткани от яда, и все ограничилось неприятными ощущениями окажись на месте паука человек, он уже бился бы в предсмертных судорогах. Впрочем, моряки и не собирались брать опасных животных руками расхватав гарпуны с зазубренными костяными наконечниками, они устроили одному из белых лоскутков настоящее побоище, упустив от силы десяток гусениц. Прочие стаи, сверкающие безупречной белизной, уже забыли про недавний страх и, не обращая внимание на творящееся рядом истребление, начали объедать кустарник с еще зеленой скалы. Уходящие вверх ступени манили Посланника Богини, разжигали любопытство. Если причал и лестница сохранились почти в первозданном виде, то, возможно, наверху уцелело чтонибудь еще? Навул, окликнул он юного воина. Не смотри на гусениц голодными глазами, у тебя все равно копья нет. Пойдем лучше со мной. Нефтис, а ты возьми в каюте мою сулицу. Стражница сбегала за оружием, и они, оставив остальных членов экспедиции разбираться с добычей, втроем стали подниматься по высоким ступенькам. Первым шел Найл, ради такого случая одолживший у когото из воинов тяжелый круглый щит; сбоку, сжимая копье двумя руками осторожно ступала Нефтис; а Навул отстав на несколько метров, держал наготове взведенный арбалет. Первые полсотни метров лестница шла прямо, потом повернула под прямым углом и стала плавно огибать крутой склон горы. Посланник, не очень веря в возможность засады, на всякий случай вытащил меч лучше заранее перестраховаться, чем потом считать дырки на своем теле или доживать последние дни в желудке скорпиона. Но даже ожидая в любой момент нападения изза крутого изгиба стены, правитель не мог не обратить внимания на чистоту ступеней: они не заросли ни мхом, ни травой, на них не накопилась грязь, не опала увядшая листва. Ее явно убирали регулярно и тщательно. Надо было не о копьях думать, а подарки с собой захватить, покачал головой Найл. Похоже, здесь ктото живет. Негоже начинать знакомство с мечей и арбалетов. Еще неизвестно, чем встретят нас, мой господин, откликнулась Нефтис. Нам следовало взять с собой смертоносцев, чтобы узнать их намерения. В способности правителя воспитанная пауками Стражница верила слабо. Лестница добралась до вершины скалистой возвышенности и превратилась в мощеную плитами дорожку, тянущуюся вдоль сложенного из красного кирпича забора. Забор так же находился в прекрасном состоянии, а за ним зеленели кроны ухоженных вишневых деревьев. Еще несколько шагов и путешественники оказались перед воротами. Точнее, перед каменными столбами, ограждающими гаревую дорожку, ведущую к двухэтажному особнячку, утонувшему в глубине сада. Коттедж блестел чисто вымытыми стеклами, отливал глянцевой коричневой кровлей, вычурными резными перилами крыльца. На миг Найл подумал, что находится внутри Белой Башни, и Стигмастер в качестве очередной загадки подкинул ему богатую виллу в стиле двадцать первого века. Правитель подошел к одному из столбов ворот, выгреб себе на ладонь рыжую пыль из небольшого углубления, и тут же сдул ее на дорожку: Ржавчина. Похоже, когдато тут были вмурованы петли, но за тысячу лет они сгнили вместе с подвешенными на них створками. Что это, мой господин? Нефтис указала на большие каменные головы, установленные поверх столбов. Помимо густых кудрей, головы украшали длинные витые рога. Похоже на Минотавра, пожал плечами Найл. Наверное, хозяин этого дома был поклонником искусства древней Эллады. А кто такой Минотавр? Говорят, жил в древности такой мужчина с бычьей головой и дурным характером. А кто такая Эллада? Далекая страна, лежит в южных морях, Найл вложил меч в ножны. Входить в чужой дом с оружием в руках ему не хотелось. Навул, отстань еще немного. Если на нас ктонибудь нападет, можешь стрелять. На Земле случается много чудес. Своими собственными глазами Найл видел уцелевшие с древних времен стальные инструменты, украшения, мебель, книги. Но ни при каких обстоятельствах он не поверил бы, что на протяжении тысячи лет брошенный на произвол судьбы газон может остаться стриженным, а гаревая дорожка ровной и не заросшей. Здравствуйте хозяева! громко произнес он, закидывая щит за спину. Мы пришли к вам с миром! Одновременно Посланник Богини послал в сторону дома несколько импульсов эмоции дружелюбия, немного выждал, а потом медленно двинулся вперед, готовый немедленно остановится, если последует хоть какойнибудь ответ. Сразу за воротами, справа и слева стояли очень похожие скульптуры в полный рост: совершенно черный шагающий человек в набедренной повязке с головой собаки, а напротив него с головой сокола... Анубис и Гор, сразу узнал их Найл. С Древним Египтом в этом доме тоже дружат. Дорожка заворачивала за группу низких кипарисов, в тени которых стояла обязательная для любого любителя истории Афродита Милосская: туника сползла ниже бедер, а рук, способных подхватить одежду, нет уже три тысячи лет. Дальше, вдоль высокой акации, выстроилось полтора десятка герм: любимых эллинами каменных столбов с человеческими головами. Однако куда эффектнее смотрелось тяжелое изваяние, стоящее в изгибе черной гравийной полосы: трехметровый бутовый баран, под подбородком которого начиналось человеческое лицо с тонкой длинной бородкой. Бог Амон собственной персоной. Обитателем следующей ниши среди кустов оказался низенький бородатый толстяк в конусообразно шляпе, за ноги держащий перед собой на вытянутых руках маленького тощего человечка. Больше всего он походил на Тора, скандинавского бога плодородия, вот только поведение для такой должности показалось Найлу весьма странным. Нефтис отреагировала на незнакомых обитателей сада куда более эмоционально: она затаила дыхание, прижалась к самой спине правителя и нервно дергалась от каждого шороха, вскидывая перед собой копье. Дорожка извернулась в другую сторону, обогнула показывающего нос веселого чертика с очень длинным хвостом, созданного никак не раньше двадцатого века, после чего повернулась к крыльцу, перед которым, в центре аляпистой цветочной клумбы, стояла высокая яшмовая ваза с декоративными ручками в виде головы сатира. Здравствуйте хозяева! остановился Найл перед крыльцом. Мы прибыли к вам с миром! Разрешите войти! И опять в ответ только шелест листвы и поскрипывание толстых стволов. Посланник Богини оглянулся на телохранительницу, пожал плечами и поднялся к дверям. Зеркальные стекла отразили лицо молодого безусого паренька. Найл пригладил взлохмаченные волосы и нажал на пожелтевшую ручку, выточенную из натуральной кости. Есть ктонибудь дома?! крикнул он, уже не очень надеясь на ответ. Навул, оставайся здесь, следи за обстановкой. Нефтис, за мной. За дверью, в центре холла стоял, опершись на копье, серый обнаженный юноша в мягкой шапочке. Арей, сын Зевса и Геры, узнал его Посланник. Кто же с тебя, бог коварной, вероломной войны, пыль веков стер? Стоишь, как новенький... Скульптура промолчала. Найл прикрыл глаза, пытаясь ощутить страх спрятавшихся в какомнибудь тайнике хозяев, но и на ментальном плане набитая историческими реликвиями вилла казалась необитаемой. Нервы правителя не выдержали: быстрым движением он перекинул со спины щит и выхватил клинок, насторожено поворачиваясь всем телом из стороны в сторону. Нефтис, ты заметила? Что, мой господин? В доме все стекла целы. Все до единого. А ведь он на берегу моря стоит, на него каждый месяц штормыураганы обрушиваются. Неужели за тысячу лет ни разу не разбивались? Он повернул налево, толкнул легкую пластиковую створку и оказался на широкой, залитой ярким солнцем веранде. Одну стену представляло собой толстое, почти двухсантиметровое стекло, другую знаменитый мраморный барельеф Аттис и Кибелы, двух божественных любовников, один из которых покровительствовал плодородию, а другой мазохизму. Правитель постучал рукоятью меча по стеклу, покачал головой да, такое так просто не разбить, затем вернулся в холл и толкнул другую дверь. Посланник и Стражница попали в обширный, совершенно пустой зал, украшенный только узким балконом, идущим по стене напротив окна. Найл не поленился дойти до проема в дальнем углу и обнаружил там выложенный цветным кафелем туалет с витражным стеклом. Здесь так же уцелело все, кроме кранов вместо них в отверстиях раковин торчали деревянные копии. Не веря своим глазам, правитель попытался покрутить любовно оструганный вентиль, но тот не поддался. По крайней мере, мы не провалились в прошлое, сделал вывод Посланник Богини, подняв глаза к своему отражению во вмурованном в стену зеркале. Третья дверь холла вела в подсобные помещения на кухню, а из нее в кладовые и погреб. Здесь вся обстановка сгнила, и назначение помещения выдавали только растрескавшаяся раковина, обширные вентиляционные окна и прямоугольный фундамент плиты. В погреб правитель спускаться не стал подобные уютные, тенистые и прохладные укрытия очень любят жужелицы и сколопендры. Последняя дверь холла выходила во внутренний дворик: прямоугольный, с земляным полом и застекленной крышей. Вдоль стен стояли пластмассовые кадки для цветов и в них росли живые кактусы!.. Еще несколько цветочных ромбов источали ароматы прямо на земле. В центре дворика чернел журнальный стол, вокруг которого в живописном беспорядке расступилось несколько стульев. На столе лежали знаменитые золотая голова Зевса и мраморная Сераписа. Скорее всего копии. В нише под ведущей на второй этаж лестницей стоял мощный панорамный телевизор. Черный пластиковый корпус, стеклянный экран что ему за тысячу лет сделается? Такое ощущение, задумчиво потер нос Найл, убирая меч, что хозяин на минутку выглянул в сад, а служанка только что закончила уборку. Ладно, я на второй этаж поднимусь, а ты тут оглядись, выбери место для ночлега. Думаю, после морского путешествия братья по плоти с удовольствием отдохнут пару дней под крышей. Посланника не очень удивило, когда первый лестничный пролет привел его к стене с выдолбленными на ней стилизованным драконом и коротким копьем, сильно смахивающим на фаллос символами Мардука, богапокровителя Вавилона, а вот витраж с обнаженной красоткой, подсвечивающий длинный коридор желтым полумраком, показался в этом домемузее по меньшей мере неуместным. Или это тоже знаковое произведение искусства некоей цивилизации? В конце коридора стоял плечистый мужчина, держа в одной руке улыбающуюся голову, а в другой длинное гусиное перо. Найл подошел к нему, потрогал мягкую, теплую кожу и нервно передернул плечами: даже зная о существовании специальной скульптурной пластмассы, он не мог отделаться от ощущения, что монумент живой. Пожалуй, у предков не всегда хватало чувства меры, сделал вывод правитель и нажал на ручку ближайшей двери. В углу небольшой комнатки лежали монитор, системный блок, клавиатура и манипулятор. Наверное, когдато там стоял стол, но не выдержал испытания временем, а вот компьютер казался совершенно исправным и готовым к работе даже штекер оставался воткнутым в розетку. Вот только проводка в стене наверняка давно рассыпалась в прах, а ближайшая электростанция стала прибежищем любящих тепло тарантулов и горных пчел. Найл развернулся и толкнул дверь напротив. Легкая створка легко и просто рухнула внутрь комнаты, всю обстановку которой составляла яркая глянцевая открытка с голой девушкой, лежащая на сером бетонном полу. Правитель пошел по коридору к следующей двери, взялся за ручку, нажал. Ручка с легким скрипом поддалась, створка повернулась на отчаянно визжащих петлях и Найл увидел сваленную в углу груду человеческих черепов, сверкающих белыми крепкими зубами. Он попятился, наткнулся спиной на дверь напротив, повернулся и пнул ее ногой черепа заполняли комнату целиком, оставляя только небольшое пространство под потолком Посланник! Посланник! испуганный крик Нефтис заставил его сорваться с места, кубарем скатиться с лестницы и стремглав промчаться через череду открытых дверей. Что случилось?! Стражница ткнула пальцем себе под ноги. Там, на дне чистого, ухоженного бассейна лежал, тараща в небо открытые глаза, смуглый пятиметровый человек, сжимающий в руках символы королевской власти. Ффу, с облегчением выдохнул Найл. Ну чего ты так испугалась? Это же Рамсес второй, колосс из Мемфиса. Точнее, пародия на него: настоящий без ноги, в набедренной повязке и с вытянутыми руками. Просто египтяне показывали его туристам примерно в таком же бассейне. Наверное, хозяин виллы решил пошутить. Что случилось?! Навул опоздал всего на несколько секунд. Да вот, кивнул на бассейн правитель. Утопленника увидела. Ого! великан произвел на парня не меньшее впечатление, чем на Стражницу. А Посланник Богини прошел по чистому шершавому кафелю к тонким пластиковым перилам, ограждающим сочную высокую траву, оперся на них и вгляделся в даль. Отсюда, от рукотворного маленького прудика, открывался вид на море, на его бескрайний простор, заштрихованный кажущимися с такой высоты совсем махонькими волнами. Как считаешь, Навул, поинтересовался правитель. Здесь лучше ночевать, или внизу? Конечно здесь! Пусть ребята посмотрят. Тогда нам пора возвращаться, усмехнулся Найл. Чтото жаренным запахло, как бы все мясо без нас не съели.  Разведя пару костров перед самым причалом, люди сперва вертели тяжелых мохнатых гусениц над пламенем, сжигая ядовитый ворс, затем разделывали на ломти и запекали белое сочное мясо. После многодневной рыбной диеты горячее жаркое казалось верхом кулинарного совершенства, и двуногие объедались до полного одурения. Смертоносцам не повезло мертвечины они не ели, а прикоснуться к ядовитым гусеницам, не убив их и не опалив, было невозможно. Пауки побегали по окрестным скалам в поисках другой добычи, но горная впадина казалась совершенно вымершей. Ты когданибудь видела дома, в которых жили люди до появления пауков? поинтересовался Найл у Назии. Весь город, Посланник, не поняла вопроса женщина. Нет, город, это место, где люди работали. А здесь, на вершине, стоит дом, в котором люди жили, повысил голос правитель. Я думаю, пару дней нам можно отдохнуть. И провести эти дни лучше всего в настоящем человеческом доме. Больше всего воинам и морякам хотелось сейчас лечь кверху брюхом и заснуть, но любопытство хорошо умеет разъедать слабые души особенно, когда вокруг только жесткие камни, на которых особо не поваляешься. Пойдем, тебе будет интересно, кивнул морячке Найл, вставая на ноги. Мы переносим лагерь наверх. Вскоре нестройная колонна двуногих вперемежку с пауками и жукамибомбардирами двинулась наверх. На судне, на случай возникновения опасности, осталось только трое дежурных моряков и корабельный смертоносец. Самую большую радость раскинувшийся возле виллы обширный сад вызвал у жуков. Шестилапые немедленно расползлись поедать молодые побеги кустарника, вишневые веточки и свежую траву. Люди же с изумлением разглядывали стоящие вдоль дорожки изваяния и моряки, и братья по плоти увидели скульптуры впервые в своей жизни. Что это, Посланник Богини? попытался уяснить смысл странных предметов один из смертоносцев. Дело в том, любопытный ты мой, усмехнулся Найл, что древние люди верили в существование Богов не меньше, чем все мы верим в существование Великой Богини Дельты. Но им, в отличие от нас, было мало знать о их существовании. Они хотели видеть своих Богов. И люди начали вырезать Богов из дерева, вырубать из камня, отливать из металла. Братья по плоти начали скапливаться вокруг правителя. Все они знали о таланте шивада, рассказчика, ценимого в любом разумном существе даже смертоносцами. Живущие в реальном мире, признающие только факты, восьмилапые тем не менее ценили редкостную возможность прикоснуться к чемуто новому, неизведанному. В свое время именно талант шивада, а не благословение Богини заставил призванного из мира мертвых Хеба Великого признать Найла равным себе и достойным разговора, именно его искусство рассказчика заставило родившихся в Дельте подростков ощутить свою принадлежность к предыдущим поколениям и побудило проливать кровь в сражениях с Магом или при освобождении города пауков от северян. Теперь все они предвкушали возможность вновь увидеть далекое прошлое глазами Посланника. Вы видите это существо с телом человека и головой шакала? ни шакалы, ни собаки прилета кометы Опик не пережили, но братья по плоти могли прямо сейчас рассмотреть острую зубастую морду, круглые глаза и острые уши на скульптуре. Это Анубис, богхранитель мертвых. Именно в его владения попадает энергетика умерших разумных существ. Найл с удивлением заметил, что его слова падают в неожиданно благодатную почву. Ведь смертоносцы знали, что многие великие правители и воители прошлого хранятся в тайниках под Черной Башней. Тела многих из них истлели, но если напитать их живой энергией, душа возвращается, и с предком можно говорить, узнавая его мнение по сложным вопросам или используя его воспоминания. Только теперь они начали получать представление о том, где находятся знания и память мертвых и почему ее можно иногда возвращать назад: благодаря Анубису. Походи он на нормального человека восьмилапые ни за что не признали бы в нем божественного начала, а вот с головой неведомого существа другое дело. А это бог Гор, указал правитель в противоположную сторону. Он каждый день катается по небу на круглой лодке настолько яркой, что на ней ничего разглядеть невозможно. На ночь он ложиться спать, и наступает тьма. О причинах смены дня и ночи братья по плоти не задумывались никогда, воспринимая ее как данность. Объяснение Посланник Богини показалось им весьма правдоподобным и естественным. Назия, взгляни в ту нишу среди кустарника. Это Афродита. Говорят, она родилась из морской пены и с тех пор повелевает морями и покровительствует любви... Поскольку Нептуна на вилле не имелось, Найл решил, что про старика лучше не упоминать. И опять верования древних попали в самую точку: по заведенному еще СмертоносцемПовелителем обычаю, командовать на кораблях имели право только женщины. Для всех показалось естественным, что и морями распоряжается дама. Про любовь никто из бывших слуг и рабов не слышал ничего, но вот право любой надсмотрщицы, хозяйки, Стражницы брезговать мужчиной или вознаграждать его своим телом казалось простым и естественным. Стало быть, и покровительствовать таким чувствам должна морская хозяйка. А почему она без рук, Посланник? Скульптор не знал, каким образом ей удается вздымать волны и веять ветрами, нашелся Найл, а потому и не решился изобразить обычные руки. А это кто? позвали правителя к человечку в остроконечном колпаке. Это Тор, покровитель земледелия и повелитель гроз и дождей. Он северянин, жары не любит. Так вот почему в Южных песках так мало дождей? догадался ктото. Может быть, не стал спорить Найл. А вот это гермы. Только не надо думать, что ктото отрубал людям головы и насаживал их на колья. Это лица людей, прославившихся при жизни. Современники хотели, чтобы их потомки могли увидеть лики великих. Посланник Богини шел вперед, показывал, объяснял и не без трепета наблюдал, как прямо на его глазах начинает появляться новая религия его народа основанная на вере Древнего Египта с сильной примесью эллинизма. Однако бог Гор довел свою сияющую ладью до линии горизонта и отправился спать. Стали готовиться к ночлегу и путешественники. В качестве временного пристанища они выбрали веранду: всех забавляла парадоксальное сочетание полной защищенности от прохлады и непогоды с возможностью спокойно смотреть на окружающий мир. Но этот мир очень быстро утонул во мраке, и путники вместе с ним погрузились в мир снов.  Иди сюда! удивленный Найл поднялся, подобрал копье, пошел к двери. Сбоку точно так же торопились по стене смертоносцы. Иди сюда! Скорее, скорее! Посланник взялся за ручку двери, помедлил, оглянулся. Все люди спали. Спокойно, безмятежно. Посапывала на боку Нефтис, раскинул руки Навул, свернулась калачиком Калла. Они ничего не слышали, никуда не торопились. И это показалось правителю странным. Иди сюда! нужно было идти, и как можно скорее, но разум Посланник Богини бунтовал, требуя объяснить ему причину ночного похода. Куда мы идем? обратился Найл к смертоносцам, и тут же понял, что они и сами не знают. Нас зовут, зовут... восьмилапые не понимали, что влечет их и куда. Более того они сами чувствовали странность такого стремления, опасались его, но... Ничего не могли с собой поделать: Нас зовут. Ээ, нет, так дело не пойдет, принял решение правитель и решительно подпер дверь своим копьем. Никуда вы отсюда не выйдете! Нас зовут, зовут, продолжали пауки тыкаться в запертые двери, но попытки оттолкнуть правителя или убрать копье не предпринимали. Похоже, они не желали покидать дома, принимая возникшее препятствие с облегчением но самостоятельно таинственному зову противостоять не могли. Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Пауки, словно оборвав невидимую нить, разбежались в стороны и замерли. Посланник, пожав плечами, несколько раз нажал на древко, чтобы надежно закрепить дверь в запертом состоянии, потом вернулся к безмятежно спящей Стражнице и вытянулся рядом. Жаркие утренние лучи, пробив толстое стекло, моментально прогрели веранду, и отоспавшиеся путешественники начали подниматься. Всем тут же нашлась работа: моряки пошли собирать хворост и дрова, воины отправились вниз охотиться на гусениц. Смертоносцы, слегка ошарашенные ночным происшествием, побежали в разные стороны искать насекомых: паукам тоже хотелось утолить голод. Ну а Найл, пользуясь правом правителя иногда побездельничать, решил прогуляться по саду. Авось еще какие античные скульптуры найдутся. Гуляя по вымощенным битым кирпичом тропинкам, Посланник не переставал поражаться странному сочетанию аккуратно подстриженных кипарисов, шиповника и акаций, чистеньких крон вишен с бестолково заросшими клумбами, разнопородные цветы на которых смешивались без всякого смысла или сочетания расцветок. Посмотрите сюда, мой господин, окликнула его телохранительница, указывая на одинокую вишню, окруженную низким плотным вереском. Что там, Нефтис? Жуки объели дерево только с одной стороны, мой господин. Ну и что? Потом доедят. А где они? И правда, где? Найл огляделся. Двое крупных, отливающих сочным глянцем надкрылий жуковбомбардиров не могли затеряться среди травы или спрятаться в кустах чай, не кролики какиенибудь. Жуки, отзовитесь! послал правитель мысленный вызов, не особо надеясь на ответ, а потом приказал всем паукам возвращаться на виллу. Нефтис, беги за братьями. Они нужны мне здесь. Привыкшие к дисциплине смертоносцы сбежались на поляну за несколько минут, замерев в ожидании приказов. Вы помните, откуда шел ночной зов? спросил он, глядя на Любопытного: паука, проявившего вчера интерес к человеческой культуре. Пауки, правда, не очень уверенно, указали в сторону бухты. Мне кажется, на ночной зов откликнулись жукибомбардиры. Они исчезли. Я хочу, чтобы вы рассыпались в широкую цепь и пошли в том же направлении, в каком могли пропасть наши союзники. Постарайтесь найти их самих, или, хотя бы, их следы. Сейчас сюда подойдут двуногие воины, и я прикажу им прикрывать вас сзади. Последний приказ оказалось проще отдать, чем исполнить: виллу окружали крутые склоны, и если восьмилапые без труда бегали даже по отвесным стенам, то люди подобными способностями не обладали. Отряд Навула спускался следом за пауками сколько мог, но в конце концов застрял. Пришлось делить его надвое одна группа следила за безопасностью сверху, а вторая обходила крутизну по тропинке и поджидала внизу. Время от времени, по мере спуска, смертоносцам приходилось останавливаться, и ждать, пока спустятся оставшиеся наверху люди. Это здорово тормозило поиски, но оставлять хоть одного из подчиненных без прикрытия арбалетчиков Найл не хотел. До лагуны они спускались почти два часа, не обнаружив никаких следов пропавших шестилапых. За это время моряки успели забить и запечь на углях нескольких гусениц. Люди поели, а смертоносцам опять пришлось голодными взглядами провожать ныряющих в бухте плавунцов. Посланник! подбежала запыхавшаяся Назия. Мои моряки исчезли! Как исчезли? удивление Найла показалось ему самому несколько наигранным чегото подобного он ожидал. Я послала двух гребцов отнести им печеную гусеницу... морячка перевела дух. Они вернулись, и сказали, что корабль пуст... Я не поверила... Но на судне действительно никого нет: ни смертоносца, ни мужчин. Следы какиенибудь остались? Ничего, покачала головой женщина. Совершенно ничего. Они даже гарпуны не взяли. Странно... прикусил губу Найл. Если пропажу паука можно объяснить таинственным зовом, то куда сгинули люди? Ведь на вилле никто из двуногих даже не проснулся! Себя правитель в расчет не брал его ментальные способности мало отличались от способностей насекомых. Придется прочесать берег. Люди не пауки, на скалы забраться не могут. Они наверняка гдето внизу. Вскоре после полудня серая цепь восьмилапых вытянулась вверх по скале и двинулась в сторону расселины, сопровождаемая снизу четырьмя арбалетчиками от вооруженных копьями и мечами воинов пользы все равно не было никакой. На внимательный осмотр щелей, нор и камней ушло около полутора часов, после чего смертоносцы поднялись еще выше и двинулись в обратный путь. И опять никаких следов пропавших соратников, никакой посторонней добычи. Вернувшись к лестнице, пауки двинулись в противоположную сторону. Еще час поисков и один из смертоносцев издал призывный импульс. Он выстрелил мысленной картинкой: в расселине перед ним лежал чистый, свежий человеческий череп, несколько позвонков и кучка переломанных ребер. Найл ринулся было к находке, но на пути оказался крутой обрыв. Продолжайте поиски! отступил правитель. Спустя полчаса смертоносцы наткнулись еще на один череп, а затем на толстый наспинный ромб с обрывками ремней. Такие керамические пластины для защиты от осубийц, наносящих парализующий укол строго в однуединственную точку, использовали только пауки Южных песков. Стало ясно оставленный на корабле наряд погиб в полном составе. Но что случилось с жуками? Кто совершил убийство? Ищите, ищите! продолжал требовать Найл, однако до вечера ничего больше обнаружить не удалось.  На ночлег Посланник всех увел на виллу, запретив Назии оставлять новый наряд на корабле. Люди и пауки спрятались под защиту сантиметровых стекол веранды, а к дверям, вместо копья, Найл приставил Навула и Тритию, строго запретив выпускать восьмилапых наружу, как бы они не рвались. После полуночи караул предстояло сменить Айвану и Калле. Укладываясь на мягкую выворотку, правитель несколько раз проверил, насколько удобно лежит рядом копье. Выросший в пещере посреди пустыни, Найл с молоком матери впитал непреложную истину: смерть всегда находится рядом. Стоит расслабиться хоть на мгновение, как она немедленно появится на гребне бархана в образе непобедимого черного скорпиона, свалится с небес ширококрылой саранчой или с шелестом выскользнет из неприметной норы в виде многометровой сколопендры. Поэтому в руках охотника всегда должно находиться копье, за поясом собирающего плоды человека торчать нож, а в пещере, в минуты полной безопасности, оружие обязано лежать на расстоянии вытянутой руки. Став правителем, Найл не избавился от юношеских привычек и всегда спал с мечом под подушкой от этого его не смогла отучить даже сиятельная Ямисса. И сейчас, почуяв реальную опасность, Посланник Богини мгновенно вспомнил, что копье обязано ночевать под ладонью охотника, а просыпаться следует с оружием в руках. Почему же прошлой ночью люди не проснулись? думал он, закрыв глаза. Ведь зов звучал так громко и ясно... Понял! резко сел правитель, испугав засыпающую Нефтис. Я все понял! Пауки услышали зов потому, что они слишком чувствительны! Воины его просто не заметили. Я тоже проснулся, но его воздействие на меня оказалось слишком слабым. Значит, людей можно безопасно поставить в ночную засаду. Они выследят охотника и убьют, чтобы впредь неповадно было на мирных путников нападать. А как же моряки? напомнила Стражница. Ведь они тоже погибли. Значит... Значит, они услышали куда более мощный зов, чем мы. Охотник находился рядом с ними, но далеко от нас... Найл почувствовал, как по спине забегали мурашки от страшной догадки. Он наклонился, поднял копье и крепко сжал его в моментально вспотевших ладонях. Значит, если этой ночью он подойдет к вилле, мы все пойдем к нему на заклание, как покорные овечки. И Посланник Богини понял, что ему нужно идти. Обязательно идти. Идти несмотря ни на что, преодолевая любые препятствия, пробивая любые преграды. Вокруг торопливо поднимались на ноги люди, Навул и Трития отпирали дверь, пауки толпились на стене, ожидая возможности вырваться наружу. Менято пропустите! оттолкнул Тритию Найл. Он был правителем и имел полное право бежать первым. Ему хотелось не просто бежать мчаться со всех ног, нестись быстрее ветра, стремительней пущенной стены. Остальные путники испытывали те же самые эмоции: люди больше не уважали смертоносцев, пауки готовы были грызться между собой. В холл успели вырваться только пара восьмилапых, несколько моряков ив дверях возник непроходимый затор, из которого с трудом вырывались отдельные двуногие, тут же кидающиеся в погоню. Скорее, скорее... шустрые смертоносцы обогнали правителя, но застряли перед запертой дверью во внутренний двор, опять обогнали и опять уперлись в дверь к бассейну. Зато моряки ошиблись проходом и свернули на кухню. Найл промчался мимо бассейна, перемахнул через перила и побежал по траве. Краем глаза он заметил справа чуть ниже нескольких гребцов. Значит, на кухне был второй выход и его всетаки обогнали! И тут же, усиливая обиду, правителя в третий раз опередили смертоносцы. Найл услышал над ухом тяжелое дыхание нагнавшего Навула, сунул ему в ноги древко копья и воин закувыркался по земле, а Посланник, перевалив взгорок, поросший седой осокой, увидел уходящий полого вниз каменистый склон и округлый холмик под ним. Поперек холмика темнела вертикальная щель, и правитель помчался прямо туда. Однако моряки и смертоносцы успели далеко обогнать своего командира. Вот первый гребец со всего разбега прыгнул в щель та сомкнулась, дернула краями вверхвниз, снова раскрылась. В щель забежал смертоносец и тоже исчез. Да ведь он же нас жрет! понял Найл, разгоняясь по склону. Как бы он ни боялся предстоящей смерти, но ноги все равно несли его вперед и вперед, не желая останавливаться. По всей видимости, осознал свою близкую кончину и второй моряк, жалобно закричавший, вымаливая помилование, но все равно прыгнувший в пасть холма. Следующим, излучая волны ужаса, к пожирателю подбегал паук. Найл восьмилапого прекрасно понимал ему тоже хотелось жить, но и он не мог противостоять зову холма, остановиться, отвернуть от жадной пасти. Вот сожрали смертоносца, следующим подбегал он. Аа! завопил от страха правитель, и сделал то единственное, что не запрещал ему тащащий прямо в желудок зов: метнул вперед копье. Прочная сулица, промелькнув в воздухе, нырнула в темную щель, скрывшись внутри целиком и... Аа!!! судорожно заскреб ногтями землю Посланник, стремясь остановиться и, объятый еще большим ужасом, чем только что испытанный страх смерти, кинулся сломя голову бежать, бежать, бежать, бежать...  Найл пришел в себя на траве. Он лежал, свернувшись калачиком и прижавшись спиной к пьедесталу Афродиты. Рядом стоял паук, от которого во все стороны растекался остаточный страх после пережитого ночью приключения. Правитель поднялся на ноги, огляделся. Его отряд выглядел, как после жестокого разгрома: тут и там на траве, на дорожках и тропинках распластались бесчувственные человеческие тела. Смертоносцы, как трусливые мухи, забились кто под заросли кустарника, кто в щели между гермами, кто забрался на дерево. Утешало одно: скорее всего, среди них не имелось ни одного погибшего. А нука, кто меня слышит, вставайте! громко позвал Посланник Богини. Идите сюда! Люди зашевелились, начали приподнимать головы. Правда, не все, но большинство. Пауки осторожными шажками сдвинулись со своих мест и начали сбиваться в группу. Пожалуй, только теперь они начали понимать, что самое страшное осталось позади. Все без оружия, как я вижу? укоризненно покачал головой Найл. Значит, так... Кто напал на наших друзей, мы теперь знаем. Осталось только пойти и заколоть эту тварь. Как бы она нас самих не слопала, опасливо откликнулся один из моряков. Вон как долину от всего живого вычистила. Не сожрет, покачал головой правитель. Не умеет она с вооруженными людьми дело иметь, не приходилось. Умеет только звать к себе в пасть или отплевываться. Наверное, научилась, когда ядовитых гусениц нажралась. Впрочем, кто боится, может не ходить. Остальные, давайте на веранду за оружием. А то не военный отряд получается, а какойто обоз золотарей. Вскоре на гравии стояло полтора десятка пауков и столько же двуногих, вооруженных копьями и гарпунами остальные путешественники еще не пришли в себя и продолжали тяжело ворочаться в траве. Действовать нужно быстро, предупредил Найл. Как подкрадемся на расстояние броска, одновременно метаем сулицы. Метить лучше всего в пасть, это место уже проверено. Пошли. Люди, рефлекторно пригибаясь, быстрым шагом двинулись на поляну за бассейн и дальше, через взгорок с осокой и остановились на склоне. Вместо хищного холма внизу белело округлое пятно примятой травы и лежало несколько тел двое людей и один паук. Получив болезненный укол в рот, зверь предпочел отрыгнуть добычу. Ушел... Посланник обвел взглядом окрестные скалы, холмы и горы. Где на них искать странного ментального охотника? Как отличить хищный холмик от тысяч точно таких же бугорков и выступов? Пожалуй, проще сбежать отсюда, не дожидаясь новой атаки. Он жив! крикнул Навул, присевший рядом с телом моряка. Найл торопливо спустился, склонился над пострадавшим. С виду, для бедолаги дело обошлось переломом ноги и потерей сознания. Возможно имелись переломы ребер, с виду этого не определить. Второй человек, с неестественно вывернутой шеей, разумеется мертв. А вот смертоносец почти не пострадал. Хитиновый панцирь защитил внутренние органы, а переломанные ноги все оставались на своих местах, не оторвались. Переверни его на спину, приказал правитель, сел рядом с раненым, положил руку ему на ногу и закрыл глаза. Теперь его интересовал только клубок, серебристый клубок энергии, который находится у каждого человека в области солнечного сплетения, хотя и не каждый способен его ощутить. Чистая серебряная нить она с каждым вдохом наматывается на светящийся сгусток, с каждым выдохом частица ее покидает тело, чтобы вернуться еще большим отрезком, и копиться, копиться в душе, на случай голодного времени или беды. Найл прикусил губу, откинул назад голову и прямо из живота начал отдавать свою энергию, разматывать свою «серебряную нить» в место перелома. Ткани ноги, никогда не получавшие такого обильного питания, ожили на глазах, став стремительно развиваться, причем развиваться в направлении живительного потока от одной ладони к другой. Разлом кости, оказавшийся в самой «струе», стал поминутно сужаться и вскоре полностью исчез. Раненый застонал и чтото забормотал. Правитель с облегчением вздохнул значит, на голову тратить силы не нужно, сам очнется. У Найла и так уже засосало под ложечкой лечение всегда отнимало очень много сил. Обычно в подобных ситуациях его выручали пауки, умеющие прекрасно управлять жизненными потоками и делиться своей энергетикой, но восьмилапые уже больше полумесяца сидели без еды, и сами нуждались в подпитке. Ничего, решил правитель, направляясь к переломанному смертоносцу. На одного больного меня хватит, а потом поем. Гусениц здесь хватает, от голода не умру. Он опустился рядом с пауком, поправил ему левую переднюю лапу, накрыл сломанный сустав ладонью. Когда тот зажил, правитель взялся за другой, потом за третий, четвертой, пятой... Найл ощутил головокружение и уперся лбом пауку в бок. Остановись, Посланник, предложил смертоносец. Я могу ходить на пяти лапах, остальные заживут позже. Не шевелитесь, больной, ответил Найл всплывшей из памяти малопонятной фразой, сосредоточился, отмотал немного серебряной нити на шестую лапу, потом на седьмую, потянулся за восьмой...  Где я? с трудом разлепил глаза Посланник Богини. Над головой обнаружились двое обнаженных мужчин, протягивающих друг к другу руки. Найл закрыл глаза, открыл еще раз. Теперь над ним парили две обнаженные женщины. Ошалевший от столь радикального преображения правитель плотно закрыл глаза и решил досчитать до двадцати. Выпейте, мой господин, услышал он, и губы ощутили прикосновение прохладного стекла. Сделав несколько глотков, Найл открыл глаза в третий раз. Теперь он увидел потолок из матового стекла, на котором ангел с гусиными крыльями протягивал венок плечистому и грудастому атлету. Возможно, в виду имелся Самсон, но припомнить подходящего канонического сюжета правитель не смог. Где я, Нефтис? снова спросил он телохранительницу. На вилле, мой господин. А откуда плеск волн? Из бассейна. Калла уронила в него меч и теперь пытается достать. Сейчас я принесу вам мясо, мой господин. Его только что запекли в капустных листьях. Здесь есть капуста? удивился Найл. Гребцы нашли на противоположном от моря склоне. Почти всю съели, караси безмозглые. Цинги боятся, попытался оправдать моряков Найл, но Стражница уже ушла. По потолку пробежала тень, и атлет опять стал походить на женщину. Найл прищурился, пытаясь разглядеть детали. Интересно, такая иллюзия была сделана специально, или эффект возник случайно? Теперь уже не узнаешь... Правитель попытался сесть, но тут подоспела Нефтис, положила на стол дышащий паром шмат мяса килограмма на три, после чего легко подхватила Найла и усадила его на стул. Чтобы восстановить потраченную во время лечения энергию, существовало два способа: или получить ее в готовом виде от когото другого, или хотя бы частично восстановить, объедаясь, как фруктовая гусеница. Найл имел возможность пойти только по второму пути, а потому огромные размеры порции его не напугали ближайшие пару дней ему предстоит только есть и спать. Почему вы не отплыли отсюда? поинтересовался правитель, доставая нож и отрезая себе кусочек белого рассыпчатого мяса. Надо было сделать это еще утром. Вы не отдавали такого приказа, мой господин. К тому же, братья по плоти ищут местное чудовище, чтобы отомстить за погибших. Мы прибыли сюда найти семя Богини и прорастить его, Нефтис, а не гоняться за местными уродцами. Если вместо отдыха после морского перехода мы получили нового врага, то следовало просто загрузиться на корабль и двигаться дальше. Да, мой господин. И не дожидаться моего приказа. Да, мой господин. Сколько я был без сознания? Да, мой господин. Что «да», Нефтис? Почти полдня, мой господин. Долго. Но, в принципе, может успеть до темноты отойти от берега. Выйдем в море, дождемся утра и двинемся вдоль побережья. Позови сюда Назию. Морячка поднялась на виллу примерно через полчаса после того, как Посланник Богини сыто отвалился на подстилку, посвятив все силы перевариванию самого диетического из продуктов. Посланник! радостно воскликнула она. Один из наших кораблей цел! Как цел? правитель моментально забыл, что только что собирался отдать приказ об отплытии. Один из смертоносцев только что почувствовал мысли пауков с потерявшегося судна. Он утверждает, что в качестве командира был назван шериф Поруз. Поруз, с облегчением вздохнул Найл. Значит, Поруз жив. Ему наверняка потребуется твоя помощь: ведь хозяйка этого корабля погибла. Так... Если установился мысленный контакт, значит корабль недалеко. Максимум три дня пути. Поставь человека возле бассейна. Возможно, с высоты ему удастся разглядеть судно. Или, по крайней мере, заметить, когда оно подойдет ближе. Уже сделано, Посланник. Похоже шериф ведет корабль на юг, в море не заблудился. А побережье тянется в юговосточном направлении. Получается, если он выйдет к берегу западнее нас, то рано или поздно пройдет мимо. Если восточнее то расстояние будет увеличиваться, и мысленный контакт разорвется. Прикажи ему, в случае потери связи, останавливаться и ложиться в дрейф. Мы выйдем из бухты и нагоним. Я уже передала такое распоряжение. Молодец, кивнул Найл, хотя и испытал в душе некоторую обиду, что его идеи успел опередить ктото другой. Значит, придется задержаться здесь, пока не соединимся с шерифом... Но на ночь всем до единого собраться на вилле! И с оружием! Предупреди своих моряков: без гарпуна не ходить никуда, даже к бассейну напиться. Если чего испугаются: пусть сперва копье мечут, а потом разбираются. Будет выполнено, Посланник, морячка кивнула и ушла выполнять распоряжение. Правитель прикрыл глаза и стал мысленно вызывать смертоносцев, прочесывающих окрестные холмы. Они передвигались группами по трое, надеясь в случае опасности прикрыться взаимоусиливающим резонансом и вызвать помощь. Теперь, коечто зная о своем враге, они могли заранее обдумать план действий, чтобы не оказаться захваченными врасплох. Но хищный холм бесследно исчез в окрестных горах. К вечеру все участники экспедиции снова собрались на веранде. В воздухе витало беспокойство, опасение ночного визита ментального охотника. Беспокойство было но не страх. Большинство людей и пауков собирались уничтожить хищника несмотря ни на что. Многие, вспоминая свое поведение во время прошлого нападения, привязывали копья к ладоням. Некоторые точно так же закрепляли щиты. Найл подумал о том, какая получится в дверях пробка, если все одновременно кинутся туда в полном вооружении, но говорить ничего не стал. Ночь обрушилась стремительно солнце опустилось в седловину между двух вершин, и тут же настал мрак. Люди улеглись на полу, пауки заняли места на стенах но никто не спал, выжидая того момента, когда местное чудовище само позовет воинов к своему логову... И Посланник неожиданно понял, что зова никто не услышит. Как бы глуп ни был «охотник», но любой, причастный к ментальному миру, который древние люди иногда называли информационным полем, не может не почувствовать грядущей опасности. Правитель вспомнил известный еще с девятнадцатого века факт: на кораблях, поездах, самолетах, терпящих бедствие, всегда на двадцатьтридцать процентов меньше пассажиров чем обычно. Но если человек способен внять голосу рассудка, отринуть нехорошее предчувствие и поехать навстречу смерти, то ментальное чудовище не имеет разума. Оно не станет смеяться над суевериями почувствовав опасность, оно просто затаится и переждет. Найл перевернулся на живот и безмятежно уснул.  Я их вижу, вижу! оставленный у бассейна наблюдатель не только орал изо всех сил, но и подпрыгивал, не в силах скрыть восторга. Найл, успевший несколько восстановить свои силы, поднялся, дошел до перил, вгляделся в колыхающийся безграничный простор. Далеко внизу, под самой чертой горизонта плыла, кажущаяся совсем маленькой, коричневая щепочка. Внезапно она растопырила тонкие лапки и тут же спрятала их обратно в воду. Без паруса идут, удивился моряк. Только на веслах. Эй, на корабле, вы меня слышите? позвал Найл, сопровождая слова соответствующим мысленным импульсом. Как они могут услышать? удивился моряк. Тут несколько часов хода! К Посланнику Богини нужно обращаться «мой господин», моментально отвесила мужчине оплеуху Нефтис. Это мы! вспыхнул в сознании правителя огонь радостного узнавания. Мы рады слышать тебя, Посланник! Я вас вижу, и рад нашей встрече, невольно улыбнулся Найл. Почему вы идете без паруса? У нас сломана мачта. Хорошо, кивнул Найл. Приближайтесь к берегу и ложитесь в дрейф. Мы скоро выйдем из бухты на открытую воду. Правитель разорвал мысленный контакт и посмотрел в глаза моряка. Простите меня, мой господин, сложил он руки на груди. Я никогда не видел вас лично и не знал, как нужно к вам обращаться. У них сломана мачта, ответил Найл. Беги к Назии, скажи, чтобы готовилась к отплытию. Нефтис, собирай братьев по плоти и веди их на корабль. В сознании опять полыхнуло огнем радости: Шериф Поруз просит разрешения высадится на берег, Посланник. Людям нужно отдохнуть хоть пару дней и поесть немного другой пищи. Передай ему, Найл, хотя и понимал, что увидеть его с далекого судна невозможно, покачал головой, как при обычном разговоре, Передай, что мы потеряли всех жуков, четырех человек и одного смертоносца. Здесь слишком опасно для отдыха. Мы высадимся вместе дальше по берегу. Мысленный контакт опять разорвался и правитель неторопливо в теле все еще чувствовалась слабость направился к выходу из виллы и по дорожке вниз. На причале моряки загружали на борт тушки целиком запеченных гусениц, пучки дикого малосъедобного щавеля и какието продолговатые белые корнеплоды вместе с ботвой. Похоже, им удалосьтаки найти годную в пищу зелень помимо капусты. Часть восьмилапых и двуногих воинов уже спустились вниз, но явно не все. Найл перешел на борт, поднялся на мостик, облокотился на перила. Внизу, на дне бухты лежал, болтая головой из стороны в сторону человек в белой тунике с привязанным к ногам камнем. Голова болталась изза того, что двое жуков плавунцов терзали его плоть, вырывая куски мяса, торопливо заглатывая, и снова терзали, делая лишь короткие перерывы на всплытие в поверхности для торопливого вдоха. Назия! резко развернулся Найл. Что тут происходит?! Я здесь, Посланник, хозяйка корабля взбежала по трапу. Что случилось? Кто это? Там, внизу? Почему ты его утопила? У тебя много лишних людей?! Простите, правитель, но его никто не топил, спокойно ответила морячка. Это тот гребец, который погиб ночью. Мы похоронили его по морскому обычаю. Просто... Я не подумала о том, что здесь очень прозрачная вода. К сожалению, теперь ничего изменить невозможно. Найл опять повернулся к борту, еще раз взглянул за борт. Пожалуй, глубина тут не меньше пяти метров... Живя среди болотных призраков, ему приходилось нырять и глубже, вот только стоило ли тратить силы, доставая тело погибшего моряка. Что для него изменится? Просто выбросят за борт в другом месте, на корм другим жукам. А потом мысли правителя перескочили на то, что в совершенно мертвой долине водные жуки продолжают жить припеваючи. Неужели зов чудовища не проникает сквозь воду? Для мысленных импульсов пауков она преградой не является... Пришли ко мне ближайших пауков, оглянулся на Назию правитель. Срочно. Смертоносцы появились мгновенно. Любопытный, Больной и еще двое. В отличие от людей восьмилапые не имеют данных при рождении имен. Каждый из них имеет свой, неповторимый мысленный «голос», по которому его узнают товарищи, и по которому вызывают, если хотят пообщаться именно с ним. Однако при разговорах с людьми такой способ очень неудобен, и обычно за пауком оставалось то прозвище, по которому к нему обратились впервые. Восьмилапые не обижались. Им вообще не приходило в голову, что подобное обращение может оказаться обидным. Вы можете парализовать жуков, что едят человека? в последний момент всетаки усомнился правитель. Пауки выбежали на борт, и в тот же миг жуки под водой замерли, словно превратились в изваяния наподобие стоящих на вилле. Любопытный, выпускай паутину, Найл встал на борт, сделал три глубоких вдоха и выдоха, шлепнул ладонью смертоносцу по кончику брюшка и нырнул в воду. Путешествуя по болоту возле Золотого мира, Посланнику Богини приходилось очень много нырять, иногда на все десять метров, не то что на пять. Плавать он, как ни странно, так и не научился, но глубины больше не боялся. Поднырнув под одного паука, Найл быстрым движением обвил его заднюю лапу паутиной, потом зацепил заднюю лапу второго и рванулся наверх. Назия, ты здесь?! Кинь мне веревку. И пришли моряков, пусть они возьмутся за паутину и вытащат жуков на берег. Зацепившись за сброшенный канат, он забрался на борт, тяжело привалился спиной к перилам. Два жука. Для десяти пауков это маловато, но хватит, чтобы поддержать силы в течение неделидругой. Размышления правителя прервали странные звуки. Он поднял голову, прислушался: Назия, ты ничего не замечаешь? Нет, Посланник. И не слышишь ничего? Кажется, женщина подняла глаза к горам. Кажется, какойто ритмичный стук. Ты никогда не слыхала про барабаны? А что это такое? Правитель понимающе кивнул. Разумеется, рабам и слугам смертоносцев никакой музыки не полагалось. Это советник Борк использовал ее при обрядах Единения, и то только для людей. Ведь пауки, в общемто, глухи. Звуки они воспринимают ногами, специальными длинными волосками. С помощью волосков еще можно понять, есть звук или нет, но уж никак не различить смысл разговора или красоту мелодии. Поэтому в городе СмертоносцаПовелителя на протяжении нескольких столетий не звучал ни один музыкальный инструмент. На берегу моряки ковырялись с плавунцами: хелицеры пауков не могли прокусить прочные надкрылья или бронированную грудь жуков, и люди помощью гарпунов пытались раздвинуть защитные пластины, чтобы добраться до брюшка. Как только будет впрыснут парализующий яд, смертоносцы смогут ослабить волевое давление и приступят к трапезе. По лестнице торопились вниз братья по плоти. Последней шла Нефтис, которая время от времени оглядывалась назад. Похоже, она тоже чтото слышала. Найл, борясь со слабостью в мышцах, встал, сошел на причал и направился навстречу своей телохранительнице. Нефтис, ты не замечала ничего странного? Да, мой господин, кивнула Стражница. Когда мы спускались вниз со склона, колонна какихто людей заходила в ворота виллы. Чтоо? И вы ушли оттуда, не попытались установить узнать, кто это?! Но вы приказали возвращаться на корабль... Навул, Трития, за мной! перебил ее Найл, оглянулся на пауков, но смертоносцы только начали есть, и он не стал их отвлекать. За мной! Посланник Богини побежал вверх по ступенькам, свернул на дорожку, споткнулся, побежал несколько шагов, и почувствовал, как мир закружился вокруг...  Он очнулся в траве. Желтые колоски качались над самым лицом, остро пахло кисловатосладкой влажностью. Еще выше по пронзительносинему небу ползли упитанные белые облака. Найл попытался сесть его тут же поддержали сильные руки. Сколько я был без сознания? Около часа, мой господин, ответила Нефтис. Пойдемте скорее, он начал подниматься, и голова тут же снова закружилась. Вы еще слишком слабы, мой господин. Вам не удастся подняться к вилле самому. Я обязан это сделать. Даже если нам не удастся наладить дружественные и торговые отношения с этим племенем, то мы, по крайней мере, сможем узнать о семени Богини. Оно почти наверняка както себя проявляет. Разрешите, я понесу вас, мой господин? Нет, опершись на протянутую руку, правитель всетаки поднялся. Я пойду сам... Только медленно. Он оглянулся на причал, на стоящих вокруг черных хитиновых обломков смертоносцев, позвал пару из них с собой: пригодятся вести переговоры, для прощупывания мыслей и эмоций туземцев, установления мысленных контактов. Потом правитель спокойным размеренным шагом направился вверх по дорожке. Сад перед домом выглядел точно так же, как и раньше: чистенькие дорожки, кустарник, вишневые деревья, скульптуры. Вот только дверь виллы была раскрыта нараспашку. Хотя, возможно, так ее оставили, уходя, братья по плоти. Найл еще сильнее замедлил шаг, опустив руку на рукоять меча, а Нефтис попыталась выйти вперед, закрывая правителя своим телом. Однако в дверь Посланник Богини вошел всетаки первым. Вообщето он ожидал увидеть здесь многомного незнакомых людей, поэтому пустота холла обескуражила. Навул и Трития разошлись, заглянув на веранду и в большой зал, а правитель двинулся вперед, толкнул дверь, ведущую во внутренний двор. Там стройная блондинка чуть ниже его ростом, в длинном платье из грубо тканного полотна поливала кактусы. Увидев Найла, она ничуть не удивилась поставила кувшин на землю, опустилась на колени, низко склонилась и произнесла: Улаем важарет, клане, тауланцк ларо. Разумеется, ни единого слова Найл не понял, но опыт общения с северянами научил его разбираться в смысле фраз, исходя только из возникающих в сознании собеседника мысленных образов. Девушка сообщила, что она прислана сюда в качестве его новой жены. Моей? уточнил Посланник, положив ладонь себе на грудь. Да, Повелитель Тихой Долины. Девушка явно принимала его за местное божество, обитающее в здешних местах и сделавшее впадину между гор «тихой» мертвой. Виллу она считала его домом, а странный вид и свиту с круглыми щитами и копьями вполне естественными: Бог и не должен выглядеть как простой охотник. Что ждало в ближайшее время эту щуплую девчушку Найл знал: остановившись поблизости, хищный холм издаст зов, и она торопливо помчится навстречу смерти. Но вот догадывалась ли она о своем будущем? В ее мыслях страха перед божеством не просматривалось только уважение и почтительность. Теперь Найл начал понимать, кто поддерживает чистоту и порядок на вилле и в саду, вот только... Учитывая повадки местного чудища, которое явно послужило первопричиной здешних поклонений, «жен» следовало обновлять как минимум каждую неделю. И долго ты собираешься здесь находиться? осторожно поинтересовался Посланник. Сколько вы пожелаете, Повелитель Тихой Долины... однако на более глубоком уровне сознания промелькнуло воспоминание о том, что достойных девушек божество забирает в свой верхний дом, а недостойных оставляет здесь. Если через месяц, приведя сюда новую невесту, старейшины увидят ее, она будет признана порочной, недостойной, позорящей род. В таких случая несчастную девушку немедленно изгонят из селения, а если встретят еще раз в ближайших землях забьют камнями. «Возьму ее с собой, и все, решил Найл. Откуда она знает, что верхний дом это не корабль? Или что добираться до него нужно не по морю? » Встань. Как тебя зовут? Уяргу, Повелитель, выпрямилась девушка, подняла голову и глаза ее округлились: Ты демон!!! Ты паучий король! Она шарахнулась назад, стукнулась спиной о стену и метнулась к проходу в бассейн. Из яркой вспышки ненависти правитель понял, что Повелитель Тихой Долины убивает смертоносцев, охраняя таким образом земли рода от нашествия восьмилапых. Именно за это его и почитали как Богазащитника. Уяргу увидела рядом с Найлом подбежавших ближе пауков и тут же поняла, что он не тот, за кого себя выдает. Взять, тихо приказал правитель, у которого сил на беготню не оставалось. Смертоносцы одновременно выплеснули ей в спину импульс парализующей воли, и божья невеста рухнула на пол. Найл обошел тощую, как некормленый богомол, девушку, приблизился к перилам, взглянул на море. Внизу, всего в полукилометре от берега, раскачивался корабль, на котором можно было разглядеть черные точки людских голов. Похоже, шериф Поруз уже давно ждет его у выхода из бухты. Разбираясь с загадками древней виллы, он совершенно забыл про основную цель экспедиции: найти и посадить семя. Впрочем, с виллой он тоже успел все уяснить: неподалеку существует людское поселение, жители которого поддерживают ее в порядке, веруя, что это дом Бога. А здесь обитает некий ментальный охотник, подманивающий к себе добычу мысленным зовом. Пауки намного чувствительнее к мысленным импульсам, чем люди, а потому поддаются на призыв на куда большем расстоянии. Наверное, они считают эти места проклятыми Богиней и стараются сюда не заходить, благодаря чему люди чувствуют себя в безопасности. А люди в благодарность кормят ментального охотника юными девственницами. Пожалуй, хорошо, что братья по плоти не убили чудище. Этим они спасли от порабощения целый род. Вот только откармливать защитника можно всетаки баранами или жуками, а не человечиной. Найл подумал о том, что можно попытаться пойти в селение, убедить их в своих мирных намерениях, узнать, чем они богаты, в чем нуждаются, предложить наладить торговлю, а заодно попытаться сделать их отношения с богами более меркантильными. Вот только нужно ли этим заниматься? По крайней мере сейчас? Потерять несколько дней, если не недель, на знакомство и переговоры с неопределенным результатом? В конце концов, о поселке, о роде можно подробно расспросить пленницу, а потом явиться с готовыми предложениями или сразу послать купцов... Если смысл будет... Возвращаемся на корабль, решил Посланник Богини. Нефтис, Навул, Трития, заберите девушку. Придется спасать Уяргу вопреки ее желанию. Парализованный волей человек неспособен двигаться, но прекрасно понимает, что с ним происходит Уяргу едва не сошла с ума от ужаса, когда увидела, что ее заносят на корабль, на носовой платформе которого сидит огромный паук, в трюмы которого деловито забираются смертоносцы. Она вообразила, что вместо объятий повелителя попала в рабство к паучьему королю но ничего не могла сделать. Отплываем, разрешил Найл и, предоставив дальше распоряжаться Назии, присел перед положенной на мостике пленницей. Не бойся, девочка, мы не причиним тебе никакого вреда. Наоборот, мы спасаем тебя от смерти. На вилле тебя обязательно бы сожрало местное чудовище. Уяргу не поверила. Паучий король ненавидел Повелителя Тихой Долины за то, что тот защищает людей от смертоносцев. Вот он и пытается оболгать покровителя поселка. Ваш поселок большой? В сознании девушки промелькнули каменные стены, заборы, огороды, лица маленьких детишек и седой женщины. Наверное, она вспоминала свою семью: сестер, братьев, родителей. Уяргу вдруг поняла, что Повелитель Тихой Долины, вернувшись домой, не найдет новой жены! Он может разгневаться и лишить род своего покровительства. Тогда к ним придут смертоносцы и съедят всех до единого. Из глаз девушки покатились слезы. Ну, хватит тебе, перестань, не плачь, Найл дал распоряжение снять путы парализующей воли, чтобы девчушка могла сесть и утереться. Не бойся, ничего страшного не случилось. Самое страшное позади. В желудок Повелителю ты уже не попадешь. Уяргу села, испуганно поджала колени, несколько раз всхлипнула. Над кораблем прокатились приветственные выкрики это флагман вышел в море, и его команда заметила покачивающих в дрейфе своих товарищей. На малом судне тут же опустили на воду весла, на большом начали поднимать парус. Найл привстал, взглянул в сторону Поруза, снова присел: Ты, главное, ничего не бойся. Тебя никто не тронет, никто не обидит. Может быть, спустя несколько месяцев, ты сможешь посетить свой дом. Мы скажем, что ты спустилась с небесного дворца Повелителя. Хорошо? Уяргу не ответила, пытаясь представить реакцию Бога, когда он, вернувшись, вместо юной жены обнаружит пустой дом. В голову девушки лезли только мысли о гневе. До малого корабля оставались десятки метров. Найл выпрямился, помахал рукой столпившимся у борта людям: Рад видеть вас всех! И тебя рад видеть, шериф. Где ваша мачта? Я приказал срубить ее, мой господин, покаянно приложил кулак к сердцу северянин. Когда налетел ураган, наш парус сорвало, а корабль опрокинуло на бок. К счастью, капитансмертоносец в это время находился в трюме. Он немедленно задраил все люки и заклеил щели паутиной. Поначалу мы сильно на него сердились, потому что хотели спрятаться в трюм, но потом поняли, что в открытые люки залилась бы вода и мы пошли ко дну. А так когда срубили мачту, судно встало на киль, и стало нас кидать из стороны в сторону. Я думал, волны смоют за борт всех, но почемуто никто не пропал. Молодец, шериф! Раз служить вам, мой господин, склонил голову Поруз. Мы несколько дней идем на веслах, правитель, люди устали. Назия, распорядился Найл. Передай им на борт пару печеных гусениц и зелени. Смотрите! Держи ее! Воспользовавшись суматохой, Уяргу вскочила на борт и решительно кинулась в волны. Спустить парус! Нос налево сильно! немедленно отреагировала хозяйка корабля. Парус, парус спускайте, улитки ленивые! Теперь все к веслам! Весла на воду! Левый назад, правый вперед сильно ии, рраз! Оба борта вперед! Мореходный корабль быстро нагнал уплывающую девушку, но как только ей собрались бросать канат, она нырнула и исчезла. Найл, усмехнувшись простенькой уловке, перешел к другому борту. Белокурая голова и вправду таилась здесь, у самого корпуса. Поняв, что она обнаружена, Уяргу опять поднырнула под кораблем и поплыла от борта. Не сметь! предупредил правитель смертоносца, собравшегося выпустить в нее парализующий импульс. Утонет. Нос направо сильно... Отставить! Она удерет, Посланник! Пускай, положил Найл ладонь Назии на руку. Пусть плывет, куда хочет. Ты что, собираешься посадить ее на цепь? Приставить охрану? У нас и без нее хлопот хватает. Если не хочет присоединиться к нам добровольно пусть плывет. Сожрут девицу ее боги, покачала головой морячка. Конечно сожрут, согласился Найл. Но это ее жизнь, и она вправе сама решать, кому ее отдать. Подумай лучше о том, как взять шерифа на буксир. Мы потеряем в скорости почти вдвое! попыталась отказаться хозяйка корабля, но Найл укоризненно покачал головой: Мы потеряем скорость в любом случае. Мы не сможем идти быстрее этого искалеченного кораблика, не бросать же его после того, как они нашлись? А гребцы на нем устали... Пусть немного отдохнут. Хорошо, согласилась, скрепя сердце, Назия. Но только на пару дней.  Вопреки надеждам шерифа и его команды, к вечеру высадится на берег им не удалось: морское побережье представляло из себя сплошную скалистую стену с редкими узкими расселинами, в которые Назия соваться не рисковала. Какие сюрпризы таятся среди шхер, она не знала и не хотела попасть в ловушку на ночь глядя. До самых сумерек корабли двигались вперед, а когда настала ночь, отвернули в море и легли в дрейф. Зато к середине следующего дня скальные уступы начали редеть, обнажая густые лесистые заросли и вскоре об оставшихся позади горах напоминали только отдельные крупные валуны, временами проглядывающие сквозь пляжный песок. Моряки то и дело поглядывали на небо, с нетерпением ожидая заката и возможности высадиться на твердую землю, развести костры, поджарить свежую рыбку, а если повезет то и какуюнибудь местную дичь. Такой закон мореплавания день пути и ночной отдых на берегу был заведен исстари. Даже не СмертоносцемПовелителем и хозяйками кораблей, а уже дано позабытыми финикийскими, вавилонскими, греческими мореплавателями. И только категорический приказ Посланника Богини заставил их впервые уйти от привычного побережья дальше, чем на полдня пути и пробиваться через бескрайние бездонные водные просторы. В конце концов Назия тоже заразилась общими настроениями и отдала приказ о стоянке. С малого корабля тут же радостно сбросили буксирный канат, весла ударили по воде киль зашуршал по песку, моряки тут же попрыгали за борт, одновременно и облегчая судно, и подпирая его плечами, совершили дружный рывок, и вот уже их оставшийся без мачты парусник лежал, наполовину вытянутый на пляж. С флагманом все оказалось сложнее: подходя к берегу под острым углом, он сбросил якорь на толстом, скрученном из нескольких паутин и обернутом грубой нитью канате. Похожий на каменную палицу с деревянными зубьями якорь вгрызся в дно, одновременно и закрепляясь, и разворачивая корабль, после чего Назия приказала выбросить второй якорь и вытравить оба каната на несколько десятков метров. В итоге судно замерло на плаву в полусотне шагов от берега, носом к открытому морю и накатывающимся волнам. Кормовой якорь двое гребцов подхватили на руки, прыгнули за борт, погрузившись почти по горло, отволокли немного назад и старательно вбили в песок. Только теперь, когда ее корабль стоял на растяжках, Назия облегченно перевела дух и распустила команду на отдых. Радостно загомонившие моряки шустро разделись догола, ринулись в воду, неся туники на вытянутых руках, после чего заторопились в густые заросли собирать дрова и хворост. Найл посмотрел на ленивые серые волны, поежился и решил, что лучше переночует на борту. Однако неудобно с твоего кораблика высаживаться, Назия, повернулся он к командующей флотилии. Он почти втрое тяжелее маленьких, Посланник, пожала плечами женщина. Команде на пляж его не вынести, а уж обратно на воду спустить и вовсе невозможно. Зато он один берет в полтора раза больше груза, чем два малых вместе взятые. А какой в этом смысл, если этот груз толком не выгрузить, не загрузить? Почему не загрузить? удивилась морячка. С причала это делать очень удобно. А где причалов нет, такие суда не используются. Они ходят только от волока до города, и от города до Провинции. Помогитее!!! один из моряков выскочил из прибрежного кустарника, рухнул на пляж и, загребая песок руками, скользнул обратно под ветки. Семнадцать демонов мне в брюхо! громко выругался шериф. А ну, все назад! Сюда! Строиться здесь! В щиты! Аа!!! над травянистой проплешиной промелькнули человеческие ноги. Найл, ничего не говоря, кубарем скатился в каюту, схватил щит, проверил висящий на перевязи меч, выбежал и, не останавливаясь, прыгнул в воду. Впереди, тяжело расталкивая грудью воду, уже двигались остальные братья с флагмана, сбоку тяжело дышала, держа над головой копье, Нефтис. Позади послышался всплеск от догоняющей их Назии. Безоружные, сюда! За стену! продолжал орать шериф Поруз, подгоняя пятящихся от лесных зарослей моряков. Быстрее, если жить хотите! Когдато, получив в дар от принцессы Мерлью, ставшей правительницей Серых гор, несколько повозок с гарпунами насажанными на короткие толстые древки костяными зазубренными наконечниками, Найл роздал их морякам. С тех пор они так и остались единственным оружием покорителей водных просторов. С точки зрения северянина Поруза это просто ничего. Выбравшись на берег, Найл остановился, перевел дух, оценил тактическое мастерство шерифа, использовавшего все наличные средства для создания максимально прочного боевого построения, а затем, не тратя время на лишние разговоры, растолкал испуганных моряков и встал в общую фалангу, положив правый край щита поверх левого края щита Навула, на его плечо, а своим плечом подперев левый край своего щита и, одновременно, правый край щита Тритии. Получившаяся чешуя из множества толстых деревянных щитов по прочности не уступала частоколу в этом Найл уже имел возможность убедиться но обладала неизбежной ахиллесовой пятой: стоящий крайним справа воин не мог опереть щит на плечо собрата и был вынужден рассчитывать только на свои силы. Однако именно туда, на правый фланг, Поруз и поставил единственного оставшегося у братьев жукабомбардира. Внимание! повысил голос шериф. У нас какаято нечисть прячется в траве на прогалине и охотится в лесу. Сперва мы прочесываем прогалину, потом... Найл увидел между стволами желтокрасное мельтешение, и мгновенно понял, с кем им придется иметь дело: с тигровой многоножкой. Эти твари и в древностито вымахивали с человеческую руку длиной, а какого до какого размера их могло увеличить стимулирующее влияние Богини... Впрочем, до Богини отсюда далеко а вот передвигаться с невероятной, совершенно непостижимой для наземного животного скоростью многоножки умели везде: Враг слева! только и успел заорать правитель, как ветви кустарника с хрустом полегли на землю, и в строй со страшной силой ударила темнобурая голова. Найл поддернул под защиту щита левую ногу и качнулся вперед, чувствуя, что точно так же делают воины слева и справа, но от страшного удара все равно откачнулся назад. Плечо заныло, но Посланник упрямо выдвинулся на старое место, возвращая прогнувшейся фаланге потерянные полметра, и выглянул над краем щита. Выросший в пустыне, прирожденный охотник, он знал, у многоножки есть три вида оружия: толстая хитиновая голова, ударом которой она легко ломает надкрылья жуков, панцири уховерток и человеческие ребра; ядовитые клыки на передней паре ног, оставленная которыми царапина способна убить человека в течение минуты; и клешни на задней паре ног, которыми она запросто перекусывает руку или ногу. Ага! В воздухе промелькнул черный клык правитель вскинул щит над головой и одновременно наугад ткнул мечом снизу, сразу ощутив, как клинок погружается в мягкую плоть. В воздухе запахло мускусом. Слева Трития, скользнув гардой по тыльной поверхности щита, рубанула в появившейся просвет, тут же отдернув руку назад, и запах стал еще сильнее. Найл опустил щит чешуя фаланги обрела прежнюю прочность. Многоножка, извернулась, пряча от уколов переднюю часть тела в строй ударил хвост с щелкающими клешнями. Послышались крики: от неожиданного удара несколько воинов свалились с ног. Найл тихо ругнулся и ринулся вперед, закрывая хищнику обзор своим щитом и одновременно полосуя ее тело. По счастью, Трития и Навул не оставили его одного, поддержав рывок, а бдительная Нефтис, стоящая за спиной без щита в строю делать нечего метнула копье, попавшее в сочленение в середине тела. Сулица погрузилась в хищницу почти наполовину, и многоножка, содрогнувшись от боли,кинулась наутек. Назад! крикнул правитель, приседая и вскидывая щит. Убегая, хищница попыталась походя цапнуть его клешнями, но лишь расщепила край деревянного диска. Братья по плоти вернулись на свои места, и фаланга замерла, готовая к новому бою. Ну что, теперь прочешем прогалину?.. неуверенно предложил шериф. Нет, не оборачиваясь, громко ответил Посланник. Эта тварь так просто не отстанет. Она ведь не только ради еды дерется, она свою землю защищает. Если мы немедленно не уйдем, она снова нападет, чтобы победить или умереть. Для нее такой опасный сосед, как мы ни к чему... Затрещали ветви, длинное желтокрасное тело ударило в самый край левого фланга. Послышались испуганные крики. Копейщики, хватит спать! заорал шериф и, судя по звукам, начал раздавать тумаки. Цели, что ли, не видите?! Над фалангой пролетел гарпун и воткнулся в сочный травяной покров. Потом еще два с тем же результатом. Непривычные к сражениям моряки явно растерялись, и стремились не столько попасть в многоножку, сколько не зацепить своих. Дай сюда, узнал Найл голос Нефтис, над ухом, задев волосы, просвистел гарпун: и впервые его толстое древко задрожало не в земле, а во влажном боку насекомого. И ты тоже... Многоножка извернулась, ринулась в сторону опасности. Посланник Богини ощутил за спиной движение, ему на плечи слева и справа легли гарпуны, нацелив свои жала в сторону длинных сочлененных усиков хищницы. Меня не зарежьте, буркнул правитель, поддергивая левую ногу и качаясь вперед. Удар!!! Плечо онемело, а Найл отшатнулся сразу на пару шагов назад. Однако многоножка не стала добивать его своими клыками: вокруг ее головы, словно экстравагантное жабо, торчали в стороны не меньше десятка гарпунов. Насекомое замерло, явно решая наступать ему дальше или удирать в кусты. Разомкнись! потребовал шериф. Часть братьев сделали четкий шаг вперед и в сторону, превратив фалангу в череду квадратиков, в образовавшиеся проходы ринулись смертоносцы. Пусть их было всего пятеро но противостоять парализующей воле и ядовитым укусам ослабевшая многоножка уже не могла. Теперь это был не смертельно опасный враг, а всего лишь еда: многомного свежего мяса. Вот теперь можно и прогалину проверить, окинул взглядом длинное и яркое тело насекомого шериф. В спину никто не ударит. Ровная низинка, поросшая пепельносерой осокой, начиналась от пляжа и треугольником вдавалась почти на сотню метров лесные заросли. Воины выстроились на песке, вдоль ее края, а потом неспешно двинулись вперед, сомкнув щиты и обнажив мечи. Левой, левой, командовал оставшийся позади Поруз. Только так, шагая в ногу и строго на определенную длину можно сдвинуть фалангу с места не рассыпав ее на много отдельных воинов. Раздва, левой, левой, левой... Найл увидел впереди, среди травы, длинную черную палку в руку толщиной. Он еще успел подумать, что она не похожа на сгнивший ствол или вылезший наружу корень, как вдруг послышался звонкий щелчок ктото из братьев немного в стороне получил удар в щит большим крюком. Пробить толстое дерево крюк не смог, но застрял в нем крепко и вырвал бойца из общего строя. Посланник кинулся вперед и с размаху полоснул палку клинком. Та легко распалась на срезе тут же показалась голубая сукровица, а воздух наполнился залихватским посвистом. Посланник Богини откинулся на спину, позволяя сразу нескольким крюкам пролететь над головой, потом вскинул клинок и еще одна «палка» сама надломилась, попав на лезвие. Не дожидаясь продолжения, Найл откатился в сторону, а крюки начали запоздало долбить землю в том самом месте, где он только что находился. За время этой суеты фаланга успела придвинуться почти вплотную, и правитель торопливо занял свое место. Теперь стало видно, что все черные тяги начинаются примерно из середины прогалины. Братья по плоти стали неторопливо смыкать круг, по мере приближения перебивая мечами и краями щитов «палки» и «крюки». Вскоре схватка закончилась: посреди поляны лежало животное, с виду похожее на паука, но совершенно слепое и не имеющее ни одной ноги. Ноги его по прихоти природы превратились в длинные, многометровые тяги с крюками на концах, которыми хищник цеплял существа, забредающие на поляну и подтаскивал их к своей пасти. Все ясно, подошедший северянин вложил меч в ножны. Лагерь будем ставить здесь, на прогалине. Осталось только прочесать ближний лес на случай появления другого зверья, а моряки тем временем заготовят дрова и разведут огонь. В лес Найл не пошел. Он прекрасно знал, что там, где обитает многоножка, никого больше встретиться не может. Но и мешать шерифу не стал: в таких случаях лучше перестраховаться. Как же мы сможем плыть дальше? поинтересовалась у Посланника Богини подошедшая Назия. На севере, вокруг нашего города, кругом пустыня. Там можно приставать к берегу в любом месте и спокойно устраиваться на ночлег. А здесь как? Кругом разные чудовища, как в Дельте. Если причаливать на ночлег днем, то потеряем много времени, а если ночью, то в любой момент придется ждать нападения. Ничего не придется, встрял в разговор Поруз. Выставим обычное охранение, высадку будем производить только на разведанный плацдарм. Пусть ваши моряки немного потренируются. А то ведь, случись реальная опасность, опять растеряются. Сегодня, вон, ни одного гарпуна в цель не добросили. А я предлагаю поесть, и вернуться на суда. Отплыть от берега и ночевать на воде, в безопасности. Ты видела, сколько у нас сегодня добычи? повернулся к морячке Найл. Сейчас шериф выставит охранение, а ты разбей моряков на смены, и пусть по очереди жарят мясо в дорогу, а заодно отъедаются, сколько смогут. Кто знает, может нам еще пару недель ничего, кроме рыбы, в рот не попадет. Сам правитель, обойдя лагерь, а затем устроившись возле пылающего костра, за час съел не меньше килограмма нарезанного на мелкие ломтики мяса, после чего благополучно заснул, благо его ни в смену, ни в охранение никто ставить не посмел.  За ночь в лагере никаких путешествий не случилось. Многоножка была разделана и зажарена целиком до последней лапки и частично съедена, частично уложена в придонное пространство трюма в самое прохладное место кораблей. Объевшиеся моряки с трудом подняли парус, после чего бессильно разлеглись на лавках, полностью вверив себя воле волн и командующей флотилией, лично вставшей у руля. По счастью, ветер дул попутный, управление связанными буксиром кораблями труда не составляло, и они неторопливо продвигались вдоль побережья. Поначалу лес казался бесконечным, но вскоре берег понизился. Деревья отступили от границы воды далеко вглубь суши туда, куда не докатывались волны даже в самую штормовую погоду, и за свободное пространство цепко ухватились мхи и низкая редкая трава. Постепенно кроны вовсе скрылись за горизонтом, а трава погустела, подросла, покрывая все видимое пространство. Ветер играл высокими колосьями, гоняя седые волны, и временами казалось, что суда двигаются по границе двух морей темносинего и светлозеленого. Я слышу голос! вспыхнул в сознании Посланника Богини радостный импульс. Слышу, слышу! В первый миг Найл не понял, кто с ним говорит и о чем, но вскоре распознал ментальные колебания Любопытного. А услышал смертоносец мысленный зов паука с последнего из потерявшихся кораблей. Значит, они тоже целы! не смог сдержать радостной улыбки правитель, и тут же потребовал уточнения: Где они находятся? Есть ли пострадавшие? Они стоят возле морского леса, в сознании Посланника появилась картинка с высоким редколесьем, тянущемся к солнцу прямо из воды. У них все целы. Пусть ждут нас, приказал правитель. Мимо подобных зарослей флагману проходить еще не довелось. Значит, корабль Юлук находится гдето впереди, а не нагоняет их со стороны моря. Еще пара дней, и вся флотилия снова соберется вместе. В порыве радости Найл даже захотел предложить хозяйке корабля не останавливаться на ночь, а, пользуясь попутным ветром, попытаться выиграть лишних полсотни километров, но вовремя остановился. Не хватает еще ради экономии в несколько часов напороться в темноте на какуюнибудь одинокую скалу. На этот раз отряд высаживался на берег по правилам северян. Первым, к пляжу приблизился малый корабль. Как только нос его заскрипел по песку, все четверо воинов выскочили на сушу, сомкнули строй и продвинулись на несколько шагов вперед, защищая место высадки от пока неведомого врага. Затем шериф подогнал свое суденышко почти вплотную к флагману, предложив воинам и морякам перепрыгнуть к нему. Назия брезгливо поморщилась. Она знала, что на море при подобном баловстве немало моряков попадало между бортами, и или ломали ноги, или просто тонули, но один раз решила потерпеть и узнать, чем все кончится. Найл, действуя из того же любопытства, перепрыгнул. Шериф выбросил второй отряд за спину первому, потом приказал фаланге выдвинуться вперед, расширяя защищенное пространство, и приступил к высадке моряков. Возможно, этот маневр мог принести ему победу, встречай путников на берегу толпы врагов или, хотя бы, стаи голодных жужелиц. Однако, куда ни брось взгляд, вокруг колыхалась только трава, трава и трава. Здесь не было ни врагов, ни дичи, ни даже банальных дров. Чтобы перекусить, чувствуя под ногами твердую землю, а не покачивающуюся палубу, мясо пришлось носить в лагерь из трюмов. Наслаждаясь подзабытым чувством безопасности, Найл отправился погулять по широкому лугу, щекотя ладони кончиками травяных метелочек и колосьев, вдыхая сладкий аромат цветов, травы, дыша чистым теплым воздухом. Он успел отойти от лагеря на несколько сотен метров, когда краем глаза заметил чуть в стороне потаенное движение. Правитель сделал пару шагов навстречу, пытаясь взглядом вычленить силуэт живого существа среди шевелящейся травы и сократил дистанцию меньше, чем следовало. В воздух взвился паук с растопыренными лапами правитель рухнул на землю, надеясь пропустить его над собой, и тут же ощутил легкое прикосновение к спине. Попался! Найл осторожно скосил глаза. Так и есть! Паукскакун! Этот представитель рода восьмилапых имел привычку натягивать паутину не на звериных тропах, а между длинными передними лапами. Выследив добычу, он прыгал с расстояния в полсотни метров, и накрывал ее своей сеть. Так сказать, ловушка с индивидуальной доставкой. В первый миг Посланник хотел позвать на помощь, но вовремя остановился: испугавшись появления новых врагов, скакун мог не убежать, а попытаться впрыснуть добыче яд, не дожидаясь, пока она запутается. Перспектива оказаться парализованным Найлу не нравилась. На несколько минут оба и паук, и жертва замерли. Скакун ждал, когда его добыча начнет трепыхаться, а Найл именно этого делать и не собирался. Он прекрасно знал, в чему это приведет: при попытках вырваться на свободу липкая, эластичная, но прочная паутина растянется, облепив его со всех сторон, и пауку останется лишь впрыснуть пищеварительный сок в получившейся кокон. Сейчас же белые нити прикасались только к его спине к тунике и волосам. Однако лежать бесконечно правитель тоже не мог, а потому он просунул руку себе под живот и стал медленно вытягивать меч из ножен. С оружием в руках правитель почувствовал себе куда увереннее, вот только как применить его не знал. Лежа на животе до скакуна ему не дотянуться, переворачиваться нельзя запутаешься. Рубить паутину клинком бесполезно: он почти сразу прилипает к нитям, становясь совершенно бесполезным. Хотя... Почему обязательно крутиться? Найл вжался животом в землю и стал осторожно выползать изпод ловчей сети. Точнее изображать попытку бегства. Он сдвигался сантиметр за сантиметром, натягивая прилипшие нити. Ткань туники вздулась, вырываемые с корнем волосы заставляли глаза слезиться от боли. Разумеется, вырваться изпод паутины не может никто но как расценит это паук? Ведь он чувствует только то, что жертва его не трепыхается, как положено, а нити потихоньку натягиваются в противоположном от его пасти направлении. Я сбегу от тебя! мысленно выкрикнул Найл в сторону скакуна. Останешься голодным! И паук рванулся вперед! Слетели нити со спины, вместе с клочьями волос оказались сорваны с головы Найл, воспользовавшись мгновением свободы, перекувырнулся на спину, вскинув меч над головой, и паук сам напоролся на лезвие своей грудью. Правитель не смог удержать обрушившейся на него тяжести, руки согнулись, и скакун распластался на нем. Хелицеры сомкнулисьразомкнулись в считанных сантиметрах от лица, желтые капли скопились на их кончиках, и одна упала Посланнику прямо на ухо но это уже не имело особого значения. Поднатужившись, Найл приподнял тело неудачливого охотника, выполз изпод него сначала грудью, потом вытащил ноги. Встал, за распластанные лапы перевернул паука на спину и выдернул меч. На него внезапно обрушилось чувство жуткого голода, но сил тащить добычу к стоянке не осталось. Хватит, нагулялся, отмахнулся Посланник и побрел к воде. Надо сказать Порузу, чтобы охранение на ночь он всетаки выставил. На Земле безопасных мест не существует нигде.  Утром шериф организовал отплытие почти в том же порядке, как и высадку: сперва с пляжа снимаются и перебрасываются люди с флагмана, затем на борт поднимаются воины малого корабля, а в заключение, под прикрытием выстроившихся на носу арбалетчиков, гребцы уводят судно от берега. Найл с интересом просмотрел эту инсценировку, рассматривая ее, как тренировку к возможным действиям в боевых условиях, а вот командующая флотилией воротила нос и презрительно фыркала, всячески выражая свое отношение к страху северянина перед чистыми необитаемыми лугами. Она даже попыталась под шумок уйти вперед, вынудив шерифа посадить гребцов на весла, но Посланник Богини вовремя раскусил ее маневр и заставил опять подать на малое судно буксировочный канат. Затем потянулось долгое путешествие вдоль пустынного степного побережья, однообразие которого не прерывалось даже одиночными деревьями. Можно было подумать, что они вовсе стоят на месте, если бы не журчание воды за бортом и не расходящиеся в стороны кильватерные волны. Когда стало смеркаться, шериф опять запросил разрешение на высадку, но на этот раз правитель встал на сторону Назии: если на берегу нет дичи и дров, то тратить время и силы на высадку смысла не имеет. Путешественники провели ночь на бортах медленно дрейфующих кораблей, а с первыми солнечными лучами подняли парус и спокойно продолжили свой путь. Первое попавшееся на пути дерево вызвало всеобщее изумление и интерес. Оно росло почти в двухстах метрах от берега, упираясь в морские волны частоколом жилистых камней, и выпростав толстый ствол на высоту, почти вдвое превышающую мачту флагмана. Там, в тени широких листьев, зрели крупные плоды, уже снабженные маленькими зелеными ростками и метелочкой тонких камней. Что это, Посланник? свое удивление Назия обратила в первую очередь на Найла, словно он самолично участвовал в создании этого мира и лично ответственен за каждое из чудес. Я бы сказал, что это мангровое дерево, если только был бы в этом уверен, осторожно высказался правитель. Примерно через час пути на их курсе выросла целая рощица точно таких же гигантов, что и первый, а затем, в нескольких километрах рощица маленьких, куда более молодых растений. Деревья все еще продолжали вызывать удивление, но уже не такое, чтобы оживленно перекрикиваться и указывать на них пальцами. Потом огромных стволов становилось все больше и больше, росли они чаще, и Назии километр за километром приходилось отворачивать суда все дальше в море, чтобы не застрять среди морского леса, как паук в ивовых зарослях. Теперь уже и Найл хорошо ощущал отдельные яркие мысли корабельного смертоносца с корабля Юлук. Последнее потерянное судно стояло на якоре в полукилометре от морского леса, но время от времени от деревьев приплывали крупные орехи, которые бились в борт с таким грохотом, словно они на всем ходу налетели на скалы. Назия, какова длина якорного каната на малых кораблях? неожиданно поинтересовался правитель. Две сотни метров, Посланник, вздрогнула от неожиданного вопроса хозяйка корабля. Значит, эти деревья растут на мелководье, сделал вывод Найл. Почему? Последний из кораблей стоит совсем недалеко отсюда, в полукилометре от леса, на якоре. Да еще и лес выступает в море неизвестно насколько. Получается, под нами одна большая мель, которую деревья и обживают. Нос налево не торопясь! моментально отреагировала на его слова морячка. Пойдем мористее. Зачем так далеко? пожал плечами Найл. Под их корнями наверняка не меньше трехчетырех метров. А если там окажется трехметровый камень? поинтересовалась Назия. Нет, пока под килем меньше полусотни метров, моряку быть спокойным нельзя. Вижу мачту!!! вскочил один из гребцов. Вижу мачту справа от носа! Нос прямо, хозяйка отошла к правому борту, прищурилась. Нет, не вижу... Только деревья... Должен быть, Найл послал вперед мысленный импульс и мгновенно получил радостный ответ: Они видят наш парус! Еще через час флагман свой парус опустил, и все три судна закачались борт о борт. После обмена приветствиями и впечатлениями, первая радость от встречи отступила перед насущным вопросом: что делать дальше? Шторм расшвырял кораблики в разные стороны на неизвестное расстояние, и теперь никто ни на одном корабле не мог сказать даже примерно, куда и как долго нужно двигаться, чтобы попасть в ту точку, что указала Великая Богиня Дельты: строго на юг от города пауков, на расстоянии в тридцать раз большем, чем от Богини до города. Разумеется, далеко не в первый раз за последние годы Найл вставал перед необходимостью принимать решение, но почти всегда рядом с ним находились опытные советники и друзья: Дравиг или Шабр, Симеон или принцесса Мерлью. Все они имели не просто совет, а собственное мнение, собственное видение, которое готовы были отстаивать в споре. На этот раз с Посланником Богини никто не спорил, и никто не собирался давать советов. Все просто ждали решения правителя, которое им следовало самоотверженно и не жалея сил исполнять. Найл закрыл глаза, вызывая на себя внимание всех смертоносцев флотилии, вмещая в свое сознание все их способности, и раскрылся для восприятия окружающего пространства. Разумеется, позади, над просторами моря царил сумрак жизни там не за что было уцепиться, и некому раскрасить ментальное пространство разноцветными огоньками. Зато впереди, среди мангровых крон, жизнь била ключом. Правда, судя по яркости огоньков, обитала там в основном всякая мелюзга, хотя на расстоянии примерно в день пути Найлу почудилась целая россыпь ярких пятен, удивительно похожих на свет человеческого сознания. Правитель сосредоточился, вытягивая все предоставленные ему возможности в длинный щуп, повел им из стороны в сторону... Нет, ничего. Семя будущей Богини не может не отличаться от живущих на Земле существ интенсивностью своего свечения, своим цветом, но ничего странного ему разглядеть не удалось. Найл с тоской вспомнил то чувство восторга, когда после приближения к Дельте он мог прикосновением сознания разглядеть не то что свет чужого сознания на расстоянии многих переходов но и каждую прожилочку каждого древесного листка в округе... Но тогда на него концентрировались десятки тысяч смертоносцев, а сейчас на кораблях находилось всего лишь два десятка пауков. Значит, искать придется не столько силой разума, сколько ногами, ногами и еще раз ногами. Мы продолжим движение на юг, решил Найл. Семя Великой Богини не может не оказывать влияния на ближние земли. Надеюсь, нам удастся это влияние заметить. Флотилия не может двигаться на юг, Посланник, покачала головой Назия. Там морской лес. Мы не сможем даже высадить вас, мой господин, поскольку перед нами нет берега. Тогда пойдем дальше на восток, вздохнул правитель, до тех пор, пока не обогнем лес, или пока не получим возможность сойти на землю. Паруса вновь поднялись на мачты и наполнились ветром, увлекая за собой корабли. Коекто из гребцов снова начал выбрасывать за корму удочки, с тоской поглядывая на густые заросли, непреодолимо отгораживающие их от суши, от возможности поесть нормального мяса, погреться у костра, испечь себе горячий ужин или закоптить впрок хоть чтонибудь из добычи. Однако поклевок не случилось ни одной: наверное, в мутной воде рыба просто не видела играющих золотыми боками блесен. До темноты флотилия шла на запад, ночь провела на якорях, а утром легла на прежний курс. Примерно через два часа после восхода солнца путешественники, не веря своим глазам, обнаружили, что лес резко обрывается, и за последними одинокими деревьями раскрывается в южном направлении чистое свободное море. Корабли одновременно повернули под прямым углом и устремились вперед, а люди стали с интересом отмечать происходящие вокруг изменения. Волнение на море практически исчезло мелкая рябь мореходными судами просто не замечалась. Вода стала намного прозрачнее, и брошенную за борт блесну можно было разглядеть, пока она не погрузилась на всю длину шнура. То и дело в кильватерной струе появлялись стаи крупных рыб, которые, впрочем, быстро уходили в сторону. В небе впереди, над линией горизонта, постоянно висели характерные горизонтальные штрихи с капельками на концах стрекозы, ищущие добычу. Всю свою жизнь Найл считал, что стрекозы это признак близкой воды, и только теперь узнал, что они могут быть еще и признаком недалекой суши. Радость длилась недолго. Уже после полудня над горизонтом стали проступать кроны очередного морского леса. Разница состояла лишь в том, что на этот раз граница зарослей и морского простора тянулась в югозападном направлении, да еще в том, что сквозь прозрачную воду было видно, что корни держатся за дно, лежащее на глубине примерно трех метров. Дальше начинался крутой обрыв, и разглядеть дно под кораблями казалось невозможным. Вдобавок ветер, раньше пусть и слабый, но попутный, стал встречным. Теперь флотилии приходилось двигаться на веслах. Единственное утешение постоянно зависающие над кораблями стрекозы здесь, вдали от Великой Богини, не смогли вырасти до размеров, опасных для человека. Поначалу они еще нервировали треском прозрачных крыльев гребцов, опасливо пригибающих головы, но вскоре моряки привыкли и перестали обращать на насекомых внимание. Перестали они вздрагивать и от постоянных гулких ударов плавающих по поверхности орехов, каждый размером с человеческую голову, что регулярно бились в борта. В сумерках Назия отвела суда подальше от мелководья, приказала выбросить за борт якоря, и только когда они зацепились лапами за дно, позволила морякам отдыхать. Усталые гребцы, забыв про ужин, разлеглись на скамьях и почти сразу заснули. Посланник Богини, спустившись в капитанскую каюту, забрался в постель, а Нефтис и Назия устроились там же на полу, на набитых душистым сеном тюфяках. Найл проснулся от ощущения опасности. Спросонок он не понял, откуда взялось это предчувствие то ли его коротко предупредил ктото из смертоносцев, то ли он поймал мысль готовящегося к нападению врага, но Посланник привык доверять своему нюху на неладное, а потому он быстро поднялся, оделся, набросил через плечо перевязь с мечом, прихватил щит и поднялся на палубу. После уютной каюты ночная прохлада показалась излишне резкой, режущей дыхание. Правитель поежился, поднял глаза к небу, надеясь вместо тянущейся по лунному диску пелены полупрозрачных облаков увидеть полуденное солнце, но чуда не случилось. Он поднялся на мостик, к рулю. Как здесь, Лохарь? узнал правитель дежурного моряка. Все спокойно, мой господин, кивнул тот. Хорошо, Найл оперся о перила правой рукой. Хотя Луна и висела на небосводе круглым желтым пятном, облака поглощали почти весь ее свет, и разглядеть хоть чтолибо на воде не представлялось возможным. Поэтому правитель затаил дыхание и прислушался. Вот ему померещился всплеск. Хотя, возможно, это просто рябь, бьющаяся о борт. Еще всплеск но уже совершенно в другой стороне! Нет, рябь не может биться в борт сразу везде. Или волны накатываются только с одной стороны, или это уже не волны. Лохарь, буди гребцов, тихо приказал Найл. Пусть разбирают гарпуны и готовятся. Воинов тоже разбуди. Череда облаков оборвалась, лунный свет прочертил по воде длинную дорожку, и в ее отблеск моментально попали две длинные узкие ладьи с человеческими силуэтами. Что случилось, Посланник? сонный голос Назии, и не подумавший о соблюдении ночной тишины, раскатился по глади воды. Почему вы решили вооружиться в такую рань? Тише, у нас гости, прошипел на нее правитель, указывая на море. Чтоо? глаза женщины округлились. Подъем все! Поднять якорь! План Найла тихо подготовиться к встрече нападающих и взять их в плен рушился на глазах. Правителю оставалось только ругаться и скрипеть зубами. Поднять якоря! Шевелись, сонное царство! Туземцы в лодках, поняв что их обнаружили, отозвались не менее громкими дружными воплями. Судя по звукам, они окружали флотилию со всех сторон. Правда, бросаться в атаку не торопились по всей видимости, огромные размеры мореходных судов производили на них должное впечатление. Найл попытался прощупать сознания гостей но вместо агрессивности и злобы ощутил робость. Впрочем, именно страх нередко заставляет людей кидаться в самоубийственные атаки. Скорей бы рассвет в свете дня станет проще разобраться что к чему. Посланник посмотрел на запад. Сползающие к горизонту облака уже подсвечивались розовыми бликами нового дня. Туземцы перестали орать видимо, просто устав. На кораблях тоже утих топот путешественники успели перебежать от спальных мест к бортам и вооружиться. Солнце коснулось своими лучами макушек деревьев, побежало по стволам вниз. Мир постепенно наливался светом, и теперь не составляло труда разглядеть десять узких долбленок по трое одетых в плотные белые куртки и штаны туземцев в каждой. На корабле шерифа ктото рассмеялся исход столкновения ни у кого сомнения не вызывал. Туземцы опять издали воинственные крики, подняли со дна лодок луки, наложили на них длинные, полутораметровые стрелы. Щиты на борт! хладнокровно скомандовал шериф. – Арбалетчикам приготовиться! Отставить подготовку! громко вмешался Найл. Ждать! В отличие от северянина, видевшего в луках всего лишь недоделанные арбалеты, Посланник Богини знал, что длинные стрелы предназначены для охоты на рыбу. В воде добыча всегда находится немного не в том месте, где кажется, и чтобы не промахнуться, охотник вынужден опускать часть стрелы под поверхность иначе ему просто не прицелиться. Для стрельбы по сухопутной цели такие стрелы совершенно непригодны. Значит, туземцы стрелять не собирались. Они всего лишь пугали. А может, выполняли некий местный ритуал. И еще правитель выдел у поясов многих гостей длинные палки с вклеенными по краю осколками стекла и обсидиана. И опять же, в отличие от цивилизованного шерифа, Найл знал, что это дикарское подобие меча. Именно это оружие они должны применять в реальном бою, и именно с его помощью должны были ночью штурмовать корабли. Но не штурмовали. Значит, туземцы не хотят пролития крови. Осталось только определить среди них вожака и понять, чего они требуют на самом деле. Дикари, продолжая голосить, опустили острия стрел с костяными наконечниками в воду, поводили ими там, потом выложили луки в лодки, взялись за свои деревянные мечи и длинные дубинки и несколько раз потрясли ими в воздухе: Кхуру, кхуру! Кхуру, наконец все они уселись и притихли, а один выпрямился во весь рост. Рукха Алан ригуло жарми! Найл оценил чувство равновесия, каким нужно обладать, чтобы встать во весь рост в лодке в локоть шириной, и не перевернуться, и уважительно присвистнул, после чего попытался установить мысленный контакт с чужаком. Похоже, тот требовал прекратить охоту. Но мы не охотимся, развел правитель руками. Эти воды подарены нам Великим Братом для жизни и пропитания, и никто не имеет права осквернять их своим присутствием! еще громче повторил дикарь, и все остальные подтвердили его слова громкими выкриками. Вот теперь Посланник Богини начал понимать весь смысл ситуации. Некий Великий Брат создал этот кусочек моря и растущий на нем лес специально для проживания местного племени. Во имя Великого Брата племя должно уничтожать всех, осквернивших эти места своим присутствием... Вот только оно не ожидало визита трех мореходных кораблей, каждый из которых в десятки раз больше самой огромной долбленки, да еще почти с сотней вооруженных людей на них. Теперь туземцы требовали от гостей оправдаться. Скорее всего, чтобы иметь возможность простить слишком сильного противника, а оправдание потом передать Великому Брату: дескать, они не виноваты, и убивать их было не за что... Мы не трогаем ваши воды! поднял руки над головой Найл. Мы плывем над ними на своих кораблях, и не прикасаемся к ним ни одним пальцем! И мы не охотимся в ваших водах, мы везем еду с собой. Вождь, в сознание которого Посланник Богини передавал свой ответ, передал ответ своим товарищам, и те облегченно закивали: да действительно, зачем проливать кровь, если к воде никто даже не прикоснулся? Зачем же тогда вы пришли в наши воды, чужеземцы? задал вполне естественный вопрос вождь. До наших краев дошли слухи о мудрости и знаниях вождей вашего народа, сообщил Найл, представляя, как эти слова медом растекаются по сердцам дикарей. И мы прибыли сюда, чтобы посоветоваться о необычайно важном для нас деле! С этого мгновения путешественники стали для племени морского леса самыми желанными из гостей. ЧАСТЬ ВТОРАЯ МОРСКОЙ ЛЕС Долбленки легко скользили между деревьев, покачиваясь на мелкой ряби. Найл смотрел на воду, стремительно проскальзывающую мимо, всего лишь в паре сантиметров от верхнего края борта, и с тоской вспоминал, что так и не научился плавать. Если от случайного толчка или слишком высокой волны лодка перевернутся прочный круглый щит его уже не спасет. Вождь со странным именем Рыжий Нос легко позволил Найлу, Нефтис, и Айвану взять с собой оружие: ведь гостей было всего трое, а воинов в его клане больше сорока. Мысль о том, что трое хорошо подготовленных и вооруженных бойцов смогут без особого труда перебить в десятки раз большее число врагов ему в голову както не пришла. Впрочем, никого убивать правитель не собирался. Он хотел лишь договориться с местными жителями о спокойном проходе через их воды, а заодно расспросить, что они могут знать о семени Богини. Мы приближаемся, мой гость Найл, предупредил Посланника вождь, обгоняя его на своей долбленке. Я буду рад увидеть тебя как можно скорее. Рыжий Нос устремился вперед, чтобы, в соответствии с обычаями предков, встретить гостя на пороге дома. Посланник Богини внимательно прислушивался к мыслям всех туземцев, дабы случайно не преступить их обычаев и казаться приятным, дружелюбным человеком. Пока, вроде, никаких обрядов он нарушить не успел. А если местный вождь, встречая, еще и подаст ему руку Найл автоматически окажется под защитой всего клана. Вот тогда за свою безопасность можно будет больше не опасаться. Посланник Богини всматривался между деревьев вперед, ожидая, когда появится берег, но не тутто было: внезапно гребцы все разом опустили свои длинные лопатообразные весла в воду, резко тормозя, и один из них указал на висящую рядом с ближайшим стволом веревку: Дом Рыжего Носа. Найл поднял глаза и в пяти метрах над собой увидел собранный из некрупных древесных стволов пол. Веревка свисала из углового люка, из светлого прямоугольника которого приветливо улыбался местный вождь. Правитель вздохнул, закинул щит за спину, укрепив за специальную петлю на перевязи, ухватился за толстый, похожий на пеньковый канат и полез наверх. За время походов через Серые горы ему пришлось налазить по паутинам не один десяток километров, но с тех пор прошло немало времени, и Посланник отвык от подобных упражнений. Тем более, что в горах на нем не висело почти полное воинское снаряжение. Когда до люка оставались считанные сантиметры, Найл обессилено остановился и стал с видом полной безнадежности поглядывать вниз. Так давай же, совсем чутьчуть осталось, пытался поддержать его Рыжий Нос, Давай, один рывок! Найл покачал головой и начал потихонечку сползать вниз. Давай! вождь наклонился и протянул ему руку. Правитель с готовностью за нее ухватился, покосился вниз все ли видели? а уж потом быстро и легко перевалился на пол хижины. Изнутри дом Рыжего Носа выглядел весьма солидно: нижняя комната примерно четыре на пять метров, причем, судя по люку в потолке, есть еще один, более высокий этаж. Справа и слева виднелись завешанные белыми полотнищами проемы. Да и вообще, проблем с тканями туземцы явно не испытывали: плотные занавески висели на окнах, белое полотно закрывало стены, из него натягивали легкие загородки, прикрывающие край комнаты от посторонних глаз. Из мебели здесь имелись только низенький стол плетеная из тонких ивовых прутьев столешница на тонких ножках и несколько тряпочных пуфиков, набитых, судя по запаху, какойто травой. У тебя роскошный дом, Рыжий Нос, с искренним восхищением огляделся правитель. За время жизни на корабле я отвык от таких просторов. Это всего лишь входная комната, небрежно отмахнулся вождь. Здесь мы сидим с друзьями, когда хотим выпить моркхи, поговорить или просто отдохнуть, если проплываем мимо. Что такое «моркха» Найл не очень понял, но, судя по мысленному образу, это был или очень слабый, или вовсе безалкогольный напиток, который варили из орехов местных деревьев. Пойдем, я покажу тебе комнату, в которой поселяю своих гостей, вождь указал на люк в потолке. Над «входной» комнатой имелась еще одна, точно такая же по размеру, но уже без матерчатых загородок и без обшитых тканью стен но с занавесками. Зато здесь лежал обширнейший тюфяк, на котором могли без труда устроиться на ночлег пять человек. И опять же в потолке имелся люк. У меня много друзей, с гордостью сообщил Рыжий Нос, поэтому приходится делать еще одну комнату для гостей. На третьем этаже уже имелись стены, окна, занавески и тюфяк правда, заметно меньший, чем ниже этажом. Правда, вместо крыши пока что лежали несколько длинных жердей, почти сразу над которыми раскинуло свои листья мангровое дерево. Где вы, мой господин? послышался встревоженный голос Нефтис. Подождите, я сейчас спущусь, отозвался правитель. Все в порядке. Здесь уже можно спать, осторожно сообщил вождь, хотя, конечно, только в хорошую погоду. Рыжий Нос собирался отвести это место сопровождающему Найла пареньку, и теперь настороженно ожидал ответа своего гостя вдруг не понравится? Тогда у гостя в душе может затаиться обида... А по мне так хорошо, развел руки Найл. Свежо, небо над головой. Пойдем, я познакомлю тебя с детьми, с облегчением пригласил вождь. В нижней комнате, где ожидали правителя Нефтис и Айван, Рыжий Нос откинул занавеску у одного из проходов, и там обнаружился легкий навесной мостик, ведущий к соседней хижине. Со стороны она напоминала висящее среди тополей осиное гнездо вот только осы выплетали на стволах дома овальной формы, а местные туземцы прямоугольной. Детская хижина была двухэтажной, но сделанной наоборот второй этаж ниже первого. В верхней комнате лежали пара тюфяков, стоял низкий столик. Зато из люка в полу доносился восторженный визг там, среди множества подушек, маленьких пирог, сшитых из длинных пальмовых листьев, соломенных человечков и деревянных рыбок носилось пятеро голеньких белокожих малышей возрастом от трех до десяти лет. Люляры нет, отошла кудато, прокомментировал Рыжий Нос. Обычно она за ними присматривает. В сознании вождя имя Люляр сопровождалось целой чередой образов: она, похоже, стала третьим ребенком туземца и в детстве много болела. Рыжий Нос боялся, что не выживет, как и предыдущий мальчик но нет, удержалась на поверхности бытия. С тех пор в семье вождя дети не умирали пять лет, и он считал, что в этом заслуга девочки она утомила смерть, и та стала обходить детскую хижину стороной. Увидев отца, малыши прекратили беготню и стали восторженно визжать и подпрыгивать, просясь наверх, но Рыжий Нос покачал головой: Посидите внизу. Смотреть за вами некому, можете в воду свалиться. Вождь выпрямился и с гордостью указал вниз: Ты видишь, Найл? Четверо сыновей: Трук, Полунет, Навай и Алгом. И одна дочь Выйя. Да, кивнул Посланник Богини, успев распознать положенный обычаями ответ. Твой род будет жить и процветать, пока существует море и Солнце. Теперь идем сюда, туземец перешел на другой мостик, качающийся на двух веревках, и тянущийся к небольшой одинокой хижинке. Навстречу потянуло запахом жаркого, и Найл сразу догадался, куда они идут: кухня. Вместо очага посреди комнаты с огромными окнами полыхал обычный костер. Не на самом полу, а на выложенном там толстом глиняном овале. Найл сразу понял, почему туземцы делали кухни так небрежно и далеко от основных построек: при таком отношении к огню они наверняка часто загорались. Впрочем, две женщины, суетящиеся у короткого толстого бревна со стесанным верхом, заменяющего разделочный стол, и у глиняной миски, полной упитанной рыбой с золотистой чешуей, никаких опасений по поводу возможного пожара не испытывали. Смотрите, женщины, сегодня у меня будет вечерять мой гость Найл из далекой страны за северным горизонтом, и его соратники, с гордостью представил правителя Рыжий Нос. Смотрите, чтобы ужин был вкусным и обильным! Не смотря на то, что вождь грозно повысил голос, хозяйки в ответ только улыбнулись, с интересом рассматривая пришельцев. При этом мысли их были направлены отнюдь не на кулинарные изыски. Вот моя жена Амиль, указал Рыжий Нос на стройную смуглую туземку в свободной рубахе и шароварах. А это моя старшая дочь Авиола. Курчавая кареглазая женщина скромно потупила взор, а сама гадала, на сколько хватает Найла в постели, и сколько раз за ночь вступает он в близость. Девушка же, одетая в коротенькое платье, вспоминала о том, что ей уже пятнадцать лет и, может быть, ей удастся ощутить прикосновение ладоней воон того паренька на своей обнаженной груди. Я покажу гостям алтари Великого Брата, предупредил туземец, а потом мы захотим выпить моркхи за мужским разговором, и хорошенько поесть. Смотрите, чтобы нам не пришлось ждать! А вы не торопитесь, разомкнула уста Амиль, и снова окинула правителя оценивающим взглядом. Рыжий Нос повел гостей обратно, но на середине мостика остановился и указал вниз: Смотрите, это мой алтарь хлеба! Мысленный образ последнему слову можно было распознать и как «пища», «продукты», «рыба и орехи», но все же туземец вкладывал в него смысл не столько приземленный продовольствия, сколько духовновозвышенный хлеб насущный. Само сооружение представляло из себя натянутую в воде между корнями трех деревьев грубо связанную мелкоячеистую веревочную сеть, закрепленную снизу хорошо различимом в прозрачной воде земляным валом, а сверху натянутую на длинную жердь. В образовавшемся треугольнике роилась рыбная молодь. Алтарь хлеба есть почти у всех, признал Рыжий Нос, вытягивая над садком руку и растирая между пальцами какойто белый ломоть. Но он у меня не один... Даже с высоты пяти метров стало видно, как заметались мальки, подбирая упавшей сверху корм. Не вся еда попадала в алтарь, и многие рыбки выплывали, подбирая оказавшуюся снаружи еду. Смотри, Рыжий Нос, указал на них Найл. Твоя сеть никого не удержит! Она не удержит малышей, согласился туземец, но зато не пустит никаких хищников внутрь алтаря. Второй алтарь алтарь дома, стоял возле личных покоев вождя: большой двухэтажной хижины, в которую от входной комнаты вел веревочный мост. В прямом смысле веревочный толстый канат снизу, и тонкая веревка вместо перил. Третий алтарь алтарь моря, расположился вообще в стороне от дома, метрах в двухстах, и с мостика, протянутого к маленькому, прилепившемуся к одинокому стволу туалету, удалось разглядеть только три лежащие на поверхности жерди. Почему так далеко? удивился Посланник. Ведь кормить мальков неудобно? Именно поэтому, кивнул вождь. Великий Брат, копая море и создавая нас, и даруя нам пищу, взял на себя большой труд. Долг каждого человека стремиться к совершенству, к тому, чтобы сравняться благородством и трудолюбием с Братом. Именно поэтому мы создаем алтари и, по его примеру, делимся хлебом со слабыми и новорожденными, защищаем их от больших и злобных существ, не имеющих духа и благородства. Однако алтарь хлеба ни от кого не требует труда: достаточно выйти с кухни и растереть часть своей пищи. Чтобы держать алтарь моря, человек должен садиться в пирогу и плыть к нему, помнить о нем и тратить свои силы. Однако в мыслях Рыжего Носа промелькнуло еще одно основание для подобного «благородства». Оказывается, лес в радиусе двухсот метров от алтаря считался собственностью того, кто этот алтарь содержит. Совершая ежедневные визиты на юг от дома, вождь закреплял за собой право расширять дом в этом направлении и отгораживался от слишком близких соседей. А откуда берутся мальки в алтарях? поинтересовался Посланник. Осенью на юг через лес идет рыба с икрой и молокой, мой гость Найл. Желающий основать алтарь ловит ее, выпускает икру и молоку в алтарь, а уловом, во имя Великого Брата, угощает друзей и соседей, вождь улыбнулся: время закладки алтарей, это почти полмесяца непрерывного праздника во всех кланах леса. Старики рассказывают, что иногда встречается рыба, которая сама подплывает к пироге того, кто желает основать алтарь, и добровольно подставляет себя под нож, чтобы у нее взяли икру. Но я таких ни разу не встречал. Так в алтари закладывается икра любой рыбы, или только какойто определенной породы? не понял правитель. Ты начал мужской разговор, мой гость, положил ему руку на плечо Рыжий Нос. Его нужно вести во входной комнате, за чашей моркхи и обильным столом. Пойдем, расположимся, как настоящие мужчины. Вождь первым улегся рядом со столом, показав пример, как правильно это делать: слегка взбил тюфяк, на который собирался облокачиваться, второй, наоборот, промял посередине, старательно простучав, после чего сдвинул их вместе и улегся поверх. Найл тут же последовал его примеру, устроившись рядом, а Айван и Нефтис расположились напротив. Эй, женщины, мы проголодались! заорал Рыжий Нос и неопределенно пожал плечами: вечно изза них проблемы... Женщины... Найл понимающе кивнул, про себя усмехнувшись: эх, попади ты в город пауков лет десять назад, женщины быстро научили бы тебя вытягиваться по струнке и замирать, как стрекоза над кладкой, при каждом их появлении. По счастью, люди находились не во владениях пауков, а в обычном человеческом обществе, а потому именно женщины торопливо появились со стороны прохода к детской хижине. Теперь их было трое: жена Рыжего Носа, его дочь Авиола и еще одна девчушка лет тринадцати. Как понял Найл, именно это и была та самая Люляра, которую они не застали в детской хижине. Женщины быстро расставили глиняные чаши, больше напоминающие большие кружки без ручек, оставили посреди стола кувшин, ничем не отличимый от тех, в которых заготавливали вино в городе пауков, и молча исчезли за занавесью. Ох, женщины, вечно они все не успевают, повторился туземец, потянулся к кувшину и разлил моркху по чашам. Так давайте выпьем за Великого Брата, который сохранил их на этой воде не смотря на все их несовершенство! Найл усмехнулся, поднял чашу и в несколько глотков выпил. Сразу стало ясно, что моркха это не вино. Она имела ясно различимый кисловатый запах, слегка горчила на вкус, но все прочие запахи и вкусы почти полностью перекрывал ореховый аромат. На языке правителя осталось такое ощущение, словно он только что съел десяток миндальных ядрышек. Спустя минуту изза занавеси вновь появились женщины, которые несли на широких блюдах рыбу копченую, жареную, вареную, печеную... Сразу стало ясно, что с едой в морских лесах проблем не испытывает никто. Вот только путешественники на хвостатую и чешуйчатую еду после почти месячного путешествия смотреть уже не могли даже на свежую, горячую, которая распространяла со стола самые что ни на есть ароматные запахи. Гости Рыжего Носа оживились только тогда, когда Амиль, жена вождя, поставила посреди плетеного стола чан с красными вареными крабами. Увидев, с каким азартом пришельцы уплетают выставленное угощение, Рыжий Нос облегченно откинулся на тюфяк и поинтересовался: Так что ты хотел узнать, гость мой Найл? У тебя великолепный дом, прихлебнув чуть кисловатого пенящегося напитка, признал Найл. Когда я был ребенком, мы всей семьей жили в пещере едва ли не втрое меньшего размера. Даже став правителем города, я обходился комнатой примерно такого размера, Посланник развел руками, и только в последнее время, по желанию жены, занял покои, сравнимые с этой хижиной. Ну что ты, гость мой, улыбнувшись комплименту, пожал плечами Рыжий Нос. Такая хижинка строится очень, очень просто. Для начала тебе нужно выбрать четыре стоящие прямоугольником дерева. Потом забраться на любое из них, раскачаться на длинной веревке и зацепиться за любое соседнее. Ну, обмотать его хорошенько, и «раскачаться» на следующее. Связав четыре дерева по периметру, спускайся ниже и обвязывай еще раз. Связанные в двух местах, четыре дерева становятся жесткой, прочной системой, неподвластной никаким ветрам или колебаниям. Тут туземец явно преувеличивал его трехэтажная хижина, скреплявшая четыре ствола на четырех уровнях, не считая промежуточных обвязок стен, покачивалась даже от легкого вечернего ветерка. По счастью, все стены и полы состояли из веревок и жердей, а потому только поскрипывали обиженно, но не ломались. Будь хижина каменной или дощатой развалилась бы на кусочки через минуту. Соединив стволы, продолжал объяснение вождь, на них начинаешь класть жерди. Возишь с берега, и кладешь; возишь, и кладешь... Все очень просто... Однако в памяти Рыжего Носа всплывали воспоминания, вовсе не связанные со строительством... Он вспомнил, как на своей тогда старой и низкой долбленке привез сюда, на эту самую воду, совсем юную Лунию, обвязал эти четыре мангры, спустился вниз и решительно сказал: Здесь будет наш дом. А потом они впервые стали близки в раскачивающейся с борта на борт узкой пироге, и он поклялся ей, что на всю жизнь она останется его единственной хурхе любимой и желанной. Луния приезжала к нему много раз. Он приплыла, когда он настелил пол чтобы попробовать, насколько он крепок. Она приплыла, когда он обвязал крышу чтобы понять, насколько приятно быть вместе с ним под крышей. Она приплывала, чтобы ощутить его близость в хижине со стенами, на мостике, на мостике к кухне, при наличии туалета, на полу кухни, рядом с кухонным очагом... В морском лесу дом считается готовым, если на кухне есть очаг – глиняный круг, на котором можно развести огонь и крыша, которая во время сезона дождей спасает огонь от гибели. Настелив крышу, он ждал Лунию... Ждал, обвязав стены, укрепив мостки, поставив алтарь дома... Когда был огорожен алтарь моря, Рыжий Нос сел в свою истрепанную за время строительства долбленку и поплыл в клан Светлых. Оказалось, что Лунию сожрала крабовая горячка точно так же, как пожрала ее братьев и сестер, ее отца и мать, ее соседей и еще очень, очень многих членов клана. В те месяцы никто не решался даже близко подходить на своих пирогах к волам клана но Рыжий Нос не испугался. Наоборот он хотел оказаться рядом со своей любимой, он искал встречи со старой и сморщенной Крабовой Горячкой но пожирательница человеческих лиц не пожелала взглянуть на молодого рыбака. Рыжий Нос вернулся назад, и продолжил строить новый дом. Теперь он сам не очень понимал, зачем это нужно, но помнил, как раз в одном из разговоров, Луния спросила его: А что, если местный вождь захочет стать твоим постоянным гостем? И юный туземец ответил: Здесь вождем стану я. Он действительно стал вождем. По законам леса, вождем признавался тот, чей дом мог вместить обитателей всех ближайших хижин клана. При нападении врага люди, собравшись в одном доме, могли легко отразить нападение даже очень сильных соседей, расстреливая сверху их пироги стрелами и забрасывая камнями. Снизу вверх, на высоту пятишести метров стрелять длинными «рыбными» стрелами или кидать камни было затруднительно, штурмовать хижины по деревьям рискованно, а потому возможность просто собрать соседей вместе, прокормить их на протяжении нескольких дней и сконцентрировать для ответного удара всегда считалось достаточным для звания вождя. Рыжий Нос получил его довольно скоро. При закладке алтарей он приглашал к себе соседей причем старался привлечь самых молодых и горячих. Те поняли, что в стороне от прочих кланов есть свободное, еще не обловленное место, где уже сейчас можно устоять против реальной атаки, и вскоре начали делать «обвязки» неподалеку, приглашая совсем юных девчонок разделить их судьбу. Новый друг Найла действительно стал вождем вождем двух десятков искателей новой доли. Теперь он мог выстоять против набега любого из соседей. Но вождь продолжал строить дом, сам не зная почему. Возможно, просто потому, что после смерти Лунии он просто не мог найти себе другой цели в жизни. Однажды во время поездки в клан Номай он увидел Амиль. Разумеется, Рыжий Нос и раньше знал про девушку из бедной семьи, красота которой заставляла ссориться всех окрестный вождей, желавших навестить ее отца сразу после совершеннолетия дочери. Туземцу понравилась кареглазая девчушка. Юный вождь подошел к ней и впрямую спросил: «Чего ты хочешь больше, стать моей женой или игрушкой стариков?» Амиль, наверное, уже не раз задумывалась о своем будущем, поскольку на предложение согласилась сразу, даже не дождавшись родительского благословения, и в тот же день поселилась в доме Рыжего Носа. Их союз не наполняло чувство полусумасшедшего взаимного влечения, способного лишить рассудка любого из людей и заразить подобным ощущением близких. Амиль относилась с благодарностью и теплотой к мужчине, спасшем ее от участи игрушки вождей, не имеющей мужа, а Рыжий Нос всячески старался отдать ей то тепло души, которое берег для Лунии. Возможно, его чувство оставалось во многом фальшиво но даже фальшивое чувство ценится в этом мире куда выше отсутствия чувств, и семья вождя крепилась единством эмоций и банальной плотской близости. Разумеется, всего этого Рыжий Нос не сказал он с азартом объяснял, что сделать обязку можно на любом дереве, даже не над водой, после чего жить в нем в покое и счастье, не боясь ни пауков, ни хранителей... Вот тут Найл четко сумел поймать мысль туземца за хвост и небрежно поинтересовался: А почему у вас в лесу нет насекомых? Восьмилапые не любят воды... И опять Рыжий Нос многого не договаривал. Посланник Богини и сам знал, что смертоносцы недолюбливают открытое водное пространство но далеко не все членистоногие разделяют их убеждения. Другое дело, что двуногие обитатели леса и про это туземец не упомянул постоянно подкармливали своей рыбной добычей стрекоз. Избыток безопасных для человека хронически голодных хищниц вынуждал стрекоз немедленно атаковать все, что шевелится. Голодные твари сжирали любых насекомых задолго до того, как те добирались до людских поселений. «Значит, на сушу туземцы не выходят вообще», сделал вывод Посланник Богини, начиная терять интерес к разговору. Это означало, что вождь не мог снабдить его никакой информацией об окружающем мире. Скажи, вождь, перешел он на другую тему. Я вижу, недостатка в тканях вы не испытываете. Из чего вы делаете их среди морских волн? Ближе к устью есть деревья, на которых спеют большие коричневые плоды. Если успеть сорвать их за пару дней до раскрытия, то внутри найдется готовая пряжа... Слова сопровождались достаточно ярким образом, чтобы Найл смог узнать плоды хлопкового дерева. Однако, если здесь есть рощи хлопковых деревьев, то купцы смогут покупать у местных племен очень дешевую ткань! сообразил правитель. Новый торговый путь лишняя прибыль в казну. Пожалуй, хоть какуюто пользу его путешествие принести сможет. Какую неудачную моркху подсунули нам женщины, неожиданно поморщился вождь. А нука, пойдем и проясним им, как положено обслуживать настоящих предводителей! Подожди! пресек Найл попытку Нефтис сопроводить их на кухню и в гордом одиночестве прошелся в сумерках по вяло покачивающимся дорожкам. Вон отсюда! распорядился Рыжий Нос, входя в самую дальнюю из своих хижин, привычным жестом подхватил один из томящихся в углу кувшинов и уселся под окном, вглядываясь в пляшущие на диске очага языки пламени. Женщины, не издав ни звука, послушно убежали. Найл, подумав, протянул вождю свою кружку, дождался, пока тот наполнит ее до краев и уселся в уголок. Всетаки любовь к огню, это единственное, что отличает нас от прочих живых существ, сказал туземец, подбрасывая в пламя еще одно полено. Согласен целиком и полностью, кивнул Найл, прихлебывая моркху, Но только стоило ли для определения столь банальной истины идти в такую даль? Нет, не стоило, согласился Рыжий Нос, но я знаю, что вожди кланов далеко не всегда могут спокойно разговаривать в присутствии своих воинов. Поэтому скажи все, что считаешь нужным сейчас, когда на полсотни шагов вокруг нет ни единого живого существа. За прошедшие часы ты успел похвалить моих детей, мой дом и мое трудолюбие. Но так и не сказал, зачем появился в водах моего клана? Это трудный вопрос, усмехнулся Найл. А потому позволь мне сперва задать вопрос о богах, которым ты поклоняешься и которым веришь. Кто они? Твой вопрос опять направлен на мои желания, а не на твои интересы, улыбнулся Рыжий Нос, но я все равно отвечу на него. Я верю в то, что в древние времена весь мир был камнем, и был мертв, снаружи и изнутри. Но пришел в него Великий Брат, взял топор и вырубил внутри камня небесный свод и чашу моря, пустил кататься по небу огненный шар Солнца, а чашу наполнил водой. Потом Великий Брат взял нож, надрезал себе руку и капнул в море своей крови. С тех пор и стала вода в моле соленая вкуса крови Великого Брата. Из крови той появились рыбы и деревья, люди и стрекозы, чудовища морские и безмозглые насекомые. И завещал нам Великий Брат дарить жизнь детям своим и морским, помогать слабому и не употреблять в пищу тех, кто не достиг своей взрослости. Последнее утверждение, как понял Найл, относилось к рыбам. Туземцы сберегали в алтарях молодь самых уловистых пород, и никогда не поднимали на них руку, пока они не вырастали размером хотя бы с две ладони и не успевали хоть раз отметать икру. Но не все вняли советам Великого Брата, продолжил рассказывать вождь. Многие оказались слишком злобны, жадны и стремились поработить другие народы, заставить их работать вместо себя, а самим проводить время в праздности. Прогневался Великий брат, встал из моря, отчего воды опустились ниже берегов, и обнажилась суша по краям мира. Выгнал Великий брат из моря все гнусные, подлые и злобные существа, и с тех пор они живут только на суше. Понятие «суша» и «ад» в сознании туземца имели одинаковые образы. Рыжий Нос считал весь мир за пределами морского леса загробным. Сушу адом для недостойных, а морские просторы посмертным прибежищем для всех остальных. Что ты ответишь, гость мой Найл? прихлебнул моркху вождь клана. Веришь ли ты в существование Великого Брата, или его заветы не дошли до твоего племени? Ты задал трудный вопрос, Рыжий Нос, покачал головою правитель. – Дело в том, что на моей родине живет Великая Богиня Дельты. Она не создавала этого мира, но ее чудотворное излучение помогает расти и развиваться всему живому на нашей планете. Значит, Великий Брат не скучает от одиночества в этом мире? – рассмеялся туземец. Ему тоже есть кому предложить свой дом и постель? Мысли вождя были просты и бесхитростны: в этом мире любые живые существа делятся на мужчин и женщин, самцов и самок. Дело мужчины построить дом и обеспечить семью пищей. Дело женщины рожать детей и ласкать мужа в постели. Почему у Богов чтото может происходить иначе? Туземец вспомнил про поверие, что Великий Брат иногда крадет женщин его народа потому, что не имеет достойной себя жены. Известие про некую далекую Богиню его порадовало. Может быть, перестанут пропадать в море женщины, оставляя после себя только перевернутые долбленки и сломанные весла? Ты ищешь Великого Брата, Найл? теперь Рыжий Нос принимал своего гостя за свата. Нет, все гораздо хуже, покачал головой Посланник. Великая Богиня сказала, что у нее исчезло семя, совсем юная, еще не проклюнувшаяся к жизни Богиня. Она сообщила, что семя находится гдето здесь, в ваших краях. Мы приплыли, чтобы найти его и пробудить. Вы желаете подарить жизнь новому существу, сделал вывод Рыжий Нос. Значит, вы следуете заветам Великого Брата. То, что у далекой Богини есть семя, и что его кудато унесло, вождя не удивило. Он знал, что любая женщина, достигнув определенного возраста, начинает рожать детей. Дети, естественно, становились членами той семьи, в которой женщина жила, и никуда не исчезали. Но вот семена священных деревьев ищут себе пристанище совсем другим образом и их, наверняка, можно встретить в самых дальних краях великого моря. Значит, оно попало в наши воды, и ему не дают пробудиться? – уточнил туземец. Правитель кивнул. Тогда оно наверняка попало на сушу, с горечью констатировал Рыжий Нос. Там живут подлые и гнусные существа, не признающие законов, и только они могли встать на пути новой жизни. Богиня, даже не пробудившаяся, обладает огромной жизненной силой, сообщил Посланник. Рядом с ней все должно расти и расцветать, ускорять движение, увеличиваться в размерах. Скажи мне, вождь, не слыхал ли ты про такие места, где с обычными растениями и насекомыми начинает твориться чтото странное? Странное? Рыжий Нос допил свою моркху и налил в чашу еще. Суша, она вся странная... В сознании туземца вырастала фантасмагорическая картина юной девушкибогини, при жизни попавшей в Ад, во власть абсолютного зла, изгнанного из обитаемого мира. В наше море впадает река, которая несет сюда пресную воду, начал вспоминать глава клана. Она издавна называется Голодной, потому, что иногда пытается съесть заплывающих на нее людей. Еще есть острова за Гладким морем, там, далеко, туземец махнул кудато на юг. Говорят, что на них камни растут, как деревья, и помимо обычного леса есть лес каменный. Где он находится? встрепенулся Найл. Там, Рыжий Нос опять показал на юг. И даже камни приобретают там способность к жизни и росту? Да. Тогда, пожалуй, это именно то место, которое мы ищем, задумчиво прикусил губу Посланник. Именно оно... Неужели ты пойдешь на сушу? с суеверным ужасом поинтересовался туземец. Пойду, пожал плечами Найл. Если нет другого способа пробудить семя, пойду на сушу. Рыжий Нос в несколько глотков осушил свою чашу и стряхнул последние капли в очаг: Да, ты прав. Твоим людям лучше не знать этого раньше времени. Для ночлега Айвана Рыжий Нос отвел верхний этаж дома, Найлу почетный второй этаж, а Нефтис пригласил с собой, в другую хижину, но телохранительница резко взбунтовалась: Я буду спать здесь, она указала на входной люк. Здесь неудобно, попытался убедить ее привыкший к удобствам и простору Рыжий Нос. Ни постели, ни одеяла. Я лягу на входную дверь, упрямо повторила стражница. Чтобы ночью никто не смог сюда войти. Она закрыла люк своим щитом и начала укладывать поверх лежащие у стола тюфячки. Ничего не поделаешь, развел руками Посланник Богини в ответ на изумленный взгляд туземца. Это не женщина, это телохранитель. Она хочет не мягкой постели, а моей безопасности. Что ж, тогда приятных вам снов, сдался вождь, вежливо поклонился и вышел из хижины. Айван, обернулся Найл к пареньку. Давай поменяемся комнатами? Хочу поспать под небом, на свежем воздухе. Как хочешь, Посланник, пожал плечами молодой воин. Для него возможность провести ночь на постели, раз в пять превышающий размеры обычной койки, казалась куда более интересной, чем любоваться звездами. Правитель поднялся на самый верх, растянулся на тюфяке, набитом свежими, еще пахнущими пряностью и солоноватым морским ветром листьями, и попытался обдумать дальнейший путь. Острова, на которых камни растут как деревья, лежали на юге, за Гладким морем, отгороженном от кораблей густым морским лесом. Между мангровыми деревьями можно без труда скользить на пирогах но крупному судну сквозь заросли не пройти. Получается, нужно или пересаживаться на местные долбленки и плыть за семенем на них, или попытаться лес обойти. Найл сильно сомневался, что ему удастся быстро собрать достаточно лодок, чтобы разместить на них хотя бы только воинский отряд. А отправляться в неведомые места, имея всего шестьсемь воинов за спиной правитель не хотел. Значит, придется искать иной путь... Из углового люка появилась тень, скользнула к нему. Найл потянулся к мечу, но вовремя узнал старшую дочь Рыжего Носа. Посланник открыл было рот, чтобы спросить, что она здесь делает и тут же закрыл. У разных народов разные законы гостеприимства, и очень многие считают обязательным послать жену или дочь в постель пришельца. Отказаться от такого дара значит нанести страшную обиду. Обиду не только хозяину. Отказаться от женщины значит, опозорить ее, признать недостойной, неполноценной. Поступить так с совсем еще юной Авиолой, собирающейся впервые разделить ложе с мужчиной это переломать всю ее судьбу. «Прости меня, Ямисса», мысленно извинился он, сделал пару шагов навстречу девушке, снял с нее через голову простенькое платье, откинул его на пол и отступил на пару шагов. Что ты делаешь? прошептала Авиола, то пытаясь прикрыться от нескромного взгляда, то опуская руки. Любуюсь твоей красотой. Ты прекрасна, Авиола, ты восхитительна, ты самая лучшая девушка на свете. У тебя чудесные глаза. Они цвета осенней дубовой листвы, цвета вечерней прохлады и колосящегося луга. Твои губы кажутся жаркими и желанными, к ним так и хочется прикоснуться но страшно обжечься. А какие у тебя великолепные волосы! Они текут, словно воды прохладного, освежающего ручья, и нет большего наслаждения, чем коснуться их своим лицом, позволить им течь по своим рукам, пропустить между своих пальцев. Посланник действительно пропустил руки через ее волосы, ощущая, как податливо отклоняется назад голова, позволяя ему эту вольность, как, прислушиваясь к его словам, приглушила девушка свое дыхание. Ты самая прекрасная из всех, кого я только видел. Посмотри на свои соболиные брови, на точеный носик. Взгляни ни изящную линию подбородка, Найл осторожно провел кончиками пальцев по ее лицу. Трудно представить, как можно жить, дышать, улыбаться, если ни разу не смог прикоснуться к твоей шее. Какая у тебя теплая, бархатная, нежная кожа, Авиола, прикасаться к ней приятнее, чем почувствовать солнечные лучи после долгой холодной ночи. Правитель сделал шаг к ней, наклонился вперед, чтобы его дыхание коснулось порозовевшего ушка девушки. Он не собирался тискать ее и даже целовать, но пронизывающее все его существо желание все равно истекало из его сути и расплескивалось по чуть смугловатой коже туземки. Как же ты красива, прошептал он. Я даже не представлял, что существуют такие красивые девушки. Пальцы коснулись ямочки внизу шеи, мягко прокатились по ключицам вправо и влево и ушли. Авиола затаила дыхание, но Найл не спешил сдерживался, хотя вспыхнувшее в душе вожделение все равно выдавало себя в изменившемся тембре голоса, в дыхании, в запахе, наконец! Рука Посланника прикоснулась к ее животу, скользнула в сторону и по боку поднялась наверх, потом, как бы случайно, мимолетно коснулась ее груди, задержалась на шее, снова скользнула вниз. Авиола замерла. Она не дышала уже так долго, словно вовсе разучилась это делать. И тогда рука опустилась ниже, оказавшись среди мягких кудрей. Указательный палец ощутил полоску горячей влаги, нежно погладил ее, вызвав ответное движение бедер. Палец слегка усилил нажим, погружаясь во влажное безумие бедра задвигались быстрее. Девушка стала испуганно хватать воздух широко раскрытым ртом, издала протяжный стон и внезапно метнулась в сторону, со всей силы оттолкнув правителя. Что с тобой, Авиола? удивился упавший на постель гость. Девушка продолжала тяжело дышать, потом несмело улыбнулась: Простите меня, это я случайно... Тогда иди сюда! Дочь вождя приблизилась. Найл сел на постели и стал целовать бедра, живот, кожу над самым пушком, ее ноги. Космонавтка опять потеряла рассудок и теперь только тело реагировало на близость мужчины беспорядочными движениями, иногда резкими, иногда мягкими, но всегда направленными навстречу. Время от времени девушка полностью обмякала, неуверенно трогала его волосы руками, но он продолжал и продолжал свои ласки, стремясь довести ее до того пика, после которого уже невозможно вернуться назад. Вскоре правитель ощутил, что его жертва уже совершенно потеряла рассудок, не понимая, где находится и что с ней происходит. И тогда он взял ее, обессиленную, уложил на подушку и сильным, почти жестоким толчком вошел внутрь. Авиола слегка вскрикнула, но не оттолкнула его, а только сильнее обняла, царапая спину ногтями, и теперь настала очередь Посланника терять рассудок, забывать реальность, терять контроль над своим телом, рвущимся кудато ввысь, словно в девичьем теле есть свои горные вершины. Потом внутри него словно взорвалась бомба, унесшая последние остатки сил, и Найл обмяк, лежа рядом с Авиолой и не забывая удерживать ее закинутой на талию рукой. Хозяйка, успевшая понять вкусы гостей, подала на завтрак крабов и пару ломтей хорошо прокопченной рыбы. Рыбу взял себе хозяин, предоставив остальным разгрызать розовые панцири, раз уж им это так нравится. Пожалуй, мы попытаемся пройти вдоль вашего леса до конца, Рыжий Нос, высосав клешню, начал разговор Посланник Богини. Граница деревьев и моря тянется на югозапад, и мы хоть немного приблизимся к островам с каменным лесом. Ты знаешь какая местность лежит за лесом? Там лежит суша, мерзляво передернул плечами туземец. Наш лес заканчивается у устья Голодной реки, а она течет прямо с юга. Это хорошо, обрадовался Найл. По ней можно добраться до островов? Не знаю, мой гость Найл, покачал головой вождь. Живые люди никогда не плавали по реке. Разумеется, ты можешь попытаться совершить этот подвиг, но воды вдоль леса принадлежат многим разным кланам. Боюсь, они могут не пропустить тебя к устью. Обойдем лес мористее, безразлично пожал плечами правитель. За горизонтом стоит еще один лес, Грязный, с мутной водой, в которой невозможно охотиться. Чем ближе к устью, тем ближе сходятся леса. Тебе никак не обойти воды ближних к устью кланов. А если вежливо попросить их нас пропустить? Я не уверен, что кланы позволять чужакам осквернять их воды, мой гость, но ты можешь попробовать. Еще три дня назад я послал соседям сообщение о появлении огромных пирог в водах моего клана, соседи передали его дальше. Завтра на Безводье соберутся вожди, чтобы услышать о тебе из первых уст. Там ты сможешь передать свою просьбу. Как понял правитель, Безводьем люди морского леса называли небольшой островок среди мангровых зарослей, на котором могли собраться сразу несколько десятков человек, не боясь проломить пол хижины или перевернуть в толчее свои пироги. Как долго туда добираться? Больше дня. Тогда, наверное, нам нужно отправляться немедленно? поднялся на ноги Найл. Да, согласился вождь. Если вы уже сыты, то нам пора. Безводье представляло собой плотно утоптанную, почти круглую плешь, выпирающую из воды примерно на полметра, и почти двухсот метров в диаметре. На острове не росло ни единой травинки. Да и не удивительно: каждый из вождей прибыл на собрание в сопровождении пятишести воинов, вождей оказалось не менее полусотни так что на маленьком клочке суши возникла изрядная толчея. Многие из вождей ходили, прикрытые со всех сторон настороженными мужчинами, сжимающими в руках тяжелые весла. Земля собраний явно не считалась среди кланов священной, и многие ожидали здесь нападения исподтишка. Рыжий Нос, кстати, тоже спрятался под прикрытие воинов. Молодого вождя, основавшего новый клан, на Безводье не любили. Ведь племя Рыжих возникло не на пустом месте новый друг Найла сманил к себе людей из других кланов, причем воинов в большинстве молодых, сильных и решительных, с красивыми женами, которыми те не желали делиться со старыми вождями. Получить рану от обсидианового меча в ответ на подобный поступок считалось здесь делом обычным. Прибытия Рыжего Носа ждали, и вскоре после того, как его пироги уткнулись в берег, вожди начали неторопливо рассаживаться в круг в согласии со старыми дружескими отношениями, новыми интересами, желаниями прибиться к более сильному клану. Случайное место получали только опоздавшие, которым приходилось занимать оставшиеся пустыми места. За вождями в затылок друг другу усаживались его воины, отчего сверху собрание напоминало огромный цветок со множеством лепестков. А много людей в каждом клане, вождь? шепотом поинтересовался Найл. У меня двадцать две семьи, похвастался Рыжий Нос, у большинства меньше, у некоторых больше. Но больше пятишести десятков семей кланы обычно не растут. Тесно, дома ставить негде, рыбы на всех не хватает. Обычно именно в самые большие кланы приходят болезни, после которых не остается вообще никого. Теперь Посланник понял и то, почему обиженные не соберутся вместе, и не разгонят клан его друга. Для очень многих старых племен новорожденные кланы единственная возможность сбросить избыток населения, спастись от болезней и угрозы голода. Эти всецело поддерживали Рыжего Носа и готовы были оказать ему родственную помощь. По всей видимости, в хижине одного из дружески настроенных вождей они и ночевали по дороге сюда. Так что, вражда и дружба примерно уравновешивали друг друга, и позволяли Рыжему Носу балансировать на тонкой грани относительной безопасности. Наконец все вожди заняли свои места, хождения по острову прекратились. Наступило относительное затишье. Дети Великого Брата! громко начал свою речь Рыжий Нос, поднявшись на ноги. Несколько дней назад из просторов моря к водам моего клана приплыло три пироги, каждая из которых размером превышает самый большой дом, существующий в дарованном нам лесу! Между вождей прошел тихий гомон: лодок такого размера не мог себе представить никто. Люди этих кораблей сказали нам, что они чтут заветы Великого Брата, стремятся возрождать и распространять жизнь, и именно с этой целью приплыли к нашим водам. Они просят разрешения пройти мимо нашего леса в Голодную реку. Ты лжешь, Рыжий Нос, выкрикнули слева. Что?! друг Найла схватился за деревянную рукоять своего меча. – Кто смеет обвинять меня во лжи совету?! Ты лжешь, Рыжий Нос, повторил, вставая, высокий широкоплечий мужчина. Чтящим заветы Великого Брата нечего делать в мире мертвых. Туземец осклабился, и добавил: В мире проклятых мертвых! Совет оживился назревала стычка. Из клана Ореховых Стержней к Рыжему Носу недавно ушел молодой воин, который вскоре забрал с собой только вошедшую в возраст женщины девушку, а чуть позже увел еще одну, для своего друга. Занявший место после смерти отца молодой Сирап еще мог стерпеть пропажу воина но ни к одной из девушек он не успел даже прикоснуться! Не мудрено, что он не стал подбирать слова, разговаривая с ненавистным вождем. Обитатели морского леса не имели привычки прятать мысли, и Найл легко читал в сознании Сирапа, как тот, на голову превышая Рыжего Носа ростом, вдвое в ширине плеч, рассчитывает легко прибить своего врага, вместе с воинами придти на правах победителя в его дом, а затем, лишив остальных членов клана главного укрытия, разгромить их и скормить рыбам. Заткнись и сядь, безмозглая камбала, когда взрослые люди разговаривают о серьезных вещах, поднялся Найл и вышел вперед. Твое место в детской яме, а не на совете вождей, лупоглазый недоумок. Самые обидные в здешних местах ругательства Посланник Богини выбирал из сознания самого Сирапа, у которого они роились постоянно, как фруктовые мухи над гнилыми грушами. Туземец опешил от неожиданного выпада, а Найл с удовлетворением отметил, что бросаться на защиту своего вождя его воины не спешат. Похоже, любовь Сирапа к постоянному гостеванию в постелях подданных успела всем изрядно надоесть. Если ты такой умный, только растерянностью громилы можно было объяснить то, что он вдруг начал действовать в соответствии с правилами и приличиями. То почему бы нам не решить этот вопрос в поединке? Среди вождей пробежал гул одобрения. Все правильно, поединок – достойный способ утопить оскорбление и доставить развлечение окружающим. Вот только Найлу этот выход отнюдь не нравился. Поединок по законам морского леса предполагал схватку один на один имея из оружия только весло и обсидиановый меч причем сражаться требовалось на пирогах, разгоняясь лоб в лоб. Посланник Богини прекрасно понимал, что на пироге с ним даже сражаться не потребуется: он и сам через минуту перевернется. А потому правитель презрительно скривил губу и ткнул пальцем в Сирапа: Неужели вы думаете, что ктото унизится до поединка с этим недоваренным крабом, сожравшем половину своих лап? Да он утопится от страха, стоит ему только добежать до воды! Эта береговая пиявка похожа на человека только бледностью кожи. Он же распух от пожирания рыбьей требухи, выброшенной чужими женами... Аа! терпение громилы кончилось, и он кинулся в атаку, вскинув над головой весло. Сирап умел сражаться, и наличие в руках пришельца большого толстого диска его ничуть не смущало. Вот сейчас он прикроется от удара, а направление движения лопасти можно будет переменить, переломав ноги и тут же добить упавшего врага по голове. А потом хорошенько отлупить Рыжего Носа. Сирап не знал одного: что сверкнувший в руках чужака меч не боится столкновений с деревом, что режущая кромка его не вклеена рыбьим клеем в твердую основу, и не крошится от сильного удара. Найл кинул свой тяжелый клинок против лопасти и лезвие прочно засело в древесине, лишив туземца возможности управлять оружием. В тот же миг правитель резко выбросил щит вперед, кроша его окантовкой ребра под вскинутой правой рукой. Туземец, мгновенно забыв про ярость, попятился и свалился на землю. Правитель поддал весло ногой, освобождая оружие, и вложил клинок в ножны. Это было неправильно, поднялся на ноги пожилой туземец по ту сторону круга. Чужак не принял вызова и убил Сирапа без права. Чужака нужно утопить. Новый враг отступил в сторону, пропуская своих воинов вперед. Неправильно, неправильно, поддержали вождя еще несколько голосов. Правда, воинов выставили далеко не все, но и так с разных сторон к Найлу подступало не меньше двух десятков человек. Кажется, меня поймали, сознание Рыжего Носа окатило холодной волной страха. Ему предстояло или защищать гостя и погибнуть вместе с ним, или не защищать и бежать от позора в Грязный лес. Вождь понял, что его поймали в ловушку: при любом исходе вернуться в свой клан он уже не сможет. Рыжий Нос лихорадочно оценивал силы врага: больше всего его не любили в Лысом клане, в клане Желтого Листа, и Тонком Блане. Ореховые Стержни не в счет, Сирап уже лежит. Еще несколько мелких кланов сейчас ввяжутся в стычку, чтобы принять участие в последующем разграблении, урвать свою долю добычи. Наверняка еще появится несколько блюстителей обычаев. Получается, не меньше полусотни воинов против шестерых его бойцов и трех чужаков. А защищать его никто не станет: формальный повод для казни пришельца есть, класть своих людей за чужого гостя никто не захочет. Тут родственные отношения не помогут участвовать в настоящей крупной свалке, это не луками издалека погрозить. Посланник Богини снова извлек меч, оглядываясь по сторонам, и немного попятился: больше всего он боялся удара в спину. Справа от него встала Нефтис, слева Айван. Бросьте свои палки на землю и идите сюда, распорядился изза спин своих воинов вождь. Это приказываю вам я, Рунгай по прозвищу Большое Плечо. С него и начнем, решил правитель, и они ринулись вперед. Туземцы размахивали веслами но веслом не пробиться сквозь сомкнутые щиты. Зато тяжелые деревянные диски, которые валятся на голову, закрывая половину неба, остановить можно только в другом таком же сомкнутом строю. Особенно, если за щитом не видишь занесенный для удара меч, кончик клинка которого еле выступает за окантовкой. Удар! Клинки Нефтис и Айван, опускаясь следом за щитами, до кости рассекли кожу и мясо на груди двух туземцев. Айван, пригибаясь, обратным движением щита ударил окантовкой в предплечье воина, успевшего отскочить в сторону, и тут же закрылся, готовый к атаке со стороны нескольких стоящих поодаль туземцев. Нефтис, отшвырнув противника с располосованной грудью, кинулась на его соседа, яростно рубя мечом. Тот еле успевал парировать удары веслом но за несколько ударов стражница разрубила весло пополам. Туземец бросил обрубки и кинулся бежать. Найл своего врага не ранил его клинок попал на лопасть весла. Но от сильного толчка туземец потерял равновесие. Правитель резко вскинул щит, метясь его краем в подбородок и сам же поморщился от хруста ломаемой челюсти. Воин рухнул, и Посланник увидел перед собой правдолюбивого Рунгая по прозвищу Большое Плечо. Вождь, резко побледнев, только сейчас схватился за свой меч, вскинул его перед собой. Найл ударом снизу вверх просто перерубил сухую деревяшку, отороченную сверкающими стеклянными осколками, а потом попытался снести туземцу его дурную голову. Большое Плечо пригнулся, но недостаточно быстро, и клинок срезал ему с затылка шмат кожи. Оглушенный туземец упал. Посланник Богини оглянулся. Прошло всего тричетыре секунды, а на Безводье уже валялись в луже крови трое человек, а еще трое, зажимая раны, разбегались в разные стороны. Многие из туземцев, вставшие, чтобы принять участие в намечающейся экзекуции, в задумчивости садились обратно. Вышедшим на праведный бой кланам Желтого Листа и Тонкого Блана подкрепление больше не грозило. Однако их оставалось еще одиннадцать человек, и они продолжали рассчитывать на победу. Сюда, сюда, вместе собирайтесь, созывал своих туземец с рассеченной надвое и плохо сросшейся губой. Вождь, окликнул Посланник Богини Рыжего Носа, спину нам прикрой. Найл, Нефтис и Айван снова сомкнули щиты. Туземцы тоже сбились в плотную кучу, не столько помогая, сколько мешая друг другу. Только трое догадались бросить бесполезные в давке весла и взяться за мечи. Пошли? предложил Айван. Шериф Поруз не даром почти два года натаскивал его вместе с другими братьями по плоти работать щитом и мечом в строю и поодиночке и толпа крикливых дикарей его ничуть не пугала. Пошли, согласился Найл. Они стали надвигаться на туземцев и, пока щиты содрогались от ударов, наугад тыкали мечами снизу, оттягивая их затем назад полосующими движениями. Остро отточенные клинки сами находили себе цель, легко рассекая незащищенную плоть и воины враждебных кланов стали с криками отпрыгивать в стороны, приволакивая раненые ноги и оставляя за собой кровавые полосы. Хватит, решил правитель, когда перед ними осталось всего четверо изрядно перепуганных туземцев. Я думаю, к нам нет больше никаких претензий. Он вложил меч в ножны и с демонстративным спокойствием повернулся к врагам спиной. Те, признав поражение, нападать не решились. Столько крови, и ни одного трупа, прошептал восхищенный Рыжий Нос. Ты щадил их специально, да? Чтобы мстителей потом не появилось? Так получилось, усмехнулся Найл увидел, как округлились глаза вождя и резко обернулся. Пришедший в себя Сирап бежал прямо на него, вскинув весло над головой. Посланник схватился за меч, но Нефтис успела первой: кинулась на громилу сбоку, сталкивая его в сторону, выдернула оружие, вскидывая щит, парировала удар рукоятью весла в ноги, выбросила вперед щит, ломая окантовкой попавшееся на пути плечо, а потом широким безжалостным ударом срубила туземцу верхнюю половину головы от уха до уха. Вот тебе и труп, прокомментировал Найл. Что будет теперь? Это хороший труп, радостно зашептал Рыжий Нос. Отца у него нет, братья маленькие. Теперь его дом твой, а клан Ореховых Стержней ты можешь вытрясти, как икорную сумку. Хочешь казнишь, а хочешь милуешь. Успокойтесь, братья! поднялся один из пожилых вождей. Мы собрались сюда на совет, а не для пролития крови. Пусть утихнут горячие головы и успокоятся зудящие руки. Давайте выслушаем до конца вождя Рыжего Носа. Друзья мои, мои гости пришедшие из морских просторов, веселым тоном заговорил вышедший вперед туземец, прибыли сюда на трех пирогах, каждая из которых крупнее самого большого дома в нашем лесу, и на каждой из которых сидит больше воинов, чем людей во всем моем клане. Эти очень мирные, дружелюбные последователи учения Великого Брата, которые хотят только одного, небрежным жестом Рыжий Нос поставил ногу на грудь распластанного Сирапа. Тихо и спокойно проплыть мимо нашего леса. Давайте не будем препятствовать им в этом, братья мои? Скорей, скорей, заторопил Посланника Рыжий Нос, едва только совет единодушно не решил никак не препятствовать путешествию людей из моря, и разрешить им свободно пользоваться водами вблизи леса. Нельзя сказать, чтобы вожди испытывали радость по поводу принятого решения, но все знали, из чего выбирают: пропустите добрых людей, или они пройдут сами. Разумеется, объединенные силы всех кланов могли бы остановить или даже уничтожить пришельцев но потери, потери... Угробить сотни молодых воинов ради чего? Не разрешить чужакам ходить мимо? Ведь никто не претендовал на дома и воды людей морского леса, никто не покушался на честь их жен и жизнь детей... Давай же, скорей, в пирогу. Я знаю, где его дом, туземец тянул Найла за руку, а его подчиненные уже успели спустить свои долбленки на воду. Как только гости заняли свои места, они дружно вонзили свои длинные – в человеческий рост, с почти метровыми лопастями весла в гладкую зеркальную поверхность и стали грести с такой частотой, словно за ними гналось морское чудовище. За несколько часов такой скорости три лодки промчались не меньше тридцати километров, облегченно закачавшись под одной из хижин незадолго до вечера. Рыжий Нос и один из его людей ловко и шустро полезли по деревьям наверх. Вождь первым добрался до люка, заглянул внутрь, нырнул в отверстие, из которого вниз тут же упала веревка. Туземцы торопливо последовали за предводителем, на этот раз не потрудившись пропустить Найла и его охрану вперед. Посланник не обиделся он догадывался, что происходит наверху. Когда правитель вступил на пол дома, двое туземцев деловито сматывали в рулон большой кусок ткани, еще один резал веревки у стены собирался сделать в полу щель и спустить в лодку стол. Со второго этажа доносились восторженные выкрики. Что там, мой господин? поинтересовалась Нефтис, выпрямляясь рядом. Грабят, пожал плечами Посланник. Не смотря на то, что обширные дома местных жителей вызывали у него восхищение, он совершенно не представлял, чем в них можно поживиться. Столы, многомного разнообразных тюфяков, ткань, глиняная посуда. Качество посуды не побуждало брать ее даже даром, набитые листвой тюфяки так и так требовалось ежемесячно вытряхивать и набивать снова, столами без ножек в мире Найла пользоваться не привыкли, а ткань... Уже успевшая обтрепаться, пропитаться пылью и морской солью зачем такая нужна? Женщин нет, спрыгнул со второго этажа Рыжий Нос. Наверное, на кухне. Тут же над водой прокатился истошный визг. Ага, одну нашли, удовлетворенно кивнул туземец. Спустя несколько минут один из воинов за волосы заволок в хижину девчонку лет пятнадцати и торжествующе поставил посреди комнаты. Другой воин с интересом пощупал ее грудь, за подбородок поднял ее лицо к себе: Хватит орать, кляп всажу. Почти сразу из другого проема появилась женщина и замерла, глядя на незваных гостей. Аа... А хозяина нет, пробормотала она. Вот тут ты ошибаешься, вальяжно подошел к ней Рыжий Нос. Хозяин твой уже здесь... Он потискал ее груди, запустил руку между ног, хозяйственно ощупывая новую собственность. Женщина не сопротивлялась, начиная осознавать случившееся. Хорошо дочка еще маленькая, с ней ничего не сделают, промелькнуло у нее в мыслях. По всей видимости, девушка сестра погибшего Сирапа, понял Найл, а эта женщина его жена. Нет, теперь вдова. А кто теперь... Хозяин... вслух спросила она. Вот он, кивнул Рыжий Нос на Посланника. Нет, не я, с улыбкой поправил его правитель. Новая хозяйка: Нефтис. В комнате повисла тишина. До туземцев только сейчас стало доходить, что именно телохранительница гостя зарубила вождя клана Ореховых Стержней, а значит именно она законный владелец его дома, его имущества, его жены, сестры и детей. Хозяин дома женщина!!! Такое просто не укладывалось в их головах. Женщина не добыча, а хозяин! Нашедший сестру Сирапа воин даже отпустил волосы девушки и погладил ее по голове. Первым пришел в себя Рыжий Нос. Он смущенно погладил свой живот и кротко поинтересовался: Так что, можно немного позабавиться? Нефтис, в отличие от Посланника Богини, мысли людей читать не умела, местного языка, разумеется, не знала. Она поняла лишь то, что к ней обращаются с вопросом и неопределенно пожала плечами. Значит, можно, обрадовался туземец и повернулся к вдове: Раздевайся. Женщина послушно сняла штаны и куртку, замерла, опустив руки вдоль тела. Вождь опять пощупал ее грудь, рыжий пушок между ног, потом безразлично махнул рукой: Ладно, еще успеется. Давайка, быстренько, принеси нам поесть и выпить. Шевелись. Обнаженная хозяйка развернулась и поспешила исполнять приказ. Давай, раздевайся, теперь Рыжий Нос кивнул девушке. Та исполнила команду, выставив на всеобщее обозрение еще не полностью сформировавшееся тело с тонкими ножками, узкими бедрами и маленькой грудью. Туземцы, глядя на нее, похихикали, но первоначальный азарт у них прошел, и сестренку отправили следом за женой сгинувшего хозяина заниматься ужином. Пара воинов спустились вниз, привязали веревки к носам пирог и подтянули их наверх, вывесив вдоль опорных стволов как гигантские перезревшие стручки, после чего опять принялись шастать по дому в поисках добычи. Найл вместе со своими соратниками тоже прошелся по качающимся подвесным мосткам. Жилище Сирапа ненамного уступало по размерам обители Рыжего Носа. Если входная хижина здесь была двухэтажной, то основная хижина хозяина трех. Правда, так называемая «детская яма» тут размещалась под хозяйским домом: сквозь люк было видно, как внизу ползал одинокий малыш. Из «ям», не имеющих в полу люков, а в стенах проходов дети никак не могли выпасть вниз и находились в относительной безопасности. Кухня располагалась в равном удалении от основной и входной хижин, а туалет в противоположной стороне на том же расстоянии. Своими основными обязанностями Сирап явно манкировал: алтарь рядом с кухней выглядел весьма запущенным, от алтаря дома на дне остались только порванные тряпки. Возможно, родитель погибшего вождя держал и алтарь моря но сынок наверняка позабыл и про него. Зато в основном доме Найл наткнулся на изрядные припасы копченой и соленой рыбы и несколько корзин заготовленных впрок крабов. После этого правитель начал понимать, что сила вождя не только в большом доме, в котором он при нападении мог укрыть весь клан, но и в способности прокормить всю эту ораву на протяжении некоторого времени. Чем больше припасов тем более длительную осаду мог выдержать клан. Разумеется, припасы заготавливал не только вождь. Наверняка, в его дом шла часть любой добычи от каждого члена племени. Получался замкнутый круг: вождь становился вождем потому, что имел большие припасы, а получал припасы именно потому, что оставался вождем. Гость мой! Гость мой Найл! прокатился между деревьев зычный зов. – Иди к нам! Похоже, твои пленницы накрыли стол, обернулся Посланник Богини к Нефтис. Пойдем ужинать. Жувия, как звали вдову Сирапа, на угощение не поскупилась. Дом теперь все равно, считай, не ее, а чем плотнее захватчики наедятся и больше напьются, тем меньше потом приставать станут. На столе входной комнаты печеные и вареные крабы, жареная, копченая, печеная рыба, тертые орехи и ореховая стружка не помещались, и часть подносов пришлось поставить на полу, рядом с кувшинами. Воины Рыжего Носа с удовольствием налегли на еду, лишь изредка, обычая ради, похлопывая проходящих рядом обнаженных женщин по телесам. Они явно чегото ждали, и вскоре выяснилось, чего: Едут, едут, обрадовался один из туземцев, сидевший рядом с проемом, и все радостно кинулись на мостки. Внизу покачивалось несколько пирог, в которых сидели воины клана Ореховых Стержней. О, кого мы видим! Кто сюда добрался! Да вы никак на жердях сюда плыли? Уже привыкаете? Как понял Посланник, туземцы, потерявшие лодку чаще всего, ограбленные в военных стычках передвигались, сидя на связанных вместе нескольких жердях. Строительного материала хватало достаточно развязать веревки на стене или полу любой хижины, и сухие жерди сами посыплются вниз. Разумеется, так поступали те, кого нападение застало в доме. Тот, кто попадал в переплет сражения внизу, в случае поражения неизбежно тонул. Нет, нет, их камбалы за веревочки тянули! Эй, ореховые палки, если вам весла не нужны, то отдайте их нам! Воины в пирогах сносили оскорбления молча. Они наверняка ожидали, что победители, новые хозяева дома вождя, успеют приплыть сюда первыми, но всетаки надеялись на чудо. Готовьтесь, готовьтесь, жен своих раздевайте, дочек послушанию учите. Мы завтра придем, приучим их к настоящим мужским рукам! Вот, смотрите, как встречать надо! победители выволокли на мостик голых жену и сестру Сирапа и выставили их на всеобщее обозрение. А почему они не попытались приплыть первыми и занять дом? не удержался от вопроса Найл. Ведь явно не торопились с собрания, на несколько часов отстали... Так дом же теперь не их, удивился непониманию Рыжий Нос. – Он принадлежит твоей женщине. Но они остались без дома вождя, им негде укрыться в случае нападения, продолжал выспрашивать Посланник Богини, старательно отлавливая в сознании собеседника вспыхивающие и гаснущие огоньки ассоциаций. Почему они не сделали попытки сохранить его себе? Дом чужой, повторил туземец. Они не должны так поступать. Насколько понял правитель, право победителя забрать все имущество и семью побежденного подтверждалось не только обычаем, но и местными методами ведения войны. Как правило, нападающая сторона обкладывала врага снизу, не допуская к воде, а значит к пище. Основной ущерб при этом наносился алтарям и домам младших членов клана, брошенным на произвол судьбы. Затем начиналось противостояние упрямства: то ли нападающим надоест бессмысленно в лодках качаться, то ли засевшие в доме вождя проголодаются. При этом осажденные имели возможность забрасывать врагов сверху вниз всякими тяжелыми предметами орехами, заготовленными для строительства жердями, кухонными отбросами; или даже обстреливать из луков длинными «рыбными» стрелами. Кроме того, случались случаи контратаки когда осажденные неожиданно спускали лодки и атаковали расслабившегося врага, или когда к ним на помощь приходили союзники. Ну, а если в доме вождя заканчивались припасы осажденным приходилось сдаваться на милость победителя, и уж тут нападавшие отыгрывались по полной программе: всячески унижали побежденных, избивали, насиловали их женщин, грабили. Правда, до убийства пленных дело доходило крайне редко, а про рабство в морском лесу не знали вовсе. Симпатичных женщин из разгромленного клана победители могли забрать с собой против их воли, но, входя в дом поработившего ее воина, пленница приобретала все права обычной жены. Случался и более жестокий вариант войны: когда до крайности озлобленные нападающие лезли на опорные деревья домов, терпя наносимые почти в упор удары, не обращая внимания на раны, очень часто погибая и резали мечами обвязку полов. Полы проваливались вместе с защитниками, их добивали в воде, потом забирались наверх к ближайшим мосткам и разбегались по дому. Тут врагов уже не насиловали и грабили им вспарывали животы и резали глотки. Подобные жестокие схватки случались между кланами крайне редко, и их всячески старались избегать все. Но один из самых простых методов озлобить до крайности врага это незаконно овладеть его собственностью. Например, прокрасться в дом во время отсутствия хозяина без честного объявления войны, назначения часа нападения, предложения поединка. Тут уж против нарушителя обычая поднимались все соседи, а недавние друзья и союзники отворачивались навсегда. Сейчас дом Сирапа принадлежал Нефтис. Попытаться обогнать ее и занять жилье первыми значит накликать на себя жестокую войну. Другое дело, если бы она сама поленилась забрать добычу, тянула бы несколько часов с раздумьями. Вот тогда подобрать бесхозное святое дело. Клану Ореховых Стержней приходилось выбирать между позором и смертью для своих семей... Но позор постепенно забывается оказаться побежденным может каждый, к тому же не зазорно просто сбежать от победителя, а вот смерть... Все эти правила поведения не являлись принятым и обязательным законом они подразумевались. Как подразумевалось то, что воины убитого вождя поплывут не торопясь, а победители успеют к добыче первыми, и будут потом радостно дразнить проигравших. Но уж если бы Ореховые Стержни никуда не торопясь вернулись первыми вот тогда извините. Претензий быть не может, а недовольные пусть высказывают обиды, требуют компенсации, объявляют войну... Пироги начали грустно расплываться от дома вождя в стороны, по своим хижинам с дурной вестью, а воины Рыжего Носа, совершив необходимый ритуал, вернулись к застолью, и теперь уже расслаблялись во всю, поглощая моркху кувшинами, а жареную рыбу вместе с костями. Жувия, видя как целеустремленно новые хозяева начали лапать сестру Сирапа, выскользнула наружу. Она хотела немного напоить дочурку моркхой, чтобы та не просыпалась ночью. Разраженные плачем чужого ребенка победители могли запросто выбросить малыша в окно, в море. А самой ей предстояла тяжелая ночь, подойти к своей малышке она не сможет. Устал я чтото, поднялся Посланник Богини. Принимать участие в туземном празднике обжираловки и насилования ему не хотелось. Пойду в главную хижину, в спальню. Ну как же, гость мой?! обиженно округлил глаза Рыжий Нос. – Ведь веселье только начинается! На самом деле, в душе, вождь обрадовался. Он надеялся, что гость из моря заберет с собой воительницу вдруг в ней проснется женская солидарность, и она наложит руку на добычу в самый неподходящий момент. Без гостей будет спокойнее, считал туземец, а потому Найл упрямо тряхнул головой: Устал. Хочу мягкой постели и тишины. Тогда увидимся утром, мой друг. Теплой тебе ночи. Найл поморщился. Почемуто каждый раз, когда ктото хотел использовать его в своих интересах, то тут же начинал называть Посланника «другом». Но вслух правитель говорить ничего не стал только кивнул и в сопровождении Нефтис и Айвана отправился по мосткам в спальную хижину. Утро настало с осторожного прикосновения к плечу ощутив движение воздуха, правитель резко извернулся, выхватывая изпод подушки меч, вскочил на тюфяке, выставив клинок перед собой, и только тогда осознал смысл произнесенной фразы: Проснитесь, мой господин. Перед ним стояла, расставив ноги, Жувия, с красными от бессонницы глазами, разодранными в кровь коленями, синяками на обоих плечах и обширным кровоподтеком на боку. Ты все еще голая? удивился Найл, опуская оружие. Вы не желаете развлечься со мной, мой господин? Что это тебе в голову взбрело? если Посланнику Богини не хотелось этого вечером, пока вдова Сирапа выглядела болееменее прилично, то уж теперь и подавно. Я желаю доставить вам удовольствие... Никакого удовольствия женщина больше никому доставлять не хотела. У нее страшно болела промежность, ныла спина, колени, саднил бок. Больше всего ей хотелось спрыгнуть с мостика вниз и утопиться, прекратить эту муку раз и навсегда с что тогда будет с маленькой дочкой? И потому, когда одуревшим от еды, насилия и моркхи победителям взбрело в голову, что она должна развлечь гостя из моря, Жувия покорно пошла в свою бывшую спальню. Я желаю доставить вам удовольствие, мой господин. На самом деле она говорила не «мой господин», а совсем другие слова, но словосочетание несло эмоциональную окраску полной, безграничной, рабской покорности. Твой господин не я, а вот она, кивнул Посланник на спящую в углу Нефтис. Это она теперь хозяйка дома и всего, что есть в нем. Я должна доставить удовольствие ей? похоже, после прошедшей ночи в сознании Жувии произошел некий сдвиг, начисто лишивший ее рассудка. Полезайка ты в детскую яму, решил Найл. И чтобы я тебя больше не видел! Совсем? испугалась пожизненного заточения женщина. До обеда, отрезал правитель и наклонился над своей телохранительницей. Айяйяй, Нефтис. Пропустила чужого человека к самому моему изголовью. А вдруг это вражеский лазутчик? Мм, сонно потянулась стражница, приоткрыла глаза, увидела над собой Найла, улыбнулась, закинула руки ему за шею и потянула к себе. Она еще не совсем понимала, что находится в реальном мире, а не в мире грез, и считала, что все еще находится во дворце СмертоносцаПовелителя, куда слуги допускаются только для того, чтобы принести пищу охранницам или накормить собою проголодавшихся пауков. Там, в далеком прошлом, любая женщина при желании могла обратить внимание на мужчину, поманить к себе и неполноценное двуногое существо млело от счастья, доставляя повелительнице плотское наслаждение. Как это всегда случается по утрам, член правителя набрал твердость, словно давно ожидая именно такого момента, нормальное желание нормального молодого человека пересилила супружескую верность, уже нарушенную прошлой ночью и Найл тоже рухнул в то далекое время, когда стражница не только верно охраняла его тело, но и овладевала им. Он вошел во влажное лоно, а разум его, уже давно привыкший находиться в мысленном контакте с окружающими сознаниями, обрушил на Посланника Богини целый сонм фантасмагорических образов, рождающихся в спящем мозгу женщины. Ей казалось, что она стала лебедем не бабочкой или стрекозой, а именно белым лебедем, последнего из которых сожрали плавунцы много сотен лет назад. Она распахивала широкие крылья, и взлетала, поднималась к небу, к солнцу, с каждым взмахом наполняясь бесконечным счастьем, причем счастьем алым сочного, яркого прозрачного алого цвета. Полет продолжался над красивым зеленым миром, и крылья становились шире, мощнее, они застилали весь свет, пока наконец огромное наслаждение не разорвало их изнутри, осыпавшись вниз мелкими серебристыми искрами. В мире грез наступил вечер, подступили сумерки но они принесли не грусть, а тихую радость покоя... Найл поднялся, перебрался на свой широкий тюфяк, прикрылся одеялом и громко, сладко потянулся: Хорошото как! Ого, кажется, светает? От его голоса зашевелились Айван и Нефтис, стали подниматься. Посланник надел тунику, перекинул через голову перевязь меча, наклонился за щитом, но поймал пристальный взгляд стражницы и остановился: Что с тобой, Нефтис? Плохой сон приснился? Нет, мой господин. Хороший. Во входной хижине все еще продолжался праздник. Трое воинов вместе с вождем заплетающимися языками обсуждали, как они разгромили на Безрыбье не меньше пяти кланов, посмевших возвысить свой голос против великого Рыжего Носа, и обещали разгромить еще столько же, если те не признают его право на первый голос совета. Судя по запаху, ходить до туалета сил у воинов уже не осталось, и они мочились либо под себя, либо рядом, прямо на мостики. Трое остальных членов клана Рыжего Носа валялись у стола один ухитрился заснуть с крабовой клешней во рту. Рядом с люком лежала девушка. Поначалу правитель решил, что она мертва, но различил вдоль тела зеленоватую ауру и успокоился: не только жива, но и здорова. Скорее всего, ей повезло вовремя потерять сознания, и никто особо над ней не изгалялся. О, мой друг Найл, расплылся в улыбке вождь. А мы тут думаем, надо... Что именно «надо» туземец к концу фразы забыл. Он запнулся и напряженно наморщил лоб. Гости из открытого моря расчистили место вокруг стола, расселись и начали завтракать: не смотря на старания, семеро туземцев так и не смогли запихнуть в свои желудки все предложенное угощение. А Найл уже успел послать мысленный импульс кораблям, чтобы они двигались вдоль леса на югозапад, надеясь перехватить их здесь, ближе к устью реки, и торопился отправиться в путь. Рыжий Нос, ты меня слышишь? окликнул он соловеющего на глазах туземца. Отсюда далеко до границы леса, до открытой воды? Если до Гладкого моря, то дня два пути, вскинул голову вождь, а если до Открытого, то два часа. Но можно и за полтора часа. А если я посажу своих гребцов, то за час. А если сам... Как быстро Рыжий Нос сам сможет добраться до Открытого моря, выяснить не удалось, поскольку он внезапно смолк и завалился на бок, на плечо уже спящего воина. Найл потянулся за кувшином, налил себе чашку моркхи и задумался. Если от вод клана Рыжего Носа до Безводья они плыли почти полтора дня, а от Безводья сюда гнали пироги с максимально возможной скоростью, то получается, что он опережает флотилию почти на два дня пути тяжелые корабли двигаться быстрее легкой долбленки не способны. Значит, торопиться закончить завтрак ему ни к чему, отправляться в путь раньше завтрашнего полудня смысла нет. Придется торчать еще больше суток среди всего этого безобразия. Нука вставай, хватит валяться, толкнул Посланник Богини юную пленницу. Та проснулась и тут же испуганно втиснулась в стену. Выглядела она вполне здоровой, аура светилась как у всех. Найл легко коснулся ее мыслей, понял, что у девушки ничего не болит, и раздраженно хмыкнул: Тебя что, били вчера? Нет, мой господин... Тогда чего ты жмешься, как испуганная тля? что такое «тля», сестра Сирапа не знала, а потому последний мысленный образ не нашел отклика в ее сознании, а слово показалось бессмысленным набором звуков. Как тебя зовут? Рия, мой господин. Оденься, Рия. И отнеси одежду Жувии, она в детской яме. А потом, повысил он голос, убери здесь объедки, смотреть противно. Зачем ты ее пугаешь, Посланник? неожиданно вступился за девушку Айван. Она и так не в себе. Потому, что она здесь единственное существо, способное соображать, и передвигаться, усмехнулся правитель. Или тебе нравится сидеть в этой помойке? Айван, выросший в Дельте и воспитанный Шабром, умнейшим из восьмилапых ученых, достаточно уверенно чувствовал мысленные образы и понял, что презрительная интонация Посланника к нему и Нефтис не относится. Мы можем просто уйти в другую хижину, резонно ответил молодой парень, вызвав неудовольствие Нефтис. Телохранительнице не нравилось, когда ктото смел спорить с ее господином. Уйдем, уйдем, Найл успокаивающе положил руку стражнице на плечо. – Но порядок, Айван, следует поддерживать везде и всегда. Мы не горные пчелы, которые гадят прямо у своего порога. Туземец с крабовой клешней во рту внезапно вздрогнул, немного пожевал похрустывающий жесткий панцирь и снова затих. Брат по плоти брезгливо поморщился: Ты попрежнему будешь считать их своими друзьями, Посланник? Буду, пожал плечами Найл. Идеальных людей не существует. Нужно уметь прощать недостатки тем, кто готов помочь тебе, поддержать в трудную минуту. Даже бестолковые друзья лучше умелых врагов. Закачались мостики девушка возвращалась от детской ямы. В одежде она чувствовала себя намного увереннее, а мытье посуды и приборка комнат были для нее привычной обязанностью. Правда, вид толпы незнакомых мужчин, внезапно оказавшихся ее полноправными хозяевами пусть даже спящих снова нагнал на нее робость, и она стала собирать разбросанные по полу объедки передвигаясь чуть ли не на цыпочках. И еще, Рия, громкий голос Найла заставил ее вздрогнуть и испуганно сжаться. Мы сейчас уйдем в основной дом. Если ктото из этих воинов станет здесь испражняться, скажи, что твою хозяйку, правитель ткнул пальцем в сторону Нефтис. Твою хозяйку это раздражает. А какова она в гневе, эти удальцы знают. Да, мой господин, низко поклонилась девушка сперва Найлу, а потом Нефтис. В ее душу наконецто стало возвращаться спокойствие. Рия знала: сильный господин не всегда бывает справедлив, и не всегда милостив но за его спину всегда можно спрятаться, и ему всегда можно пожаловаться на обидчиков. Теперь спящие победители не вызывали у нее прежнего страха она принадлежала не им, а сильной женщине со щитом за спиной и длинным мечом на поясе. Айван тоже разобрался в мыслях девушки и поднял глаза на Найла с немым недоумением: ему никогда не приходило в голову, что полагаться можно не на свои силы и оружие, а на когото другого. Поддержать да, встать рядом да, подставить плечо да. Но спрятаться за спину?! Она не воин, Айван, покачал головой Посланник Богини. Ты никогда не сможешь рассчитывать на ее плечо. Только на ласки, покорность и преданность. По дому прокатились гулкие удары. Найл выглянул вниз: там качалась пирога с тремя туземцами, один из которых держал в руках зеленую ветвь. Вот тебе и другая хижина, фыркнул правитель, ктото хочет начать с нами переговоры. Нужно прибрать здесь побыстрому... Он боролся с желанием просто смести накопившейся за ночь мусор в открытый проем кухонного мостка, но тогда хлам высыплется на головы парламентеров. Рия, шевелись! уже всерьез зарычал он. Айван, Нефтис, давайте забросим этих туземцев выше этажом, чтобы вид не портили. Быстро, быстро... Некоторые из туземцев, когда их брали под плечи, начинали подавать признаки жизни, открывали глаза и порывались встать. Таких Найл тут же бросал и переходил к их вовсе бесчувственным соседям. Снизу снова постучали. Правитель мимоходом скинул вниз веревку, помог Нефтис приложить вождя в уголок, огляделся: двое воинов с безумными глазами пытались устоять на покачивающемся полу покачивающимся в прямом смысле, от ветра, один на четвереньках полз к туалетному мостику, а Рыжий Нос, которому придали сидячую позу, то ронял голову, то норовил ее снова поднять. Рия догадалась принести с кухни три большие чистые тарелки и перекидала на них целые тушки рыб и крабов, разбросанные по столу, чем сразу придала ему приличный вид. Молодец, коротко кинул ей правитель, ощутив теплую волну благодарности за похвалу. Похоже девушка окончательно возвратилась к жизни. Однако в люке уже появилась зеленая ветвь, покачалась из стороны в сторону, а следом за ней просунул голову пожилой туземец. Он закачался, готовый вотвот сорваться вниз Нефтис шагнула вперед, протягивая руку помощи, но Найл успел ее остановить. Местных обычаев правитель еще не забыл. Старик понял, что хитрость не удалась и легко забрался внутрь. Приветствую тебя, гость из открытого моря, качнулся он вперед, чтобы потереться носами, но правитель, не готовый к подобному приветствию, отпрянул. Старик не смутился: здоровались прикосновениями носов обычно родственники или друзья. Если победитель прежнего вождя не считал себя его другом, то это совсем не оскорбление или обида. Найл молчал, тщательно прощупывая сознание гостя. Того звали Черный Волос, и хотя волосы давно поседели, кличка все равно успела заменить данное при рождении имя. Он был стар. Во время набегов или разграбления клана таких нередко убивали. Старики считались обузой, и хотя свои дети уже давно не отвозили их в море на вязанке хвороста, убийство чужого старика во время войны считалось некоторой компенсацией за причиненный ущерб. Черный Волос не удивится, если тот, кто пожелает стать новым вождем прямо сейчас перепилит ему горло и скинет вниз, избавляя клан от лишнего рта. Тогда это станет знаком, что в доме Сирапа появился новый хозяин, который берет племя под свою руку. Такое иногда случалось, если вождя убивал не другой вождь, а просто молодой сильный воин. Однако чаще всего схватки происходили между вождями. Правитель другого племени не мог разорваться между двумя домами и приводил воинов, чтобы просто разграбить чужой клан, забрать себе все и всех, кто нравится, поесть чужой пищи и попить чужой моркхи, развлечься с беззащитными людьми, побаловаться с их женщинами. Иногда в награду за терпение и покорность клану оставался брошенный дом вождя, в котором можно успеть сделать припасы и отсидеться при следующем набеге. Но чаще всего после ухода победителя на ослабевший клан со всех сторон налетали соседи. Не имея возможности пересидеть осаду, племя становилось легкой добычей и было обречено. Самое разумное после гибели вождя это сразу бросать дом и уходить в другие места. Но, имея несколько детей, не очень попутешествуешь. Да и решиться бросить обжитое, обвязанное за много лет жилье не так просто. От победителя сбегают или молодые парни и девушки, или не успевшие обзавестись детьми семьи. Остальным остается надеяться на откуп. А вдруг победитель поленится грабить, откажется от веселья и возможности покуражиться, и просто возьмет ту добычу, которую надеялся сорвать с попавшего в беду племени? Тогда облегченно вдохнувшему клану остается дом вождя со всеми припасами, а победитель не торопясь, неделями, а иногда и месяцами вывозит оговоренный приз. Приветствую тебя, гость из открытого моря, обеспокоенный молчанием хозяина, повторил старик. Приветствую тебя, Черный Волос, кивнул Найл, узнавший все, что ему нужно. Я рад лично увидеть воина, сразившего самого Сирапа! воздел старик руки к небу. Найл, уже уставший каждый раз указывать на Нефтис, просто отмахнулся и кивнул на стол: Присаживайся, Черный Волос, угощайся. Благодарю за щедрость, великий воин. Да какая там щедрость, небрежно пожал плечами правитель. Здесь куча припасов, которые теперь никому совершенно не нужны. Мы могли бы забрать лишнее... осторожно предложил старик, надеясь на наивность гостя издалека. Зачем такие хлопоты? развел руками Посланник. Я сброшу лишнее в алтарь. Это будет моя жертва морю в благодарность за победу. Ты угощайся, Черный Волос, угощайся. Старику, у которого дома остались сын с женой и пятеро внуков кусок в горло не лез. Одно утешение в хижине вместе с гостем из моря находилось только пятеро воинов. С такими силами целый клан, пусть даже маленький, разграбить трудно. Есть еще воины, сообщил ему Посланник. Спят наверху. Туземец заметно вздрогнул. Он испугался, что разговаривает с морским змеем, умеющим принимать человеческий облик, читать мысли и выманивать женщин в бушующее море. Впрочем, старик прожил очень долгую жизнь и мало верил в подобные вовсе сказочные случаи. Ты плыл на совет, гость из моря, покачал головой старик. У тебя нет с собой оружия и припасов, у тебя всего три пироги. Нет, даже имей ты с собой всех воинов клана, на трех пирогах тебе не обложить наши дома. Ты встанешь под одним, а все остальные соберутся вместе и придут сразиться с тобой. Я мирный человек, Черный Волос, улыбнулся Найл. Я говорил про это на совете, и повторю тебе: я мирный человек. Мои воины не собираются входить в чужие дома. Мы немного отдохнем, принесем жертву морю, обрежем обвязки и уйдем назад. У старика пересохло в горле. «Обрезать обвязки» означало разрезать веревки, крепящие стены и полы хижин. То есть, превратить главный дом клана в россыпь плавающих по воде жердей. Зачем резать? с трудом сохранил невозмутимое выражение лица он. Пусть стоит. Ведь никому не мешает? Снаружи раздался громкий вопль, всплеск, беззлобный смех. Посланник Богини поднялся на ноги, подошел к туалетному проему, выглянул наружу и тоже рассмеялся: один из плохо проспавшихся воинов Рыжего Носа не удержался на мостке, рухнул вниз и сейчас с трудом выбирался на корни ближайшей мангры. Ты прав, старик, ваших домов мне с ними не взять, вздохнул Посланник Богини. Но они воины, они победили, им хочется веселья и развлечений. Если они не могут погулять в ваших домах, то пусть хоть этот на жердочки разнесут. Им будет намного приятнее, вождь, если они вернутся домой не с рассказами о победе, а с подарками для жен и детей, с украшениями для лодок и домов, с добычей, которой смогут похвалиться перед друзьями. И где же они возьмут эту добычу, Черный Волос? Если ты не станешь отдавать припасы Сирапа морю и разрушать его дом, то клан Ореховых Стержней соберет подарки для твоих воинов. А подарки мне? с деланным возмущением приподнял брови Найл Что ты желаешь получить взамен этого дома, гость из открытого моря? Я знаю, Посланник прошелся вдоль стен, но подчиненные Рыжего Носа успели ободрать с них все. Я знаю, что вы умеете изготавливать ткани. Мне нужен кусок размером втрое больше этой комнаты. Это очень много за один дом! попытался возмутиться старик, но Найл его перебил: И еще мне нужен сухой гладкий ствол, прямой, в обхват толщиной, семь метров длиной, и еще один такой же вдвое тоньше. И три хорошие, большие пироги. Нет, гость, ты просишь слишком много за один дом. Клан готов дать тебе три пироги и ничего больше... Мне очень жаль, старик, покачал головой правитель. Но мне нужны мачта, парус и поперечный брус. Именно они. Если вы не можете их изготовить, то не нужно ничего вообще. И пусть воины развлекаются. Черный Волос пожевал сморщенные губы, вспоминая про заготовленные для пирог стволы, и предложил: Хотя этот дом того не стоит, клан даст за него деревья, которые ты просишь. Деревья бесполезны без ткани и ткань бесполезна без деревьев, старик. Все или ничего. Нет, ты хочешь слишком многого за один уже разоренный дом, за которым предыдущий вождь совсем не смотрел, поднялся изза стола туземец. Очень много. Боюсь, Черный Волос, платить откуп каждому, кто появится после нашего отплытия, получится еще больше, кинул ему в спину Найл, усаживаясь напротив опустевшего места и выбирая себе небольшого крабика. К тому же, они могут появиться с оружием и припасами, и вовсе отказаться от подарков. Переговорщик крякнул и вернулся обратно. Мы могли бы дать стволы сразу, признал он, но ткать такой большой лист материи придется долго. Сколько? Дней... туземец растопырил пальцы. Три руки: пятнадцать дней. Теперь настала очередь морщиться Посланнику Богини: ждать нового паруса для корабля Поруза целых полмесяца он не мог. А еще мы дадим тебе новую пирогу, встревожился старик. Она самая большая в нашем лесу. Мы с сыном выдалбливали ее два месяца! Ладно, решил правитель. Пусть будет так! Пусть будет так, закивал Черный Волос и наклонился вперед, чтобы потереться носами в знак заключения договора. Найл тяжело вздохнул и тоже наклонился навстречу. Успешно закончив трудные переговоры, оставшись в живых и даже сохранив в клане лишних две ладьи, старик чувствовал себя настоящим героем, с интересом разглядывая лежащих туземцев. Он думал о том, кого гость оставит заложником до выполнения всех условий примирения. Правитель усмехнулся: если на севере заложник был жертвой, первой расплатой за нарушение соглашений, то здесь фактически вождем проигравшего клана. Заложник жил в доме вождя на правах хозяина до тех пор, пока не выполнялись все условия, принимал под свою руку жителей в случае набега, решал спорные вопросы, собирал долю улова для запасов на время осады. Значит так, старик, решил Посланник Богини, завтра к полудню вы пригоните сюда две пироги и отвезете нас к Открытому морю. Одна пирога останется там с нами. А на время, пока не будет готова ткань, заложником здесь останется Айван. Общаться с ними ты можешь, проводив старика до люка, повернулся правитель к брату по плоти. К жизни немного пригляделся. Все, что от тебя требуется, это защитить тех, кто в дом соберется в случае нападения, и напоминать туземцам, чтобы честную долю от добычи приносили. Впрочем, им это нужнее. В общем, кроме тебя поручить это все равно некому. А Нефтис? Она, конечно, опытнее, покачал головой Найл. Но не умеет проникать в чужое сознание, воспринимать мысли. Так что, привыкай. Теперь ты в этом доме хозяин. И, кстати, интересно, что ты скажешь Рие, которая теперь тоже принадлежит тебе? Посланник кивнул на девушку, внесшую в хижину кувшин с моркхой. Айван оглядел комнату, передернул плечами: Унеси отсюда все, и прибери хижину. А если кто из этих... В общем, попытается пакостить, скажи что я руки переломаю. Воняет ведь... Рыжий Нос проснулся только к вечеру, мучаясь больной головой, и для него началась непрерывная череда разочарований: на столе оказалось пусто, а на требование принести выпивки и еды нахальная девчонка послала его к одному из воинов гостя из моря. Вождь бы сходил но его все еще сильно качало, а в таком состоянии люди нередко валятся с мостков. Затем воины рассказали ему, что Найл сторговался с Ореховыми Стержнями об откупе, и теперь об осаде домов не имело смысла даже думать. А когда Рыжий Нос решил забыться в ночном сне выяснилось, что обе женщины пропали, и отвести на них свою душу ему не удалось. На самом деле Жувия, отпущенная утром в детскую комнату, предпочла оттуда не вылезать, а Рия нашла еще более надежное укрытие: как только стемнело, она прокралась мимо Найла и Нефтис и забралась к Айвану под одеяло. К утру туземцы окончательно пришли в себя и забыли про обиды. Каждый из них понимал, что всемером на трех пирогах разграбить клан им не удастся, а поход домой за подкреплением и обратно толку не даст: за четыре дня клан разграбят без них. Оставалось радоваться тому, что удалось набрать в доме вождя. Женщины накрыли стол, и на этот раз никто не требовал от них раздеваться перед мужчинами. После завтрака туземцы спустили пироги на воду, перебрались в них. Я был рад познакомиться с тобой, мой друг Найл, просто сказал Рыжий Нос. Мой дом всегда открыт для тебя. Они потерлись носами, вождь слез по веревке и три долбленки бесшумно исчезли среди деревьев. Когда солнце поднялось в зенит, со стороны входного дома послышался громкий стук: это пришли обещанные Черным Волосом пироги. Это оказались довольно крупные лодки почти пятиметровой длины и полуметровой ширины с двумя гребцами в каждой. Найл выбрал более широкую, с высоким загнутым носом, спустился в нее вместе с телохранительницей. Молчаливые туземцы взялись за весла и гдето часа через два сквозь деревья наметился просвет, а еще через четверть часа долбленки выскочили на чистую воду. Ждать кораблей пришлось недолго два белых паруса уже выступали над горизонтом. Воины клана Ореховых Стержней поначалу хотели своими руками потрогать таинственные лодки гостей из открытого моря, но по мере приближения кораблей их гигантские размеры стали навевать на туземцев такой ужас, что они не выдержали, попрыгали в одну пирогу и с невероятной скоростью умчались обратно в чащу. Спустить парус! Нос налево не торопясь! послышался знакомый голос. Идущий первым флагман подобрал свою белоснежную красоту и стал замедлять ход. Нос прямо! Тингай, Лохарь трап на левый борт. По веревочной лестнице Найл и Нефтис забрались на палубу, и правитель кинул морякам кончик веревки: Привяжите лодку к корме. Пригодится на неудобный берег высаживаться. Ради встречи правителя Назия соизволила спуститься с мостика и ожидала его у борта: Я рада видеть вас, Посланник. И я рад видеть тебя, Назия, Найл не удержался, и обнял командующую флотом. Вы не ранены, Посланник? Я вижу, вы потеряли одного человека. Нет, не потерял, покачал головой Найл. Я договорился о ремонте корабля Поруза. Для него сейчас изготавливают мачту, поперечный брус и ткань для паруса. Айван за всем этим присматривает. Может, лучше оставить вместо него моряка? Ведь брат по плоти ничего не понимает в рангоуте! Там нужнее воин, Назия... правитель вгляделся в лес, запоминая приметы места, от которого придется искать дорогу к водам клана Ореховых Стержней. А что касается моряков... То им нужно двигаться вдоль леса до устья Голодной реки, по ней подняться на юг до островов с каменным лесом, а там, возможно, и спрятано семя, ради которого мы и отправились в путь. Поднять парус! Рулевой нос направо спокойно! Нос прямо! Не грусти, бездельники, скоро берег! ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ГОЛОДНАЯ РЕКА Берег ждали все, но час проходил за часом, высокие мангровые деревья с пышными кронами уходили назад, а горизонт впереди оставался чист. Ночь корабли провели в дрейфе, а с первыми лучами снова подняли паруса. Земля! Вижу землю! радостно закричал забравшийся на мачту флагмана моряк, указывая почемуто на север. Назия вопросительно оглянулась на правителя, но Найл отрицательно покачал головой: Только вперед. Нам нужно на юг. Северный горизонт темнел, наливался красками, подступал все ближе и к вечеру стало ясно, что это точно такой же мангровый лес, как и по левому борту. Зато в носы кораблей стало ощутимо упираться встречное течение, постепенно снижая скорость движения. Когда флотилия остановилась на ночлег, ширина реки от леса до леса составляла почти полкилометра, а к полудню следующего дня от силы сотню метров. Над палубами стали крутиться мошки и деловито жужжать мелкие болотные комары, вдоль левого борта долго плыла небольшая трехметровая черная пиявка, но места присосаться так и не нашла. Хотя по берегам все еще стояли на широких ажурных корнях мангровые деревья, становилось понятно, что путешественники находятся уже не в море. Места для высадки не имелось, пришлось ночевать на воде, и утром появились первые укушенные: бледные и вялые от потери крови моряки демонстрировали круглые комариные укусы. В ближайшие дни эти люди не годились уже ни работать на веслах, ни держать руль. Подниматься нужно, выше, поторапливал Назию Посланник, Уйдем от болот, станет легче. Теперь корабли шли одновременно и на веслах, и под парусом, отвоевывая у реки километр за километром, пока русло неожиданно не повернуло строго на юг, и не растворилось в широком разливе. Слева по борту раскрылась обширная прямоугольная поляна, окаймленная густым низкорослым кустарником, на которой паслось стадо долгоносиков, и Посланник Богини решил дать людям возможность немного отдохнуть. Стаи комаров и мух остались позади, борьба с течением вымотала гребцов. Все давно соскучились по твердой почве под ногами и горячему мясу вместо опостылевшей соленой рыбы. Назия, окликнул он морячку, подведи корабли к зарослям метрах в ста за поляной. Там неудобно высаживаться, Посланник. Ерунда, высадимся. Зато долгоносиков не спугнем. Покрытые яркими, сверкающими панцирями жуки обладали вкусным, нежным мясом, и обычно не вырастали в размерах больше человека а значит, их можно запекать на огне целиком. Морячка кивнула, поняв мысль правителя, вперила взгляд в корабельного паука, и тот передал приказ командующей на малые суда. Спустить парус! Рулевой, нос налево не торопясь! Два других корабля продолжали свое движение еще минут пять, после чего резко повернули носы к берегу. Шериф Поруз опять организовал высадку по всем правилам, и заметно отстал от отряда Юлук, просто попрыгавшего в кустарник люди вперемежку с жуками и смертоносцами. Не пытаясь таиться, они дружно ломонулись сквозь растительность: люди протаптывали проходы для восьмилапых, пауки прощупывали мысленными импульсами путь, отпугивая или парализуя встречную живность. Северянину, чтобы их догнать, пришлось на время забыть про тактику и разведку, про боевое охранение и стрелковое прикрытие, и просто бежать следом. Попавшихся по дороге гусениц, мух и мокриц люди оставили на поживу паукам, а сами заняли позиции в тени кустарника. Долгоносики тревожно зашевелились, поглядывая в ту сторону и отступили на несколько метров к воде. Пора, кивнул Найл. Навул вместе с двумя братьями и двое моряков спустились в подтянутую Нефтис пирогу, быстро переплыли на берег и затаились в траве. Пирога сделала еще две ходки, доставляя им подкрепление, потом в хрупкую посудинку осторожно забрались смертоносцы. Появление на берегу пауков, излучающих лютую злобу, заставило жуков забеспокоиться, более крупные самцы переместились на эту сторону стада, прикрывая слабых и молодых собратьев. Тут из травы поднялись братья и дружно бросились вперед, на ходу метая копья. В долгоносиков они не попали, но цели своей достигли: стадо сорвалось с места и, не разбирая дороги, кинулись бежать. Сидящие в засаде охотники выступили из кустарника только тогда, когда до дичи оставались считанные шаги, хладнокровно, на выбор поражая самых крупных жуков от прямого удара граненого наконечника тяжелого боевого копья никакие панцири спасти не способны. В течение считанных секунд у ног братьев по плоти полегло практически все стадо лишь нескольким счастливчикам удалось разбежаться по сторонам и затаиться в кустарнике, раздвигая гибкие ветви своим длинным носом. Пока пирога перевозила на берег остальных людей и пауков с флагмана, на берегу уже успели собрать хворост. Нескольких добытых долгоносиков перевернули на спину и развели огонь прямо под ними. Вскоре над разливом потянулись соблазнительные ароматы жареного мяса. В ожидании обеда правитель обошел поляну по периметру, удивленный ее странными, правильными очертаниями. Почему на мягкой, жирной земле рядом с водой ней не росли ни деревья, ни кустарник? Найл присел на корточки, ковырнул ножом переплетение корней и тут же наткнулся на твердую преграду. Камень? Он рассек дерн крестнакрест, отогнул пронизанной белыми мелкими травяными корешками пласт и изумленно присвистнул, увидев гладкую блестящую поверхность. Вот это да! повернул к нему проходивший мимо шериф. Неужели сталь? Если под этой поляной лежит стальная плита, то она стоит столько, что на нее можно купить небольшую страну! Нет, не сталь, покачал головой Найл, вкладывая нож в ножны. Нет ни единого следа ржавчины. Свинец? На нем не осталось царапин от острия ножа. Серебро?.. неуверенно предположил северянин. Даже серебро темнеет от времени, а эта плита совершенно чиста. Поруз не спросил об алюминии к моменту его рождения весь этот металл, выработанный далекими предками, уже превратился в белый порошок. Тогда что? Какойнибудь сплав, пожал плечами Посланник Богини. Может, титановый; может, никелевый, молибденовый, магниевый, иридиевый, литиевый. Хорошо бы добыть хоть маленький кусочек и показать его нашим кузнецам. Может, они встречали нечто подобное? Если бы все это можно было превратить в клинки, мечтательно обвел взглядом поляну северянин. Вы получили бы самую сильную армию во Вселенной, мой господин. Найл усмехнулся. Он знал, что гдето в просторах космоса поглощают пространство крейсера, один выстрел которых способен уничтожать целые звездные системы, и тренируются воины, в сравнении с вооружением которых даже хранящиеся под Черной Башней жнецы покажутся каменным топором. Вы смогли бы одеть всех в полные металлические доспехи, дать металлические щиты, обеспечить двойной, тройной запас арбалетных болтов, стал пытаться доказать свою правоту шериф, неправильно понявший улыбку правителя. Как ты думаешь, Поруз, а зачем она здесь лежит? Может... Может, ее потеряли? Потерять металлическую плиту со стороной в полторы сотни метров? рассмеялся Посланник. Боюсь, на такое не были способны даже наши предки. Если сюда, в дикую безжизненную местность положена плита стоимостью в несколько тонн золота, значит, для этого имелся очень весомый повод. Она закрывает подземный бункер! вскинул подбородок шериф. – В княжестве Граничном мы несколько раз находили такие сооружения. Правда, из камня. Это больше похоже на истину, кивнул правитель. Но тогда гдето здесь должен иметься вход. Во все бункеры, даже вкопанные глубоко под землю, вход вел сбоку. Не сговариваясь, шериф и правитель разошлись в стороны и стали двигаться навстречу друг другу, внимательно вглядываясь в край поляны. Оба не знали, что именно собирались увидеть, но надеялись, что скрытый ход хоть както себя проявит. Сюда, Посланник, вскоре замахал рукой северянин. Смотрите! Найл направился к нему, и еще по пути понял, что привлекло внимание Поруза: среди кустарника выпирали округлые сочные клены. Значит, в этом месте им хватало земли для корней там имелась большая яма. Посмотрим? Поруз набрал воздух в легкие, чтобы позвать подчиненных, но Найл его остановил: Пусть занимаются едой. Не стоит превращать наше любопытство в обязательное для всех научное исследование. Я сам поковыряюсь. Вынув меч, Посланник Богини быстро скосил облепивший стволы кустарник, стал споро подрезать рыхлый грунт рядом с краем поляны. Северянин поморщился, видя как его господин обращается с благородным оружием, но делать замечаний не рискнул. Правда, бездельничать в то время, как правитель работает, он тоже не мог, и потому достал нож и опустился рядом. Почва была воздушной, не слежавшейся, состоя в основном из перегноя и пронизывающих его корней, полугнилых веток и осколков хрупких хитиновых панцирей. За час они углубились почти на метр и клен, наполовину лишившейся опоры, угрожающе накренился в их сторону. Зато под краем плиты обнаружилось углубление, очень похожее на верхний край двери. Подожди, остановил шерифа Найл и стал очищать металлическую поверхность над проемом. Вскоре стали видны четыре большие цифры: 2222. Что они могут означать, правитель пока не подозревал, и вернулся к рытью ямы. В отличие от шерифа, он старался добраться не до самой двери, а увидеть стены рядом с ней. Мой господин, подошла к раскопу, телохранительница. Обед готов. Спасибо, Нефтис, Найл отер меч о траву и выпрыгнул наружу. Пойдем, Поруз, сделаем небольшой перерыв. Как и все люди, которым приходилось подолгу жить впроголодь, и лишь иногда есть вдосталь, моряки и братья по плоти после удачной охоты объедались не просто до отвала, а с очень большим перебором словно комулибо когдато удавалось наесться впрок. Отяжелевшие, довольные, люди в эти часы могли думать только о сне, и даже Найл с Порузом на время забыли о своей находке. Однако именно любопытство отличает человека разумного от жуковбомбардиров и пауков, и как только желудок немного усвоился с попавшей в него пищей, пара двуногих опять направились к краю поляны. Здесь их ждал неприятный сюрприз: на дне раскопа поблескивала вода. Просочилась, с сожалением признал Найл. Мы ведь уже почти до уровня реки докопались. Копаться в грязи ему не хотелось, поэтому он попытался расчистить яму в стороны, оголяя стены из странного сверхтвердого металла. Вскоре пальцы нащупали череду углублений. Посланник Богини торопливо заработал ладонями и вскоре смог рассмотреть строки надписи на нескольких языках, один из которых он знал: «Нашим детям! Здесь покоится послание от людей 2222 года к людям 22222 года» Теперь стало ясно, почему предки так старались с изготовлением бункера. Им хотелось, чтобы он простоял двадцать тысяч лет. Вы нашли ключ, мой господин? с надеждой поинтересовался северянин. Почти, вытер руки Найл и прочитал надпись вслух. Это «капсула времени», Поруз. Наши предки оставили свое послание нашим потомкам. Зачем? Наверное, боялись, что мы научим их чемунибудь не тому. Откроем? Нет, правитель выбрался на поляну. Ты же видишь, двери находятся ниже уровня воды. Что мы там, внутри, увидим по грудь в воде? Наши предки явно перестарались, бронируя свою капсулу. Она получилась такой тяжелой, что за тысячу лет утонула в земле, как булыжник в иле. К году пяти двоек она окажется метров на десять в глубине, если не больше. А может, предки поступили так специально. Хотели оберечь капсулу от посторонних рук. Думали, через двадцать тысяч лет человечество достигнет такого уровня технического развития, что справится с вскрытием этого бункера без особого труда. Неужели вы так просто и оставите здесь все это? шериф указал на расчищенный массив отливающего холодным блеском металла, Все это сокровище? Поруз, вздохнул Найл, это не сокровище. Оно станет таковым, только если мы сможем доставить его в цивилизованные места. Ты радуешься металлу так, словно он уже лежит в подвале моего дворца, словно его уже можно пилить, ковать, отливать. Но мы находимся не в Южных песках. Здесь этот металл всего лишь бесполезный и очень тяжелый груз. Забудь про него, и не трави свою душу. Вспомни об истинных ценностям и пойдем, съедим по кусочку жареного мяса, запив его чистой пресной водой. Отвернись от ямы, шериф! Идем со мной. Посланник Богини позволил членам экспедиции отдыхать два дня, но на третье утро корабли двинулись дальше на юг. Течение в разливе почти не ощущалось, двигаться казалось быстро и легко. Увы через несколько часов плаванья впереди поднялись лесные вершины. Между ними просматривалась лишь узкая протока. Река снова решила сузиться к прежним берегам. Флотилия приблизилась к устью и бросила якорь. Назия нервно сбежала с мостика и прошла под носовой помост. Вгляделась в вытекающие изпод лесных крон воды, наматывая на палец прядь волос. Потом вернулась назад: Флагман не сможет пройти дальше, Посланник, виновато склонила она голову. Русло для него слишком узко, а глубина опасно мала. Я возьмусь провести по реке только малые корабли. Тогда в чем дело? Оставим флагман здесь, ожидать нашего возвращения. Во время путешествия по реке могут возникнуть сложности. В таком случае лучше иметь увеличенные команды. Ты хочешь лишить меня воинов... понял Найл. Да, Посланник, кивнула морячка. Ладно, разрешил правитель. Оставь на судах по два воина и одному пауку. Придется шерифу с основными силами подождать здесь. В таком случае на своем судне я предпочла бы оставить вас, Посланник, и стражницу Нефтис. Под свое управление командующая взяла корабль без мачты, предоставив хозяйке другого судна самой решать вопросы с выбором пассажиров. Суда сошлись борт о борт, и десять моряков спрыгнули на низкую палубу, заменяя выбирающихся наверх братьев по плоти. Лохарь, встань к рулю. Поднять якорь! Весла на воду! тут же начала распоряжаться морячка, не тратя времени на осмотр судна и прочие приготовления. Найл оглянулся на остающихся, помахал рукой перегнувшемуся через борт северянину. В мыслях шерифа проглядывалась готовность к некоей авантюре, и Посланник даже догадывался к какой, но запрещать ничего не стал. Пусть займет людей делом, а то закиснут от скуки. Нос налево сильно! Нос прямо! под дружными ударами весел корабль медленно входил в устье реки. На лицо правителя упали тени от стоящих по берегам деревьев, дохнуло прохладным сумраком лесной чащи. Настоящей чащи, пахнущей терпким перегноем и свежей смолой, дышащей ароматами ягод и кисловатым привкусом скорпионьего яда а не морской солью и тухнущими на корнях водорослями. Найлу, опытному охотнику, почти сразу бросились в глаза фасеточные полусферы, то тут, то там таящиеся среди ветвей, поблескивающие бусинки, шевелящиеся, как травинки на ветру, усики. Похоже, лес кишмя кишел дичью, и голодать в пути никому не придется. А путешествие грозило затянуться встречное течение не позволяло разогнаться даже до скорости обычного пешехода. К тому же, русло изрядно петляло, тихо скрадывая почти половину пройденного расстояния. Малые корабли, в отличие от больших, не имели кормовой надстройки. В кормовых и носовых подъемах на них были оборудованы небольшие хранилища для грузов и припасов, а в средней части, где между палубой и днищем расстояние не составляло и метра, не имелось даже этого. Сюда, стекала вода, не смотря на все старания по просмаливанию и конопачиванию корпуса, просачивающаяся в трюмы. Отсюда ее и вычерпывали каждые пятьшесть часов через специальный лючок. Вместо каюты на таких судах посередине стояли легкие матерчатые навесышатры. Правда, после того, как стараниями Назии неудобные треугольные паруса везде были заменены на прямоугольные, навесы стали мешать, и во время хода под ветром их приходилось складывать. Рулевой, нос налево не торопясь! Рулевой нос налево сильно! Нос прямо! Нос налево не торопясь... После нескольких часов движения суда внезапно вышли на широкий плес, и Назия приказала бросить якорь: Скоро стемнеет, а что впереди, неизвестно. Лучше переждем темноту здесь. Справа над кораблями возвышался обрыв почти стометровой высоты. Найл без труда представил себе, как за сотни и тысячи лет вода, вымывая на повороте плотный суглинок, «съела» почти до середины возвышающийся здесь холм, одновременно отступая от пологого берега и оставляя после себя болото, глубиной равное стремнине реки. Высаживаться на ночлег здесь было негде: команде вряд ли доставило бы удовольствие как необходимость как штурмовать отвесный склон, так и спать на чавкающей от избытка влаги земле. Ничего, решил правитель. Сделаем полноценный привал в следующий раз. Сон на воде, в удалении от берегов, был спокоен и безопасен. Поутру Назия дала гребцам время позавтракать и немного размяться, после чего вновь отдала жестокую команду: Весла на воду! Поднять якорь! В длину широкого плеса хватило всего на триста метров, после чего опять началось узкое извилистое русло. Деревья, поддерживаемые снизу густым кустарником, нависали над самой водой, берега обрывались вертикально вниз, и Найл понял, что высадиться на берег в ближайшее время вряд ли удастся продраться сквозь прибрежные заросли казалось не по силам не только паукам с их широко расставленными лапами, но и людям. Назия охрипла, непрерывно выкрикивая команды и теперь сипела, словно ветер в глубоком ущелье. Моряки не столько понимали, сколько угадывали ее команды, продолжая удерживать мореходное судно в стремнине узкой речной реки. Очередной поворот, и в конце прямого участка видна очередная излучина, упирающаяся в высокий обрыв. Смотри, кивнул Найл на низкий песчаный берег, на котором среди низкого ивняка явно просматривались нахоженные звериные тропы. Водопой. Тут, наверное, в радиусе полусотни километров ни одного подхода к реке нет: то косогор, то болото. Вот на единственном пологом спуске всё и истоптали. Суда, огибая мелководье перед отлогим берегом, жались к обрыву. Гребцы орудовали тяжелыми веслами, и крупные капли пота, выступающие над вздувающимися от напряжения мышцами, не успевали высыхать, стекая вниз и оставляя за собой белесые разводы. Рулевой, нос налево сильно! прошептала Назия. Нос прямо! Нос налево не торопясь. Послышалось равномерное гудение. Люди подняли лица кверху, и увидели, как с верхнего края обрыва на них скатывается серая волна. И почти сразу обнаженные тела обожгла нестерпимая боль. На некоторое время Найл начисто забыл про все вокруг себя, крутясь и стараясь прибить садящихся на тело серых короткокрылых мух длиной чуть меньше локтя, но те хорошо знали свое дело: на секунду касаясь тела, они вырывали своими крохотным челюстями кусочек кожи, и тут же шарахались в сторону, уступая свое место другим. На, на! Найл убивал мух одну за другой, но каждую погибшую тут же сменяла сотня живых, стремящихся урвать свою долю добычи. Лохарь, нос направо!!! отчаянно пыталась привлечь внимание рулевого Назия, но он, как и все остальные, начисто забыл про свои обязанности, отбиваясь от нападения крылатых пожирателей живой плоти. Нос направо! Неуправляемое судно с медлительной неотвратимостью разворачивалось поперек течения и скатывалось на нагоняющий его корабль. Руль держи!!! удар хлыста пришелся рулевому в лицо и заставил его хоть ненадолго вспомнить про свои обязанности. Он навалился на весло, пытаясь изменить положение судна, но оно уже вышло из подчинения. Корабли столкнулись с тяжелым треском, сошлись бортами, и течение приткнуло их к берегу в нескольких сотнях метров ниже обрыва. Мухи рассеялись в стороны, оставив окровавленных, израненных людей осматривать свои раны. Рекато и впрямь голодная, высказался ктото из гребцов. – Тикать отсюда нужно... Команды разговаривать не было! тут же оборвал его речь щелчок хлыста. Почему весло бросил?! Почему грести перестал?! Окровавленное лицо шипящей от ярости Назии вызвало ужас даже у Посланника. Ты что, состарился в конец, и работать не можешь? Тогда место твое за бортом, а не на скамье! Гребец весь скрючился, стараясь стать как можно незаметнее, но гнев хозяйки корабля не иссякал: Вон отсюда! Вон, я сказала! Простите меня, госпожа, тихонько попросил мужчина. Я только испугался... Ты не должен пугаться! продолжала бушевать Назия. Ты должен грести! Грести, не смотря ни на что! Корабль может жить только до тех пор, пока вы исполняете свои обязанности, идиоты! А без корабля вы и вовсе ничто! Корм для крабов, подстилка для рыб. А ну, всем надеть туники! Весла на воду! Гребцы, с самого утра изза жары скинувшие одежду, начали подбирать с пола свою однообразную форму, а женщина повернулась к рулевому: Ты чем занимался, Лохарь? Ты почему бросил руль? Ты знаешь, как обязан капитан поступать с моряком, бросившим свое место? Лохарь знал, а потому молча упал на колени и испуганно затряс головой: Не нужно, госпожа. Ты выпрыгнешь за борт сам, или тебя выкинуть мне? Я встану к рулю, Назия, неожиданно предложил Найл. Думаю, сейчас у тебя каждая пара рук на счету. Моряк начал осторожно пятиться, стараясь скрыться с глаз своей повелительницы. Однако женщина видела все, и несколько раз обожгла его рабски согнутую спину хлыстом: Пошел вниз! На весла! Лохарь не заставил уговаривать себя дважды и мигом нашел себе место на одной из лавок. Была дана команда «весла на воду!», громко напомнила Назия, у которой от злости прошла вся хрипота. Кто еще не понимает приказов?! Гребцы налегли на весла, отводя судно от берега. Вдоль бортов громко зажурчала вода. Тигнай, проверь люк! Течи нет, госпожа! Ну, Лохарь, твое счастье, негромко пробормотала морячка. Рулевой, нос налево спокойно! Найл навалился на рулевое весло, которое неожиданно легко пошло в сторону. Рулевой, тугие твои уши, «спокойно» налево, а не «сильно»! Найл торопливо попятился возвращая руль в среднее положение. Нефтис кинулась к нему на помощь и схватилась на толстый комель с другой стороны. Рулевой, нос прямо! морячка оглянулась на правителя и добавила: Простите меня, Посланник. Ерунда, кивнул Найл. Нос направо не торопясь... Нос прямо... Судно двигалось к омуту под обрывом, к самому глубокому месту русла. Хозяйка корабля хотела застраховаться от вполне вероятной возможности того, что судно опять станет неуправляемым: главное, не сесть на мель в столь самоубийственном месте. Рулевой, нос налево спокойно... Найл сдвинул весло под углом примерно сорока пяти градусов. Нос прямо... Нос налево не торопясь... Они проходили вдоль самого склона. Первая треть омута, половина. Вот уже впереди замельтешили волны мелководья. Сверху зародился и покатился вниз радостный вой. Грести не забывайте! заорала Назия. Ираз, ираз! Нос прямо. Начинается... Серое облако накрыло палубу с нестерпимопротивным жужжанием. Тотчас раздались крики боль и отчаянная ругань. Найл также ощутил прикосновения к ногам, рукам, шее, дернул головой отгоняя наглую муху, попытавшуюся сесть на лицо. Рулевой, морские змеи, нос налево... Ай! Налево не торопясь! Что происходит с Назией, правитель не видел, поскольку весь мир перед ним заслоняли серое брюхо и грудь с растопыренными лапами, и мельтешение прозрачных крылышек. Вдобавок от нестерпимой боли горели ноги и руки. Посланник, пританцовывая в нелепой джиге, пытался согнать пожирающих его заживо хищниц, а левой рукой постоянно отмахивался и со всей силы лупил по правой руке, обнимающей комель рулевого весла. Услышав команду, он сделал шаг вбок, резко пригнулся и выпрямился, но мухи не поддавались на подобную хитрость, продолжая жрать, жрать и жрать мягкую беззащитную кожу. Руль прямооо!!! Нефтис схватилась за голову, замотала ею, упала на палубу и покатилась, отчаянно молотя по доскам руками и ногами, потом с криком боли прижала ладони к глазу. Найл, прикусив до крови губу, шагнул назад, в среднее положение. Болью обожгло лоб и урвавшая свой кусок мякоти муха отлетела в сторону, уступая место товарке. На миг Посланник Богини увидел палубу, стоящего на правом борту моряка потом пространство опять заполонили лапы и брюхо. Найл услышал только крик и плеск. Потом еще один и еще. Руль налево сильно! На миг отбросив мысли о бесконечной боли, Найл навалился на руль, прикрывая левой рукой глаза. Руль налево не торопясь! Ааа!!! похоже, морячке тоже доставалось. Руль прямо! Гребите, если жить хочется, гребите! Руль направо не торопясь! Руль прямо! Руль... Твари поднебесные... Руль направо нормально! Внезапно боль отступила. Тело онемело, потеряло чувствительность. Посланнику показалось, что он умер, и на душе стало легко и спокойно: теперь никто не сможет причинить ему боль, обидеть, заставить отправляться за тридевять земель за какимито спорами, пугать бедами, грозящими лично ему или его стране. Все осталось позади. Руль прямо! Руль налево не торопясь! Руль прямо... Стая мух схлынула так же дружно, как и напала в воздухе стало невероятно, звеняще, безукоризненно тихо и спокойно. Река просматривалась вперед до самого поворота, над палубой не вилось ни одного летающего существа, никто никого не кусал. Прямо, прямо, прямо... морячка, которая казалась Найлу образцом выносливости и хладнокровия неожиданно без сил опустилась на палубу. Лицо, руки, ноги ее истекали кровью, но губы упрямо шептали: Еще немного, ребята. Нужно уйти отсюда хотя бы на сотню метров. Весла продолжали подниматься и погружаться в воду, выигрывая у течения шаг за шагом, и когда судно добралось до следующего изгиба русла, Назия разрешила: Убрать весла! Оба якоря за борт. Правитель с облегчением отпустил весло и поднес к глазам свои руки. Вопреки ожиданиям, они представляли собой не сплошное кровавое месиво, а огромное множество ранок размером с золотые монеты северных княжеств, между которыми сохранилась живая кожа. Все раны кровоточили, а это означало, что опасность отнюдь не осталась позади, как думали развалившиеся на лавках моряки. Им всем угрожала смерть от потери крови не мгновенная, но куда более реальная, чем от жвал одинокой многоножки или яда скорпиона. Найл вспомнил, что очень многие виды оружия, примеряемые в древности, вообще не предназначались для поражения жизненно важных внутренних органов. Один хороший полосующий удар шашкой или крисом по поверхности тела, и раненый гарантированно умирает от обильного кровотечения. Хорошо хоть, мухи были достаточно большими, а не миниатюрными, как фруктовые или пустынные, и не смогли забраться под одежду иначе досталось бы куда большей поверхности тела. Кровь стекала с рук и ног, струилась по одежде, капала на палубу. Найл уже начинал чувствовать слабость, а потому сделал единственно возможное в данной ситуации: снял перевязь меча, наложил себе жгуты на ноги чуть ниже паха, потом снял ремень и наложил жгут на левую руку правой, которую он пытался защищать, досталось намного меньше. Нефтис продолжала стонать, лежа на палубе и закрывая ладонями глаз. Найл опустился рядом, перетянул жгутами ее конечности. Женщина на его действия не отреагировала никак. Посланник перешел к морячке. Что вы делаете, правитель? не поняла Назия. Останавливаю кровотечение. Пока раны закроются, ты вся истечешь. Если перетянуть руку или ногу жгутом, то кровообращение в ней останавливается, и можно выиграть час для заживления ран. Больше часа жгут держать нельзя конечность может умереть и отвалиться. Но, надеюсь, раны к тому времени запекутся. Нужно сказать мужчинам, чтобы сделали друг другу тоже самое. Нужно, согласился Найл. Назия коекак поднялась на ослабевших ногах, принялась повторять для моряков объяснения Посланника Богини. Люди на палубе зашевелились, оказывая друг другу первую помощь. Позади послышались громкие крики. Найл оглянулся, и увидел под обрывом второй корабль, накрытый серым облаком. Из всех весел на нем шевелились только два, причем с одной стороны. Судно неудержимо разворачивалось поперек русла, подставляя течению выпуклый борт и быстро теряло скорость. За пару минут река выиграла схватку с людьми, и опять унесла их вниз, за поворот. Вот бестолковщина, покачала головой командующая флотилией. Раны и при прорыве, и при отступлении они получают одинаковые, вот только после сдачи все придется повторять еще раз. Ладно, подождем, примиряюще кивнул Посланник. Может, еще прорвутся. Однако попыток пройти под обрывом второе судно больше пока не предпринимало. Примерно через час Посланник Богини приказал снять жгуты. Поверхностные раны почти ни у кого не открылись, и настала пора подсчитывать потери. Не выдержав боли во время прорыва через излучину, за борт выпрыгнуло три гребца. Возможно, их подобрали на судне Юлук, и считать моряков погибшими было рано. Еще двое тихо угасли от слабости от потери крови. Причем большое количество крови потеряли все, и не имели сил, чтобы полноценно работать на веслах. Еще дватри таких обрыва, тихо признала Назия, и они могут взбунтоваться. Что поделать, моряки не воины, и это тоже следовало учитывать. Выиграл за время смертельно опасной прогулки под обрывом только корабельный смертоносец. Действуя волей, лапами и хелицерами, он смог наловить и парализовать не меньше двух десятков мух, почти не пострадав на хитиновом панцире осталось только множество проплешин от укусов. Глядя на восьмилапого, Найл уже в который раз подумал, что Земля не могла не встречаться уже много раз с представителями живого мира других планет. Ведь просто невозможно, чтобы одна и та же среда породила столь разные животные миры. У людей и других животных скелет внутри у пауков и насекомых снаружи; у людей кровь красная у пауков голубая; у людей две вертикальные челюсти у пауков сложный ротовой аппарат; у людей внутренне пищеварение у пауков наружное; у людей четыре конечности у пауков восемь; у людей два глаза у пауков восемь... Различия можно перечислять до бесконечности. Неужели условия одного мира могли породить столь разных существ, как животные и пауки, пауки и насекомые, насекомые и животные? Да еще и Великие Богини... Посланник вдруг подумал, что и Богини могли появляться на Земле не в первый раз. Причем простые и ясные доказательства этому известны каждому образованному человеку. Ведь насекомые далеко не всегда были так велики, как сейчас но не всегда и малы, как во времена сбежавших на звезды предков. Двестидвести пятьдесят миллионов лет назад, с началом мезозойской эры, все живое вдруг резко начало увеличиваться в размерах, расти, как на дрожжах. Появились не то, что полутораметровые стрекозы или такие же по размерам жуки, в небе запорхали птерадоны ящеры с кожистыми машущими крыльями по весу и размерам не уступающие среднему бомбардировщику времен технической революции, бронтозавры, способные поднять голову на высоту девятиэтажного дома, ихтиозавры, неотличимые от чудовища, с которым встретились путешественники при переходе через море. Существование этих монстров никак не укладывается не только в пределы здравого смысла но и в пределы законов физики, сопромата и аэродинамики. А что, если их рост ктото стимулировал? Что, если первая россыпь спор Великих Богинь достигла Земли двести миллионов лет назад? Тогда становится понятным, почему птерадоны могли летать, динозавры ходить, а насекомые вырастали почти до тех же размеров, что и сейчас. Они использовали не только силу своих мышц, они пропитывались жизненной энергией Богинь. Наверное, в тот раз пришельцам с далекой звезды не удалось добиться самого главного: создать достаточно сильное информационноэнергетическое поле вокруг планеты. В условиях ментального вакуума они не смогли оставить потомства и умерли одна за другой а следом за ними всего лишь за какието сто тысяч лет вымерли и казавшиеся непобедимыми гиганты. Огромные птицы разучились летать и начали бегать, огромные травоядные распластались на земле под весом собственного тела, а насекомые измельчали до размеров человеческой ладони, а то и еще меньше. Теперь Богини вернулись назад, и снова пытаются стать полноправными жителями планеты. Смертоносец ощутил внимание Посланника и предложил ему забрать часть добычи себе. Восьмилапый наловил дичи намного больше, чем требовалось ему для насыщения. Найл ответил импульсом благодарности и пообещал прислать за подарком слугу именно так воспринял паук образ человека. Правитель вернулся на корму и опустился рядом со стражницей. Осторожно оторвал ее ладони от глаза. Под руками зияла страшная кровоточащая рана. Ну же, Нефтис, не пугайся, успокаивающе произнес Найл. Ты же знаешь, все будет в порядке. Поначалу правитель не хотел оказывать помощь никому на всех у него попросту не хватило бы сил, а оказать помощь одному, обойдя ею всех остальных было бы несправедливо. Не нужно, мой господин, нашла в себе мужество прошептать женщина. – Вы слишком слабы. Ничего, не в первый раз, улыбнулся ей Найл и накрыл рану своими руками. Я упаду, но ты потом меня откормишь, и все станет хорошо. Он направил свое внимание вовнутрь, на сверкающий чуть ниже груди серебряный клубок, и стал разматывать тонкую светящуюся нить, испуская ее через ладонь в растерзанный мушиными жвалами глаз. На этот раз клубок оказался слишком маленьким, а необходимость стражницы в энергии слишком большой, и правитель сам не заметил, как потерял сознание. Когда он пришел в себя, то лежал на палубе, на мягкой выворотке – снятой чулком шкуре черной листорезки, вывернутой толстым мехом вовнутрь. Светило яркое теплое солнце, но от воды, изза борта тянуло приятной прохладой. А еще явственно пахло свежим жарким. Нефтис? приподнял голову правитель. Да, мой господин? она появилась рядом, и Найл увидел, что ее глаз совершенно цел. Значит, он не зря старался. Сейчас сегодня, или уже завтра? не очень четко сформулировал он вопрос, но телохранительница поняла: Завтра, мой господин. Корабельный паук отдал для вас пойманных мух. Вы будете кушать? Разумеется! После вчерашнего съесть пару серых мух будет особенно приятно. А как там Юлук? Они пытались прорваться ночью, услышал Найл голос Назии. Надеялись, что мухи будут спать. Но они не спали... А в остальном? Больше никто не умер. Гребцы едят да спят, набираются сил. Завтра двинемся дальше. Не дожидаясь второго судна? Ну не могу же я тянуть их за волосы! раздраженно отрезала морячка. Если они не способны прорваться, значит пусть торчат здесь всю оставшуюся жизнь. Я не могу вечно стоять на одном месте. Хорошо, кивнул Найл. Пусть будет так. Нефтис принесла ему с берега сразу трех запеченных в глине мух, и правитель немедленно вспомнил о том, как жутко ему хочется есть. После еды правитель опять заснул, а когда ближе к вечеру проснулся, то чувствовал себя болееменее хорошо. Телохранительница тут же принесла ему еще две мухи, уже остывшие, но все рано очень аппетитные. Найл быстро расправился с одной, оборвал лапы другой, разломил пополам пропитавшуюся мясным соком грудку, встал, неторопливо выедая белое рыхлое мясо и оглядываясь по сторонам. Солнце клонилось к закату, и лес вокруг постепенно затихал, готовясь ко сну. Еще мелькали вдалеке стрекозы, поблескивая крыльями в закатных лучах, еще порхало несколько бабочек, хвастаясь цветастыми крылышками, с длинными тонкими пальчиками, выступающими понизу. Даже ветер решил отдохнуть, и в зеркальной, нетронутой рябью воде за кормой отражался высокий светлосерый обрыв. Идемте со мной, Посланник, позвала Найла морячка. Вы вели себя вчера самым достойным образом и достойны награды. Нефтис тронулась было следом, но Назия вскинула руку, останавливая ее: А ты вчера бросила руль! Будь ты моряком, тебя полагалось бы выбросить за борт! Оставайся здесь. Посреди палубы стоял положенный среднему судну шатер. Морячка, откинув полог, пропустила правителя вперед, и закрыла проход. Итак, Посланник Богини, волею судьбы оказавшийся у руля, вел себя в тяжелой обстановке самым достойным образом. Хозяйка корабля, если она желает, чтобы команда действовала дружно и слаженно, обязана не только карать нерадивых мужчин, но и щедро вознаграждать достойных. То, что одним из достойных оказался ее же правитель ничего не меняло. Назия вскинула руки к плечам. Послышался двойной щелчок, туника опала на пол. Чистое обнаженное тело резко контрастировало с покрытыми множеством темных пятен руками и ногами. Ложитесь, мой господин, пожалуй, впервые за все время их знакомства Назия назвала его так, как это полагалось людям города пауков. Он шагнул к расстеленной на полу выворотке, остановился, снял тунику и опустил глаза свой безвольно свисающий пенис. За последние дни он потерял так много сил, что их не хватало даже для столь важного для любого человека органа. Но морячка, не смутившись, опустилась перед правителем на колени и стала ласково поглаживать маленький и сморщенный член, чтото тихо ему шепча. Удостоившись такого пристального внимания, малыш встрепенулся и начал быстро расти, стремясь продемонстрировать всю свою мощь «нефритового стержня», как называли этот источник сладострастия древние китайцы. Ощутив крепость пениса, женщина переместилась наверх, и прошептала еще раз: Ложитесь, мой господин. Найл подчинился, а хозяйка корабля, оседлав своего господина, ввела «нефритовый стержень» в себя и только после этого наклонилась вперед, укрыв Найла раскаленным телом. Я счастлива принадлежать вам, мой господин, прошептала она. – Я счастлива, что вы не только мудры, но и сильны духом. Я счастлива вашему мужеству и готова принадлежать вам всегда, душой и телом. Она слегка сдвигалась впередназад, обдавая лицо Найла горячим дыханием, потом выпрямилась, взметнув распущенные волосы. Морячка, закинув голову и закрыв глаза играла бедрами то мелко дрожа, то вскидывая их вверх, то качаясь из стороны в сторону, словно исполняя некий неизвестный всем прочим танец. Она совершенно забыла о том, что обязана вознаградить мужчину и думала только о себе. Впрочем, Найл не возражал. Он находился в сладостной истоме, наблюдая за вдохновенной страстностью женщины, за переполняющим ее, перехлестывающим через край наслаждением, сам купаясь в накатывающих волнах чужого блаженства. Морячка чувствовала тело правителя лучше его самого, и когда Найлу казалось, что вотвот произойдет завершающий взрыв, Назия внезапно прекращала свою игру, наклонялась вперед, целовала лицо, грудь, плечи, гладила волосы а потом снова начинала сладострастный танец, выводя на вершину блаженства, но никак не давая взорваться вулкану страсти обманывая ее, отвлекая внимания, переигрывая и снова заманивая к пику желаний. Но мужское естество невозможно обманывать бесконечно, и в конце концов оно рванулось вперед, сметая преграды, заполняя собою все миры и сознания, карая коварную женскую плоть резкими ударами и взрывами, готовыми, казалось, пробить ее насквозь. Назия расслабленно осела набок, но не позволила члену правителя покинуть лоно. Она повернула правителя лицом к себе, обхватила к себе, крепко прижала и замерла, утягивая его вместе с собой в крепкий и глубокий сладострастный сон. Утром хозяйка корабля прошлась по палубе, вглядываясь в лица гребцов и мысленно распределяя их по скамьям, потом скомандовала: Лохарь, к рулю. И благодари Посланника Богини за избавление от наказания. Поднять якорь! Весла на воду! Назия вернулась на корму, встала рядом с усталым, но довольным правителем и Нефтис, пребывающей в крайне дурном настроении. Оба борта вперед спокойно. Ираз, ираз. Нос направо не торопясь. Судно начало постепенно набирать ход, скользя по идеальной глади среди разлапистых кленов и тонколистных ив. Ширина реки здесь составляла немногим более длины корабля, и Найл вдруг понял, что даже при большом желании они уже не смогут развернуться, чтобы вернуться назад. Нос прямо! Нос налево спокойно. Нос прямо. За очередным изгибом русла показался высокий серый склон, нависающий над темным омутом. Назия облизнула пересохшие губы, Рулевой судорожно сглотнул. Спокойствие сохранила только Нефтис, которой в ее нынешнем настроении возможная боль казалась совершенно безразличной. Нос налево не торопясь! Судно держалось самой стремнины, разрезая носом поверхность воды. Над правым бортом начал вырастать обрыв. Теперь и гребцы, сидящие спиной по ходу движения, увидели опасность и ускорили темп работы весел. Все с опаской вглядывались верх, со страхом ожидая падения жужжащего воздуха но ничего не происходило. Нос прямо! Нос направо не торопясь! Обрыв остался позади, вызвав всеобщий вздох облегчения. Опять поворот за поворотом впереди открывались только заросшие кустарником берега и высокие крепкие деревья. Однако стоило людям немного расслабиться и опять за излучиной открылся серый склон обрыва. Не бойтесь, здесь безопасно, громко сказал Найл. Берег напротив косогора заболочен. Мухи жили напротив единственного берега, имеющего нормальный спуск к воде. Они наверняка охотятся на тех, кто ходит на водопой. Здесь им жрать некого, так что и мух быть не может. Слова Посланника Богини вселили в сердца людей надежду, а когда судно безопасно прошло под высоким берегом, то и веру в безопасность. Хотя, знай правитель с той же уверенностью, что мухи на обрыве живут подобное предупреждение вряд ли хоть когонибудь смогло бы спасти от укусов. Миновав обрыв, Назия разрешила короткую остановку для еды. Путешественники поели соленой рыбы, запасы которой казались неисчерпаемыми, и двинулись дальше. На реке рыбная диета переносилась легче, чем на море пресной воды за бортом имелось сколько душе угодно. Однако, если правитель не хотел, чтобы люди начали болеть, следовало подумать о разнообразии в пище хотя бы о свежей зелени. Вскоре после обеда они миновали еще один обрыв тоже без мух, а затем, на прямом участке русла, Найл увидел два высоких холма, доходящие до самой воды с противоположных сторон реки, и резко обрывающиеся вниз. Назия, останови корабль! порывисто положил он руку морячке на плечо. Вон там, у берега. Убрать весла! Нос налево не торопясь! подчинилась морячка. Приготовить якорь. Не имея возможности выскочить носом на берег, Назия остановила корабль вдоль него. Между бортом и густыми зарослями низкого орешника оставалось больше метра открытой воды. Прыгать в гущу ветвей в незнакомом месте Найл не рискнул. Он выбрал вытянувшуюся над палубой ветку, повис на ней. Ветка пригнулась, но выдержала. Нефтис, окликнул Найл свою хмурую телохранительницу, прикрой. Стражница встала к борту, нацелив копье в кустарник и готовая колоть все, что движется, а Найл на руках перебрался на берег, спустился на землю, ломая попадающую под ноги мелкую поросль. Нефтис, перебирайся сюда, иди за мной. Пробиться сквозь переплетение ветвей человеку было не по силам, поэтому Найл опустился на живот и пополз между корней. Насколько он помнил корабль успел подняться за холмы всего на несколько метров. И правда: не успели они проползти и пяти минут, как кустарник оборвался, и люди оказались на ровном газоне, разрезающим буйную растительность лентой шестиметровой ширины. Одним краем лента упиралась в холм и продолжалась на том берегу реки, другим скрывалась за чередой толстых вековых тополей. Так я и думал... Найл присел на корточки, ковырнул травяной ковер и обнажил серую каменную поверхность. Это дорога. Куда? Не знаю, Нефтис, признал правитель. За последнюю тысячу лет уровень океана поднимался и опускался, очертания берегов менялись, пустыни зарастали лесами, а цветущие сады опустынивались. Названия городов частью утеряны, частью потеряли смысл. А не могу сказать даже приблизительно, где мы находимся относительно старых карт и географических понятий, на каком континенте и в каком полушарии. И уж тем более, куда и откуда ведет старая забытая дорога. Одно точно мы живем на планете Земля. Найл поднялся на край холма, присел, погладил рукой мягкую податливую траву. А здесь стоял мост. Толстые стальные балки, на них бетонные плиты. Балки превратились в ржавчину лет за двести, под тяжестью плит рухнули вниз и вода окончательно растворила остатки творения человеческих рук. Посланник вздохнул, выпрямился, помахал рукой хозяйке корабля: Назия, высади несколько человек, пусть поищут съедобную траву. А мы с Нефтис сходим на охоту. Найл развернулся и повел стражницу посередине шоссе. Куда вы, мой господин? несколько удивилась телохранительница. – Лес кругом, дичь. Предлагаешь охотиться поодиночке? приподнял брови правитель, и женщина сразу сдалась, отправившись следом. Метров через сто они наткнулись на то, что и искал правитель: на натянутую поперек широкой просеки сеть. Ну никак не могло быть такого, чтобы не нашлось паука, решившего воспользоваться столь удобным местом для охоты! На всякий случай, чтобы не напороться на местного смертоносца, Посланник Богини выстрелил ярким мысленным импульсом: Я приветствую всех, живущих в этих местах! Ответа не последовало. Найл отступил к кустарнику, вырубил мечом деревце в руку толщиной, вернулся назад, кинул его в нижние нити паутины и принялся старательно трясти и крутить, проделывая над землей широкий проход. По ту сторону из кроны ясеня выскочил тощий длинноногий паук и кинулся защищать ловушку. Желтый прядильщик, поморщился правитель. Тощие они, есть нечего. Тельце паука с длинным поджарым брюшком в длину не уступало человеческому, а по толщине казалось втрое меньшим. Он подбежал к дергающимся в паутине веткам, похлопал по ним лапами, на секунду задумался. Нефтис, готовься, предупредил Найл. Прядильщик вдруг решительно перемахнул паутину через верх, и скакнул на Посланника. Найл отпрянул, выхватывая меч, но точный удар стражницы уже пробил желтое тело в середине груди. Паук заскреб траву лапами и затих. Они вообщето стаями живут, Найл оттащил деревце в сторону и заглянул в получившуюся дыру. Остальных поищем? Они перебрались на другую сторону, и тут же увидели следующую паутину метрах в трехстах дальше по дороге. Садись, предложил Найл. Отдохнем немного, а потом дальше двинемся. Они сели опустились рядом на мягкую траву. Посланник Богини сорвал высокий колосок с пушистой метелочкой на кончике, покрутил его в руках. Помнишь, как мы пробивались в Дельту через ковыли? Помню, мой господин. А пустыню? А горы? А переход по побережью? А штурм города, подводный рейд, захват Приозерья? А помнишь жизнь во дворце? Мы всегда были вместе. Всегда. Так неужели ты думаешь, что я могу променять тебя хоть на когото еще, на когото другого? Почему же ты ведешь себя, как скорпион, вместо ящерицы схвативший пересохший сук? На что обижаешься, почему хмуришься и не желаешь разговаривать? Да, мой господин, сглотнула телохранительница. Вы меня променяли. Сперва на хозяйку солеварни, потом на худую пленницу из Приозерья. Вы прогнали меня командовать городом в двух днях пути, а сейчас меняете на женщин из лесного племени или на хозяйку корабля. Раньше ты не была такой обидчивой, Нефтис, покачал головой Найл. – Ты ведь знаешь, начальница моей стражи, что правитель не может принадлежать себе ни в чем! Я не могу отказаться от установления мира и дружбы с соседней страной только потому, что дочь тамошнего князя чрезмерно худа. Я не могу не вознаградить надсмотрщицу, почти полгода хранившую мне преданность на занятой врагом земле, я не могу отвернуться от хозяйки корабля, ведущей свое судно по мелкому узкому ручейку. Неужели ты не понимаешь этого? Найл был совершенно искренен, поскольку в эти минуты сам верил всему, что говорил. Понимаю, кивнула Нефтис. Но это не значит, что я должна радоваться вашему следованию долгу, мой господин. Но есть женщины, с которыми мне хотелось бы быть рядом не потому, что это мой долг, а просто потому, что мне приятно находиться рядом с ними, ощущать их волосы в своих руках, касаться их рук, их губ, их тела... Позади коротко тренькнула паутина. Носач попался, оглянулась стражница. Заколоть его? Успеется... он провел руками по ее волосам, потом повернул к себе ее лицо и крепко поцеловал в губы. Пусть покрепче запутается. Уйдет! не выдержала Нефтис, вскочила и с силой послала копье в черного, с высоко задранным на морде клыком жука весом не менее двухсот килограмм. Острие вошло точно в щель между надкрыльями, насквозь пробило мягкое тельце и пригвоздило носача к земле. Простите, мой господин, извинилась за свое непослушание телохранительница и сняла тунику. Найл понял, что его объяснения приняты и снял через голову перевязь меча. Подошедшая начальница стражи расстегнула его пояс, чуть ли не грубо содрала тунику и увлекла на землю. Она уселась сверху на ноги, скользнула губами от его живота до подбородка, щекотя распущенными волосами, потом еще и еще. Член быстро напрягся до страшной силы, но Нефтис не позволяла правителю сделать того, чего ему так хотелось, она продолжала свои ласки иногда начиная ласкать его «нефритовый стержень» руками, иногда наклоняясь вперед и целуя лицо Найла и якобы случайно задевая член грудью, а время от времени осторожно касаясь его губами. Посланник давно стонал от возбуждения, но терпел, позволяя женщине совершить свою сладкую месть за пережитые обиды. Когда боль в области паха стала казаться нестерпимой, Нефтис резко продвинулась вперед, с силой прижимая руки правителя к траве, медленно опустилась, и Найл, невольно всхлипнув от облегчения, ощутил, как его рвущийся из кожи вон член вошел в ее лоно. Стражница не отдавалась, она брала, резкими движениями бедер доводя Найла до предела возможностей, и через считанные минуты он сдался. Словно сладостный взрыв произошел в паху, и эта волна удовольствия захлестнула не только правителя. Волна вошла в Нефтис, и Найл ощутил, как женщина почувствовала в низу живота горячий импульс, расслабляющий и согревающий одновременно. Она наклонилась вперед, жарко поцеловала его губы, замерла на несколько долгих минут, потом поднялась, отошла к своей тунике и стала одеваться. Она чувствовала себя полностью удовлетворенной если не физически, то хотя бы морально. Найлу, чтобы придти в себя, потребовалось на несколько минут больше. Однако вскоре он тоже встал, оделся, подобрал перевязь и, стараясь говорить спокойно, поинтересовался: Потащим сперва носача, а потом прядильщика. Вместо ответа Нефтис подошла к нему, наклонилась к его губам и крепко, от всей души поцеловала. Старая дорога стала единственным местом за много дней пути, где люди смогли спокойно походить по берегу, развести костры, полежать на траве, поэтому Найл разрешил здесь стоянку до утра, а потом корабль снова двинулся в путь. Два дня прошли без приключений, вот только берега постепенно становились все выше, вскоре сравнявшись с уровнем бортов, а растительность менее густой. Мы отклоняемся на запад, Посланник, сообщила Назия вечером второго дня. Почему ты так думаешь? Я вижу. Хотя река и петляет, как удирающая от тунца морская змея, но общее ее направление становится все более и более западным. Югозападным, поправил Найл. Мы не знаем точно, где в этих землях находится семя. Мы знаем только то, что оно на юге от города пауков и очень далеко. Попытаемся подняться еще дальше выше по течению. Как скажете, правитель, кивнула морячка. Она испытывала чувство неуверенности, сомнения. Чтото внутри ее говорило: «Ты плывешь не туда», но она ни имела ни единого разумного довода, способного подтвердить это смутное ощущение. Завтра утром мы двинемся дальше. Найл уселся на корме, закрыл глаза и очистил сознание от мыслей. Это было нетрудно, поскольку ничего серьезного, привлекающего внимания, саднящего разум с путниками не происходило и вскоре Посланник Богини ощутил себя облаком, растекшимся над рекой и окружающими ее зарослями. Он смотрел сверху на соломенножелтое пространство, на копошащийся муравейник жизни и ощущал свое единение с этой кутерьмой. Все вокруг казалось родным, естественным. Здесь не было чужаков рвущих ткань бытия и порождающих монстров как Великая Богиня Дельты, одарив ближайшую окружающую природу мощнейшей энергетикой, превратила ее обитателей в нечто непонятное, неведомое для прочей планеты и не способное жить вдали от покровительницы. Значит, не было здесь и семени. Найл попытался вытянуть сознание лучом, но здесь, имея поддержку всего двух пауков, он не мог маломальски заметно усилить свои ментальные возможности, полностью реализовать навыки управления разумом и сознанием. Впрочем, он не особенно и надеялся на успех. Посланник Богини знал, что вокруг семени не могут не происходить изменения. Ее присутствие должно быть заметно издалека. Очень издалека. Очередной день пути почти полностью исключил из окружающего мира деревья, оставив только сплошную стену ивняка в полтора человеческих роста высотой. Возможно, гдето неподалеку от русла росли нормальные деревья но корабль шел словно по коридору, за стенами которого ничего невозможно разглядеть. Посланник, обратите внимание, подошла к правителю Назия и указала на тоненькие ручейки вливающиеся в реку каждые стодвести метров. И что это означает? Река мелеет. Ручьи маленькие, но каждый несет в себе немного воды для общего потока. Если они впадают здесь, значит, этой воды нет выше по реке. Если так пойдет и дальше, завтра мы начнем цепляться килем за дно. С этим можно бороться? Недолго. Можно высадить всю команду на берег, а судно тянуть на канате. Оно станет легче, осадка уменьшится. Но берега... Вы сами видите, правитель. К вечеру путники уткнулись в перекат. Там не бурлил бешенный поток по крупным валунам но прослойка воды над мелкими камушками не составляла и двадцати сантиметров. Поднять весла! Причальной команде за борт! Несколько моряков попрыгали с носа прямо на дно, подставляя плечи под борта корабля и продвинули его на пару метров вперед, насаживая носом на мель. Весла закрепить, все в воду! Хватит на палубе кататься, пора и ее на себе поносить. Посланник Богини спрыгнул вместе со всеми, оказавшись по пояс в воде, и вместе со всеми уперся плечом в покатый бок судна, отрывая его от воды. Пошлипошли, тут рядом! голос морячки раздавался сбоку, она тоже сошла в реку. Доля Найла, вдавливающая его в каменистое дно, составляла, казалось, не меньше тонны. Он выкладывался полностью, постанывая от натуги, делая коротенькие, медленные шаги. Перекат длиною в полсотни метров вызывал ощущение непреодолимой бесконечности. Аа!!! идущий перед Найлом гребец шарахнулся в сторону, упал, схватив себя за ногу, потом за плечо. В первый миг подумалось притворяется, но тут правитель разглядел появляющиеся на теле небольшие ямки. Поначалу чистенькие, они постепенно начинали кровоточить, и вскоре извивающийся от боли человек корчился уже в розовом кровавом облаке. Самое страшное помочь ему не мог никто. Стоит двумтрем людям отпустить корабль и он тут же потеряет равновесие, качнется, начнет падать и перекалечит своей тяжестью всех остальных моряков. Ногами, ногами шевелите! Не бросать с суши не поднимите! Несчастный гребец вскочил, попытался бежать но перепутал направление и рухнул в глубокую воду ниже переката. Вода вокруг забурлила, течение тут же подхватило, и понесло слабо шевелящееся тело. Еще, еще двигайтесь! Десять шагов осталось! Еще немного! Пять шагов! Найл ощутил, как дно под ногами уходит вниз, потерял равновесие и начал падать в сторону, с ужасов видя, как массивный бок корабля рушится сверху. Лицо захлестнуло волной правитель нащупал ногами дно, вскочил. Корабль покачивался на воде совсем рядом. Глубины по грудь ему хватало для плаванья с избытком. Моряки стали забираться внутрь. Найл увидел свисающую веревку, ухватился на нее и вскоре тоже перевалился через борт. Назия в мокрой тунике уже стояла на корме и внимательно смотрела туда, где подвергся странному нападению погибший моряк. Вода весело журчала по многочисленным камням, переливаясь под солнцем всеми цветами радуги и делая вид, что в окружающем мире царит тишь и благодать. Весла на воду! Поднимемся еще немного вверх и встанем на ночлег, отдала команду Назия, продолжая смотреть за корму. Она хотела на всякий случай отойти подальше от этого странного места. После ужина Посланник Богини ушел к самой корме, откинулся на борт, закрыл глаза, готовясь очистить сознание от посторонних мыслей и... заснул. Осматривать окружающее пространство пришлось утром, после того, как судно двинулось дальше благо работать веслами от правителя не требовалось. Никаких признаков приближения к семени Найл не заметил, но когда открыл глаза, обнаружил, что кустарник остался гдето позади, и во все стороны раскинулась подозрительно знакомая степь. Ветер буйно гулял по колосящимся травам, обжигая лица путешественников своим горячим дыханием. Река теперь почти не петляла, откровенно повернув на запад прочь от восходящего солнца. Назия больше не решалась напомнить правителю про этот неприятный момент, но время от времени оглядывалась, надеясь, что он заметит это сам. Впереди показались буруны. На этот раз реку перегораживал не просто перекат, а самые настоящие пороги: разбросанные тут и там крупные валуны, о которые разбивались потоки набегающей воды. Убрать весла! Нос направо не торопясь! Судно, постепенно теряя ход, вспороло килем близкое дно между берегом и крайним валуном, и остановилось. Гребцы, радуясь мгновениям отдыха, развалились на своих скамьях, а морячка подошла к Найлу и негромко сообщила: Наверное, мы дошли почти до самой Тихой Долины, Посланник. Прикажете организовать волок через порог, чтобы двигаться дальше? Отдохни, Назия. Дай мне подумать... Посланник Богини лег на свою выворотку лицом вниз, закрыл глаза и привычно ушел в мир ментальных сил и энергий. Он изо всех сил тянулся вперед, в стороны, даже назад пытаясь нащупать хоть какиенибудь признаки присутствия Богини, хоть какието знакомые волны, свидетельствующие о ее присутствии. Ничего... Будем заканчивать, этот путь, Назия, прошептал правитель, не открывая глаз. Мы возвращаемся. Привал! повернулась к гребцам женщина. Разбить лагерь. Ищите дрова, попытайтесь найти дичь. Завтра начнем разворачиваться. А почему не сегодня? удивился Найл. Речка слишком узкая, Посланник. Чтобы развернуться, нос придется выносить на берег. Для этого его нужно закрепить, чтобы не соскользнул ударится о дно или другой берег, может корму переломать. Мы тогда тут навсегда останемся. Пусть люди отдохнут, колья заранее в землю вобьют. А завтра со свежими силами за корабль возьмемся. Там чтото происходит, мой господин, указала в степь Нефтис. Правитель вскочил. Неподалеку среди травы катался один из гребцов, а еще несколько бежало к нему на помощь. Поведение пострадавшего очень неприятно напоминало нечто совсем недавнее. Как это случилось, Нефтис? Он просто шел, мой господин. Потом вдруг закричал и упал. Пострадавшего принесли на корабль. Он уже не хныкал, смирившись с болью, а просто зажимал пострадавшую ногу. Покажи, что у тебя? потребовал Найл. Мужчина убрал ладони, и стала видна глубокая округлая рана в мякоти икры словно ктото откусил там себе кусочек. А может, и вправду откусил. Ты видел там когонибудь? потребовала ответа Назия. Зверя, насекомое, растение. Ну, хоть чтонибудь? Раненый замотал головой Нука, распорядилась морячка, осмотрите место, где все это произошло. Только очень внимательно. Обследование травы и земли дало самый неожиданный результат: трое новых пострадавших, причем у одного откушены два пальца на руке но даже он не заметил, кто нападал на путников среди совершенно чистой травы. Назия, решив больше не рисковать, приказала всем вернуться на корабль. А можно развернуть судно без веревки? поинтересовался Найл. Если не посылать людей вбивать колья, на них никто не нападет. Просто навалимся все вместе, перенесем нос по берегу, и покатимся назад, вниз по течению. Придется рискнуть, хмуро согласилась женщина. Но тогда не имеет смысла ждать рассвета. Давайте все за борт! Мужчины попрыгали на мелководье, облепили нос судна, как муравьи жукаоленя, дружно поднатужились и переместили его на несколько шагов вправо, положив в зеленую прибрежную траву. Несколько минут переждали, потом опять взялись и сдвинулись еще немного. Найл резко оглянулся, почувствовав движение. Зашелестела трава, пригнулось несколько колосков: Аа! один из гребцов рухнул на бок, и схватился за ногу. Помогите! Но стоило людям броситься к нему, как с другой сторону закричал от боли другой моряк. Все назад! На корабль, быстрее! Назия поняла, что еще немного и ее оставят без команды. Мужчины не заставили себя уговаривать лишь только подхватили с земли пострадавших. Тут же выяснилось: первый раненый получил еще один укус в плечо. Мы попались, заметалась по палубе морячка. Мы не сможем выбраться отсюда никогда. Никогда. Умирать от голода на затерянном в степи мореходном корабле ей не хотелось. Да еще такая насмешка судьбы: на корабле в степи! Найл стоял у борта и внимательно следил за колебаниями травы. Вот они раздвинулись один за другим, пропуская невидимое тело. Вот резко полегли, принимая вес. Вот опять заколебались длинной чередой. Там ктото есть! указал правитель вниз. Точно есть. Но он почемуто невидим. Как нам от него избавиться? остановилась морячка. Подожди, Назия, дело не в нем. Наши Богини изменяют природу вокруг себя, порождают новые виды и неведомых чудовищ. Вот, смотри: внизу бродит невидимый хищник. Совершенно невидимый! Может, это и есть тот самый признак близкого семени, который мы так долго искали? Возможно, вы правы, Посланник, прикусила губу Назия. Но за два часа мы потеряли трех человек, а судно лежит наполовину на берегу и не способно передвигаться. От этого хищника нужно избавиться, пока он не сожрал всех! Командующая флотом не преувеличивала. В ее понимании человек, не способный бегать по палубе, лазить по такелажу или грести несколько часов без отдыха ничем не отличался от мертвого. Он не один, Назия. Вон, видишь примятую траву? Там лежит один. Вон полукругом шевелятся колоски. Это второй. Здесь прямая тропка протоптана. Там третий отдыхает. У меня вообще сложилось ощущение, что эти невидимки сбегаются сюда со всей округи в надежде поживиться. Нужно попытаться узнать, откуда. Возможно, семя там. Где? Мы не знаем, откуда приближаются эти невидимки... Морячка обращалась к правителю, но он уже исчез. Стряхнув с себя мысли, как ненужный хлам, Найл провалился, словно в холодный омут, в сумрачный ментальный мир. Он тянулся, тянулся, тянулся от корабля во все стороны, но нигде не смог ощутить просветления, выдающего скопления живых существ. По степи путешествовали лишь редкие искорки жизни, немалая часть которых скопились вокруг путников. Их здесь не меньше двух десятков, предупредил Посланник Богини, возвращаясь в мир света и шума. Ищут, чем поживиться. Тогда никто вообще на землю ступить не сможет, тихо рыкнула Назия. Его сразу сожрут. А мы застряли, как муха в смоле! Подожди, дай подумать, остановил ее правитель. Мы их не видим, поэтому перебить не сможем. Капканов у нас нет. Остается только отгородиться от них забором, и тогда мы будем в безопасности. Кого из пауков ты оставила на корабле? Оказалось, компанию корабельному смертоносцу составляет Любопытный. Найл от души порадовался старому знакомому и сразу попросил: Помоги нам. Поставьте вдвоем вокруг корабля стену из паутины. От воды до воды. Добыча ваша. А она будет, я обещаю. Мы не можем, Посланник, с эмоцией сожаления и извинения ответил паук. Нити можно натягивать только между какимито надежными опорами. А здесь пусто, ничего нет Тогда положите ее на землю! Как? не понял Любопытный. Такого никто из пауков еще не делал. Найл быстро создал мысленный образ ловчей сети, лежащей на траве в виде полосы шириной трех метров. Некоторое время пауки раздумывали над возможностью такой ловушки, а потом сбежали с корабля на берег. Восьмилапые ткачи быстро носились тудасюда, вытягивая из брюшек тончайшую нить и укладывая ее на кончики травинок, закрепляя поперечными нитями, сигнальными. А потом заняли позиции позади получившихся тончайших сетей, положив на них кончики лап. Ждать пришлось недолго: полоска колышущейся травы, бегущей, словно поднятая ветром волна, прикоснулась к одной из сетей Любопытный тотчас совершил рывок и впился хелицерами... Сам не зная в кого. Просто паук знал если сеть содрогается с такой силой, значит в ней находится добыча, которую необходимо немедленно парализовать. И смертоносец принялся деловито закатывать свою жертву в кокон. Спустя полчаса точно такой же бросок совершил и корабельный паук. Кажется, получилось, с удивлением признал Найл. – Действительно получилось! Назия, теперь мы можем разбить здесь лагерь. Паутина не делает различий между видимым и невидимым врагом. Может, тогда мы закончим разворот? спросила разрешения хозяйка судна. Заканчивайте, кивнул Найл. Но сделать все до темноты моряки не успели. В ночь корабль ушел спящим, как и команда, на берегу, носом на небольшом взгорке.  На завтрак опять ели соленую рыбу. К пойманной пауками дичи интереса никто не проявлял дров, чтобы зажарить ее для людей, в степи не найти. Запив завтрак прохладной речной водой, моряки опять налегли на высокий, круто изогнутый нос, украшенный деревянной клешней скорпиона и, шаг за шагом, спустили его к воде. Вскоре раздался плеск, сопровождаемый радостными криками. Корабль развернут, Посланник, доложила Назия. Мы можем плыть назад. Хорошо, а теперь отдыхайте, разрешил Найл. Спешить ни к чему. Вдруг семя всетаки здесь? Правитель несколько раз пытался прощупать сознания заплетенных в коконы существ, но либо они были слишком глупы, либо потеряли рассудок от страха перед неминуемой смертью. Выяснить, откуда они пришли, что породило их на свет не получалось. Посланник Богини начал всерьез подумывать о пешей экспедиции в степь на поиски места рождения таинственных невидимок. Любопытный рванулся вперед, вонзая хелицеры в очередную жертву. Подожди, не заматывай! послал ему мысленный импульс правитель. Принеси это сюда. Успевший насытиться еще прошлым вечером смертоносец не стал спорить и отдал свежую добычу. Опустился на полусогнутые лапы рядом, наблюдая за действиями двуногого. Найл начал ощупывать пойманное существо, стараясь составить о нем как можно более полное впечатление. Гладкий хитиновый панцирь, множество лапок, сильный суставчатый хвост. Глаза навыкате, длинные тонкие усы. Очень похоже на скорпиона, но нет ни клещей, ни шипа на хвосте. Да и хвост изогнут в обратную сторону... И тут до правителя дошло: креветка! Самая обычная креветка, почемуто решившая перебраться на сушу! Многие виды креветок были прозрачными еще миллионы лет назад, невидимы сейчас и будут такими всегда. Никакая Богиня им для такого образа жизни не нужна. А что крупные так в последние столетия крупными стали практически все, кроме млекопитающих. Обычные сухопутные креветки. Значит, семени здесь нет. Мы приплыли совсем не туда, Назия, сообщил Найл, поднося парализованную креветку к кораблю и забрасывая ее внутрь. Прикажи морякам грузиться, мы возвращаемся.  Скатываться вниз по течению куда легче, чем подниматься против него, и гребцы не особо перетруждали себя работой. Желание поскорее вернуться в морские просторы оказалось у Назии столь велико, что она решилась не останавливаться на ночной привал, а продолжить спуск в темноте благо русло проверенно, и ожидать в нем донных валунов или неожиданных поворотов не стоило. Следующее утро путешественники встретили у пройденного недавно переката. Теперь Найл знал, какие звери напали здесь на гребца. Прозрачная креветка, незаметная даже на берегу, в ярком солнечном свете, среди брызг и бликов струящейся воды терялась совершенно. Теперь Посланник Богини приказал высадить обоих пауков в мелководье, и они старательно прощупали воду на перекате импульсами страха любимым своим охотничьем оружием. Обычно любое живое существо, попав под такой удар, срывается с места и кидается наутек, излучая волны ужаса. Возможно, именно так хищные креветки и поступили, незаметные на сверкающих влажных камнях, а может отдыхали, сытые после недавней удачной охоты. Однако на этот раз судно удалось перенести без происшествий и ранений. Весь день Назия отсыпалась, предоставив управление Лохарю, а ночью снова вышла на корму, сменив рулевого и оставив на веслах четверку гребцов. Так корабль и скатывался вниз по руслу, практически без остановок и уже на третий день миновал водопой и переполненный голодными мухами обрыв. В этот раз морякам досталось намного меньше: хозяйка корабля усадила на весла только половину гребцов, а остальным приказала отгонять насекомых от себя и работающих людей. Свою роль сыграли и смертоносцы, опять собравшие изрядные охотничьи трофеи. И хотя без ран не обошлось, моряки отделались легким испугом, а корабль благополучно приткнулся к берегу рядом со своим менее удачливым собратом. Судно лежало, наполовину вытянутое на берег, и только теперь Найл смог вблизи рассмотреть разрушения, оставленные еще в море гигантским ящером. По левую стороны кормы начисто отсутствовали перила, и глазам представлялась все обустройство мостика: пологий изгиб палубы, сходящейся наверх, к кормовому изгибу, набитые под рулевым веслом упоры для ног, ведущий в кормовой трюм лючок. Переломанный в нескольких местах планшир свисал над уключинами вместе с кусками кожи и прутьями. Только теперь правитель узнал, что верхняя часть борта, прикрывающая гребцов от ветра и брызг, сделана из обтянутого кожей плотно связанного ивового плетня. Вся команда находилась на берегу, возле костров. На одном из них запекалась растопырившая толстые лапы землеройка, возле другого лежало несколько шариков мокриц. Вернувшийся корабль заметили в лагере моряков поднялся радостный гомон. Ктото просто бежал навстречу, ктото торопливо приводил себя в порядок, не желая выглядеть грязнулями в глазах Посланника Богини и командующей городским флотом. В общем и в целом, моряки выглядели вполне сытыми и здоровыми, хотя на их лицах, руках, ногах еще сохранились темные пятна кровавых корок это были следы многочисленных мушиных укусов. Найл остановился, придержав рукой морячку мужчины сообразили, что от них требуется и начали торопливо строиться и замирать. Дождавшись, пока люди приготовятся встретить правителя по всем правилам, Посланник двинулся дальше. Молодцы, хорошо выглядите, сделал он вывод, пройдя вдоль замерших двуногих, и остановившись перед парой смертоносцев. Только маловато вас почемуто... Так мухи всех поели, не выдержав, высказался ктото из строя. Почти половину гребцов в воду пришлось отпустить. И мужчину никто не остановил! Найл удивленно оглянулся на Назию. Та шагнула вперед: Где Алгия? Она на тропу поохотиться пошла, вместе с девицей из отряда Поруза, высказался из строя тот же голос. Кого оставила за старшего? А никого не оставляла. Ушла и все. Назия, не зная, что тут можно сказать, молча стала наливаться яростью. Вы бы, может, покушали с дороги? У нас все горячее, утром добыли, предложил все тот же голос. Как ты смеешь разговаривать в строю?! не выдержала морячка. Тебя что, правилам поведения не учили?! Во времена СмертоносцаПовелителя не то что за разговоры за движение зрачков стоявшего в строю могли тут же отправить в квартал рабов. Разумеется, на кораблях с дисциплиной всегда обстояло хуже, чем в городе но не до такой же степени! Выйди, приказала Назия. Сквозь ряд впередистоящих протиснулся широкоплечий мужчина в возрасте, со скрюченными, загрубевшими от постоянной работы ладонями. Выглядел он лет на сорок значит, был моряком еще старой закалки. Как тебя зовут? Борус, госпожа. Как ты посмел разговаривать в строю?! Простите за дерзость, госпожа, склонил голову мужчина. Я отвечал на ваш вопрос. Старый гребец не боялся гнева командующей флотом. Его возраст заставлял подумывать о Счастливом Крае, его руки все чаще и чаще болели, пальцы не желали смыкаться на рукояти весла. Он устал скитаться по морям, и нередко сам хотел поскорее оборвать бессмысленную череду дней. Как назло, именно его обходили стороной болезни, не желал хватать морской ящер, почти не поранили хищные муки. Я назначаю тебя старшим, услышал Найл свой голос. Распусти людей, накорми экипаж нашего корабля, потом явишься с докладом. Слушаюсь, мой господин, ответил старый гребец. Его ничуть не удивило, что беда опять миновала. Судьба хранила его всегда, во всех штормах и ураганах, при болезнях и голоде. Она продолжала хранить его и теперь, хотя он давно перестал возносить Великой Богине молитвы об этом. Моряки Назии зализывали свежие раны, оставленные мухами, и с благодарностью приняли возможность поесть и погреться у огня, не тратя сил на охоту и сбор дров. Отведя их к кострам и передав на попечение морякам Алгии, Борус вернулся к осматривающим корабль руководителям и, покашляв, начал рассказывать о прошедших днях: Мы пытались прорваться под обрывом четыре раза. Первый, это когда вместе с вами назад откатились. Второй когда вы смогли подняться выше. Третий ночью следом за вами. Первые два раза обошлось, хотя покусаны все оказались, а вот после ночи утром пятерых гребцов мертвыми нашли, и еще один из солдат Поруза, мальчик который, тоже умер. Еще двое умерли днем. Все слабые были очень, еле шевелились. Хозяйка приказала лагерем становится, отдыхать охотиться. Через пять дней мы еще раз попытались вверх пройти, но не получилось. После этого еще три моряка умерли. Сейчас все здоровы, сильны, отдохнули. Заготовили копченого и соленого мяса на несколько дней. Это все. Почему не отремонтирован корабль? Простите, госпожа, но я всего лишь гребец. Я не знаю ответа на этот вопрос. А куда ушла Алгия, ты знаешь? На большую тропу. Здесь к водопою в разные места ведут несколько троп, самая широкая посередине мыса. Если идти отсюда к следующей излучине, вы пересечете ее метров через сто. Разрешите, я принесу вам по мокрице? Принеси, кивнул правитель, и тут же ощутил от Нефтис обиженный мысленный импульс: А мне? Я с тобой поделюсь, кивнул Найл телохранительнице. А ты пока выбери нам место для ночлега. Тут вокруг костра столько народу, что когда стемнеет, втиснуться будет некуда. Да, мой господин, кивнула Стражница и отступила в кустарник. Вы хотите остаться один, Посланник? проводила ее взглядом морячка. Немного устал от постоянной толкотни, Назия. Согласить, хотя корабль и огромен, но людям на нем тесновато. Если вам тесно, правитель, то всегда можно расчистить место в шатре. Ты хозяйка корабля, Назия, и там твои владения. Никто не вправе входить в шатер без твоего приглашения. Вы придумали отличный способ защиты от хищников. Там, в степи, хитро улыбнулась морячка. Нам удалось развернуться и избежать жертв только благодаря вашей находчивости... Мой господин... Жаль, что меня никто за это не вознаградил... с ответной улыбкой пожал плечами Найл. Вернуть награду достойному никогда не поздно. Вот они, проявился из сгущающегося среди кустарника сумрака Борус. Это ваша мокрица, госпожа, это ваша, мой господин. Осторожнее, они горячие. Алгия вернулась? Нет, госпожа. Уже темнеет. С ней ничего не могло случиться? Здесь нет крупных животных, госпожа. Мухи отвадили всех. Наверное, этим водопоем пользуются только во время засухи и, изредка, заблудшие насекомые, не знающие этих мест. Если вы устали, госпожа, то для вас приготовлено место между огней. Назия повернула голову к Найлу. Спать между костров хорошо, кивнул правитель. Это самое теплое место в любом лагере. Тебе нужно отдохнуть, ты не спала несколько ночей подряд. Любое дело стоит начинать со свежими силами. Морячка нервно катала в ладонях черный обожженный огнем шарик мокрицы. Пожалуй, она предпочла бы занять место Нефтис но оставлять лагерь без надсмотрщиц нельзя, мало ли что может случиться. У нас еще долгий путь, Назия, покачал головой Найл. И почти весь придется проходить на кораблях. В твоих владениях. Надеюсь, мы всегда будем достойны того, чего нам хочется, сдалась морячка. Еще никогда в жизни ни один мужчина не смел ей хоть в чемнибудь отказать. Правда, она всегда выбирала только тех, кто достоин столь высокой награды. Но правитель точно так же имеет право решать, кого награждать, кого нет. Она обошла его после случая с разворотом судна, он ее сейчас, после многодневного непрерывного сплава. Ничего, Посланник Богини таков, что награды достоин буквально каждый его поступок. А путь длинен... Пойдем, Борус, покажешь дорогу, разрешила она старику. Найл проводил морячку взглядом, а затем мысленно позвал телохранительницу. Она находилась совсем недалеко, и правитель мог увидеть ее глазами две выворотки, положенные рядом на прогалинку среди густых зарослей. Я здесь, мой господин! Сейчас подойду! Не нужно. Я найду тебя сам.  Женщины вернулись утром, таща за задние лапы крупного жуканавозника. Судя по длинным царапинам на надкрыльях, хитиновая броня доставила охотницам немало проблем. Пожалуй, имей навозник пару клешней, как у скорпиона или длинные жвалы жужелицы еще неизвестно, кто кого в итоге утащил бы в нору. Ну а так один из ударов копья пробил отверстие в его груди, после чего жука добили мечом, изрядно искромсав голову. Посланник! обрадовалась Юлук, кинувшись к правителю. Я думала, вы никогда не вернетесь! Правда, в нескольких шагах от него девушка остановилась, вспомнив про своего друга: Я Титута с собой брала... Загрызли его под обрывом... Жаль парня... прикусил губу Посланник. Ларуз не мог съесть его один, и Трасик ему помог, назвала она имена находившихся на корабле смертоносцев. Теперь он наш брат, в нем часть плоти Титута. Трасику придется покинуть корабль и участвовать в сражениях вместе с нами, да? Всю свою сознательную жизнь Юлук занималась только тем, что сражалась с Магом, северянами, человеколягушками, смарглами. Походы и бои воспринимались ею с таким же спокойствием, с каким гончар относится к тому, что каждый день раскручивает круг и погружает руки в податливую глину. Обычная жизнь брата по плоти. Не обязательно, покачал головой Посланник Богини. Но если он останется на судне, то в случае своей смерти не сможет раствориться среди нас. Да, Посланник, давай я покажу тебе Алгию! Юлук потащила правителя к хозяйке своего корабля. Она тоже хочет стать братом по плоти. Она сильная, почти как мы, Посланник, и очень смелая. Алгии хочет задать несколько вопросов командующая флотом, остановил девушку Найл. Я смогла добыть жука, госпожа, похвасталась Алгия. Его хватит всему экипажу дня на два. Это хорошо, кивнула Назия. Значит, ты не умрешь с голоду. Почему не умру? настроение молодой, лет шестнадцати, хозяйки корабля сразу упало. Ведь я не охотница? Я знаю, согласилась командующая. И поэтому хочу задать тебе несколько вопросов. Вопрос первый: почему я нашла тебя здесь? Ну, здесь удобное место для лагеря, попыталась оправдаться Алгия. Сухой берег, мало опасных хищников, есть дрова, место для ночлега. Я спрашиваю тебя не об этом, хозяйка! Я спрашиваю, почему ты находишься здесь, а не идешь у меня в кильватере? Я, девушка сглотнула. Мы не смогли прорваться под обрывом. На нас напали мухи, они нападали на нас каждый раз... Почему мое судно смогло там пройти, а твое нет? Мы что, поднимались по разным рекам? Я потеряла десять человек! Ты считаешь это своим достижением?! повысила голос Назия. Ты погубила десять моряков, но все равно не поднялась следом за мной! Там невозможно было пройти! Но я же прошла! Это случайность! Случайность? Назия посмотрела на правителя: Вы слышите, Посланник, все то, что вы делали, случайность. И растерзанные руки моих гребцов случайность, и вырванный глаз вашей телохранительницы случайность! Ты просто не смогла управлять своим кораблем, хозяйка. Ты испугалась боли, и испугала своих гребцов. Они сделали все, что могли! решительно разрубила рукой воздух Алгия. Там невозможно пройти. Хорошо, неожиданно согласилась морячка. Ты решила спасти корабль. Ты имеешь право на такое решение. Сколько времени ты здесь стояла? Кажется, дней десять... Почему судно не отремонтировано? Почему не восстановлены перила на корме, почему не заменен планшир и тонкий борт над гребцами? Ты жалела корабль, Алгия? Тогда почему ты его хотя бы не отремонтировала! В первый миг Найл не понял о чем идет спор, но вскоре сообразил, что в понимании корабельных надсмотрщиц команда корабля является всего лишь частью его оснастки. Они не замечали разницы между сломанным бортом и раненым моряком. И то и другое подлежало ремонту или замене, и то и другое изнашивалось, портилось штормами, иногда терялось. Разумеется, долг хозяйки корабли беречь моряков точно так же, как беречь прочий такелаж. Ты откуда идешь, Алгия? Из леса? Но почему твоя команда осталась без хозяйки? Если тебе требовалось уйти почему ты не оставила старшего? И вообще как ты могла на всю ночь оставить мужчин одних?! Здесь безопасно, госпожа... неуверенно промямлила молодая морячка. Безопасно может быть только там, где за мужчинами присматривает достойная надсмотрщица. Там, где она может распознать неожиданную опасность и организовать сопротивление или эвакуацию. К сожалению, на твоем корабле такой надсмотрщицы нет. Я... Я отремонтирую перила и борт, пообещала Алгия. Нет, не отремонтируешь, покачала головой Назия. Потому, что ты останешься здесь. Как здесь? опешила Алгия. Мне во флотилии такая надсмотрщица не нужна, сделав такой вывод, Назия отвернулась от девушки и кивнула правителю: Мы можем отправляться дальше, Посланник. Жалко навозника бросать, вздохнул Найл. Может, сперва зажарим? Долго, морячка кинула на жука такой взгляд, словно именно он виновен во всех ее бедах. Надо разделать на ломти, тогда за полчаса управимся. Хорошо, полчаса я вам даю, кивнула женщина, и тут же спохватилась: Простите, правитель, я отвлеклась. Ничего, Назия, хорошо хоть разрешила... Моряки принялись торопливо взламывать надкрылья, чтобы добраться но мягкого нежного брюшка и мясистой грудки, не обращая внимания на одиноко стоящую растерянную девушку. Она же погибнет одна, Посланник, сказала Юлук. Ты слышишь? Она погибнет! Так и должно быть, пожал плечами Найл. На ее совести десять человеческих жизней, испорченный корабль, невыполнение прочих обязанностей хозяйки. Правда, она не умрет. Она молодая, сильная. Умеет охотится. Она проживет еще очень долгую жизнь если не совершит больше ни одной ошибки. Разве возможно не ошибиться ни разу в жизни? Вспомни Дельту, Юлук. Каждого, кто ошибается, немедленно съедают. Дельте все равно, молод ты или стар, опытен или дилетант. Просто ни у одного живого существа никогда нет права на ошибку. Или оно становится существом мертвым. Найл похлопал Юлук по плечу и отошел к кострам. Назия стояла здесь, наблюдая за моряками, крутящими в высоком пламени толстые мясистые ломти. Они так торопятся, что сожгут половину мяса, остановился правитель рядом с морячкой. Если я уйду, они не справятся до обеда, парировала Назия. Я знаю, кивнул Найл. У нас не хватает рабочих рук. Каждая на счету. Мужчины суетились, перетаскивая припасы на корабль Назии трюмы второго судна были полны. Отпущенное командующей время истекало, и они знали, что дополнительной отсрочки не получат. Алгия спустилась на берег, прижалась щекой к носу корабля. Возможно, она была никудышной хозяйкой, но судно все равно оставалось частью ее души, ее жизни. Морячки всегда воспринимали суда настолько частью себя самих, что зачастую отказывались их покидать в случаях кораблекрушения. Борус, я назначаю тебя хозяйкой корабля, послышался голос Назии. Командуй спуск на воду. Корабельной команде на корму, причальной на берег, не столько скомандовал, сколько сообщил морякам их задачу старый гребец. Несколько человек перебрались на борт, перебежали к рулевому веслу, заставляя корму просесть глубже в воду и снимая часть нагрузки с носа. Алгия, остановилась Назия рядом с девушкой. На это судно нужен рулевой. Ты готова стать рулевым? Чтобы женщина подчинялась мужчинам?! вспыхнула Алгия. Ну, нет! Уж лучше в лесу умереть! Как хочешь, морячка подошла к своему кораблю и тоже стала распоряжаться спуском на воду. Так ты пойдешь, Алгия? негромко переспросил свою бывшую госпожу Борус. Даа!!! выкрикнула она ему в лицо. Тогда забирайся и иди к кормовому веслу, спокойно кивнул мужчина. А теперь все вместе навались! Судно соскользнуло на воду и стало медленно отползать от берега, пока моряки лезли к нему на борт. Весла на воду, тяжело приказал Борус, переходя на корму и остановился рядом с Алгией: Давай, рули. Нечего обиженную строить. Назия повела свое судно следом, внимательно следя, как справляется со своими обязанностями новая «хозяйка» и рулевой. Хотя громкие команды и не раскатывались над водой, но корабль двигался спокойно и уверенно, не рыская и держась на самой стремнине. Если она выдержит до конца похода, решила Назия, ее можно будет простить. Подобного урока девчонка не забудет никогда. Ни Борус, ни Алгия не рисковали вести корабль ночью, поэтому в разлив путники попали не к рассвету следующего дня, а примерно к полудню. Перед ними раскрылась водная гладь, широкая и... пустынная. А где Поруз? с недоумением повернулась Назия к правителю. Продолжай двигаться дальше, кивнул Найл. Кажется, я знаю, куда унесло нашего северянина.  За прошедшие с момента разделения экспедиции четырнадцать дней шериф Поруз расчистил бункер полностью от крыши и до уровня реки. Наверное, он с удовольствием окопал бы его рвом, но земля чавкала под ногами, явственно намекая, что на ее место немедленно придет вода. Не имея возможности пробиться сквозь прочный металл, северянин срубил кустарник вокруг на два метра, и теперь древний памятник предстал во всей красе, сверкая под солнечными лучами, как любовно ограненный бриллиант. Наверное, его чистый серебряный блеск различался невооруженным глазом даже с поверхности Луны. Флагман покачивался рядом. Вид родного корабля вызвал у морячки вздох облегчения. Она тут же подвела малое судно борт о борт, перебралась на палубу и принялась скрупулезно осматривать парусник, ища возможные поломки и повреждения. Найл тем временем перебрался на пирогу и вместе с Нефтис отправился на берег. Воинский лагерь стоял, естественно, на бункере и издалека казалось, что он парит в воздухе на высоте нескольких метров. Не в пример Алгии, шериф свои обязанности знал, и к тому моменту, когда лодка приткнулась к берегу, братья по плоти стояли в плотном строю, прикрывшись щитами и подняв копья. Рад видеть вас, братья мои, кивнул им Посланник, мысленно разрешая разойтись, а сам вежливо взял северянина под локоток: Ну, и как же вы оказались в этой стороне разлива, друг мой Поруз? Нас атаковали пиявки, мой господин, как можно серьезнее объяснил военачальник. Они били нас в борта. Поодиночке и целыми стаями. Корабль, конечно, не пострадал, а вот дикарскую пирогу несколько раз переворачивали. Приходилось постоянно из воды вытаскивать, и снова за корму спускать. А они ее снова переворачивали. Наверное, так они с дикарями борются. Во избежание опасности я решил отвести судно сюда. Ты хочешь сказать, с этой стороны водоема пиявки не водятся? Водятся, признал северянин. Но с этой стороны както... Спокойнее. А для еще большего спокойствия ты расчистил бункер? Его предки наши оставили. Пусть выглядит достойно. Похоже, вам не дает покоя послание, оставленное нашими предками нашим потомкам, шериф Поруз... Ну что вы, мой господин. Я и в мыслях не держал покуситься на послание будущим поколениям. Разумеется, послание потомкам северянина ничуть не интересовало. Его привлекал только металл, из которого был сделан саркофаг. Прочный, не подверженный коррозии, красивый. Под ногами шерифа находились тысячи мечей, копий, щитов, сотни тысяч шлемов, поножей, миллионы арбалетных болтов, ножей, защитных пластин. Он испытывал то состояние, какое, наверное, испытывали испанские конквистадоры, обнаруживая в захваченных городах площади, выложенные золотыми плитами, или построенные из чистого золота жертвенники. Они физически не могли унести такой добычи но и бросить ее тоже были не в силах. Ваша экспедиция принесла успех, правитель? Нет, шериф, не принесла. Мы потеряли шестнадцать моряков и одного брата, но не нашли ровным счетом ничего. Никаких следов семени. Придется возвращаться в море и искать проход через лес на юг. Есть там какието острова с растущими камнями. Шестнадцать человек это непозволительно много. У нас на кораблях не хватает гребцов. Скоро нам не на чем будет плыть. Это вопрос должна решать Назия, Поруз. Если она решит, что людей слишком мало, она сообщит об этом сама. Тогда разрешите пригласить вас к костру, мой господин. У нас на ужин попали две чудесные молодые пиявки, попытавшиеся перевернуть долбленку. В отличие от мяса наземных насекомых, плоть пиявок показалась куда более плотной, упругой. Она не распадалась на отдельные волокна, хуже пережевывалась, но намного раньше вызывала ощущение сытости и давала дополнительную работу зубам, что для людей, привыкших к мягкой цивилизованной пище, было отнюдь не лишним. Как вы думаете, мой господин, не удержался от вопроса северянин. Эта глыба глубоко уходит в землю? Ты всетаки надеешься выковырять ее и увезти с собой, Поруз? Но невозможно же вот так, запросто, бросить здесь такое сокровище! Если бы удалось отделить от него хоть маленький кусочек, чтобы отдать его на пробу кузнецам тогда бы я успокоился. Ты уверен, шериф, что маленького кусочка хватит тебе для успокоения? переспросил Найл. Да, мой господин. За последние дни мы перепробовали все: пилили, резали, грели огнем. Разве что зубами не грызли. Имей я небольшой образец, то хоть понял бы, стоит этот самородок таких мук или нет. Ладно, наевшийся правитель почувствовал, как у него слипаются глаза. Напомни мне утром про этот разговор.  Посланника Богини разбудили звуки спора. Некоторое время он лежал с закрытыми глазами, слушая, как Назия требует как можно скорее покинуть это пресноводное болото и вернуться в просторы открытого моря, а шериф предлагает ей сперва хорошенько отдохнуть. В конце концов правитель не выдержал и сел на выворотке, протирая глаза. Что вы тут шумите в такую рань? Да вот, наша командующая флотилией предлагает все бросить и немедленно уходить в море. Назия, в каком состоянии корабли? Один нуждается в небольшом ремонте, но все готовы немедленно поднимать якоря. Гребцов хватает? поскольку морячка этот момент обошла, Найл решил спросить ее сам. Гребцов мало, признала Назия. Но для спуска вниз по течению много сил не нужно, а в море можно пользоваться парусами. Что ж, если ты так считаешь, пожал плечами Посланник. Тогда попытаемся идти под парусами. Нужно хотя бы позавтракать на берегу, в голосе шерифа прозвучала обида. А не качаться на этих дощечках. Ладно, Найл встал. Будет тебе твое сокровище. Назия, потерпи с отплытием еще пару часов. Вы рассчитываете за два часа отрезать часть этого металла? оживился северянин. Это совершенно невозможно. Мы использовали самые лучшие клинки: они не оставляют даже царапины! Когда вы расчищали бункер, вы находили какиенибудь камни, булыжники? Да, несколько штук... Это хорошо. Значит, не придется у Назии балласт с кораблей выпрашивать. Несите их сюда. И десяток веток в пару пальцев толщиной выберете. Из веток Найл мечом нарубил палки в метр длиной, потом попросил ближайшего смертоносца приклеить к их концам по камню. Понимаете, шериф, подошел правитель к углу бункера и примерился тяжелой уродливой булавой к самому краю. Это вы, в своей цивилизации, привыкли, что одни материалы режутся другими, более твердыми. А я двенадцать лет своей жизни провел в пещере, в каменном веке. И успел ознакомиться с другим постулатом: перед настойчивостью и трудом отступает все. Он широко размахнулся и начал лупить своим орудием в одну и ту же точку сантиметрах в пятнадцати от угла. Минут через десять такого труда камень хрустнул и развалился на несколько кусков. По рядам собравшихся вокруг братьев прокатился вздох разочарования, но Найл не смутился, взялся за следующую «булаву» и продолжил работу. Второго камня хватило на пятнадцать минут, третьего всего на несколько ударов. Однако в том месте, куда постоянно падали тяжелые удары на металле уже проявилась небольшая деформация выемка, проплешина в идеальной поверхности. Посланник расколотил об угол еще два булыжника, с одного удара превратил в мелкий щебень третий, начал долбить бункер четвертым. Неожиданно послышался легкий щелчок, хруст и угловой кусок металла отскочил в сторону, обнажив на месте скола белую матовую поверхность. Вот так, Найл выпрямился и, поморщившись, расправил плечи. Я думал, это займет раза в три больше времени. Вы теперь довольны, шериф Поруз? Так, наверное, таким образом можно еще несколько кусков отколоть? Вы помните, что говорили мне вчера вечером, шериф? Помню, северянин с досадой махнул кулаком. Надо было про несколько кусков договариваться! Да ладно тебе, Поруз, улыбнулся Найл. Если этот кусок представляет собой хоть какуюто ценность, по возвращении я дам тебе пять кораблей, плыви сюда и хоть целый год занимайся разработками. А сейчас у нас совершенно другая задача. Ты помнишь, зачем мы приплыли на эту сторону моря? Сворачиваем лагерь! скомандовал северянин, пряча драгоценный кусок себе за пазуху. Переходим все на корабли. Смотрите, ничего не забывайте! Сюда мы вернемся не скоро.  От разлива до моря суда скатились без какихлибо приключений, если не считать двух нападений пиявок. Первый раз добрый десяток еще неопытных молоденьких черных кровососок от силы двухметровой длины несколько минут дружно бились головами в толстый борт флагмана и, вроде бы, даже пытались его прогрызть, но толку, естественно, не добились. В другой однаединственная паразитка легким движением тела опрокинула волокущуюся на буксире долбленку. Уже привычные к этому моряки быстро подволокли лодку к корме, приподняли, давая воде вытечь, после чего снова отпустили прыгать по кильватерным волнам. Теперь Посланник Богини начал понимать, почему обитатели морского леса считают сушу обителью злобных проклятых существ. Счастье еще, что мангровые леса стоят на соленой воде иначе эти черные ленты вообще не дали бы людям пользоваться пирогами. Тут Найл вспомнил про пресную воду, хранящуюся в кувшинах в каждой из хижин. Откуда туземцы ее берут? Неужели отправляются сюда, в смертоносные для них пресные воды? Очень может быть не даром пиявки умеют так лихо разделываться с их пирогами. Хотя, возможно, жители морского леса собирают дождевую воду. А еще скорее, используют оба источника: при долгой засухе приплывают за пресной водой сюда, а в остальное время с надеждой ждут дождей. Приближение настоящего леса ознаменовалось появлением молодых ростков, напоминающих вросших в мелководье длинноногих пауков высокие ажурные корни, неотличимые от широко расставленных лап, прикрытые сверху россыпью крупных, с человеческую голову, светлозеленых цветов с толстыми мясистыми лепестками. Пахло от них, как ни странно, натуральным пчелиным медом. А может, сладковатый аромат распространяло какоето другое растение, невидимое с борта корабля. Здесь еще разрезали воздух крупные мухи и мотыльки, звенели тонкими крылышками комары, выставляли из воды бронированные попки жукиплавунцы, но над всей этой жизненной суетой уже реяли крупные желтые лесные стрекозы, готовые защищать воздушное пространство от любого летающего или ползающего чужака. Водное пространство морского леса защищала сама вода горькая морская соль вставала на пути обитателей Голодной реки непреодолимой стеной. Несмотря на сгущающиеся сумерки, Назия вела флотилию вниз по течению до тех пор, пока жужжание мошки и занудное пение комаров не осталось далеко позади. В темноте отодвинувшиеся почти на сто метров берега казались сплошной темной стеной, и только на рассвете стало ясно, что это выпирающие из воды мангровые деревья. Экспедиция вышла в море. Напор течения заметно ослаб истекающая из реки прозрачная вода частично уходила в стороны, просачиваясь между корнями деревьев. Слева, далеко над горизонтом, ползли густые облака. Наверное, там было очень ветрено, но сквозь заросли Грязного леса неизбежные в свежую погоду волны пробиться не могли, тратя все свои силы на взбаламучивание ила и грязи со дна. Зато правый, обитаемый лес волнения почти не ощущал, и вода хранила там изумительную прозрачность, столь важную для охотящихся с помощью луков туземцев. Найл вспомнил, что нарушителей обычаев в кланах принято изгонять в Грязный лес. Получается, их обрекали на голодную смерть что бы пустить стрелу, не вспугнув добычи, рыбу требовалось разглядеть с расстояния хотя бы двух метров. С правого борта из глубины поднялась черная лента пиявки, скользнула вдоль борта в направлении долбленки, но атаковать не стала, снова растворившись в глубине. Похоже, пресная и морская вода перемешались здесь еще не до такой степени, чтобы убить пресноводного паразита, но вполне в достаточной, чтобы отбить у него аппетит. Весла на воду! Оба борта не торопясь! скомандовала Назия. По мере ослабления течения все сильнее ощущалось влияние встречного ветерка, напирающего на высокие носы кораблей. Пары весел, обеспечивающих управляемость судов стало явно недостаточно для нормального движения. Найл оглянулся. На обоих малых кораблях вместо семи пар весел воду вспенивали только четыре. Флагман мог похвастаться всеми десятью парами, но на многих скамьях сидели не положенные два гребца, а по одному. Судя по всему, моряков на флотилии хватало только на два полноценных экипажа... Но предложить Назии бросить один из малых кораблей у правителя язык не поворачивался. Еще одна ночевка под мерное пошлепывание волн о борт, и с утра Посланник Богини начал вглядываться в деревья, разыскивая знакомое место. Его всегда удивляли мысли горожан, считающих все лесные заросли на одно лицо. На самом деле любая рощица имеет свой, неповторимый признак. Гдето много низового кустарника и пышные лиственные деревья, гдето над овальными кронами торчат хвойные пики, гдето опушка пахнет сладковатыми камнеломками, гдето кисловаторезким зверобоем, гдето терпким шиповником. Это в городах, куда не пойди, везде только стены да окна, стены, да окна, стены... Стой! Все, Назия, пришли. Весла на борт! моментально отреагировала морячка. Тигнай, Кирнук, сбросить якорь! Буруны перед высоко загнутыми носами мгновенно опали, флотилия разошлась немного в стороны чтобы не задеть друг друга бортами во время стоянки и замерли, мерно поворачиваясь под порывами ветра и воздействием совсем уже слабого течения. Вы уверены, что это здесь, правитель? обвела взглядом стену мангровых деревьев командующая флотилией. Разумеется. Вон стоят рядом три дерева одинаковой высоты, рядом одно с раздвоенной вершиной, и тут же еще два на треть меньше ростом. Найл задумчиво потер подбородок. Да, сами они о нашем визите могут не догадаться. Дай мне двух гребцов, придется нам с Нефтис снова плыть в клан Ореховых Стержней. Посланник резко развернулся к лесной стене, ощутив там шевеление и характерные для человеческого мышления импульсы беспокойства. Странно... Они ведь знают, кто мы такие... Почему тогда боятся? Не успели приготовить ткань? Или чтото случилось с Айваном? У правителя возникло желание взять вместо гребцов еще троих воинов, но он тут же передумал: перевернуть долбленку с пятью тяжело вооруженными воинами куда проще, чем с умеющими работать веслами гребцами. Если уж клан Ореховых Стержней приготовил ловушку, то воинов лучше сохранить для ответного удара. Плавать ведь можно не только на пирогах, но и на узких плотах а разницу в скорости и маневренности вполне компенсируют пара арбалетов. На мостик поднялись хорошо знакомые Найлу Лохарь и Тигнай и принялись подтягивать лодку. Похоже, морячка пожертвовала для него самыми опытными людьми. По веревке правитель первым спустился вниз, занял место на корме, следом опустилась Нефтис, сразу перебросив щит изза спины вперед и прикрыв собой Посланника Богини. Гребцы соскользнули почти одновременно, привычным рывком распустили узел и взялись за весла. Куда плывем, мой господин? деловито поинтересовался Тигнай. Видите воон то дерево с раздвоенной вершиной? Нам нужно мимо него и в глубь леса по прямой. Моряки опустили весла в воду вдоль борта, несколькими толчками повернули долбленку носом в указанное место, после чего принялись разгонять ее сильными толчками. Теперь немного левей, мимо дерева с низкими ветвями. А толстое поросшее мхом дерево лучше обойти справа, поначалу Найл пытался объяснять дорогу подробно, но вскоре перешел на более простые и ясные команды: Нос левее, нос правее, нос прямо. Спустя час на пути встретилась одинокая пирога с двумя туземцами. Найл положил руку на рукоять меча, прощупывая их мысли, но агрессивности в их сознании не обнаружил. Скорее, их наполняла некая отчужденность, опасливость примерно такая, какую испытывает любое животное или насекомое при встрече с ядовитой змеей. Кажется, здесь всетаки чтото произошло, покачал головой Посланник. Нефтис, будь на всякий случай настороже. Пирога прошла под полом одной из хижин от стоящей неподалеку кухни доносились аппетитные запахи копченостей. На мостик выглянула женщина и тут же шарахнулась назад, боясь, что ее заметят. Тут же послышался дружный детский плач словно дети почувствовали приближение чужаков сквозь глухие стены своей «ямы» и тоже испугались. Еще час дороги, и Найл узнал мангры, удерживающие дом вождя. Веревка входной хижины приглашающе свисала вниз. Правитель, кивнув Нефтис, поднялся наверх, подождал Стражницу. Почти в ту же минуту, как внутрь забралась Нефтис, на ведущем в хижину мостке появился Айван. Рад видеть тебя, Посланник! Рад видеть тебя, Нефтис! Брат по плоти выглядел вполне жизнерадостным, даже веселым. Правда, казалось странным, что в своем доме он ходит с мечом на поясе и со щитом за спиной. А еще возле входного люка стояло несколько тонких жердей с обожженными кончиками: такого в хижинах туземцев правитель раньше не видел. Сейчас я прикажу Жувии принести моркхи и вареных крабов, пообещал воин. Рыба вам наверняка надоела в любом виде, по себе знаю. Ты тут совсем обжился, улыбнулся Найл. Каково тебе в роли вождя племени? Спокойно тут, пожал плечами паренек. Рыбу я ловить не умею, ее мне местные жители приносят. Крабов Рия хорошо собирает. Три раза на нас соседи пытались напасть, но мы их быстро отогнали. Айван улыбнулся приятным воспоминаниям, и Найл получил возможность взглянуть на прошлое его глазами: В первый раз, когда перепуганные туземцы с женами и детьми стали набиваться к нему в дом, а по воде внизу заскользили десятки пирог с воинствующе вопящими врагами, он растерялся. Случилось это через день после отплытия флотилии. Похоже, соседи клана Ореховых Стержней прослышали про беду своих ближних и примчались поучаствовать в грабеже. Они были совершенны уверены в уничтожении дома вождя, и его сохранность доставила бандитам неприятный сюрприз. Однако отступать они не собирались, рассчитывая, что клан Рыжих почти наверняка разграбил накопленные на случай осады припасы. Распределившись по дому и немного успокоившись, туземцы заняли места на мостиках и стали методично пускать вниз двухметровые стрелы с острыми наконечниками из рыбьих костей. Брат по плоти видел, как тяжелые стрелы, выпущенные из слабых луков падали, не пролетев и десятка метров, как их хрупкие наконечники тут же ломались, задев борт пироги или ударившись в лопасть весла, которыми прикрывались нападающие. И тогда он решил пойти на единственную эффективную, по его мнению, меру: схватившись за веревку, он громко крикнул: За мной! и ринулся вниз. Удар тела легко опрокинул пирогу, в которую Айван собирался спрыгнуть, но воин успел отреагировать: он не разжал рук и позволил веревке откачнуться в другую сторону, сбросив его в другую лодку. Пока растерявшиеся туземцы соображали, как следует поступать, и пытались удержать равновесие, он молниеносно пронзил одного мечом, прыгнул на второго, приложив его рукоятью в лоб. Ближняя пирога двинулась на помощь Айван прыгнул на нее и, естественно, опрокинул. По счастью, неподалеку оказались корневища мангрового дерева. Воин, швырнув перед собой щит, выбрался туда, поднялся на ноги. Туда же вылез и один из туземцев, закричал Айвану в лицо чтото обидное и моментально схлопотал окантовкой щита под ребра. Второй туземец из опрокинутой пироги вылез на другой корневой пучок, начал подпрыгивать, размахивая деревянным мечом, воинственно орать. Брат по плоти огляделся, увидел плывущее весло. Айван вложил оружие в ножны, выловил весло и начал в помощью его Тобразной рукояти подтягивать к себе перевернутую пирогу. Остальные воины нападающего клана устремились на него, взявшись за луки. Для более верного выстрела они подплывали практически в упор. Поначалу Айван спрятался за щит, прислушиваясь к мерному стуку безопасных для толстого дерева стрел, а потом просто прыгнул вперед, дотянувшись до слишком близко подплывшего врага кончиком клинка. Неустойчивая долбленка нападающих перевернулась. Раненый, оставляя за собой розовый кровавый след и крича от боли, поплыл прочь, а второй туземец попытался, опираясь на дно лодки, стукнуть брата веслом по голове. Айван поднырнул и со всей силы ткнул его мечом в живот. Под водой удар получился не очень сильным, но кровь потекла, и противник обратился в бегство. Теперь туземцы не решались приблизиться к гостю из моря даже на дистанцию выстрела, грозя луками издалека. Айван опять вылез на корни, выволок сюда же трофейную пирогу, перевернул, выливая воду, а потом забрался внутрь и кинулся в безумную атаку, поставив перед собой щит придерживая его зубами, неумело гребя веслом и с трудом сохраняя равновесие. Нападающие издалека выпустили в него несколько стрел и развернули пироги. Пожалуй, только после этого Айван заметил, что клан Ореховых Стержней его не поддержал, и оставил сражаться в одиночку. Ко второму набегу воин успел подготовиться куда существеннее. Вспомнив опыт жизни в Дельте и переход через Серые горы, он выбрал наиболее подходящие к его руке жерди, заготовленные для строительства прежним вождем, слегка обтесал и обжег на огне, придавая острию прочность. Когда через день после первых желающих пограбить появились следующие, то с мостков и из люка хижины в них полетели не только тонкие стрелы, но и толстые заостренные жерди. Брошенные сильной, уверенной рукой, они не только рвали беззащитные тела, но и пробивали днища долбленок. Ошарашенные жестоким отпором, охотники до чужого добра сразу уплыли, бросив на произвол судьбы лодку с телами двух еще живых воинов. Они вернулись спустя три дня, вдвое большим числом потребовали отдать им морского змея, принявшего облик человека, угрожая жестокой войной. Но разговаривать пришельцам пришлось с Айваном ни один из членов клана Ореховых Стержней уже давно не решался ни словом, ни взглядом спорить с оставленном в доме заложником. Смертников лезть по деревьям в хижину у нападающих всетаки не нашлось, а падающие вниз простенькие копья отбили охоту крутиться вблизи дома. Туземцы поехали грабить окрестные дома, а Айван приказал спустить одну из подвязанных у дома долбленок и кинулся в погоню. На этот раз воины клана не решились ему перечить трое из них сели в пирогу гребцами, а он занял позицию на носу, прикрывая их от возможных стрел щитом. Подобной наглости охотники за «морским змеем в человеческом облике» не ожидали, рубиться глаза в глаза со змеем не собирались а тут еще щит лишал их возможности использовать стрелы, сверкающий стальной меч рубил лопасти весел с такой же легкостью, как и человеческие тела. Оставив в водах клана Ореховых Стержней шестерых погибших, нападающие предпочли поскорее сбежать. Да, ты хорошо потрудился, задумчиво кивнул Найл. Люди клана довольны? Странные они какието, пожал плечами Айван. Кажется, они недовольны тем, что мы разогнали грабителей. «Ничего удивительного, подумал Посланник Богини. Здесь привыкли, что во время войны изредка когото могут ранить, а иногда и убить. Десятки убитых и раненых за один набег выходит далеко за пределы их понимания.» Прямо обычаи морского леса Айван не нарушал: тех, кто нападет на клан местным воинам убивать можно. Но количество... Нет ничего удивительного, что его признали морским змеем. Клан успел изготовить парус? поинтересовался правитель. Я думаю, да, кивнул брат. Черный Волос уже несколько раз спрашивал, когда ты заберешь откуп. Вот, развел руками правитель. Я пришел за ним. Сейчас, поднялся Айван, шагнул на мостик и столкнулся там с несущей кувшины Жувией. Накрывай здесь, распорядился он. Пусть гости сытно поедят и от души выпьют. Да, господин, кивнула женщина. Воин остановился, подождал, пока она уйдет, а потом неуверенно сообщил: Я хочу забрать ее с собой. Жувию? Нет, Рию. А она согласна? Парень промолчал. Ты знаешь, Айван, осторожно объяснил Найл. У нас с племенем Ореховых Стержней договор, и нарушать его я не буду. Не хочу остаться в памяти здешних людей обманщиком. Рии в договоре нет, поэтому против ее воли забрать девушку я не могу. А если она захочет сама, то пусть плывет с нами. Айван кивнул и ушел. Позови гребцов, попросил Нефтис правитель и налил в чашу немного моркхи. Они тоже голодные. Вскоре Жувия принесла большую чашу, полную вареными крабами, и гости сели к столу. Гребцы, увидевшие крабов впервые в жизни, отнеслись к ним с недоверием, но вскоре вошли во вкус, с хрустом разгрызая крепкими зубами клешни и панцири. Найл только головой качал сам он предпочитал раздирать угощение на части и высасывать чуть сладковатое, пахнущее водорослями и дымком мясо. Она согласна! влетел в хижину счастливый Айван. Она согласна, Посланник. Поздравляю, не смог сдержать улыбки Найл. Так ты послал ее за Черным Волосом, или забыл? Послал, воин ухватил кувшин и сделал несколько глотков прямо из горлышка. Конечно, послал, как же без этого? Как только согласилась, так сразу и послал... Черный Волос появился еще до того, как гости закончили обедать, но сесть за стол отказался: Мы приготовили откуп. Вы можете его забрать. Хочу, чтобы его привезли на корабли, Черный Волос. После этого я буду считать, что этот дом принадлежит вам. Старик помялся, но возражать не посмел. Хорошо, пришелец из моря, мы доставим откуп к вам на корабли. Туземец тут же спустился в люк, а Найл повернулся к своему воину: Айван, у нас на судах не хватает моряков. Скажи, может ктонибудь из людей клана согласится отправиться с нами? Мы заплатим им за работу столько, сколько они захотят и доставим обратно сюда. Я могу спросить об этом, Посланник. Только для этого нужно посетить ближайшие дома. Если клан Ореховых Стержней честно выполнил свое обещание, поднялся Найл, ремонт корабля Поруза займет не меньше двух дней. Бери свою Рию, и послезавтра жду тебя на флагмане. Надеюсь, не одного. Бревна для мачты и поперечной балки туземцы доставили вплавь, «своим ходом». Насколько понял Посланник, и то и другое сохло два года, подвешенные на деревья на высоте пяти метров именно пяти, иначе бревно или рассыхалось, или начинало подгнивать. Теперь трехчасовое пребывание в воде уже не могло причинить им вреда, поэтому двое туземцев просто скинули бревна вниз, оседлали, и погнали через лес, привычно работая веслами. Огромный рулон ткани еле поместился в большой пироге, оставив место только двум гребцам. Моряки сразу стали затягивать бревна на корабль Поруза пока не намокли, а ткань Найл приказал разложить на палубе флагмана. Черный Волос, для которого посещение столь гигантской лодки казалось путешествием в иной мир, держался с достоинством, ожидая приговора. Ну что, Назия, хватит этой ткани на парус? поинтересовался Посланник. Пожалуй, хватит, кивнула морячка. Ванты и крепеж мы сделаем из паутины, брус тоже нормальный. Завтра твой шериф сможет идти под парусами. Откуп получен, повернулся Найл к старому туземцу. С этой минуты дом вождя ваш. Спасибо, гость из моря, кивнул Черный Волос, одновременно стремящийся как можно скорее убежать с демонической гигантской пироги, и узнать ответ на вопрос, много дней терзающий его душу: Кто ты таков, гость из моря, если морские змеи служат у тебя простыми воинами, а твои женщины шутя побеждают вождей? Я человек, Черный Волос, ответил Найл, понимая, что туземец все равно ему не поверит. Я всего лишь человек, и горжусь этим званием. Но старик, разумеется, не поверил. Он подумал о том, что перед смертью удостоился видеть самого Великого Брата, зачемто пожелавшего взглянуть на земли проклятых мертвецов, и заторопился вниз. Именно про Великого Брата сказал он воинам на долбленках и туземцы, ставящие в честь Великого Брата алтари и возносящие ему молитвы, почемуто торопливо погнали свои пироги в родной и привычный лес. Как только туземцы уплыли, Назия приказала свернуть ткань и вместе с нею переправилась на корабль шерифа. Найл из любопытства отправился с нею. Здесь уже вовсю кипела работа. В трюме, громко шлепая лапами по плещущийся на дне воде, копошился корабельный смертоносец. Мачта крепилась в гнезде паутиной, и единственным известным в городе способом удалить ее было съесть. Причем человеческая слюна с этой задачей не справлялась только хелицеры восьмилапых. Выжрав выступающую из гнезда белую массу, паук впрыснул в него пищеварительный сок и отступил. Тем временем на палубе моряки выбивали из прорезанной в бимсах установочной дыры центровочные клинья. Крепилась мачта намертво, а потому и освобождать ее комель приходилось с немалым трудом. Когда пенек старой мачты начал свободно болтаться на своем месте, его обвязали тремя удавками, шестеро моряков подставили свои плечи и обрубок удалось поднять на полметра вверх. Выступившую часть тотчас тоже обхватили веревками, приподняли, выиграв еще полметра, опять обвязали, окончательно вытянули из крепления, поднесли к борту и вышвырнули в воду. Двое моряков прыгнули следом, чтобы снять веревки и вернуть их в трюм. Теперь моряки стали медленно и осторожно поворачивать будущую мачту вдоль судна. Тяжеленное бревно было способно одним движением насмерть раздавить человека, и торопливость в работе с ним могла обернуться тяжелыми жертвами и поломками. После нескольких часов кропотливого труда комель удалось упереть в край отверстия на палубе. Теперь вновь настала очередь корабельного паука. Он наполнил мачтовое гнездо в днище новой паутиной, после чего начал торопливо плести сеть. Готово, получила мысленный импульс Назия. Поднимаем! Привязанные к макушке веревки тянули всей командой, в стороне не остались ни братья по плоти, ни шериф, ни Найл с морячкой. Вершина мачты поднималась все выше и выше, удерживаясь за край отверстия лишь риской комля. Посланник неожиданно подумал, что если она неожиданно рухнет вниз с почти метровой высоты, то легко пробьет днище, однако менять чтолибо было уже поздно верхушка поднялась вертикально вверх. Натягиваем! морячка, по своему обыкновению, кричала во все горло, хотя работа происходила почти в полной тишине. Часть матросов, немного ослабив веревку, обошли судно и встали на носу, удерживая мачту на растяжках. Начали! Двое гребцов с тяжелым якорем разбежались по палубе и ударили мачту в самый низ комля. Она дрогнула, сдвигаясь на необходимые сантиметры, и провалилась. Найл невольно зажмурился, ожидая страшного удара... Но ничего не произошло! Забыв обо всем, правитель кинулся к лючку для вычерпывания воды, открыл его и заглянул под палубу. Низ мачты, как на растяжках, висел на натянутой там паутине в нескольких сантиметрах от днища! Вот это да! только и смог сказать Посланник. Простите, мой господин, отодвинула его Назия и полезла вниз. Вскоре послышались ее команды: Вперед! К левому борту! Еще мало вперед! Много... Есть! Комель мачты замер точно над гнездом. Смертоносец побежал по кругу, слегка надкусывая нити паутины. Ослабляясь, они стали растягиваться и плавно опустили мачту точно в предназначенное ей крепление. Все! с облегчением произнесла Назия, выбираясь из люка. До утра всем отдыхать! Ты молодчина, похвалил ее правитель. Сегодня ты точно достойна награды. Это вы достойны награды, поправила его морячка. Вам удалось достать для судна полное парусное снаряжение. И что же делать? склонил голову набок Посланник Богини. Кто и кого должен награждать? Ночь длинна, пожала плечами Назия.  На следующий день мачту закрепили в палубном отверстии множеством небольших деревянных клинышков, тщательно ее отцентровав. После этого началось изготовление паруса. Этим занимался смертоносец, память которого хранила мельчайшие детали проклеивания полотнища и крепления натяжных концов. Затем моряки принялись обматывать липкую паутину лохматой конопляной нитью, а Назия и правитель отправились обратно на флагман. Айван появился ближе к сумеркам, на двух пирогах. В одной сидел он сам с Рией, в другой Жувия, а на дне лежал ее ребенок. Ну и что ты скажешь? встретил воина у борта Посланник Богини. Никто не хочет, замотал головой Айван. Я даже меч и щит в награду обещал, все равно не идут. Они почемуто считают меня морским змеем, который пытается выманить их в открытое море. Боятся. Такое случалось уже не раз в человеческой истории, с грустью вспомнил Найл. В горах бывших Афганистана и Кореи, в степях бывшей Монголии по сей день, наверное, стоят жертвенники, воздвигнутые в честь русских солдат, которых считали где демонами, а где богами войны, клялись их именами, молились им и приносили им жертвы. За богов приняли когдато и добравшихся до Америки испанцев, за богов принимали пилотов, потерпевших крушение в диких джунглях... Каждый раз, когда люди не походили на тех, кото привыкли видеть жители неких земель, их считали богами. Если, конечно, не сжигали на костре. Пироги твои? Да, они остались от убитых в стычках туземцев. Забрать все я не смог. А это еще кто? кивнул Посланник на Жувию. Она просила взять ее с собой. Она боится оставаться в доме вождя без меня. Ну да, женщины могут сколько угодно бояться демонов и морских змеев, но они всетаки предпочитают находиться под их защитой, а не отдавать себя на милость толпы. Зачем она нам нужна? покачал головой правитель. Она слишком тощая и слабая, чтобы сидеть на веслах, да еще с ребенком на руках. Брось ее. Здесь ее мир, она тут не пропадет. Но она очень просила... Ты сможешь использовать эту женщину? поинтересовался Посланник у командующей флотом. А кто она? подошла Назия к перилам и сверху вниз взглянула на беженку из клана Ореховых Стержней. Она способна управлять этой неустойчивой лоханкой? Да, однако про парусное снаряжение не слыхала никогда, предупредил Найл, уловив ее мысль. Это плохо, но других женщин у меня нет. На судно шерифа нужна хозяйка, Посланник, если мы не хотим, чтобы через пару недель оно не стало непригодным к плаванью. Пусть станет к рулю, а дальше посмотрим. Пусть тогда отправляются туда обе, предложил Посланник. А Айван поможет разобраться с гребцами, если чтото получится не так. Хорошо, подвела итог морячка. Надеюсь, завтра утром они смогут показать свои способности.  С первыми лучами солнца флотилия подняла якоря и двинулась вдоль бесконечного мангрового леса на северовосток. Полюбоваться результатами ремонта последних дней людям не удалось, поскольку ветер попрежнему дул встречный. Полагаться приходилось только на весла а гребцов катастрофически не хватало. Течение давно растворилось в морских просторах и совсем не помогало. Единственным утешением могло послужить то, что обитательницы здешнего леса довольно быстро приспособились к манерам тяжелых кораблей, и действовали рулем вполне уверенно. Похоже, искусство мореплавания не воспитывалось в них, а находилось в крови с момента рождения. Через два дня пути Посланник Богини опять приказал Назии остановиться и стал вглядываться в покачивающиеся на ветру деревья. Что вы хотите найти, правитель? поинтересовалась морячка. Гдето здесь нас остановили пироги Рыжего Носа. Может, попробовать его навестить? Вы соскучились по этому полуголому дикарю, правитель? Я соскучился по его воинам. Они считают себя нашими друзьями. Может, хоть наши друзья захотят составить нам компанию? Я хочу найти для тебя гребцов, Назия. Поэтому прикажи двум морякам перебраться в пирогу, и забирайся туда сама. Если ты поедешь с нами, будет проще разобраться с количеством необходимых мужчин и временем их возвращения домой. На поиски жилища Рыжего Носа у правителя ушло почти три часа однако Найл его всетаки нашел. Эй, постучал он отобранным у Тигная веслом по одному из опорных деревьев входной хижины. В этом доме нам попрежнему рады? Вскоре в проеме люка появилось лицо Амиль. Женщина нахмурилась, однако выбросила вниз веревку. Мужа сейчас нет, предупредила она, когда Посланник поднялся наверх. Но он скоро будет. Подождите здесь, сейчас я принесу вам моркхи и копченой рыбы. Мысли туземки переполняло беспокойство изза визита опасных гостей, но не пустить их в дом она боялась еще больше. Гораздо лучше проявить гостеприимство. Говорят, и Великий Брат, и морские змеи, если встречают радушие в домах людей, иногда вознаграждают смертных многократно. Похоже, сюда успели дойти слухи о ратных деяниях нашего Айвана, усаживаясь на тюфяк, сообщил Найл. Плохой знак. Почему? не поняла Нефтис. Ведь он сражался за десятерых. Именно поэтому, кивнул правитель. Людям очень трудно признать, что ктото является лучшим воинам, нежели они сами. Им проще поверить, что это морской змей, принявший человеческий облик. Они боятся нас, как пришельцев из иного мира. Кому захочется добровольно уйти в иной мир? Путники успели хорошенько подкрепиться и выпить по чаше орехового напитка, прежде чем внизу плеснуло весло и входной канат натянулся. Рыжий Нос забрался к себе в хижину, выпрямился. Хорошего тебе улова, гость мой Найл, вежливо кивнул он. Ты уже не называешь меня своим другом, Рыжий Нос? И не говоришь, что рад меня видеть? Спасибо, что навестил мой дом, вождь наклонился над люком и за бечевку поднял наверх полную крупной рыбы корзину. Не бойся, я не стану долго задерживать твоего внимания. Хочу задать только один вопрос. Рыжий Нос выпрямился, выжидающе глядя на гостя. Ты не хотел бы получить такое оружие, каким владеют мои воины? Глаза вождя на секунду жадно блеснули, но тут же погасли и он отрицательно покачал головой. Я дам полное вооружение каждому твоему воину, который согласится вместе со мной дойти до островов, на которых растут камни. Мне нужны всего лишь гребцы! Вы живете неправильно, мой гость Найл, наконец решил высказаться туземец. Вы живете не по законам этого мира. Вы не по правилам воюете, не по правилам сражаетесь, не по правилам убиваете. Прошу тебя, мой гость Найл, ненужно смешивать наши миры. Мы смогли заглянуть туда, куда ты приглашаешь моих воинов, и нам там не понравилось. Я понимаю, что ушедшие с тобой люди моего клана вернутся демоническими воинами и смогут дать мне власть над всеми лесами моря. Прости меня, мой гость Найл, но я не хочу власти над миром такой ценой. Что мог ответить ему правитель? То, что народы, принявшие особые правила сражений, выходящие на поле боя, чтобы покрасоваться доспехами или поиграть в маневры, а не сражаться, были всегда? Но рано или поздно они встречались с другими народами. И тогда случалось страшное... Горстки бродяжек или дикарей разрушали самые величественные и могучие цивилизации. Испанцы громили индейцев и полинезийцев при соотношениях в тысячи раз в пользу врага, англичане при тех же соотношениях разнесли в пух и прах индийцев и африканцев, русские турок и китайцев, французы вьетнамцев... И всего лишь потому, что захватчики знали только один закон, только одно правило: уничтожить или умереть. Разумеется, братья по плоти уйдут но ведь они не единственный народ на планете! Прощай, Рыжий Нос, поднялся Посланник Богини. Мне было приятно с тобой познакомиться. Прощай, мой гость Найл, с облегчением вздохнул вождь. С тобой мне было... интересно. Так он даст нам мужчин? поинтересовалась Назия, не понявшая из разговора ни слова. Нет, не даст. Хорошо хоть, он рассказал мне про странные острова, на которых камни растут как деревья, попытался както выгородить недавнего друга Найл. Это там, строго на юг от этого места. Поехали отсюда. На флагмане правителя и командующую поджидал северянин. Вы нашли гребцов? без предисловий спросил он. Нет, покачал головой Найл. А что тебя так беспокоит, шериф? Простите за назойливость, мой господин, но на моем судне не хватает половины гребцов. Столько же не хватает на корабле Боруса, на флагмане тоже пустые лавки. Скоро мы опять уйдем в открытое море, там нет шансов пополнить команду. Еще раз простите, я говорил с Айваном. Туземцы не хотят добровольно нам помочь... На что ты намекаешь, Поруз? Если они не хотят помочь нам добровольно, нужно их заставить, мой господин. Так будет лучше. Услышав это, правитель вопросительно приподнял брови. На нашей флотилии находится великолепно подготовленный отряд из сорока людей и смертоносцев. Мы можем играючи разгромить любой из так называемых «кланов» туземцев. Возьмем пленников и посадим на весла их. Пусть гребут. Чем плохо? У нас всего три пироги, Поруз. Этого не хватит, чтобы разгромить клан. Мы сможем осадить один или два дома, вытряхнуть их владельцев и не более. Увидев, насколько нас мало, клан сядет в пироги и просто задавит нас численностью. С нами не станут сражаться. Наши пироги опрокинут, и все. Все будет совсем не так, мой господин, улыбнулся северянин. Я знаю, что при возникновении опасности племя немедленно собирается в доме вождя. Они сперва спасаются, а потом оценивают опасность. Их достаточно просто спугнуть. Потом мы подведем на долбленках пятерых воинов и четверых смертоносцев. Пауки парализуют туземцев, воины поднимутся наверх, после чего дикарям останется только сдаться. В ближнем бою они не способны к сопротивлению. Уверяю вас, все пройдет гладко. Похоже, ты уже подготовил план сражения, шериф? Мы привяжем пленников к скамьям и выйдем в море. Им придется работать веслами, хотят они того или нет. Поначалу, конечно, станут кочевряжится, но недолго. Поверьте моему опыту, достаточно отрубить головы двумтрем самым буйным рабам, и остальные начинают трудиться не покладая рук. Ты уже поступал так, Поруз? удивился Найл. Я воин, мой господин. В моей жизни случалось всякое. Выходит, что ты предлагаешь мне напасть на тех, с кем еще сегодня я делил стол и кров, северянин? Ну что вы, мой господин, покачал головой шериф. Так поступать неблагородно. Нам следует напасть на какойнибудь другой клан. Что скажешь? На их соседей? Но ведь они не желают помогать нам добровольно, мой господин! Подождем до утра, после короткого колебания ответил правитель. Я подумаю над твоим предложением. Он подошел к перилам мостика и повернулся лицом к лесу, в котором жило племя, умеющее воевать так, что смерть в сражениях редкость, а рана повод для долгих разговоров. И понял, что не сможет вернуть их в мир реальности, в мир крови, боли и смертей. Пусть это сделает ктонибудь другой. Шериф, ты еще здесь? Да, мой господин. Твой план нападения выглядит взвешенным и продуманным, однако в реальном бою случаются самые разные неожиданности. Особенно, когда действовать приходится на неустойчивых долбленках, к которым наши воины пока непривычны. Достаточно перевернуться хоть одной, чтобы мы понесли потери, слишком тяжелые для нашего нынешнего положения. Мы не станем нападать на кланы морского леса, Поруз. Утром мы отправимся дальше, искать проход сквозь мангровые заросли на юг. Как прикажете, мой господин, приложил кулак к груди северянин. Он явно обиделся такому решению правителя, и все же не мог не признать его правоту. Риск незначительных потерь, приемлемый, если бы речь шла о захвате здешних земель, казался опасно большим для решения второстепенной задачи. Разрешите мне вернуться на свое судно? Разрешаю. И спасибо тебе за инициативу, шериф.  Утром флотилия двинулась дальше. На веслах корабли передвигались до обидного медленно, просто как больные черепахи, но подгонять гребцов, которым предстояло непрерывно работать неизвестно сколько дней, ни Найлу, ни Назии не хотелось. Утро сменялось днем, день вечером, вечер ночью, а лес не кончался и не кончался, и все тянулся без конца унылой, однообразной стеной вдоль правого борта. Правда, волнение на море постепенно становилось все выше, и обычный лес постепенно тоже становился грязным. Плавание продолжалось. Иногда Найлу начинало мерещиться, что он видит просветы в череде деревьев, но каждый раз это оборачивалось пустыми надеждами. Но даже если бы он не ошибался мореходным кораблям все равно не удалось бы протиснуться между близко стоящих стволов. Все это начинало напоминать дурной сон, от которого никак не проснуться... Посланник Богини начал бояться, что вотвот они уткнуться в противоположный берег моря и тогда... Тогда, наверное, придется пробиваться на юг пешком. На пятый день нудного однообразного движения непрерывная стена леса неожиданно оборвалась чтобы через полсотни метров начаться снова. Это оказалось настолько неожиданным, что почти никто не успел отреагировать, и флотилия продолжала следовать тем же курсом, что и прежде, словно ничего и не было. Найл подступил в морячке и тихонько шепнул ей на ухо: Ты заметила протоку, Назия? Да, правитель. Она узкая и наверняка мелкая. Раз проявилась одна, скоро появятся другие. Надеюсь, они окажутся шире. И вправду, начавшаяся было снова лесная стена скоро оборвалась, отделенная протокой от совсем маленького островка, за которым открывался широкий, бесконечный простор. Рулевой, нос направо сильно! расправив плечи, приказала Назия. Еще, еще... Рулевой, нос прямо! А затем прозвучала самая долгожданная команда, о которой все мечтали уже много дней: Поднять паруса! Теперь суда увлекали вперед не несколько усталых гребцов, а неутомимый свежий ветер, не нуждающийся в еде и питье, не жалующийся на натертые ладони и жесткую скамью. Перед форштевнями вырос высокий шелестящий бурун, в стороны разбегались высокие волны. У меня такое предчувствие, правитель, зажмурившись, подставила лицо брызгам Назия, что дней через пять мы доберемся до цели. Всего через пять дней. ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ОСТРОВА КАМЕННОГО ЛЕСА Форштевни бодро резали водную гладь, покрытую мелкой беспорядочной ря бью. Корабли разошлись на полторы сотни метров друг от друга, чтобы не столкнуться невзначай при резком маневре и не воровать друг у друга ветер. Так бы плыть и плыть, мечтательно произнес один из гребцов, дремлющий на солнышке на своей скамье. Когда моряки не работали, а отдыхали, то скамейки уже не казались им такими жестокими и занозистыми. Посмотрите, мой господин, Нефтис указала вправо от курса. Там какоето коричневое пятно. Кажется, оно двигается. Найл несколько минут вглядывался в указанном телохранительницей направлении. Там и правда маячила некая коричневая пелена, постоянно находящаяся в одном и том же месте, словно флагман не шел под полными парусами, а стоял на месте. Может, это какойто отблеск? пожал плечами правитель. Хотя, облаков на небе не видно. Коричневое пятно неожиданно двинулась наперерез кораблям, обогнало их и устремилось навстречу. Спустя считанные секунды между пузатыми корпусами судов пронеслись сотни поджарых, похожих на маленькие пироги с тонкими ножками, водомерок. Жуки мчались с невероятной скоростью, скользя по поверхности на четырех лапах задних и передних, а двумя средними быстробыстро гребя. Мгновение и стая осталась гдето далеко позади. Кто это, мой господин? спросила Нефтис, уверенная, что Посланник Богини знает все на свете. Это порода жуков, живущих в открытом море, Найл задумчиво потер себе шею. Интересно, чем они здесь питаются? Они ведь хищники. Ого, передернула плечами Назия, слышавшая их разговор. Хорошо, что эта стая не захотела подкрепиться нами. Рано радуешься, покачал головой Найл. Похоже, они нас снова нагоняют. Внимание всем! Приготовить оружие! Всем гребцам взять гарпуны, братьям щиты в руки. Как бы нам не пришлось защищать свои мягкие аппетитные тельца. Стая нагоняла флотилию с такой скоростью, словно та стояла на месте. Вскоре жуки поравнялись с судами, дружно ринулись на них со всех сторон. Послышался мелкий дробный стук и водомерки шарахнулись в стороны, вновь собравшись вместе далеко позади. Смотрите, выглянул за борт один из гребцов. Они пытались покусать наш корпус! Вот дурачье, они решили, что корабль живой! Дерево бортов выше воды покрывала сеть маленьких точекдырочек, по счастью, безопасных для толстых многослойных стенок. Они не боятся нападать на тех, кто во много раз больше их размером, сделала вывод морячка, не разделившая общего восторга. Их слишком много. Почему я не встречала их раньше, Посланник? Когда они прибегут еще раз, спроси об этом у них, пожал плечами Найл. Может быть, им не нравится скакать по высоким бурунам. Здесь их защищают от волнения две стены морских лесов. Смотрите, предупредила Нефтис, они снова нас нагоняют. Приготовить оружие! еще раз предупредил команду Найл. Коричневая стая не домчалась до кормы от силы метров пятьдесят, как внезапно, словно проваливаясь в расселину, вся ушла под воду. Передовые ряды вонзились в поверхность, уйдя под нее без единого всплеска, а следом за ними все остальные водомерки на полной скорости соскользнули кудато в глубину, не оставив за собой даже легких волн. Была стая и больше нет. Аа! разорвал тишину вопль боли. Посланник обернулся на крик, и увидел, как гребца на переднем сидении обхватил передними лапами, снабженными длинными кривыми шипами, тощий длинный жук, и раз за разом вонзает в жертву свой длинный хобот. А на корабль с носа продолжают непрерывным коричневым потоком наползать водомерки, опрокидывая людей, пытаясь прижать их к себе и поскорее проткнуть странной вытянутой пастью. Если они еще не уничтожили всю команду, то только потому, что мешали друг другу, вырывая людей у соратников по стае, разрывая шипами туники и в кровь раздирая кожу. Смертоносец!!! выстрелил в корабельного паука импульсомкомандой правитель. Восседающий на носовой платформе восьмилапый капитан все еще не заметил нападения: водомерки пробегали под его помостом. Однако на приказ паук отреагировал мгновенно развернулся и стегнул по палубе самым сильным лучом ужаса, который только смог испустить. Посланник поддержал его, преобразуя в импульсы тот страх, который испытывал на самом деле. Коричневые поджарые жуки шарахнулись в стороны, прыгая назад в воду, подальше от источника жути, в причинах которой не успели разобраться и оставляя после себя окровавленные истерзанные тела. Это конец! холодея, подумал Найл, созерцавший учиненный водомерками разгром. Я потерял всех людей! Экспедиция провалилась... Однако вот на палубе зашевелился один моряк. Вот изумленно тряхнул головой, не веря в чудесное избавление от смерти, другой. Люди поднимались, рассаживались, разглядывая обрывки одежды и пытаясь соединить края рваных ран. Шок от внезапной напасти оказался столь велик, что насланной на них Посланником Богини и корабельным пауком волны страха никто из моряков просто не заметил. Назия! толкнул в плечо остолбеневшую морячку правитель. Посмотри, есть ли потери. Командующая флотилией кивнула, спустилась на палубу, медленно двигаясь по проходу и вглядываясь в лица моряков. Остановилась у носового помоста, поговорила с братьями по плоти, и только после этого вернулась назад: Один гребец погиб, доложила она, Один исчез. Возможно, жуки унесли его с собой. Ваших воинов они потоптали, но никого не тронули. На палубу стремились. Такое ощущение, что они знают, где находится самая лакомая добыча. Нас догоняют! снова подняла тревогу Нефтис. Они совсем рядом! Найл кинулся вниз за щитом, и тут прямо на него изза борта выпрыгнула водомерка. Она попыталась тут же сцапать правителя лапами, но он от удара откатился по палубе и схватился за меч. Мгновения растянулись в часы: извлекаемый из ножен клинок казался до ужаса тяжелым, медлительным, неподъемным. Правитель рвал его со всех сил, но он вынимался едва ли не целую вечность, выползая миллиметр за миллиметром а жук надвигался, широко растопырив лапы с выставленными шипами, чтобы со второй попытки добычу уже не упустить. Посланник Богини понял, что не успеет ни достать оружия, ни увернуться и ему осталось только кричать от острого предчувствия неминуемой смерти. Ааа! сбоку появился щит, двигающийся так же медленно, как и меч. Нефтис пыталась прикрыть им господина, но не доставала. Зато тяжелый деревянный диск сбил движение лапы водомерки, и теперь криво изогнутый шип проскальзывал над телом. На! от сдвоенного удара щитом и лапой Найл перевернулся еще раз, но теперь, падая на спину, он уже держал в руках меч, и со всей силы вонзил его насекомому в брюхо. Клинок с легким хрустом вошел по самую рукоять, и пропорол тонкий хитин до самого кончика тела. Водомеркам, чтобы бегать по воде, пришлось слишком переоблегчить свое тело, и теперь по прочности оно ничуть не превосходило человеческое. Посланник Богини попытался встать но на него навалилась телохранительница, которую пыталась сцапать другая водомерка. Прижатый к доскам Найл, увидев налетающий шип, смог только приподнять навстречу лезвие меча и отрубленный кусок лапы покатился по палубе. По спине Стражницы ктото пробежал Найл ощутил толчки даже сквозь тело лежащей на нем женщины, сбоку опять ударили и оба человека рухнули с мостика вниз. От страшного удара у Найла потемнело в глазах, а когда он пришел в себя, жуков на корабле уже не было. Хитрые твари, со стоном поднялась рядом Назия, которую волна атакующих хищников тоже снесла с мостика. Их с носа ждали, а они с кормы накинулись. Хозяйка, рулевой пропал! Лохарь! резко крутанулась на месте морячка. Лохарь, отзовись! Ах, твари... Тигнай, встань к рулю. Лохарь был не просто отличным рулевым и толковым моряком. Смешливый, совсем молоденький мальчишка нравился командующей. Ей нравилось с ним разговаривать, нравилось, что он очень часто давал повод себя наградить. И награждать его тоже нравилось. И вот... Откуда они взялись на наши головы! Найл, не зная, что можно ей ответить, сходил в каюту за щитом, повесил его на плечо и поднялся на мостик. Коричневая стая стремительных хищников маячила впереди и немного правее, на удалении около полукилометра. И она опять приближалась. На палубе, противник с правого борта! предупредил Посланник, обнажая меч. Приготовьтесь! Стая мчалась со скоростью ветра, все ближе, ближе и вдруг опять начала проваливаться под воду. За своими бортами смотреть! крикнул правитель. Они под нами! Гребцы подняли над собой белые наконечники гарпунов, братья по плоти сомкнули щиты на носу. Найл отступил к рулевому, вынужденному держать кормовое весло и прикрыл его своим щитом. Нефтис встала с другой стороны. Водомерки вынырнули с левого борта, стремительно карабкаясь наверх но на этот раз их встретили не растерянные двуногие, а зазубренные острия гарпунов, свободно пробивающие тоненький хитин легких тел. Первый ряд атакующих полег практически весь но завалил своими телами гребцов. Однако выигранных мгновений хватило, чтобы моряки правого борта развернулись и опустили оружие. Волна коричневых жуков напоролась на них, как на каменную стену, отвернула на мостик. Найл, видя мчащиеся на него морды, вскинул щит, полностью сгруппировавшись за ним, почувствовал несколько жестких ударов и стая жуков снова схлынула за корму. Обошлось. Видя, как моряки выкидывают туши водомерок за борт, утирая струящуюся еще из первых повреждений кровь, правитель вспомнил про давно известный рецепт и мысленно вызвал наверх смертоносцев, приказав им заклеить паутиной рваные раны. А пока пауки занимались пострадавшими, Посланник Богини оперся руками о выступающие из перил рыболовные штыри и, найдя глазами коричневую стаю, попытался дотянуться до сознания хоть одного жука. И тут его ждал неожиданный сюрприз: у водомерок не было отдельных сознаний! Издалека ощущались несвязные обрывки мыслей, чувство голода, азарт охотника, но все они принадлежали не комуто из водомерок, а всем им одновременно! Если в человеческом обществе каждый индивидуум мыслит и действует сам по себе, подчиняясь неким общим правилам или прямым приказам своего правителя, если среди пауков самая ментально сильная личность становится естественной точкой концентрации, к которой все прочие восьмилапые по мере надобности подключают сознания, взаимоусиливая свои способности, то у водомерок сознание оказалось распылено одно на всех! Надеявшийся воздействовать на разумы насекомых и отогнать их, или обмануть, Найл вдруг ощутил себя букашкой, забравшийся внутрь огромного механизма: все вокруг шевелится, действует, перемещается, но вот воздействовать на все это изнутри невозможно. Они приближаются! вздрогнул правитель от крика Нефтис, и схватился за меч. Люди, успешно отбившие прошлую атаку и начавшие верить в свои силы, стали поднимать гарпуны и копья, привычно закрывая пауков своими телами. Водомерки разогнались со стороны правого борта, нырнули на расстоянии полусотни метров. Путешественники сжали оружие и затаили дыхание, готовые к неожиданному появлению врага, готовые сражаться, готовые прокалывать и рубить, дать такой отпор, чтобы жуки навсегда позабыли про надежды поживиться на флагмане хоть какойнибудь добычей. Вот последние водомерки стаи исчезли под водой, а передние уже вспенили поверхность воды слева от парусника и дружно накинулись на малый корабль! Они накатывались на него сплошным коричневым потоком, пробегая сквозь проемы так и не отремонтированного правого борта, захватывая не ожидавших нападения людей и унося их в открытое море. На несколько секунд судно Юлук казалось накрытым толстым шевелящимся одеялом и вот оно опустело. На корме пусто! вытянула руку Назия. И по левой стороне никого не видно... Нет, вон там ктото шевелится. А на корме все равно никого нет!.. Раз на корме пусто, значит Боруса и Алгию снесли, сделал вывод правитель. Похоже, надежда старого гребца на вечный покой всетаки сбылась, а хозяйка корабля навсегда избавилась от позора своего понижения. Но как с остальными? Посланник послал вопросительный импульс корабельному смертоносцу, но тот смог ответить только картинкой, показывая усеянную окровавленными телами палубу. Однако теперь Найл знал, что все оставшиеся на палубе люди почти наверняка снова встанут на ноги. Сколько всего моряков исчезло? попытался уточнить он у паука. Сколько? Восьмилапый топтался по помосту и раз за разом выстреливал все ту же картинку. Похоже, считать он, как и большинство пауков, не умел. Юлук, ты меня слышишь? Да, Посланник, показалась у носа над бортом голова девушки. Немедленно поставь моряка к рулю! И попытайся разобраться, сколько человек пропало! Тут почти все ранены! Это Найл понимал. Он взглянул в сторону хищной стаи, движущейся по широкой дуге, и прикинул, что с такого расстояния неожиданно напасть водомерки не смогут. Смертоносцы! крикнул правитель девушке. Юлук должна понять: именно дети придумали в Дельте заклеивать раны паутиной. Водомерки, похоже, совершенно не умели останавливаться. Пока они больше не нападали на флотилию, но продолжали бегать вокруг нее, сохраняя дистанцию примерно в километр. На судне Юлук наконецто разобрались с тем, кто остался на месте, а кого ухватили морские жуки. Получалось, вместе с Алгией и Борусом экипаж потерял пять человек. Невезучее судно, покосился Найл на командующую, но та упрямо покачала головой: Не брошу. Вы просто не понимаете, что такое корабль, Посланник. Он носит нас по морю, он принимает на себя удары волн, он прикрывает нас от ветров, спасает от голода, хранит во время шторма. Бросить живой корабль, это все равно, что... отрубить себе ногу, когда не сможешь ее прокормить. Живым, по мнению морячки, корабль оставался до тех пор, пока днище его не изгнивало до такой степени, что прибывающую воду моряки не успевали отчерпывать, пока корпус не разбивали штормовые волны или судьба не выбрасывала его на скалы. Хозяйка имела право покинуть судно только в том случае, если истрепанное временем, оно все равно приходило в порт, где с него снимали все, что еще могло сослужить службу. Хозяйка получала новый корабль и считалось, что вместе с нею на новенькое судно переселяется душа старого. Только с этого мига ветхий корпус признавался дровами и никакой ценности больше не представлял. Бросить способный передвигаться корабль это кощунство! Во всяком случае, именно так воспринимала намеки шерифа Поруза и Найла командующая флотом. Там осталось гребцов всего на три пары весел, всетаки попытался убедить морячку Посланник. А у Поруза не хватает двух пар. И у нас людей нет. Если соединить экипажи, мы получим два полноценных судна вместо трех увечных. Мы идем под парусами, сухо парировала Назия. Для этого гребцы не нужны. Если потребуется, я смогу вернуть корабль в город, имея только двух моряков. Три человека минимальное количество людей, способных поднять тяжелый поперечный брус паруса. Иначе женщина вызвалась бы вернуть судно в порт в одиночку. Стая приближается! прервала их спор Нефтис. Моряки флагмана засуетились, занимая боевые позиции. Найл также отступил к рулевому, поднимая щит. Назия, иди сюда, невооруженную морячку следовало тоже прикрыть. Встань рядом с Тигнаем. Водомерки действовали по своей излюбленной тактике: на огромной скорости они ушли под воду, оставляя жертвы в тревожной неизвестности откуда последует удар? Где вырвется изпод воды злобная стая? Юлук! Впрочем, предупреждать девушку было поздно: жуки выскакивали прямо изпод киля, сразу с обоих бортов, проносились по палубе и исчезали за кормой. Словно огромная коричневая рука прошлась по судну, смахивая в море все, что под нее попадалось. И опять люди с флагмана тревожно вглядывались в очертания малого судна. На корме опять пусто! с отчаянием сжала кулак Назия. Они ведь сожрут их всех, правитель! Будут наскакивать, пока не уничтожат всех до единого! Ты что предлагаешь? Повернуть назад? огрызнулся Найл. Водомерки все равно не отстанут. Они не трогали нас раньше только потому, что не знали о нашем существовании. Еще, чего доброго, к городу стаю приведем... Смотри, ктото поднимается! Это опять была Юлук. Налетевшие водомерки просто сбили ее с ног, и девушка отлежалась под щитом, отделавшись небольшой раной ноги. Они снесли двух смертоносцев, Посланник! крикнула девушка. И, кажется, когото из гребцов. А рулевого?! указала на корму Назия. Не успели мы поставить рулевого! Убери пауков с палубы, убери, замахал рукой Найл. В трюм их, под пол! Он оглянулся на стаю, заходящую для новой атаки и торопливо заорал: Оставь двух братьев для защиты рулевого, а всех остальных в трюм! Убери всех людей и смертоносцев с палубы! Трудно понять, что происходило у Юлук с рулевыми, но к тому моменту, когда коричневые хищники опять прокатились по истерзанному судну, на корме не стояло никого. Водомерки, не веря столь подлому повороту дела, прямо с кормы ушли под воду, и спустя несколько секунд прокатились по малому судну второй волной. Однако вся столь желанная для них добыча неожиданно исчезла. Коричневая стая рассыпалась, заметавшись вокруг корабля, собралась снова и умчалась назад, превратившись в далекое плохо различимое пятно. Да что же они делают, нервно переступила с ноги на ногу морячка. Ветер захлестнет, на бок положит, утонут все! Почему рулевого нет? Найл попытался вызвать Юлук мысленно, и увидел ее глазами тесный кормовой трюм, в который набилось не меньше пяти человек. Юлук, почему вы не ставите к рулю моряка? отправил вопросительный импульс правитель, и в ответ получил волну недоумения. Кажется, у них нет умелого рулевого, Назия, прикусил губу Посланник Богини. Пусть ктонибудь просто держит руль прямо, чтобы судно по ветру шло, петлять не начало. Там хоть ктото из моряков уцелел? Да, и много. Женщина им нужна, женщина, покачала головой командующая. Хозяйка. Туземки, что у Поруза, вроде нормально править умеют? Нужно одну пересадить вместо Алгии. Пусть владеет. Как? Если водомерки наскочат на пирогу, на ней не уцелеет никто! С борта на борт. Кто эти суда вместе сведет? повысил голос правитель. На одном у руля туземки из леса, на другом вообще никого! Найл взглянул налево, и заметил, что когото Юлук на руль всетаки поставила. Не нужно бояться хоть того, что уцелевшие люди и смертоносцы перевернутся. Водомерки сзади! На этот раз жуки не ныряли, а с ходу кинулись на корабль шерифа. И жестоко просчитались: чточто, а воевать старый северянин умел. С флагмана хорошо различались и поставленные вдоль бортов щиты, и готовые к бою сверкающие клинки, и белый ряд костяных наконечников, выступающих вторым эшелоном. Коричневая волна ударила в борт парусника и откатилась, оставив на волнах множество рыжих пятен. Коричневая стая умчалась вперед, обежала флотилию по широкой дуге и снова замаячила позади. Может, хоть теперь отстанут, злорадно улыбнулась морячка. Полученного урока хватило водомеркам от силы на пару часов, после чего они снова начали нагонять корабли. Жуки, разделившись на две широкие ленты, промчались между кораблями, сомкнулись и остановились впереди, позволив флагману нагнать себя и разбить форштевнем обратно на группы. Хорошо хоть, под ветром идем, оглянулась на них Назия. Если бы на веслах... Тогда получилось бы или идти, или отбиваться. Найл прикрыл глаза, еще раз попытавшись проникнуть в сознание стаи, но разум, столь отличный от его собственного, оставался непонятен. Догоняют! Посланник Богини открыл глаза и оглянулся: стая явственно приближалась, вытягиваясь в кильватер судну Юлук. На некоторое время их скорости сравнялись, но потом водомерки сделали рывок. Рулевой, все время оглядывавшийся на жуков, мгновенно исчез в трюме, а хищники злобно и бессильно заметались по палубе. Если ктонибудь из них заденет руль, пересохшим голосом сообщила Назия, судно станет поперек ветра и тут же ляжет на борт. Но случилось другое: с места крепления сорвался канат угла паруса, и огромное полотнище захлопало на ветру. Скорость корабля сразу упала в несколько раз, а жуки кинулись на ткань, явно приняв ее за живое существо. Двое тут же поплатились за наивность: очередной хлопок сорвал их с паруса и швырнул о борт. Спустя минуту оказался оборван второй угловой канат. Спустить парус! закричала Назия. Нос налево сильно! Флагман, постепенно теряя скорость, разворачивался носом к терпящему бедствие судну. Ты хочешь напасть? прошептал Найл. Морячка не ответила. Навул, снаряди арбалеты! крикнул на нос правитель. На корабле Юлук оставленный без крепления парус метался из стороны в сторону, разбалтывая поперечный брус и раскачивая мачту. Если оборвется, половину жуков передавит, прошептал Найл. Проломит борта, даст трещины по корпусу, откроет множество течей, добавила Назия. Утопит со всем экипажем. Тогда подходи ближе, после недолгого колебания решился Найл. Попробуем их отогнать. Навул, ты готов к стрельбе?! Посланник Богини отдал приказ смертоносцам подняться на палубу и сам тоже начал пробираться вперед, лихорадочно решая, что лучше: попытаться парализовать водомерок волей или прямолинейно ударить по ним импульсами страха. Внезапно коричневая стая, словно учуяв неладное, сорвалась с места и умчалась в море, оставив чересчур хитрую добычу. Эй, трусы, во весь голос закричала Назия. Парус выходите спускайте! Скорее, пока балка не оборвалась! И уже намного тише добавила: Все, ложимся в дрейф. Придется ночевать здесь. В сгущающихся сумерках с подошедшего вплотную корабля Поруза к Юлук перепрыгнули Рия и Айван. Моряки тем временем, с тревогой оглядываясь на темнеющий горизонт, ремонтировали парус. Они спешили до начала очередного нападения спрятаться в тесный, но безопасный трюм. Найл, после некоторого размышления, решил не рисковать и предложил всему экипажу флагмана на ночь тоже забраться в трюмы. Шериф, судя по доносящимся с его стороны звукам, тоже расчищал тесные помещения для людей. Однако ночью водомерки не тронули на флотилию ни разу.  Первое, что увидели путешественники ранним утром это широкая коричневая полоса вдоль южного горизонта. Казалось, водомерки специально собрались со всего мира, чтобы перекрыть флотилии дорогу, чтобы растерзать ее и сожрать все живое, что только удастся найти среди оставшихся в море обломков. Сегодня будет тяжелый день, сделала вывод Назия и приказала поднять паруса. Флотилия снова шла своим обычным строем: флагман посередине и чуть впереди, корабль Юлук слева, судно шерифа Поруза справа. Правда, у Юлук теперь произошли некоторые изменения: на корме стояла у руля тонкая хрупкая девушка, а у ее ног сидели четверо плечистых братьев по плоти, готовые в минуту опасности прикрыть ее своими телами и щитами. Похоже, сама природа устрашилась решительности гостей, и вскоре после начала движение коричневая полоса впереди стала подниматься все выше и выше, оторвалась от горизонта и растаяла в дрожащем мареве, оставив под собой всего лишь небольшую жучиную стаю. Найл, закинув щит за спину, пробрался под носовую платформу и уселся среди своих братьев по плоти: Навул, ты хорошо стреляешь? Как уж повезет, пожал плечами парень, потирая бледный шрам на лбу. Зато Ниора стреляет отлично, Клун тоже. А больше у нас арбалетов нет. Я вот о чем думаю, ребята. Ведь водомерки, это хищницы. И сейчас они очень голодны. А все жуки всегда голодные! дружно рассмеялись воины. И еще я заметил, продолжил правитель, что ныряют они примерно за полсотни метров до корабля. А арбалет бьет в четыре раза дальше. Вот я и думаю: а что будет, если перед самым нырком в стае подстрелить двухтрех жуков? Будет веселое зрелище, улыбнулась обнаженная до пояса Ниора и потянулась к своему арбалету. Надеюсь, вы мне его покажете? Это ты не нас проси, Посланник, предложил Навул. Это ты водомеркам скажи. Пусть бегут. Водомерки бежать не спешили, до самого полудня маяча перед носами кораблей, и лишь когда солнце перевалило зенит, ринулись в очередную атаку. Найл, затаив дыхание следил за надвижением коричневого потока, мысленно отсчитывая расстояние: триста метров, двести, сто... Он не услышал, как тренькнули арбалетные струны, однако два жука из самого первого ряда внезапно потеряли скорость, затем кувыркнулись через бок. Первые мгновения ничего не менялось но вот в середине потока возникла лакуна, скорость бега жуков там резко снизилась, а потом возникла неожиданная толкучка: каждый из хищников норовил протолкнуться к появившемуся угощению, вонзить в него свой остро заточенный нос. Первые несколько десятков водомерок всетаки нырнули, выскочив из воды за кормой флагмана, но, растерянно пометавшись в кильватерной струе, они помчались к основной стае. Что это было? не поняла Назия. Голод не тетка, пожал плечами Посланник Богини. У них на дороге появилась еда, и они не устояли перед соблазном. А почему они не делали этого раньше? Делали, покачал головой Найл. Делали. Просто мы этого не видели. Мертвые жуки вываливались за борт, и собратья подъедали их потом, вместе с захваченной добычей. А чем потвоему они так долго занимались у нас за кормой? Флагман величественно прошел под всеми парусами мимо коричневой жучиной свалки, и Нефтис весело помахала рукой стае на прощание. Водомерки нагнали флотилию примерно через час, но их уже ждали. На этот раз в коричневую стаю стреляли не только братья под командой Навула, но и арбалетчики Поруза. Центром свалки оказалось пятеро жуков и хищники отстали часа на полтора. Все, о чем Найл молил сейчас Богиню это чтобы шестилапые не появились со стороны Юлук. Высокая покровительница пошла навстречу своему Посланнику: жуки попытались поживиться кораблем шерифа. Непонятно как, но северянин сумел опять подбить пятерых водомерок. Возникла шумная драка, вскоре оставшаяся далеко позади, и больше коричневое пятно вблизи флотилии не появлялось. Возможно, морские хищники наконецто насытились, а может, единое существо по имени Стая поняло, что пожирает самое себя.  Четыре дня прошло, Посланник, напомнила Назия, кивнув в сторону корабля Юлук. Правитель не понял, в чем дело, и морячка пояснила: Четыре дня под парусом идем, никаких накладок. Вот уж не думала, что в такой далекой глуши найду хозяек на мореходные корабли. По прямой идем, с попутным ветром, пожал плечами Найл. Ничего сложного. Или я чегото не понял? Ветер сместился на четверть горизонта, правитель, довольно улыбнулась командующая. Вы просто не заметили. Именно потому, что все прошло гладко и спокойно. Они почти правильно подтянули углы и ветер взяли. Такое ощущение, что эти дикарки чувствуют море. Как волна всегда находит для себя единственно верное направление и высоту, так и они находят свой парус и крен для самого быстрого движения. Две хозяйки, два корабля. Ты хочешь сказать, что сможешь вернуть флотилию домой в полном составе? наконецто понял морячку Найл. Так ведь я не против. Только ты тоже не забывай: как бы ты ни любила свои фрегаты, но семя Великой Богини дороже их всех вместе взятых. Рябь мельтешит. Что? опять не понял слов хозяйки корабля Найл. Рябь мельтешит, повторила морячка. Такое бывает, когда под мелкие волны встречное течение идет. Так и перед устьем городской реки в тихую погоду бывает, и перед Ближней речкой в Дельте. Значит, берег близко. Рыба ловится? Ловится, настала очередь удивляться Назии. А что? Обычная? Рыба как рыба. Плохо. Если все как всегда, значит влияния семени нет. Неужели опять промахнулись? Я пошлю впередсмотрящего на мачту, сделала странный вывод женщина. Пора искать землю. Спустя десять минут макушку мачты оседлал Кирнук. Еще через четверть часа впередсмотрящие появились и на малых кораблях. Похоже, новоявленные хозяйки кораблей старались во всем подражать флагману, даже не совсем понимая смысл своих действий. Однако именно на корабле Поруза моряк на мачте внезапно замахал руками и радостно завопил: Земляя!!! Поначалу восторга глазастого моряка никто не поддержал, но вскоре Кирнук тоже признал: Земля впереди. Похоже на маленький остров. По курсу немного правее. Рулевой, нос направо не торопясь, немедленно откликнулась Назия. Прямо по носу! Нос прямо, кивнула морячка. Странная земля, сообщил моряк, ловко соскользнув по мачте вниз. Ненастоящая какаято. А что с ней такое? подступила Назия. Стрекоз нет, сообщил сзади Найл. Точно! встрепенулся Кирнук. Нет стрекоз! И чаек нет. Обычно задолго до берега в небе носиться начинают. Хоть чтото, усмехнулся правитель. Хоть такая странность, и то хорошо. Флотилии пришлось идти под полными парусами еще два часа, прежде чем темная черточка у горизонта стала заметна с палубы. С первыми же признаками сумерек командующая приказала лечь в дрейф и выбросить за борт якоря. Близость суши напомнила ей о мелях, рифах и скалах. Экипажи с интересом наблюдали за выскальзыванием якорных канатов. Коекто из воспитанников северянина успел заключить пари: достанет дна или нет? Но вот выхлестнулась последняя петля, и флагман клюнул носом вниз: якоря грунта не достали.  Очередное утро команды встретили с нездоровой нервозностью. Надежды на то, что экспедиция наконецто достигла цели путешествия проникли в души каждого человека, жука и смертоносца. Паруса поднялись на мачты сразу, как только на волнах стали различимы алые искры восходящего солнца. Скрипнули мачты, натянулись угловые канаты, форштевни вспенили воду. Десятки глаз вперились в горизонт в ожидании берега. Однако час проходил за часом, черточка постепенно превращалась в выступ, в прямоугольный дом на расстоянии считанных километров, в высокий прямоугольный дом. Поначалу людям казалось, что обедать они будут на твердой земле, и они тянули сперва до полудня, потом еще чутьчуть, еще, пока не стало понятно, что на море вотвот опустятся новые сумерки. Единственным утешением обманутым путешественникам стало то, что на этот раз выброшенные за борт якоря леглитаки на дно и надежно застопорили корабли на месте. Люди ждали берега, они успели истосковаться по твердой почве под ногами, возможности избавиться от ощущения бездонной пропасти под ногами, пропасти, над которой они парят благодаря хрупкой скорлупке но в которую в любой момент могут рухнуть. Они хотели развести костер: погреться у огня, поесть горячей пищи, вытянуться во весь рост, не боясь, что голова упрется в мягкий плетеный фальшборт, а ноги свалятся со скамьи. Они уже видели берег но только самую высокую его точку. Люди ждали, когда рядом с высокой скалой, оповестившей их о близости земли, появятся кроны деревьев, выступы холмов, желтый песок пляжей. Новый день принес им надежду на скорый отдых рядом с прямоугольником первого замеченного дома изза горизонта выглянули острые кончики, пологие овалы, странные вертикальные штрихи. Правда, на этот раз Назия не поддалась всеобщему настроению и отдала распоряжение об обеде в обычное время. И оказалась права: отдавая в сумерках якорь, моряки могли во всей красе любоваться выступающими высоко в небо силуэтами, но земли под ними все еще не различали. Мы никогда не доберемся до берега, потихоньку начинали шептаться гребцы. Это край мира... Он манит к себе, но до него невозможно доплыть. Наступала очередная ночь.  Облегчение принесла чайка, мирно качающаяся на волнах прямо по курсу. Обыкновенная чайка и именно ее обыкновенность смогла вернуть путешественников в обычный мир. Нос налево спокойно! приказала командующая, и гигантский корабль, не желая тревожить птицу, начал отворачивать в сторону. Нос прямо! Нос направо не торопясь. И словно в награду за благородство в небе между устремленными ввысь махинами проявился характерный профиль стрекозы: темный штрих с капелькой на конце. Еще несколько часов, и от края и до края горизонта стала прорисовываться темная полоса. Флотилия продолжала пробиваться вперед и на этот раз перед сумерками все смогли разглядеть буруны разбивающихся о камни волн. Есть, облегченно вздохнула морячка. Завтра высадимся. Теперь якорь за борт и всем спать! Утром корабли на веслах приблизились к берегу на двести пятьдесят двести метров, и снова отдали якорь. Каменистые россыпи вдоль полосы прибоя не оставляли никаких надежд на возможность вытащить малые суда на берег. Поднятая свежим ветром волна пенясь от злости, со змеиным шипением врезалась в щели беспорядочно набросанных крупных валунов, и с бумажным шуршанием выкатывалась обратно. Зато теперь моряки могли более подробно рассмотреть странные вертикальные скалы, так долго мотавшие из них нервы. Однообразного серого цвета, они вздымались на невероятную высоту измеряемую километрами. Коегде на идеально ровных стенах удалось примоститься травяным кочкам и мелким кустарникам, в некоторых местах из скал выпирали могучие деревья в окружении мелких растений. Но самое странное на некоторых скалах сквозь серость потаенно пробивались подозрительно знакомые слюдяные отблески. Как ты думаешь, Нефтис, здесь часто случаются дожди? задал риторический вопрос Найл. Наверное, нет, мой господин. Тогда сюда следовало привезти принцессу Мерлью. Кого? О чем это вы говорите, правитель? Назия не принимала участие в походе через Серые горы, и прозвучавшие намеки прошли мимо ее понимания. Завладев Комплексом Мага, пояснил Найл, наша чистоплотная принцесса первым делом приказала отмыть в нем все окна. За прошедшие сотни лет на них накопился слой грязи и пыли с руку толщиной. До того, как Комплекс отмыли он выглядел точно так же. Вы хотите сказать... Да, Назия. Это построенные нашими предками дома. Впрочем, от прибрежных каменных россыпей до ближайшего дома предстояло преодолеть два десятка километров, заросших кустарником и деревьями, сквозь которые проглядывали менее величественные развалины. Как вы высаживаетесь в таких местах, Назия? Вблизи нашего города нет таких мест, Посланник. Может, пройдем вдоль берега и поищем более удобное место? Сомневаюсь, что его удастся найти, задумчиво потер шею Найл. Скорее всего, здесь стояла красивая набережная, облицованная камнем, и по ней разгуливали сильные женщины с упитанными мужчинами. Но и те, и другие улетели в другие миры, а набережная осталась стоять под ударами волн. Кладку размыло, а валуны так и валяются на прежних местах. Если уж наши предки решили украсить морской фасад города набережной, они наверняка сделали это везде. Тогда нам не удастся здесь высадиться, Посланник. Мы разобьем корабли. Если валуны лежат на отлогом берегу, вслух подумал Найл, значит прибой за тысячу лет подравнял спуск в воде, и никаких ям на дне нет. Ямы меня не беспокоят, правитель. Меня беспокоят камни. Это можно разведать, пожал плечами Посланник Богини. Иначе для чего я с таким трудом добывал в морском лесу пироги? Затея правителя командующей флотилией не нравилась, но явных возражений она предъявить не могла. Все, что оставалось Назии это выделить самых опытных моряков. Хотя по сравнению с водами, лежащими сразу за морским лесом, волны у здешнего побережья гуляли нешуточные, но опасности для построенной Черным Волосом пироги они не представляли. Найл и Нефтис заняли в ней места посередине, Тигнай устроился на самом носу, а Кирнук на корме. Дното тут какое пологое, заметил Тигнай, тыкая вниз веслом. До берега еще сто метров, а я уже землю достаю. Тут пешком высадиться можно! Смотри, чтобы камней не было, предупредил его с кормы Кирнук. Если судно брюхом шкрябнет, Назия нас за корму вместо блесны выбросит. Песок тут везде, вгляделся вниз моряк. Мелкий гравий. Вон слева какойто валун. Да нет, это водоросли растут. Тигнай ткнул в предполагаемый подводный куст веслом, и дно внезапно изогнулось. Песочек и мелкий гравий неожиданно оказались огромным, словно причал, мясистым хвостом, взметнувшимся вверх, ударившим пирогу снизу и подбросившим ее на несколько метров вверх, а прямо под «кустом» открылась длиннющая, широченная пасть, распахнувшаяся прямо под порхающими людьми. Найл, секунду назад сидевший на узкой неудобной скамье, так и не успев ничего понять, ощутил толчок, невесомость и увидел, что вниз головой падает прямо в розовую влажную глотку. Утыканные острыми зубами челюсти сомкнулись и... намертво зажали круглый армейский щит. Правитель со всей скорости врезался в собственный щит головой, отлетел в сторону, перекувырнулся еще раз и рухнул в воду, разбрасывая в стороны тысячи брызг. Краем глаза он увидел, как голова на толстой короткой шее колотит щитом о пирогу, надеясь разломать прочный панцирь попавшей в пасть добычи борта долбленки разлетались с каждым ударом во все более крепкие щепки, но щит держался молодцом. Посланник вскочил воды оказалось по пояс и быстро выбрался на сушу. Немного дальше через валуны пробиралась Нефтис, а следом за нею оба моряка. Все целы? Да, мой господин, ответила Стражница за себя и моряков. А вы как? Пока не знаю. Дай дух перевести... Великая Богиня! изумленно пробормотал Тигнай, глядя как морское чудовище добивает пирогу. Это у него мы только что вырвались из пасти?! Теперь я буду жить вечно... Если веслами куда попало тыкать перестанешь, добавил от себя Кирнук. Мне чуть внутренности не отшибло. Заткнитесь, тихо приказал Найл. Он не успел толком ни испугаться, ни обрадоваться спасению. Главное, что мы высадились. Теперь нужно придумать, как помочь высадиться остальным. Дойдем до леса, найдем несколько деревьев толщиной примерно в руку, изложил свои план Тигнай. С их помощью раскатим здесь валуны и освободим место для пары кораблей. Дай весло, потребовал Найл. Получив в руки хоть такой инструмент, он принялся тыкать лопастью в песок вокруг себя. Поначалу ничего не происходило, но после одного толчка песок неожиданно взлетел фонтаном: из песка вырвалась покрытая мелкой крапинкой змея, хлестко ударила весло хвостом и торопливо поструилась к ближнему лесочку. По лопасти скатилась крупная капля яда. Нет, в лес мы, пожалуй, не пойдем, сделал вывод Найл. попытаемся обойтись подручными методами. Вы знали, мой господин? изумленно проводил взглядом змею Кирнук. Нет. Просто хотел проверить, что происходит вокруг нас. В том числе и под землей. Достаточно хоть раз в жизни столкнуться с земляным фунгусом, чтобы остаток дней всегда внимательно смотреть себе под ноги. Хватит болтать и беритесь за валуны. Люди начали работать, оттаскивая некоторые валуны вдвоем, некоторые вчетвером. Поначалу гребцы действовали веслом, как рычагом, но оно почти сразу сломалось, и пришлось полагаться только на силу. За полдня удалось расчистить от валунов проход шириной метра четыре. Этого вполне хватало, чтобы вытянуть на берег одно малое судно. Первым двинулся вперед корабль шерифа. Он шел всего под одной парой весел, но вдоль бортов плотно стояли арбалетчики и вооруженные гарпунами моряки. Вылетел и плюхнулся в воду якорь тотчас изпод него рванулось сильное тело. Корабль содрогнулся от мощного удара, но на этот раз силы противников оказались равными. Корпус выдержал удар, а арбалетчики и моряки, заметив цель, немедленно открыли стрельбу. Прибрежные волны окрасились в розовый цвет. Пятнистая плоская, с вытянутой вперед на короткой шее головой рыба, сразу признав поражение, вильнула хвостом и юркнула под брюхо флагмана, а шериф, все так же неторопливо, на одной паре весел, приблизился к берегу, высадил причальную команду, и моряки споро вытащили судно на песок через разобранный Посланником Богини проход.  С носа на песок первыми спрыгнули смертоносцы: на этот раз северянин счел, что плацдарм уже разведан, и «столбить» его тяжело вооруженными воинами ни к чему. Следом вышли братья по плоти, а самыми последними попрыгали моряки. Найл отдал восьмилапым мысленный приказ проверить местность. Четверка пауков развернулась широким веером и ударила по песку импульсами страха, неторопливым шагом двигаясь в сторону леса. На их пути оказалось еще несколько крапчатых змей, то ли скрывающихся в песке от врагов, то ли поджидающих в засаде добычу. Не выдержав взорвавшегося в сознании беспричинного ужаса, они рывком раскручивали тело, вздымая фонтаны песка, и торопливо пытались уползти но смертоносцы тут же парализовали их волей, подбегали, впрыскивали парализующий яд, заматывали в кокон, заливали пищеварительным соком и с удовольствием насыщались. Впрочем, крупному паучьему телу подобная мелочь не добавляла много сил и восьмилапые поглядывали в сторону зарослей, предвкушая там обильную охоту. Однако Найл заставил их развернуться и пройтись назад рядом с только что проверенной полосой правитель хотел убедиться в безопасности не только в месте будущего лагеря, но и поблизости. Проверив полоску пляжа на пару сотен метров в обе стороны, смертоносцы радостно ринулись под деревья. Только после этого Посланник Богини разрешил людям тоже направиться в лес в первую очередь им требовались слеги для расчистки места для второго малого судна, дрова и, если повезет, какаянибудь местная живность на обед. Найл в общей суете участия не принимал хватит того, что он, Посланник Богини, СмертоносецПовелитель, человек, правитель Южных песков и Серебряного озера, одитор триединого Бога, самолично ворочал глыбы, готовя проход первому кораблю. В сопровождении Нефтис он ушел за пределы проверенного пауками песка, забрал у Стражницы свое копье и, медленно ступая, принялся тыкать древком в песок. Нефтис, иди только за мной! След в след. Гдето тут наверняка прячется еще несколько ядовитых... Фонтаном взлетел песок, содрогнулось от сильнейшего удара древко копья, и вокруг него тут же обвилось толстое крапчатое тело. Ты ошиблась милая, резким рывком попытался Найл стряхнуть змею. Живой здесь я, а не оно... Гибкая ядовитая хищница сжимала древко настолько крепко, что даже сильные рывки не могли освободить оружие да правитель не оченьто и старался. Разумеется, он мог наподобие смертоносцев использовать волевые парализующие удары, либо импульсы страха, но не видел в этом необходимости. Зачем такие ухищрения, если можно обойтись подручными предметами? Через пару минут змея поняла, что обнимает дерево и ослабила захват. Посланник освободил копье и постучал ногой по песку: Эй, милашка, мы здесь! Что вы делаете, мой господин! как и все обитатели городов и поселков, не связанные с природой, телохранительница инстинктивно побаивалась ползучих тварей. Все очень просто, Нефтис, правитель быстро прижал копьем тело змеи, стараясь попасть ближе к голове, положил древко на песок и наступил сверху: Ну вот, мы ее и поймали. Ого, а у нее, похоже, ядовитый хвост? Вытянувшись во всю длину, крапчатая хищница пыталась попасть во врага острым белым шипом на кончике тела, но не дотягивалась. Накрой ее хвост щитом, попросил Найл и, продолжая удерживать копье, приблизился к голове. Зубки тоже отравленные? Ну ничего... Он обнажил меч, прижал к песку головы змеи, затем ухватил ее пальцами с боков и поднес к самому лицу: Извини, милая, но кушать хочется всем... После чего Посланник Богини поступил так, как всегда поступали его соплеменники в пустыне сунул голову змеи себе в рот и сжал челюсти. Можешь ее отпускать, Нефтис. Даже обезглавленное, тело змеи продолжало бороться за жизнь свернулось в клубок и страшно закрутилось, подставляя свету то покрытую мелкой крапинкой спину, то желтое брюхо. Пожалуй, на всех ее не хватит, сделал вывод Найл. Придется подкрепиться самим. Пошли, огонь разведем. Он подхватил извивающееся тело и направился к возвышающимся за пляжем деревьям, не забывая, впрочем, прощупывать песок древком копья. Под деревьями грунт оказался чуть влажным, но плотным видимо, поэтому здесь и не росли ни трава, ни кустарник. Бояться затаившихся змей тут не стоило, поэтому Посланник сосредоточил все внимание не ветвях, старясь не столько различить движение в засаде насекомые способны не шевелиться неделями сколько искорки притаившегося разума или импульсы работающего сердца. Хищников он не заметил, но зато увидел надломанный и успевший засохнуть сук. Найл подпрыгнул и, ухватившись за нижнюю ветвь, подтянулся, забрался на нее, несколькими ударами меча срубил сухой сук и скинул вниз: Разводи костер, Нефтис! Разломав длинную изогнутую палку, Стражница ножом быстро настругала щепок, подсунула под них клочок пересохшего мха, высекла искру. Вскоре потянуло дымком. Чтобы не сидеть на влажной земле, Найл опустился на щит Стражницы, наблюдая за ее возней, и вдруг почувствовал страшное, непреодолимое, нестерпимое вожделение. Телохранительница обернулась и принялась судорожно стаскивать с себя тунику, забыв расстегнуть ремень, но правитель, опрокинув ее на спину, просто задрал подол и вошел в горячее влагалище, торопливо, бестолково, мелко дрожа от напряжения. Несколько толчков и он взорвался фонтаном наслаждения. Отодвинулся. Еще, еще! умоляла Стражница, но правитель, реализовавший внезапную страсть и получивший краткую передышку расслабленности и способности к размышлению, смог увидеть, что волны вожделения продолжающие накатываться на его сознание, идут не изнутри, а извне. Ктото просто облучает их плотскими желаниями! Вставай, это ловушка! крикнул Найл, подхватывая щит женщины и обнажая меч. Еще, еще, продолжала кататься по земле Нефтис, не замечая ни сырости, ни того, как покрывается грязью ее туники. Ко мне! Владейте мной, мой господин! Берите меня, берите! Она запустила руку себе между ног, самостоятельно утоляя свою страсть, и Найл вновь ощутил желание кинуться на нее, войти в горячую влажную плоть и остаться в ней навсегда. Вот оно, стиснув зубы, отвернулся правитель. В эти минуты люди совершенно беззащитны. Подходи и бери, пожирай живьем, делай все, что хочешь... Посланник побежал в направлении, откуда исходили импульсы, и через сотню метров увидел... Любопытного, спаривающегося с незнакомой самкой! Смертоносец исторгал такие мощные ментальные волны, что они могли заставить кинуться друг на друга даже мертвое дерево и пересохший колодец. Самка относилась к процессу куда спокойнее, и именно из ее сознания правитель понял, что она подманила самца, испустив волну феромонов запах желания. Любопытный молодой смертоносец, увидевший свет всего год назад, даже не подозревал о существовании столь мощного химического оружия. В городе пауков самки живут, охраняют кладку и растят малышей в Запретных развалинах. Решивший оставить потомство самец уходит в развалины, спаривается и возвращается назад, никаких запахов по обитаемым кварталам не гуляет. В северных землях, где будущий отец оплачивает самке вынашивание и заботу о детях в течение года про запах желания забыли давнымдавно. Какой смысл подманивать самца, если он не имеет достаточно золота на эту услугу? А тот, кто накопил нужную сумму придет сам. Разумеется, попав под влияние феромонов, Любопытный забыл про все и про то, что прибыл на эти острова искать семя, а не самок, и то, что смертоносец способен оставить потомство только раз в жизни. Не заметил он и того, что сейчас совершенно ясно ощущал Найл того, что самка страшно, нестерпимо голодна. И рассчитывает вскоре подкрепить свои силы. Еще чутьчуть... Сейчас он закончит, и она крутанется... Вправо... подкрадываясь, Посланник Богини осторожно прощупывал сознание паучихи. И когда самка, получив оплодотворение рывком развернулась под Любопытным, готовая впрыснуть парализующий яд, вся сила страшного удара пришлась на подставленный правителем щит. От удара Найл отступил на пару шагов, а хелицеры оставили в дереве две глубокие белые царапины. Паучиху захлестнула ярость, она кинулась вперед, и на этот раз правитель не устоял и опрокинулся, прикрываясь щитом от нацеленных в горло хелицер, на кончиках которых уже желтели капельки яда. Но одновременно Найл поджал ноги и, когда самка оказалась сверху, резко выпрямил их, целясь ей в брюхо. Хотя тела пауков имеют те же размеры, что и человеческое тело, но изза хитинового скелета весят почти в полтора раза меньше от сильного толчка смертоносиха отлетела в сторону и упала на спину. Вскочили человек и паук одновременно. Найл задумчиво покачивал клинком, вглядываясь в черные выпуклые линзочки глаз, ровным полукругом сверкающие на морде. Он не хотел убивать самку, только что принявшую в себя семя Любопытного. Ведь другого потомства у этого смертоносца уже не будет. Однако умирать он тоже не хотел. Паучиха ударила его парализующей волей и снова прыгнула вперед, опрокинув на спину. В отличие от большинства живых существ, правитель мог противостоять воле пауков его собственные ментальные способности, позволившие добиться благосклонности Великой Богини, мало уступали паучьим. Но вот выдержать падение на голову пятидесятикилограммового тела... Он опять прикрылся щитом от нависающих над горлом хелицер, поводя готовым к бою клинком колоть или не колоть? Хотя самка уже считала его поверженным и даже начала вырабатывать пищеварительный сок, правитель чувствовал себя в безопасности. Тела пауков не так гибки, чтобы самка, не сходя с места, могла дотянуться пастью до его ног, а грудь и голову от укусов защищало двухсантиметровое дерево щита. Найл резко выдохнул, потянулся сознанием в тело паучихи, ощутил мерное дыхание сердца и, резким волевым импульсом заставил его сжаться со всей силы самка скакнула вертикально вверх метра на три, а правитель тут же откатился в сторону и снова вскочил. В лапах пауков нет мышц, сгибаются и разгибаются они за счет кровяного давления. Бунта со стороны собственного сердца паучиха не ожидала никак. Зачем ты сражаешься с ней, Посланник: вяло поинтересовался Любопытный, начиная отходить от эйфории недавнего спаривания. Она хорошая... Разве ты не видишь? Она хочет меня убить! Самка раз за разом давила правителя парализующими импульсами. Найл ощущал, как все его тело горело, разделяемое почти равными по силам требованиями замереть и двигаться, и ему это начинало надоедать. Он покачал рукой с мечом, давая паучихе знать, что он не парализован, сделал глубокий вдох, выдох, мысленно стянул, как плотный комбинезон, всю распределенную в мышцах тела силу, сжал ее в плотную палицу и обрушил на левые лапы смертоносихи. Лапки подломились она упала на бок, и тут же вскочила, немного попятившись. Со стороны человека такого волевого удара она никак не ожидала. «Надо манить его в паутину, решила она. Прилипнет к нитям, потом никуда не денется, рано или поздно сдастся...» Она отступила еще немного. Найл улыбнулся и остался стоять. Тогда паучиха снова обрушила на него всю свою волю и кинулась вперед. На этот раз правитель позволил себя парализовать, а всю содержащуюся в теле энергию, сжав в плотный шар, швырнул ей в правый бок. От мощного толчка самка откачнулась в сторону и промчалась мимо человека, а ее бок тут же начал саднить от острой боли плотный пакет импульсов вызвал разрывы в тканях внутренних органов. Самка в недоумении остановилась, однако переходить на новый уровень схватки не торопилась. В ее понимании, добычу полагалось парализовать волей и съесть, а не устраивать с ней волевые дуэли. В худшем случае загнать или заманить в паутину, и дождаться, пока она ослабеет. Перестаньте! возмутился Любопытный. Зачем убивать друг друга? Разве вам мало иной добычи? Ответный невольный импульс паучихи показал, что да, мало. В маленьком пятнышке прибрежного леса дичи почти не имелось, и именно поэтому смертоносиха хотела поначалу съесть самца, а теперь не собирается отпускать двуногого хранителя, как бы ловко он не сражался. Ты хотела меня съесть? изумился Любопытный. А почему, ты думаешь, я сюда прибежал? подтвердил Найл, вкладывая меч в ножны и послал пауку четкий и конкретный приказ. Они одновременно нанесли по лапам волевой удар, раздвигая их в стороны, и самка со смачным чмоканьем шлепнулась на брюхо. Убивать ее, несмотря ни на что, оба не хотели. Уходи! упрямо потребовала паучиха, поднимаясь на лапы. Это моя добыча! Она явно считала, что самец пытается отобрать от нее еду. Это брат по плоти! Смертоносец имел в виду: «это мой товарищ», но паучиха восприняла образ как «часть самого меня, давняя собственность». Тогда отдай его мне! Я приняла твое семя, мне нужна еда, чтобы вырастить твоих паучат. Отдай его мне, отдай мне хранителя или дай съесть тебя самого! Похоже, смертоносиха уже совершенно свихнулась от голода, однако образ некоего «хранителя», уже второй раз возникающий в ее сознании вызвал у Посланника Богини интерес, и он не торопился уходить. Кто такой «хранитель»? прямо спросил Найл, и выловил во всколыхнувшейся мешанине образов понятие больших людей, обитающих в доме людей, людей охраняющих древние знания от всех, кто желает к ним прикоснуться. Людей, охраняющих древние знания! Столкнуться с подобным сюрпризом Найл не мечтал и в самых сокровенных уголках своей души. Да, разумеется, они «охраняют древние знания от всех, кто желает к ним прикоснуться» но ведь так считает паучиха! Маловероятно, что бы люди допустили к сохраненным знаниям человечества восьмилапых хищников. Дикарей, пожелавших завладеть знаниями, дающими власть над миром, хранители, наверняка, тоже прогоняют. Вот и получается, что знания охраняют «от всех». А знания, наверное, огромные, если интерес к ним проявили даже пауки. А еще Найл отметил характеристику «большие люди». Значит, гдето поблизости обитают «малые»? Где живут хранители? Вот тут умение распознавать всплывающие в чужой памяти образы и ассоциации никакой пользы Найлу не принесли. По мнению смертоносихи, хранители древних знаний жили в какомто доме. Доме с низкими подвальными окнами, серыми стенами и заваленными камнями дверьми. Под такой образ попадали половина развалин города пауков а уж как найти это здание в незнакомом месте правитель и вовсе не представлял. Отдай мне хранителя! потребовала самка, снова собираясь броситься на добычу. Вот только теперь она не знала в кого лучше вонзить хелицеры в двуногого, или ставшего пустым самца. Ты можешь показать нам дом хранителей? «Может», тут же понял Найл и предложил: Ты покажешь нам этот дом, если мы тебя накормим? Агрессивность смертоносихи немного понизилась. Накормите? Чем? Иди за мной, Найл закинул щит за спину и стал показывать дорогу, мысленно приказав Любопытному присматривать за паучихой. Впрочем, саднящий бок и обещание еды вернули ей благоразумие. Ее можно съесть?! обрадовалась самка, увидев Нефтис, но Найл резким импульсом в сердце остудил ее пыл: Нет, не ее. Иди за мной. Паучиха опять подчинилась, но перед пляжем остановилась: Не пойду. Там ядовитые ползуны. А как вы охотитесь? поинтересовался Найл и поймал в ее сознании образы ловчих сетей и волевых парализующих импульсов, посылаемых в попавшуюся на глаза добычу. А еще расслабленных самцов, достигших единственной цели в жизни, и теперь годных только в пищу. Иди за мной, я покажу тебе еще один способ. Только иди по моим следам, тогда змей бояться не нужно будет. Охоты «выпугиванием» местные пауки не изобрели. Похоже, она была придумана смертоносцами Южных песков специально для ловли людей, прячущихся в глубоких норах под прикрытием ловушек и капканов, и только потом распространена на обычную дичь. Уже привычно тыкая древком копья в песок, Посланник Богини двинулся на еще не обследованную часть пляжа. Минут через десять попалась и первая добыча: взметнув фонтан песка, в копье вцепилась крапчатая змея. Вот, держи, поднатужившись, Найл поднял копье и поднес змею к морде самки. Парализуй ее волей, куси и ешь. В первый миг смертоносиха отпрянула, потом обрушила на «ядовитого ползуна» такой заряд воли, какого, наверное, не удостаивался и правитель, подскочила, вонзила хелицеры. Немного выждала, давая яду время подействовать, и принялась за еду. Найл подождал, отвернувшись от неприятного зрелища, а потом снова двинулся вперед. Для насыщения взрослой смертоносихе требовалось никак не меньше двух десятков змей, и правитель почти два с половиной часа бродил по пляжу, прощупывая песок. Он не роптал все равно ядовитых тварей вокруг лагеря следовало уничтожить. Вот только, устав от нудного занятия, он не заметил, когда в сознании паучихи произошел кардинальный переворот в мировоззрении. Сожрав очередную крапчатую змею, самка неожиданно бросилась бежать можно подумать, ее ктото удерживал. Последняя мысль, которую удалось уловить правителю, это «я поймаю себе собственного хранителя».  К тому моменту, когда Найл вернулся в лагерь, там собрались все шестеро смертоносцев двое высадились с корабля Юлук, место для которого уже успели расчистить. Ни один из восьмилапых не смог похвастаться добычей лес действительно оказался практически безжизненным. Вместо кузнечиков, медведок, мyx и гусениц они постоянно натыкались на ловчие сети, в которых сидели голодные, враждебно настроенные смертоносцы. Теперь безжизненность зарослей вырастала в серьезную проблему. Это жукамбомбардирам хорошо бродят под низкими ветками, да листья объедают. А пауков, как и людей, травкой не прокормить. Голодающие уже две недели, пауки не могли двигаться вперед, на исследование города до тех пор, пока спины их не окрасятся в рисунки сытости. Именно на спине брюшка хранят все восьмилапые свои внутренние пищевые припасы, превращая их в крупные белые кристаллы в отличие от людей, перерабатывающих излишки еды в жир. Единственное совпадение и по людям, и по паукам можно с первого взгляда определить, насколько хорошо они питаются. Постоянно сытый человек грузен, имеет большой выпирающий вперед живот, под кожей по всему телу у него толстый слой жира. А у постоянно сытого паука на спине проступает четкий и яркий белый рисунок. Что станем делать, мой господин? обрисовал получившуюся картину шериф. Крапчатых змей на них не хватит, особенно если с флагмана высадятся оставшиеся десять пауков. Во время перехода из Дельты в Серые горы я однажды накормил смертоносцев рыбой. Они морщились, но ничего, съели все. Попробуем повторить опыт здесь. Пауки ведь только живую добычу едят? удивился северянин. А я им не соленую рыбу предлагал. Сделаем так: сажай моряков на обе долбленки, и пусть поплавают метрах в ста от берега, блесны свои потаскают. Если что попадется сразу на берег, пока еще трепыхается. А на чем тогда перевозить воинов большого корабля? Потом, отмахнулся правитель. Отправь вдоль берега воон туда, махнул Найл в еще не «прощупанную» сторону, пару восьмилапых, змей ловить. Остальные пусть выпускают паутину вдоль берега... Ладно, на пальцах не объяснить, сеть я сделаю сам. Так... Туземок с малых кораблей ко мне. Назия утверждает, что они море «чувствуют». Вот пусть и почувствуют, где рыба есть. Если с каждого из способов по чутьчуть пищи добудем, глядишь, паукам хватит. А потом найдем и более обитаемые места. Оставив шерифа отдавать необходимые распоряжения, Найл мысленно позвал с собой смертоносцев и отошел немного в сторону от лагеря, вспоминая, как в давние времена изготавливал из паутины бредень для ловли рыбы. Ученые древности утверждали: паутина толщиной в один миллиметр способна остановить летящий на всей скорости «Боинг757» и не разорваться. Что такое «Боинг» Найл представлял смутно, но то, что обычная паутинка не разрывается никогда, знал совершенно точно. Какая бы крупная рыба в море ни водилась, сеть из паутины ей не порвать... Вот только обычная нить восьмилапых получается слишком толстой и ее можно заметить. Для ловли ее требуется значительно утончить. Смертоносцы выпускают свою нить отнюдь не в готовом виде. На кончике брюшка у них есть пять маленьких бугорков, из которых и растут паутинки, сразу слипаясь в одну, и первое, что сделал Найл это посадил пятерых воинов, приказав каждому держать нить из одного бугорка, а паука послал идти по пляжу. После того, как восьмилапый убежал на сотню метров, Найл его остановил, и послал следующего. Когда полоса уложенных в нескольких сантиметрах друг от друга чистых белых паутинок достигла ширины в два метра, правитель приказал укладывать нити поперек. В итоге через час на пляже лежал новенький бредень ста метров в длину и двух в высоту. Затем люди забросали его песком иначе рыбаки сами прилипнут к прочным нитям еще до того, как успеют чтолибо поймать. Сеть из белой стала серой, но теперь ею можно было пользоваться. Так, Жувия и Рия, повернулся к влившимся в экспедицию туземкам Найл. Мы тут собираемся половить сетью рыбу. Вы местные, приметы рыбных мест знаете. Подскажите, где нам лучше всего с нею пройти? А как вы собираетесь ею ловить? не очень поняла Жувия. Ну, начал объяснять Найл. Пара человек берет один край и заходит в воду по горло, еще несколько поддерживают ее посередине. Потом те, что глубже всех, идут вдоль берега, пока сеть не натянется и поворачивают к берегу. Бредень вытягивают на берег вместе с рыбой. Все, можно разводить костры и запекать ее над огнем. Неправильно делаете, покачала головой туземка. Нужно привязать снизу небольшие камушки, а сверху плавучие деревяшки. Две пироги отходят от берега, берут края сети и расходятся в стороны друг от друга на всю ее длину. Сеть высыпается в воду, один ее край тонет, другой держится поверху. Потом пироги плывут к берегу, здесь за ее края берутся воины и вытягивают на берег. Мне бабушка рассказывала. Так, хлопнул в ладоши правитель. Юлук, Айван, Нефтис, бегом в лес, нарубите деревяшек. Остальные: пройти по пляжу и насобирать мелких камушков, сколько найдете. Шериф! Долбленки к берегу! На усовершенствование бредня ушло около часа в основном на поиск камней и деревяшек, приклеить их к сети труда не составляло. Затем ее погрузили на долбленку. Туземки забрались каждая в свою пирогу и под их руководством гребцы погнали лодки от берега. Они ушли почти на полкилометра, прежде чем растянули сеть. Найл мысленно распрощался с бреднем не верил, что его удастся оттуда вытянуть, но туземки действовали решительно и умело. Точнее заставляли действовать гребцов. Пироги пытались двигаться не прямо к берегу, а под углом около сорока пяти градусов к нему, стараясь разойтись но постепенно оказывались все ближе и ближе друг к другу. Когда вышедшие навстречу моряки перехватили концы бредня, между его крыльями оставалось не больше десяти метров. Гребцы, выпрыгнув из пирог, присоединились к рыбакам. Потянули! Ии, рраз! громко скомандовал Найл, тоже взявшись за шершавые от песка нити. Ии, вместе! Ии, рраз! Сеть в руках подрагивала, передавая биение попавшейся в западню рыбы. Похоже, старания не прошли даром и улов получился приличный. Ии, рраз! Держи ее! От сильного рывка бредень едва не вырвался из рук. Над водой промелькнул раздвоенный рыбий хвост, подняв кучу брызг, и тут бредень снова дернулся. Держи его, ребята! не хватало еще, чтобы с таким трудом добытая добыча ушла обратно в море. Держи! На берегу мокрой кучей лежало уже больше половины вытянутого бредня, а в окруженном поплавками котле начинался настоящий ураган. Ходуном ходили волны, летели брызги, веревки рвались из рук. Попавшаяся рыбеха, наверное от отчаяния, кинулась к берегу, высунулась из воды, громко хлопнув огромной пастью, и сердце Найла кольнуло от узнавания: Попалась! Надо было утром меня есть, теперь не уйдешь! Уйдет! ктото из моряков бросил бредень и кинулся за гарпуном, и остальных рыбаков тут же протащило на пару метров в воду. Не сметь! заорал Посланник Богини. Не сметь ее убивать! Пауков сюда! Где воины?! Что, помочь некому?! Вместо убежавшего моряка в воду кинулось несколько братьев по плоти, схватились за крылья бредня, помогли отвоевать у моря потерянные метры и сдвинуть бушующий котел еще немного ближе к берегу. На мокрых от брызг камнях появились смертоносцы, ударили волей буйство ослабло. За мной! Найл кинулся прямо в очерченное сетью пространство, по пояс в воде нащупал там скользкое плоское тело, ухватил его за плавник. Айван притулился рядом и зацепил рыбину за жабры. Потащили! Вдвоем им удалось сдвинуть тело всего на несколько шагов как только брюхо добычи легло на дно, а пятнистый загривок высунулся над поверхностью, ноша стала непомерно тяжелой. Тут Любопытный отважно вбежал в волны и вонзил свои хелицеры, впрыскивая парализующий яд. Теперь не дернется, облегченно вздохнул правитель. Тащите слеги, будем через камни ее переваливать. Оставшейся в бредне улов вытянули двое моряков. Улов по обычным меркам можно было считать богатым но по сравнению с плоской пятнистой рыбой... Так, одну бочку заполнить. Ну, молодцы туземки, сделал вывод, утерев мокрый лоб, правитель. Ради одной такой рыбалки и то стоило их из мангрового леса забрать. Шериф, пироги можно отправлять к флагману, высаживать оставшихся воинов и пауков. Мелкую рыбу запекайте для людей, а это пятнистое чудище пусть остается смертоносцам. А если Рия с Жувией еще и наутро такое же поймают... Что можно пообещать туземкам, правитель не знал, и решил исполнить любое их желание если, конечно, оно будет иметь разумные пределы. К сумеркам с флагмана на берег переправились все братья по плоти и полтора десятка моряков. Похоже, Назия решила остаться дежурить на борту всего с парой мужчин это, по ее собственному признанию, минимальная команда, способная отвезти корабль обратно в порт города пауков. В лагере всех новоприбывших досыта накормили и отвели место для ночлега поблизости от огня. Шериф Поруз позаботился о запасе дров и костры должны были пылать до самого рассвета. Сегодня получился трудный день, шериф, сказал северянину Найл, обсасывая ребрышки печеной кефали. Но, помоему, он удался. Да, мой господин, убирайтесь отсюда! Что ты сказал?! поперхнулся рыбой правитель. Я согласился с вами, мой господин, не понял удивления Посланника северянин. Убирайтесь отсюда немедленно, иначе мы уничтожим вас всех! полыхнувшая в сознании Найла фраза сквозила голодом и злобой. Это наши угодья, и мы пожрем всех, кто ступит на наши земли! Знакомые интонации... Посланник Богини встал и попытался разглядеть тонущий за пляжем в сумерках лесок. Сегодня утром точно так же со мной общалась одна смертоносиха. Прости, Поруз, я сразу не понял, что это не твои слова, и мысленное послание. Шериф молча пожал плечами. Он не слышал мысленной речи, если она не была целенаправленно послана пауком к нему в сознание, и что там воспринял правитель от его имени не знал. Уходите все, и оставьте нашу добычу! Послание предназначалось смертоносцам из лагеря путешественников, а своей законной добычей пауки из леса явно считали находящихся здесь же людей. Мы пришли с миром! ответил Посланник Богини как можно дружелюбнее. Мы не останемся на ваших охотничьих угодьях и уйдем дальше завтра утром. Нам не нужно ни вашей земли, ни вашей добычи. Вы оставите двуногих, когда уйдете? поинтересовались из леса. С ними пришли, с ними уйдем, лаконично ответил Найл. Не беспокойтесь, от нас не останется никаких следов. Что происходит, правитель? поинтересовался шериф. Нам угрожают. Похоже, племя из леса наконецто осознало наше присутствие. Они хотят, чтобы мы ушли. Я выставлю усиленные посты, северянин поднялся и ушел от костра. Двуногие, попавшие в наши угодья, принадлежат нам! заявили местные смертоносцы. Побыв некоторое время в мысленном контакте, Найл почувствовал, что разговаривает не с одним пауком, в котором соединились разумы всех остальных, а со смертоносцем, которому постоянно поддакивают другие пауки. Видимо, здешнее племя восьмилапых находилось на очень низкой стадии развития. Ничего странного: Великая Богиня Дельты далеко, стимулирующего излучения доходит совсем мало. Они пришли из другой земли, и уйдут в другую землю! твердо отрезал Найл. Оставьте нам несколько двуногих, и мы отпустим вас с миром, пообещали собеседники. Можно подумать, они успели захватить экспедицию в плен! Или, по крайней мере, загнали в ловушку. Завтра утром мы все уйдем к высоким домам, и вы забудете о нашем существовании, пообещал Найл. Отдайте двуногих, или сегодня ночью мы перебьем вас всех! втиснулся в разговор ктото другой. Оставьте хранителей, или мы не пропустим вас к домам, пообещал еще чейто импульс. Совсем сдурели от голода и жадности, покачал головой Найл. Впрочем, не удивительного, если здешний лесок так нищ, как рассказывали ходившие в него на охоту смертоносцы. Где живет племя хранителей?! спросил Посланник Богини. Мысленный контакт тут же оборвался. Найл встал и пошел искать шерифа. Поруз на берегу моря объяснял Айвану, каким образом нужно прятаться среди камней, чтобы видеть все, но оставаться незаметным. Хватит лекций, оборвал его правитель. Похоже, в лесу царит разброд, вождей нет, каждый делает, что хочет. Почти наверняка они считают нас такими же бестолочами, и найдутся желающие сделать ночью набег на лагерь. Я усилил посты, мой господин. Спасибо, кивнул Найл. А теперь воткните вокруг лагеря в песок копья и натяните на них паутину. Днем они этого не видели, и не ожидают. К тому же, любой восьмилапый знает, что на таком ровном месте, как песчаный пляж, натянуть ловчую сеть невозможно. Вот и покажем им фокус. Сейчас, мысль настолько понравилась северянину, что он убежал, забыв обратиться к правителю положенным приветствием. Впрочем, Найл, которому приходилось общаться с самыми различными существами, народами, и племенами, сам давно забыл, кто и как должен его называть. Начавшаяся в темноте суета наполнила его душу спокойствием. Правитель нашел Нефтис, улегся на постеленную рядом с ней выворотку и благополучно заснул.  Разбудил его дружный хохот. Правитель вскочил, потянулся и пошел к границе лагеря. Здесь несколько братьев по плоти от нечего делать дразнили попавшихся в расставленную ночью ловушку восьмилапых туземцев. Да, разумеется, пауки умеют бегать по липким нитям, умеют отлеплять их от тела и поедать паутину, мешающую проходу. Но одно дело избавиться от нескольких нитей, и совсем другое влететь на полном ходу в ловчую сеть, опрокинуть крепящие ее копья и запутаться в нитях с ног до головы, превратившись в натуральный кокон. Двое влипнувших в ловушку смертоносцев время от времени пытались бить ненавистных двуногих парализующей волей, но воины в ответ начинали подкалывать их копьями, отбивая охоту к сопротивлению. Хорошо, что вы пришли, мой господин, с улыбкой поднялся шериф. Я хочу допросить пленных. О чем можно спрашивать этих дикарей? О том, сколько воинов в их племени, мой господин, где они живут, насколько широки их угодья, где границы с соседями, сколько соседей, сколько воинов в соседних племенах... Стоп! вскинул руки над головой Найл. Признаю свою ошибку! Их есть о чем спрашивать. Но давай по порядку. Сколько воинов в их племени? Сколько пауков живет в лесу? выстрелил вопросом в сознание плененного смертоносца Посланник Богини. Тот не ответил, но в сознании его промелькнула череда тел, глаз, лиц, интонаций сознания. Мне кажется, около двух десятков, сообщил северянину Найл. Граница их земель? Они живут в пределах этого леска. А сколько гонору! хмыкнул северянин. Сколько паучьих племен живет в окрестностях? Допрос длился более часа, и только когда воинов позвали завтракать, Найл, напоследок, озадачил пленника самым важным для себя вопросом: Где обитает племя хранителей? И опять в памяти паука всплыла картинка дома с низкими подвальными окнами, серыми стенами и заваленными камнями дверьми. Ничего нового. Утренний выход в море не принес гигантской рыбы, но обычной, средних размеров, хватало вдосталь. Пауки от такого угощения отказались, а люди наелись от души, сложив оставшееся в котомки, на обед. Я могу поговорить с вами, мой господин? дождавшись, пока Найл запьет водой свой завтрак, подошел к правителю шериф. Разумеется, Поруз. Что случилось? Давайте отойдем в сторону, мой господин. Уведя Посланника Богини за границы лагеря, обозначенные поваленными копьями, северянин встал перед ним, минуту помолчал, жуя собственные губы, а потом спросил: Скажите, мой господин, зачем мы приплыли на этот берег? Найл стоял, положив правую ладонь на покрытый жесткой короткой шерстью сустав лапы застывшего рядом паука. Слева его прикрывали от возможных опасностей шериф Поруз, вооруженный круглым деревянным щитом и широким коротким мечом, и верная Нефтис, сжимающая длинное копье. Позади Посланника Богини тихонько покачивались на низких пологих волнах три корабля со спущенными парусами, лежали вытащенные на берег длинные узкие пироги, а впереди, за узкой полосой прибрежного леса, вздымались на невероятную высоту бледносерые башни древнего города. Трудно поверить, что эти громадные дома, высотой сопоставимые с вершинами Серых гор, построены человеческими руками. Руками маленьких, слабых существ с мягкими телами, тонкими мышцами и слабо развитым разумом. Даже муравьи, с их мощными челюстями, способными прогрызать даже камень и телами, готовыми унести на себе вес, в десятки раз превышающий вес самого насекомого, редко строят себе дома высотой больше нескольких десятков этажей. Да и то не строят, а вырывают их в глубину. Муравейник, уходящий в землю на десяток ярусов, редко поднимается над поверхностью на дватри человеческих роста. А здесь... Дома вознеслись в небо даже не на десятки, на сотни этажей, и достигали в высоту никак не менее полукилометра. Зачем? Неужели нельзя было поставить эти пятьшесть сотен собранных в единый монолит домиков рядом, на земле? Впрочем, Посланник Богини уже давно отчаялся понять образ мыслей и странные нравы давно сбежавших к иным звездам предков. Сейчас самым важным было то, что впереди, на расстоянии всего лишь одного дневного перехода, он ощущал присутствие Семени. Споры еще одной Великой Богини, прилетевшей на эту планету из бездонных просторов космоса. Все, что от него требовалось, это совершить последний переход, посадить почемуто не проросшее Семя в хорошую почву и предоставить ему возможность расти и развиваться. Вот и все на этом миссия его отряда, прорвавшегося на трех кораблях через неведомое море и потерявшее в пути почти половину своих людей и нескольких смертоносцев будет закончена. Он выполнит свой долг перед Великой Богиней Дельты и сможет вернуться назад. На самом деле Найл помнил, что для спасения Земли от возможной мести далеких предков необходимо прорастить не одно, а хотя бы десяток спор; что гдето неподалеку, неощутимое для него, но известное Богине есть еще одно Семя но сейчас это было совсем не важно. Если после многомесячного пути экспедиция посадит хоть одну Богиню она заслужит полное право на возвращение домой, на хороший отдых и достойную награду. Сейчас и для него, и для остальных людей, и для смертоносцев, и для двух уцелевших жуковбомбардиров самым важным был этот последний переход примерно три десятка километров пути по улицам заброшенного города, предание Семени земле, и можно возвращаться домой! Шериф! повернулся к северянину правитель. Мне кажется, нет никакой необходимости тащить с собой моряков. У нас есть три десятка братьев по плоти, из которых половина двуногих и половина смертоносцев, два жука. Местное племя восьмилапых из леса вряд ли рискнет напасть на нас еще раз. Давай вернем их на корабли? Пусть Назия спокойно подготовит наш флот к обратному пути, ей эти руки больше пригодятся. Как скажете, мой господин, послушно кивнул Поруз. Известие о том, что до Семени остался всего лишь один переход, заставило его также расслабиться. Что сможет остановить полтора десятка обученных правильному бою воинов и смертоносцев? Всего лишь один день пути и все! Разрешив морякам возвращаться на корабли, шериф выстроил маленькую армию города пауков в боевую колонну: смертоносцы посередине, прикрытые справа и слева шеренгами спрятанных за щитами людей. В правом ряду, неудобном для использования щитов, находилось четыре арбалетчика. Замыкали строй два жукабомбардира, которых природа одарила естественной прочной и глянцевой броней, а во главе шел сам Найл, за спиной которого маячила верная Нефтис, и северянин. Все получалось настолько правильно и красиво, словно братья по плоти находились не в незнакомых землях, а маршировали по ровным спокойным улицам своего города. Вначале колонна двинулась в сторону прибрежного леса. И Посланник Богини, и восьмилапые братья по плоти явственно ощущали ментальное излучение прячущихся в тощих, малообитаемых зарослях местных смертоносцев. Это племя считало людей, которых они называли «хранителями», своей законной добычей, и то, что двуногие оказались способны к жесткому сопротивлению, приводило дикарей в бешенство. Однако напасть они так и не решились, отступив при виде спрятавшегося за щиты и ощетинившегося мечами отряда в глубину леса. Тем временем моряки спокойно загрузились в пироги и отплыли к своим кораблям туда, где никакие пауки им больше не страшны. После этого Найл окончательно успокоился и, проведя братьев вдоль кромки зарослей, двинулся к домам. Когдато, тысячу лет назад, лес почти наверняка являлся красивым ухоженным парком, внутри которого бегали заботящиеся о своем здоровье предки и катали в колясках своих детей молодые мамы, а здесь, снаружи, по плотно сбитой брусчатке прогуливались парочки, еще только собирающиеся создать новые семьи. Границы территорий, отведенных для растений и для людей, остались неприкосновенными уж слишком много песка и шлака уложили строители под пешеходные дорожки. Вот только брусчатка расшаталась, и сейчас красивые голубоватые камни то и дело подворачивались под ногами, впиваясь в беззащитные голени острыми краями. Еще хуже оказалось паукам они прошли всего лишь считанные сотни метров, а трое из них уже обломили на камнях кончики лап. Извечная беда пауков: слишком тонкие коготки, помогающие им бегать по вертикальным поверхностям, легко ломались от несильного бокового удара или просто от слишком резкой и большой нагрузки. Посланник Богини не знал ни одного взрослого восьмилапого, сохранившего в целости все ноги. В северных княжествах многие смертоносцы даже заказывали себе металлические когти поверх своих но для бега по стенам сталь оказалась не самым лучшим материалом. Только ради восьмилапых Посланник Богини и изменил направление движения, свернув с обширной, огибающей дом справа площади, густо усыпанной крупным камнем, на поросшую травой поляну, обходящую тот же небоскреб слева. Идти стало заметно легче толстый травяной слой мягко пружинил под ногами, помогая делать шаги шире. Правда, проходя между фасадом огромного здания и зарослями братья по плоти снова приблизились к лесу, и в сознании Найла опять прорезалось угрожающее мысленное послание: Оставьте хранителей и уходите. Это наша охотничья территория и наша добыча. На этот раз Посланник Богини не удостоил восьмилапых дикарей ответом, хотя мысли его опять вернулись к странному обращению, которым удостаивали здешние смертоносцы двуногих «хранители». Из мыслей самки, с которой он столкнулся в лесу, стало ясно, что здешние люди бережно хранят древние знания, сохранившиеся от далеких предков не позволяя прикоснуться к ним ни приходящим к ним на поклон вождям человеческих племен, ни стремящимся добиться безграничной власти над миром паукам. «Хранители» в памяти всплыла картинка дома с низкими подвальными окнами, серыми стенами и заваленными камнями дверьми. И Найл понимал, что не сможет покинуть города, не сделав попытки прикоснуться к стародавним секретам. Между тем вблизи небоскреб выглядел достаточно прочным. Если в городе Посланника Богини зданий с целыми стеклами почти не осталось, то здесь, наоборот всего лишь несколько этажей гдето на недосягаемой высоте зияли темными провалами. Во всем остальном дом казался единым прочным монолитом, никак не пострадавшим от прошедших веков. Даже пыль на стеклах лежала не слоем толщиной в руку, как предполагал Найл, а тонкой пленкой. Дожди тут, видимо, часто бывают, вслух высказался правитель. Оттого и стекла чистые. Смотрите, мой господин! Нефтис указала на окна второго этажа. Там, расплющив носы о прочную прозрачную преграду, стояло несколько мужчин в набедренных повязках и с копьями в руках. Вот и хранители, пробормотал Найл и испустил мысленный импульс доброжелательности. Туземцы мгновенно шарахнулись назад, словно их окатили кипятком. Правитель усмехнулся но не тому, что двуногие испугались ментального послания, а тому, что людей наверняка видят и лесные, страшно голодные дикие смертоносцы. Видеть видят, а достать не могут. Вы хотите поговорить с ними, мой господин? поинтересовался северянин. Нет, покачал головой Найл. Единственное, чего мне хочется сделать, так это сегодня же к вечеру найти Семя и исполнить свой долг перед Великой Богиней Дельты. Мы и так слишком долго добирались до этого места. А хранители... Посланник Богини запнулся. Слишком часто общаясь с пауками, он почти совершенно разучился врать. Ему следовало сказать шерифу, что по сравнению с высшей целью их экспедиции хранители с их древними знаниями несущественная мелочь. Однако Найл не мог не признаться хотя бы самому себе, что согласился бы рискнуть даже Семенем, лишь бы овладеть не той мелочью из мысленного багажа человека прошлого, что влила ему в память Белая Башня, а всем знанием человечества. Отряд обогнул небоскреб, и глазам путешественников предстала привычная картина сплошных руин. Если огромные дома, насчитывающие сотни этажей, строители возводили с заведомо избыточной прочностью, позволившей великанам выстоять несколько веков, то обычные здания между ними возводились из более дешевых материалов, и от малоэтажного города остались только засыпанные искрошившимся кирпичом или лопнувшими бетонными перекрытиями фундаменты. Почти так же еще недавно выглядел и город пауков. Правда, там люди и пауки поначалу обжили нижние, не обрушившиеся этажи древних строений, подвальные помещения. Потом начали ремонтировать и расчищать хуже сохранившиеся дома и сейчас практически на всех прочных фундаментах уже стояли двух, а то и трех этажные здания. Здесь люди если и жили, то предпочитали не поднимать свои жилища над поверхностью земли, а таиться среди руин. Нам нужно туда, указал Посланник Богини в сторону двух возвышающихся на расстоянии в полтора десятка километров небоскребов. Излучение приходит откудато от них. По прямой к цели экспедиции следовало пробиваться именно через ряды развалин, но Найл хорошо помнил: именно в таких местах любят устраивать свои гнезда скорпионы и многоножки, вьют ловчие сети паукиверблюды и устраивают тайники сами смертоносцы. К чему рисковать жизнями братьев, если можно обойтись и без этого? Тем более, что двигаясь по улицам от перекрестков к перекресткам путники, может быть, и удлиняли путь, но времени не теряли перебираться через уцелевшие бетонные стены или обходить ямы подвалов получилось бы намного дольше. Странно, покачал головой Поруз, держа руку на рукояти меча. В таких местах просто обожают селиться всякого рода мокрицы и стрекозы. А вокруг все просто мертво... Осторожно! придержал его за локоть Найл. Чересчур внимательный к окружающим руинам северянин едва не провалился в темный округлый колодец. Что это? Скорее всего, канализация, правитель присел у края люка. В древности под всеми городами всегда имелся еще один город, подземный. Трубы для слива дождевой воды и стоков от жилых строений; трубы для разного рода проводов электрических, оптических, сетевых; трубы для подвода к домам воды, газа, тепла. Если город большой, вроде этого, то под землей обычно прокладывались транспортные тоннели, зарывались промышленные реакторы... Ты ничего не слышишь, шериф? Нет, мой господин. Вот именно, кивнул, выпрямляясь, Найл. По счастью, все эти трубы обычно слишком малы, чтобы в них селились опасные хищники вроде скорпиона или тарантула. Но крысы и панцирные мокрицы обитали в них всегда. И при людях, и при СмертоносцеПовелителе. А они имеют привычку попискивать и шуршать. Правитель вздохнул еще раз: Странный город. Тихий он какойто. Даже чаек нет: и это на берегу моря! Зато стрекоз тоже нет, северянин поднял глаза к небу и пригладил волосы. А то того и гляди голову откусят. Ладно, посмотрим, что будет дальше... Колонна, готовая к бою, двинулась по улицам дальше, угрожающе поблескивая обнаженными клинками но на пришельцев никто не нападал. Час проходил за часом, километр за километром оставались позади. По небу ползли крупные белые облака, щедро одаривая путников столь редкой на их родине прохладой. Время от времени по улицам пробегали небольшие, словно игрушечные, пыльные смерчики и опадали, выскакивая с раскаленного растрескавшегося асфальта на прохладные камни развалин. Привал! наконец не выдержал Найл. Тебе не кажется, шериф, что все получается слишком просто? Извините, мой господин, с улыбкой кивнул северянин, но мне тоже не верится, что сегодня к вечеру мы закончим свою экспедицию. Однако, почему нам нужно все время с боем и кровью пробиваться к своей цели? Неужели ради разнообразия нельзя просто дойти до нее по спокойным улицам? Семнадцать Богов оценили наше долгое старание и подарили один день покоя. Не нужно сетовать на них за это, а стоит возблагодарить щедрой жертвой! Жертвы не будет, развел руками правитель. Дичи нет. Найл достал из заплечного мешка своей телохранительницы мягкую выворотку, бросил ее на дорогу и опустился на колени, закрыв глаза. Привычным усилием изгнал из сознания все мысли, на несколько бесконечных мгновений исчезнув, как личность и став всего лишь легкой дрожащей струйкой жизненной энергии, плавно растекающейся по теплой земле, невидимым зеркалом, в котором отражается весь окружающий мир и немедленно ощутил свет изливающейся совсем рядом огромной силы. Силы, несопоставимый с излучением Великой Богини, но достаточно ясный, чтобы определить его происхождение. Оно здесь, открыл глаза Посланник Богини и повернул голову к возвышающимся уже совсем неподалеку небоскребам. До него не больше нескольких часов хода. Братья по плоти, не ожидая команды, начали подниматься и вставать в строй. Стремление закончить долгое путешествие еще сегодня, до темноты завладело практически всеми. Последний рывок... Колонна двинулась по улице, почти не присыпанной обломками видимо, окружающие строения были слишком низкими. Примерно полкилометра быстрого шага, и путники повернули направо, по широкому проспекту, упирающемуся прямо в основание небоскребов. И люди и пауки невольно двигались все быстрее и быстрее, вскоре сорвавшись на бег. Все братья по плоти обладали в той или иной степени обладали метальными способностями, а потому здесь, в такой близости от Семени, сами начинали ощущать его влияние. Да и сама будущая Богиня понимала, зачем там издалека приехали сюда люди, к чему они стремятся. Она спешила опустить свои корни в землю, торопилась начать рост и все эти эмоции нетерпения настолько явственно заражали мир вокруг, что даже Нефтис и шериф Поруз, совершенно неспособные к мысленному общению, воспринимали это влияние. К основанию домов братья прибежали, совершенно растеряв строй, заметались вокруг в поисках драгоценной споры. Если бы она могла видеть! Если бы могла передать, где находится! Увы, Семя знало лишь то, что ему остро не хватает влаги и пищи и больше ничего. Шериф! потребовал к себе северянина Найл, когда первые бестолковые метания по ровной и чистой площади между огромными зданиями ничего не дали. Разбейте братьев на четыре отряда и пусть они тщательно прочешут развалины вокруг небоскребов. Семя находится гдето здесь. Я думаю, это чувствуете даже вы. Да, мой господин, кивнул Поруз и отправился отдавать распоряжения. Нефтис, не в силах избавиться от чувства нетерпения, кинулась было за ним, но правитель остановил телохранительницу, положив ей руку на плечо: Не нужно, побудь рядом со мной. Посланник Богини уселся на выворотку и снова погрузился в небытие, пытаясь определить, откуда точно изливается энергетика Семени. Увы он испытывал такое ощущение, словно сидел на поверхности солнца, едва не ослепнув от яркого света. Определить здесь, в самом центре жизненного потока, откуда именно, из какой точки рушится он во все стороны оказалось совершенно невозможным. Простите, мой господин, осторожно прокашлялся северянин. Я слушаю тебя, Поруз, открыл глаза правитель, и в первый миг не понял то ли вокруг наступила ночь, то ли он так привык к энергетическим потокам, что нормальный свет перестал воспринимать вовсе. Уже вечер? Да, Посланник Богини, темнеет, вздохнул шериф. Нам ничего не удалось найти... Разбивайте лагерь, шериф, выставляйте охрану. Пора позаботиться о ночлеге. А как же Семя, правитель? с такой надеждой спросил северянин, словно от будущего Богини зависела сама его жизнь. Я ведь чувствовал, что все получается чересчур легко, покачал головой Найл. И только теперь понял, когда начнутся трудности. Вообщето, мы нашли его, шериф. Просто судьбы сыграла очень злую шутку, то ли засосав упавшую с неба спору в вентиляцию, то ли метнув его в приоткрытое окно. Семя совсем рядом с нами. Посланник Богини приподнял руки и указал на два здания, уходящих в небо на полукилометровую высоту: Оно гдето здесь. ГЛАВА 2 НАВЕРХ Небоскребы представляли из себя два неотличимых друг от друга прямоугольника примерно трехсот метров в длину и двухсот в ширину со сплошными стеклянными стенами и без единой двери. То есть, когдато вход имелся, и от него даже сохранился длинный и широкий козырек, удерживающийся на четырех столбах. Вот только все пространство под козырьком оказалось заполнено перемешанной с камнями и плотно утрамбованной землей. Некие строители не просто заделали вход они завалили его с таким старанием, чтобы и мысли расчистить его ни у кого не возникало. Неужели они никогда не выходят наружу? изумленно покачал головой шериф. Чего они так испугались, что отрезали себя от внешнего мира? Если только это не внешний мир замуровал нечто, скрывающееся внутри, мрачно поправил северянина Найл. Вот только хочешь, не хочешь, а входить нужно. Нефтис, помоги. Посланник Богини и его телохранительница отошли к ближайшим развалинам, выбрали там обломок бетона размером с человеческую голову, поднесли к ближайшему небоскребу, раскачали и кинули в стену. Огромный лист стекла метров пяти в длину и около трех в высоту, дрогнул, мелко завибрировал, издав низкий утробный звук и внезапно с легким хлопком превратился в мельчайшую белесую крошку... Вот и все!.. правитель перекинул изза спины щит и обнажил меч, но Нефтис успела шагнуть в открывшийся проем первой. Внутри дома пахло пылью с легким привкусом мускуса, веяло легким ветерком. Благодаря полностью застекленным стенам никакого сумрака после улицы не ощущалось. Посланник Богини и Нефтис оказались в обширном холле со столбами, отделанными зеленым мрамором, идеально ровными белоснежными потолками и полом... Полом, засыпанным толстым слоем хитиновых панцирей. Опытный охотник, Найл сразу различил в общей массе и спинные пластины черных скорпионов, и лупоглазые головы сколопендр, и разломанные лапы смертоносцев. Однако интересный зверек живет в этой норе, пробормотал, останавливаясь, правитель. Я вообще не представляю, кто, кроме смертоносца, может справиться с гигантской сколопендрой. Поскольку скелеты пауков валялись на полу наравне со всеми прочими, восьмилапым неизвестный хищник почти наверняка не являлся. Следом за первыми братьями в разбитое окно пробрались остальные члены отряда, и правитель почувствовал себя намного спокойнее. Кавина, Навул, Калла, Аполия, распорядился северянин, поддав ногой череп многоножки, при жизни достигавшей в длину никак не менее полусотни шагов, приготовьте арбалеты. Как думаете, мой господин, где этот монстр может прятаться? По первому впечатлению, холл небоскреба выглядел пустым, как кухонная кастрюля. Совершенно пустое пространство между прозрачными стенами, разрываемое только толстыми несущими опорами здания. Может быть, они как раз многоножку тут и замуровали? предположила Нефтис. А сама она потом сдохла от голода. Надеюсь, это так, кивнул Найл, но меча из рук не выпустил. Снова собравшись в боевую колонну, братья по плоти двинулись к центру помещения, хрустя пересохшими панцирями под ногами. Правитель, не забывая смотреть по сторонам, время от времени раскидывал сандалией хитин, пытаясь разобраться в гастрономических интересах прежнего обитателя обширной пещеры. Вот два приплюснутых с боков панциря, присыпанные золотой пыльцой. Мотылькизлатоглазки некрупные, с человеческую ногу, хищные мухи с желтыми глазами и крыльями того же цвета. Эти подлые твари охотятся только на людей: пикируют со стороны спины и вонзают похожий на вытянутый конус хобот в тело, стремясь не убить, а только тяжело ранить жертву. Пока человек еще жив, они сосут из него кровь, а когда умирает откладывают в тело личинки. Возможно раньше, когда на Земле помимо людей водились иные существа с мягким телом, им тоже доставалось от златоглазок но теперь выбор добычи стал чересчур скуден. По счастью, смертоносцы, заботясь о своем стаде двуногих, истребили практически всех мух в городе и окрестных песках. Но вот многоножке эту хищницу не поймать не станет златоглазка спускаться с небес, чтобы угодить комунибудь на обед. А эта продолговатая, слегка выгнутая пластина принадлежит слизняку. Это ведь только с виду коричневый липкий падальщик, истекающий слизью, не имеет никакого панциря. На самом деле под верхним тонким слоем кожи у него спрятана довольно прочная броня, прикрывающая спину и верхнюю часть боков. Говорят, раньше в Провинции, где в многочисленных ручьях слизняков хватает по сей день, из этих пластин изготавливали хорошие кирасы но от парализующей воли смертоносцев кирасы людей так и не спасли. Вот и чешуйчатые кольца панцирной многоножки исконного обитателя сырых нор и тоннелей, а рядом с ними слюдяные крылышки стрекозы. Интересно, что это за хищник способен одновременно ловить и летающих насекомых, и выуживать норных тварей, и с многоножкой справиться, и со скорпионом? Первыми вспоминались, естественно, смертоносцы, умеющие и высоко кружащую чайку волей парализовать, и клопа импульсом страха из норы выпугнуть. Вот только паучьих панцирей на полу лежало подавляющее большинство. Посланник! окликнул правителя Навул. Посмотри сюда! Дорога наверх! Паренек обнаружил в одной из несущих опор широкий проем. Вверх и вниз уходила прямоугольная шахта с ребристыми стенами, причем под ногами в ней царила кромешная тьма, а вот наверху светлели одно над другим множество ярких пятен. Ну да, разумеется, кивнул Найл, заглядывая в двери. Шахта лифта. Как я сразу не вспомнил? В таких домах люди попадали домой или на работу с помощью лифтов, и количество этажей проектировалась исходя не из прочности материалов, а исходя из производительности подъемных механизмов. Чем быстрее, и чем больше двуногих можно было одновременно перевезти в кабинках, тем выше строился небоскреб. Только лезть наверх по шахте ни к чему, в какойто из опор должна иметься лестница. Здесь! отозвалась закинувшая щит на спину и сжимающая в руках арбалет Калла. Здесь ступеньки, только воняет сильно! Покрытая темной смолистой коркой с обширными пятнами сиреневой плесени и пахнущая застоявшимися нечистотами лестница резко контрастировала с нарядным зеленым мрамором отделки. Мерзость какая! поморщился северянин. Что это может быть? Больше всего это напоминает... Посланник Богини присел у дверного проема на корточки и процарапал ступени куском хитинового панциря. На поверхность корки выступила голубоватая слизь. Больше всего это напоминает паучью кровь, правитель откинул испачканный обломок в сторону. Причем пролитую всего пару дней назад и в весьма большом количестве. Тут убили никак не меньше двух десятков смертоносцев. Вы шутите, мой господин! не поверил шериф. Десятки восьмилапых погибли здесь, где даже крыс ни одной нет? Откуда они могут взяться?! Меня больше интересует, что их убило, и куда исчезли тела? проигнорировал сомнения Поруза правитель. Не хочу, чтобы мои кости оказались гденибудь рядом. Посланник Богини сделал осторожный шаг на лестничную площадку коротко стрельнул глазами наверх и тут же отпрянул, передернул плечами: И вот что интересно, добавил он. Столько еды разлито, а ни одна голодная тварь, ни один падальщик не появился! Неужели тут даже слизняки не выживают? Но последнюю фразу правитель произнес уже про себя, чтобы не пугать понапрасну шерифа за отвагу восьмилапых и двуногих братьев по плоти он не беспокоился. Нефтис! Найл спрятал меч в ножны, висящие на толстой, кожаной с алым шитьем перевязи, а щит опустил на пол. Сейчас я выйду на лестницу и попытаюсь заглянуть на пролет выше. Ступай в шаге позади, и если услышишь какойнибудь шум, сразу рви меня назад и беги сама. Разрешите я пойду первой? предложила телохранительница, откладывая копье. Нет, усмехнулся Посланник. Будет куда безопаснее, если ты подстрахуешь меня сзади. Ступени скользкие, как бы не свалиться. Не хочу погибнуть изза плохо вычищенной грязи. Готова? Посланник Богини снова поставил сандалию на лестничную площадку, перенес вес тела вперед, и попытался заглянуть в щель между пролетами. Однако ничего интересного не высмотрел и сделал шаг по ступеням вверх, прижимаясь к относительно чистой стене. То, что на древних бетонных пролетах не сохранилось перил, его особо не удивляло: какникак тысяча лет прошло. Перила скорее всего делали легкими, железными, такие металлы долго не живут. А вот то, что поверхность особо прочного, разработанного специально для строительства небоскребов материала казалась словно изгрызенной зубами было весьма странным. Под сандалиями чтото смачно хрустнуло, поползло в сторону. Правитель покосился вниз, и обнаружил, что наступил на прилипшую к полу хелицеру смертоносца. Он поморщился и двинулся дальше. Еще один пролет упирался в выщербленную мелкими точечками стену. Найл оглянулся назад и понял, что почти поднялся на второй этаж. Он затаил дыхание, стараясь успокоить биение сердца и придавил в сознании все тревожные мысли. Как ни бился разум, ощущающий близость опасности на его эмоции, как ни метался в поисках решения загадки, но Посланник Богини понимал, что основная сила любого мыслящего существа не в перемалывании развитым мозгом бесконечного числа возможных вариантов развития событий, а в способности ощутить эманации окружающего мира. И когда разум наконец отступил из сознания, уступая место спокойному созерцанию, то правитель осознал близость двух крупных встревоженных живых существ. Окрыленный успехом, он опять попытался установить контакт с Семенем и мгновенно утонул в ослепительном свете, направление на источник которого определить невозможно как невозможно с закрытыми глазами понять, откуда доносится оглушительный грохот, стоя в центре гигантского камнепада. Двое, еле слышно выдохнул Найл, одновременно прижимая палец к губам, дабы телохранительница не повторила его слов, а потом сделал, прижимаясь спиной к стене и глядя вверх, последние шаги до конца пролета. Так я и знал... Перед самым выходом на площадку второго этажа, нависая над пролетом, стоял сплетенный из редких прутьев щит, заваленный сверху крупными камнями, осколками бетона и штукатурки, хорошо видимыми в щели. Поддерживало этот щит всего две жердины, находящиеся в весьма неустойчивом положении. Один рывок привязанной к любой из этих жердей веревки готов был в любую секунду обрушить вниз едва ли не тонну щебня, способного смести все на своем пути. Теперь правитель отлично понимал, что случилось здесь несколько дней назад. Небольшой отряд восьмилапых решил побаловаться человечинкой а кто еще способен придумать и соорудить подобный капкан? Но смертоносцев либо вовремя заметили, либо ловушка рассчитана так, чтобы срабатывать независимо от воли человека и вниз, ломая ажурные паучьи лапы, выбивая глаза, раскалывая тела, хлынула лавина. Затем настала очередь двуногих спокойно спускаться вниз, собирать искалеченную добычу и восстанавливать удачно сработавшее устройство. Мясо и камни люди, естественно, собрали, а вот кровь так и осталась стекать по ступеням. Очень и очень осторожно, чтобы не встревожить дежурящих выше этажом охотников, правитель спустился назад, вышел в холл, и только тут понял, что не дышит. Он сделал глубокий вдох и прислонился к зеленому мрамору. Там ловушка с камнями, шериф, кратко обрисовал он ситуацию. Хорошо, не попались. Поднимемся по шахте? деловито предложил северянин. Паукам все равно, где идти наверх, покачал головой Найл. Раз туземцы подготовили для смертоносцев капкан на лестнице, то и про ловушки в шахтах наверняка не забыли. Надо подумать. Хорошо бы просто познакомиться с ними, попросить пропустить нас наверх, и все. Мы ведь сюда не сражаться приехали, а сделать дело, от которого зависит будущее всей планеты. Трудное это занятие, мелким племенам про счастье всей планеты рассказывать, улыбнулся Поруз. Для них радость, это когда тля на огород набегов не устраивает. И ради такой великой радости они готовы спалить весь лес, до которого только способны добраться, вместе со всеми его обитателями и лесными деревнями... А нам потом враждующие кланы мирить приходится. Думаю, даже если туземцам и удастся понять, что такое звездные и планетные орбиты, вряд ли они смогут определить связь между общей галактикой и лестничным пролетом, на котором живут. Похоже, ты этим уже неоднократно занимался? с интересом склонил голову Найл. Приходилось пару раз у Вересковой долины лесачей с крестьянами разнимать. Тогда, наверное, тебе и переговоры вести придется, сделал вывод Посланник Богини. Нам ведь, главное, просто пройти, мы никого трогать не собираемся. Правда, для начала не мешало бы проверить подвал под нами. Мне кажется, Семя находится гдето вверху, но будет очень обидно забраться на самую крышу такой громадины, а потом узнать, что цель экспедиции все это время дожидалась нас внизу. Это да, согласился северянин, глядя на безмолвную Нефтис, подобравшую копье и застывшую за спиной Посланника Богини. Было бы обидно. Но тогда нужно торопиться, скоро стемнеет. Почему? удивился Найл. Броде бы, полдень толькотолько наступает. Тучи с юга несет, кивнул в сторону окна шериф. Скоро все небо затянет. Судя по всему, дожди будут идти несколько дней. Правитель удивленно приподнял брови, потом не поленился дойти до самого стекла, с интересом наблюдая за назревающим в небесах действом. Выросший в пустыне и видевший за всю свою жизнь всего четыре дождя, Найл так и не смог привыкнуть к столь невероятному чуду: в изобилии льющейся с неба воде. Под полом, скорее всего, и так темно, мой господин. А когда солнце уйдет, так и вовсе ничего разглядеть не сможем. Тогда начинайте разведку, шериф, предоставил Найл право идти первым северянину. Слушаюсь, мой господин, с готовностью кивнул старый военачальник и бегом вернулся к лестнице: Клун, Ниора, вперед! Навул, Аполия следом. В отличие от Посланника Богини, северянин предпочитал держаться в середине отряда. Первыми, закрывшись щитами и придерживая их гардами мечей, по лестнице спускались Клун и Ниора. Следом, держа наготове взведенные арбалеты, осторожно ступали Навул с Аполией. За спинами людей двигались смертоносцы, готовые в любой момент прикрыть людей импульсами парализующей воли или ударами страха. Правда, больше одного паука по ширине лестницы не помещалось, а потому отряд вытянулся в длинную щепочку, тылы которой замыкали сам Найл, его телохранительница и оба жукабомбардира. В подвальном помещении было так же тихо и спокойно, как и в холле. Пыль, более резкий запах мускуса, немногим более застоявшийся воздух. Братья по плоти остановились у опорной колонны, давая глазам время привыкнуть к сумраку. Вскоре Найл смог различить множество разбросанных тут и там светлых палочек самой разной формы, и от чувства узнавания по спине пробежал холодок: пол подвала оказался усыпан человеческими костями и черепами причем в большинстве своем останками детей. Ни одной хитиновой пластинки среди останков двуногих правитель не различил. И явной гримасой судьбы можно было считать крупную, хорошо различимую надпись на стене: «Парковка только для спецперсонала » Но куда больше правителя удивили несколько машин, продолжающих ожидать своих владельцев в центре гаража. С виду, они казались совершенно целыми и исправными: толстый мягкий обод по низу кузова, выпуклые стекла, гладкие борта и капот. Даже два положенных на крышу маленьких черепа не могли испортить впечатление от увиденного. Найл, опустив щит, подошел ближе, осторожно ступая между чьихто позвоночников и ребер, провел по капоту рукой и под толстым слоем пыли открылся сочный изумрудный блеск глянцевого покрытия. Умом правитель понимал это всего лишь внешняя оболочка. Под слоем краски и пластика все железные детали наверняка давно рассыпались в бурую пыль, алюминиевые в белый порошок, медные покрылись толстым слоем зеленой коросты. И все равно не мог отделаться от ощущения, что машина совершенно новая и исправная. Садись, и поезжай! Бей их! полыхнул в сознании радостный алый приказ, и Посланник Богини ощутил, как тело налилось свинцовой тяжестью, отказываясь повиноваться его воле. Рядом, потеряв сознание, рухнула на пол Нефтис, а оказавшийся нестерпимо тяжелым меч отказывался вылезать из ножен. Со всех сторон выскакивая из темных углов и изза толстых труб, из комнат с выбитыми дверьми и из лазов под потолками появлялись во множестве смертоносцы и, казалось, неслись прямо на него. Вообщето Посланник Богини умел противостоять парализующей воле смертоносцев но все зависело от числа врагов. Сейчас к нему мчалось едва ли не две сотни пауков, каждый из которых горел желанием зажать его своей волей, спеленать, словно в кокон, не дать двинуться, шевельнуться, сбежать, оказать сопротивление и поскорее впиться в сочное тело своими хелицерами. Подавляющая воля была настолько сильна, что на миг у правителя появилось желание съесть себя самому. Дзинь! Дзинь! Дзиньдзинь! тело резанула острая боль, как будто в животе провернулся раскаленный нож, и тяжесть мгновенно спала. Дикие пауки беспорядочно заметались. Извечная беда всех постоянно связанных в единое целое ментальных существ: боль одного тут же мгновенно передается другому. Болевой шок раненых из арбалетов восьмилапых на несколько минут лишил всех пауков возможности к слаженным действиям. Нефтис! наконецто обнажил свой клинок Посланник Богини, и опустился на колено рядом с телохранительницей. Вставай! Скорее! Женщина замотала головой, нащупала копье, начала подниматься. Ей все никак не удавалось стряхнуть с себя последствия столь сильного парализующего удара. Скорей же! правитель оглянулся на братьев. Они, конечно, могли его прикрыть но смертоносцы из отряда Посланника испытали точно такой же болевой шок, как и их враги. А люди не имели права бросить своих друзей без защиты. К сожалению восьмилапые приходят в себя куда быстрее, чем двуногие успевают перезаряжать арбалеты, и на повторную поддержку Найл рассчитывать уже не мог. Нефтис наконецто выпрямилась, и в этот момент на правителя обрушилась новая волна тяжести. Дикие смертоносцы, думая только об одном сожрать нежданную добычу, совершенно не обращали внимание на основную группу путешественников, давя всей своей ментальной мощью только двух отбившихся от общего стада людей. Легкая дичь! Пауки ринулись в новую атаку и тут между ними и людьми, словно из под земли, возникли жукибомбардиры. Имея с пауками довольно слабый ментальный контакт, они почти не пострадали от шока и, плохо различимые в сумраке, успели прикрыть Посланника Богини своими телами. Тяжесть парализующих ударов опять свалилась с плеч правителя и его телохранительницы: дикари обрушили всю свою мощь на жуков. Шестилапые восприняли нападение с известной долей флегматичности: хелицерам пауков не по силам прогрызть толстую хитиновую броню их головы и надкрылий даже если бомбардир не оказывает никакого сопротивления. А пока местные смертоносцы решали, как поступить, к месту схватки подошел остальной отряд и неспешно окружил жуков, Нефтис и Найла: щиты наружу, пауки за спинами людей. Смертоносцы города сосредоточились, вступая в тесный контакт и воспринимая вибрации друг друга, а затем обрушили на дикарей ВУР взаимоусиливающий резонанс, возникающий, когда ментальные колебания одного разума точно совпадают с колебаниями другого, в сотни раз усиливая эффективность мысленного щита. Местные восьмилапые откатились в стороны, выстроившись на почтительном расстоянии широким кольцом. Схватка закончилась. Уходить надо, предупредил правителя Поруз. Темнеет. В темноте арбалетчики бессильны. Дикарей слишком много. Я понимаю, кивнул Найл. Но осмотреть подземные гаражи нам нужно в любом случае. Вдруг Семя здесь? и он приказал: Снимите ВУР! Местные восьмилапые, едва ощутив миролюбивый жест пришельцев, тут же предложили: Мы не стремимся к войне! Мы готовы простить вас за вторжение в наши охотничьи угодья, и защитить от троллей, если вы оставите нам нашу добычу. Предложение сопровождалось расплывчатым силуэтом двуногих. Тролли? изумился Найл. Они защитят нас от троллей? Это еще кто такие?! Любопытный, ты тоже слышал о троллях? Смертоносец ответил импульсом неуверенности. Образ в вопросе Посланника несколько отличался от того, что он воспринял в послании туземцев. Повтори! потребовал правитель. Защитим от троллей! выстрелил короткой фразой паук. Еще раз... теперь и сам Найл понял, что речь шла о разных существах. Просто мысленный разговор предполагает общение не с помощью абстрактных слов, а с помощью конкретных картинок. Привыкший бессознательно переводить мысленные образы обратно в слова, правитель сам не заметил, как «маленький злобный человечек, живущий под землей и убивающий всех, кого только видит» был интуитивно назван «троллем». Назван, впрочем, совершенно правильно. Местные смертоносцы восприняли торопливый мысленный обмен в лагере гостей, как готовность сдаться и, чтобы приблизить сладостный миг обеда, решили смягчить условия: Мы съедим двуногих вместе, а вы сможете пару дней отдохнуть в безопасности от троллей. Мы не считаем вас врагами. Нам не нужен отдых, ответил Найл. Мы хотим лишь знать, не находится ли в этих норах предмет, излучающий жизненную энергию? Если вы не воспринимаете это излучение сами, позвольте нам осмотреть свои владения. Семнадцать Богов! рявкнул Поруз. Приготовились! Восьмилапые собратья, которых северянин не один месяц обучал правильному бою вместе с двуногими, выполнили его команду, не дожидаясь подтверждения от Посланника Богини и качнувшиеся было вперед дикари оказались вновь откинуты ВУРом. Что случилось шериф? недоуменно поинтересовался Найл. Скажите, мой господин, если бы к вам во дворец явился некий барон с небольшим отрядом, и сказал, что ему нужно чтото кругленькое и он хочет обыскать вашу страну? Приказал бы выпороть и выгнать! Примерно того же захотелось и им, с усмешкой кивнул северянин. Но ведь это же всего лишь мелкое племя? Что они о себе мнят? А как бы вы отреагировали, мой господин, если бы барон произнес вот эту вашу фразу? Скормил бы порифидам... вынужденно признал Найл. Но нам все равно нужно осмотреть подземелье! Оно большое? поинтересовался шериф. Думаю, да, кивнул правитель, вспоминая все, что знал о небоскребах от Белой Башни. В гаражах есть много подсобных помещений, да и сам он может состоять из нескольких этажей. Боюсь, на нижних этажах окажется еще темнее, покачал головой северянин. Необходимость почти вслепую осматривать мрачные помещения ему очень не нравилась, но иного выхода он пока не видел. Отдайте нам хранителей, иначе мы не выпустим вас отсюда, прорезалось в сознании новое послание туземцев. Это наши угодья и наша добыча. Понять, кто из местных смертоносцев говорит от общего имени, было невозможно. Все они замерли в одинаковых позах на расстоянии, чуть большем одного полета стрелы. Крупные, с ладонь, бусинки главных глаз в окружении еще восьми маленьких глазков, густая короткая шерсть, широко расставленные ажурные лапки, грудь размером с торс человека на уровне немногим выше пояса и бледное бесцветное брюшко чуть большего размера. Туземцы почти не отличались от пауков Найла! Так неужели же с ними не удастся договориться? Впрочем, одно, и очень существенное, отличие имелось: бесцветные спины. Сытый паук точно так же, как и двуногие, откладывает жировые припасы. Только у смертоносцев эти припасы куда больше напоминают твердые кристаллы и скапливаются сверху, под кожей брюшка, образуя неповторимые узоры. Отсутствие такого узора на спине любого Восьмилапого свидетельствует только об одном он смертельно голоден. Обитатели подземного гаража уже давно не имели пищи и голод вполне способен заглушить их разум. Однако попробовать стоило... Снимите ВУР, скомандовал Посланник Богини, и в тот же миг дикари, только и дожидавшиеся этого шанса, ринулись в атаку. На этот раз парализующая волна захлестнула всех, не давая людям ни поднять оружия, ни даже шевельнуть пальцем, чтобы нажать спусковой крючок арбалета но братья по плоти были слишком опытными бойцами для дикого племени. Как только до щитов осталось несколько шагов по атакующей лавине в третий раз удалил ВУР, закрывая людей от ментального удара. Мгновения передышки хватило, чтобы защелкали арбалеты, а плотный строй двинулся вперед, рубя в лохмотья обезумевших от болевого шока пауков. Спустя несколько минут дикари начали приходить в себя, снова пытаясь использовать свою волю но в себя пришли и восьмилапые отряда, так же нещадно начавшие стегать туземцев ударами воли. Те из местных воинов, кто пытался драться с людьми оставались беззащитны под ударами воли; вступающие в ментальный поединок не успевали реагировать на удары мечей и окантовок тяжелых щитов. Отряд, почти не нарушая строя и оставляя позади себя сиреневое месиво, дошел до самой опорной колонны и остановился. Туземцы отхлынули. Им стало ясно, что удержать пришельцев силой не получилось. Однако и путники, проделавшие долгий путь, не могли вернуться в холл, так и не выполнив самого главного не осмотрев подземелье в поисках Семени. Вы находитесь в наших охотничьих угодьях! на этот раз из мысленных интонаций исчез угрожающий оттенок и проявился призыв к честности. Вы обязаны отдать добычу! Как ни странно, но пришельцев не попрекали пролитой кровью и не обещали за нее отомстить. Похоже, отношения кто сильнее, тот имеет право делать все, что пожелает доминировали здесь в полной своей красе. У нас нет никакой добычи, попытался Найл донести до собеседника истину. Мы все вместе, единое целое. Вы должны отдать хранителей! на этот раз в послании туземного вождя прорезались просительные интонации: из лап племени уходила богатая добыча, и за ее потерю спрашивать станут с него, с вождя клана. Мы не хотим войны, мы желаем мира, вернулся Посланник к интересующему его вопросу. Мы стремимся возродить из спячки одну из Богинь, дарующих жизненную энергию всем нам. От этого зависит будущее нашего общего мира! Если мы позволим, вы отдадите хранителей? Они вместе с нами стремятся пробудить Богиню! Туземный вождь надолго замолк, а Найл вспомнил далеких предков, изза которых и возникла необходимость поиска Семян. Благодаря релятивистскому эффекту, они воспринимали прошлое, как совсем недавнее, близкое время. Для гостей, недавно нанесших визит в Южные пески, Земля казалась домом их бабушек и дедов, рассказывавших о жизни в городах и коттеджах, об отдыхах на морях и горных курортах. Они точно так же, как сейчас пауки, не желали понять, каким это образом восьмилапые и двуногие существа могут считаться равными, категорически требовали истребить наиболее толковых правителей, дабы спасти их подданных от рабства, стремились все переделать, грозя истребить недовольных с помощью излучателей, вездеходов высокой защиты и скоростных скутеров. В итоге страстных «освободителей» пришлось парализовать, замотать в коконы и отправить в космос на их же «космическом разведчике». Теперь, дабы избежать новых визитов таких же «благодетелей», чтобы спасти толькотолько возродившуюся жизнь, заново возникший разум требовалось вырастить на Земле хотя бы полтора десятка Богинь только этим разумным растениям по силам столкнуть солнечную систему с привычной орбиты и спрятать ее в бесконечных просторах космоса. Разница между жителями двадцать первого века и вот этими пауками состояла лишь в том, что двуногие горели желанием истребить смертоносцев, а дикарям не терпится пожрать людей. Мы готовы решить этот вопрос поединком! оборвало размышление Посланника Богини ментальное послание. Наш вождь против вашего вождя. Смертельный поединок без правил. Победитель становится полновластным правителем обоих кланов. Однако туземцы оказались неожиданно хитры! При победе местного вождя дикари получали возможность сожрать всех людей, ставших его собственностью. При его поражении новый вождь опять же должен был покормить всех подданных. Так и так поединок обязательно закончится обедом. Мне не нужны твои смертоносцы, покачал головой Найл. Все, что мне нужно, это осмотреть охотничьи владения твоего племени, ни к чему не прикасаясь, и ничего не присваивая. Стоит ли нам проливать кровь друг друга ради такого пустяка? Я выполняю долг перед Богиней, которая дарует свои силы всем нам! Зачем ты встаешь у нее на пути? Ты струсил, чужеземец! испустил дикарь торжествующий ментальный вопль. Ты боишься сойтись со мной в честном поединке! Я не люблю проливать кровь. Мне не нужна твоя жизнь. Если ты победишь, вам будет позволено осмотреть все наши владения! ударил по самому больному месту туземец. Ты собираешься выполнять долг перед своей Богиней, или нет? А разве это и не ваша Богиня? удивился Найл. Мы чтим Великую Мать, дарящую нам большой мир и широкие подземелья, и хранящую от троллей, с почтением ответил смертоносец. Но она ничего не знает про вас, чужеземцы. Плохо, вслух произнес Найл. Они не признают Великой Богини Дельты. Они не станут подчиняться ее требованиям. Этого не может быть! поразилась Нефтис, выросшая в атмосфере почтения к дарующей жизненную энергию Богине. Они же всетаки смертоносцы! Дельта отсюда так же далеко, как и от нас, пожал плечами Поруз. Наши восьмилапые поклоняются Семнадцати Богам вместе с людьми. Он предлагает поединок. Я пойду вместо вас, мой господин! практически одновременно выкрикнули северянин и телохранительница. Никто из вас не может противостоять парализующим импульсам смертоносцев, отрицательно покачал головой Найл. Вас просто убьют. А если убьют вас, мой господин, усмехнулся северянин. Ямисса все равно снимет мне голову. Может, предложите поединок двое надвое? Трое натрое, вмешалась Нефтис. Я поклялась СмертоносцуПовелителю защищать вас до самой смерти и не имею права выжить, если вы погибнете. Этак вы до поединка все на все дойдете, вздохнул Найл. В чем тогда смысл? В общем так, Поруз: если меня убьют, то гаражи все равно должны быть обысканы, а Семя посажено. Дабы не нарушать моего слова, можете сперва подняться вверх по дому, и вернуться назад только, если споры там нет. Слушаюсь, мой господин. Мы согласны! испустил общий импульс Найл, раздвигая строй и выходя вперед. Мы согласны на поединок. Кто этот двуногий? пришел от туземцев импульс удивления. Мы предлагали поединок вождя с вождем! Я Посланник Богини и СмертоносецПовелитель Южных песков, гордо сообщил правитель. Я командую этим отрядом! Наверное, обладай восьмилапые чувством юмора, в ответ раздался бы громкий хохот но пауки всего лишь переспросили: Зачем вперед вышел двуногий, и где вождь, назвавший себя Посланником Богини и СмертоносцемПовелителем? Это я! вскинул руку Найл, но пауки никогда не умели понимать язык жестов. Является ли этот двуногий подарком нам от тебя? уточнили дикари. Абсолютную уверенность туземцев в том, что двуногий никаким образом не может быть ничем, кроме как пищей, не могли пробить никакие слова, и никакие знаки. Смертоносцы просто не понимали, почему вождь чужеземного племени не выходит на поединок, и все. А двуногий он двуногий и есть. Животное. Хорошо, кивнул Найл. Пусть будет так. Если тебе, вождь, удастся победить двуногого, он твой. Если ты проиграешь, то твое племя позволит осмотреть свои охотничьи угодья. Согласен? Вождь должен драться с равным себе, а не с едой! Ты же хотел есть! Посланник Богини вложил в мысленный импульс максимум презрения, которое только мог в себе вызвать: Не удивительно, что твое племя голодает, если ты боишься сразиться один на один со своей добычей! В ответ полыхнула волна ярости, и на свободное пространство между плотной фалангой братьев по плоти и выстроившимися вдоль стены пауками выскочил крупный смертоносец, с длинной куда более длинной нежели у прочих шерстью, кончики которой побелели от времени; с обломанными на передних лапах коготками и двумя выбитыми малыми глазками. В Найла тут же ударил парализующий импульс, и туземец ринулся вперед. Тело правителя словно обдало холодом, мышцы стали вязкими и непослушными но как раз тем и отличался Посланник Богини от большинства двуногих, что мог противостоять чужой воле. Найл не торопился открывать пауку свою маленькую тайну, дожидаясь, пока тот, разогнавшись, не окажется в считанных шагах, уже разведя хелицеры для завершающего укуса. И лишь в последний миг человек вскинул щит, выбрасывая его ребром вперед. Удар!.. Тяжелое тело ударило его в грудь, опрокидывая на спину Найл прикрылся спасительным диском, защищая грудь и голову от укусов, попятился, поднимаясь на четвереньки, затем рывком вскочил на ноги. Смертоносец крутился рядом, разбрасывая синие капли крови неожиданное столкновение с окантовкой щита перебило ему правую хелицеру и оставило глубокую трещину на панцире груди. Правитель кинулся вперед, торопясь добить врага, но тот успел сориентироваться, и отскочил в сторону, нанеся человеку ментальный удар в живот. Найл согнулся от боли, и его захлестнула волна предсмертного ужаса: паук надвигался, огромный, непобедимый, всесильный, и маленькому человечку оставалось только бросить все, упасть на колени, сжаться в маленький комочек и, дрожа от бессилия, ждать неминуемого конца. Посланник Богини даже присел, на несколько мгновений поддавшись выплеснутому на него смертоносцем импульсу ужаса, но, прикрываясь щитом, скользнул гардой невидимого врагу клинка вперед, и наугад полосонул в сторону врага. Меч упал на одну из передних лап и без особого труда рассек легкий хитин. Обрушившийся на правителя страх мгновенно исчез понастоящему испугавшийся паук, приволакивая почти отрубленную лапу, отскочил назад и опять ударил человека ментальным импульсом в живот. Найл опять согнулся от боли. Когдато, только став правителем города, Посланник Богини пытался узнать у Стигмастера установленного в Белой Башне компьютера что такое ментальный поединок. Как можно избить и даже убить животное или человека чемто невидимым и почти неосязаемым? Вместе с мудрым творением далеких предков, они тогда разобрались, что, собственно, ударов и не существует. Просто приходящие извне ментальные импульсы, которые Стииг упорно называл «слабыми электромагнитными биоразрядами», заставляют мышцы тела сокращаться вне зависимости от желания владельца. Причем сильный импульс мог заставить мышцы сократиться так, что они разрывали связки и ломали кости а узкий импульс заставлял сокращаться только небольшие участки мышечной ткани, порождая множественные внутренние разрывы, гематомы и опухоли. Болевой удар не откидывал человека или насекомое в сторону он заставлял мышцы врага сократиться так, что это они откидывали своего владельца прочь, заодно нанося внутренние травмы. Сейчас восьмилапый туземец, убедившись что самые простые, используемые в первую очередь приемы: парализующий импульс и волна страха не подействовали, целенаправленно рвал двуногому брюшной пресс, не особенно опасаясь ответа. У пауков, как известно, очень много преимуществ перед человеком. В первую смертоносцы намного, намного умнее. Мозг паука, в отличие от человека, занимает почти половину тела. При равных размерах преимущества восьмилапого в ментальных возможностях просто несопоставимы! Кроме того, у них почти нет мышц. Одинокое сердце, разгоняющее кровь почти с той же частотой, как у человека, создает в теле давление, которое, благодаря специальным клапанам, и позволяет шевелиться лапам и хелицерам. Мощный мысленный импульс может откинуть или опрокинуть паука, перепутав работу этих самых клапанов но не может причинить травмы. И, наконец, чисто физически они просто сильнее! У двуногого есть только одно преимущество руки. Руки, с помощью которых можно изготовить оружие, способное пробить любой хитиновый панцирь, руки, с помощью которых можно изготовить самострел, стрелу из которого ни один, даже самый мощный ментальный импульс остановить не в силах, руки, в которые можно взять копье и, если удастся подкрасться незамеченным, убить восьмилапого еще до того, как он успеет остановить тебя парализующей волей. Только руки позволили людям удержаться на грани противостояния с пауками и не превратиться в беспомощные, беззащитные жертвы. Вот и сейчас Найлу предстояло доказать, что деревянный диск и остро заточенная стальная полоса способны помочь ему победить в честном поединке венец творения живой природы: паукасмертоносца. Посланник Богини тяжело дышал, слегка согнувшись изза ноющего от постоянных ударов живота и косясь над щитом в сторону перебирающем на месте лапами туземца. С виду Найл казался уже побежденным, но на самом деле, пытаясь отрешиться от боли, прислушивался к мерным толчкам в теле туземца, стараясь слиться с работающим органом в единое целое, стать его частью, его управляющим центром. Паукам легче при их разуме и ментальном опыте они успевают сделать все это в считанные мгновения. Удар, удар, удар. Найл стало неожиданно легче от постоянных судорожных рывков живот просто онемел и перестал воспринимать боль. Правитель вскрикнул и упал на одно колено. Смертоносец радостно метнулся к нему и вот тут Посланник Богини со всей силы даванул чужую мышцу. Сердце паука судорожно сжалось, внезапно повышая давление ноги дикаря резко распрямились, и он скакнул вертикально вверх! Нна! правитель выступил навстречу, высоко вскидывая меч, чтобы восьмилапый сам упал прямо на клинок, но тут резкая боль свела ему ногу, и он повалился на бок, еле успев прикрыться щитом и поддернуть под него ноги. Брызжущая ядом хелицера гулко вонзились в преграду, но пробить дерева не смогла. Найл снова резко сжал сердце врага, заставив его подпрыгнуть, и, потеряв щит, попытался откатиться в сторону, повернулся на бок, стал торопливо уползать к своему отряду. Восьмилапый, громко царапнув коготками по бетону, приземлился и ринулся к поверженной жертве, широко разинув пасть. Правитель, остановившись, попытался лягнуть его сандалией но смертоносец лишь поднял свое тело на всю длину лап, набегая сверху, и наклонил свою морду едва ли не к самому лицу врага. Именно в этот миг, перехватив меч двумя руками, Найл заставил свое измочаленное тело согнуться пополам, вкладывая в сверкающее стальное лезвие все оставшиеся силы. Хха! меч рассек хитиновый покров, пройдя точно через пасть, между двумя главными глазами, по низу брюшка у основания лап, и остановился на уровне четвертой пары ног: именно там, где и заканчивается огромный паучий мозг. На миг всякое движение прекратилось а затем из раны прямо на Посланника Богини хлынула паучья кровь. Он еле успел прикрыться рукой, как следом за кровью упало и само тело, выбив из легких весь воздух. Тут же правитель услышал резкую команду шерифа, громкое звяканье арбалетов, стук многочисленных шагов. Труп вражеского вождя покачнулся, Найл подхватили под мышки сильные руки. На миг он увидел подбегающих дикарей но тут щиты 'сомкнулись, замелькали загорелые руки, выбрасывая наружу и поддергивая к себе голубые от крови клинки. Уходим! Уходим! Прежде чем Посланник Богини успел чтото сказать, его оттащили к лестнице и поволокли наверх. На улице уже шел проливной дождь. Тяжелые капли били в прозрачные стены, стекали по ним тонкими ручейками, скапливались тут и там в широкие мутные лужи. Опираясь на сильное плечо Нефтис, Посланник Богини проковылял в дальний от входа угол. Странно, пробормотал Найл, усаживаясь на пол и откидываясь спиной на прохладное стекло. Столько воды и никакой растительности... Живот потихоньку начинал отходить от онемения, и его словно неторопливо наполняли крутым кипятком. Вдобавок сильно ныла правая нога, которой досталось всего один раз, но весьма сильно. На миг Посланник Богини даже позавидовал погибшему пауку у него больше ничего не болело. Они нас обманули, мой господин, последним вышел из лестничного проема северянин и, убирая меч, твердым шагом приблизился к правителю. Как только вы убили этого дикаря, все его племя ринулось в атаку. Мы еле смогли вас отбить. Потери есть? В ответ у шерифа презрительно дернулся край верхней губы какие могут быть потери в схватке дисциплинированного, хорошо обученного отряда с ордой варваров? Как же нам тогда поступить, шериф? Мы должны обыскать эти гаражи! Пока не знаю, мой господин, склонил голову воин. Там слишком темно. Мы сможем сдерживать нападки туземцев днем, когда там есть хоть какойто свет. В темноте они получат слишком большое преимущество. Если же вниз уходит много ярусов, то туда нам, вероятно, не удастся даже войти. Слишком темно. Плохо, Найл, поморщившись, переменил позу. Ставь лагерь, Поруз. Думаю, дня два я все равно не смогу ходить. Немного отдохнем, подумаем. Слушаюсь, мой господин. Тогда разрешите послать группу воинов на берег, к кораблям за припасами? Здесь совершенно нечего есть. Посылай. ГЛАВА 3 КОНФЕРЕНЦЗАЛ Больше всего шериф Поруз боялся, что дикари попытаются устроить нападение. а потому в прямой видимости лестницы поставил постоянный пост с арбалетчиком, и еще по одному пауку у лифтовых шахт. Однако ночь, под убаюкивающий шелест непрекращающегося дождя, прошла спокойно. В течение следующего дня шериф с правителем довольно долго рассуждали, как вынудить дикарей пропустить их в гаражи, пока не пришли к самому простому и очевидному выводу: им нужно заплатить. Пообещать обильную трапезу немного еды авансом, чтобы пустили смертоносцев из отряда свободно бегать по подземельям, а остальное потом, когда осмотр будет закончен. Людей вниз решили не пускать дабы уберечь туземцев от соблазна. Оставалось выяснить одно: согласятся ли местные восьмилапые есть рыбу. Другой добычи братья по плоти в здешних землях почти не встречали. Хотя, если они действительно живут впроголодь то почему станут отказываться от незнакомой пищи? К вечеру второго дня Найл уже начал ходить, и Нефтис, спящая рядом, ночью даже попыталась предложить ему свои ласки. Посланник! тревожный импульс хлестнул по сознанию Найла на рассвете. Он рывком вскочил, забыв на секунду про боль, тут же застонал, прижав левую ладонь к животу, но правой упрямо подобрал с пола перевязь с мечом и повесил через плечо. Посланник, сюда! по импульсам правитель узнал Любопытного. Смертоносцы обычно не имеют собственных имен, узнавая или вызывая друг друга на разговор по неповторимым личным ментальным колебаниям. Однако, люди не умеют звать своих восьмилапых знакомых таким образом поэтому общающиеся с двуногими пауки обычно получают какуюто кличку. Чаще всего к ним «прилипает» то слово, с которым к ним обратились в первый раз. Смертоносец Любопытный приставал к Посланнику с вопросами в Тихой Долине, Больного правитель лечил от раны, Мокрый едва не вылетел за борт во время перехода через море, Убийца парализовал двух водомерок неподалеку от города. Лоруз и Трасик получили свои имена от моряков, в соответствии с местами, где предпочитали сидеть во время долгого пути. Любопытный присылал тревожные мысленные импульсы от опоры, внутри которой проходила лифтовая шахта. Здесь, распластавшись возле окна, и лежал мертвый паук. Не просто мертвый его грудь и брюшко оказались распороты и дочиста выскоблены, лапы расколоты вдоль, вместо глаз зияли дыры. Не осталось ничего, чему можно было отдать последнюю дань уважения. Кто это сделал?! Не знаю, Посланник Богини. Я нашел его только что, когда встревожился подъемом воды и решил подойти ближе к стене. Найл повернул голову к окну и в изумлении прикусил губу: река, которая должна была катить свои волны в паре сотен метров от дома, ныне проносила древесные обломки и жухлую листву между соседними небоскребами. Широкий водный простор пенился от крупных падающих капель щедрого, непрекращающегося дождя. Взгляните сюда, мой господин, подозвал правителя шериф, указывая в шахту лифта. Найл подошел к нему, заглянул и здесь по стенам струились широкие водяные струи. Да, кивнул правитель. Скоро наши восьмилапые обитатели подвала сами начнут выскакивать к нам в руки. Извини меня, Поруз, но я хочу воспользоваться случаем. Он отдал перевязь с оружием Нефтис, а сам вышел через разбитое окно на улицу и принялся старательно смывать с себя кровь убитого еще позавчера дикаря. Под прохладными струями боль отступила, и Найл чувствовал себя почти здоровым. Вот так, кивнул он, возвращаясь назад чистым и бодрым. Вы предлагаете занять от дикарей оборону, шериф? Я полагаю, что понял, почему в ближайших к нам развалинах нет обитателей, мой господин, хладнокровно сообщил северянин. И почему вход в этот дом был завален землей. Почему? Пока вы умывались, уровень воды поднялся еще на локоть. Ты хочешь сказать?.. Да, мой господин, кивнул Поруз. Скорее всего, весь этот остров очень часто полностью скрывается под водой. И первый этаж этого дома тоже. Великая Богиня! взмолился Найл и торопливо пошел к лестнице. Неужели ты не видишь и не слышишь нас? Зачем нам эти испытания? На этот раз он выскочил на лестничную площадку без особой осторожности, поднялся на полтора пролета и громко закричал в сторону плетеной загородки: Эй, вы меня слышите?! Оа црен вир, гевия, клеин курчашок, откликнулись изза ловушки. Пропустите нас, мы можем утонуть, крикнул правитель, отчаянно пытаясь уловить смысл мысленных образов скрывающихся немногим выше людей. Пебен сие, гефанген и серен валд зурьск инд верден льхнен лебен ауфспарен. «Вы пробрались в наши охотничьи угодья и украли нашу добычу. Отдайте нам дичь и оружие, и тогда мы сохраним вам жизнь», как понял прозвучавшие слова Найл. Что они говорят, мой господин? встревожено крикнул снизу шериф. Отдайте нашу добычу, вздохнул, спускаясь, Посланник Богини. До чего все дикари похожи друг на друга, шериф! Они все хотят только одного пожрать. Так что они хотят? не понял Поруз. Они говорят, что мы находимся в их владениях и должны отдать незаконно пойманную добычу. Разница только в том, что снизу восьмилапых полагают хозяевами, а нас едой, а выше этажом нас считают охотниками, а смертоносцев дичью. Значит, там люди? Конечно, люди. Они уже потребовали отдать им оружие. Они умеют им пользоваться. А вы? Ты хочешь сказать, что я предложил сам? Ничего. Мы не в том положении, чтобы торговаться. Они понимают, что нам предстоит или сдаться, или утонуть. Положение безвыходное. О чем тут разговаривать? О том, в каком порядке приносить оружие и приводить смертоносцев на убой? Да, сглотнув, согласился северянин. Для него тоже легче было умереть самому вместе с соратниками, нежели отдать их на убой ради спасения своей шкуры. Даже если однополчане имеют восемь лап и ни одной головы. Нефтис, окликнул Найл телохранительницу. У нас осталось чтонибудь на завтрак? Пока братья по плоти подкрепляли свои силы, уровень реки добрался до разбитого окна, и водичка стала неторопливо растекаться по полу, кружа осколки хитиновых панцирей. Странные здесь земли, правда? повернулся к Нефтис правитель. Не нужно искать воду, добывать, привозить. Можно просто наклониться и пить, сколько влезет. Я бы предпочла, что бы дождь прекратился, мой господин, передернула плечами девушка. Здесь становится холодно. Уровень воды поднялся чуть выше щиколоток, и со стороны лестницы послышался вкрадчивый шелест влага побежала вниз по ступенькам и по шахтам лифтов. Они не появятся, шериф, выпрямился Найл. У них наверняка есть какойто тайник, если, конечно, гаражи не бездонные. Раз ктото заваливал вход, значит не бездонные, покачал головой северянин. Этим, он кивнул головой наверх, этим наводнения не страшны. Двери закопал ктото из обитателей подземелья. Ладно, подождем еще... Вскоре вода поднялась до колен. Впрочем, за стеной бурные потоки текли на уровне груди, и за стеклами были видны мелькающие сучья, тушки утонувших насекомых, вялые улитки и редкие рыбины с очумелыми глазами. Сквозь разбитое окно вода хлестала ревущим потокам но лестница и шахты все равно успевали поглощать ее быстрее, чем она прибывала. Любопытный, Мокрый, Трасик все! Помогите мне... Найл закрыл глаза и поднял лицо вверх, изгоняя мысли из своего сознания, расслабляясь и успокаиваясь. И созерцая. Нет наводнения, нет ползущего по помещению холода. Все тепло и спокойно. Нет опасностей, нет бед есть только вечность. Все преходяще, и эти проблемы разрешатся, уступив место другим, и те тоже разрешатся, и это будет происходить бесконечно, и нечего останавливаться ни на одной из них, а надо просто смотреть, как сыплется песок, и уходят беды и радости, волнения и усталость, а остается прекрасный спокойный. Знакомо екнуло в груди, возникло ощущение падения, и мир рывком раздался в стороны это он вошел в контакт с разумами смертоносцев. Сейчас они парили в безмерном океане света света ждущего и доброжелательного, света пропитанного настоящими живыми эмоциями. Свету было плохо: его постоянно мучили жажда и голод. Вы чтото хотите сказать, мой господин? поинтересовался северянин, глядя на счастливое лицо правителя. Его нет в подземельях Поруз, покачал головой Найл. В такую погоду, под всеми этими потоками, Семя может испытывать все, что угодно, но только не жажду. Его нет внизу. Оно гдето наверху, надежно спрятанное стенами от дождя. Если подвал заполнится, мы утонем в течение первых же секунд, кивнул шериф на стекло, уровень воды за которым поднялся выше его головы. Поток, перехлестывающий сквозь пробоину в шахты лифтов и лестницы, бил с такой силой, что мог снести любого, приблизившегося к нему на сотню шагов. Мне кажется, нам стоит попробовать пробиться наверх. Лучше умереть в бою, чем утонуть, как слепые крысята. Попробуем, шериф, кивнул правитель и направился к отдыхающим жукамбомбардирам. Скажите, братья, это правда, что в Дельте, откладывая яйца, жучихи пробивают для них глубокую пещеру? Да, Посланник Богини. И многие из вас жили в пещерах, иногда выдерживая тяжелые обвалы? Да, Посланник Богини. Мне нужно пробить проход в небольшой пещере, заполненной крупным гравием. Вы можете это сделать? Да, Посланник Богини. Камни могут обрушиться прямо на вас! Мы подожмем ноги, Посланник Богини. Они подожмут ноги! вслух рассмеялся правитель. Ты слышал, шериф? Единственное уязвимое место у бомбардиров это тонкие лапы. Но и их в случае камнепада они могут поджать! Готовь атаку. Секунду северянин размышлял, потом лицо его озарила улыбка, а в глазах сверкнул восторг: Да, мой господин! С учетом обстоятельств, долго тянуть Поруз не стал: ступая по колено в воде и стараясь не попасть в струю течения, братья по плоти собрались справа и слева от входа на лестницу, после чего жуки, ничуть не скрываясь и громко топоча, ринулись наверх. Спустя несколько мгновений послышался грохот, из опорной колонны вырвался клуб белой сухой пыли, резко контрастирующий с оседающей вокруг влагой, вылетели и покатились по полу крупные булыжники. Послышались громкие испуганные крики. Вперед! на этот раз северянин кинулся первым. За ним, вперемешку, люди и пауки. Найл, прихрамывая и морщась изза боли в животе, брел самым последним. На втором этаже завершалась схватка. Точнее избиение. Вооруженные щитами и мечами люди и так имели заведомое преимущество перед дикарями, одетыми в кирасы из наспинных пластин смертоносцев. А тут еще и поддержка восьмилапых братьев: прячась за спины двуногих, пауки выстреливали в туземцев парализующие импульсы, не давая им сопротивляться своим убийцам. Сполна пережив страх перед неминуемым утоплением, братья по плоти теперь тоже не щадили врагов, и спустя несколько минут все было кончено. Ну как получилось, братья? поинтересовался правитель у довольных успехом шестилапых, и поручил в ответ довольно подробную мысленную картинку того, как жуки подбегают к преграде, готовясь таранить ее всей своей массой, но та падает навстречу. Как они поджимают лапы, пережидая грохот бьющих по толстой хитиновой броне камней, как потом поднимаются, стряхивая с себя весь этот хлам. Далее были испуганные лица разбегающихся дикарей, попытка нескольких из них нанести удары копьями а потом вперед стали выбегать двуногие, и картина схватки скрылась за щитами. Вы молодцы, похвалил их Посланник Богини. Настоящие воины. На самом деле, жукибомбардиры редко участвовали в войнах, ведущихся городом пауков. Одарив их очень прочной броней, способной выдержать удар практически любого оружия, природа зато лишила их оружия наступательного. Привыкшие питаться травой, они не имели ни мощных хелицер, ни, шипов на лапах, ни яда. И даже мощное химическое оружие, спрятанное в брюшке, действовало с одинаковой яростью и на своих и на чужих, лишая смысла его применение на поле боя. Удачно проведенная самостоятельная атака наверняка станет легендарной в их небольшом квартале. Тем временем братья собрали трупы, брезгливо побросав их в шахты лифта. Дверь каждой из таких шахт оказалась оборудована интересным устройством: наклонным в сторону входа щитом, поверх которого лежал все тот же гравий. От падения камни удерживала другая плетенка, легко откидывающаяся вниз. Да, признал северянин, если выше этажами есть еще хоть пара таких ловушек, то шахты совершенно непроходимы. Падая вниз, валуны снесут все. В остальном второй этаж ничем не отличался от нижнего: обширный и совершенно пустой холл, пол которого во множестве усыпан старыми хитиновыми панцирями. Ты ничего не видишь, шериф? поинтересовался Найл. Нет, ничего, покачал головой северянин. Если это небольшое дикое племя, воины которого охотятся в этих угодьях, то где их женщины, дети, старики? Это ведь не армейский разъезд, в котором нет никого, кроме мужчин! Точно, кивнул воин. Стойбище должно быть гдето рядом. Он бегом помчался к лестнице, жестом позвав за собой остальных, а Найл опять неторопливо побрел следом в сопровождении Нефтис. Выше этажом лестница выходила в помещение с высокими чуть не втрое выше, чем во входном холле потолками, но довольно узкое. У оконной стены замерли трое смертоносцев, удерживая парализующей волей паренька на площадке под потолком. Там, почти на девятиметровой высоте, зачемто был сделан лифтовый проем, огороженный широким карнизом. Разумеется, там же стояла и ловушка с гравием. Карауливший ее малолетний двуногий сейчас судорожно подергивался с двумя валунами в руках, не в силах разжать пальцы. В когонибудь попал? поинтересовался правитель. Нет, Посланник, ответил ктото из пауков. Промахнулся. Снимите его оттуда, разрешил Найл, а сам, повернувшись спиной к устремившемуся вверх по отвесной опоре восьмилапому, стал рассматривать перегораживающую помещение тонкой пластиковой стеной с шестью широкими дверьми, створок на которых, естественно, не сохранилось. Рядом с крайней из них висел поблескивающий золотом прямоугольник. Правитель подошел ближе, стер рукой пыль с плиты, которую можно было бы счесть мраморной, если бы только буквы из желтого метала не поблескивали в толще камня на глубине нескольких сантиметров: «Этот конференцзал был подарен ассоциации Макрофармакологии великим композитором Алиеску Олдц». Да, ничего не скажешь, Алиеску Олдц удалось сохранить свое имя в веках. Интересно только, мужчина это был, или женщина? Что писал? Песни, симфонии, рекламные треки? В знаниях, вкаченных Найлу в память Белой Башней, такой фамилии не присутствует вовсе. Посланник Богини покачал головой и шагнул в зал. Здесь, под выкрошившимся потолком, шел ряд барельефов в виде человеческих профилей, возвышающихся над приспущенными знаменами. В первый миг Найлу даже показалась, что это головы, насажанные на копья, но он быстро сообразил, что оружие с такими большими флажками совершенно небоеспособно. Чуть ниже шел ряд с яркими алыми, зелеными, синими завитками сложных органических молекул, а под ними висели человеческие черепа уже настоящие. Возможно, головы врагов, возможно останки всеми почитаемых предков. На полу стояло полтора десятка сложенных из пластиковых столешниц небольших домиков или, скорее, шалашей, между которыми валялось три безжизненных тела. А на небольшом возвышении в углу темнело большое застарелое пятно от кострища, над которым возвышался железный лабораторный стол с характерными полочками, стоечками и пазами для пробирок. Правда, Найл тут же заподозрил, что использовали его не для научных исследований, а в качестве одной очень большой сковороды. Это их стойбище, мой господин, подошел с докладом северянин. Гдето два десятка баб и чуть больше детей. Они забились в ту дверь и заперлись. Шериф указал на проем, в котором вместо дверей использовались две сколоченные рядом столешницы. В противоположной от главного входа стене имелось всего три двери. Туземцы спрятались за угловой той, что выводила на сцену. Братья по плоти с разбега бились туда плечами, но хитрые дикари наверняка чемто подперли столешницы изнутри. Нефтис, оглянулся на телохранительницу Найл. Пройдись по этим хибаркам и собери посуду, какая там есть, и еду, если найдешь. А то мы с кораблей налегке ушли, а с поисками Семени, похоже, за день явно не управиться. Сам он заглянул сперва в угловую дверь, но ничего интересного не нашел: два маленьких помещения одно следом за другим. Здесь, в богато обставленных комнатах, явно обитали или вожди, или вождь со своими приближенными. На полу лежало несколько хитиновых кирас, украшенных неумелой, но любовно выполненной резьбой, россыпь костяных наконечников, накладки для рукоятей, сплетенные из женского волоса юбочки, на которых, благодаря умелому смешению черных и русых прядей получился крупный орнамент из ромбов и треугольников; глубокие костяные чаши на такой же резной подставке. Чаши, кстати, из человеческих черепов. Нет, Найл не был склонен на основании таких находок считать туземцев каннибалами или поклонниками темных сил: ведь людям, если они хотят выжить рядом с более сильными и умными существами, остро необходимо оружие; для повседневной жизни им тоже нужна посуда, инструменты. Как поступать, когда вокруг нет ничего, годного для обработки? А черепа настолько легко превращаются в кубки, а ребра так хорошо насаживаются на древко... Даже постель в угловой комнате была сделана из хитина, измельченного до состояния мелкого песка. Наверное люди старались, перемалывая панцири, не потому что здешний правитель остро ненавидит пауков, а просто потому что вокруг нет ни сена, ни перьев, ни поролона. Зато вид из окна открывался великолепный! Снаружи попрежнему продолжался дождь. Прямо под ногами текли бурные потоки воды, вымывая всю грязь, пыль, гниющие останки или выбравших неудачное место для логова насекомых. Наверное, Назии сейчас нелегко удержать корабли в виду города! А здесь, в считанных метрах над бушующей рекой и в сантиметрах от дующих ветров и дождевых струй сухо и тепло... До тех пор, пока выдерживает фундамент и полые опорные колонны. Найл покачал головой, удивляясь тому, что люди выбрали столь неудачное место для строительства поселения, но вскоре сообразил, что выше по течению наверняка стояла плотина, которая защищала мегаполис и от наводнений, и от засухи. Беды начались с того года, когда обеспечивающая природный баланс запруда вышла из строя. Посланник Богини заглянул в среднюю дверь и замер в изумлении: здесь, над прекрасно сохранившейся фарфоровой раковиной висело зеркало. И не просто висело: его окружали резные накладочки из хитиновых пластин, висели застарелые, пожухлые цветочки и травинки, В самой раковине лежали явно протухшие ломтики мяса, какието стручки, короткий костяной нож. Перед правителем явно находился алтарь! Но если алтарь стоял перед зеркалом, то получается, что люди... Поклонялись сами себе?! В общем, ты мне тоже нравишься, помахал рукой своему отражению Найл, но жертвы приносить не стал и шагнул дальше. Там находился туалет. Причем, несомненно, действующий: вместо двух разбитых унитазов туземцы сложили нечто похожее из обломков бетона и камней, скрепив их неким составом на основе крошки и пыли. По стенам туалета постоянно текла вода хотя, может, это случается только во время дождя. Влага собиралась на полу в специальные канавки и струилась к отверстию в центре комнаты. Похоже, канализация здесь продолжала работать исправно. Мой господин, окликнула правителя Нефтис. Здесь нет никакой приличной посуды, кроме пары больших чаш. Из еды я нашла только ленты вяленого мяса. Хорошо, трофеи Посланник разглядывать не стал, предоставив женщине спрятать их в заплечный мешок, а сам вышел в конференцзал. Там братья по плоти, устав отбивать плечи, взялись за лабораторный стол и начали колотить в двери уже им. Столешницы трещали, но не раскалывались, хотя и потихоньку крошились. Шериф, окликнул северянина Найл. Ты обратил внимания, что в комнатах с этой стороны потолки низкие? Ну, да, пожал плечами тот. Это значит, пояснил смысл своих слов правитель, что там не один этаж, а несколько. И сверху может быть выход нам над голову. Тьфу, ты, семнадцать мудрецов! выругался воин. Трития, Калла! Возьмите трех пауков и бегите наверх, пока нам опять лестницу не перекрыли! Девушки торопливо побежали к выходу, следом за ними устремилось несколько смертоносцев. В отличие от попавшего в Южные пески из княжества Граничного северянина и родившейся на острове детей Нефтис, братья по плоти, выросшие в Дельте, рядом с Великой Богиней, отлично общались друг с другом на ментальном уровне и двуногие и восьмилапые. Разумеется, они не имели такого же дара, как Найл, но и трудностей в мысленных разговорах не испытывали. Правда, эти способности заставляли их сторониться всех прочих людей и пауков, воспринимая себя как отдельный народ но никаких неудобств или ущербности по этому поводу братья не испытывали. Скорее, наоборот воспринимали неполноценными всех прочих, кроме разве Найла и Нефтис, прошедших рядом с ними сотни километров с часа рождения и по сей день. Правда, чувство собственного превосходства не мешало им беспрекословно слушаться северянина, научившего их мастерски обращаться с трофейным оружием. Наконец столешницы не выдержали, сложились одна с другой и отвалились в сторону. Путники рванулись вперед и обнаружили совершенно пустую комнату с люком в потолке. Люк, естественно, закрывала точно такая же столешница. Поруз раздраженно сплюнул, приказал разбивать выстроенные в конференцзале хибарки, стаскивать обломки сюда и складывать под люком, находящимся на высоте почти трех метров. Не прорвемся, вздохнул северянин. Нам этого дикарского схрона не взять. Там, конечно, только бабы, да дети малые, но сейчас, пока мы подступы готовим, они люк сверху всякими тяжестями заваливают. Нам его будет просто не поднять. Он выжидательно посмотрел на правителя, рассчитывая услышать приказ об отступлении, однако Найл упрямо покачал головой: Мы обязаны осмотреть все! Все закоулки, все комнаты. Семя может оказаться везде, где угодно. Окажись я на месте дикарей, задумчиво сообщил шериф, то, закрыв дверь в эту комнату, сразу поднялся бы наверх, прикрыл люк досками в несколько слоев, а затем завалил камнями под самый потолок, благо этого добра здесь хватает. Такого завала не сможет пробить ни одна сила в мире. Вот как? Посланник Богини вышел из комнаты в конференцзал, осмотрел стену, за которой скрывалось не меньше двух этажей запертых туземцами помещений. Получалось пространство метров шесть высотой, около десяти в ширину и двухсот в длину. Целый город вроде Приозерья расселить можно. Скажи, Поруз, а вдруг окажется, что оно именно там? Северянин промолчал. Ладно, шериф, можно не отвечать. Но вот твою баррикаду из досок я просто бы сжег, а потом не спеша раскопал завал, Найл задумчиво прикусил губу. Вот только столешницы не горят... Значит, нужно сделать так, чтобы они разобрали завал сами! Как оно хоть выглядит, мой господин? тяжело вздохнул Поруз. Не знаю, пожал плечами Посланник Богини и еще раз прошелся вдоль стены впередназад. Но это Семя Великой Богини. Мы не можем не узнать его! Надеюсь... Поруз! резко остановился Найл, которого вдруг осенила неожиданная мысль. Арбалетчики здесь? Да, мой господин, Понимаешь, Поруз... Дома эти каркасные. То есть, стоит девять прочных опорных столбов, на которых и висит все остальное: межэтажные перекрытия, стеклянные стены. Значит, вот эта стена, Найл указал в сторону недоступных помещений, никаких нагрузок не несет. Она чисто декоративная и должна быть сделана как можно легче, чтобы нагрузку общую снизить. Короче, она простенькая и совсем непрочная. А нука, прикажи сделать залп вон в тот черепок. Правитель указал на волосатую голову, подвешенную на высоте примерно четырех метров. Кавина, Навул, Аполия! вызвал оставшихся в конференцзале арбалетчиков северянин. Один залп по черепу! Два из трех арбалетных болтов пробили сухую кость, расколов ее надвое, а третий полностью ушел в стену совсем рядом. Так я и знал! Трасик, Больной! окликнул Найл ближайших смертоносцев. Натяните от меня к этому месту несколько паутин! Восьмилапые легко взбежали по стене, одновременно шлепнули кончиками брюшек по стене, спустились на блестящих белых нитях вниз, подбежали к Посланнику и еще одним ударом, уже об пол, закрепили паутины. Найл подобрал ближайшую столешницу, положил на тонкие с четверть мизинца, дрожащие полоски. Доска мгновенно прилипла. Правитель встал сверху, немного покачался. Она, естественно, выдержала. Давайте следующую! потребовал Найл, уложил очередную доску перед собой и поднялся дальше. За считанные минуты он приблизился к Стене, вынул меч и несколькими ударами расширил пробитое болтами отверстие так, что в него могла Пролезть голова человека. За стеной послышалось шевеление, в отверстии показался конусообразный костяной наконечник, насажанный на ребристое алюминиевое древко. Правитель тут же отступил, спрыгнул на пол. Мне никогда не приходило в голову строить штурмовой мостик таким образом, признал северянин. Прикажете расширить проход и прорываться внутрь? Ну уж нет, замотал головой Посланник Богини. Пусть сами прорываются! Братья, вы сделаете это? Жукибомбардиры, с глянцевых спин которых уже отряхнулась вся пыль, зашевелились, получив от правителя мысленное послание. Вот первый из них, развернувшись кончиком брюшка вперед, начал неспешно взбираться по мостику, добрался до дыры, на миг замер в полуметре от отверстия, а потом резко подался назад, заткнув его собой. Послышался короткий: Пуфффф! и у людей тут же защипало глаза. Жук тем временем бодро сбежал вниз, уступая дорогу своему товарищу. Мостик закачался под новой тяжестью, и спустя минуту послышалось новое: «Пуфф!». Па... Паутину! чувствуя, как перехватывает дыхание, Найл подхватил с пола кусок хитина, подскочил к ближайшему пауку. Тот ударом брюшка посадил на него шлепок паутины, Посланник взбежал по мостику и торопливо залепил отверстие. Но в конференцзале все равно было невозможно дышать. Уходим, замахал руками северянин. Уходим наверх! Двух караульных оставим у лестницы. Смена каждые десять минут. Вонь от бомбардирских газов хорошо ощущалась даже выше этажом, хотя здесь глаза уже особо не щипало. Прорыва дикарей через некие тайные дополнительные проходы не произошло, и братья по плоти разошлись по этажу, болееменее спокойно осматриваясь в странных закоулках. Весь этаж разгораживали легкие перегородочки от пола до потолка из пожелтевшего от времени прозрачного пластика. Нормальные, непрозрачные стены имелись только в четырех местах вокруг установленных рядом с опорными колоннами туалетных кабинок и умывальников. Целое зеркало нашлось только в одном и перед ним так же возвышался алтарь. В остальном здесь была своя особая, городская пустыня. Голый пол, усыпанный обрывками изоляции вперемешку с пылью от штукатурки, потолок с выкрошившимися плитами из вспененного пластика, голые стены и все. Правда, в нескольких местах на пластике остались малопонятные выцветшие картинки, изображающих какието буковки с ножками, или камушки с глазами, но все остальное столы, стулья, лампы, электроприборы, различную технику за минувшую тысячу лет местное племя освоило, пустило в дело, растратило, использовало. Причем, похоже, безвозвратно. Поставим лагерь здесь, решил Найл, осмотрев угловое помещение. Ему понравились и размеры холла, позволяющие без труда разместиться всему отряду, и небольшой огороженный закуток в самом стыке стен, где он мог уединиться на правах правителя, оставаясь при этом в самом центре бивуака. При этом сквозь стеклянные окна открывался великолепный вид на бушующие снаружи стихии. Посланник Богини никак не мог привыкнуть к этому ощущению на расстоянии вытянутой руки ревет шторм, а тебе спокойно и сухо. Костры разводить никто не стал не из чего, и найденное Нефтис мясо пришлось жевать всухомятку. Зато воды хватало с избытком: она текла по стенам шахт лифтов, струилась по ступенькам лестницы, капала с потолков туалетов и умывальников, лилась по стоящим там трубам. При виде этого изобилия в головы всех путешественников приходило сожаление по поводу того, что напиться впрок невозможно и во время обратного морского путешествия им придется мучиться от жажды точно так же, как во время плаванья сюда. Они выходят! пришел мысленный импульс из конференцзала, сопровождаемый яркой картинкой вываливающихся из люка, отчаянно кашляющих людей. Братья по плоти дружно сорвались со своих мест, устремивших к лестнице, и только Нефтис с северянином еще некоторое время сидели, неспешно разжевывая мясо, пока не сообразили, куда несутся все остальные члены отряда. О сопротивлении туземцы больше не помышляли. Они мечтали только о глотке чистого, свежего воздуха пусть даже это будет последний вздох в жизни. Одуревшую, полузадохнувшуюся толпу плохо соображающих людей братья по плоти без труда отогнали в угол, отобрав все, хоть в какойлибо мере напоминающее оружие. Посланник Богини в первую очередь кинулся к люку и тут же попятился настолько изнутри разило резким жучиным духом. Стало ясно, что сегодня войти туда никак не удастся. Он разочарованно отступил и направился к пленникам. Ханди шаровоо! выкрикнул, увидев его, один из туземцев. Найл, удивленно склонив голову, подошел ближе. Ханди шаровоо, повторил дикарь. Возьмите меня! Возьмите меня, отпустите детей. Они еще вырастут, они вам пригодятся. Отпустите их, съешьте меня! Съесть тебя? ответил правитель импульсом удивления. Почему? Я уже пожил, верхний, вздохнул туземец, на вид и вправду приближающийся по возрасту к сорока годам, к тому же со скрюченной после страшной раны ногой. Забери меня, оставь мою дочь и ее детей. Пусть вырастут... И меня! Меня возьми, протолкнулся вперед еще один дикарь, а следом, со все тем же призывом, выступили три женщины. Самое интересное, как понял Посланник Богини из их мыслей, они не верили, что он удовлетворит иx просьбу. Ведь мясо молоденьких детей и юных девушек намного вкуснее. И, что еще более поразило Найла, они знали, каков этот вкус! Ладно, кивнул правитель. Будь по сему! Нефтис, отправь всех пленников кроме этих пятерых на второй этаж, и прикажи смертоносцам перетянуть проход паутиной. Вскоре совсем еще юные девчушки, неся на руках болезненно всхлипывающих младенцев и подростки лет шестисеми, еще не получившие право на волосяную юбочку протопали к лестнице. Остались только добровольные жертвы. Уходите! мысленный импульс относился не ко всем братьям, а только к двуногим. Осмотрим оставшуюся часть зала завтра, когда жучиная отрава развеется. Теперь перед дверьми конференцзала оставались только пауки, Найл с Порузом и пленные дикари. Правитель с шерифом переглядывались, ожидая, кто же отдаст последний приказ. Оба понимали, что смертоносцам нужно есть, что они не питаются мертвечиной, а потому не могут брать припасов с собой, что никакой охоты в доме нет, и быть не может, а поход явно затягивается. Оба понимали, что сделать это нужно и ни один не решался произнести последнего слова. Ладно, кивнул Посланник Богини. Уходи. Это сделаю я. Северянин торопливо убежал. Найл немного выждал, затем пошел следом и только от самой лестницы, не оборачиваясь, кинул два слова, сопровождаемые вполне ясным мысленным образом: Они ваши! Наверху люди уже укладывались на ночлег. В облюбованном правителем закутке Нефтис постелила бок о бок две выворотки шкуры гусеницлисторезок, снятые чулком и вывернутые плотным мехом вовнутрь. Верная телохранительница, она едва ли не впервые оказалась рядом со своим господином, наедине с ним. До этого поблизости всегда крутились всякого рода Джариты и Тании, Мерилин и Юккулы, Назии и Рии. Служанки во дворце, помощницы Симеона в походе, надсмотрщицы на кораблях все претендовали на свою долю внимания великого Посланника Богини. Потом и вовсе появилась княжна Ямисса, а ей достался пост управительницы дальнего пограничного городка. Но теперь теперь жена правителя осталась далеко за морем, Назия осталась покачиваться на своих лоханках, братья по плоти мало интересуются личностью Посланника в этом плане. Нефтис осталась с Найлом одна. Ложитесь, мой господин, предложила она правителю самому выбрать себе место. Спасибо, вместо того, чтобы ложиться, Посланник Богини встал перед самым стеклом, вглядываясь в темнеющий мир снаружи. Что с вами? телохранительница поднялась и встала рядом. У меня такое ощущение, Нефтис, что я делаю чтото не то... Вы выполняете волю Великой Богини Дельты, мой господин. Я знаю, Нефтис. Я выполняю волю Великой Богини, я спасаю наш мир от гибели. Но что подумают о нас люди, которых мы заперли на втором этаже? Какими мы останемся в их памяти, что они расскажут о нас своим детям? Мы явились неведомо откуда, мы разгромили их воинов, разрушили дома, захватили самое мощное убежище, и ушли дальше, ничего не тронув, ничего не захватив, ничего не изменив или просто объяснив! Вы выполняете высшую волю, мой господин. Я знаю, Нефтис. Я знаю что спасаю от верной гибели всех, и их в том числе но знают ли об этом они? Стал я для них избавителем или исчадьем ада? Боюсь, что второе... А что такое «ад», мой господин? Это совсем неважно, Нефтис. Я никак не могу убедить себя, что творю добро, убивая чьихто отцов, разрушая дома и уничтожая целые племена... Вы делаете то, что обязаны делать, мой господин, мягко напомнила телохранительница. Вы выполняете волю Богини и защищаете наш мир от ужасов демократии и свободы. А что касается убийства: жить, никого не убивая, вообще невозможно. Мы не можем съесть куска мяса, не убив гусеницу, мы не сможем съесть морковины, не выдернув ее из земли, мы не сможем уцелеть, не заколов напавшей из засады жужелицы. Все правила, законы и обычаи придуманы лишь для того, чтобы тем, кто не способен выжить, было легче принять неизбежное от тех, кто сильнее. Женщина потянула Посланника Богини к себе, опрокидывая его на мягкую выворотку, и продолжила, задирая ему подол туники: Четыре года назад СмертоносецПовелитель приказал мне защищать и охранять вас, мой господин, любыми способами, какие только мне известны и любой ценой. Думаете, вы смогли бы дожить до этого дня, задумывайся я каждый раз, прежде чем нанести удар, творю я Добро или совершаю Зло? Рука стражницы скользнула по члену правителя и, несмотря на все философские размышления, он моментально откликнулся на мимолетную ласку и начал быстро отвердевать. Я лишь выполняла свой долг, мой господин. Каждый из нас обязан в первую очередь выполнять свой долг, а всякие Зло и Добро это лишь выдумки жрецов Семнадцати Богов, призванные ослабить нас воинский дух. У Посланника если не дух, то плоть уж никак не ослабевала, и мысли его начали уходить от высоких сфер к куда более приземленным желаниям. Долг прежде всего, убедившись, что член под ее пальцами достаточно окреп, Нефтис решительно оседлала своего правителя, приняв его «нефритовый стержень» в себя на всю длину, и словно желая наверстать упущенное время резкими толчками стала подталкивать его еще сильнее и сильнее. Выполнять свой долг, долг, долг... Она зажмурилась и застонала, откинув голову, а бедра ее стали ходить вперед назад, добиваясь от мужчины новых ощущений. Найл запустил руки ей под тунику, скользнул по бокам вверх, приласкал грудь, потом с силой сжал ягодицы. Да, да, сильнее! потребовала женщина, упала ему на грудь, не прекращая движений бедрами. Найл сжал руки во всей силой, на какую только был способен, и ощутил, как и его бедра перестают подчиняться разуму, стремясь пробиться кудато вперед и как можно выше. Он сделал такой толчок, что едва не скинул телохранительницу с себя и взорвался! Никогда не думал, что в тебе столько красноречия, Нефтис, пробормотал Посланник Богини, погружаясь в блаженную истому, и спустя несколько минут уже крепко спал. ГЛАВА 4 ЭТАЖИ Проветрившиеся помещения утром осмотрели пауки но никаких признаков Семени не обнаружили. После этого они съели перегораживающую лестницу паутину и поднялись наверх, к остальному отряду. Прикрываясь щитами, братья по плоти легкими, бесшумными шагами преодолели три пролета и вошли на очередной этаж. Прямо от лестницы здесь начинался длинный широкий коридор, упирающийся в прозрачные стены небоскреба по обе его стороны. И вдоль всего коридора шли двери, двери, двери, двери. Нефтис, Любопытный, со мной, скомандовал правитель. Остальные тоже на группы разбейтесь. Он прошел полсотни метров, остановился перед приоткрытой створкой тяжелого негорючего пластика, старательно протиснулся внутрь. Дверь заклинило насмерть, и пауку пришлось остаться снаружн, а Нефтис, хотя и была сложена куда крупнее правителя, смогла протолкаться следом. Возможно, именно непослушная дверь и стала причиной того, что этот кабинет остался практически не разграбленным. Во всяком случае, стол перед внутренней дверью стоял на своем месте, а напротив него два обитых кожей глубоких мягких кресла и диван. Найл, не устояв перед соблазном, опустился на диван... Аа! истлевшая обивка лопнула с легких хлопком, и он грохнулся в груду белорыжей пыли, оставшейся от внутреннего устройства. Поднявшись, Найл обошел стол, подергал ящики, не очень надеясь на успех но, к его удивлению, все четыре без труда выдвинулись на всю длину. Вот только заполняла их лишь легкая бумажная труха. Надеясь найти хоть чтонибудь, правитель пошарил в трухе пальцами и вскоре извлек на свет сперва пластиковый скоросшиватель, а затем ленточку из красных шуршащих полиэтиленовых квадратиков. На всех герметичных упаковках уцелели самые важные слова: «ТетаТет. Срок годности: три года». Посланник Богини усмехнулся и кинул находку обратно в ящик. Дверь, ведущая в следующий кабинет, была обита коричневой кожей. Найл, наученный горьким опытом, отступил, достал меч и легонько стукнул им по створке. Кожа с печальным шуршанием сползла вниз и опала бурой кучей. Правитель толкнул дверь еще раз, сильнее и вместо того, чтобы открыться, она просто проломилась в месте удара. Пожав плечами, Найл быстро прорубил в ветхом картоне широкий проход, шагнул дальше и зажмурился от яркого света. Снаружи наконецто закончилась непогода, и хотя еще не все тучи разошлись, солнечные лучи уже находили между ними дорогу к земле. Ты водой запаслась, Нефтис? тревожно поинтересовался правитель. Да, мой господин. Тогда это зрелище стоит признать красивым... улыбнулся Найл. Солнце ощутимо грело даже через стекло, и в его свете даже попрежнему бурлящие внизу потоки казались совсем не страшными, а освежающими и забавными. Ладно, посмотрим, что здесь... Посланник Богини уже понимал, что Семени здесь нет такую близость он неминуемо почувствовал бы. Но любопытство все равно не давало уйти просто так. Найл подошел к книжному шкафу, окинул взглядом верхнюю полку. Там стояло несколько стеклянных бутылок, маленький хрустальный графинчик, и странный куб из желтого камня, поддерживаемый тремя суставчатыми металлическими ножками. В конце полки висел большой глянцевый рисунок, изображающий болезненно худосочную женщину с не менее болезненно огромными грудями. Кабинет доктора, что ли? удивился правитель и присел перед полкой с книгами. Так, «Справочник по менеджменту», «Наука развития предприятия», «Как создавать фирму», «Справочник по ценовому анализу», «Амазонки для бизнеследи». Нет, явно не врач... Найл отошел к столу, с минуту рассматривал рамочку с какимито неясными, расплывчатыми силуэтами внутри, потом проверил ящики. В верхнем лежал толстый журнал все с теми же больными женщинами, во втором несколько лент презервативов. Посланник Богини вздохнул ему бы беды предков. Они боялись рождения детей, а он не знает, как добиться наибольшего их количества. В самом нижнем ящике обнаружилась металлическая шкатулка. Правитель выложил ее на стол, несколькими ударами навершия меча разломал. Внутри оказались пачка прекрасно сохранившихся цветных бумажек с портретами незнакомых людей, горсть какихто разноцветных осколков. Найл разочарованно кинул бесполезный мусор обратно в ящик. Нефтис тем временем с тихим позвякиванием перекладывала бутылки и графинчик к себе в мешок она прекрасно понимала, что такое истинная ценность. Они выбрались обратно в коридор, где уже собрались остальные братья. Судя по всеобщей унылости, признаков Семени никто не заметил. Ладно, двинулись дальше, решил Найл. Очередной этаж мало чем отличался от предыдущего разве только целых дверей здесь не оказалось. Братья по плоти опять разошлись по этажу, бегло осматривая кабинеты. Правитель, честно исполняя общие обязанности, тоже заглянул в одну из дверей. Точно такое же, как и ниже помещение, разделенное на две части небольшая прихожая и основной кабинет. Разве только столов нет вовсе, а вот сейф оказался не маленьким, по габаритам ящика стола, а огромным, в полтора человеческих роста, и со створкой не меньше метра по диагонали... Этот вскрывать Найл и пытаться не стал под верхним слоем стали, почти наверняка сгнившей насквозь, в подобных шкафах почти всегда устанавливается бетонная прослойка. Такому сейфу и за пять тысяч лет ничего не сделается. Что интересно, от времени почти не пострадали и красочные глянцевые иллюстрации, развешенные на стенах. И здесь, среди нескольких румяных, кудрявых девушек, ловящих руками прозрачные юбки, оказалось несколько, худеньких до уродливости. Возможно, в двадцатом двадцать первом веках по Земле прокатилась эпидемия, уродующая людей до такой вот степени. Мой господин! вскрикнула Нефтис из главного кабинета. Смотрите! Посланник Богини кинулся туда. Телохранительница стояла у стола и указывала за него. Там скалили белозубые ухмылки три скелета, сидящих бок о бок у окна. Великая Богиня! правитель склонился над ними. По виду, никаких повреждений у этих людей не имелось: кости все на своих местах, не поломанные, не поцарапанные. Их явно не кололи копьями и не рубили мечами или топорами. Съесть их тоже никто не пытался. Но какая тогда причина могла заставить сразу трех человек присесть рядышком у стены и умереть? Чтото тут не так... правитель пошарил по полу. Странно, ничего. Никаких признаков обуви, оружия, одежды. Они сюда что, еще и голышом пришли? Может, замерзли? осторожно предположила Нефтис. Думаешь, тут бывает холодно? усмехнулся Найл. Да здесь даже бурю, если она снаружи бушует, не заметишь. Нет, чтото не так. Ладно, чего гадать. Семени нет, значит нужно двигаться дальше. За день они прочесали девять почти неотличимых друг от друга этажей, обнаружив двадцать семь скелетов, и больше ничего. Незадолго до сумерек, идя по коридору, Найл вдруг увидел замаскированные под красный дуб закрытые створки лифта первые за все время их путешествия по дому; и продольную зеленоватую пластину, испещренную горизонтальными черточками. Он остановился и принялся тыкать в черточки пальцем, бесшумно шевеля губами. Что вы делаете, мой господин? заинтересовался шериф Поруз. Найл, не переставая шевелить губами, предупреждающе вскинул палец, добрался до самой верхней черты: Двести шестьдесят два. Двести шестьдесят два этажа, дорогой шериф, из которых всего за два дня мы прошли целых двенадцать. Давайте останавливаться на ночлег, дорогой друг. Мы это заслужили. Привал! громко скомандовал северянин, а сам еще довольно долго стоял у лифта, точно так же как правитель шевеля губами. ГЛАВА 5 ТРОЛЛИ Скорее! Сюда! разбудил Найла тревожный мысленный импульс. Поначалу правитель не понял, куда бежать и где случилась беда большого помещения на этаже не оказалось, и на ночь отряд распределился по нескольким расположенным рядом небольшим комнатам. Вскочив, Найл перешагнул сонно заворочавшуюся Нефтис, выскочил в опустевшую малую комнатку, застланную выворотками, затем в коридор. Братья по плоти столпились неподалеку от одной из опорных колонн там на полу лежали останки смертоносца. Как и в первый раз, еще в самом низу здания, его грудь и брюшко оказались распороты и дочиста выскоблены, лапы расколоты вдоль, вместо глаз зияли дыры. Ктото тихо и бесшумно убил восьмилапого, полностью сожрал и ушел незамеченным. Обыскать! Обыскать весь этаж еще раз! в ярости зарычал Посланник Богини. Он закрутил головой, пытаясь понять, откуда мог придти невидимый враг. Проемы лифтовых шахт и лестничная дверь на ночь были затянуты паутиной и плотные белые полотна оставались на своих местах. Других входов на этаж не существовало. Неужели хищник прячется гдето здесь, рядом, невидимый и неслышимый? Почти час поисков ничего не дал, и Найл, скрипя зубами, приказал двигаться дальше. Смертоносцы сожрали поставленную на ночь паутину они всегда так делали, экономя силы и энергию после чего путники опять ступили на лестницу, двигаясь к далеким небесам. Два следующих этажа здания ничем не отличались от предыдущих коридоры и кабинеты а вот третий оказался с потолками в полтора раза выше, и опять со множеством полупрозрачных пластиковых перегородок. Поставленные без всякого видимого смысла, они доставили братьям немало мороки было совершенно непонятно, каким образом переходить из одного помещения в другое, поскольку соединяющие два маленьких соседних кабинетика коридоры зачастую огибали по полэтажа. На полу здесь валялись осколки желтых, серых и черных пластиковых корпусов, отдельные монолитные прямоугольнички со множеством выемок вдоль узких боков, коегде с потолка свисали длинные штанги, местами на стенах и штукатурке потолка проступали ровные ржавые полосы. Как же они тут жили? удивилась Нефтис, бродя вслед за правителем по узким проходам. Они здесь не жили, оглянулся Найл. Это была аппаратная. На протяжении всего их знакомства, Белая Башня постоянно устраивала правителю экзамены, создавая иллюзию присутствия в самых разных местах начиная с юрты старого кочевника и заканчивая рулевой рубкой космического разведчика. Теперь он без труда мог угадать назначение этих комнат, даже после многовековой разрухи. Почти все эти помещения были заставлены сложными устройствами, благодаря которым люди могли или разговаривать сразу со всей планетой, или управлять погодой, или некими техническими производствами, попытался пояснить Найл свои слова. Предки здесь работали, а жить уезжали на другие этажи или в другие дома. Все равно неудобно, повторила стражница. Изза всех этих перегородок надсмотрщице не видно, кто их мужчин работает, а кто отлынивает. Найл невольно улыбнулся, представив себе центр космической связи, в котором за спинами операторов ходит плечистая Ания или Одона в набедренной повязке и с кнутом в руках, и охаживает им тех, у кого уровень мощности сигнала превышает допустимый уровень. Посланник! окликнули правителя из соседней комнаты. Найл устремился по коридору туда, уперся в тупик, недовольно сплюнул, развернулся, но через несколько шагов понял, что проход отворачивает в противоположную сторону. Посланник! Правитель свернул налево, толкнув легкую, почти невесомую дверцу из ламината, пересек комнату, вторую и оказался через стенку от зовущей его девушки. Разрешите мне! Нефтис разбежалась, врезалась плечом в пластик тот прогнулся, спружинил и откинул ее назад. Крепкий! Разумеется, кивнул правитель и устремился через лабиринты комнат в обратную сторону. Наши предки были не такими дураками, как можно подумать. Но ведь там, внизу, у стойбища дикарей, куда более толстую стену можно было резать ножом! удивилась стражница. Там стена делалась с расчетом на хорошую звукоизоляцию, а не на прочность, а здесь учитывалось то, что комунибудь захочется постучаться головой о стену. Зачем? не поняла телохранительница древней присказки. У предков такое случалось, не стал вдаваться в тонкости Посланник Богини. После нескольких минут блужданий им всетаки удалось добраться до нужного помещения. Смотрите! светловолосая Аполия указала на широкий люк в потолке, сквозь который просвечивал светлый прямоугольник окон очередного этажа. Раньше ведь такого нигде не бывало, правда? Не бывало, согласился Найл, опуская глаза. Ага, вот и выемки под крепление. Скорее всего, здесь стояла лестница. Наверное, железная, раз от нее не осталось никаких следов. Но почему сквозь потолок? Разве лестницы не должны стоять в шахтах? Должны, задумчиво согласился правитель. Мне кажется, Аполия, что опорные, несущие основные нагрузки перекрытия сделаны здесь через каждые три этажа. А между ними по желаниям обитателей строители делали все, что те только просили. Или конференцзал внизу, или стандартные этажи над ним, или два этажа вместо трех, как здесь. Сюда! На помощь! на этот раз призыв раздался совсем из другого конца этажа. Братья по плоти кинулись туда, петляя по лабиринтам коридоров и натыкаясь на стены, но прежде чем добрались до поставленного рядом с лифтовой опорой умывальника, было уже поздно Ликус лежал мертвым. Он был жив, жив! прижимала его голову к себе стоящая на коленях Трития. Когда я подошла, он еще шевелился и хотел чтото сказать. Однако Найл видел, что аура вокруг тела паренька уже погасла. Они опоздали, хотя и находились совсем рядом. Как ни странно, но никаких ран, никаких повреждений на теле погибшего видно не было. Ниоткуда не текла кровь, голова и конечности находились в естественном положении. Посланник Богини сразу вспомнил скелеты, которые они находили минувшим днем вот, значит, как они встретили свою смерть. Нефтис, прикусил губу правитель. Забери у него щит и меч. Поруз! Я хочу, чтобы с этой минуты ни один воин не ходил в одиночку! Только по трое или больше, и каждый должен постоянно находиться у когото на глазах! Слушаюсь, мой господин. Пойдем, Трития. Мы должны отдать нашему брату последний долг. Люди отошли, оставив павшего наедине с пауками. Нет и не было большего позора для братьев по плоти, чем бросить своего товарища на поле боя, закопать его, чтобы он гнил в земле, жечь на костре подобно мусору. Брат по плоти и после смерти остается рядом со своими друзьями, становясь их частью, растворяясь в их телах. Каждый из отряда знал даже умерев, он не будет брошен, позабыт в чужой земле, а обязательно вернется назад, в Южные пески, даже если из всех братьев уцелеет только один. Закончив обряд, путники еще раз внимательно обшарили весь этаж но ничего подозрительного так и не нашли. Затем они поднялись выше, в такую же лабиринтоподобную аппаратную, осмотрелись в ней. Семени здесь не нашлось, да и таинственный убийца никак себя более не проявил. День тем временем приблизился к концу братья по плоти выбрали обширное угловое помещение, подходы к которому просматривались через пластиковые перегородки во все стороны, а размеры позволяли легко разместиться на ночлег всем вместе. Стоять! разорвал утреннюю тишину яростный крик. Братья вскочили на ноги, и увидели, как Трития, вопя от ярости, мечется вокруг крайнего смертоносца. Я видела его, видела! Он только что был здесь! Кто? послал вопросительный импульс Найл. Человечка! Я видела маленького человечка! Он крутился рядом с пауком! Вот здесь! Он только что был здесь! В первый миг ее слова показались бредом перенесенным в явь ночным кошмаром. Откуда на ровном полу, вдали от стен, шахт опорных башен и окон мог взяться человек, да еще такого маленького размера? Но вскоре стало ясно, что когото девушка видела почти наверняка: смертоносец был мертв. Бегом! на этот раз первым отдал команду Поруз. Найти его! Он не мог далеко уйти! Братья по плоти разбежались по этажу. Группами держаться! вслед напомнил Найл. По одному не оставаться никому! Сам он осмотрел погибшего воина. Здесь, все всякого сомнения, поработал все тот же таинственный убийца: пауку уже рассекли грудь и начали выбирать оттуда внутренности, разделали одну из левых лап. Вот только причина смерти оставалась неизвестной никаких видимых повреждений не имелось. Помогите! ментальный крик заставил всех кинуться к центру этажа. Братья опять опоздали в узком коридоре лежал, скорчившись и не подавая признаков жизни, Лагон, а Айван и Калла метались по ближайшей комнате, в бессилии колотя рукоятями мечей по содрогающимся стенам: Он здесь! Он только что был здесь! Мы его видели! Никаких ран на теле Лагона не имелось. Найл перевернул его на спину и заметил, что из плотно сжатого кулака выглядывает чтото белое. Правитель осторожно разогнул пальцы и увидел стрелу короткую стрелу из длинной, остро отточенной кости, с оперением из пучка волос. Теперь, начиная понимать, что следует искать, Посланник Богини осмотрел тело еще раз, и обнаружил на ноге небольшую красную точку место укола. Что, что вы видели? сжал он плечо Айвана. Человечка. Низкий, ниже колена, коренастый, широкоплечий. Он заскочил в эту комнату, и исчез! Значит, всетаки тролли, пробормотал правитель, отпуская воина. В голову сразу полезли дурные мысли о колдовстве, о шапках невидимках, о магических приемах перенесения с места на место. Однако Найл знал, он чувствовал, что разгадка не может иметь никакого отношения ко всем этим сказочным штучкам как не может иметь отношения к наведению порчи отравленная стрела. Чтото очень важное и очевидное постоянно ускользало от его сознания, постоянно мелькало перед глазами, но никак не могло протолкнуться в разум изза вороха совершенно ненужных, бесполезных мыслей. Он пошарил взглядом по потолку, по тонким перегородкам, прозрачным стенам, по полу, не очень понимая, что именно надеется увидеть. Нет, это бесполезно! тряхнул он головой. Чтобы разгадать эту загадку, нужно стать смертоносцем! Пока братья по плоти готовились к новому печальному обряду, Посланник Богини вернулся на свою выворотку и, надеясь на внимательность Нефтис, закрыл глаза. Изгнать из сознания мысли труда не составляло ему приходилось делать это едва ли не каждый день. В наступившем ментальном покое он позволил возникнуть образу тролля: уродливого, кривобокого, волосатого существа с большими ушами, длинной козлиной бородой, большими рукамилапами, гусиными ногами и тут же понял, что к происходящему они не могут иметь никакого отношения. На братьев по плоти нападали вполне реальные маленькие человечки, а не фантастические уродцы. Значит, как это принято у смертоносцев, нужно проанализировать следующий этап решаемой задачи. Например, оценить окружающую обстановку. В сознании Найла начал вырисовываться, стремительно надвигаясь, огромный небоскреб. Итак, они находятся внутри дома. Из чего он состоит? Из помещений для людей, по которым они перемещаются, из опорных колонн, внутри которых находятся шахты лифтов, лестница и протянуты другие коммуникации для воды, канализации, для проводки. Что еще? Окна. Окна в небоскребе сплошные... Как тогда Семя могло попасть внутрь? Ага, через вентиляцию. Правильно, в доме должен постоянно циркулировать воздух, иначе его обитатели задохнутся. По всему зданию и, наверняка, до самых глубоких подземных гаражей проходят вентиляционные шахты и короба. Правитель почувствовал, как у него даже похолодело в животе от предчувствия близости правильного ответа. Вентиляционные шахты! По ним можно попасть куда угодно. Если братья по плоти действительно видели маленьких человечков, то они способны стать вездесущими, вне зависимости от лифтов и лестниц, могут появиться в глухом углу гаража или в запертой комнате вождя. Найл приоткрыл глаза, скользнул взглядом по потолку и тонким перегородкам. Нет, если там когдато и висели вентиляционные короба, то они давно сгнили и обвалились, а в здешних стенах вентиляцию не спрячешь. И тем не менее, тролли устроили основные нападения на братьев именно здесь. Почему? Что отличает аппаратные от всех прочих этажей? Посланник Богини снова закрыл глаза. Тысячу лет назад, здесь на длинных штангах свисали с потолков мониторы и голографические синтезаторы, стояли шкафы обработки данных, серверные узлы, множество компьютеров. Сидели за столами люди, вглядываясь в экраны. Что их отличало? Пожалуй, люди одинаковы везде. А что отличало стоящие здесь мощные агрегаты от слабых конторских аппаратов? Они работали как единое целое, их соединяло между собой множество силовых и обычных проводов, волоконные линии. И все эти линии проходили... Аа! вскочил Найл, выхватывая меч и отшвыривая в сторону выворотку. Аппаратная! Он вонзил клинок в проходящую по полу щель и с силой на него нажал. Аппаратная! Во всех специальных помещениях для электроники предки делали фальшполы! Стеклотекстолитовый прямоугольник размером метр на полтора отскочил в сторону. Найл спрыгнул в открывшееся углубление и принялся расшвыривать соседние листы, громко испуская мысленные призывы: Они здесь! Под полом! Из сумрачного подпольного пространства послышались тревожные крики. Чтото тренькнуло Найл ощутил толчок в грудь, сделал шаг вперед, подбрасывая соседний лист и не столько зарубил, сколько расплющил мечом маленького бледнокожего человечка. Здесь они! Лови их! Бей! Мой господин! услышал он тревожный вскрик Нефтис, посмотрел на себя и увидел торчащую из перевязи тонкую короткую стрелу. На миг по телу прокатилась холодная волна ужаса, после чего Найл с облегчением вздохнул и выдернул туземное оружие. Спасибо купцам, хорошую кожу на перевязь пустили. Простой костяшкой ее не пробить. Разворотив полы, братья по плоти смогли отловить четырех троллей, которых тут же измочалили в бесформенное месиво, и на душе у всех стало немного легче. Еще под стеклотекстолитовыми плитами обнаружилось несколько нор двуногих тварей бывшие шкатулки, превращенные к комоды и сундуки, осколки зеркал, вставленные в хитиновые рамки, столы и стулья из панцирей смертоносцев, коврики из женских волос, тряпочные кучи непонятного назначения, костяные копья, стрелы, трубки, вилки и ножи, кучки древесных щепок и постели, сделанные из странной бурой мягкой массы, очень похожей на поролон, но явно недавно изготовленной матрацы троллей не крошились от ветхости, не имели трещин и разрывов. Разве только на некоторых имелись следы потертостей. Все найденное добро путники собрали в одну большую кучу и подожгли, зажарив на костре плоть павшего паука он тоже имел право стать неотъемлемой частью отряда, тоже имел право на возвращение домой. Затем двинулись дальше. Следующие два этажа тоже оказались аппаратными. Воины, теперь хорошо зная, где нужно искать врага, сразу от входа начали раскидывать фальшпол, но никого из троллей поймать больше не удалось в руки попались только трофеи из домашней утвари. Все это за ненадобностью свалили в одну кучу и тоже сожгли. Но при переходе сквозь очередную несущую площадку, путников ждал сюрприз: они очутились в небольшом прямоугольном холле, растянувшемся от лестницы до лифтовой площадки, куда выходили четыре двери. Стойте! вскинул руку Найл, настороженно осматривая помещение. Здесь нужно быть очень осторожными! Тролли бегают по домам по спрятанным в стенах низким ходам, и могут стрелять оттуда своими отравленными костяными стрелами. Вентиляция обычно выглядит как решетка в стене или на потолке с узкими щелями. Посланник Богини углядел одну из отдушин в углу под потолком и указал туда: Смотрите! Они будут прятаться именно в таких местах. Аполия, арбалет! решительно скомандовал северянин, но правитель тут же его остановил: Не нужно! На все щели у нас стрел не хватит. Главное, увидеть вентиляционную решетку раньше, чем тролль, который может там прятаться, успеет выстрелить, а потом ударить по ней парализующим лучом. Трасик! Найл указал пальцем в угол и смертоносец, выдвинувшись немного вперед, замер и вперился туда всеми восемью глазами. Правитель сделал осторожный шаг, внимательно оглядел потолок, стену и пол в поисках других опасных точек, поднял руку над головой: Мокрый, следи за этой дырой, после чего с облегчением вышел в середину холла. Судя по всему, здесь находились очень, очень дорогие квартиры: пол покрывал плотно, без щелей подогнанный паркет, стены краснели от толстых панелей мореного дуба, на потолке продолжали висеть чудом удержавшиеся на хорошо изолированных проводах несколько хрустальных подвесок от некогда пышных люстр. Посередине уцелели три большие пластиковые кадки с окаменевшей землей видимо, когдато там имелся уютный тенистый уголок. Правда, если обитателей этих хором убеждали, что все отделано натуральным деревом их явно обманули. Простоять тысячу лет в первозданном виде и ничуть не измениться способна только пластмасса. Вот двери в квартиры наверняка были настоящие поскольку отсутствовали начисто. Больной и Любопытный, за мной, правитель ступил в квартиру рядом с лестницей, осмотрелся, ткнул пальцем в стену: Решетка. Потом двинулся дальше. Жилье далекого предка поражало нищетой и роскошью одновременно. Нищетой потому, что со стен лохмотьями свисали старые обои, под потолком болтались обрывки проводки, диван сплюснулся под собственной тяжестью, и из него наружу торчали ребра, словно у выброшенного на берег и давно протухшего тунца; растрескавшийся стол покосился набок и скатившиеся на толстый слой сизой пыли яшмовый письменный прибор, подарочный калькулятор и пластмассовая рамочка для фотографий вызывали ощущение полного запустения. А роскошью потому, что у стен попрежнему стояли, словно только вчера принесенные хозяином, изящно завитые «вечные» светильники, топорщил в углу свои острые иглы проектор объема, полки центральной стойки были плотно заставлены книгами. К книгам Найл даже подходить не стал: сколь ни ценны эти свидетельства седой древности, эти хранилища знаний далеких предков, а унести подобную тяжесть с собой не по силам никому. Он еще раз окинул взглядом комнату, и шагнул дальше. Прибежище эстета, невольно вырвалось у Посланника Богини. Здесь, в относительно небольшой угловой комнате, стояли по сторонам от низкого столика два огромных пухлых кресла, направленных наружу. В сознании ясно появился образ похожего на Стиига худосочного джентльмена, откинувшегося на мягкую спинку с бокалом вина в одной руке и поджаристым гренком в другой, любующегося открывающимся отсюда бескрайним пейзажем. Однако присутствия Семени здесь не ощущалось, и правитель перешел в соседнюю комнату. Спальня. Широкий каркас, внутри которого лежал тонкий лист полиэтилена. По какойто прихоти судьбы на окнах сохранились в целости ажурные занавеси. Найл, на миг усомнившись в их реальности, прикоснулся пальцем и они тут же разлетелись пушистыми, похожими на снег хлопьями. Следующая дверь скрывала ванную комнату. Найл, заглянув туда изза косяка, указал Любопытному на крупную решетку на потолке, потом спокойно вошел. После недавних ливней, обильно прошедших и через эту комнатенку, на полу и стенах еще оставались влажные следы, но в целом все уже подсыхало. Для очистки совести правитель осмотрел глубокий стенной шкаф и вышел в коридор: Пусто. Поруз, раздели братьев на три группы, по четыре паука в каждой. Их всего тринадцать, мой господин, отозвался северянин. Двое останутся в коридоре... Со мной пойдут два смертоносца, перебил его Найл. В крайнем случае я и сам могу парализующий импульс отправить. Нефтис, Мокрый, Любопытный, за мной! Посланнику Богини было очень интересно знать, каким образом в богатом доме можно отделать помещение, заведомо не имеющее окон, а потому он повел свой маленький отряд к двери, ведущей в сторону центральной опорной колонны. Сразу за входом начинался кафель. Светлокоричневый на полу, нежноголубоватый на стенах, белый на потолке. Правитель опустился на колено, заглядывая вперед, разглядел в центре, как раз рядом с колонной большой продых, указал паукам на него. После этого двигаться дальше можно было без особого опасения. Обширное помещение в форме правильного шестиугольника пустовало. Не в смысле в нем никого не обитало, а просто стояло совершенно пустым от стены до стены. Найл увидел два ровных черных прямоугольника грязи по сторонам от стойки, еще один вдоль одной из глухих стен. У стен в разных местах тоже лежали груды пыли и порошка неестественно правильной геометрической формы. Посланник Богини, задумчиво покусывая губу, осмотрел одну кучу, другую. У третьей присел на колени и запустил руку в порошок. Покатал по ладони мягкие белые шарики, стряхнул обратно: Кухня! Здесь была кухня. Это утеплитель, его закладывали между стенками холодильника. Все остальное было железным и сгнило без остатка. Плиты тоже делались железными, жаровые шкафы, кухонные мойки и всякого рода комбайны. Ничего долговечного. Здесь готовили еду, которую или разносили по квартирам этого этажа, или, правитель подошел к центральной стойке, на лифте отправляли на... Тут в голове Найла словно разорвалась одна из знаменитых бомб слуг жуковбомбардиров, и наступил покой. «Это будет вкусно и почетно. Они привяжут голову нижнего к араку Кормителя, чтобы он не мог дергаться и мешать проводить почетный обряд вкушения, потом вождь Крепкий Ноготь возьмет свой крепкий блестящий клык, срежет у пойманного волосатую кожу с головы, а потом выпилит окно в его черепе. Когда кость снимут, они станут есть его мысли, а сам нижний, конечно, успокоится, перестанет кричать и начнет улыбаться. Когда мысли в черепе заканчиваются, то и пленник перестает дышать. После этого к араку подойдут женщины, снимут с нижнего кожу, а мясо поровну разделят между всеми членами клана. Есть мысли станут, конечно, вождь и он сам, Гибкая Рука. Ведь это он ударил пойманного дубинкой по голове, оглушил и утащил в Гладкую Дорогу. Двое других членов клана, пошедшие забрать женщину, потерялись, так и не догнав их с Тороплугой и Большой Ногой. Как всетаки хорошо, что глупые нижние, созданные Кормителем, чтобы наполнять их желудки, покрывать их тела, и давать им посуду и оружие, иногда не дожидаются, пока хозяева спустятся за ними, а сами поднимаются наверх! Правда, иногда смотрящие не замечают их вовремя и теряются, а с ними теряются и многие другие члены клана, но тут вина не Кормителя, а самих смотрящих. Вот он, Гибкая Рука, увидел забравшуюся в земли племени еду, и теперь он наравне с Крепким Ногтем будет есть мысли нижнего, потом возьмет его шкуру и подарит узкоглазой смешливой молодой, еще не имеющей имени. Она сошьет себе из этой кожи новую юбку, а потом он выберет ей имя, и тогда она станет спать только с ним и ни с кем больше. А из костей нижнего он сделает себе красивый белый пояс, сделает для молодой, еще не имеющей Имени, иголки и ожерелье. Жилы его он выдернет, и отдаст ей, чтобы она могла шить одежду. Жалко, череп будет испорчен, и из него не получится ни чаши, ни черпака для воды. Но это ничего, он еще не раз сходит к нижним, добудет много еды, и среди них окажется много тех, кого поздно ставить к араку. Самое главное, это чтобы тролли сейчас не появились. Встретить тролля именно сейчас было бы обидно вдвойне...» Далеко не сразу Найл понял, что эти мысли не его, а уж тем более не сразу что они относятся конкретно к нему. Именно его, Посланника Богини, СмертоносцаПовелителя, одитора Золотого мира, человека, правителя Южных песков и Серебряного озера собираются поставить к какомуто араку, пропилить череп заточенным обломком железа, а потом, еще у живого, съесть мозг. Потом, соответственно, снять шкуру, мясо, разобрать на ребрышки... Всетаки приятно, что их моего тела зря не пропадет ни одна косточка, простонал Найл, открывая глаза. Пока он ничего особо не опасался ведь захватчики собирались съесть его не здесь, а отвести его к некоему Кормителю и Крепкому Ногтю. Туземец, сидевший на корточках у окна, испуганно подпрыгнул, но тут же успокоился. Чего волноваться, если руки пленника связаны волосяной веревкой, пропущенной через крюк у потолка и привязанной снизу к специально созданному Кормителем штырю? «Крюк для люстры, а штырь от подвесного обогревателя», мысленно добавил Посланник. Зачем только древние строители их делали? Теперь он вынужден стоять, задрав руки высоко над головой, не в силах даже согнуться или сдвинуться с места. Найл огляделся. За окном стояла ночь, и дом освещался лишь призывно мигающими звездами и яркожелтым полумесяцем. На стене, под самым потолком, белел большой хитиновый щит, плотно прижатый палкой, составленной из нескольких бедренных костей. Помимо довольного собой дикаря лет четырнадцати на вид, в комнате спали бок о бок еще четыре мужчины. Выглядели все ничуть не крупнее паренька видать, жизнь каннибала отнюдь не легка. «Как они вообще выживают?» с удивлением прикинул правитель. По его теперешнему пониманию, экосистема небоскреба состояла из пяти основных элементов: смертоносцев в подвале, охотящихся на обитателей нижних этажей, нижних двуногих, охотящихся на пауков и иногда на людей с верхних этажей, и верхние люди, питающиеся исключительно собратьями с этажей пониже. На вершине пирамиды стояли тролли, способные справиться с кем угодно, но сами они, судя по сноровке, с которой разделывали восьмилапых, предпочитают пауков хотя двуногих тоже убивают без зазрения совести. Причем, судя по встретившимся в гараже костям, тролли и сами иногда попадают паукам на обед. Получается замкнутая экосистема, теоретически совершенно неспособная существовать без поддержки извне. Но существует. Наверное, смертоносцам удается время от времени поймать на земле какуюнибудь несчастную тварь, уцелевшую после очередного наводнения, и тем самым вносить в общую структуру необходимую подпитку. Ты жив, Посланник Богини? услышал Найл истошный мысленный вопль, и невольно кивнул. Где ты? Хотел бы я сам это знать, пробормотал правитель, дублируя свое мысленное послание. Туземец вздрогнул, с подозрением покосился на пленника, проверил взглядом целостность узлов, натяжение веревки, после чего успокоено вернувшегося обратно к сладостным мечтаниям. Я в доме, на этот раз Найл говорил только мысленно. Похоже, на этажах, предназначенных для жилья. Буду пробираться наверх, вы поднимайтесь туда же. Встретимся, когда очередной этаж окажется отличным от предыдущих. Теперь правителю оставался сущий пустяк освободиться. Найл помотал головой, но ни своего меча, ни щита не обнаружил. Похоже, туземцы сочли их лишней тяжестью и бросили по дороге. Сами они никакого режущего оружия не имели вовсе возле дикарей были разбросаны заостренные палки из какогото пластика примерно полутора метров длиной, и дубинки, жутко напоминающие декоративные резные ножки для стола, тонкие внизу и с граненым расширением в верхней части. Опасная штука, хорошо не убили. Веревку таким оружием не разрезать, а потому Посланник Богини стал целенаправленно лезть в сознание паренька, внушая ему мысль развязать веревку. Вот дикарь оглянулся на него раз, другой, третий. Встал, приблизился... И внезапно затряс головой, словно говоря самому себе: И придет же бред такой в мозги! Туземец, пару раз нервно фыркнув, снова уселся у окна. Правильно, впредь правителю наука не такто просто заставить человека поступить против своего желания. Тем более, настолько прямолинейно. Посланник Богини на несколько минут задумался, потом криво усмехнулся, и сосредоточился. Человек дышит редко раз десятьпятнадцать в минуту. И почти никогда не обращает внимания на этот увлекательный процесс. Между тем, дыхание зачастую замедляется в несколько раз, если ему необходимо на чемто сконцентрироваться, или же, наоборот, ускоряется при волнении. А потеря сознания от недостатка кислорода в крови вещь настолько легкая и незаметная... Не меньше десяти минут Посланник Богини потратил на то, чтобы полностью слиться с процессом дыхания паренька: уж очень ему не хотелось снова ошибиться. Он сперва вглядывался в то, как вздымаются и опадают его ребра, как оседает на стекле срывающееся с губ капельки влаги. Потом начал помогать этому процессу, мысленно направляя и подправляя его. И лишь когда полностью уверился, что мышцы груди привыкли к его ментальному воздействию и считают приходящие со стороны импульсы своими, начал постепенно уменьшать их частоту. Вот сейчас, в состоянии покоя получается примерно десять вдохов в минуту. Пусть будет чутьчуть помедленнее, еще медленнее... Еще... Паренек клюнул носом и свалился на бок. Попытался приподнять голову, но не смог, и тело его окончательно расслабилось. Найл потянулся к его размякшему, утонувшему в темной бездне разуму, и попытался влить в него ощущение еды. Как хорошо сейчас взять в руки голень молодой девушки, впиться зубами в мясистую икру, оторвать большой кусок, прожевать и впиться зубами снова. Маленький туземец зачавкал, и Найл наконецто позволил ему увеличить частоту дыхания. Какая вкусная, мясистая нога. Особенно вот эти вот суставчики... Ой, кость упала! Ее нужно скорее подобрать! Вон она, в углу... Паренек на четвереньках подбежал к привязанному на штырь концу веревки, дернул его раз, другой, сорвал и впился в узел зубами. «Там совсем мало мяса, покачал головой Найл, вот, смотри, вождь Крепкий Ноготь протягивает тебе целое бедро!» Туземец вскочил на ноги, подбежал к протянутым Посланником Богини рукам, схватил его за крепко сжатые кулаки и со сладострастием вцепился молодыми зубами в узел, принялся рвать его, раздирая целые волокна. За несколько минут с путами было покончено, и Найл внушил Гибкой Руке состояние сытости и блаженной истомы: какая приятная тяжесть в желудке, какими вязкими становятся мысли, как хочется спать, спать, спать... Правитель смотал веревку, и повесил ее на плечо вдруг пригодится, подобрал одно из копий. Постоял, глядя на сладко посапывающих каннибалов, покачал головой и напоследок кинул с тем снисходительным презрением, с каким средневековые арабы, привыкшие умываться пять раз в день, которым Коран запрещал даже во время войны убивать детей, женщин и стариков своих врагов, и подвергать пыткам пленных, смотрели на самодовольных европейских рыцарей, рвущихся в Святые земли: Дикари... ГЛАВА 6 ПИРАМИДА Найл отступил из комнаты, и оказался в непроглядной мгле коридора, в которой невозможно было различить даже собственной вытянутой руки. Единственное, что утешало в подобной ситуации так это то, что тролли, находись они гденибудь поблизости, наверняка тоже увидеть его не способны. Хоть этой напасти до утра бояться не надо. Он опустил копье острием вперед, тихонько стукнул им по полу и решительно двинулся вперед, попеременно нанося удары то справа, то слева на ширине плеч. Первой мыслью было отойти в сторонку, забраться в одну из встреченных комнат и отдохнуть там до утра... Но правитель хорошо понимал, что с рассветом каннибалы наверняка кинутся на поиски, и если он окажется гдето поблизости, да еще сонный, ситуация с веревкой и араком повторится еще раз. А пребывать связанным и беззащитным Посланнику Богини както не понравилось. Особенно зная, как, кем и куда будет использована каждая косточка его любимого организма. Впереди задрожал свет. Найл обрадовано ускорил шаг, и спустя несколько секунд оказался в помещении, у самой наружной стены которого слабо светился обширный прямоугольник. Правитель перехватил копье двумя руками, подступил ближе и... Это был бассейн. И не просто бассейн, а до краев наполненный водой. И самое потрясающее: в нем купались три обнаженные девушки! В первый миг Найл совершенно поверил в иллюзию но, как опытный охотник, он знал, что зрению верить нельзя. Слишком уж часто оно подводит своего владельца, создавая видимость того, чего нет на самом деле, либо не замечая явно существующих предметов и сил. Вот и сейчас девушек в бассейне он видел, но не слышал никаких звуков плещущейся воды, их голосов, не ощущал запаха влажных тел. Осмелев, он подошел ближе, опустил копье в воду и провел им сквозь тело одной из купальщиц. Та, счастливо улыбаясь и мелко работая ступнями, ничего не заметила. При всей своей неожиданности, это был всего лишь оптический обман. Вот только откуда он взялся? Подземные реакторы, которых не может не быть в любом достаточно крупном селении, вряд ли до сих пор подают сюда электроэнергию. Тогда откуда девушки и светящаяся вода? Правитель несколько минут рассматривал стенки бассейна, но секрета так и не узнал. Возможно, гдето поблизости стоял возобновляемый источник энергии, возможно предкам удалось в очередной раз умело и неожиданно использовать уникальные свойства различных материалов. Возможно, стенки водоема пропитываются светом за день наружная сторонато прозрачная! А по ночам начинают светиться... Найл скользнул взглядом дальше по полу, и похолодел: у стены, поджатый короткой палкой, стоял хитиновый щит. Если ктото здесь закрывает вентиляционные решетки, это значит... Посланник Богини замер, медленно поворачивая голову. После прогулки по совершенно темному коридору пространство вокруг бассейна казалось хорошо освещенным, и он без труда разглядел еще два щита вдоль стены, две двери, в одной из которых торчали босые ноги, по одну сторону помещения, и еще две по другую. Тихо ступая, Найл пересек зал, остановился, прислушиваясь. Теперь, когда он не думал о купальщицах, стало ясно различимым мерное посапывание, тихие стоны и даже похрапывание, доносящиеся со всех сторон. Он оказался в самом центре стойбища! Хорошо хоть, ночуют они по комнатам, а не все вместе. А то ведь, пока он в воде баловался, наступить на когонибудь мог. Однако не стоило забывать, что гдето здесь должен быть сторож. Не может же племя, постоянно подвергающееся нападениям троллей или двуногих с нижних этажей, не выставлять на ночь караульных! Интересно, только, по какому принципу? Если для спасения от нападения нижних, то охранник должен присматривать за ведущими к этой квартире коридорами, если от троллей то и вовсе прятаться гдето здесь. Правитель вцепился в копье, готовый к отражению внезапного нападения. Хотя, наверное, выставленные возле воздуховодов щиты вполне могут играть еще и роль сигнализации, с грохотом падая при попытках проникнуть на стойбище. Как же ему отсюда выбираться? Единственное, что он знал, так это то, что слева от него наружная стена дома. Значит, гдето справа должны стоять опорные колонны. Вот только где? И как до них добраться? Туда ведет прямой путь, или придется петлять по лабиринту коридоров? Найл по очереди подошел к каждой двери, заглянул внутрь: темнота. Он вздохнул, припомнил внешность Гибкой Руки со всеми возможными подробностями, после чего тихонько поскреб древком копья по полу. Ну, и где вы, сторожа? Тут тролль к вашим детям подбирается... Найл поскреб по полу еще раз, резко хрустнув какойто крошкой. Прислушался. Спустя несколько мгновений очень похожий хруст послышался из глубины ближайшего проема. Несколько затаенных вдохов и выдохов и звук повторился. Крадется... улыбнулся Найл, потянулся в сумрак своим сознанием, и ощутил испуганный разум, часто бьющийся пульс, клубок эмоций. Как бы туземец с перепугу паники не поднял! Это Гибкая Рука! послал правитель уверенный импульс в чужое сознание. Это бродит Гибкая Рука. Он сопроводил мысль четким и ясным образом паренька, и сторож племени успокоился, опустил оружие, выступил на свет: Что ты здесь делаешь, Гибкая Рука? Спина болит, небрежно ответил Посланник Богини, продолжая удерживать мысленный образ в сознании каннибала. Забыл во сне, как дойти до Гладкой Дороги. Туда до конца, махнул в темноту дикарь. Потом налево, и опять до конца. А зачем тебе Гладкая Дорога? Гладкая Дорога, это всегда хорошо, неопределенно подтвердил Найл. И как только нижние по ней передвигаются? Наверное, так же, как и мы... Посланник уловил в его сознании образ карабкающегося, цепляясь за какието узкие трубы, человека. И даже поймал направление, где они находятся: справа от входа. Я сегодня одного нижнего поймал, для естественности поведения похвастался Найл. Мы знаем, Гибкая Рука, ты молодец, согласился сторож. Правитель, решив, что разговор прошел успешно, осторожно обогнул дикаря и двинулся в указанном направлении. Гибкая Рука! окликнул его каннибал. А почему ты больше не хромаешь? От неожиданного вопроса оглянувшийся Найл на миг потерял концентрацию мысленного образа и тут же увидел, как в зрачках охранника стойбища загорается испуг узнавания: Ты... Кончик вроде бы небрежно волочащегося за правителем копья подпрыгнул вверх, а тело всей своей массой качнулось назад, поддерживая резкий удар. Остро отточенный пластмассовый стержень легко пронзил мягкую человеческую кожу и ушел глубоко в грудь. Крик оборвался, еще не возникнув, и каннибал, бережно поддерживаемый Найлом, опустился на пол. Посланник Богини подобрал его копье вместо оставленного в теле и торопливым шагом пошел по коридору, не забывая очень тщательно прислушиваться к звукам в окружающей темноте спаси его Богиня от того, чтобы ктото проснулся и захотел узнать, что происходит! Однако, несмотря на опаску, он все равно был вынужден простукивать пол перед собой иначе можно со всего хода врезаться лбом в стену. Тогда шума окажется куда больше, чем от прикосновений легкой палочкой. Справа и вправду раздался звук, как будто ктото, широко зевнув, зашевелился, собираясь встать, Найл пошел еще быстрее. Неожиданно копье уткнулось в препятствие. Посланник, сделав по инерции еще пару шагов, уперся вытянутой рукой в стену, повернул налево. Голоса! Вдалеке наверное, у бассейна, послышались встревоженные голоса. Взбаламутил всетаки гнездо! фыркнул Найл, спеша уйти как можно дальше. Неожиданно кончик копья вместо пола ухнулся кудато в пустоту и вырвался из пальцев. Найл попытался остановиться, отчаянно размахивая руками для удержания равновесия, но тело упрямо продолжало клониться вперед. «Справа!» вспомнил он и прыгнул в ту сторону, широко раскинув руки, словно рассчитывал захватить в них весь мир. Лицо больно врезалось в гладкий камень да так, что голова загудела, как пустой котел. От удара, как показалось правителю, вылетели все передние зубы, а рот наполнился кровью. Зато он переживал эти неприятности не падая в пропасть с непредставимой высоты, а прилепившись к стене шахты правой рукой Найл сгреб со стены нечто толстое и гибкое, а левой зацепился за некий вертикальный стержень в два пальца диаметром. Отвисевшись несколько минут и немного придя в себя после пережитого ужаса, Посланник Богини сделал свой выбор в пользу стержня, переместился к нему и стал взбираться наверх, подтягиваясь на руках и шаркая сандалиями по стене. Это продолжалось целую вечность. Он полз наверх, как упрямая улитка через встреченный дом, тянулся, искал ногами опоры на стене. Время от времени там удавалось нащупать некие продольные канавки, и тогда правитель отдыхал, перенеся часть веса с рук на ступни. Самым ужасным было даже не осознание мрачной бездны под ногами, а полное непонимание того, где он находится и как отсюда выбираться. Он мог находиться в самой середине длинного глухого отрезка шахты, а мог проползать мимо открытой двери, даже не догадываясь об этом. Мог забраться уже на несколько этажей, а мог не преодолеть и одного. Вокруг царила абсолютная мгла, словно он находился в центре бескрайней, беззвездной вселенной, не имеющих ни сторон, ни верха, ни низа, и весь смысл существования крохотного разумного существа заключался только в том, чтобы ни при каких обстоятельствах не разжать руки под страхом немедленной смерти. Он потерял счет времени, не в силах понять висит он в пустоте еще только несколько секунд, или уже целые дни и месяцы. Тем более, что уже второй день не получающий пищи желудок начинал напоминать о себе острыми требовательными спазмами. Но в один из дней, когда он снова поднял голову вверх, там, на расстоянии всего нескольких метров неожиданно проявился светлый прямоугольник. Найл собрал остатки своих сил, преодолел этот последний отрезок до очередного этажа. Стиснув зубы, перебрался на гибкий провод, болтающийся между ним и дверью, раскачался и выкатился на шершавый, жесткий камень. Он устал до такой степени, что окажись здесь людоеды или тролли, готовые живьем разделать его на множество маленьких бифштексов, Найл не то что сопротивляться не смог бы даже кричать от боли. По счастью, аппетита на этот раз он ни у кого не вызвал, а потому смог спокойно отлежаться и придти в себя. По мере отступления усталости, лицо начинало саднить все сильнее, хотя все зубы оказались на месте Найл, не веря своим ощущениям, долго прощупывал их языком, но никаких прорех в ровном строе не нашел. Бывают же чудеса! поразился он, переворачиваясь на спину, и понял, что умер. Он лежал на краю каменной площадки, раскинувшейся вокруг высокой ступенчатой пирамиды, золотой от ярких лучей восходящего солнца. Несколько травяных проплешин, четыре дерева, растущих вокруг стоящего на самой вершине алтаря. Как еще после темной шахты он мог перенестись в солнечную пустыню с ее великолепными храмами, кроме как не рухнув вниз и не разбившись насмерть? Найл, постанывая от боли во всем своем измученном, избитом и усталом теле, встал, выпрямился, и только после этого сообразил, что за пирамидой поблескивает стеклами противоположная стена дома, что облака наверху не двигаются и, скорее всего, просто нарисованы на потолке, что опорные колонны попрежнему стоят на своих местах. Просто неведомый архитектор настолько умело расположил строение, что дальние колонны оказались на широких ступенях лестницы и воспринимаются, как естественная деталь пирамиды. Но пирамида была хороша! Вскинувшись на высоту всех девяти метров, отведенных ей между несущими перекрытиями, открытая со всех сторон солнечным лучам, она казалась выросшей здесь, среди каменистой пустыни и только усилием воли, удавалось убедить себя, что это не памятник древнейшей цивилизации, а довольно позднее сооружение. Разумеется, никто и никогда не позволил бы выкупившему этот этаж чудаку нагрузить небоскреб сотнями тонн натурального камня, но с виду все выглядело именно так: грубо отесанные, но плотно пригнанные друг к другу валуны образовывали первую двухметровую ступень, с выступающими по сторонам крыльями. Вблизи эти «крылья» оказались двумя бассейнами, до краев заполненными водой. Похоже, что водопроводная система небоскреба, никак не способная в целости и сохранности простоять тысячу лет, тем не менее смогла приучить вольные дождевые потоки течь не абы как, а по привычным, отведенным для всякой влаги маршрутам. Над нижней площадкой пирамида поднималась по сторонам высокими, метровыми ступенями. Правда, ровно посередине, окаймленная оскаленными черепашьими головами, поднималась лестница из нормальных, мелких ступенек. Но и здесь все было не просто так: на первом уровне сквозь ступени в тело пирамиды уводил узкий проход около метра шириной и двух в высоту. На втором уровне таких проходов, разнесенных друг от друга на несколько шагов, имелось два. Выше, под самым алтарем еще один вход. Найл, в руках которого из оружия не осталось ничего даже трофейная веревка соскользнула с плеча гдето в шахте опасливо огляделся и вошел в первую дверь. Безоружному в любом случае не стоит маячить на открытом пространстве. Посланник Богини, ты где? прозвучал в сознании ясный и четкий призыв. Я добрался до этажа, который трудно перепутать с другими, откликнулся правитель полноценной мысленной картинкой. Поднимайтесь наверх, и встретимся здесь. Мы идем, Посланник! ответили братья по плоти, и контакт оборвался. Коридор, по виду сложенный из гранитных камней, уходил вперед почти на два десятка метров, и там, вдалеке, угадывалось ярко освещенное, обширное помещение. Уже метров за десять Найл увидел там огромные ступни изваяния, причем изваяния немаленького. Метров за пять он понял, что справа и слева от первой скульптуры находятся еще два, за пару метров он понял, что в скрытом в пирамиде храме высечены три сидящих бога по типу колоссов в АбуСимбеле. И лишь войдя в храм и поднял глаза, Найл увидел этих богов и просто оторопел от неожиданного кощунства: Там сидели Миккимаус, утенок Дональд и пес Гуфи. Далеко не сразу правитель вспомнил, что небоскреб возводился отнюдь не в те времена, когда пирамиды народов майя, инков или Древнего Египта были строениями священными, таинственными и почитаемыми, а в конце двадцать второго века, когда их воспринимали как туристскую экзотику, образец для штамповки сувениров. Да и оторопь построивший пирамиду чудак несомненно именно на такую реакцию гостей и рассчитывал. Можно себе представить, как он веселился, глядя на ошарашенные лица людей! Тем не менее, водружение на троны, подобно сакральным существам, придуманных Диснеем зверюшек Найлу решительно не понравилось пусть даже они и стали главным символом целой эпохи. Он слишком хорошо помнил, чем может обернуться пренебрежение к символике и обрядам древних культов сам однажды оказался в шкуре демона. Не желая прикасаться к неприятным созданиям, Найл вышел наружу, поднялся выше и заглянул в помещения второго этажа. Здесь тоже было на что полюбоваться: каменные ложа, тяжелые мраморные столы и столешницы, огромные вазы, вырезанные из цельных кусков яшмы, мраморные скульптуры в нишах, алтарь между выходящих на одну из ступеней пирамиды окон. Разумеется, все эти изделия наверняка тоже всего лишь копировали древние образцы, но впечатление присутствия на древнеримской вилле создавалось полное. А на третьем этаже наверняка маленький Стоунхендж, пробормотал правитель, поднимаясь выше. Но здесь оказалась самые обыкновенные апартаменты в стиле двадцать первого века прямоугольники, оставшиеся от водяных кроватей, рассыпающиеся диваны, ажурные «вечные» светильники, несколько уцелевших шкафов с разными безделушками на полках, аскетичный кабинет с круглым пластиковым столом, со встроенным в столешницу компьютером, широким окном и картиной «Юдифь» на ламинатной стене. Что больше всего удивило Найла так это отсутствие книг. И книг, и книжных шкафов. Для человека, потратившие немалые деньги на копирование древней пирамида и римской виллы, такое небрежение к литературе показалось для правителя странным. В заключение он поднялся на самую вершину, к жертвеннику, и еще раз восхитился гением создателя этого строения. Отсюда, сверху, в свете налившегося солнцем дня, казалось, что пирамида и вправду стоит на небольшой каменной площадке, вырубленной в первозданной сельве. Отсюда находящийся у основания небоскреба город был невидим за границами этажа виднелись лишь далекие заросли зеленых лесов. Найл поднял глаза кверху. До потолка оставалось от силы полметра. Он не удержался, подпрыгнул и хлопнул ладонью по туго натянутому пластику небосклона. Интересно, такую возможность строитель тоже предусмотрел специально? Тут Посланник Богини увидел выбирающихся из проема лифтовой колонны людей и резко присел. Братья по плоти идут по лестнице, значит это не они... Вы меня слышите? послал он мысленный призыв. Вы далеко? Мы поднимаемся, Посланник Богини. Найл выглянул над алтарем: около опоры уже успело собраться больше трех десятков человек, и они продолжали накапливаться. Каннибалы! И то, что мужчин среди них от силы треть, а остальные молодые девушки и малые дети роли не играло. С такой толпой одними ментальными способностями не сладишь. Посланник, не дожидаясь, пока его заметят, начал спускаться вниз, благо на этаж дикари выбирались с противоположной от лестницы стороны. Куда спрятаться? Знать бы, что им здесь нужно! Если они пришли надолго, то обоснуются, наверняка, в комнатах. Там от них не скрыться. На открытом пространстве тоже. Правитель сбежал вниз, нырнул в храм, подскочил к Гуфи и втиснулся в глубокую выемку за его спиной. Здесь туземцам делать явно нечего, здесь не найдут. Братья, вы далеко? Мы поднимаемся, Посланник! мысль сопровождала эмоция торопливости. Братья по плоти спешили, как только могли. В ведущем в храм коридоре послышались шаги. Шум гулко нарастал, и вдруг резко превратился в тихий шелест: каннибалы вошли внутрь и растекались в стороны. «Что вам здесь нужно?» раздраженно подумал Найл, опасливо выглянул изза каменной спины и высмотрел среди прочих дикарей девчушку лет двенадцати. Он легко прикоснулся к ее сознанию, погрузился в мысли. Туземка хотела есть. Очень была не голодна ей удалось перекусить пару часов назад, но она радовалась тому, что скоро все станут есть снова, и никак не могла дождаться этого момента. Как хорошо, что Гибкая Рука оказался предателем именно сегодня! Все как раз проголодались, ни разу не прикоснувшись к мясу за последние два дня, а тут, сразу Гибкая Рука убил Голого Глаза, теперь за убийство убьют самого Гибкая Рука. Жалко только, нижний сбежал, с ним было бы еще больше мяса. С нижним мяса хватило бы всем вдосталь. Кормитель наш, отец нашего рода и созидатель вселенной, ее уровней и Гладких Дорог! девчушка напряглась, прислушиваясь к словам вождя, и Найл увидел происходящее ее глазами: низкорослого лысого мужчину в волосяной тунике, вскинувшего перед собой руки, связанного паренька у него за спиной, двух таких же пареньков, без особого повода подкалывающих товарища копьями. Гибкая Рука, из героев клана неожиданно превратившийся в его изменника, стоял, понурив голову и покорно терпя издевательства. Кормитель наш, привели мы на великодушный суд твой несчастное тело, созданное волей твоей, но изменившее заветам твоим. Он, недостойный более называться прежним именем, отринул заветы предков. Он отпустил нижнего, созданного тобою ради услаждения желудков наших. Он убил вместо него Голого Глаза, члена нашего клана и твоего потомка. Что удивило Найла из мыслей девушки, так это то, что «нижнего» она за человека не считала, а вот Голого Глаза да. Жители нижних этажей считались здесь обычными дикими насекомыми, на которых можно и нужно охотиться. Великий Кормитель! Ответь нам, если желаешь спасти это тело! Тут до Найла наконец дошло, что Великим Кормильцем племени считается Гуфи! Клан каннибалов поклоняется, как своему Богу, диснеевскому Гуфи! Интересно, как такой бред пришел им в голову? Вскоре появился ответ и на этот вопрос. Оказывается, у пса ноги были сделаны куда длиннее, чем у остальных героев, а потому между голенями и креслом имелся зазор. Гибкую Руку затолкали туда, поддернули вверх, и его голова высунулась между коленей добродушного глуповатого пса. Под затылок и подбородок тут же подсунули хитиновые щиты со специальными выемками и паренек повис в воздухе, способный только шевелить ногами, и больше ни на что. Племя дикарей придвинулось ближе, едва не причмокивая в ожидании начала церемонии. Мы поднялись, Посланник Богини! Найл получил сразу от нескольких смертоносцев отряда картинку пирамиды с внешней стороны. Входите в нижний проход в лестнице! скомандовал правитель. Скорее! Вождь Крепкий Ноготь забрался Гуфи на колени, уселся рядом с провинившимся пареньком, аккуратно, едва ли не с нежностью пригладил его волосы, после чего примерился к голове треугольным куском металла. Найл вздохнул и начал понемногу выбираться из укрытия: Остановитесь! его мысленное послание предназначалось сразу всем дикарям, и внушал его Посланник Богини со всей силой, на какую был способен. Не нужно убивать Гибкую Руку! Это говорю я, ваш Бог Кормитель. Вы спрашивали моего совета, и я отвечаю вам на вопрос. Каннибалы растерялись. Явившийся прямо из тела их Бога человек говорил на понятном каждому языке, и отвечал на заданный Кормильцу вопрос. Вот только они совсем не ждали такого ответа. Я узнал его! неожиданно закричал один из туземцев. Это нижний! Он сбежал в храм нашего Кормителя! Я ваш Бог! Найл мягким движением словно стянул чтото с поверхности своего тела и метнул вперед. От ментального удара дикарь резко дернул головой назад и потерял равновесие. И чтобы доказать это, сейчас я сотворю чудо. Оглянитесь! Люди клана каннибалов развернулись и увидели запыхавшихся воинов и стремительных смертоносцев, входящих в храм. Братья по плоти успели! Вы плохо вели себя, Найл с показным спокойствием протиснулся сквозь ряды дикарей. Я недоволен. Я хочу, чтобы вы остались в этом храме и подумали над своим поведением. Трасик, Лоруз, затяните паутиной проход. Мой господин, Нефтис, не сдержавшись, обняла правителя так, что он едва не взвыл от боли во всем теле. Что с вами, мой господин? У вас лицо... И руки, и ноги, и спина, добавил от себя Найл. Мне пришлось не совсем легко. Мои щит и меч нашли? Да... Я рад, что вы вернулись, мой господин, более сдержано поздоровался Поруз. Я тоже рад вас видеть, шериф, кивнул правитель. С вашего позволения, я немного задержусь здесь, а тебя с братьями попрошу проверить те этажи, мимо которых вы проскочили, спеша мне на помощь. Да, мой господин, четко развернулся северянин и отправился выполнять поручения. Простите меня, мой господин, опустилась на колени Нефтис, я не смогла вас защитить... Встань, и помоги мне отойти подальше от этой пирамиды. А заодно расскажи, что случилось? На нас напали из отверстия в одну из этих башен, телохранительница указала на опорные колонны. На вас напали изза спины, и оглушили сразу, а я... Простите, мой господин, я не смогла отбиться и меня тоже оглушили. Вас успели утащить в шахту, и смертоносцы не решились наносить удары парализующей волей или страхом, опасаясь, что туземцы уронят вас вниз. Пауки подбежали, впрыснули яд тем дикарям, что тащили меня. Потом погнались по шахте за остальными и убили еще троих, но вас с ними не оказалось. Наверное, смертоносцы побежали не в ту сторону. Да, наверное, Найл ушел в самый дальний угол, уселся опершись на прозрачные стены, за которыми раскинулось голубое небо. Надо сказать Порузу, чтобы лагерь делали здесь, в углу. Отгородили участок от прочего этажа. До потолков далеко, полы тут сплошные, под ними не подберешься. Хоть ночь проведем спокойно. А почему не в пирамиде? Ты видишь, какие там толстые стены? В них наверняка есть немалое число воздуховодов, а то и просто пустого пространства. Так что, нам туда лучше не соваться. Тролли? Они самые, Нефтис. Это тот редкий случай, когда наша Великая Богиня Дельты умудрилась перехитрить самое себя. Как это? Она хотела увеличить шансы пауков и других насекомых на выживание и обретение разума. Она начала подпитывать всех их жизненной энергией, и они начали расти. Так это же хорошо, мой господин! Они стали больше, сильнее, умнее. Больше и сильнее далеко не всегда значит «хорошо», Нефтис. Например, на всех островах звери практически всегда меньше размером, чем на суше. Маленькому легче прокормиться. Этот небоскреб похож на точно такой же остров. Миллионы поколений маленьких жучков и паучков находили в нем для себя укрытия, жили, находили пропитание. Но потом они стали расти, и щелей для них больше не находилось. Наверное, когдато здесь тоже шла борьба людей и восьмилапых, и двуногие какоето время пребывали в рабстве. Но на Homo sapiens излучение Богини не действует, и они вовсе не обязаны увеличиваться в размерах. Они могут и уменьшаться. Вот какието из местных племен и научилось жить в пространствах между стен, под фальшполами, в воздуховодах, в канализационных трубах и трубах для проводки. Теперь уже смертоносцы не могли туда за ними забраться, и люди впервые почувствовали себя в безопасности. Ведь даже парализовав тролля в какомнибудь закутке, паук уже не мог его оттуда вытащить, чтобы сожрать. Наступление началось в обратном направлении. Изза решеток вентиляции, изпод полов маленькие человечки выслеживали восьмилапых и убивали их отравленными стрелами, а потом выбирались из укрытий и разделывали на кусочки, готовые мгновенно исчезнуть при малейшей опасности. В итоге ни пауков, ни насекомых в небоскребе больше нет. Их перебили всех. Но ведь это ужасно! Да, согласился Найл, закрывая глаза. Тролли оказались слишком сильны для своего мира. Они перебили всех врагов и теперь, наверняка, сами страдают от голода. Вам постелить выворотку, мой господин? Да, Нефтис. Чтото я немного устал за последний день. ГЛАВА 7 ГУБКА Найл проспал ровно столько, сколько ему дали до полудня следующего дня. За это время братья по плоти успели, спускаясь сверху вниз, проверить пропущенные в спешке этажи, но никаких признаков Семени так и не обнаружили. Значит, нужно подниматься выше, сонно потряс головой Посланник Богини, выслушав доклад северянина. Может быть, вам нужен еще отдых, мой господин? предложил Поруз. Вы ранены и явно нездоровы. Мне нужно Семя, поморщился Найл. Ты не поверишь, северянин, но рядом с ним все раны затянутся в считанные мгновения. Была и еще одна причина не засиживаться на месте голод. Братья по плоти ничего не ели уже три дня. Брезгливость к плоти себе подобного пока сдерживала их желание разделать несколько двуногих из племени каннибалов, но если пищу не удастся добыть в течение хотя бы пары дней... Тогда придется забыть о принципах, и вернуться во владения племени. Уберите паутину с прохода в храм, разрешил правитель. Пусть уходят. Смертоносцы побежали выполнять приказание, и вскоре из пирамиды вышла и торжественно направилась к Найлу целая делегация из полутора десятков туземцев с Гибкой Рукой во главе. Женщины с детишками тоже выбрались наружу, но теснились в стороне. Мы осознали твое недовольство, Кормитель, и единодушно решили исправить его, как истинные твои дети! Паренек поднял на вытянутых руках голову Крепкого Ногтя. Простишь ли ты нас и одаришь ли снова своей милостью? Найл задумчиво посмотрел в сторону небольшой кучки молодых мам и тощих малышей. Что он мог сделать для них, признавших в нем своего Бога? Взять с собой? Но ведь он отправляется не в спокойное путешествие к сытым берегам, а продолжает восхождение на невероятную высоту древнего здания. Сможет ли он утянуть за собой подобную обузу? Выдержат ли они сами подобный переход? Вряд ли... Что еще? Оставить им завет не убивать себе подобных, не есть людей? А чем тогда они вообще смогут питаться? Простишь ли ты нас и одаришь ли снова своей милостью? с надеждой переспросил Гибкая Рука. Да, кивнул Найл и взял протянутую ему голову с характерным прямоугольным вырезом по своду черепа. Я прощаю вас, и милость моя всегда пребудет с вами. Мужчины разразились радостными воплями: На нижних! Мы идем добывать нижних! С нами милость Кормителя! Они так обрадовались, что не стали дожидаться ухода новоявленного Бога и устремились к лифтовым шахтам. Найл подождал, пока с этажа не исчезнет последний каннибал, подошел к другой шахте и выкинул голову туда. Пошли. Наша дорога идет в другом направлении. Три этажа над пирамидой доставили путникам истинное наслаждение: на них не было ничего, кроме рассыпанных по полам гибких одноразовых пластмассовых тарелок. В остальном, как в холле первого этажа пусто от стены до стены, никаких фальшполов или труб под потолком. А когда братья по плоти решили двигаться дальше, то внезапно обнаружили, что лестницу перегораживает пористая мягкая стена. Что это, Посланник? в трудной ситуации братья всегда полагались на мнение опытного Найла, который был старше их почти в четыре раза. Правитель выдвинулся вперед, нажал на стену ладонью. Она поддалась, уйдя на глубину почти в локоть, но когда руку убрали выпрямилась опять. Больше всего это похоже на губку. Я видел такие у троллей, они из них матрацы себе делали. Она не должна быть прочной. Правитель вытянул меч и несколькими резкими ударами из стороны в сторону иссек стену. Клинок действительно проходил сквозь губку, не встречая опоры вот только пользы это не принесло. Несколько крупных кусков упало на ступени но стена, хоть и порезанная, осталась стоять на своем месте. Найл решительно двинулся вперед, яростно работая оружием и прорубился на несколько шагов, буквально войдя в стену с головой но все, чего удалось добиться, так это выяснить, что она несомненно толще нескольких метров. Шериф! запарившийся правитель спрятал оружие. Отправьте смертоносцев на разведку вверх по шахтам. Может быть хоть там этой мерзости нет. Однако надежды Посланника Богини не оправдались губка плотно забивала все шахты, не оставляя для прохода ни малейшей щелочки. Путникам пришлось становиться на ночлег вокруг надежно запертой от них лестницы, благо ни фальшполов, ни вентиляционных коробов видно не было, и за натянутой вокруг стоянки паутиной опасаться чеголибо не стоило. К утру никаких новых идей ни у Найла, ни у северянина, ни у братьев по плоти не появилось. Правитель, подавая пример, первым вошел на лестницу и принялся врубаться в рыхлую массу, продвигаясь шаг за шагом вперед. Лохмотья коричневой губки сыпались вниз один за одним, легко перекатываясь из стороны в сторону от легкого толчка, клинок мелькал непрерывно, высекая проход по высоте человеческого роста. Труднее всего давалось прорубание расширения снизу чтобы могли пройти пауки. Для этого приходилось или нагибаться, или садиться на корточки. Вскоре Найл не выдержал постоянной боли в спине, и стал рубить широкий проход в полный рост так получалось проще. Гдето за час он прошел весь первый пролет. Меч к этому времени из легкого, хорошо сбалансированного инструмента превратился в тяжелую, совершенно неподъемную железную палку. Посланник Богини отступил, но вместо него на лестницу тут же поднялась могучая широкоплечая Нефтис. Вскоре на площадку этажа покатились крупные мягкие куски. Стражница работала с такой яростью, что, казалось одна способна измочалить всю стену насквозь, но уже через час стало ясно, что мягкая, податливая губка победила и ее. Телохранительница вернулась на этаж и, тяжело дыша, рухнула на пол рядом с Найлом. На лестницу ступили Трития и Нувтуз. А что, если эта масса наполняет дом до самой крыши? подошел к ним Поруз. Что тогда? Тогда нам предстоит очень трудный путь, шериф, твердо ответил Посланник Богини, давая понять, что никакого отступления не будет. Кстати, северянин, а на каком этаже мы находимся? Пока меня каннибалы без сознания таскали тудасюда, а потом по темным тоннелям гоняли, я совсем со счета сбился. Я тоже не считал, пожал плечами Поруз. Наверное, мы гденибудь посередине дома. Думаешь? засомневался Найл. Давай попробуем сосчитать. За первые два дня мы прошли двенадцать этажей, потом были четыре с жилищами троллей, потом пошли жилые, там меня стукнули... Сколько их было? Шесть? Двенадцать? Да, около десяти, кивнул северянин. Получается, два раза по двенадцать, плюс четыре с троллями, пирамида, плюс еще три этих, пустых. Тридцать два. А в доме этих этажей двести шестьдесят две штуки. А ты говоришь, до половины дома добрались! Чуть больше одной десятой дома получается, Поруз, не больше. Одна десятая... северянин поднес ладони к лицу. И все это сделали обычные люди? Такими же вот руками? Не может быть! Вот так, усмехнулся Найл. А вы все трудолюбию муравьев удивляетесь. Тем временем братья по плоти пробились уже к началу четвертого пролета. В отличие от Найла и Нефтис, они работали не до изнеможения, а сменяли друг друга через несколько минут и каждый свежий человек работал вдвое бодрее, чем уставший. Наверное, мы пропустили выход на этаж, подошла к правителю Аполия. Ладно, пойдем, посмотрим. Посмотрим оказалось слишком громко сказано. После первого лестничного поворота видимость стала просто плохой, а после второго идти пришлось на ощупь. Хорошо еще, что вырезанные и откинутые назад куски губки не подворачивались под ногами, а просто сминались, и о них невозможно было споткнуться. Я начал рубить дорогу выше, прозвучал в темноте мужской голос, но подумал о том, что на этой площадке мог быть выход наружу. Сейчас, отойдите в сторонку, попросил правитель, обнажая оружие. Я пошел работать дальше, отозвался мужской голос. Аполия?.. переспросил Найл промолчавшую девушку. Я в стороне, немного снизу послышался голос. После этого Посланник Богини болееменее спокойно стал тыкать мечом во все стороны, но каждый раз, пронзая толщу губки, клинок упирался во чтото твердое. Стены здесь вокруг, с сожалением признал Найл. А я до очередного поворота дошел, ответил паренек сверху. Подожди... спрятав оружие в ножны, Посланник наклонился и, естественно, нащупал засыпавшие ноги почти до колен мягкие лохмотья. Он начал сталкивать мусор вниз, предупредив девушку: Аполия, сбрось все это дальше на этаж. Потом, выставив руки вперед, Найл поднялся к брату по плоти, отодвинул его в сторону. И снова принялся прощупывать клинком стены: Есть! Здесь был проход. Ты где? правитель нащупал паренька. Стой за спиной. Посланник Богини принялся неспешно прорезать вход на этаж, прикидывая, сколько времени может занять расчистка всех комнат. Получалось, что следовало придумать другой способ поиска Семени. Внезапно с силой опустившаяся рука не встретила сопротивления, и Найл с криком повалился вперед. Посланник! Посланник Богини! испуганно закричали оба брата. Я цел... выдохнул Найл, медленно приходя в себя. Упал он не в пропасть, и даже не на пол, а на толстый мягкий слой но в памяти оставалось еще слишком свежо неожиданное падение в шахту лифта, случившееся точно в такой же темноте. Идите сюда. Несколько минут правитель радовался он решил, что слой губки покрывает только пол и стены, и по этажу можно хоть както ходить, пусть даже проваливаясь по колено и на ощупь. Но не успел он преодолеть и десятка метров, как опять уткнулся в рыхлую мягкую преграду. Какая мерзость! он несколько раз тыкнул в препятствие мечом, убеждаясь, что за ним не скрывается стена, а потом начал с размаху иссекать его клинком. Ты где, Посланник? вдруг окликнули его сзади. Входите в дверь, поворачивайте один налево, другой направо и пытайтесь добраться до наружного окна, скомандовал правитель. Может, удастся запустить сюда хоть немного света. Сейчас попробуем... отозвались братья. Вскоре послышалось напряженное дыхание и звуки падающих на мягкое препятствие ударов. Ты слышала Аполия? внезапно поинтересовался паренек. Что? Звук какойто... Как будто деревом о дерево потерли... Нет, не слышала... Найл прекратил работу, тоже прислушиваясь. И ему вправду показалось, что поблизости ктото шевелится. Аа! разорвал темноту отчаянный крик боли. Нет! Ааа! Вопль сменился предсмертным хрипом. Нуфтуз? Нуфтуз!!! правитель понял, что девушка в ярости беспорядочно машет мечом, и закричал: Остановись! Аполия, не смей! Сослепу или меня зарубишь, или Нуфтуза покалечишь! Назад, немедленно! На лестницу. Нуфтуз, ты меня слышишь? На лестницу! Паренек не отозвался, а Посланник Богини, наткнувшись по дороге на Аполию и уволакивая ее за собой, торопливо скатился обратно на этаж и зажмурился от ударившего по глазам яркого света. Что? Что там случилось? столпились вокруг них братья по плоти. Нуфтуз, хлюпнула носом девушка. Его ктото... А что мы могли сделать в темноте? огрызнулся Найл. Нас бы сожрали, или мы сами друг друга зарезали. Он с силой ударил себя кулаком в ладонь: Проклятая темнота! Посланник Богини ушел на другой край этажа и уселся, положив руки себе на колени и уткнувшись в них лбом. Вы в порядке, мой господин? поинтересовалась Нефтис. Я думаю, угрюмо ответил Найл. А что мы можем сделать? пожал плечами подошедший вместе с ней северянин. Забудьте это слово, шериф Поруз! рявкнул Найл, поднимая голову. Забудьте и никогда не употребляйте в моем присутствии! Не «что мы можем сделать?», а «как мы будем пробиваться?!» Вам ясно шериф? Братья по плоти могут потерпеть поражение, только если сами поверят в такую возможность! Мы никогда не проигрываем. Я не хочу знать, какие случаются беды, я хочу знать, как мы будет мы ними справляться. Мы думаем только о том, как победить! Простите, мой господин, северянин понял, что попал под горячую руку, и ретировался. Ну, а ты что скажешь? повернул Найл голову к стражнице. Чтобы пройти дальше, нам нужно научиться видеть в темноте, ответила Нефтис. Видеть в темноте, задумчиво пробормотал Посланник Богини. Видеть в темноте... А нука, пойдем! Он очень вовремя вспомнил самое главное: как братья по плоти стали единым целым. Когдато, когда городом пауков правил СмертоносецПовелитель, а люди оставались покорными рабами, паучата рождались в Запретных развалинах, а люди воспитывались на острове детей. Впрочем, подобный обычай сохраняется и поныне, с той лишь разницей, что на острове воспитываются дети, купленные казной в северных землях: подкидыши, нежелательные дети, плоды тайных беременностей или просто дети из семей, не способных их прокормить. Свободные люди воспитывают потомков сами. В землях княжества Граничного паукисмертоносцы нанимали самок, которые рождали им потомство, и потом самцы выращивали их сами, в больших семьях а люди тоже жили отдельно. Братья же по плоти родились в Дельте, куда отступили остатки разгромленной тогда армии пауков. Здесь, под одними кронами, на общей поляне рождали дети смертоносцев и стражниц, здесь, бок о бок, одной семьей они росли, мужали, учились общаться между собой, понимать привычки и потребности друг друга. Для любого из них разница между пауком и человеком была ничуть не больше, чем для обычного двуногого разница между братом и сестрой. Они все были единым целым, они прекрасно умели общаться мысленно или на языке жестов, они любили друг друга и доверяли друг другу без малейших сомнений. Однако двуногие братья, имея навыки ментального общения, никогда не развивали эти свои способности не возникало до сих пор такой потребности. Кажется, настала пора восполнить этот пробел. Пареньки и девушки, повинуясь мысленному призыву Посланника Богини стали выходить ему навстречу, неуверенно переглядываясь. Да, вы правильно понимаете, кивнул Найл. Смертоносцам, с их широко расставленными лапами, трудно действовать в наших узких прорубленных ходах, они не могут сами пробивать стены, если наткнутся на препятствие. Значит, идти придется нам. Возьмите свои выворотки и возвращайтесь сюда. Спустя несколько минут все тринадцать подростков, уцелевших за время трудного пути, собрались напротив Посланника Богини, стоя на коленях на мягких выворотках. Итак, я хочу сказать вам, братья, что мы видим этот мир намного лучше и подробнее, нежели сами подозреваем. Просто в большинстве случаев мы не нуждаемся в тех способностях, которые считаем вымышленными. Калла, Трития, вы помните, как я учил вас видеть ауру? Это совсем нетрудно, мы видим ее всегда. Просто слишком привыкли не обращать на нее внимания. Помните, как вы удивлялись, впервые различив ауры раненых? Девушки закивали. Сегодня я научу вас коечему еще. Научу видеть ментальный мир. Это совсем нетрудно трудность в том, что инструментом для этого зрения является наше сознание. А оно постоянно занято чемто другим. Первое, что необходимо нам сделать, это очистить сознание от посторонних мыслей. Закройте глаза. Теперь вы находитесь наедине с собой, и ничто постороннее не отвлекает ваше внимание. Если комуто неудобно сидеть, чтото покалывает, корень щекочет ногу, избавьтесь от этой помехи. Проще отбросить камушек в сторону, чем устранять боль от него усилием воли. Некоторые из братьев зашевелились. Найл немного выждал и продолжил. В вашем сознании постоянно роятся различные мысли, беспокойство, надежды, идеи, которые находятся на переднем плане и застилают от вас мир. Их нужно убрать. Отбросить их сознательно не получится, поскольку эти порождения ума от направленного на них внимания становятся только сильнее и застят собою все. На них не нужно обращать внимания. Их нужно созерцать. Отступите в сторону от этого кипящего котла, взгляните на него с эмоцией интереса: а что там в нем будет без меня? Проявите терпение, мысли живучи и не сдадутся вам сразу. Сам Посланник Богини после нескольких лет практики подобных упражнений научился очищать свой разум в течение считанных мгновений, но как справятся подростки, он не знал. Оставалось только гадать. Вам некуда спешить, у вас впереди целая вечность, вам легко и спокойно, вас ничего не беспокоит, не тревожит, не заботит. Вам не о чем думать. Вам нужно только спокойно дышать и ждать, ждать, ждать. Ждать наступления полной тишины. Ждать, пока все мысленные вихри не перестанут баламутить гладь вашего разума, подталкиваемые вашим вниманием. Абсолютная тишина и покой. Только идеально ровная поверхность ночного озера способна отразить в себе звезды и Луну, только совершенно спокойное сознание способно отразить в себе окружающий мир... Найл смолк, пытаясь отразить мысли когонибудь из братьев, но ничего не услышал. В ментальном плане вокруг царила полная тишина. Ваше сознание больше не нужно удерживать в маленькой черепной коробке, братья по плоти, продолжил правитель. Сознание, способное отразить вселенную само равно вселенной. Выдохните его, пусть оно разойдется в стороны, пусть накроет собой пространство вокруг вас. Пусть окружающий мир станет вами. Послышалось легкое дуновение ветерка. Найл, который сам следовал всем своим советам, тоже сделал легкий выдох, раскрываясь сознанием на сотни метров вокруг, и утопая в ослепительном свете. Ждите, ждите, мы должны привыкнуть к этому свету, изза которого не воспринимаем ничего вокруг. Это исходящая от Семени энергия, слишком сильная для нашего сознания... Свет начал быстро затухать, и правитель с изумление осознал, что это не он привыкает к плотной энергетике вокруг это сама энергетика резко падает по силе! Семя слышало их! Все эти дни оно продолжало следить за ними и ждать избавления от тысячелетней муки голодом и жаждой. Как жаль, что у него нет глаз и ушей, что оно еще недостаточно развито, чтобы увидеть себя со стороны, глазами окружающих насекомых и сообщить, где оно находится. Но оно поняло, что может помочь путникам, уменьшив свое излучение и Семя уменьшило его. Теперь Посланник Богини хорошо различал нависший над самой головой бледнорозовый потолок, ослепительные точки вокруг, темный пол. Теперь вы понимаете, почему восьмилапые не делят окружающий мир на живую и неживую природу? поинтересовался он. В ментальном мире видимо только то, что имеет энергетику. Если мы видим пол, это значит, что он обладает неким потенциалом жизни, пусть и низшего уровня. Розовая масса над нами, это губка. Она куда более живая, а потому и различима четче. Чем больше энергетики в живом существе, тем выше развито его сознание, и тем ярче он светится. Теперь спокойно, не делая никаких движений, приоткройте глаза. Вы видите, что ослепительные точки, осознаваемые вашим разумом совпадают с телами братьев или моим. Это та самая причина, по какой мы не пользуемся ментальным зрением. Глаза дают более ясное и конкретное представление, а потому мы легко обходимся ими. Закройте глаза. Запомните, чем ярче светится точка, тем она разумнее и активнее, тем она опаснее. Сейчас мы пойдем наверх, найдем существо, убившее Нуфтуза, и уничтожим его. Об этом не нужно думать, это нужно выполнить. Когда увидите свет энергетики хищника, не вздумайте его рубить! Мечи на ментальном плане невидимы, можете легко поранить друг друга. Колите клинками в его направлении, и никаких широких движений! А теперь... Найл поднялся. Теперь вам необходимо поддерживать в себе то состояние, которого вам удалось достичь. Не поддаться на желание обдумать план дальнейших действий, оценить опасность. Только созерцать, и только действовать! От этого зависит вся ваша жизнь. Посланник Богини не очень рассчитывал что вот так, сразу, всего за несколько часов подростков удастся научить ориентироваться в мире, совершенно непохожем на привычный, но и успех особого удивления у него не вызвал. Ведь мысленные контакты братьям по плоти не в новинку, они хорошо развили области своего мозга, способные к работе в ментальном пространстве. Ему оставалось лишь только показать, как именно это делать, а инструмент у братьев имелся уже давно. Тем не менее, Найл пошел первым, с каждой ступенькой погружаясь все глубже в розовую массу. Никаких стен, пола и потолков сквозь нее, естественно, разглядеть было невозможно, а вот достаточно яркий овал выше и немного в стороне он уже различал, несмотря на многометровую толщу губки и бетона. Похоже, та самая тварь, что напала на Нуфтуза, отдыхала после удачной охоты. Видите? негромко поинтересовался Посланник Богини. Да, с пропитанной нетерпением ненавистью ответили изза спины. Лестница отвернула, очередным пролетом уводя братьев в противоположную сторону, но уже следующий пролет оказался направлен точно во врага. Правитель сузил поле зрения сейчас для него важнее не способность видеть на расстояние дневного перехода, а четкость деталей прямо перед собой. Овальное пятно вытянулось в острый кончик с одной стороны, притупилось с другой, и рядом с телом замаячили еще две слабо светящиеся черточки... Клешни понял Найл. Спереди заходить нельзя, перекусит пополам. Атаковать нужно сбоку, где против ударов тяжелых мечей не устоит ни одна хитиновая броня. Он остановился, теряя картину ментального мира, но зато втекая тонкой прохладной струйкой в сознание сытого и довольного существа. И сразу понял, как правильно поступил, направившись в сторону мерных пружинящих толчков, отдававшихся в стороне от привычного места охоты. Передние лапы с первой попытки захватили в этом месте сочное, горячее существо, которое сейчас так приятно согревает желудок. Хотя какимто краешком сознания Найл и понимал, что монстр вспоминает о только что убитом пареньке, но испытать ни злости, ни сожаления не смог уж слишком много сытной истомы разливалось в занятом им сознании. Зато он мог намекнуть, что очень похожие толчки ощущаются в нескольких шагах впереди. Поначалу объевшийся монстр реагировать на это не захотел, но Посланник Богини раз за разом вталкивал в его тупую голову, что такая удача часто не случается. Что упускать добычу нельзя, и если уж такой шанс появился, нужно наесться не на полгода, а на год вперед. В конце концов хищник поддался и нехотя двинулся вперед, загребая широкими передними лапами и подталкиваясь множеством задних. Он пересек коридор, уткнулся головой в стену, вонзил в нее лапы, раздвинул в стороны, протолкнулся вперед, снова выпростал лапы и разодрал стену впереди. Углубился еще немного. Пора! хотя Найл ничего и не видел, но отлично представлял, где лежит раскинувшееся поперек коридора тело, увязнув одной стороной в одной стене, а хвостом оставаясь в другой. Он пробежал несколько шагов, ощутил под левой ладонью гладкий хитиновый панцирь и со всей силы вонзил в него тяжелый меч, вогнав по самую рукоять, покачал клинком из стороны в сторону, распарывая внутренности, после чего выдернул оружие, перехватил его лезвием вниз и снова вонзил хищнику в спину. В двери лестницы монстр не влез, и чтобы перетащить его вниз братья по плоти пришлось рубить тушу на куски. Из морды с двумя похожими на клыкастые лопаты клешнями выгребли все мясо, а саму ее оставили у стены, слепо таращиться на предзакатное солнце. Приятным сюрпризом оказалось и то, что губка, хотя и чадила черным влажным дымом, но всетаки горела. Очень скоро на этаже затрещали крупными искрами сразу четыре костра, возле которых братья по плоти зажаривали крупные ломти белого мяса. Найл наравне со всеми отрезал сочащиеся соком куски, подносил к огню, дожидался пока они покроются поджаристой корочкой, и вспоминал утверждения Белой Башни о том, что после долгой голодовки съесть сразу много пищи смертельно опасно. Маленький отряд, голодавший почти пять дней, за пару вечерних часов успел почти полностью истребить насекомое, почти равное по весу всем людям, вместе взятым, и никто из них больным себя отнюдь не почувствовал. Вскоре настала ночь. Пауки подправили паутинное заграждение, и путники вновь устроились на ночлег вокруг ведущей к небесам лестницы, теперь совершенно уверенные в неизбежном успехе своей экспедиции. Рано поутру Посланник Богини отправил братьев по плоти прорубаться дальше наверх, наказав отдыхающим воинам собирать катящиеся от лестницы куски губки и раскладывать их у окна на солнце сушиться. А сам, отойдя в дальний конец этажа, уселся под охраной суровой Нефтис на пол, поднял лицо кверху и замер. Примерно через час такого времяпровождения он пересел метров на сто в сторону и снова замер. Еще через час сместился еще немного в сторону. Потом еще раз. Вскоре после полудня братья по плоти развели костер и стали дочищать остатки мяса из панциря губчатого монстра. Подсушенная на солнце, губка почти не дымила, но сгорала слишком быстро пришлось все равно кидать вперемешку с нею и сырые куски. На этот раз за правителем поухаживала Нефтис, принеся ему два мясных ломтя, насажанных на кончик копья. В отличие от остальных членов отряда, она не прошла ни одного занятия по воинскому мастерству, и всяким мечам предпочитала держать в руках верное, проверенное оружие длинное охотничье копье с узким граненым наконечником. Следом за ней подошел и северянин. Воины расчистили четыре пролета и пробивают пятый, мой господин. Думаю, до ночи им удастся дойти до третьего этажа, считая этот. Это хорошо, Поруз, кивнул правитель. Но я вижу, тебя чтото беспокоит? Мы не осмотрели эти два этажа, мой господин. Если отдать приказ об этом сейчас, то мы выиграем несколько дней. Вот как? рассмеялся Найл. Вчера ты не верил, что нам вообще следует двигаться дальше, а сегодня начали беспокоить такие мелочи, как один или два недосмотренных этажа? Ты представляешь, каково прочесать массив непроходимой губки шириной в двести метров и длиной в триста? И сколько монстров встретится братьям на этом пространстве? Я воин, мой господин, я стану выполнять любой приказ, если... Остановись, смилостивился над воякой Найл. Сядь. Как ты думаешь, а чем я сейчас занимаюсь? Не знаю, мой господин, северянин послушно опустился на выворотку. А как тебе мое лицо? У вас лицо истинного воина, мой господин! Давай назовем все своими именами, шериф, усмехнулся правитель. Мое лицо разбито вдребезги. Ты помнишь, я говорил тебе, что для моего излечения достаточно найти Семя? Ты думаешь, это было произнесено иносказательно? Так вот, все означает в точности то, что и было сказано. Как в Дельте, возле Великой Богини все жизненные процессы начитают идти быстрее, а раны зарастают почти мгновенно, так и рядом с Семенем мое разбитое лицо должно исцелиться на глазах. И если я все еще сижу с подбитым гласом и разодранной щекой, значит там, над нами, Найл указал в потолок, по крайней мере на два этажа, Его нет. Но вот третий этаж придется осмотреть. Хорошенько отдохнув перед очередным броском, с первыми солнечными лучами братья по плоти плотно набили свои заплечные мешки сушеной губкой, после чего опустились на колени на мягкие выворотки, закрыв глаза и надолго замерев. Примерно через час они, не открывая глаз, перекинули выворотки через мешки и решительно втянулись на лестницу. Следом двинулись жуки, а за ними восьмилапые. Колонну замыкал Найл. Он приказал Трасику затянуть паутиной проход по лестнице перед первыми зарослями губки, а когда паук убежал по ступеням, еще некоторое время стоял, смотря сквозь белую сеть на опустевший этаж. Нижняя часть здания остается отрезанной навсегда. Разумеется, через год или два паутина умрет и ее можно будет содрать без особой опаски, но к тому времени губка опять встанет непреодолимой стеной на пути любого человека или насекомого. Неизвестно, что ждет их выше, но одного они могут больше не опасаться: если губка перекрыла все, значит троллей на их пути больше не встретится. ГЛАВА 8 «ИИСУС ЛЮБИТ ТЕБЯ!» Выйдя с лестницы, тринадцать воинов, по всем правилам тактики, разделились на две группы: одна вытянулась в цепь, прикрывая щитами и мечами работающих товарищей, а вторая принялась решительно прорубаться сквозь губку к ближайшей стене. Работа продвигалась довольно быстро губка и сама по себе не являлась прочной преградой, да еще и не росла сплошняком, образуя множество трехчетырех метровых воздушных мешков, разделенных полутора двух метровыми стенами. Через несколько часов работы, попав в очередную каверну, шедшая первой Юлук увидела, что губка впереди светится изнутри, а еще через несколько минут очистила от нее наружное стекло. Воины разразились радостными криками, побросали у стены вещмешки, после чего вернулись на несколько шагов назад и начали пробивать новый ход под прямым углом к первому, ко второй ближайшей стене. Пауки, жуки, неспособные толком помочь людям в тесных ходах; Нефтис, и шериф, не обладающие ментальными способностями и Найл на правах правителя пробрались к уже открытому окну. Правда, для них тоже нашлась работа: Посланник нащупал мечом вход в одну из ближайших комнат и принялся вырубать проход туда, а жуки начали объедать зеленый край губки, прилегающей к стеклу. Она хоть вкусная? поинтересовался Найл. Не ядовита, лаконично ответил один из бомбардиров. Найденную комнату отделяла от уже пробитого коридора стена толщиной не больше метра. Посланник Богини преодолел ее без труда и принялся расчищать от губки пол. Зачем вы это делаете? удивился шериф. Ведь на мягком спать приятнее! Ох, северяне, покачал головой правитель. Все бы вам только спать! А что ты будешь делать, Поруз, если воины убьют еще одного монстра? Ну, съедим его, пожал плечами шериф. А огонь где разведешь? На губке нельзя, она загореться может! Так ведь, неуверенно предположил северянин, здесь огня вообще нельзя разводить. Задохнемся. Губка питается частицами всего того, выпрямился Найл, что витает в воздухе. Весь дым и вонь она быстренько поглотит и еще благодарна останется. Так что здесь разводить можно. Это у окна, где все мы находиться будем, нельзя. Там мы успеем умереть раньше, чем угар уйдет. Простите, мой господин, виновато согласился шериф, обнажая меч. Разрешите, я вам помогу? Бери вырезанные куски, относи к лестнице и сбрасывай вниз, чтобы под ногами не мешались, Найл отрезал еще шмат губки, оторвал от пола. Внизу чтото звякнуло. Правитель отдал губку северянину, наклонился к застекленной рамке, поднял. Там улыбалась смешная рожица, а снизу шла лаконичная надпись: «Радуйся, Иисус любит тебя! » И хотя Найл никогда в жизни не был христианином, на душе у него стало немного светлей. Поскольку всем было ясно, что отряд наверняка застрянет здесь не на один день, люди обстроились как можно удобнее. Пока Найл расчищал место для очага, Нефтис сделала входы еще в две примыкающие к наружной стене комнаты, в одну из которых недвусмысленно перенесла свою и Посланника Богини выворотки. Тем не менее, первыми освободившиеся помещения заняли смертоносцы правда, они повисли под потолком, глубоко запустив в губку свои ажурные лапы. Они, кстати, первыми заметили и возникшую вблизи лагеря вибрацию. Ктото приближается! Найл уже ставшим привычным движением подхватил щит и обнажил клинок. Шериф подскочил ближе, примыкая свой щит к щиту правителя, а Нефтис, наоборот, бросила меч и схватилась за копье. Опять ощутилось небольшое сотрясение, губка напротив людей вздыбилась, разорвалась и на свет появились два гибких усика. Они покачались в воздухе, а следом просунулась и голова. Слизняк, с облегчением выдохнул Найл и опустил оружие. Малыш еще, меньше человека будет. Покрытое блестящей слизью насекомое никуда не торопилось, тщательно сжевывая губку на своем пути, и непрерывно шевеля усиками. Что ж, с сожалением хмыкнул правитель. Малыш не малыш, а смертоносцам тоже еда нужна. И испустил короткий импульс, означающий команду: «Он ваш». Интересно только, откуда они здесь взялись, на такойто высоте? Скорее всего, пожал плечами Найл, ктото из предков держал здесь аквариум. Тамто и обитали, помимо рыбок, губки и слизняки. Потом губка разрослась, заняла собой несколько этажей. Слизняки тоже подросли и вроде тоже пока не бедствуют. А из другого аквариума выбрался хищник, который здесь же охотится. А кого еще могли держать дома наши предки? на этот раз в голосе стражницы прозвучала тревога. Много кого, попытался вспомнить правитель. Рыбок и птичек держали, но на них влияние Богини довольно слабое. Ящеров держали, в так называемых террариумах, но они даже при крупных размерах не страшны. А из опасных существ обычно предпочитали или палочников, или пауков. Каких еще палочников? Разве ты не помнишь Риона? удивился Найл. Он еще при СмертоносцеПовелителе в садах работал. Он про них много рассказывал. Как сучками хорошо умеют прикидываться, а потом в плечи жвалами впиваются. Или вспомни, как в Дельте на нас как раз палочник и напал. Зачем же им такие в домах? Насколько я помню, они считались очень неприхотливыми. Воды не надо, еды не надо. Брось горсть мусора раз в полгода, и весь уход. Пауки тоже неприхотливые? подал голос шериф. Двуногие всегда побаивались пауков, повернулся к нему Найл. Потому, как ни странно, и держали. Храбрость свою демонстрировали. Додемонстрировались, хмыкнул северянин. И еще одно, мой господин. Как это губка могла так здесь разрастись? Ведь она, кажется, должна обитать в воде? Ты не понял шериф? Неужели за последние три дня ты так ничего и не понял? широко улыбнулся Найл. Разве ты забыл, что во время всего своего пути мы искали признаки чегонибудь необычного? Конечно, же эта губка подводная тварь! И выжить на суше она могла только в одномединственном случае: если ее подпитывает, если ее многочисленные клеточки стимулирует дополнительная жизненная энергия! Мы на верном пути, шериф. Раз на нашем пути начали встречаться такие чудеса, это значит, что Семя Великой Богини гдето совсем рядом. Проверить этаж оказалось куда легче, чем братья по плоти предполагали поначалу. Как оказалось, большинство слабых межкомнатных стен обитающие в толще губки слизняки и хищники, тараня по несколько раз в день, постепенно снесли. Поэтому людям не пришлось пробивать ходы по многочисленным запутанным коридорам, а удалось проделать один, вдоль длинной стороны здания, от стены до стены, и всего в нескольких шагах от наружных окон. Тоннель расширили так, чтобы смертоносцы могли перемещаться по нему без особого труда, а потом, работая при нормальном, хорошем освещении, стали прокладывать поперечные ходы вначале короткий, к окнам, для света а уже потом длинный, на всю ширину здания. При поддержке пауков, да еще пользуясь нормальным зрением, братья по плоти получили неоспоримое преимущество перед слепыми неуклюжими монстрами, и за неделю сражения с толщей губки смогли добыть целых трех хищников. С едой у путников сложностей больше не возникало но вот запасенная вода начала постепенно подходить к концу. Впрочем и с этим никакой беды не предвиделось в худшем случае всегда можно послать отряд на шесть этажей ниже, к пирамиде Миккимауса и двум ее бассейнам. Только на десятый день удалось приступить собственно к поиску Семени: по сделанным тоннелям разошлись смертоносцы и, замерев под охраной людей, начали внимательно прислушиваться к собственным ощущениям. Как тремя этажами ниже Найл прислушивался к себе и оценивал близость будущей Богини по скорости выздоровления, так теперь восьмилапые, более чувствительные в ментальном плане, пытались определить степень воздействия жизненной энергии на свои тела. Если на всех действует одинаково значит, Семя еще далеко. Если ктото поручает заметно более сильную подпитку то оно заметно ближе к этому смертоносцу. Увы, за целый день никакой заметной разницы в состоянии восьмилапых определить им так и не удалось. Перед самыми сумерками Кавина убила хищника, пытавшегося подобраться к ее пауку. После этого Найл объявил поиск оконченным, и позволил людям разделать добычу. Следующий день братья по плоти просто отдыхали, валяясь на губке и объедаясь мясом, а потом снова начали пробиваться по лестнице наверх. За пару суток отряду удалось пробиться на очередные три этажа вверх и сделать там лагерь наподобие того, что имелся ниже. Затем они привычно начали строить продольный ход, с нетерпением ожидая нападения губчатых монстров их белое, чуть сладковатое мясо понравилось всем. Первой шла Трития, когда ее меч, пробив очередную стену, провалился в пустоту, но впереди открылась не новая каверна, а блеснули двумя рядами черных точек паучьи глаза. В слабом свете, приходящим из далекого конца тоннеля, стали различимы короткие мохнатые ноги, длинные, направленные вниз клыки. Из пробоины дохнуло острым запахом мускуса. Тарантул! Паук, сообразив, что на его жилище совершено нападение, прыгнул вперед но даже при своих кургузых лапках в небольшое отверстие не пролез. Девушку обдало волной чужой ненависти, и она, не желая оставаться в долгу, ткнула в хищную морду мечом. Клинок легко пробил лобовую пластину между глазами и довольно глубоко проник внутрь. Будь на месте паука человек умер бы на месте, но у восьмилапых лоб скрывает всего лишь ядовыделяющие железы мозг же от подобных опасностей надежно спрятан на брюхе, между лап. Тарантул урок усвоил сразу и попятился за его спиной стали видны суетящиеся малыши. Да это самка с выводком! поняла Трития. Нет, с такой лучше не связываться. Братья по плоти временно отступили, мысленно сообщив о случившемся правителю, и Найл со всех ног кинулся в тоннель: Неужели и вправду тарантул? засомневался он, заглядывая в дыру. Что я, паука от слизняка отличить не смогу? обиделась девушка. Сможешь, кивнул Посланник Богини. Вот только тарантулы под землей не живут, хотя норы роют. Они живут на поверхности... Ладно, жалко малышей, но себя я люблю больше: пробивайте ход в пещеру. Братья по плоти подготовились к смертельной схватке, но убивать опасного хищника не понадобилось самка решила не рисковать потомством и за отпущенные ей минуты увела детишек прочь. Сделанная в губке нора мало отличалась от тех, которые Найл не раз видел в пустыне с той лишь разницей, что там обильная слюна скрепляла песок стен, не давая ему обрушиться вниз, а здесь покрывала прочной коркой поверхность губки. Скорее всего, она не столько удерживала стены, сколько защищала гнездо от нападения слепых губчатых монстров, которым даже тарантул, с его отвагой и ядовитыми клыками, вряд ли мог противостоять. Пока хищник, привыкший раздвигать лапами рыхлую губку, разбирался с неожиданно встретившейся твердой коркой, обитатель пещеры успевал простонапросто сбежать. Что он только что и проделал. Из глубокой жилой камеры наверх шел длинный ход. Ну что? предложил Найл. Пойдем на разведку? Проделанный тарантулом лаз шел не в слое губки, а точнехонько по древнему лестничному пролету, который паук не поленился точно так же, как и рыхлые стены, тщательно проклеить слюной. То ли действовал согласно знаменитому слепому инстинкту, то ли и вправду не доверял не ремонтировавшейся тысячу лет ажурной деревянной конструкции. Скорее всего, лестница уже давно держалась только на клейкой слюне и воспоминании о былой красоте. Люди осторожно поднялись выше этажом, и оказались в широком холле, стены, пол, потолок которого устилали жесткие вьющиеся лианы с кожистыми листьями. По счастью, окна растения заволакивали не плотно, и проникающего солнечного света вполне хватало, чтобы разглядеть уходящие в другие помещения три широкие двери и большую кадку в центре, из которой торчала, задумчиво шевеля усами, голова рыжего таракана. Найл присел на корточки, потыкал краем щита в лиану, провел им по листьям. Растение никак не реагировало. Тогда правитель поставил ногу между стеблями, вторую. Сделал несколько острожных шагов, Его никто не хватал, не обвивал тугими кольцами, не пытался отравить газом или впиться жадными присосками. Посланник Богини с облегчением вздохнул и послал мысленный призыв всем братьям по плоти подниматься сюда. Затем он, сделав Тритии знак зайти с другой стороны, стал подкрадываться к кадке. Однако таракан учуял опасность, стремительно выскочил наружу, описал короткий круг по стенам и замер вниз головой на потолке. Ну разве ктонибудь поверит, покачал головой Найл, что на противоположном берегу моря этих тварей используют в качестве боевых скакунов? Малыш полутора метров длиной и полуметра в ширину под определение «скакуна» никак не подходил. Зато подходил под определение «дичь» но это дело Найл оставил до подхода смертоносцев, которые без труда собьют бедолагу одним парализующим импульсом. Следим за дверьми, предупредил Найл девушку, ожидая подходя остальных братьев и готовый немедленно отступить в паучью нору в случае опасности. Однако никто на людей пока не нападал. Вскоре снизу начали подходить смертоносцы и теперь было вздохнуть с облегчением. Холл постепенно наполнялся. Жукибомбардиры немедленно начали объедать листья лианы, и только теперь стало ясно, насколько они оголодали без привычной пищи. Смертоносцы, не дожидаясь команды правителя, сцапали и разорвали таракана. Люди настороженно выстраивались перед дверьми, готовые к немедленному отпору. Тролль! воскликнула Нефтис, указывая на прямоугольную дыру в стене под потолком. Все с готовностью вскинули оружие но никто больше оттуда не выглядывал. Я точно видела тролля! Только он не стоял, а лежал, голова у него была вытянута вперед, и вся зеленая. Ящерица, уверенно кивнул Посланник Богини. Да, если воздуховоды существуют, значит неизбежно найдется тварь, которая станет там обитать. Надеюсь, они хоть отравленными стрелами не плюются. А тут что? заглянул северянин в одну из дверей и восхищенно ахнул, заходя в комнату: Какая красота! Стой! кинулся к нему Найл, но было поздно: навстречу человеку раздался громкий пых, и холл наполнился острым терпким запахом. Все закашлялись, а шериф и вовсе рухнул как подкошенный. Вытяните его! Из глубины комнаты к северянину потянулись мохнатые толстые листья, плотно облегли человеческое тело. Найл, уже готовый ухватить старого воина за ноги и потянуть к себе неожиданно закашлялся от острой рези в легких и в глазах его потемнело. Когда он пришел в себя, они с северянином, Кавина, Навул и Трития лежали рядком, постанывая от тяжести в груди. Посланник приподнялся на локтях: Нефтис? Это жуки, подошла телохранительница. Вы уже упали, когда они скусили листья и откатили северянина. А мы потом всех вас отнесли к дальней стене. Молодцы! Хорошо, что Хозяин послал их вместе с нами, они уже несколько раз спасли нам всем жизнь. Разумеется, бомбардиры слышали все образы этой фразы до последнего и преисполнились гордости и благодарности за такую оценку их деяний Посланником Богини. Им немедленно захотелось сделать чтонибудь еще. Нужно эту дверь затянуть паутиной, указал Найл. Что бы еще ктонибудь не влез. Не нужно! бронированные чудовища дружно ринулись к хищному растению. То пшикнуло в ответ, но жуки просто закрыли на время дыхальца и принялись работать челюстями. Как ни хлопало деревце своими листочками по их глянцевым спинам, но остановить не смогло. Через полчаса на затянутом ковром из корней полу возвышался лишь невысокий пенек, а несказанно довольные бомбардиры вернулись назад. Вот! с торжеством заявили они. Вы молодцы, вы отважные воины, поблагодарил их Найл, хотя сей подвиг явно не стоил шестилапым особого труда. Зашевелился шериф, открыл глаза, закрутился в недоумении, потом поднес к лицу ладони, с отвращением понюхал: Какая гадость! Такое ощущение, что я весь провонял геранью! Так она самая и есть, северянин, Найл перевернулся и встал. Все, что тут есть, выросло из домашних растений и насекомых, ничему другому взяться неоткуда. И умыться негде! Шериф, повысил голос правитель. Хочу обратить твое внимание, что здесь не ваш северный ельничек, а небольшая местная Дельта со всеми ее законами. Здесь нельзя доверять ничему, здесь любой интересный или красивый предмет может оказаться уловкой для подманивания жертвы, любое растение хищником, а удобная тропка раскрытой пастью хищника. Единственное, чего тут наверняка быть не может так это земляных фунгусов. Но и в этом я до конца не уверен. Ясно? В общем, да. Поэтому, первое, что нам придется сделать, так это очень внимательно осмотреть эту комнату на предмет возможных ловушек и тайников, и только после этого поставить здесь лагерь и начинать исследовать этаж. Да тут собственно и осматривать нечего, Поруз поднялся, прошел вдоль окон, вдоль стен, пренебрежительно хлопнул рукой по дверному косяку. Внезапно под его рукой резная доска косяка сложилась пополам и вцепилась в плечо. Шериф закричал от боли и неожиданности, зажимая кровоточащую рану, а косяк, торопливо сгибаясь и разгибаясь, скрылся в полутемном коридоре. Теперь понятно, о чем я говорю? невозмутимо поинтересовался Найл. Это Дельта. Трасик, заклей ему рану паутиной. ГЛАВА 9 ПАЛОЧНИКИ Что это было? поинтересовался северянин, переведя дух. Палочник, ответил правитель. Думаю, нам необходимо затянуть паутиной выходящие наружу двери, лазы и просто щели и остаток дня посвятить тщательному прощупыванию каждого участка этой комнаты. Только тогда мы сможем, возвращаясь сюда, чувствовать себя в некоторой безопасности. И эта лиана на полу... Не уверен, что выждав момент, она не свернется в жгут, чтобы нас задушить. Если она выжила здесь до сего часа, значит имеет способы защиты от пожирателей листьев. В итоге братья по плоти лиану, в которой Найл заподозрил бывший декоративный плющ, изрубили в куски и сложили у самого окна, а пол застелили слоем губки не ради мягкости, а чтобы просохла. Перекусили остатками добытого накануне губчатого монстра и улеглись, предварительно выставив охрану. Предосторожность оказалась отнюдь не излишней дважды в затягивающую дверь паутину пытался пробиться ктото весьма массивный, вскоре после полуночи еще ктото понадеялся выскочить из вентиляционной шахты. Смертоносцы каждый раз отвечали парализующими импульсами, и атаки прекращались. Утренние лучи, осветившие комнату, позволили разглядеть двух судорожно дергающихся на паутине вентиляции зеленых ящериц в руку длиной, с тонкими перепончатыми лапами. Пауки с удовольствием освободили их из плена, тут же переправив к себе в желудки. Когда же братья опустили преграду с дверей то обнаружили снаружи только дочиста обглоданный хитиновый панцирь. Солнце пробивало этаж практически насквозь, почти не оставляя затененных мест, и после многодневных скитаний в недрах темной губки это всех радовало в первую очередь. Юлук, Навул первыми, Калла, Аполия прикрывают, скомандовал шериф. За ними пауки. Жуковбомбардиров северянин назначил прикрывать своими бронированными спинами тылы, а Клуна и Ниору с парой смертоносцев оставил охранять лагерь. Дверь, со стороны которой пытались ночью пробиться к стоянке братьев, выходила в короткий, поросший красным мхом коридор четырех шагов в ширину и шестисеми в длину, упиравшийся в распахнутую дверь санузла: зеленый кафель стен, фаянс унитаза, край ванны ясно выдавали его истинное маленькой комнаты. Еще на стене прямо напротив висело большое зеркало, в котором Найл смог увидеть себя во всей красе: половина лица белая, другая покрыта изломанной черной коркой, сквозь которую поблескивает чудом уцелевший глаз. Еще одна дверь выводила направо. Если водопровод и канализация здесь, значит одна из опорных колонн тоже рядом, напомнил правитель. Четверо братьев и три паука бесшумно выбрались через дверь наружу, а Найл заглянул в санузел, изумленно хмыкнул: ванна стояла полная кристально чистой, прозрачной водой. Нефтис, оглянулся он, набери фляги. Шериф, вам этот климат знаком лучше: дождя в ближайшие дни не ожидается? Вроде нет, а что? Я тут подумал, какая сила воду в эту емкость налила, Найл кивком указал на санузел. Так дождь тек по всему дому прямо по стенам! Вот только как со стен он попал в одиноко стоящую ванну? Нет, шериф, все было иначе: дождь хлестал по дому и спокойно стекал через специальные ливневые трубы. Но вот здесь, где губка перекрыла все ходы, она упирался в преграду и начинала подниматься, подниматься, подниматься... Губка пропитывалась насквозь, и уже с нее вода начинала течь по всем стенам и щелям. Потом дождь заканчивался, вся собравшаяся жидкость профильтровывался вниз, оставаясь только в выемках, которые заливала... Семнадцать мудрецов! Значит, нужно уходить отсюда повыше, пока опять капать не начало... Интересно, на какую высоту вода поднималась? Боюсь, этажа на два, прикусил губу Найл. Тут снаружи донеслось громкое злобное шипение, и братья, выхватывая оружие, ринулись из коридора вслед за своими товарищами. Они оказались в очередном коридоре, вдвое более широким и раз в десять длиннее. Рядом, как и предсказывал Найл, открывались в темноту лифтовые двери, и шипение доносилось именно из них. Кто там? правитель смотрел не на шахту: там и так наблюдателей хватало. Он следил за Другими дверными проемами, чтобы оттуда в спину не ударил какойнибудь тарантул или голодный таракан. Первая дверь: пол закрыт плющом, видны письменный стол и шкаф, вторая дверь пол чистый, у стенок никого, под потолком... Под потолком две твари, очень напоминающие мух, но размером с крупного барана и без крыльев. Трасик, Больной, скомандовал правитель, отдавая мысленный приказ. Смертоносцы нагнали его и ворвались в комнату, уже хорошо представляя, куда наносить своей непобедимой волей парализующий удар, и в кого вонзать хелицеры. Так кто там, в шахте? Не знаем, отозвалась Юлук. Но шипит страшно. Пусть тогда сидит. Семени там нет, а остальное неважно, правитель снова оглянулся на комнаты с другой стороны коридора и... остановился. Там чтото изменилось. И не в той, где смертоносцы уже заматывали в коконы незнакомых правителю существ, а в другой, пустой. Найл еще раз всмотрелся туда, мысленно прокручивая в голове то, что увидел в прошлый раз. Кажется... Кажется стол стоял в другом месте... Посланник Богини обнажил меч и крадущимися шагами вошел в помещение. Жилое оно или нет, по одному только шкафу и столу определить было невозможно, а стены обросли жесткими плетями плюща. Зато стол выглядел совершенно роскошным: две объемные тумбы, обитая зеленым сукном столешница, толстый ящик под ней. Найл покосился на шкаф: там на нескольких полках лежали жирные древесные корневища и кожистыми трехконечными листьями. Стол, стол, пробормотал правитель, почему на тебе лианы не растут? И Посланник Богини со всего размаха обрушил тяжелый клинок прямо на столешницу. Послышался хруст, чавканье, деревянный скрип: стол выпрямился и попытался всей своей массой обрушиться на Найла но бывалый охотник увернулся и по самую рукоять вонзил оружие в ближайшую тумбу. Стол снова распрямился, согнулся, завалился на бок, пару раз судорожно дернулся и затих. Проклятые палочники, тяжело выдохнул Посланник Богини, выдергивая меч. Зато теперь у нас есть сытный ужин. И это тоже палочник? не поверил северянин. Он самый. Они невероятно точно умеют копировать окружающий мир, прикидываясь сучьями, бревнами, кучами опавших листьев, песчаными холмиками. Здесь дом. Здесь они похожи на дверные косяки, письменные столы, тумбы для белья... Даже и не знаю. Они похожи на дом! Невероятно... Нужно отнести его в лагерь, пока далеко не ушли, пусть пока разделывают. Хорошо бы успеть обойти сегодня этаж по периметру. Получить хоть какоето впечатление, есть здесь Семя или нет? Но... вспомнил северянин тщательные обыски нижних этажей, но разве для этого не обязательно увидеть его, прикоснуться? Теперь нет, отрицательно покачал головой Найл и, видя недоумение воина, пояснил: Представь себе, Поруз, что тебе завязали глаза и попросили найти в доме лампу. Ты ведь будешь шарить везде и всюду, прощупывая каждую полочку. Но если тебе скажут, что она горит, шарить по полкам ты уже не станешь. Ты будешь знать, что вблизи лампы ощутишь идущее от нее тепло. Проще всего снять повязку, буркнул шериф. Бесполезно, отрицательно повел подбородком Найл. Если ты повернешься лицом к яркой лампе, она тебя ослепит. И ты все равно закроешь глаза и станешь искать ее на ощупь. Сейчас мы точно в таком же положении. Правда, в ментальном смысле мы давно ослепли, но всетаки не знали, насколько сильна жизненная энергия будущей Богини. При том запустении, какое братья по плоти встретили внизу Семя не удалось бы почувствовать, пока не подойдешь в упор. Но... Но здесь ты видишь сам, на что оно способно. Такую энергетику, такое «тепло» можно ощутить и с двух десятков шагов. Ты меня понимаешь? Кажется, да, кивнул старый воин. Лезть в каждую щель больше не нужно. Тем временем вернулись относившие в лагерь свежую добычу братья, и отряд неторопливо двинулся дальше. Посередине коридора к наружной стене отходила еще одна дверь куда более узкая, чем предыдущая. Приблизившиеся Юлук и Навул кончиками мечей кольнули косяки, убедившись, что они мертвы, и протиснулись внутрь. Увидевшая врагов самка тарантула встала на задние лапы, вскинув передние высоко над собой: покрытая черным, длинным жестким ворсом, она показалась воинам едва ли не втрое крупнее, чем есть на самом деле. Впрочем, драться с ней все равно никто не собирался: воины разошлись в стороны, стремясь приблизиться к наружному окну. Самка затанцевала на месте, закрывая собою маленьких паучат. Нет тут ничего, наконец решительно сказал Навул. Пусто. Они отступили в коридор, и приободренная самка даже сделала вперед несколько угрожающих скачков. Впрочем, на расстояние удара она предусмотрительно не приближалась. Кавина, Калла, вперед. Юлук и Навул, назад. Отдыхайте, скомандовал шериф. Вдоль длинной коридорной стены отряд бодрым шагом дошел до следующей опорной колонны, перед которой стояла распахнутой настежь последняя дверь. Надо же, сохранилась, удивился Найл, разглядывая створку, вырезанную из мореного дуба. Наверняка пластик. Девушки сунулись было внутрь, но тут же попятились: Да там герани целые заросли! что это такое, братья по плоти уже знали. Все выжидательно посмотрели на Посланника Богини. Если гдето растет герань, пожал плечами правитель, значит больше ничего живого там быть не может. Я надеюсь, в такой ситуации жуки не откажутся осмотреть эти комнаты без нашей поддержки? Бомбардиры, не потрудившись ответить на слова правителя, раздвинули братьев своими бронированными телами и скрылись внутри. Вскоре вернулись, пережевывая пахучие мохнатые листья, Ничего. Отряд двинулся дальше. За какойто час они успели преодолеть метров двести, и Посланник Богини начал всерьез надеяться на то, что с этажом и вправду получится управиться за один день. Роща герани раскинулась сразу на несколько угловых квартир, позволив братьям несколько расслабиться, и они едва не прозевали нападения из очередного проема черного тарантула. Крупный паук, без предупреждений распластавшийся в прыжке, сбил Каллу с ног, и ее спасло только то, что ядовитые клыки впились не в горло, а в щит чуть ниже края. Кавина тут же разрубила мохнатое тело пополам и, для надежности, еще несколько раз вонзила меч в каждый из обрубков. Тарантул еще продолжал шевелить своими короткими лапками, но опасности уже не представлял. Девушки отшвырнули его назад в квартиру и шагнули следом, разошлись по комнатам. Найл тоже заглянул внутрь и с удивлением обнаружил, что явно входные двери из мореного дуба висят здесь на проемах внутренних помещений. Ничего, вернулась Калла. Пусто, подтвердила Кавина. Поруз снова сменил идущую первой пару. Отряд двинулся дальше, но не успел пройти и десятка метров, как за спиной Найла раздался болезненный крик: Аа! Кавина зажала рукой кровоточащую рану, а рухнувшей на нее с потолка длинный светильник с «вечными» лампами торопливо улепетывал в комнаты убитого тарантула. На самой туше паука уже деловито сидели серые шестилапые твари и деловито отрыгивали на нее пищеварительный сок. В погоню за палочником метнулось сразу три смертоносца, но вскоре вернулись, излучая эмоцию разочарования. Вечных светильников в квартире оказалось больше десятка, и все выглядели совершенно одинаковыми как внешне, так и на ментальном уровне. Осторожнее! все, что мог сделать в такой ситуации Найл, так это предупредить братьев по плоти еще раз. Не забывайте, что мы находимся в маленькой Дельте. Таить опасность здесь может все. Нефтис, за мной. Сейчас первыми пойдем мы. Оказавшись впереди, Найл мгновенно подобрался, превратившись из привыкшего к трону Посланника Богини в пустынного охотника, вся жизнь которого целиком зависела только от умения быстро реагировать и все замечать. Шаги стали мягче, вкрадчивее, а зрачки короткими рывками перемещались с места на место, оценивая картину всего окружающего мира целиком. Нефтис небрежно ткнула в потолочный светильник кончиком копья тот жалобно хрустнул, оказавшись настоящим. Метров через пять так же обиженно звякнул еще один. Они остановились перед проемом двери. Найл небрежно зацепил косяк окантовкой щита, оставив глубокую белую царапину, шагнул внутрь и, заметив краем глаза движущуюся тень, мгновенно полосонул в ту сторону мечом. Разрубленная тварь шмякнулась на пол, и правитель наконецто узнал в этом насекомом огромную муху, потерявшую изза размеров свои крылья да и куда может полететь животное размером с барана в комнате четыре на пять метров? Ножками можно добежать. Нефтис, негромко позвал за собой стражницу Найл. Телохранительница все равно не обладала ментальными способностями и определить присутствие Семени не могла. Найл заглянул в санузел, наткнувшись на размашистую надпись чемто красным по зеркалу: «Прощай, Земля!», потом в комнату, выходящую к наружной стене, в комнату без окон, отделанную как спальня, обширную кладовую с совершенно целыми полками, на которых аккуратными стопочками лежала серая труха, в последнюю, самую большую и несколько секунд недоуменно разглядывал лежащее поверх ковра из плюща длинное, толстое бревно, ощетинившееся иглами, похожими на острые костяные стрелы. Потом сообразил, что это всего лишь дошедший до предельного гигантизма кактус и облегченно рассмеялся. Они вернулись в коридор, во главу отряда, двинулись дальше. Неожиданно Найл остановился, указав на потолок: Смотри, везде светильники висят по одному, а здесь сразу два. Как думаешь, какой из них лишний? Нефтис улыбнулась, подпрыгнула и со всего размаха метнула копье вдоль потолка чтобы не затупить острие о бетон. Граненый наконечник пробил светильник почти на всю длину. Тот звучно и сочно шмякнулся об пол, и остался лежать, еле шевеля короткими задними и передними лапками. Согнуться, чтобы убежать привычным способом, он уже не мог. Боюсь, у нас сейчас столько добычи, что твоя ловкость пропадет даром, пожал плечами Найл. Его придется бросить. Ничего. Пусть лучше жрут друг друга, а не нас. Вскоре коридор привел отряд в обширный холл, примерно пятьдесят на сто метров, одной стороной упирающийся в прозрачную стену, а другой уходящий в глубину дома. Братья по плоти разбились на несколько групп и разошлись в стороны, осматривая само помещение и ведущие к нему двери, по ходу дела сбив с потолков еще трех палочников и спугнув совершенно не к месту стоящие в зале несколько письменных столов. Похоже, после долгого относительно спокойного и безопасного путешествия путники привыкали к необходимости быть предельно внимательными. Собравшись у начала нового коридора, отряд вернулся к прежнему построению и стал втягиваться между узких стен. Сверху!!! Найл оглянулся, и увидел как из открытого зева вентиляционной шахты десятками вылетают маленькие зеленые ящерки и, падая на людей и пауков, тут же впиваются в жертвы своими крохотными пастями. Точнее пытаются впиться. Хитиновые покровы смертоносцев, а уж тем более жуков им прокусить никак не удавалось, а люди закрывались щитами, отмахивались мечами и руками. Наконец восьмилапые опомнились и принялись беспорядочно метать вокруг себя импульсы воли, парализуя своих и чужих. Но если свои еще както могли устоять под такими ударами, то ящерки падали замертво, и их тут же затаптывали. Однако зеленый поток не останавливался не попавшие под паралич ящерки скатывались дальше, к противоположной стене и стремглав исчезали в другой вентиляционной дыре. Миг и ни одной не осталось. Атака произошла столь молниеносно, что Найл так и не успел ничего сказать. Отряду оставалось только отойти с опасного места подальше и начинать подсчитывать потери. Сразу стало ясно, что не ожидавшие волевого отпора местные тролли просчитались: из людей мелкие укусы получило всего три человека, восьмилапые отделались несколькими поверхностными царапинами. Зато маленьких зеленых тушек, к которым уже подбирались голодные бескрылые муха, на полу осталось не меньше десятка. Ладно, скоро полдень, напомнил Найл. Идем дальше. Они остановились перед дверью из мореного дуба. И чем только они так нравились нашим предкам? удивился Найл, покалывая мечом косяки справа и слева, а потом взялся за дверную ручку. Посланник Богини открыл глаза, увидел над собой встревоженной лицо Нефтис, и слабо улыбнулся: Это был палочник? Да, мой господин. Я всетаки попался! Вы не виноваты, мой господин. Этого никто не ожидал. Потом мы стали их проверять, и все темнокрасные двери оказались палочниками. Но попался всетаки я! отказался от утешений правитель. Крепко он меня? Вы успели закрыться щитом. Он ударил по щиту, щит по голове, и вы потеряли сознание. Глупо. Сейчас утро или вечер? Вечер, мой господин. Братья по плоти успели обойти весь этаж, но ничего не нашли. Хоть одно хорошее известие, натянуто улыбнулся Найл. Было бы обидно, если бы Семя нашли без меня. Есть еще хорошее известие, мой господин, с хмурым выражением лица сообщила телохранительница. Я потребовала не бросать в коридоре оглушившего вас палочника. Хотите попробовать, каково его мясо на вкус? Конечно, хочу, оживился Найл, несмотря на гул в голове. Неси его сюда. Отдыхать в Дельте понятие весьма сомнительное, поэтому задерживаться на одном месте братья по плоти не стали, и утром, собравшись в плотный строй, целеустремленно прошли уже разведанными коридорами к лестнице и поднялись сразу на два этажа Найл был уверен, что окажись вчера Семя у когонибудь вблизи над головой, его бы обязательно почувствовали. На это раз для базового лагеря расчистили угловую квартиру целиком: все пять комнат, не считая двух душевых и двух туалетов, кладовку размером с богатую торговую лавку и странный, совершенно бессмысленный с точки зрения Найла тупичок между жилыми комнатами и примыкающей к общему холлу стеной. Расчистили, предусмотрев все до мелочей: затянув паутиной вентиляционные окна и мелкие отдушины, порубив на хворост все растения и их корни, и заколов двух палочников, один из которых прикинулся невысокой банкеткой с мягким верхом, а второй шкафчиком для ванной. Пожалуй, теперь здесь можно было бы даже пересидеть небольшую осаду, если обитатели многоэтажной Дельты не захотят отдавать свое еще не родившееся божество в чужие руки. Здесь Найл и провел два дня в обществе ежедневно сменяющих друг друга братьев, остающихся защищать опорную базу. Пожалуй, впервые Посланник Богини пришлось подчиниться северянину, который, заметив, что после очередной травмы правитель несколько раз терял равновесие, категорически отказался выпускать его на обход этажа. Приходилось лежать на мягкой выворотке, греясь у окна на солнышке, да с чужих слов узнавать про то, что на этот раз дело двигается с куда большим трудом. Живности на этажах стало больше, герань не ограничивается подманиванием жертв красочными цветами, а целенаправленно плюется облаками оглушающего газа, что тарантулы на этом этаже вдвое крупнее обычных, а палочники, хоть и сохранили прежние пропорции, но отрастили куда большую пасть. Естественно, в такой обстановке правитель не решался подгонять шерифа с его делом хорошо хоть, оно обходилось без потерь. К тому же сам, получив передышку полного покоя, быстро восстанавливал силы, благо добычи у братьев каждый раз оказывалось в избытке, и голода никто так же не испытывал. Все, шериф, я здоров, заявил он вечером второго дня твердо заявил он. Завтра отправлюсь вместе с вами. Это совсем не нужно, мой господин, мягко отказался Поруз. Нам остался лишь небольшой край здания, справимся за несколько часов. Если позволите, то лучше я оставлю здесь под вашей охраной и защитой двух смертоносцев нескольких больных. Трое людей со вчерашнего дня жалуются на недомогание. Я хочу идти вместе со всеми! Если вы останетесь здесь, мой господин, продолжал вежливо настаивать на своем шериф. Это пойдет на пользу всем. Мне так и так придется оставлять охрану, а вам лишний спокойный день пойдет только на пользу. Ладно, отступил правитель, пусть будет так. ГЛАВА 10 ЯЩЕРКИ На следующий день Найл впервые почувствовал себя совершенно здоровым человеком. К сожалению не потому, что полностью восстановил силы просто оставшиеся рядом с ним братьям чувствовали себя намного, намного хуже. Тела их словно горели, мысли путались. Руки изза слабости не могли удержать ни меча, ни щита. Найл, не помнивший ни одного случая заболевания среди братьев, поначалу отнесся к этому легкомысленно ну, похворают немного, да выздоровеют. Крепкие ребята, постоянно тренируют свои тела, питаются одним мясом что с ними может случиться? Однако по мере того, как Калла, Навул и Локка все больше стремились прилечь на выворотку в стороне и свернуться клубочком, он начал беспокоиться всерьез. А нука, он заставил Каллу повернуться на спину, вытянуться во весь рост и опустил на нее руки. Разумеется, ауру увидеть нетрудно все люди видят ее друг у друга постоянно, просто привыкли не обращать на нее внимания. Восстановить утраченный навык тоже достаточно легко: нужно смотреть в сумерках, желательно начиная с волос, у корней которых легкое свечение заметить легче всего. Но для наиболее точного определения состояния человека лучше наиболее надежен, всетаки, физический контакт когда энергетику больного видят не глазами, а ощущают кончиками пальцев. Он провел рукой вдоль тела девушки, и с ужасом понял, что почти не различает ее усыхающей ауры, а когда ладонь коснулась левого плеча, ощутил словно легкий укус. Создавалось ощущение, словно там, в левом плече, скрывался злой голодный зверь. Этот зверь пил энергию Каллы, пил, захлебываясь от восторга, от сказочной удачи, не думая ни о девушке, ни о собственном будущем. Внезапно девушка застонала, скрипнув зубами. Калла! окликнул ее правитель. Калла, что у тебя здесь, на плече за ранка? Небольшая совсем, но вокруг покраснела и припухла. Ящерка укусила, Посланник... Чтоо?! Найл мгновенно понял, что никаким недомоганием здесь и не пахнет. Их убили! Их просто убили! Братьев убили пусть даже не так явно и прямолинейно, как это делает скорпион, разрывая человеческое горло. Ранка на плече! Точно так же охотились многие ящеры на островах Тихого океана. Они не загрызали добычу, они подкарауливали, подскакивали и кусали ее. А потом долго, порою несколько дней, шли по следу. В ранку попадал трупный яд от остатков предыдущей добычи, загнивших в пасти, и легко укушенная жертва вскоре умирала от заражения крови. Сюда! Все сюда! послал он мысленный призыв к остальным братьям по плоти, а затем закрыл глаза. Он представил себе клубок теплых серебряных нитей, который сворачивается и разворачивается у него в животе в такт дыханию. Постепенно клубочек стал подрастать, нити не просто тянулись через руки и ноги, они прогревали каждую мышцу, каждую клеточку. Они входили через ноздри, через горло, собираясь внутри, и вырывались назад тем же путем. Найл выбрал одну из этих нитей и, поднеся ладонь к горлу, переложил нить себе на руку, отвел в сторону. Теперь энергетический поток шел не через ноздри от груди он тянулся по руке и вырывался наружу через середину ладони. Посланник Богини положил эту ладонь на рану и принялся щедро и бескорыстно разматывать серебряный клубок, отдавая накопленную нить Калле. Засевший в плече девушки зверь встрепенулся, обрадовался. Он любил жрать жизненную энергию, он готов был поглощать ее в любых количествах, сколько только мог к себе стянуть. И он сосал льющийся на него поток, напитывался им, наслаждался им, тянулся к нему навстречу. Что случилось, мой господин?! первой ворвалась в квартиру Нефтис, но правитель лишь предупреждающе поднял руку не мешай! Зверь радовался дармовой энергии, он тянулся к ней, он даже готов был ради этого... Посланник Богини сделал резкое движение, словно соскреб у Каллы с руки какойто предмет, торопливо выскочил в тупичок, несколько раз резко стряхнул руку, а потом гадливо вытер ладонь о стену тоже несколько раз и очень тщательно. Вернулся, тяжело дыша, опустился на колени рядом с Навулом, и положил руки на него. Провел руками по телу, нашел застарелую ранку, сосредоточился. Столпившиеся вокруг братья по плоти молчали, боясь помешать. Вот, наконец, решительное соскребывающее движение Найл отбежал в тупик, избавился от невидимой мерзости, вернулся назад, растеряно закрутил головой: Где Локка? Ее больше нет, Посланник, ответил от дверей Клун. Пока вы лечили Навула, она умерла. Не успел, Найл осел по стенке вниз и тяжело перевел дыхание. Он настолько сильно устал, что никаких иных эмоций испытывать уже не мог. То, что произошло через пару часов, предсказать было нетрудно: натянутая на отверстие вентиляционной шахты паутина начала мелко подрагивать изза появившихся за ней ящерок пара маленьких, но смертельно опасных зверьков оказалась прижата к липкой преграде напирающими товарками. Еще несколько десятков без опаски прыгали в коридоре, заглядывали в квартиру. Самые отважные начали потихоньку пробираться внутрь. Впрочем, стоило человеку или пауку сделать хоть шаг в их направлении как они моментально отскакивали назад. Все понятно: добыче самое время умереть и перейти в желудки своих убийц. Зеленые тролли не собирались сегодня ни с кем вступать в схватку они хотели просто перекусить, и всем своим видом говорили: уходите и не мешайте! Члены вашей стаи мертвы: быстренько погорюйте и убирайтесь прочь! Мы хотим есть! Однако братья по плоти уходить пока не собирались и Калла, и Навул, да и Посланник Богини нуждались в отдыхе. Ящерки, пританцовывая от нетерпения, начали возмущенно попискивать: поведение чужаков им совершенно не нравилось. Смелых зверьков становилось все больше, они уже во множестве бегали по соседним комнатам угрожающе разевая свои маленькие масти, а при появлении братьев не выскакивали наружу, и лишь отскакивали к стенам и громко пищали. Паутина на окне шахты начала постепенно выпячиваться наружу и хотя Найл прекрасно знал, что силы, способной разорвать паутину толщиной в четверть мизинца в мире никогда не существовало, не существует и существовать не может, ему все это совсем не нравилось. Вы позволите, мой господин? вежливо поинтересовался шериф Поруз. Разумеется, кивнул правитель. На этот раз не ящерицы неожиданно сыпались на головы путников, а сами путники спокойно и привычно подготовили нападение. И никаких беспорядочных и бестолковых ударов больше не было: десять смертоносцев перебежали на потолок, вышли в комнату и коридор и дружно ударили вниз парализующей волей. После этого следом пошли люди, собирая малышей с пола, сворачивая им шеи и скидывая в уголок. Несколько минут писк и гомон вокруг лагеря затих и наступила полная тишина. Затяните двери паутиной, распорядился шериф. Объявляю два дня отдыха. У нас много пищи и воды, и все мы сильно измотались. Пара суток пойдет всем на пользу. Единственным приятным моментом оказалось то, что запекаемые над огнем целиком ящерки обладали удивительно вкусным, нежным и чуть солоноватым мясом. Даже не верится, покачала головой Нефтис, такие мерзкие существа, и такие вкусные. Это как раз нормально, усмехнулся Найл. Вообще, самым вкусным мясом в мире считается свинина. Но чем эти животные питаются лучше никому не знать. Утром третьего дня братья по плоти со свежими силами сделали быстрый рывок в оставшийся неосмотренным угол здания, после чего направились прямо к лестнице. Никакого подвоха путники не ожидали, поэтому высунувшаяся им навстречу рыжая морда с толстыми и короткими слизистыми усами оказалась полной неожиданностью. При виде приближающихся людей существо угрожающе метнулось вперед, вытянув за собой из лестничного пролета несколько метров толстого тела, словно составленного из полутораметровых шариков, каждый на четырех ножках. Потом оно отпрянуло назад и принялось тереться о бетонные стены. Послышалось тихое шипение. Многоножка! разочарованно потянул шериф Поруз. Ладно, рано или поздно, но на лестнице нам наверняка ктото должен был встретиться. Арбалетчики! Стоять! расталкивая братьев, ринулся вперед Найл и, повернувшись к многоножке спиной предупреждающе вскинул руки. Не стрелять! Никаких парализующих импульсов! Осторожнее, мой господин! тревожно закричала Нефтис, указывая ему за спину. Ерунда, это альхилорка, опустил руки правитель. Она травоядная и безобидная. Она не нападет. Тогда почему ее нельзя трогать? не понял северянин. Потому, что у нее есть оружие обороны, надежно действующее уже миллионы лет. Если ее напугать, она прыскает из всех пор синильную кислоту. Вы знаете, что такое синильная кислота, шериф? Нет, мой господин. Ваше счастье. Синильная кислота, это такая штука, что если ложку ее вылить на рынке столицы Граничного княжества, вымрет весь город. Не может быть, нервно поежился северянин. Может. Наши предки применяли ее, когда страны воевали друг с другом до смерти. Если мы напугаем эту дурную гусеницу, и она дыхнет своей отравой, то в лучшем случае несколько недель по лестнице ходить будет нельзя. А то и просто на двух этажах жизни не останется. И что нам делать? Оставаться здесь навсегда? Только никаких угрожающих движений! повторил Найл. Отойдите дальше по коридору, я попробую ее уговорить. Отряд отступил, а Посланник Богини, излучая эмоцию доброжелательности, приблизился к голове многоножки на пару шагов и попытался прощупать ее сознание. Однако стоило ему установить хоть какоето подобие контакта, как многоножка метнулась вперед и одарила его в грудь своей жесткой бронированной головой. Ты что делаешь, дура! вскочил отлетевший на полкоридора Найл. Ведь я тебе ничем не угрожал! Он потер сразу заболевшую грудь, потом стал подступать снова: Мы друзья, мы союзники, мы милые безобидные существа. Мы не станем занимать твою нору... Новый рывок, и Найл отлетел снова. На этот раз правитель просто несколько минут отдышался, потом начал уговаривать многоножку сначала: Мы очень мирные, милые, добродушные существа... Удар! Бомбардиры, сюда! взревел Посланник, перекувырнувшись от удара через голову и врезавшись в стену. А ну дайте струю ей в нос, может поймет, что к чему! Жуки с готовностью подбежали, развернулись. Братья по плоти, хорошо зная, что сейчас последует, бегом ринулись в свой оставленный было лагерь. Позади послышался гулкий изза множества стен «Ппух!». Я так понимаю, сегодня нам отсюда уже не уйти, подвел итог северянин, опускаясь на пол. Может, поднимемся на этот раз через лифтовую шахту? Поднимемся, если другого выхода не останется, упрямо тряхнул головой Найл. Завтра я ее оттуда выживу... Обычная жучиная вонючка на насекомое, способное жить в облаке синильной кислоты, никак не подействовала, и из дверей опорной колонны продолжала торчать покрытая толстой хитиновой броней рыжая голова. Шериф, распорядился Найл. Отведите отряд по ту сторону опоры. Когда многоножка выберется наружу, пусть люди сразу уходят наверх, потом жуки. Смертоносцам наносить парализующий удар только по моей команде. Нефтис, дай копье. Посланник перехватил оружие стражницы, подошел к невозмутимо лежащей в облюбованной норе многоножке, немного постоял на расстоянии нескольких шагов, давая ей вспомнить себя и вчерашнюю беседу. В коридоре все еще висел острый кисловатый запах жучиной отравы, изза чего у правителя начали слезиться глаза и он, торопя события, размахнулся и стукнул многоножку тупым концом копья по голове. Немного выждал, и стукнул еще раз. Череп многоножки пробить практически невозможно при своем огромном теле, она может позволить себе роскошь отвести один сегмент, размером с двух пауков, только крохотному мозгу и защищающему его хитину. Поэтому никакой опасности от двуногого существа она не ощущала. Однако и бить себя безнаказанно позволить не могла. Многоножка сделала короткий выпад, рассчитывая протаранить человека бронированным лбом но Найл отпрыгнул и тут же нанес еще один удар, едва не сломав о голову насекомого древко. Он вспомнил, как в детстве хотел сделать себе шлем из черепа разорванной скорпионом молодой многоножки и не смог. Получившаяся каска оказалась непомерно тяжела. Чтобы такая голова хоть чтонибудь почувствовала, нужно очень сильно и долго стараться. Насекомое, разозлившись всерьез, начало с грозным шелестом вытягиваться наружу. Найл откинул оружие и бросился наутек. Ненависть многоножки, чувствующей себя в полной безопасности это было именно то, что ему требовалось. Правда, на бегу ему приходилось все время оглядываться в отличие от сколопендр, способных догнать даже мчащегося со всех ног паука, многоножки подвижностью не отличаются. Увидит, что отстает может повернуть назад. Вот изза такого неудачного поворота головы он и споткнулся, со всего хода шлепнувшись на пол. Пока Найл поднимался, многоножка успело его нагнать и резко бросила вперед голову. Правитель, понимая что сейчас ему переломают все ребра, подпрыгнул как можно выше многотонное тело скользнуло под ним, с силой ударив по ногам, он рухнул многоножке на спину, скользнул по гладким шарам и свалился вниз. Альхилорка замерла, не понимая, куда мог так неожиданно исчезнуть враг, а Посланник Богини, коекак поднявшись и прихрамывая на обе ноги, заторопился к лестнице. Все люди уже успели уйти только Нефтис еще стояла, дожидаясь своего господина. Жуки тоже скрылись, большинство пауков тоже. Оставалось лишь четыре смертоносца, готовые придти на помощь правителю в случае опасности. Посланник! телохранительница сделала шаг навстречу указывая Найлу за спину. Это многоножка наконец поняла, где искать обидчика и, с трудом разместив изгиб тела в узком коридоре, начала разворачиваться. Догонит, понял слишком медленно шагающий Найл и отдал смертоносцам мысленный приказ: Парализуйте ее! Насекомое замерло, еще не понимая, что с ним произошло и почему ноги отказываются переступать по полу, а тело разворачиваться. Правитель тем временем доковылял до лестницы, развернулся, бросая на альхилорку прощальный взгляд: Никогда не нужно поддаваться эмоциям, малышка. Злоба до добра не доведет. Внезапно над телом многоножки взвилось сизоватое облако. Тут же с потолка на пол громко шлепнулись две бескрылые мухи, отвалился от стены гладкоспинный палочник. Бежим отсюда! скомандовал Найл и первым нырнул в сумрак лестничного проема. Арьергард отряда торопливо преодолел шесть пролетов и Найл, страхуясь от тянущегося следом миндального запаха, приказал натянуть поперек опорной колонны плотную паутину. С этажа уже накатывали эмоциональные волны восторга обжирающихся жуковбомбардиров. Посланник Богини вышел из дверей и замер, поразившись тому, что может совершить солнце и щедрая жизненная энергия с самым милым и безобидным растением. Он уже встречал Венерин волос тонкую вьющуюся травку, очень красиво свисающую с цветников, возле изящного домика принцессы Мерлью. Но никогда себе не представлял, что однажды окажется по пояс в подобной травке с ее нежными листиками и хрупкими тонкими стебельками. Этот этаж оказался построен по принципу рабочих помещений, разделенных тонкими прозрачными перегородками, солнце добиралось до самого дальнего уголка и Венерин волос заполонил собою все. Он свисал с потолков и перегородок, струился по воздуховодам, расстилался по полу на высоту от метра и выше. Ага, задумчиво кивнул шериф Поруз, обозревая густые заросли. Это, конечно, лучше чем губка. Но, насколько я понимаю, если они существуют и не съедены целиком, здесь наверняка имеется какойто подвох. И только жукибомбардиры молчаливо пробивали широкие тоннели, наслаждаясь тонким вкусом и ароматом нежной травы. Даже и не знаю... пробормотал Найл. Все выглядит настолько мило и безопасно... Настолько спокойно и красиво... Что хочется сбежать отсюда вовсе и поставить лагерь в другом месте. Внезапно один из жуков издал импульс острой боли и заметался из стороны в сторону, круша перегородки и разрывая изумрудные травяные пряди. Братья кинулись к нему но не успели пробежать и нескольких шагов, как Навул вскрикнул и упал в траву, рядом с ним запрыгала, шипя сквозь зубы, Трития, а Нефтис, наклонившись схватилась за ноги: Назад, мой господин! Здесь чтото жжется! Стойте! Найл аккуратно присел на корточки, осмотрел ноги стражницы, на которых быстро набухали красные волдыри, потом стал раздвигать лезвием меча траву впереди: Откуда у Венерина волоса стрекательные клетки? И почему не везде, а только в некоторых прядях? Неожиданно на полу, покрывшемся за тысячу лет довольно толстым слоем земли, показался маленький красный мешочек с белыми кисточками наверху. Посланник Богини осторожно ткнул его кончиком клинка, и мешочек резко просел вниз, мгновенно растолстев. Гидра... Здесь растут гидры. Ничего удивительного, что никто не любит тут ходить и есть эту травку. Кому охота ожоги получать? А если еще и в рот несколько стрекательных нитей прихватить так и вообще в следующий раз с голоду помереть предпочтешь. Жук уже перестал метаться и угрюмо стоял на одном месте, терпеливо пережидая боль. Второй, не желая получить такую же муку, есть перестал и просто находился рядом с товарищем. Так что будем делать, мой господин? поинтересовался Поруз. Ставим лагерь здесь, или возвращаемся назад? Пойдем дальше, вздохнул Найл и испустил в сторону здорового жука мысленный импульс. Тот сдвинулся со своего места и, давя траву и качая тонкие загородки, двинулся по этажу. Нам незачем здесь задерживаться, шериф. Гидры опасны для нас и неприятны паукам, но наружной броне бомбардира повредить не способны. Сейчас шестилапый осмотрит этаж, и мы двинемся выше. Тем не менее, Посланник Богини поминутно ждал еще какойнибудь ловушки или неожиданности и судорожно сжимал рукоять меча, готовый кинуться жуку на помощь. Но помощи не потребовалось бомбардир действительно не столкнулся ни с какими трудностями, и уже через час путники поднялись на следующую площадку. Здесь опять росла трава но куда менее пышно. Жуки вдвоем пробежались из края в край этажа, и вернулись с эмоцией полного разочарования. Выше лестница вывела их опять на жилой этаж. По ставшему уже привычным правилу, братья по плоти выбрали большую угловую квартиру, тщательно ее осмотрели, заделали все ведущие наружу дыры и окна паутиной, и стали укладываться на ночлег, готовясь к очередному тяжелому дню. Однако ничего особенно опасного в новый день не случилось. В одной из квартир на Юлук кинулся тарантул, но был тут же парализован смертоносцами и зарублен, да возле ванной комнаты засмотревшегося на красную густую растительность Клуна укусил прикинувшийся канализационной трубой палочник. Весь этаж братья по плоти обыскали всего за полтора часа, а к полудню смогли обойти еще два. Теперь путники двигались наверх быстро и без рискованных стычек. Живности в доме по мере приближения к небесам становилось все меньше в основном попадались крупные тарантулы и палочники, число которых, впрочем, угадать все равно невозможно. Ведь про существование этих тварей узнаешь только тогда, когда случайно задетая щитом тумба бросается наутек, или один из висящих под потолком плафонов падает на голову и вцепляется в плечо. Скромные оазисы травы или мелких кустиков ютились в основном вокруг ванных комнат и туалетов. Видимо, при дожде в каждом из этих специфических заведений хоть чтонибудь, да текло, одаривая зелень столь важной для нее водой. Наверное, пройдет еще не одно столетия, прежде чем отмирающие и снова вырастающие растения смогут создать на этажах достаточно толстый слой перегноя, способный долго удерживать в себе и распределять драгоценную влагу, давая возможность укрыть живым ковром не только отдельные проплешины, но и все остальное пространство от стены до стены. Основной проблемой теперь стали дрова добыть мохнатого дикого паука, самого бросающегося на меч, труда не составляло. Но ведь его требовалось еще и зажарить! В ход шли старые, пересохшие хитиновые панцири, отмершие корни и ветви кустарников, чудом сохранившиеся деревянные детали отделки. Но даже занимаясь охотой, сбором дров и выдаиванием воды с запотевших или треснувших канализационных труб, за день путники проходили до полутора десятков этажей. На привалах никто и ничего вслух пока не говорил, но не озвученная мысль все равно постоянно витала в воздухе: они промахнулись. Либо они пропустили Семя, либо его нет здесь вовсе, и весь путь оказался проделан понапрасну. Больше всего это ощущение угнетало правителя ведь именно он разрешал проверять не все этажи, а через один, он заставлял братьев по плоти пробиваться через дикарские отряды, губку, через полчища ящериц, мимо тарантулов и многоножек. Разумеется, пока дом не осмотрен весь до конца, о неудаче говорить еще рано, но по мере того, как путники удалялись от полных буйством жизни этажей, становилось понятно, что шансы найти зародыш будущей Богини практически исчезают. ГЛАВА 11 ОСТРОВ В НЕБЕ На этот раз на этаже не оказалось ничего и даже туалетов. Совершенно ровная площадка с девятью опорными столбами и невысоким бетонным парапетом, проходящим по всему периметру в трех шагах от окон. Привыкшие за последние дни к безопасности братья по плоти разошлись во все стороны, небрежно осматривая пол, собрались обратно. Пусто, подвел итог Найл. Поднимаемся дальше. На этот раз у лестницы оказался только один пролет правда, намного круче обычного. Посланник Богини первым вышел на узенькую площадку, упирающуюся в дверь из коричневого огнеупорного пластика, толкнул. Створка не поддалась. Правитель нажал на нее сильнее потом отступил и с небольшого разгона ударил плечом, едва не упав в темное широкое помещение с низким потолком. Под ногами чтото захрустело. Поначалу подумалось, что опять хитиновые панцири, но когда глаза привыкли к сумраку, оказалось, что это мелкая керамзитовая крошка. А еще здесь пахло свежим воздухом. Проведя чуть ли не два месяца в огромном здании, путники успели привыкнуть, что воздух это именно то, чем они дышали, и только теперь ощутили, насколько он может быть чище, прохладнее и свежее. Осматриваемся, привычно скомандовал северянин. Братья по плоти разошлись. Найл прошел в соседней лифтовой шахте ему стало интересно, почему она здесь чуть ли не втрое шире чем на других этажах. Однако вместо обычного проема двухметровой высоты и примерно такой же ширины обнаружил опять же узкую дверь, вошел в нее. Здесь стояла уже полная темнота, и правитель скорее угадал, чем увидел груду ржавой пыли в центре помещения, еще немного мусора вдоль стен. И никакой лифтовой шахты! Под ногами с тихим звоном перекатилась бутыль. Найл рассеянно поднял ее вышел обратно, обошел странную комнату и обнаружил еще один вход, от которого начиналась ведущая вверх лестница. Посланник Богини поднялся по ней к очередной двери из толстого пластика, замаскированного под мореный дуб. На этот раз он не поленился вынуть меч, пару раз проверить клинком створку на прочность и лишь после этого нажать позеленевшую ручку. Дверца распахнулась по глазам ударило ослепительноярким солнцем, а в грудь толкнуло упругим порывом ветра. Найл закрыл глаза, всей грудью вдохнув свежий воздух, сделал шаг вперед, а потом осторожно приподнял веки. Он стоял на острове. На небольшом острове посреди безбрежного голубого неба. Далеко впереди не над головой, а именно впереди! бежали легкие белые облачка. Справа и слева за границами черного ровного прямоугольника начиналась бесконечная, ничем не замутненная синева. Никаких горизонтов! Весь мир заключался только в прямоугольнике двухсот метров шириной и трехсот длиной с четко очерченными гранями и неба! Вы здесь, мой господин? Поднимайся, Нефтис, оглянулся на стражницу правитель. Посмотри, куда нас занесло на этот раз. Несколько мгновений женщина восхищенно осматривалась по сторонам, потом двинулась к краю небесного острова: Смотрите, смотрите! Найл подошел к ней и тоже взглянул вниз. К его удивлению, отсюда высота оказалась совсем не страшной. Мир внизу выглядел ненастоящим, нарисованным. Какието голубые ленточки, коричневые, серые и черные пятна, набросанная несколькими штрихами белая линия прибоя. Дом у берега, который с земли гляделся огромным, теперь походил на детскую игрушку. Вы не видите, мой господин? Вон они, смотрите! Да, теперь их увидел и Найл. Светложелтые черточки, что лежали на темносиней стороне картинки, и были теми самыми мореходными кораблями, что перенесли их через море, а теперь повезут обратно. Причем один из них считается большим, тяжелым кораблем, а два других средними. Добытые у дикарей пироги отсюда не различались вовсе. Отсюда, с высоты, другим выглядел весь мир. Добираясь от берега до небоскреба они считали, что он стоит в городе. Но только на крыше стало ясно это не так. Город под ногами смотрелся маленьким коричневым пятнышком, которое можно закрыть одним пальцем. А вот бескрайние леса, раскинувшиеся до самого горизонта, бесконечный морской простор вот истинное место обитания дома. Посланник Богини вспомнил про бутылку, поднес ее к глазам, тряхнул. Внутри болталась свернутая в трубочку записка. Правитель срезал мечом пересохшую смолу, которой предки залили горлышко, сковырнул пробку, выбил бумажку себе на ладонь, развернул. «Мы наконец построили!!! Бутылка этого великолепного виски выпита в день и час укладки на Фогтинскую башню последней плиты! Самуэль Лафт, Кельми Раух, Антон Шелин, Адам Рахим, Элрах Торден. 12 сентября 2167 года. Ура!» До прилета кометы Опик оставалось еще несколько десятилетий... Найл разжал пальцы, и белый клочок, кувыркаясь в воздушных струях, помчался в сторону соседнего небоскреба, как две капли похожего на тот, который братья по плоти сейчас попирали ногами. Им удалось подняться до самой крыши. Вот только зачем? Посланник Богини испустил вопросительный импульс, но отвечать ему никто так и не стал. Итак, Семени Великой Богини они не нашли. Почти два месяца каждодневного штурма, схваток, голода все понапрасну. А теперь, вдобавок ко всему, через все это придется спускаться обратно вниз. Что тут можно сделать? Найл вернулся назад к невысокой надстройке с краю крыши, забрался на нее, уселся, поджав под себя ноги, положил руки на колени ладонями вверх, и закрыл глаза. Мысли, зная что в этом сознании им более не удастся получить хоть кроху внимания, вытекли наружу, и Посланник Богини остался наедине с залитой ослепительным светом вселенной. Свет предлагал не отчаиваться. Он знал, что его спасители на правильном пути, что они гдето рядом, что нужно всего лишь соприкоснуться, стать единым целым. Он не знал, как это можно сделать, но он верил, он верил в того, кто пришел издалека, и преодолел муки ради его свободы. Свет давал понять, что он здесь, он рядом. Свет просил... Найл открыл глаза, увидев чистое небо, облака впереди, сверкающие отраженными лучами стекла высящегося в трех сотнях метров от него небоскреба, зеленый лес за ним и тут его словно ударило жалом скорпиона в затылок: он понял! Он понял все! Посланник Богини вскочил, спрыгнул на крышу к братьям: Нефтис, шериф, все! Вы верите в то, что Семя рядом? Да? Нет? Нука, Нефтис, Поруз, вспомните: мы поднимались по полумертвому небоскребу, в котором жило несколько хронически голодающих племен примерно до тридцатого с небольшим этажа. Потом начались губка, герань, палочники, слизняки. Гдето этажей через двадцать все это стало сходить на нет, и потом встречались только отдельные тарантулы и травинки. Так? Да, мой господин, кивнула Нефтис. Значит, между тридцатым и пятидесятым этажом находился источник жизненный энергии, позволяющий всем этим существам существовать и изменяться. Я прав? С этим тоже никто не мог поспорить. Значит, Семя здесь. И не просто здесь, а лежит на высоте примерно сорокового этажа. Но мы его не нашли. Почему? Тут северянин перехватил периодически бросаемые Найлом в сторону взгляды и радостно сжал кулаки: Я понял, мой господин! Я понял! Семя Богини здесь. Просто мы полезли не в то здание. Братья по плоти облегченно загалдели, собравшись на краю крыши. Это что же нам, теперь вниз по всему дому спускаться, а потом опять наверх топать? недовольно пробурчал Навул. Может, перелезем какнибудь? А ты перепрыгни! предложила Юлук. Нет, правда, Посланник, на этот раз паренек обратился прямо к Найлу. Может, можно какнибудь с крыши на крышу перебраться? Ведь тут, вроде и недалеко? Наверное, не труднее, чем весь поход вверх и вниз еще один раз повторять? Не знаю, засомневался правитель. Если кто и сможет организовать переправу, так только пауки. Любопытный, вы можете натянуть между домами паутину? Можем, с неожиданной легкостью согласился смертоносец. Вот только жуки по паутинам ходить не умеют, а нам их не удержать. Мы не нуждаемся в вашей помощи! с обидой парировал один из бомбардиров. У нас есть крылья, и мы умеем летать! Черные глянцевые туши подползли к самому краю крыши, спины их раскололись и толстые хитиновые надкрылья медленно разошлись в стороны. Так же медленно, с бумажным шелестом, двинулись передними краями вперед, одновременно расправляясь, прозрачные с темносиними прожилками крылья. Бомбардиры подползли еще немного, нависнув передними половинами тела над бездной. Послышался ровный гул, крылья исчезли, превратившись в размазанные круги, и жуки взлетели, медленно, с достоинством направившись к ближайшему дому, проскользнули вдоль его стены. Почему они не садятся? не поняла Нефтис. Бомбардиры не сели на соседнюю крышу, потому что за время полета оказались почти на метр ниже верхнего края дома. Шестилапые совершили широкий разворот, натужно гудя и пытаясь набрать высоту, снова зашли на посадку но теперь проскочили почти на два этажа ниже нужного уровня. В отчаянии, они повернули назад, к братьям. Увы, высота обоих небоскребов ничем не отличалась. Бомбардиры прогудели под братьями, продемонстрировав им свои спины, еще раз обогнули соседнее здание. За время разворотов они потеряли куда больше полусотни метров, и теперь не имели никаких шансов на посадку. Разве только на землю. Впрочем, жуки поняли это сами: они сделали прощальный круг перед братьями, а потом решительно отвернули в сторону кораблей. Надеюсь, у тебя все получится более удачно, оглянулся Найл на Любопытного. У меня получится все! мысли смертоносца пропитывала снисходительность по отношению к неуклюжим бомбардирам. Это совсем несложно. Он забежал на надстройку и замер, высоко подняв передние лапы. Спустя несколько минут сорвался со своего места, выскочил на угол дома, небрежно пришлепнул кончиком брюшка паутину и упал вниз. Братья по плоти кинулись к краю, внимательно наблюдая за его действиями. В этот миг все настолько волновались за смертоносца, что забыли даже о страхе высоты. Тем временем Любопытный, выпустив полсотни метров влажной белой нити, принялся пританцовывать на стене, отталкиваясь от нее и опускаясь снова. Иногда ему удавались прыжки метров на двадцать, иногда на десять. Внезапно смертоносец упал еще на полсотни метров вниз, и снова начал странный танец. Что он делает? спросил Найл, но никто не ответил. Что он делает? Снова не получив ответа, правитель отвлекся от пропасти и окинул взглядом пауков: Трасик, что он делает? Ветер ловит, Посланник. Когда в детстве нам требовалось натянуть паутину между деревьями, мы всегда так поступали. Выпускаешь нить, ждешь ветра. Потом тебя начинает раскачивать, и нужно только попасть на то дерево, которое выбрал. И когда поймает? Ветер слишком слаб. Не добрасывает. Тем временем Любопытный, которого ветер удерживал на расстоянии примерно пяти шагов от стены дома, начал суетиться на кончике своей нити, цепляясь за нее лапами, и помахивая кончиком брюшка. С высоты смысл его действий оставался непонятен, но зазор между пауком и домом начал увеличиваться. Трасик, что он там мудрит? Крыло делает. Ему главное от дома оторваться, рядом с большими скалами и деревьями ветер всегда слабее. Наконец Любопытный снова развернулся брюшком вверх, резко раздвинул лапы и почти мгновенно взмыл на шагов на сорок вверх. Теперь сверху был хорошо виден лоскут паутины, который смертоносец растягивал передними лапами сейчас он напоминал воздушного змея, привязанного к твердой опоре и пущенного на ветер. Только теперь Посланник Богини начал в полной мере понимать, как глубоко скрыта в смертоносцах любовь к небу, к полету; почему с таким трепетом они относятся к воздушным шарам, шьющимся у Черной Башни, так рвутся в разведчики, не смотря на весь риск подобной работы. Ведь искусству подобной воздушной акробатики восьмилапые научились не сейчас, когда стали разумными существами они использовали ее еще во времена динозавров! Жажда полета стала для паука точно таким же инстинктом, как желание охотиться или продолжать свой род. Любопытный, покачивая своим самодельным крылом, довольно точно удерживал направление на соседний дом и постепенно выпускал паутину, приближаясь к нему метр за метром. Иногда ветер начинал стихать, и отважный воздухоплаватель начинал падать вниз, в бездну но каждый раз новый порыв легко подбрасывал его на ту же высоту и продвигал еще немного к заветной цели. Вот отражение паука появилось на зеркальной стене небоскреба, вот Любопытный и его отражение начали сближаться... Есть! Тонкий лоскут паутины прилип к стене дома вместе со смертоносцем. Путешественник взбежал по гладкой стене на несколько шагов, сорвался вниз повис на короткой нити, подтянулся назад. Снова разбежался, выиграв еще несколько метров, прежде чем сорваться. Трасик? Стекло гладкое, коготками за него не зацепиться, пояснил смертоносец. Он пробегается, пока инерции хватает, и приклеивает нить. Потом разгоняется уже по ней, и приклеивает на несколько шагов выше. Сейчас, доберется. Скачки, которые издалека казались судорожными, а на деле оказались тонкой и хорошо отработанной тактикой, достигли цели: спустя полдня после начала полета Любопытный взобрался на крышу соседнего небоскреба, закрепил на его надстройке свою нить, после чего прыгнул вниз, ловко спланировав на нить, натянутую первой, и по ней вернулся назад. Мост был готов. Что же... Я, наверное, первый? решил правитель. Однажды ему уже пришлось переправляться через пропасть по паучьему мосту трех натянутых через ущелье в Серых горах паутинках. Он хорошо помнил, как кувыркался над пропастью, пытаясь отлепить то волосы, то подол туники, то собственные ноги. Повторять подобную глупость дважды Найл не собирался, а потому подступил к Любопытному и кратко скомандовал: Неси. Смертоносец с готовностью приподнялся, обхватывая его четырьмя средними лапами, потом упал на оставшиеся четыре и побежал к паутине. Прижатый к брюшку лицом вниз Найл поначалу видел только черное смолистое покрытие крыши, потом вдруг это покрытие оборвалось и перед глазами открылась пропасть и паутина, по которой ее предстоит перейти. И сейчас, вблизи, Посланник Богини впервые осознал, насколько тонка та нить, которой сейчас доверяется его жизнь! Смертоносец выскочил вперед и они тут же рухнули вниз! Мгновение невесомости, которое длилось от мига начала падения, и до того, как они закачались под паутиной, оказалось самым долгим в жизни Найла. Но оно все же кончилось и теперь правитель лежал спиной на брюшке паука, а перед глазами его синело небо, тянулась нить с четверть мизинца толщиной, а по ней мелькали лапки с кривыми коготками, цепляющимися за почти невидимый и невесомый мост. Посланник Богини тут же вспомнил, как часто и легко ломаются эти когти, и почувствовал как начинает отчаянно потеть. Вдобавок ко всему, время от времени налетали порывы ветра, которые нещадно швыряли пару путников вверх и вниз при этом и без того плохо различимая паутинка совершенно пропадала из вида, а когти Любопытного начинали по ней постоянно промахиваться. Когда паук раздвинул лапы и начал переворачиваться спиной вверх, переступил на крышу и аккуратно положил правителя на шершавый бетон, Найл в это поначалу просто не поверил. Потом всетаки поднялся, силой воли заставляя не сгибаться ослабевшие коленки и бодро помахал соседней крыше рукой. Оттуда отделилась темная капля и по воздуху заскользила к нему. Несколько минут и Трасик доставил Нефтис прямо к ногам Посланника Богини. Стражница, качаясь, вскочила, встала рядом и сжала плечо господина с такой силой, будто сорвалась в пропасть и пытается удержаться. А от первого небоскреба уже бежали очередные восьмилапые воины, неся в своих лапах верных друзей. Последним переправили северянина. Едва прикоснувшись к крыше, он тут же вскочил, растерянно покачиваясь и с таким искренним чувством произнес: «Мне нужно выпить!», что Найл попросил стражницу: Нефтис, дай ему воды. Шериф чемуто нервно рассмеялся, но от протянутого бурдюка не отказался, выпив почти половину. Посланник Богини тем временем обошел надстройку, нашел дверь, открыл и спустился в «техническое помещение», как утверждали несколько плакатиков, висящих на стене. Здесь точно так же, как на уже обследованном небоскребе, пол закрывал толстый слой мелкой керамзитовой крошки, имелся только один вход и на глаза не попадалось никаких признаков постороннего присутствия. Нефтис! громко окликнул правитель, одновременно посылая призывный импульс всем остальным братьям. Пожалуй, здесь мы сможем спокойно отдохнуть. Но для подстраховки лучше всетаки заклеить входную дверь. ГЛАВА 12 ВНИЗ То, что дом обитаем, стало ясно сразу, стоило спуститься с поднебесного чердака на верхний этаж: здесь, на широком коричневом поле, из жирной земли торчали ровные ряды огромных белых капустных кочанов. Ничего себе! поразился правитель. Это же сколько нужно иметь терпения и настойчивости, чтобы натаскать сюда столько грунта? Двести шестьдесят второй этаж. Невероятно. Впрочем, восхищение трудолюбием неизвестных чужеземцев не помешало путникам срезать два кочана и порубить их для людей на ломтики смертоносцы питаться растительной пищей не способны, и им оставалось только созерцать чужой пир. Подкрепившись, братья по плоти спустились еще на этаж, обнаружили еще одно поле засеянное, судя по высокой ботве, какимито корнеплодами. Здесь, как и наверху, царила идеальная чистота и порядок: ни одной крупинки земли вне поля, растения растут ровными рядами, на строго одинаковом промежутке друг от друга, вокруг каждого накопана индивидуальная грядочка строго одного и того же размера. Цивилизация... сделал вывод северянин. У нас так не могут. Интересно, где же подевались пахари? Наверное, на жилых этажах, пожал плечами Найл. Только нам нужно не к ним в гости, а на сороковой этаж. Ты не забыл? Хватит уже бродить попусту, пора заканчивать экспедицию. Так что, шериф, до пятидесятого этажа попрошу с лестницы никуда не выходить, а уже там сориентируемся подробней. Да, мой господин, кивнул Поруз и еще пять этажей честно выполнял приказ пока не уткнулся в поверхность воды. Вода колыхалась, скрывая ступени, примерно на метр ниже межэтажного перекрытия, весело пуская солнечных зайчиков мелкими волнами. Северянин, не зная, что сказать, попятился, пропуская Найла вперед. Надеюсь, его не затопило под самую крышу? Посланник Богини присел у воды, зачерпнул, попробовал на язык. Нормальная. Стало быть, жажда нам здесь не грозит. Может, нырнуть, посмотреть выход? предложил северянин. Ты умеешь видеть в темноте, Поруз? удивился Найл. К тому же, я и так знаю, что прохода там нет иначе вода бы вытекла. Придется спускаться по шахте. Путники начали выбираться на этаж, с любопытством осматриваясь по сторонам. Этот дом вообще сохранился лучше соседнего начиная со сложенных на чердаке плакатов, призывающих не ходить, где не положено, и заканчивая намалеванными на стене лестницы разноцветными надписями и узорами. Вот и здесь, на разделяющих комнаты прозрачных перегородках сверкало красками множество плакатов. Некоторые оказывались даже к месту, некоторые нет. Так, над посаженными в комнатенке пять на десять капустными кочанами с одной стороны висело объявление «Место для курения» с другой «Берлинский филармонический оркестр», комната с еще только проклюнувшими ростками предупреждала, что «Во время работы ксерокса входить запрещается». Морковная грядка начиналась под скромным плакатом «типы раскладки клавиатуры». Но больше всего поразила правителя то, что для посадок неведомые земледельцы использовали этаж целиком. Различные растения росли не только в комнатах и холлах они тянулись к свету даже в узких коридорчиках, сделанных между отдельными комнатками. Если у них все везде растет, то где же они ходят? никак не мог понять он. Ценя чужой труд, путники постарались пройти до соседней опорной стойки так, чтобы не затоптать никаких растений но коегде грядки оказались всетаки повреждены. Но не по воздуху же людям и паукам летать! Пройдя по одному коридору и миновав две комнаты, отряд столпился у дверей лифтовой шахты и люди задумчиво смолкли: в ней тоже плескалась вода. Может, с него стока нет? предположил северянин. Дождям из здания вытекать некуда, вот его до сих пор и затопило. Колодец это, неожиданно высказала свое мнения Нефтис. Эти поля ведь поливать нужно. В общем, правильно, согласился Найл. Дождей в доме не бывает, значит поля поливаются. Наверное, земледельцы собирают здесь дождевую воду, а потом, по мере надобности, расходуют. Нужно осмотреть остальные колонны должны они хоть одну оставить для прохода! «Проходной» оказалась центральная опора. Спустить паутину? поинтересовался Любопытный. Найл сразу вспомнил свое первое лазанье по паутине. В тот раз они с Дравигом, Нефтис и несколькими охранницами отправились исследовать подземелье под городом пауков. В одном месте начальник охраны СмертоносцаПовелителя спустил паутину в колодец глубиной около десяти метров, чтобы людям было удобнее спуститься. Удобнее! Сперва к очень прочной, но тонкой, а потому режущей руки нити прилип подол туники, постоянно задираясь чуть не на голову. Отрывать ее каждое мгновение не было ни свободных рук, ни терпения, ни сил. Волосы на ногах тоже стали постоянно к ней цепляться, выдираясь с мясом. Точнее волосинки, поскольку настоящие волосы у нормального человека растут между ног, внизу живота и когда во время спуска они начинают прилипать... Это еще хуже, чем когда прилипает все остальное, растущее в том же месте. И все эти жуткие воспоминания отпечатались в памяти после всего десятиметрового спуска! А здесь предстояло преодолеть строго вниз почти полкилометра. Нет! категорически отказался от предложения смертоносца Найл. Я помню, там внутри имелись какието трубы и тросы. Вот по ним слезать и станем. Он заглянул внутрь, вправо от проема, нащупал там нечто диаметром примерно в два пальца, подергал и, убедившись в прочности, ступил в шахту, перенеся на трубу вес всего тела. Опора выдержала, и Посланник Богини стал решительно спускаться вниз. Вскоре стало ясно, почему местные земледельцы сделали колодцы именно там, где они были: до очередного светлого прямоугольника пришлось спускаться почти пятнадцать метров. Видимо, когдато здесь было встроено нечто вроде зала торжеств или дурацкой пирамиды из соседнего небоскреба. Задерживаться правитель не стал и, продолжив спуск, миновал еще несколько таких же светлых окон. Когда руки начали уставать, Найл решил всетаки сделать небольшой перерыв для отдыха. В конце концов, несколько часов роли в их деле не играют, и ни к чему загонять себя до такой степени, что потом ни рукой, ни ногой не пошевелить будет. Он оказался в холле жилого этажа: на уровнях, связанными с разного рода производством, будь то информационная или финансовая деятельность, на качественную отделку никто обычно не тратился. Здесь же настенные панели выглядели как натуральное дерево, под потолком красовалась хрустальная люстра, на полу лежал ламинат. И, что самое интересное, во всех дверных проемах, что попали в поде зрения, двери висели на своих местах! Похоже, мы и вправду попали в нормальное поселение, оглянулся правитель на выбравшегося из шахты тяжело дышащего шерифа. Смотри в каком порядке весь дом содержат! Стоит, совсем как при предках. Словно и не улетал никто отсюда к звездам. Угу, прислонился к стеночке северянин. Найл подумал, что на будущее нужно отправлять Поруза первым. Силы у старого воина уже не те, пусть сам выбирает время и место для отдыха. А уж братья по плоти какнибудь приспособятся. Смертоносцы и двуногие один за другим выбирались на этаж, и расходились по помещению. Ну что, разбивается на группы и проглядываем комнаты? привычно предложила Юлук. Зачем? удивился Найл. Семя искать... Так оно не здесь, оно на полторы сотни этажей ниже. Остальные подростки облегченно рассмеялись. Состояние спокойного отдыха, отсутствие необходимости бежать и обшаривать все углы было после двух месяцев постоянного поиска странным и непривычным. Вроде, кричит ктото? подняла голову Нефтис. Посланник Богини прислушался, и тоже услышал истошные вопли. Примерно с секунду он колебался, потом встал, неуверенно предложив: Проверим? Вообщето, в чужих местах вмешиваться в местные дела путнику никогда не стоит. Баллады княжества Граничного, красиво повествующие о подвигах странствующих рыцарях, спасающих красивых девушек и охраняющих слабых и обездоленных, обычно забывают упомянуть про случаи, когда рыцарь вступался за одинокого путника, избиваемого палками и его потом вешали рядом с конокрадом. Спасал девушку, которой раскаленным железом выжигали причинное место и потом садился на кол рядом с детоубийцей. Редко когда поступок гостя приносил пользу, если тот спешил остановить неразумные, на его взгляд, или просто жестокие поступки местных жителей. Жалеешь несчастного, добей его пикой, советовал в таких ситуациях рыцарь Синего флага Закий, немало попутешествовавший по разным местам и оставшийся при этом в живых. Убийство выродка туземцы скорей всего поймут, а вот его защиту вряд ли. В девяти случаях из десяти, если человеку ломают руки и ноги он того и заслужил. В последнем случае быстрая смерть тоже не принесет ему ничего, кроме облегчения. Однако слышать чьито вопли о помощи и пройти мимо Посланник Богини тоже не мог. Нефтис, Калла, Навул, Трасик, Любопытный, за мной, поднялся Найл. Без моего приказа ничего не предпринимать. Маленький отряд побежал на звук по полутемному коридору, освещенному только одиноким окном в самом дальнем конце, и вскоре остановился перед высокой дверью. Найл, осторожно нажав на ручку, приоткрыл узкую щелочку, заглянул внутрь... Потом с облегчением распахнул. По квартире, истошно вопя, носилось три десятка голеньких мальчишек и девчонок возрастом примерно семи лет: бодрые, румяные и здоровые. На вошедших людей никакого внимания они не обратили, полностью отдавшись веселой игре. Единственно, что удивило правителя они не разговаривали. Они не подавали команды, не переговаривались, не звали друг друга, а просто орали во все горло давая выход эмоциям. Да и в разумах их царила какаято восторженная каша, без какойлибо конкретики: никто не думал о родителях, о знакомых, о том, что нужно или хотелось бы сделать вечером или на другой день. Разумеется, когда дети играют им не до глубокомысленных размышлений. Но хоть ктото, хоть о чемто должен задумываться! Ладно, пойдем отсюда, попятился Посланник Богини. Правителю очень не хотелось быть обнаруженным местными жителями рядом с их оставленным без надсмотра детьми подумать ведь могут все, что угодно. Лично он, застав иноземца, проникнувшего на остров детей и крутящегося там рядом с подростками, приказал бы разорвать его в клочья без всяких дальнейших разбирательств. Братья по плоти отошли на пару десятков шагов, когда Калла, поддавшись привычке, кольнула мечом очередную встретившуюся дверь, а потом раскрыла ее настежь. В квартире, разложенные на подстилки из сухой морковной ботвы, мирно посапывали новорожденные младенцы. И, что интересно, опять без присмотра взрослых. А чего им тут бояться? вслух подумал правитель. Тарантулам сюда из пустыни не набежать, стрекозам и золотоглазкам взяться неоткуда. Вот за детей и не беспокоятся... Но Посланник Богини и сам понимал, что это неправда. Если новорожденный младенец разве может иногда задохнуться, не вовремя стошнив, то в возрасте семи лет открыть входную дверь и выйти в коридор труда не составит а здесь ничем не прикрытые лифтовые шахты. Кстати, остановился Найл. А не взглянуть ли нам на лестницу? Предчувствие правителя не обмануло здесь их любимая опорная колонна пребывала в первозданной чистоте и порядке. Довольно улыбнувшись, Найл мысленно позвал сюда остальных братьев, а сам заглянул в ближайшую квартиру. Там ползали на четвереньках или сидели на слое сушеной ботвы, деловито ковыряясь в траве малыши примерно годовалого возраста. Похоже, этот этаж весь посвящен детям, понял он. Может, взрослых сюда вообще не пускают? Вскоре весь отряд собрался вместе. Северянин уже отдышался и мог продолжать путь, тем более, что спускаться по лестнице куда проще, чем сползать по стекловолоконной трубе. Вот только воняло от пролетов так, словно они несколько лет гнили в какомто болоте, и Найл никак не решался ступить в это зловонное облако. Смотри, Посланник, указала Юлук в глубину коридора. Там какойто приземистый силуэт мелькал между дверьми одной из комнат и дальней опорной колонны, причем к колонне он шел с грузом, а назад возвращался налегке. Детей, что ли, какаято жужелица ворует? Великая Богиня! правитель сорвался с места и со всех ног кинулся туда. Позади послышался дробный топот шагов братья помчались следом. Когда силуэт появился снова, бегущие по стенам и потолкам восьмилапые ударили парализующей волей, и неизвестный хищник замер. Путники с облегчением замедлили шаг. Когда они подошли ближе, то насекомым, принятым издалека за жужелицу, оказался муравей, в жвалах которого торчал пук травы, перепачканной детскими какашками и пропитанный их мочой. Тьфу ты, выдохнул Найл. Второй раз сегодня бегаем, и опять понапрасну. Смертоносцы ослабили парализующую волю и муравей, не проявляя никакого удивления или любопытства, подбежал к лифтовой шахте, скинул грязное сено туда и вернулся назад в квартиру. Найл шагнул следом. Здесь на травяных постельках лежали груднички, над которыми бегал десяток крупных рабочих муравьев. Одни меняли под детьми испачканное сено, другие подносили свежее, третьи, склонившись над малышами, отрыгивали им в рот какуюто белесую жидкость. Человечки беспокойства не проявляли, с удовольствием поедая предлагаемую им пищу, радостно лапая огромные смертоносные жвалы своими тоненькими ручками. Муравьи кормят детей, удовлетворенно кивнул Посланник Богини. Муравьи за ними ухаживают. Он вспомнил любовно возделанные поля на верхних этажах, и подумал о том, что на такую скрупулезность способны только туповатые упрямые муравьи. Похоже, жители небоскреба приучили их не только заниматься детьми, но и выращивать овощи. А может, и фрукты наверняка на нескольких этажах есть возделанные сады. При полностью стеклянных стенах здания, защищающих и растения, и жителей от любой непогоды, сельскохозяйственная община внутри небоскреба показалась Найлу действительно наиболее рациональной формой существования. Особенно, когда основную работу начиная со вскапывания гряд и заканчивая кормлением детей выполняют послушные и педантичные шестилапые рабы. Молодцы, мысленно похвалил правитель пока еще незнакомых жителей высотного дома и вышел наружу. Каждый раз Закия вспоминаю, и его основной совет: не просят, не помогай. Иначе только врагов наживешь. Ручные муравьи? кивнула Юлук. Да. Дверь открылась, шестиногая нянька пробежалась до шахты, выкинула очередной пук грязного сена. Потрусила назад, остановилась, шевеля в воздухе длинными рыжими усиками. Отступаем... шепотом произнес Найл, имевший вместе с братьями в детстве возможность несколько месяцев прожить в одном оазисе с муравьями, и хорошо изучивший их повадки. Нянька сделала насколько шажков к двери, потом попятилась, неуверенно поводя усами. Повернулась в сторону гостей. Постояла. Опять побежала к комнате. Найл с облегчением вздохнул. Тут муравей решительно развернулся и кинулся на него. Посланник Богини еле успел выхватить меч и рассечь ему голову пополам. Потеря не остановила защитника дома но с располовиненной головой он не мог никого укусить, а потому братья, окружив муравьяняньку со всех сторон, быстро изрубили его в куски. Собираем кусочки и бежим отсюда! приказал Посланник Богини. Зачем? Муравьи живут в мире запахов. Найдут труп, учуют нас, устроят облаву. Так все равно ведь... Делай, что говорят! рыкнул Найл и Юлук замолкла. Братья добежали назад до лестницы, загрохотали вниз по ступенькам. Правитель, задержавшись на несколько мгновений, торопливо протер пол и верхние ступени обрубком муравьиного брюшка, потом бросился догонять основной отряд. Вонь между пролетами стояла неимоверная. Если восьмилапые с их зачаточным обонянием, сфокусированным гдето на кончиках лап, особого дискомфорта не чувствовали, то людям хватило терпения только на один этаж и они, морща носы выскочили в очередной холл, с трудом перевели дух. Может быть, лучше по шахте? с надеждой предложила Калла. Я думаю, покачал головой Посланник, нужно зажать носы, задержать дыхание и проскочить еще на этаж ниже. Зачем? Там увидите. Братья по плоти послушались, сделали еще рывок и опустились на три лестничных пролета ниже. Дальше дороги не было, поскольку там стояла травянистобурая колышущаяся масса. Запах гнили распространялся по всему этажу, перехватывая дыхание. Ну и что здесь хорошего? закашлялась Калла. То, что органические удобрения для своих огородов они заготавливают именно здесь. Бежим к центральной шахте, спускаемся на пару этажей и никакого запаха там уже не будет. Особого приглашения не потребовалось никому. Закинув щиты за спины, воины торопливо ныряли в шахту вслед на Найлом. Посланник Богини глотнув, тянущегося снизу свежего воздуха, бросил взгляд себе под ноги и увидел двух некрупных рабочих муравьев. Один из них уже дотягивался до его ног и сейчас задумчиво ощупывал усиками сандалии. Правитель, не дожидаясь продолжения, со всей силы пнул его в голову, и шестилапый молча полетел в пропасть. Подбежал второй работяга, тоже задумался и тоже получил смертоносный пинок. Больше движению путников никто не мешал. Найл начал спускаться дальше, и вспомнил, что первым хотел пропустить северянина. Дабы не загонять шерифа, он не стал увлекаться и выбрался на этаж всего двумя уровнями ниже. Здесь, как правитель и ожидал, пахло чистотой и свежестью, подставляли вечернему солнцу листву морковные и капустные грядки. А в десятке метров от выхода бегала, приволакивая большущие брюшки, пара муравьев, капая изо рта понемножку влаги на каждое растение. Я правильно помню, что растения полезнее всего поливать ночью? оглянулся на Нефтис правитель. Да, мой господин, кивнула стражница. Работой на полях она никогда не занималась, но в наряды по охране полей от набегов гусениц и кузнечиков по молодости ходила. Вот, значит, почему днем мы наверху никого не видели. Они в темноте на работы выходят. Да, тут не переночуешь. Придется спускаться еще. Подождите здесь. Посланник Богини, с опаской поглядывая на работающих муравьев и стараясь не топтаться на грядках, прокрался к «лестничной» опорной колонне, но ступени оказались с верхом засыпаны жирным, едва не сочащимся сукровицей компостом. Пока правитель пробирался туда и обратно, ожидающие его путники вытоптали грядки в радиусе двух десятков шагов от шахты однако муравьи невозмутимо продолжали свою работу, хотя несколько кустов смятой ботвы уже попались им под полив. Тем не менее, даже эти глупые поилки с ногами умели различать запахи не в пример лучше человека и вполне могли поднять тревогу. Спускаемся еще ниже, распорядился Найл. Шериф идет первым, я замыкающим. У северянина оказалась счастливая рука: стоило правителю ступить на этаж следом за Порузом, как он буквально утонул в ароматных запахах. Весь пол, все доступное пространство этого уровня покрывал метровый слой сена. Пусть это были не луговые травы, а всего лишь морковная и свекольная ботва вместе с еще какойто незнакомой травкой но запах, запах все равно витал как на чистом вольном поле. Надеюсь, здесь никто и ничего ночью поливать не станет, пробормотал Посланник и уже громко добавил: До заката еще не меньше часа, но я не уверен, что нам еще хоть раз встретится такое удобное место для привала. Остаемся здесь. Спорить с правителем никто, естественно, не стал. Братья по плоти, совсем еще дети, несмотря на богатый боевой опыт, начали сбивать сено в большие копны и кувыркаться в нем, вырывать норы, закапывать друг друга. Смертоносцы, принимавшие участие в общей свалке, скоро стали походить на бегающие стога, а у двуногих ботва росла на голове наравне с волосами... Ты не считал, сколько мы сегодня прошли? Найл, поддавшись общей дурашливости, не сел, а рухнул со всего размаха на траву рядом с северянином. Пара под потолком, длинная шахта, три жилых этажа, еще один с грядками и этот, начал загибать пальцы Поруз. Получается восемь. А до Семени нужно пройти не меньше полутора сотен. Значит, еще дней двадцать спускаться. И то если без помех. Да, кивнул шериф. Скажите, мой господин, а это правда, что здесь дрессированные муравьи за людей все делают? Юлук рассказывала, но както не верится. Нуу... В общем, правда. А почему «в общем», а не просто «правда»? отметил некоторую неуверенность в правителе северянин. Странно, что ни одного человека не встретили. Муравьи, конечно, все работы выполняют, но неужели у двуногих никаких своих забот не имеется? И потом эта шахта... Что с шахтой? насторожился воин. Они оставили для движения только центральную шахту, а все остальные использовали под колодцы, выгребные ямы, для хранения удобрений, Найл немного помолчал, покусывая нижнюю губу, а потом закончил: Понимаешь, Поруз. Людям удобнее ходить по лестнице. Они к этому привычнее. А вот шестилапым все равно. Почему же местные хозяева засыпали лестницы и оставили для движения именно шахту? ГЛАВА 13 ПОЛЕ БИТВЫ Утро никаких неприятностей не предвещало. Выспавшиеся в огромной пахучей постели воины неторопливо поднимались, отряхивались, скатывали выворотки и укладывали их в заплечные мешки. Выбежавшие из центральной опорной колонны муравьи нисколько никого не беспокоили: шестилапые работяги набирали широко раскрытыми жвалами охапки сена, уминали их поплотнее и убегали обратно. Братья по плоти не трогали их, они не обращали внимания на странных гостей. Однако число муравьев быстро возрастало похоже, они всерьез собрались очистить этаж от высохшей ботвы и загрузить его свежей. И по мере того, как количество готового сена уменьшалось, отряды муравьев неуклонно приближались к путникам. Пошли отсюда, поторопил людей Найл, уходим скорее. Он прокрался вдоль стены, дождался момента, пока прихватившие свежие охапки работяги уже отбегут, а смена на их место еще не появится, быстро скользнул в образовавшуюся щель, проведя за собой нескольких человек смертоносцы перебежали над хозяевами дома по потолку. Спустя несколько мгновений группа во главе с шерифом повторила его маневр. Однако пересечь линию муравьев оказалось куда проще, чем развить успех шестилапые, пусть и не двигались сплошными рядами, но во множестве сновали во все стороны. И, что самое главное: в черной зев шахты непрерывным потоком либо кто то входил, либо убегал наружу. Многие туземцы, пробегая мимо, уже начинали останавливаться и прощупывать воздух усами, но чувство трудового долга покамест брало в них верх над интересом к постороннему запаху. Нам нужно забиться в уголок и переждать, сухим голосом сообщил Посланник Богини. Рано или поздно нас обнаружат. Это было куда проще сказать, чем сделать именно к углам от центральной стойки и двигались волны рабочих муравьев. Аай! один из работяг всетаки заинтересовался Аполией, бросил сено и сунулся к ней, раздвинув жвалы каждое втрое толще человеческой ноги. Спасая ступню, девушка отбила его бросок щитом, и шестилапый внезапно выпустил легкое облачко с острым едким запахом. Словно по громко отданной команде, все муравьи во всех концах огромного зала резко развернулись к пришельцам и ринулись вперед. Началось! крикнул Найл, выхватывая меч и бросил торопливый оценивающий взгляд вокруг. Никаких укрытий он не увидел, но зато вспомнил, что опорные стойки они вчера не проверяли. Ведь на этаже для сушки травы ни вода, ни навоз не нужны? В щиты ударила первая волна. Муравьи хватались жвалами за щиты, лезли на них, тянулись к сомкнувшимся в круг воинам. Они не искали никаких уязвимых мест просто пытались ухватиться хоть за чтонибудь. Сидящие на потолке смертоносцы начали наносить импульсы парализующей волей но это оружие, смертельно опасное для имеющих хоть зачаточное сознание существ делало муравьев просто менее подвижными. А они все равно не собирались побеждать маневром они давили массой. Ноги поберегите! громко кричал шериф, размахивая клинком. Ноги! Снизу не пропускайте! Щиты, хрустящие от впивающихся в них жвал, пришлось опустить нижними краями на пол они стали слишком тяжелы. Мечи постоянно мелькали над верхним краем деревянных дисков, частью рубя, частью просто сбивая наползающих работяг но шестилапые упорно рвались к непрошеным гостям, набегая по телам своих убитых и еще живых собратьев, а клинки постепенно словно наливались свинцом. Трасик! послал отчаянный мысленный призыв Найл. Проверь лестницу! Восьмилапый метнулся к заветной опорной колонне, и прислал исполненный радости импульс. Стену ставьте! Оставьте нас здесь. Смертоносцы кинулись Трасику на помощь, и в этот миг первая волна схлынула. Около сотни муравьев, находившихся на этаже в момент начала схватки, полегли вокруг плотно сомкнувшегося отряда кто мертвым, кто раненым, кто вцепившись мертвой хваткой в край щита, а кто просто закопанный чужими телами. Из дверей центральной шахты продолжал литься ручей новых врагов, отважно кидающихся на маленькую крепость, окруженную валом из слабо шевелящихся работяг, но прежнего напора они создать не могли. Выдержим, с облегчением вздохнул Поруз. Такое мы уже выдюжим. Если бы эти тупые твари догадались сперва накопиться, а потом снова кинуться всей массой, вот тогда могли бы и смять. А этот напор мы можем держать сколько угодно... Сколько? перебил его Найл, разрубая голову подскочившего муравья. Сколько держать? Муравейник способен атаковать нас таким образом несколько месяцев подряд. Если не подойдут люди, которые про нашу стычку наверняка ничего не знают, через несколько дней мы просто свалимся. Это не считая того, что вскоре наверняка прибегут муравьисолдаты, которые втрое больше этих, заметно сильнее и наверняка толковее. Он подобрал обрубок муравьиной головы и принялся натирать себе руки, тунику, голову: Делай как я! Шестилапые ориентируются по запаху. Так мы станем казаться своими. Поверят? Сейчас вряд ли. Здесь запах битвы, здесь у них наверняка другие методы оценки. Но вот если отсюда уйти... Найл оглянулся в сторону лестницы. Там смертоносцы уже поставили полукруглую стену от пола до потолка, прикрыв ею вход, а теперь натягивали поперек еще одну, прямую, но с узким проходом. Шериф, пора делать бросок. Перебежим к паутинной стене, она прикроет нам спину. По одному втянемся в щель, пауки ее закроют и мы уйдем. Не получится, покачал головой северянин. Щитов не поднять, а без них мы голые, в любое место кусай. Сожрут. Здесь в любом случае сожрут, Найл отрубил голову очередному муравью и устало опустил клинок, предоставив заметно полегчавшему шестилапому телу бестолково метаться из стороны в сторону. Бежать надо, пока солдаты не подоспели. Или щиты, или жизнь. Ладно, решился шериф, и подобрался для последнего рывка. Главное, всем вместе, не разделяться. По моей команде в сторону лестницы... Пошли! Найл резко развернулся, подставив очередному работяге беззащитную спину и помчался со всех ног за остальными братьями, ощущая как позади торопливо перебирает лапами бесстрастный враг. Всего сто метров пробежки и когда до белой стены оставалось насколько шагов, он затормозил, развернулся и отпустилтаки лезвие вдоль тела чересчур настойчивого муравья. Две передние правые лапы того отскочили, а сам он, ткнувшись жвалами в бетон, перекувырнулся на спину и остался перебирать уцелевшими лапами в воздухе. Остальные братья так же быстро расправились еще с парой удержавшихся позади муравьев остальные застряли у места основной схватки и теперь недоуменно искали противника. Я думал, будет хуже, признал Найл, проскакивая в щель между двумя паутинными пологами. Следом за ним забежали Кавина и Нефтис. Все! махнул рукой Поруз, и восьмилапые быстро перекрыли последний проход в загородку. Кажется, обошлось. Похоже на то, согласился Посланник Богини, возвращая оружие в ножны. Но только теперь нам опять нужен отдых. Не знаю как вы, а я всю руку отмахал. Давайте спускаться вниз. Они спустились на шесть пролетов два этажа, после чего северянин вышел в очередной холл. Может, дальше пройдем? предложил Найл. Этажи жилые, развел руками шериф. Насколько я понимаю, скоро мы рискуем добраться до очередных выгребных ям. Не хочется отдыхать в облаке зловония. Это да, признал его правоту Посланник. Что же, поищем место для отдыха здесь. Братья по плоти, еще недавно бодрые и смешливые, выглядели теперь весьма потрепанно: волосы слиплись от муравьиной крови, туники пропитаны потом и увешаны волокнами мяса, у многих следы глубоких укусов. Они выглядели отнюдь не победителями, больше всего отряд походил на остатки разгромленной армии. Одно хорошо, здесь наверняка никого нет, огляделся правитель. Все муравьи убежали наверх, с нами драться. Давайте комнаты проверим. Шериф, вы вдоль того коридора, а я с этой стороны. Путники разделились на две группы и направились к квартирам. Этаж представлял из себя обширный холл, раскинувшийся от внешней стены до «лестничной» и «лифтовой» опорных колонн. Дальше вдоль несущих опор шел коридор, в который открывались двери квартир. В результате посередине отрезался прямоугольник метров ста в длину и пятидесяти в ширину но сейчас у Найла не было никакого желания выяснять, для чего предки использовали это помещение без окон и с редкими входами. Посланник Богини нажал на ручку двери ближайшей квартиры, распахнул дверь и... Там сидели люди и смотрели телевизор. Телевизор, естественно не работал но полтора десятка обнаженных мужчин и женщин, рассевшись по креслам и диванам, все равно смотрели на черный экран. Через приоткрытую створку было видно, как в ближайшей комнате бродило еще несколько человек. Приветствую вас, громко произнес Найл и послал мысленный импульс, полный доброжелательной эмоции. Я, правитель Южных песков и Серебряного озера, приветствую вас! Двое мужчин повернули к нему голову, остальные и вовсе никак не отреагировали. Надо сказать, оплывшие жиром, с отвислыми губами и нечесаными головами, туземцы тоже не вызывали у Посланника Богини приятных эмоций, но всетаки именно они были здесь хозяевами. Прошу простить за наш внешний вид и случившееся недоразумение. Мы пришли с миром... Женщина наклонилась к стоящему между креслами высокому вазону, зачерпнула полную горсть мелко порубленной капусты, запихала к себе в рот и, неторопливо шевеля челюстями, снова уставилась в темный экран. Странным было не то, что люди никак не реагировали внешне они не отреагировали на гостей и внутренне! У них в сознаниях не шевельнулось никаких мыслей, никаких эмоций, а весь мыслительный процесс, если его таковым можно было назвать, заключался в некоем общем понятии, что человек должен смотреть телевизор. Возможно, у этих туземцев имелись еще какието основополагающие принципы но вот разговаривать они явно не умели. Правитель быстрым шагом перебежал к другой квартире, заглянул внутрь. И опять увидел нескольких сидящих в креслах человек, и еще десяток бесцельно слоняющихся по комнатам. Найл вошел внутрь, пощупал кресло. Старый каркас, естественно, давно сгнил, но обивку ктото подлатал и плотно набил сеном. В двух больших пластиковых кадках лежала на дне рубленная с морковью капуста, в ванне плескалась чистая вода. Судя по всему, ее использовали не для умывания, а для питья. На постороннего человека обитатели квартиры не обратили никакого внимания. Правитель похлопал одного по плечу, другого небольно пнул но даже на такое обращение они не отреагировали. Ладно, Найл вышел в коридор и двинулся дальше, теперь просто заглядывая в двери. Люди, люди, люди... На другом конце здания обе группы путников встретились. Ну, что у тебя? поинтересовался правитель. Свободных квартир нет, во всех какието... Дети праздников. Может это дом умалишенных? Найл задумчиво склонил голову, глядя на внутренний островок, отрезанный коридором. Тогда здесь должны быть процедурные и кабинеты врачей. Посмотрим. Посланник Богини подошел к одной из дверей, слегка ее приоткрыл, тут же захлопнул, и приглашающе кивнул: Уходим... Что там, мой господин? нагнал торопящегося к лестнице Найла северянин. Яйца, личинки, няньки, кратко пояснил правитель. Муравьиная детская комната. Все правильно, им свет не нужен, им и посередине небоскреба хорошо. Вот только шестилапые, в отличие от людей, на вторжение в такие места реагируют быстро и нервно. Лучше нам на пару этажей спуститься. Они все и так здорово раздражены. Нужно найти тихий уголок и пересидеть, пока не уляжется тревога. Шестью пролетами ниже предсказанный северянином запах выгребных ям начал ощущаться вполне явственно, и путники вывернули на этаж, торопливо прошлись, заглядывая в квартиры. Однако свободных помещений не нашлось и здесь, во всех обитали все те же вялые двуногие с отвислыми изза растительной пищи животами. Ну что? вдохнул Найл. На пару уровней под нами наверняка воняет. Спускаться еще ниже нужно по центральной шахте, а там все настороже, и солдаты наверняка набежали. А давайте прямо здесь останемся? предложила Юлук. Ты сам говорил, Посланник, что муравьи глазам не доверяют, только запахам. Воняем мы сейчас как свои, а делать им в холле нечего. Может, и не найдут? Может и не найдут... задумчиво согласился Найл. Люди сидят по своим конурам, муравьи привычки смотреть по сторонам не имеют. Особенно, если подстраховаться... Лоруз, Любопытный, а вы не могли бы приклеить к потолку десяток гамаков? Вскоре вдоль окна покачивалось шестнадцать вывороток, в которые смертоносцы быстро подняли всех людей, а сами выстроились рядом. Подвесной лагерь оказался организован очень вовремя вскоре по полу забегали крупные черные муравьи с серпообразными, вытянутыми далеко вперед жвалами. Осматривали этаж они весьма беспорядочно носились в разные стороны, иногда сталкиваясь между собой, активно шевелили усами, иногда забегали на стены и даже на потолок. Найл застыл, все время опасаясь того, что солдаты учуют пауков, не обмазанных муравьиной кровью но обошлось. Холл шестилапых действительно почти не заинтересовал, и тут пробежало лишь троечетверо охранников огромного дома. Лучше повисим здесь до утра, сказал Найл, когда толпа солдат схлынула. Посмотрим на поведение работяг, потом решим, когда дальше идти. Нам рисковать ни к чему. Семя совсем рядом, главное дойти до него всем. Дураки они всетаки, эти муравьи, потянулась в гамаке Юлук. Как легко попались! Вот тут ты не права, повернул к ней голову Найл. Очень неправа. Храни тебя Великая Богиня от встречи с голодными лесными муравьями! Они умеют атаковать своих врагов отрядами в сотни воинов, и впрыскивать в раны яд. Пустынные бегунки имеют зрение лучше человеческого, и способны учить друг друга. Уж они бы быстро нашли способ сражаться с нами, и овладели бы им все до единого от сила за полдня. Черные горные муравьи захватывают в чужих селениях рабов, содержат их в своих норах и заставляют работать на себя. Причем если раньше они охотились только на других муравьев, то перед моим уходом из пустыни пошли слухи, что они начали угонять в рабство и людей. Рыжие муравьи, с которыми мы жили в одном оазисе, не только тупо трудились, но и играли друг с другом, возились, бегали наперегонки. Вайг даже сманил нескольких из них жить в нашей семье, но их потом убили смертоносцы. Если они такие умные, то почему мы до сих пор живы, мой господин? подал голос шериф. Нам попросту повезло. Повезло трижды... Вопервых, это не охотничьи муравьи, а ктото вроде листорезов. У них всегда боевые навыки слабоваты были. Когда те же черные рабовладельцы на такие племена нападают, они никогда не сопротивляются. Или убегают, или сдаются. Ничего себе, «никогда не сопротивляются»?! возмутилась Юлук. У меня до сих пор рука не шевелится и нога в двух местах прокушена! Так ты себя с черными муравьями не сравнивай, рассмеялся Найл. Мы по сравнению с ними больше на мягкие мирные тли похожи. А что вовторых? поинтересовался северянин. Вовторых, мы внутри муравейника оказались. Здесь и рабочие муравьи послабее, и свет им ни к чему. Юлук, ты заметила, что они по ночам работают? Когда мы спустились на верхние этажи, за весь день никого не встретили, только к ночи оживление началось. Заметила, что шестилапые помещения в середине здания, без окон занимают? А втретьих, они наверняка уже очень много лет не сталкивались с чужаками в своем доме. Вспомни, вокруг небоскребов даже мухи не летают! Вот листорезы маленько и растерялись. Великая Богиня не оставила нас своей милостью и послала слабых противников. Только поэтому все и обошлось без большой крови. После этого разговор затих. Братья по плоти покачивались в гамаках на высоте полукилометра над землей стоило повернуть голову к окну, как создавалось полное ощущение полета на невероятной для человека высоте. Коекто негромко переговаривался, но уже только между собой. Часа через два опять суетливо набежали муравьи, но этаж обыскали еще более небрежно, чем раньше и исчезли. Еще гдето через час из коридора начали разноситься отчаянные человеческие крики, словно комуто приходилось терпеть невероятную боль. Ну вот, опять то же самое, покачал головой Найл, На третий раз путешественники своему беспокойству не доверились и никуда не побежали. Крики раздавались на разные голоса, но в конце концов стихли. День постепенно близился к вечеру, никаких событий больше не происходило. Многие воины начали засыпать. Внезапно дремотную тишину вновь разорвали крики боли на этот раз женские. Некоторое время путники терпеливо переносили новую напасть, но вскоре послышался стук: Поруз, не выдержав, спрыгнул на пол. Шериф, ты куда? Посмотрю, в чем дело, мой господин. Так, опять баловство чьенибудь, наверно. Очень уж кричат, покачал головой северянин. Словно режут кого. Поруз двинулся по коридору. Оставайтесь здесь, вздохнув, приказал Найл, спрыгнул с гамака и направился следом. Вопли вырывались сквозь запертую дверь в среднем, муравьином помещении. Шериф, прислушиваясь, некоторое время колебался, но в конце концов положил руку на рукоять меча и толкнул створку, решительно входя внутрь. Крики тут же оборвались. Посланник Богини заглянул северянину через плечо и увидел нескольких муравьевнянек, разделывающих некрупную тушу и тут же скармливающих парное мясо копошащимся на полу личинкам. Две женщины, стоящие у стеночки, с ужасом наблюдали за этой картиной. Точнее, с недоумением именно так осознал Найл их эмоцию, войдя в мысленный контакт. Женщины увидели, как когото на мясо забили, вот и орали, шепнул правитель воину на ухо. Пойдем, не стоит привлекать внимания. Тем временем одна из нянек подтолкнула жирную брюхастую тетку прямо в кровавую лужу, остальные расчистили место от костей. Двуногая самка, нервно вздрагивая, встала туда, куда положено, и муравьи тут же принялись деловито ее разделывать кромсать на мелкие кусочки руки и ноги, обдирать кожу с тела и рвать на части, перекидывая еду к насыщающимся личинкам. Жертва принялась истошно орать, но практически глухих нянек это ничуть не отвлекало. Только последняя оставшаяся у стены женщина, как почувствовал Найл, начала испытывать легкое беспокойство. Аа! взревел шериф, рванул свой меч и ринулся вперед. Вот дурак, покачал головой Найл, обнажая оружие. Впрочем, помощь правителя не понадобилась острая сталь успела исполосовать не ожидавших нападения нянек в считанные мгновения, и северянин принялся приплясывать среди ни в чем неповинных личинок, давя их сандалиями. Шериф, ко мне! Назад! Сейчас сюда весь муравейник сбежится, идиот, Посланник ринулся к потерявшему рассудок Порузу, схватил его за ремень, рванул на себя. Бежим отсюда! Тот, прихлопнув пяткой еще одного бесцветного червячка, сделал неожиданный рывок, схватил женщину за руку, поволок за собой: Чего стоишь? Убьют ведь! Втроем они выскочили в коридор, помчались к холлу, где на полу их уже поджидали встревоженные мысленным посланием правителя смертоносцы. Они подхватили двуногих, взбежали на потолок, закинули их в гамаки и замерли, вжавшись в шершавый бетон. В напряженной тишине было слышно, как спасенная, попавшая в гамак к северянину, постоянно ворочалась, пытаясь принять удобную позу и недовольно гукала. В разгромленной детской комнате уже началась паника. Набежавшие на запах тревоги рабочие муравьи мельтешили в коридоре, не находя врага, но до холла не добегали. Вскоре наступила ночь и все утонуло в темноте. Уагугу! Уа! проснулся Найл от недовольных воплей. Куда ты... Убьют... Однако женщина вырвалась из рук северянина, спрыгнула вниз и побежала по коридору. Вскоре вдалеке хлопнула дверь. A через несколько мгновений на этаже появились рабочие муравьи с полными капустного салата вазонами в широко раскрытых жвалах. Убьют, убьют, не удержался от сарказма Найл. Какой пустяк, если речь идет о корыте свежей жратвы! Какая же она дура! Ее ведь убьют, скормят этим вонючим личинкам! Не ее, так другую, пожал плечами правитель. И нечего тут устраивать истерики. Или ты собираешься спасать всех и каждого? Нужно найти матку! северянин попытался сесть в гамаке, но ударился головой о потолок и был вынужден лечь обратно. Найти матку, и убить. Если она сдохнет, все остальные муравьи тоже вымрут. Это можно, кивнул Посланник Богини, но только непонятно, зачем? Да вы что, не видели?! забыв про недавний урок, шериф попытался сесть снова. Вы не видели, как они поступают с людьми? Они их просто жрут, живьем! Отводят в отдельные комнаты, и жрут! Странно, Поруз, сухо удивился Найл. Ты что, никогда не ел мяса? Вы что, не понимаете? Они не просто едят, они так поступают с людьми! Они не просто поступают так в результате военных обстоятельств, они специально выращивают людей, чтобы их есть! Как вы можете так спокойно на это реагировать? В нашей стране, шериф, уже давно установилось равноправие, за всех братьев ответил Посланник. И если люди разводят долгоносиков, это значит, что и долгоносики имеют право разводить людей. Долгоносики не способны разводить людей! А вот это уже их личное дело, без тени улыбки сообщил правитель. Я говорю вам о серьезных вещах! северянин всетаки не выдержал и спрыгнул вниз, и нервно забегал из стороны в сторону. Они захватили людей, и откармливают их как бессловесную скотину! Если люди ничего не имеют против, то это тоже их личное дело, истерика Поруза начала раздражать правителя. Вернись в гамак, северянин, не то муравьев накличешь! А как они могут выступить против, если у них нет ни оружия, ни подручных заготовок, ни даже одежды? Муравьи держат их, как тлей какихто! Захотели покормили, захотели так самих и съели. Тебя послушать, Поруз, так получается, что злые муравьи захватили всех живых людей в округе, согнали сюда и теперь, глумясь и радуясь своей власти, устраивают над ними веселое издевательство? А вы считаете, что это не так? Тебе рассказать, как это было на самом деле? Расскажите, мой господин, дерзко встал под гамаком Посланника Богини северянин. Ладно, раз уж тебе так хочется этого услышать, перевернулся на живот Найл, и глаза его уставились точно в зрачки шерифа с расстояния вытянутой руки. Началось все с того, что большая группа людей смогла пересидеть прилет радиоактивной кометы Опик в какомто укрытии. Скорее всего, в метро или подземном реакторе, которых не может не быть в таком большом городе. Потом они поднялись наверх и заселили небоскребы. Поскольку эти громадины имеют стены из стекла, то представляют из себя гигантские оранжереи, защищенные от всех капризов непогоды. А город вокруг сплошной асфальт и развалины. Вот двуногим и пришла в голову мысль выращивать себе всякие овощи и фрукты внутри, под стеклом, благо места хватало. Дом большой, а людей осталось мало. Уверен, тогда у них еще хватало энергии и все разнообразные механизмы этого дома продолжали исправно работать. Они сохраняли древние знания и передавали их своим детям. Однако время шло, машины ломались, а вокруг под воздействием Великих Богинь набирали размеры и силу насекомые. И вот тогда комуто из предков и пришла в голову идея использовать вместо железных механизмов живые. У них оставалось еще достаточно мудрости, Поруз, чтобы приручить в доме муравьиную семью и заставить ее выполнять все необходимые работы. Посланника Богини слушал не только северянин. Истории из далекого прошлого с интересом внимали все братья по плоти. Люди сами поселили в здание один или несколько муравейников, сами научили шестилапых следить за полями, за порядком и за собой, сами доверили им своих детей, и сами отдались в их власть. Теперь люди могли в полной мере наслаждаться покоем и отдыхом, есть приготовленные муравьями салаты и смотреть еще исправные на тот момент телевизоры. Но они забыли про то, что муравьи не разговаривают словами, муравьи общаются с помощью запахов. Дети, за которыми ухаживали новые няньки, с самого рождения не подозревали, что есть такое понятие, как речь, а издавать и ощущать запахи не умели. И с каждым поколением люди разговаривали все хуже, а потребности в знаниях испытывали все меньше. Зачем, если все необходимое делают дрессированные насекомые? В конце концов телевизоры перестали показывать свои передачи, старые одежды истрепались, но люди уже не умели ничего, кроме как сидеть на диванах, смотреть на погасшие экраны, и жрать готовые салаты. А почему только салаты? не удержалась от вопроса Нефтис. Потому, что готовить на огне насекомые не умеют, пожал плечами правитель. Но потом случилась беда: рухнула плотина, защищавшая город от наводнений. Сюда пришел великий потоп, а когда он схлынул, оказалось, что подземные этажи, на которых муравьи выращивают грибы, пусты. Наводнение смыло все. После этого шестилапые засыпали двери в небоскребы они знают, как и зачем это делается. Но грибов все равно не осталось. А личинок нужно было кормить, да и самим чемто питаться. Вот тогдато ктото из оголодавших муравьев и попробовал продукт, очень близкий по своей полезности, питательности и калорийности к грибам: человеческое мясо. Не из жестокости, шериф, нет. Просто ничего другого у них не было. С тех пор так и повелось: муравьи попрежнему честно выполняют свои обязанности по уходу за людьми, но взамен тайно берут назначенную ими самими цену. Это неправда! замотал головой шериф. Этого не может быть! Вот как? почти ласково поинтересовался со своего гамака Найл. Может быть, тогда ты сам объяснишь мне некоторые особенности этого дома. Например, почему эти муравьи не заставляют своих рабов работать? Черные заставляют, смертоносцы заставляют, люди заставляют, а эти сами трудятся на рабов не покладая лап и жвал? Зачем выращивают капусту и морковь, которую сами не едят? Как им вообще пришло в голову возделывать эти бесполезные для них растения? Зачем им нужен такой промежуточный этап в добывании пищи, как племя двуногих? Почему просто не поискать новую грибницу? А? Молчишь? Так вот, я хочу, чтобы ты уяснил одну простую мысль: никого, никогда и ни за что невозможно сделать рабом против его желания! Тот, кто не желает стать рабом, обязательно добьется свободы. Тот, кто хочет рабства, тоже добьется своего, даже если ему придется идти таким долгим и длинным путем, как жителям этого небоскреба. Они хотели получить доброго и заботливого хозяина, они его получили. А то, что хозяин иногда может убить раба так рабство, оно такое и есть. Ты понял меня шериф? Пастухи способны сколько угодно выращивать долгоносиков и мокриц но не жужелиц. Потому, что жужелицу можно убить, но приручить никогда. Можно приручить тарантула, но никогда черного скорпиона. Или, если говорить о людях: когдато из такой страны как Африка белые люди переправили в Америку миллионы черных рабов. Но среди них не было ни одного зулуса или массая. Просто потому, что массай не способен быть рабом. Я тоже никогда не стану рабом! твердо заявила Юлук. И я! И я! стали доноситься отклики со всех сторон. Промолчали только три человека: Посланник Богини, Нефтис и шериф Поруз. Потому, что всем троим довелось побыть рабами, и все трое знали, как тяжело этому противостоять. Могу тебе точно обещать, северянин, что свободными эти люди рано или поздно станут. Как только муравьи догадаются, что кормить нахлебников вовсе не обязательно, двуногим придется стать свободными и найти способ выжить и защитить свое право на существование. Боюсь только, после этого экзамена уцелеет от силы один из ста. Значит, вы хотите оставить все как есть, мой господин? похоже, так ничего и не понял шериф. Это сообщество существует уже не первое столетие, Поруз, спрыгнул рядом с северянином Посланник Богини. И не нам, за одну минуту, решать его дальнейшую судьбу. Однако, день в разгаре и дороги почти наверняка свободны. Не пора ли нам в путь? Братья по плоти зашевелились. Люди спрыгивали вниз, смертоносцы объедали паутину и скидывали следом выворотки. Наскоро собравшись, путники пошли вниз по лестнице, пока не уткнулись в очередную яму. Однако теперь они примерно представляли назначение этажей и оптимальный путь движения. Пройдя по вонючему этажу, отряд спустился по центральной шахте до ближайшего выхода, а оттуда прямым ходом направился к лестнице. По ступенькам люди и смертоносцы легко сбежали еще на шесть этажей, до следующей ямы, снова отвернули к центральной шахте. От нее опять к лестнице. Выгребные ямы время от времени чередовались с полными водой колодцами, в шахте изредка попадались муравьи. Иногда они встречались и на этажах но путники, не искушая судьбу, предпочитали обходить их далеко стороной. Натирание останками сделало свое дело, и рабочие муравьи нисколько не тревожились при появлении отряда. Таким ускоренным маршем за день удалось преодолеть больше двух десятков этажей, и когда, выбираясь в очередной раз из центральной шахты, братья по плоти вновь вдохнули пряный аромат сена, Найл предложил: Ну как, пойдем дальше, или еще раз рискнем отдохнуть на сеновале? Здесь, здесь! дружно закричали воины. Ладно, тогда расчищайте угол от сена и ждите нас, правитель направился к «лестничной» колонне. Шериф, за мной. Куда мы идем, мой господин? послушно двинулся за ним северянин. За ужином, Найл усмехнулся и покосился на старого воина. Мне так кажется, что тебе доставит удовольствие прикончить парочку здешних обитателей. Они спустились на три пролета и оказались на морковном поле. Шестеро поливальщиков бродили над грядками, потихоньку выкапывая на ростки драгоценную влагу. Посланник Богини поморщился: Не хватает еще цистерны на себе таскать. В них же одна вода! Они спустились еще на три пролета, и наткнулись на несущего пластиковый вазон с капустой работягу. Найл придержал тяжелую емкость, а шериф ловко снес бедолаге голову. Только так с ними и надо! Салат оказался тяжеловат. Найлу стоило немалых усилий затащить его на два этажа выше, но дело того стоило. Шериф же донес свою добычу с некоторым даже удовольствием. Сложив в центре освобожденного от сена пола маленький стожок, братья кинули тушку и голову муравья сверху, разожгли подсохшую ботву. Горела трава быстро, хотя и дымила, в огонь постоянно приходилось подбрасывать все новые и новые порции но топлива вокруг имелось хоть отбавляй. Пока запекалось мясо, люди запустили руки в мелко шинкованную капусту. Хорошо! капуста громко трещала на зубах. Хоть иногда вместо мяса чего другого пожевать! Интересно, а чем они ее так мелко рубят? поинтересовался Поруз, прихватывая в горсть очередную порцию салата. А чем рубят? пожал плечами Найл. Жвалами и кромсают, чем еще? Рука северянина замерла у самого рта: Вы хотите сказать, мой господин, что муравьи его пережевывают? Не пережевывают, а измельчают, поправил шерифа Посланник Богини. Не кочанами же им овощи по квартирам таскать? Северянин кинул недоеденный салат обратно в вазон и отошел к стене. Тут же встрепенулся: Осторожно, муравей. Усами шевелит. Может, зарубить, пока не поздно? Возле центральной шахты стоял шестилапый трудяга и «щупал» воздух длинными усиками. Вроде, мы уже давно своими пахнуть должны? удивился правитель, и тут же сообразил: Да он, наверное, дым от костра чует! Сено, оно ведь имеет свойство иногда самовозгораться. Вот туземец и беспокоится. Интересно, что делать станет? Обеспокоенный работяга подбежал к лагерю путников почти на полсотни метров, пошевелил усами еще раз, а потом решительно кинулся к одной из лифтовых шахт. Улепетывает... удовлетворенно кивнул северянин. Однако муравей со всего размаха врезался в сложенную в проеме опорной колонны стенку, пробил и из нее, снося сено, огонь, людей и вещмешки хлынуло на этаж сразу несколько тонн влаги. Удовлетворенный работяга убежал в центральную шахту, а люди остались среди намокшего сена, поднимаясь, отряхивая туники и отплевываясь от попавшей в рот воды. Вот негодяй! не без восхищения покачал головой Посланник Богини. Один удар и мы без ужина. А система интересная. Надо поставить несколько таких емкостей во дворце на случай пожара. Просто и эффективно. По счастью, выворотки, которые никто еще не успел развернуть, не намокли но на ночь их опять пришлось подвешивать к потолку. ГЛАВА 14 СТОЛЯР Поутру братья по плоти спустились на два этажа ниже, подловили очередного работягу с большой бадьей салата, зарезали и отволокли на лестницу. Здесь перемолотую с чемто сладким морковь быстро употребили причем оставшийся вчера голодным шериф через брезгливость переступил порубленным на куски телом натерли ноги и туники, после чего остатки сбросили в угловую шахту. Бадью оставили на лестнице, а сами двинулись дальше. Отработанная технология спуска не требовала ничего, кроме выносливости, а к дороге путники уже привыкли. Они настолько обжились в здании и приспособились к обману насекомых, что дважды даже искупались, освежив свои тела во встреченных на лестничных пролетах водяных колодцах, после чего попавшихся на дороге муравьевнянек или бессловесных трудяг тут же пускали на «отдушку». Несмотря на позволенные себе поблажки, за день братья преодолели двадцать один этаж. Переночевали они в холле жилого уровня, в котором их застиг вечер. Повесили под потолок гамаки и спокойно заснули, забыв про выставление часовых или просто сменные дежурства. А разбудил путников стук молотка. Звук этот привел братьев в состояние полнейшего замешательства особенно если учесть, что был он не мерным и постоянным, как это бывает при работе какоголибо случайного совпадения вроде застрявшей в щели веточки, постукивающей изза ветра или растрескивающейся подсыхающей древесины, а совершенно разный то пара одиночных ударов, то несколько постукивания подряд, то одно сильное. Путники торопливо свернули лагерь и устремились вверх по лестнице: туда, где у них над головой и шла работа. Именно работа: у дверей одной из квартир стоял на коленях молодой паренек в короткой юбочке из мешковины и чтото выдалбливал с помощью пластиковой киянки и настоящего металлического долота. При виде большого отряда смертоносцев и вооруженных людей паренек вскочил на ноги, но Найл тут же выплеснул на него эмоцию доброжелательности и предупредил, что все они просто двигаются мимо обитателя небоскреба по своим делам. Туземец поверил сразу и бесповоротно. Впрочем, почему бы и нет? Ведь никаких опасностей он не встречал ни разу в жизни. Мы друзья, мы пришли с миром, послал еще один успокаивающий импульс правитель. Паренек поднял руки высоко над головой, растопырив в разные стороны, наклонился вперед и покачал ими, словно толстыми усиками. Кто ты? поинтересовался Найл. Туземец поднял молоток и пару раз слегка стукнул в дверь. Почему все люди живут просто так, а ты работаешь? На этот раз в памяти паренька промелькнула череда воспоминаний: как он еще совсем малышом пытался складывать чтото из травинок, как норовил подсунуть щепки под дверь или игрался с ручкой. Как пытался починить кресло, у которого из разошедшегося шва выпирала солома. И как заметивший его таланты муравейнянька однажды отвел его вниз, в заваленные инструментами комнаты, где обитало еще несколько десятков человек, и оставил там. Пользоваться молотком и долотом он научился уже сам, подражая более старшим людям. Вот и один из ремонтников, оглянулся на северянина Найл. Работает, как ни странно, просто от скуки. Ему трудиться интереснее, чем кверху брюхом лежать. И съедение ему явно не грозит. Это к вопросу о рабстве добровольном и принудительном. Так давайте заберем его с собой! Зачем? Как зачем? Дадим свободу хоть одному человеку! Ox, Поруз, тяжело вздохнул Найл. Гордыня двуногого, мнящего себя центром мира и светочем знания, так и прет у тебя изо всех щелей! Ну какая свобода? Здесь он сыт, он в тепле и безопасности, он может выбрать себе любую женщину со всего дома хоть на ночь, хоть навсегда. Он проживет долгую, спокойную и счастливую жизнь. А что он получит у нас? Штормовое море, жуковводомерок? Диких смертоносцев и таких же диких людей? За время путешествия мы потеряли каждого третьего брата по плоти а все мы опытные путешественники и воины. Сколько проживет он? Здесь он полубог, редкостный мастер а кем станет у нас, не умея разговаривать и работать настоящим инструментом? Оставь мальчишку в покое и не калечь ему судьбу. Пойдем. На прощание Посланник Богини еще раз выплеснул мастеровому туземцу эмоцию доброжелательности и тот так же энергично помахал ему вслед руками над головой. Эта встреча оказалась для Найла настоящей загадкой, грозящей разрушить всю стройную теорию о происхождении странного симбиоза, возникшего в этом здании. По его мысли, муравьи работали, обслуживая и выращивая людей, следуя очень давно, столетия назад, заложенной в них программе. Тогда разные странные кошмары, случающиеся время от времени при кормлении личинок, были вынужденным отклонением, сбоем, гарантирующим дальнейшее исправное функционирование системы. Но если муравьиняньки отслеживают среди детей личности, склонные к активной работе и переводят их для отдельного воспитания за этим уже прослеживается не слепой инстинкт, а сознательная воля. Расчетливое решение, направленное на поддержание всего небоскреба в исправном состоянии. И если это так то и скармливание части «расы господ» подрастающим муравьям тоже может оказаться осознанием неким развитым разумом своего права распоряжаться жизнями и телами двуногих. Однако сомнениями Посланник Богини ни с кем делиться не стал. Хотя и начал подозревать, где именно это разум скрывается.  Теперь, освоившись в полной мере, отряд двигался вниз со скоростью двадцать, двадцать пять этажей в день, обходя стороной группы шестилапых численностью больше двух, и без колебаний уничтожая одиноких или бегающих парами муравьев. Насекомые доставались в качестве еды смертоносцам, а люди обходились морковными и капустными салатиками. Разумеется, вегетарианская диета на пользу здоровью никогда не идет но кисловатое муравьиное мясо особого аппетита не возбуждало, тем более, что при полном отсутствии дров и готовить его было не на чем. Братьям начинало казаться, что конца их бесконечному пути не настанет никогда, однако на шестой день спуска Найл обратил внимание, что кочаны на встречающихся здесь полях выглядят куда упитаннее, нежели это было выше. Так, осторожнее, предупредил он воинов. Кажется, мы приближаемся. Начиная со следующего уровня путники начали осматривать этажи. По счастью, особого труда это так же не составляло. Поля можно было пропускать сразу Семя жаловалось на голод, а значит в земле находиться не могло. На жилых же уровнях жили в основном двуногие, мало обращающие внимание на заходящих к ним в квартиры незнакомцев. Выйдя с лестницы, превратившейся на очередном этаже в колодец с водой, путники разошлись было по коридорам, однако неожиданно наткнулись на крупных черных муравьевсолдат, плотно перекрывших проходы. Шестилапые стояли недвижимо, мерно поводя усиками и явно не желая никого пропускать. Возможно, у когото и имелись некие ароматические разрешения, но никто из братьев не желал давать себя ощупать, чтобы узнать относится ли он к когорте «избранных». Что там может быть? поинтересовался северянин, издалека любуясь ровной шеренгой. Не знаю, пожал плечами Найл. Может, логово матки. Может, коечто более ценное... Для нас. Пока не проверим не узнаем. Пожалуй, есть смысл сделать маленькую остановку и поймать рабочего муравья, чтобы подновить наши запахи. Жертвой оказалась нянька, несущая в комнату младенцев пук свежего сена. Ее споро зарубили, покромсали на кусочки, после чего путники в очередной раз натерли мертвечиной свои тела. Думаешь, они нас пропустят, Посланник? спросила Юлук. А кто их станет спрашивать? усмехнулся Найл. Видимо, муравьи если кого и опасались, так только людей, поскольку их посты стояли лишь на полу. Против смертоносцев такая половинчатая осторожность оказалась просто наивной: восьмилапые не только перебежали ряды охранников по потолку, но и перенесли там двуногих. Оказавшись в запретной зоне, братья по плоти сразу обнаружили путь к главным сокровищам муравейника там, в обширном холле, прямо в полу была сделана изящная лестница, ведущая в большой зал, расположенный ниже этажом. Тут же оказалось, что столь легко обойденный кордон лишь первое, предварительное препятствие: над уходящим вниз люком маячили еще четыре солдата, простершие свои усы поперек прохода и миновать их просто невозможно. Что делать станем? поинтересовался Найл, прощупывая мысли солдат, и сталкиваясь только с одной неоспоримой установкой: «Не пускать!» Их всего четверо, вытащил меч шериф. Они и понять ничего не успеют. Однако муравьевсолдат он всетаки недооценил. Они не стали покорно дожидаться кончины. Двое из них, увидев странных существ вблизи лестницы, решительно устремились навстречу. Разумеется, даже самые острые жвалы плохо помогают против хорошо закаленного клинка, и муравьи погибли мгновенно но те, что оставались у люка, прежде чем кинуться в самоубийственную атаку успели испустить едкое облако: «Опасность!» Куда теперь? на мгновение растерялись братья, но по этажу уже шелестели лапы бегущего на помощь караула. Вниз! Найл первым кинулся по ступеням, успев кинуть на зал короткий оценивающий взгляд. Судя по архитектуре, это был театр: легкие перемычки, соединяющие опорные колонны, сохранившиеся бетонные площадки для софитов, утратившие и аппаратуру, и металлические заграждения, опоры для балок настила сцены. Но сейчас центральное место здесь занимало гигантское существо, имеющее голову и лапки как у муравья, всего раз в пять превышающего обычные размеры, но вот все остальное тело это был живой дом метров пяти в высоту, постоянно колышущийся, содрогающийся и, вроде бы, даже постанывающий. Тело окружало огромное количество рабочих муравьев. Они копошились у конца огромного брюшка, торопливо чтото оттуда изымая, они бегали около головы, постоянно поднося корм. Какой правитель разглядеть не успел, хотя и догадывался. В общем, в этом не было ничего страшного: происходило обычное возрождение вида, хотя и сконцентрированное в одном месте и в одном существе. Но хуже оказалось другое: в бывшем театре во множестве присутствовали муравьивоины. И все они уже торопились встретить и уничтожить лазутчиков. Влипли! Найл затормозил, оглянулся назад: задние воины уже работали клинками, сдерживая напор шестилапых. Спереди навстречу тоже бежали солдаты. Пожалуй, в такой ситуации стоило сразу признать поражение и сдаться в плен но муравьилисторезы, как известно, пленных не берут. И почему вы не черные?! сильным ударом Найл перерубил жвалу ближнему солдату, а затем, не особо боясь одной оставшейся, подскочил в упор и отрубил ему голову. Тут же, пробежав прямо по упавшему воину налетел следующий, но правитель сильным ударом снизу вверх пробил ему основание жвал и скинул вниз. Очередного врага убил стремительный укол копья. Спасибо, Нефтис. Подаренное мгновение Посланник Богини использовал на то, чтобы оглядеться еще раз. Муравьиная матка не замечала ничего, происходящего вокруг, продолжая содрогаться и есть, а вот маленькие трудяги прониклись нависшей над их царицей опасностью и частью выстроились вокруг нее в живое кольцо, а частью в панике носились из стороны в сторону. Что касается муравьевсолдат, то они лезли на лестницу в три слоя: первый бежал по ступеням, второй по их спинам, а третий по спинам второго. Было ясно, что против такого напора, против такого количества жвал устоять скольконибудь продолжительное время невозможно. Смертоносцы! Выручайте! испустил мысленный призыв Найл, разрубая голову кинувшегося к нему муравья и тут же пиная другого, едва не прокусившего Нефтис грудь. Скорей! Мгновение спустя его обхватили мохнатые лапы и кинули вниз. Пауки спустились в зал на прилепленных к лестнице нитях а наверху, на опустевших ступенях, две лавы сошлись лоб в лоб, сгоряча тут же начав кусать друг друга. Правитель, сжимая оружие, повернулся к окружающим матку рядам, но, похоже, готовые стоять на своем месте до конца трудяги в атаку не рвались. Хорошо, Найл перевел дух. Внезапно он ощутил как снизу, прямо изпод ног струится, подобно горячему роднику, живительная сила, но сейчас ему было не до того. За мной! На мосту пока еще только соображали, как поступить, а несколько из хаотично бегающих рабочих муравьев успели насколько раз наткнуться на торопящийся к «лестничной» колонне отряд. Их тут же убили но шестилапые успели испустить «тревожное» облако. И вся накопившаяся на лестнице масса, роняя вниз тела и затаптывая нижних солдат, рванулась к обнаруженному врагу. А вход в опорную стойку, естественно, оказался замурован. Без щитов нас стопчут за пару минут, сухо припомнил северянин и скомандовал: Становись в кольцо! Не сметь! заорал в ответ Найл. Разойдись! Юлук, делай как я! Они, стараясь не смотреть на набегающую черную лаву, изза плеча размахнусь мечами и одновременно с двух сторон ударили по склеенной слюной из маленьких камушков стене. В первый миг показалось, что та выдержала но тут из стороны в сторону зазмеились трещины и в атакующих ударил ревущий вал воды. Прохладная живительная влага раскидала солдат по стенам, смыла живое кольцо муравьиной матки и мельтешащих шестилапых трудяг, да и саму царицу откинуло в сторону на добрый десяток метров. Дождавшись, когда поток сменится весело журчащими ручейками, Найл кивнул братьям на лестницу: Уходите! Наверх! а сам рубанул по лапам дрыгающегося в луже трудягу: Мы здесь! Тот моментально откликнулся едким облаком. Правитель усмехнулся, видя, как скользя лапами по мокрому полу солдаты торопятся к нему, и побежал следом за отрядом. Сюда, Посланник, ждала его наверху Юлук. Не отставай. Это вы не отставайте, отодвинул ее правитель и вышел на этаж. Идите за мной. Куда? Там же... Некогда болтать! За мной! Караульной цепи солдат на этаже больше, естественно, не стояло, а отдельные шестилапые, солдаты и просто рабочие бежали к люку, ведущему в театр. Посланник, куда?! С ума сошел? Не отставать! Возле люка лежало больше десятка мертвых муравьевсолдат, и одна девушка со смятой головой. Найл сглотнул, обернулся: Помогите. Но Любопытный один подхватил погибшую и забросил ее себе на спину: Я донесу. Посланник Богини, походя сбив вниз юркого маленького муравья, пошел по залитой кровью и усыпанной телами лестнице вниз. В зале рабочие старательно пытались вернуть тело царицы в исходное положение, солдаты скопились у выхода на лестницу и постепенно втягивались внутрь, и эта сторона зала оказалась без присмотра. Не везет вам сегодня, Найл, опять ощутив бьющее изпод пола «тепло», подошел к ближайшей замурованной лифтовой шахте и со всей силы ударил в стену. По залу, снося матку уже в другую сторону, опять хлынул поток воды. Помогите! правитель вступил на мокрое дно колодца и принялся торопливо долбить его мечом. К нему присоединились Нефтис и Юлук. Быстрее, прошептал шериф. Кажется, на нас начинают обращать внимание. Найл промолчал. Он был уверен, что все имеющиеся поблизости солдаты сейчас рыскают по лестнице, над ней, и наверняка несутся дальше по следу, оставленному братьями, когда они спускались с верхних этажей. Наконец меч провалился в пустоту. Найл торопливо расширил отверстие так, чтобы в него мог пролезть паук. Сюда бежит рабочий муравей... Так убей его! рыкнул на северянина правитель, и нырнул в дыру, нащупывая справа от себя положенные там быть трубы. Спустя несколько мгновений он уже выпрыгнул в коридор ниже расположенного этажа. Судя по планировке, это был административный уровень: широкие прямые коридоры с ровными стенами без отделки и чересчур большим количеством дверей. Вблизи никого не оказалось. Посланник Богини свернул налево, толкнул двери одного из кабинетов и сразу понял: здесь! Он не видел этого, но чувствовал со всей ясностью здесь! Найл вернулся назад к лифтовой шахте и стал помогать братьям выбираться на площадку, указывая куда идти. Сколько вас еще? нетерпеливо поинтересовался он, принимая Тритию. Смертоносцы все, а людей трое и шериф. Муравьи еще не заметили? Им, к счастью, не до того. Царицу свою обхаживают. И в этот момент по коридору застучали лапки бегущего с пустой бадьей рабочего. Похоже, он даже не подозревал, что над его головой только что кипела битва, а царицу муравейника дважды едва не утопили. Для него имелись дела и поважнее. Беги, беги, мысленно уговаривал его Найл, но в виду лифта шестилапый остановился и начал вдумчиво помахивать усиками. Мы свои, уже вслух произнес правитель, помогая спрыгнуть Кавине, а за ней и Порузу. Муравей бросил бадью, выстрелил едким облаком тревоги и ринулся в самоубийственную атаку. Выдал, негодяй! перерубил ему спину Найл, но менять чтолибо было уже поздно. Не дожидаясь, пока на этаж сбежится все население небоскреба, путники скрылись в кабинете, и смертоносцы тут же заделали дверь и наружную перегородку паутиной в несколько слоев. Вскоре послышались стуки, около получаса не только пластиковая створка вся стена тряслась и хрустела от напряжения, но вскоре все стихло. Готовят штурм, предположил северянин. Да нет, покачал головой Найл. От царицы они нас отогнали, с этажей вытеснили. Больше муравьям ничего и не надо. А вот посты у дверей наверняка оставят. И будут держать их здесь еще пару лет, если не столетий. У них терпения хватит. И что нам теперь делать? Подожди, Найл отодвинул северянина и из приемной прошел в кабинет. Там, раздвинув широкими боками стол и несколько стульев лежал коричневый камень продолговатой формы, метров трех в длину и порядка двух в высоту. Посланник Богини осторожно погладил его шершавую корочку, подул на него, а затем, раскинув руки, прижался всем телом. Нашли... ГЛАВА 15 СЕМЯ Вы же говорили, это всего лишь спора, семечко, зерно, не понял шериф. А тут такая громадина! Эта и была спора, улыбнулся правитель. Такая крохотная, что влетев в атмосферу вместе с десятками других, она легко затормозилась еще в верхних слоях атмосферы, и потому не сгорела, а легко пустилась вниз, попав в вентиляционную систему небоскреба, и даже проскочив сквозь фильтры. Но ведь прошла почти тысяча лет, шериф. Она выросла. Но как? Здесь же нет ни воды, ни земли... Да, Семя голодало, Посланник Богини никак не мог оторваться от своей находки. Ему было плохо и трудно, оно не имело ничего, кроме солнца. Поэтому оно такое маленькое. Но оно живо! Чего нельзя сказать о нас, хмуро добавил Поруз. Вы сами заметили, мой господин, что муравьи теперь никогда не выпустят нас отсюда. А с таким огромным Семенем нам уж не выйти и подавно. Нет, сегодня мы никуда не пойдем, покачал головой правитель. Хватит с нас приключений на сегодня. До завтра отдохнем здесь, а будущая Богиня залечит наши раны и придаст сил. А потом? Потом все будет намного проще, северянин, покачал головой Найл, наконецто отвернувшись от находки, хотя и продолжая удерживать на ней свою руку. У нас, кажется, сохранились арбалеты? Да, мой господин, все четыре. Так вот, Поруз. Один залп вот в эту стену, Посланник указал на уличное стекло, и мы получим дорогу, на которой нет ни единого муравья. Вопросы есть? Тогда отдыхай. Слушаюсь, мой господин! мгновенно повеселел шериф. К утру у Найла наконецто сошла с лица кровавая корка и перестало саднить плечо. Впрочем, старые и свежие раны и царапины затянулись у всех без исключения, полностью исчезла усталость словно братья по плоти и не выдержали вчера тяжелой кровавой битвы. Хотя люди и ложились спать голодными, но все равно ощущали приток свежих сил. Ну что, попробуем? Найл и Нефтис подняли мешающий Семени стол, перенесли его в приемную комнату, потом попробовали пошевелить сам зародыш Богини. Несмотря на размеры, он оказался относительно легким: вдвоем его удалось легко раскачать, а вчетвером и вовсе поднять. Теперь осталось всего лишь спустить его вниз и посадить. Шериф, готовь арбалетчиков к выстрелу. Только поставь их так, чтобы Семя не зацепить, если стекло выдержит, а стрелы отскочат. Арбалетный болт отскочит? в словах воина прозвучал ничем не прикрытый сарказм. Навул! Шериф, я доверяю вашему опыту, остановил его Найл, но просил бы произвести залп всеми стрелками. Посланник Богини знал, что в окнах небоскреба стояли каленые стекла. В первую очередь потому, что в жизни случается всякое разбить можно и обычное стекло, и бронированное, и многослойное. Но только каленое стекло в случае любого повреждения рассыпается на мельчайшие гранулы, которые при падении с огромной высоты не причинят вреда даже коже случайного человека. Однако каленые стекла помимо всего прочего еще и прочны и лучше пожертвовать четыре стрелы и разбить окно, чем выпустить одну с риском того, что она отскочит и поранит Семя. Кавина, Навул, Калла, Аполия, не стал оспаривать прямого приказа северянин. Взвести арбалеты. В левый верхний угол стекла залпом... Стреляй! Синхронно тренькнули четыре тетивы, в верхнем углу появилось сразу четыре сквозные пробоины. Стекло продолжало стоять на месте еще какуюто долю секунды, но в следующий миг с легким хлопком превратилось в белесое облако и, постепенно расширяясь, полетело вниз. В лица людей ударил порыв свежего воздуха. Северянин первым подошел к краю кабинета, обрывающегося в бездну, посмотрел вниз и невольно поежился: Высота какая! Сорок этажей. Как же мы его будем спускать? Я думаю, на паутине, не очень уверенно ответил Найл. На самом деле, пока он совершенно не представлял, как это сделать. Самый простой способ дать Семя смертоносцу, который без труда домчал бы его до самой земли, не годился. Такую тяжесть пауку в лапах не удержать. Можно было бы, конечно, попросить восьмилапого выпустить длинную нить, обвязать будущую Богиню и попытаться спустить ее, удерживая от падения руками людей но паучья нить слишком липкая. Она неизбежно приклеится к углу, образованному полом и наружной стеной вместо того, чтобы по нему скользить. Следовало придумать способ, каким удастся доставить находку до основания стены без использования слабых сил двуногих или пауков. Посланник Богини выглянул наружу. Далеко внизу четко прорисовывались ровные линии улиц, груды развалин, местами проступали четкие прямоугольники фундаментов. На миг Найлу показалось, что он потерял равновесие и клонится вперед, уже падая и набирая скорость. Правитель отпрянул, перевел дух. Потом снова подступил к краю. Итак, вниз уводила ровная стена высотой в полторы сотни метров. Стеклянные листы поставлены стык в стык, не образуя никаких зазоров или выступов. Стена настолько гладкая, что даже смертоносцам не удается по ней бегать, и приходится короткими подскоками проклеивать себе паутинные дорожки. Если столкнуть Семя, оно проскользит вниз без единой царапины. Если бы только можно было поймать его внизу... Некоторое время Найл прикидывал, каким образом натянуть под небоскребом сеть. Одной стороной ее можно приклеить прямо к стене, а Другой... Способов надежно закрепить ловушку среди развалин правитель придумать не мог. Да и, к тому же, любая паутина эластична. Порвать ее невозможно но, упав с такой огромной высоты, Семя может промять ее и удариться о землю. Не имея опыта в подобных экспериментах Посланник Богини рисковать не хотел. Но если находку нельзя сбросить, значит, нужно сделать так, чтобы Семя скользило не торопясь... Трасик, оглянулся Найл на пауков. Ты сможешь закрепиться на стене шагах в сорока правее нашего окна? Восьмилапый, пришлепнув кончиком брюшка по полу, бесстрашно кинулся вниз, выпуская за собой тонкую белую нить. Спустившись метров на двадцать, он, раскачиваясь, начал бегать из стороны в сторону. Добравшись до уровня Семени, он второй раз четко шлепнул кончиком брюшка, и пробежался по повисшей вдоль стены еле заметной простому глазу дорожке. Ты хотел этого, Посланник? Да, почти, кивнул Найл. Он вспомнил сухие факты, вкачанные ему в память Белой Башней. Среди информации, известной предкам о пауках, имелся такой пример: «Прочность обычной паутины такова, что нить толщиной в один миллиметр способна остановить летящий "Боинг"». Посланник Богини не знал, что такое «Боинг» эти данные не носили общеобразовательного характера и в голову к нему не попали. Однако он подозревал, что Семя всетаки заметно легче. А нить, которую выпускают смертоносцы, имела в диаметре никак не меньше трех миллиметров. Значит, должна выдержать. Трасик, Найл послал восьмилапому мысленную команду. Давай! Паук подпрыгнул к Семени, прилепил нить к его вытянутому кончику, выскочил наружу, и второй конец нашлепнул на стекло в двадцати метрах в стороне. Начинаем, правитель мысленно призвал Великую Богиню себе в помощь и навалился плечом на Семя. Поначалу оно не поддалось, но тут к нему присоединилась Нефтис, Поруз, Юлук, Калла, и оно дрогнуло, шевельнулось, заскользило и, наконец, качнулась через край кабинета. Братья, затаив дыхание, следили за начавшимся полетом. Коричневый овал заскользил по стене, постепенно набирая скорость и закручиваясь вокруг своей оси, проскочил под Трасиком, качнулся в другую сторону, потом назад, еще раз тудаобратно, пока, наконец, на замерло под сидящим на стекле смертоносцем. Все с облегчением вздохнули. Любопытный, мысленно послал вниз восьмилапого Найл. Паук, пришлепнув у края брюшком, устремился по стене, пока не оказался на уровне Семени, закрепился, начал раскачиваться. С нескольких попыток он добрался до цели, закрепил новую нить и решительно перекусил старую. Зародыш Богини вместе с сидящим на нем смертоносцем опять скользнул вниз, несколько раз качнулся и снова замер, уже на двадцать метров ниже. Настала очередь Трасика спускаться до уровня Семени и начинать раскачиваться. Получается, поежился Найл. Поежился потому, что понимал: такую драгоценность нельзя ни на мгновение оставлять без охраны. А значит, его придется встречать внизу. Лоруз, поставь меня на землю. Посланник Богини замер на самом краю пропасти, а смертоносец, забежавший ему за спину, внезапно прыгнул вперед, сбивая правителя с ног, и тут же плотно обхватил лапами. Найл еле сдержался, чтобы не закричать, когда мир вокруг качнулся, и раскинувшиеся далеко под ногами развалины внезапно рванулись к нему. Напор воздуха ударил по лицу, растрепал волосы, заставил тунику вздуться тугим пузырем. Земля стремительно приближалась на ней все яснее пропечатывались отдельные камушки, комки грунта, беспорядочно рассыпанная галька. Вот до нее осталось десять метров, пять правитель наконецто ощутил плотно обхватывающие тело лапы, болезненно впившиеся в бока. Три метра, два он уже почти не двигался. Один лапы разжались и Посланник Богини ступил на твердую красноватую глину. За то время, пока братья по плоти бродили по этажам, ктото перетаскал немало грунта, часть которого рассыпал и втоптал в старое дорожное покрытие. Вместо разбитого окна возвышалась новая насыпь, неподалеку лежал скелет какогото крупного животного. Судя по белым костяным ребрам не насекомого. Скорее всего, зверь утонул и был выброшен сюда течением. Если тут и так такие крупные твари бегают, то что станет, когда вырастет и наберется сил новая Богиня? Сверху уже падали прямо на голову правителя Нефтис и Юлук. Подвешенное на невидимую с земли паутинку Семя слегка покачивалось, уже преодолев половину пути из разбитого окна к основанию дома. К тому времени, когда оно добралось до конца пути, все братья уже ожидали его, готовые принять в свои руки. Что теперь? деловито поинтересовался шериф, не испытывающий перед Семенем особого трепета. Закопаем его здесь? Нет, покачал головой правитель. Разве ты не видишь, что вокруг нет никакой травы? Здесь ничего не растет! Либо земля плохая, либо постоянные наводнения все побеги сносят. Мы не для того потратили столько сил, чтобы погубить будущую Богиню, посадив его в неудачном месте. Тогда где? Пожалуй, что на берегу, решил Найл. Там небольшое возвышение, растет хоть чахлый, но лесок, значит и Богиня не погибнет. Вода морская сквозь грунт просачиваться станет, предупредил северянин. Растительность этого не любит. Морская вода здесь не соленая, покачал головой правитель. Вон какая полноводная река впадает! Наверняка в радиусе нескольких километров вода почти пресная. Как пожелаете, мой господин, не стал спорить шериф. Облепив Семя со всех сторон, братья по плоти оторвали его от земли и понесли по улицам разрушенного города. Для десятка человек груз казался совсем не тяжелым. Разве только идти плотной толпой двуногим было неудобно. Смертоносцы, разбившись на пары, бежали впереди и по сторонам, охраняя находку. Правда, добраться до моря за остаток дня они не успели, и были вынуждены остановиться лагерем посередине широкого проспекта. Поставь усиленные караулы, попросил правитель северянина. Получив в руки Семя, которое они разыскивали несколько месяцев, Посланник Богини сильно нервничал, боясь, что именно в эти часы случится нечто, способное разрушить все из старания. Любопытный, Больной, подозвал он смертоносцев. Положите вокруг лагеря на землю паутину. Так будет надежнее. Восьмилапые без лишних вопросов и сомнений выполнили просьбу правителя, и уже в сумерки стоянку окружило бледное кольцо почти трехметровой ширины. Всю ночь воображение рисовало Найлу, как голодные смертоносцы из подземных гаражей штурмуют его лагерь, стремясь захватить и сожрать двуногих, или из люков выбираются тролли с отравленными стрелами, или муравьи, спохватившись, выхлестывают из дверей небоскреба нескончаемыми темными потоками и рвутся к Семени, впервые осознав, как сильно от него зависели. Однако утром на обширной ловушке обнаружилось только два рыжих муравьяразведчика. Найл покачал головой и негромко выругался. Что случилось, мой господин? услышала его слова Нефтис. Муравейник высылает муравьевфуражиров, указал на них правитель. Это значит, что растений вокруг нет потому, что каждый росток немедленно обнаруживается и срезается. А еще это означало то, что грибница листорезов уничтожена далеко не полностью... Впрочем, при, мягко выражаясь, скудной уличной растительности для грибницы может не хватать питательной массы. Так и так, шестилапым пришлось выбирать между необходимостью пускать выращенные на этажах растения на размножение грибов, либо на откармливание людей. При обязательном условии, что и те, и другие в конце жизненного пути будут съедены... Честно говоря, Найл совершенно не представлял, как бы сам поступил в подобной ситуации. Радикальный способ разрешения проблем увеличение посевных площадей никуда не годился по той простой причине, что на улице все посадки смоет водой. Получалось илиили. Или муравьи идут по пути гуманизма, перестают пожирать людей и начинают есть грибы. Правда, при этом все двуногие в считанные дни вымирают от голода. Или листорезы продолжают кормить своих личинок двуногими но при этом дают шанс на рождение и сытую жизнь нескольким тысячам людей. Найл, при своем трепетном отношении к живым существам, обычно склонялся ко второму варианту он считал, что человеческая жизнь ценна сама по себе, вне зависимости от того, как она заканчивается. Разумеется, имелся еще один путь: захватить соседний небоскреб и дополнительные посадки сделать там. Правда, во имя гуманного отношения к людям, там придется полностью истребить два ни в чем неповинных племени и троллей, уничтожить маленькую местную Дельту и послать туда огромное количество рабочих... Которых тоже потребуется выращивать, а значит кормить кормить грибами или мясом... Так что в этом страшного? переспросила Нефтис, отвлекая правителя от грустных размышлений. Это значит, что Семя придется охранять. По крайней мере до тех пор, пока оно само не сможет за себя постоять. Иначе листорезы тут же сожрут у Богини всю ботву, и оно неминуемо погибнет. Но ведь зелень в лесу они не обожрали? Да, кивнул Найл и заметно повеселел: Ты права, не обожрали. А все потому, что там живет племя вечно голодных смертоносцев, которые наверняка отлавливают шестилапых фуражиров еще на дальних подступах к своим владениям. Это ты вспомнила очень хорошо... Благодаря близости от Семени братья чувствовали себя бодрыми и сильными даже без еды и воды, а потому сразу взялись за свою ношу и двинулись в сторону последнего перед морем здания. Еще до полудня они обогнули его фасад, и тут в людей ударил предупреждающий об опасности мысленный импульс. Двуногие опустили Семя и схватились за мечи, но схватка покамест шла на дальних подступах: трое диких смертоносцев из прибрежного леса попытались прорваться мимо охранения братьев по плоти и напасть на двуногих, но были остановлены волевым ударом. Двое туземцев развернулись и вступили в схватку, а третий помчался дальше. Он и погиб самым первым: десять восьмилапых братьев сконцентрировали на нем свои ментальные усилия, и паука буквально размазало по земле. Получая парализующие импульсы, по можности во много раз превышающие сигналы собственной нервной системы, его внутренние органы переставали выполнять свои функции, из железистых протоков выдавился яд, сердце не билось. Лапы в последний раз судорожно скребнули траву и аура восьмилапого погасла. Между тем ментальная схватка на опушке продолжалась. Смертоносцы обменивались ударами, каждый из которых способен изувечить человека, и от ответных толчков то приседали, то откачивались в стороны. Никому из них не удавалось достичь подавляющего преимущества, чтобы уничтожить врага, и противники начали сближаться, собираясь разрешить спор одним ударом ядовитых хелицер. Арбалетчики готовы? оглянулся на шерифа Найл. Тетивы нужно натягивать, попытался оправдаться тот. Их нельзя хранить взведенными, луки ослабевают. Заряжать следует только перед боем. Убившие туземца смертоносцы тем временем переключились на одного из ведущих схватку дикарей. Тот начал боком, боком отступать к лесу, но уйти из опасной зоны не успел и шлепнулся на брюхо. Последний дикий паук, в полной мере осознав свое будущее, резко оборвал поединок и кинулся бежать. Значит, вы собираетесь посадить Семя в этих зарослях, мой господин? уточнил северянин. Понятно... К тому времени, когда братья по плоти дошли до полосы прибоя, от кораблей отвалили пироги и устремились к берегу. Моряки встречали надолго задержавшихся в походе путников с искренним восторгом, как встречают только близких друзей или кровных родственников. Даже Назия, командовавшая небольшой флотилией экспедиции, изменила своим привычкам и покинула борт флагмана. Я рада вас видеть, мой господин, с почтением склонилась она перед Посланником Богини, ступив на сушу, и в мыслях явственно вспыхнула картинка того, как ей хотелось бы вознаградить повелителя за благополучное возвращение. Как прошел ваш поход? Как прошел поход? Как можно описать в двух словах полтора месяца непрерывных стычек, голода и движения? Нормально, пожал плечами правитель. А как ты? Как корабли выдержали шторм? Ничего страшного, точно так же пожала плечами морячка. Волн почти не было, только уровень воды поднялся, да ветер усилился. Мы просто немного отошли от берега и встали на якоря. Взгляд женщины скользнул мимо правителя: Это оно? Да. Хозяйка кораблей подошла к Семени, прикоснулась к нему кончиками пальцев, затем со всей силы прижала ладони. Ей тоже не верилось, что экспедиции наконецто удалось добиться успеха. Теперь нужно предать его земле. Что вы сказали, мой господин? оглянулась Назия. Его нужно посадить. Закопать в землю. У тебя на кораблях есть лопаты или заступы? Да, Посланник Богини, кивнула она. На каждое судно положено три кирки, на тот случай, если оно сядет на мель. Кирки? удивился правитель. Да, не поняла его удивления Назия. Если под килем песок или рыхлый грунт, его и руками разгрести можно. А если твердый без кирки никак не обойтись. Некоторое время правитель размышлял: отправиться на разведку в лес немедленно, или отложить это до завтра, и в конце концов решил дать людям небольшой отдых в честь возвращения: Всем отмываться от муравьиной крови, благо море рядом, отъедаться копченой рыбой и отдыхать! приказал он. Ты ведь угостишь нас копченой рыбкой, Назия? Разумеется, мой господин, склонила голову морячка. Ей было жалко разорять заготовленные на обратную дорогу припасы, но спорить она не посмела. Тем более, что в путь отправляться не сегодня, и запасы еще успеют пополниться. ГЛАВА 16 ЛЕС Настороженность Посланника Богини с прибытием на берег ничуть не уменьшилась, и братья по плоти фактически были разделены на две части: ту, которая спит первую половину ночи, а вторую охраняет лагерь, и тех, кто спит перед рассветом. Разумеется, Найл понимал, что плохо выспавшийся человек это только полчеловека, а потому общее время ночного отдыха увеличил почти в полтора раза. Однако, стоило отдыхающей смене начать подниматься, как уже успевших позавтракать караульных второй смены правитель повел за собой. Собственно, задача осмотреть лес мало чем отличалась от тех, что братья по плоти ежедневно выполняли в последние месяцы: ограниченный с одной стороны морем, с трех других остатками пешеходных и подъездных дорожек, некогда культурный садик, а ныне изрядно одичавший лес представлял из себя слегка вогнутую полосу шириной около двухсот метров, и примерно полукилометра в длину. Правда, на этот раз правитель совершенно точно знал, что здесь живет немногочисленное, но очень агрессивное племя. И с ним желательно попытаться договориться, а не проливать понапрасну голубую кровь. Мы пришли с миром! послал Найл широкий мысленный импульс, останавливаясь в паре сотен шагов от кромки леса. Разрешите нам выбрать в вашем лесу место для посадки Богини, и ваши потомки будут вечно гордиться вами! Отдай нам хранителей, смертоносец, и мы простим тебе то, что ты вошел в наши охотничьи угодья! Все как всегда. Его за паука не считают, двуногих признают только как дичь, и предыдущий урок здешнее племя так ничему и не научил. Возможно, нескольким десяткам живущих среди деревьев туземцев пятеро двуногих и шестеро смертоносцев представлялись слабой кучкой существ, неспособных к сопротивлению но они просто не подозревали, насколько велика разница между жадной ордой и сильными, сытыми, хорошо обученными воинами. Щитов, жалко, нет, пробормотал Найл. Без них чувствуешь себя голым. Да, согласилась Юлук. И арбалетов мало. Нефтис промолчала. Ей доводилось по несколько дней воевать только копьем, и всего лишь вдвоем с Посланником однако до сих пор она оставалась жива. Отдай нам хранителей, и мы отпустим тебя живым! Вот эта угроза Найлу не понравилась. Обычно одним из отличий восьмилапых от людей было то, что пауки никогда не воевали с себе подобными. По крайней мере в Южных песках. Здесь же они угрожали ему, хотя и считали смертоносцем. Они способны убить восьмилапого! Как же они тогда сосуществуют одним племенем? Потому и не справиться дикарям с настоящими воинами, что они не то что двуногим самим себе доверять не способны. Мы не хотим проливать чьюто кровь... Найл запнулся на полуслове. Для туземцев не шла речь о пролитии или непролитии крови: они элементарно думали только о еде. Посланник Богини взглянул на своих воинов и людей, и восьмилапых, и кивнул, приглашая их за собой: Пошли? Маленькая группа медленно двинулась в сторону леса, приглашая своей беззащитностью к нападению: вот мы, всего пятеро двуногих. Кажется вы считали нас своей добычей? И несколько дикарей не выдержало, ринулось вперед, торопясь схватить дичь первым, до того как ктото другой запустит в нее свои клыки. Четверо, с разочарованием пробормотал Найл, обнажая клинок. Чтобы убедить туземцев в своем подавляющем воинском преимуществе, четверых врагов мало. Нужно, чтобы их было хотя бы втрое больше, чем братьев, а не наоборот. Тем не менее, и с этими четырьмя нужно было справиться. Найл уже чувствовал, как тяжелеют руки и отказываются подчиняться ноги, а Калла и Навул с трудом поднимали арбалеты, когда смертоносцы нет, они даже не вступали во взаимоусиливающий резонанс! Они просто выпустили короткие парализующие импульсы. Мгновения сбоя в мыслях атакующих вполне хватило двум арбалетчикам, чтобы нажать на спуск. Восьмилапые задергались от болевого шока Нефтис тут же метнула в одного из уцелевших дикарей копье, а правитель, резко рванувшись вперед, вонзил клинок в спину второму. Мы не хотим с вами сражаться! еще раз повторил правитель. Не вынуждайте нас к этому! Однако ничего, кроме чувства глухой враждебности в ответ не получил. Посланник Богини попытался оценить, сколько сил придется потратить на то, чтобы выдавить из лесных зарослей несколько десятков пауков и решил, что не смотря ни на что следует попытаться договориться подоброму: Пропустите нас в ваши охотничьи владения, и все дни, которые мы будем здесь находиться я обещаю кормить вас свежей рыбой. В ответ пришел мощнейший отклик, как если бы он нанес туземцам страшное, несмываемое оскорбление: Заставляет жрать тухлятину! Правитель далеко не сразу разобрался в нахлынувшей лавине образов, но вскоре начал понимать. Что такое рыба, пауки не знали. Живущие в прибрежном песке полосатые змеи и перекрывающие подходы к морю смертоносцы не позволили людям научиться рыбачить, плести сети и строить лодки, и никого из обитателей водных глубин здесь не знали. А образ, посланный им в качестве предложения еды, ассоциировался у местных восьмилапых с останками полуразложившихся дохлых рыб, иногда выбрасываемых волнами на берег. Таким образом слова: «Будем кормить свежей рыбой» отразились в сознаниях туземцев пренебрежительным: «пожиратели гнилого мусора». И объяснять чтолибо по этому поводу было теперь бесполезно. Найл, скрывая от туземцев отдаваемые команды, не мысленно, а жестом подозвал к себе пауков. Восьмилапые остановились полукругом, прикрывая Каллу и Навула, пока те вырезали из тел смертоносцев арбалетные болты и перезаряжали оружие. Потом братья, вглядываясь в заросли, опять медленно двинулись вперед. Люди не умели да и не собирались прятать свои мысли, а потому местные восьмилапые прекрасно знали, что происходит. Идет охота. Охота именно на них, хозяев леса! Пожалуй, впервые в жизни они чувствовали себя в своих домах не властелинами, а жертвами. И подобное состояние им никак не нравилось. Найл приблизился к кустарнику на десяток метров расстояние одного прыжка для смертоносца, но в атаку на него никто не кидался. Тогда восьмилапые братья хлестнули по зеленой листве волной страха. На пауков подобные ментальные приемы действуют слабо, но в данном случае это было просто оскорблением: на туземцев охотились, как на землероек выпугиванием! И один из местных не выдержал, ответил тем же. Он с краю леса! мгновенно определил один из пауков Найла и все шестеро немедленно ударили туда парализующей волей, а Калла и Навул, высматривая цель, перешли на бег. Вот тут туземцу стало действительно страшно: он уже видел, каково приходится смертоносцу после попадания стрелы, и никак не хотел испытывать этой боли на себе. Затрещали ветки, мелькнула серая тень. Стрелки вскинули арбалеты, но дикарь успел скрыться, а выпускать болты наугад братья не хотели. Стрел и так оставалось слишком мало. Найл понял, что вдоль границы зарослей туземцев больше нет и решительно вошел под кроны деревьев. Уходите, чужеземцы, или мы уничтожим вас! вспыхнула в его сознании угроза. Как? Вы атакуете по одиночке, а мы всем отрядом! Мы перебьем вас по одному! Фактически Найл туземцам давал совет о том, как нужно себя вести: собраться всем месте и ударить на пришельцев. Но это была не проговорка, а сознательный ход. Правитель прекрасно знал, что в любом случае разгромит врага но гораздо проще и быстрее сделать это в ходе одной горячей и скоротечной схватке, чем с риском для жизни вылавливать их потом по всему побережью. Вслед за правителем в тень леса вошли остальные члены отряда, остановились, давая глазам время привыкнуть к полумраку. Смертоносцы тем временем активно бегали между деревьев, невозмутимо сбивая своим телом невысокие чахлые кустики. Туземцы ничем, кроме мысленных угроз себя не проявляли. Затем отряд очень медленно двинулся дальше вперед, настороженно поворачиваясь на каждое движение. Несколько раз арбалеты едва не выпустили свои болты по шелохнувшимся на ветру ветвям или внезапно распрямившейся ветки но туземцы усвоили полученный урок, и попадать под выстрел не собирались. Дважды братья по плоти натыкались на натянутые между деревьями сети смертоносцы, не побрезговав чужим добром, тут же их съедали. Один раз самка хозяйка уничтоженной ловушки попыталась возмутиться, испустила импульс ярости, угрожающе приподнялась над лежащем посреди небольшой полянки камнем. Однако Навул, воспользовавшись случаем, тут же вскинул оружие и она исчезла. Обходим камень с двух сторон, негромко приказал правитель, мысленно попросив поддержать атаку парализующими импульсами, но дикарка оказалась живучей и успела ускользнуть еще до того, как двуногие охотники стремительным рывком выскочили на поляну. Ладно, мысленная речь, предназначенная туземцам, была ясной и хорошо слышимой всем вокруг: Рано или поздно мы найдем и уничтожим всех! Вокруг пришельцев заколыхалась густая пелена ненависти. Кажется даже, дикари захотели ринуться на наглых людишек со всех сторон одновременно, но ктото из наиболее осторожных пауков вспомнил про болевой шок, накатывавшийся на всех обитателей леса после каждого арбалетного выстрела, и восьмилапые передумали. А вот камень на поляне Найлу приглянулся. Высеченный из гранита в форме конуса, он возвышался метра на три, изпод самого его основания вылезали тонкие ветви молодой ивы, вокруг чавкало небольшое метров десять в диаметре, и неглубокое по колено, болотце. Видимо, в этой выемке после дождей накапливалась вода, мешая укорениться обычным деревьям. Если отвалить и откатить камень, вслух прикинул правитель, то посреди поляны для молодой Богини будет вполне достаточно места. Немного воды ей только пригодится. Она не тонкий клен, чтобы изза этого зачахнуть. Когда вырастет, сама доберется корнями до пропитанных речной влагой подземных слоев. Пожалуй, здесь ей будет хорошо... Он оглянулся на братьев, но возражений ни от кого не последовало. Тогда уходим назад, и после обеда приводим сюда землекопов, сделал вывод Найл. К моменту их возвращения Назия успела перевести на берег все девять кирок и приставила к каждой из них моряка для работы она хорошо понимала, что во враждебном лесу самим братьям будет не до рытья. Шериф, оставьте у Семени пару человек и пару смертоносцев для охраны, а всех остальных стройте для штурма, приказал правитель, когда была доедена последняя запеченная на углях рыба. Жукибомбардиры где? Пока мы ползали по второму небоскребу, жуки успели занять свои места в трюмах и вроде как даже пристроились спать, ответил шериф. А какова цель атаки? Лесные заросли, Поруз. Но ведь вы только что вернулись оттуда? удивился северянин. И там никого не было. Жаль, что ты не умеешь видеть на ментальном плане, шериф, вздохнул Найл. Иначе ты смог бы заметить много интересного. По счастью, братьев по плоти использовать внутреннее зрение Посланник Богини научил, и сейчас они не хуже него различали множество ярких точек, скопившихся вдоль кромки леса. Перенеся позор изгнания с части своих владений, туземцы горели желанием более не пускать иноземцев под кроны леса. На глазок правитель оценивал численность племени никак не меньше сорока пауков хотя, возможно, сюда явились не все. Мы не хотим войны! снова обратился Посланник Богини к скрывающимся в зарослях смертоносцам. Мы хотим мира! Позвольте нам посадить в вашем лесу новую Богиню, и мы накормим всех досыта, и будем кормить, пока не отправимся в обратный путь. Он опять назвал нас пожирателями тухлятины! немедленно возмутились дикари. Смерть чужеземцам! Найл сделал еще несколько шагов вперед, выманивая туземцев своей беззащитностью но те, несмотря на все свои угрозы и возмущение, выходить на открытое пространство не желали. Все, на что хватило их храбрости: это ударить парализующей волей по двуногим, приблизившемся к лесу вслед за первым. Братья! мысленно призвал Посланник Богини помощь смертоносцев, и те накрыли людей плотным, почти непроницаемым куполом ВУРа. Непроницаемым для живых существ и ментальных колебаний но вот мертвые арбалетные болты сквозь подобные преграду проникают без труда. Четверо арбалетчиков направили свое оружие в светящиеся среди зарослей огни сознаний, и тотчас все пронизало острой болью. Стоять! приказал Найл братьям, собравшимся было воспользоваться мгновениями вражеского шока и преодолеть разделяющее враждующие армии расстояние. Нечего вам в зарослях жизнями рисковать. Хотят сражаться пусть сами выходят. Но дикари выходить не торопились. И в парализующих импульсах, которыми они снова начали «трогать» двуногих прежней уверенности уже не было. Оружие заряжено? переспросил северянин. Тогда приготовиться к выстрелу! Стреляй! По лесу опять прокатилась волна боли. И снова братья по плоти не сдвинулись ни на шаг. Арбалетчики наложили на тетивы новые болты. Оружие заряжено? Приготовиться... На этот раз знаменитое паучье спокойствие и невозмутимость дали трещину туземцы, с ужасом ожидая смертельного удара толстой короткой стрелой себе в брюшко, кинулись бежать. Двинувшись вперед, путники обнаружили пятерых мертвых пауков. Еще двоетрое наверняка были ранены, и убежали вместе со всеми. Стало быть, силы племени заметно убыли. Интересно, сколько дикарей должно погибнуть, чтобы они признали свое поражение? поинтересовался Найл у северянина. Иногда их приходится истреблять всех до последнего, пожал плечами шериф. Ничего не поделаешь. Дикие тараканы столь же красивы, как породистые скакуны, и столь же быстры. Но пока их не истребишь всех, они не понимают, что травить крестьянские поля нельзя. То неразумные тараканы, а это нормальные смертоносцы. Ну и что? пожал плечами северянин. У нас в Теплой долине жило племя, которое считало, что окрестные крестьяне созданы Семнадцатью Богами только для того, чтобы им было кого грабить, насиловать и уводить в рабство. Сколько мы с ними не разговаривали, сколько не убеждали, сколько переговоров не вели, подарков не дарили ничего не понимали. Хуже тараканов. Еще и отвагой своей, и презрением к князю Граничному похвалялись. Свободными себя называли. Ну и что? Вел я тут к барону Весенних холмов два эскадрона для парада, ради уважения его родству с королевским величеством. Вот благо рядом были, мы в Теплую долину и завернули... Крестьяне больше на вольных соседей не жалуются, а уцелевших сирот лесачам продали. Все. А что святоши Семнадцати Богов меня потом в жестокости упрекали, так они все умом тронутые, доброхоты. Добрым хорошо быть только тогда, когда есть кому непонятливых в гробы укладывать. Но только мешать приличным воинам грязную работу делать не надо. А то про свою доброту будешь потом в яме, с киркой в руках и цепью на шее рассуждать. Ну, положим, улыбнулся Найл. Эти дикари всетаки свою землю защищают, а не на чужую зарятся. Неужели ты не уважаешь их мужества? Уважаю, кивнул северянин. Когда мы истребим всех до последнего, вы можете поставить памятник их мужеству и отваге. И я готов собственными руками положить перед этим памятником поминальную булочку. Так, за разговором, не забывая внимательно вглядываться в кроны деревьев и заросли вокруг, они и вышли на облюбованную Найлом поляну. По команде правителя, несколько смертоносцев приклеили свои нити к макушке камня и закрепили их за ближние деревья, после чего моряки с кирками вошли в лужу и принялись сильными ударами заступов раскидывать в стороны жидкую грязь. Навул, Трития и Любопытный с Трасиком, отойдите на двести шагов к морю и займите оборону, скомандовал шериф. Калла, Юлук, Больной, Мокрый: выдвигайтесь в сторону дома. Что ты делаешь, Поруз? поинтересовался Найл. Вы ведь не хотите, мой господин, чтобы туземцы подкрались прямо сюда и неожиданно напали на безоружных рабочих? поинтересовался северянин. Значит, засады нужно поставить на достаточном удалении. Примерно на дистанцию выстрела. Тут со стороны моря звонко щелкнула тетива, послышались крики. Найл, сорвавшись с места, кинулся туда, безоглядно продираясь сквозь ветви, но когда нагнал маленький караул Навула, все было уже кончено: дикий смертоносец лежал мертвым, с пробитым стрелой брюшком и двумя глубокими ранами от меча на спине. Откуда он? спросил правитель. На дереве прятался, указал на пышный клен брат по плоти. Думал, не заметим. Понятно, кивнул Найл, склоняясь над маленьким тельцем с маленьким одноцветным брюшком. Теперь он уже точно никогда не станет голодать. Тем временем моряки довольно успешно углублялись под камень, окопав его со стороны моря. Пожалуй, пора убирать, вернувшись, кивнул правитель. Моряки выбрались из ямы и все двуногие, взявшись за середины натянутых от макушки камня к деревьям паутин все вместе резко на них повисли. Деревья лишней нагрузки почти не заметили, а вот гранитный конус, и без того почти лишившийся опоры, тяжело вывернулся из земли и завалился на бок. А нука, все вместе! люди навалились на камень и, уже без особых ухищрений, откатили его под зеленые кленовые кроны. Насыпьте с этой стороны небольшой холмик, приказал Найл. Не хочу, чтобы когда Богиня начнет прорастать, изза какогонибудь толчка камень откатился обратно. На месте, где конус стоял в земле остался ровный аккуратный круг, засыпанный мелким гравием. Поверх лежала желтая прямоугольная табличка: «Здесь будет поставлен обелиск в память жертв трагедии 17 ноября 2157 года». Найл пожал плечами что случилось в тот ноябрьский день, какими были жертвы предки сообщить поленились. Шериф, ты, кажется, рассчитывал найти за время экспедиции немного металла? Забирай. Боюсь, это вся наша добыча. Да и она наверняка не из золота. А вы, повернулся он к морякам, вычищайте гравий и ройте яму примерно в два человеческих роста глубиной. Еще Найл подумал о том, что не мешало бы подкинуть в знак уважения Богине вниз несколько убитых восьмилапых туземцев, и ненадолго превратить место посадки в выгребную яму говорят, растения от этого только лучше разрастаются, но вскоре изменил свое решение. При тех размерах, до которых вырастают Богини и особенно, если учесть, насколько выросло само Семя, от такой подачки ей не станет ни хуже, ни лучше. Вдалеке опять тренькнула тетива но на этот раз Посланник Богини беспокоиться не стал. Сами справятся. Яма оказалась готова задолго до вечера, но правитель не стал торопиться с посадкой Богини. После нескольких месяцев поисков один день все равно особой роли не играл, а суета в таком деле показалась Найлу излишней. Он увел моряков обратно к лагерю, а следом за ними лес покинули и братья по плоти, успевшие на обратной дороге подстрелить еще одного дикаря. Впрочем, на рационе путешественников это никак не отразилось. Братья по плоти считали обряд приобщения к плоти почти сакральным деянием, и какието там дикари, с их точки зрения, такой чести удостоены быть не могли. Уж лучше рыбу поесть она тварь безмозглая и безгрешная, на нее принципы чести и достоинства не распространяются. Неужели завтра мы посадим ее, мой господин? шепотом поинтересовалась Нефтис. Ты знаешь, мне самому не верится, усмехнулся правитель. Неужели завтра мы своими собственными руками создадим Богиню? – покачала головой стражница. Самую настоящую Богиню? Кем же мы сами станем после этого? Найл вспомнил о том, что таких зерен требуется посадить не менее десятка, и горько усмехнулся. Пожалуй, скоро их будут звать не братья по плоти, а созидатели богов. Вот только если за каждое посаженное Семя придется платить жизнями трети членов экспедиции... У нарождающихся Богинь высокая цена. ГЛАВА 17 ЦЕНА ПОКОЯ Утром девять моряков плотно облепили Семя, оторвали его от прибережного песка и двинулись в сторону леса. Впереди, прикрывая их от возможного нападения дикарей, шагали, развернувшись широкой цепью, братья по плоти. Когда до стены зарослей оставалось немногим больше сотни шагов, поднялись, выискивая цель, арбалеты. Щелкнула одна тетива, другая. Мимо! поморщившись, признала Кавина. Туземцы умнели на глазах и теперь, стоило прицелиться в их сторону, немедленно ударялись в бега. Никаких волевых ударов, никаких импульсов страха, даже никаких угроз в этот раз больше не прозвучало. Путники, готовые к смертельной схватке, вошли в лес, но там их ждала полная тишина. Не расслабляться! предупредил воинов северянин. Навул, сто шагов левее, Кавина сто шагов правее. Внимательней, не попадите в засаду. Однако никто и никаким образом на жизнь братьев или моряков с их драгоценным грузом не покушался. Вскоре путники вышли на поляну, где на куче земли, сваленной рядом с ямой, сохранились следы паучьих когтей похоже, ночью туземцы всетаки пытались уничтожить следы проделанной вчера моряками работы, но их лапы оказались неприспособленны для подобной подлости. Люди осторожно опустили Семя рядом с вырытой ямой. Повисла напряженная тишина. Все и люди, и смертоносцы, прекрасно понимали, что происходит великое, невиданное ранее деяние, сопоставимое разве с появлением человечества, прилетом кометы Опик или уходом далеких предков к звездам. Сейчас они собирались посадить новую Великую Богиню, сила которой вскоре станет настолько велика, что полтора десятка подобных растений окажутся способны изменить траекторию полета всей Солнечной системы. И так, просто, сбросить Семя в подготовленную яму и забросать землей казалось им чуть ли не кощунством. Наконец Найл решился, подошел к Семени, прижался к его шершавой коричневой поверхности и достаточно громко прошептал: Ты пробуждайся, расти, Богиня. Пусть силы твои возродят Жизнь на этих пустынных островах, пусть силы твои несут всем радость и здоровье, пусть деяния твои пойдут на благо нашему миру. Мы любим тебя, Богиня. И пусть любовь наша всегда останется с тобой. Тут руки и щека правителя ощутили словно теплый толчок, пришедший из глубины Семени оно услышало его слова! Вернее его эмоции, и ответило! Я тоже люблю тебя, Богиня, приблизилась Нефтис и положила ладонь ей на коричневую корку и тут же испуганно отдернула, схватив другой рукой. И я люблю тебя, Богиня, шагнула следом Юлук. И я... Это было не зря, услышал Найл горячий шепот в самое ухо. Ты чего, Нефтис? Теперь я знаю, всегда суровая стражница, продолжавшая держать одну руку другой, внезапно всхлипнула, словно малолетка с острова детей. Теперь я понимаю, все это мы делали не зря. Не зря... Я, конечно, верую в Семнадцать Богов, вздохнул северянин, подходя вслед за остальными, но, пожалуй, я тоже люблю тебя. Он положил ладонь на поверхность, тоже испуганно отдернул, и несмело улыбнулся: Ты это... Ты расти большой и красивой. И вспоминай иногда старика Поруза, Богиня... И остальных вспоминай. Ну, давайте, что ли, моряки? Надо и дело делать. К Семени прилепили четыре паутинки, после чего подняли его, перенесли к яме и очень осторожно опустили. Затем люди взялись за кирки и принялись споро перебрасывать землю вниз. Надо бы, наверное... Полить его, что ли? предложил шериф. Ни к чему, покачал головой Найл. Вода с лужи вся стекла в яму и сейчас внизу тепло и влажно. Кажется, это именно то, чего любят все растения. Прикажите лучше нашим смертоносцам натянуть плотную паутину вокруг этого места. И на землю тоже пусть положат. Так всем будет спокойнее. Да, мой господин, кивнул северянин. Так мы отплываем прямо сейчас, или завтра? Мы поживем здесь еще несколько дней, покачал головой правитель. Я хочу убедиться, что мы все сделали правильно, и Богиня в безопасности. А значит вам, шериф, надлежит установить порядок патрулей, которые несколько раз в день станут осматривать лес, подступы к нему и пространство вокруг поляны. Пожалуй, единственным, кого обеспокоило решение правителя, оказался шериф. Его дожидалась дома семья: жена, дочери. Для всех остальных дом находился там, куда их забрасывала судьба. Назия, хозяйка корабля, воспринимала судно как свою плоть и кровь, и оставалась спокойна до тех пор, пока находилась на борту. Моряков изначально воспитывали на острове детей, как живые детали оснастки гребцы, вантовые, рулевые; всем им для спокойствия было достаточно того, что их родное судно раскачивается вместе с ними. А какой вид раскрывается с его борта это уже дело второстепенное. Братья по плоти, родившиеся в Дельте, выросшие в походах сперва на Провинцию, потом на Мага, затем освобождавшие свой город и воевавшие с северянами они скорее чувствовали себя неуютно в городе, в покое, когда нечего делать, не с кем сражаться и некуда идти. Для Нефтис, переданной еще СмертоносцемПовелителем во дворец Посланника Богини с приказом охранять Найла любым способом и любой ценой, дом оставался там, где находился господин. Еще был Найл, которого ждали трон и Ямисса. Но он выполнял свой долг и желал выполнить его до конца, не допустив никаких промахов и недоделок. Первые два дня патрулирования не принесли никаких тревожных сигналов, но на третий Юлук, вернувшись с обхода, позвала правителя за собой. Смотри, Посланник, указала она на низкий кустарник, тянущийся вдоль границы леса. Поначалу Найл ничего не заметил, но вскоре различил в общей стене небольшую проплешину. Он подошел ближе, присел: так и есть! Ктото аккуратно выстриг из общей зелени изрядный пучок. Никого не заметила? Нет, Посланник. И следов на траве никаких. Хорошо, будь внимательнее... Но чтобы не заметить многометровую прореху, обнаружившуюся в заборе на следующий день, особого внимания уже не требовалось. Кто бы это мог быть? задумчиво спросил шериф. Как будто не ясно? хмыкнул Найл. Листорезы! Вчера разведчик нашел тут зелень, сегодня прибежали фуражиры. Каждую ночь их будет приходить все больше и больше, пока они не сожрут весь лес. Да, лесочку, похоже, больше не жить... Лесочку?! перебил северянина Найл. А что будет, когда прорежется ботва Великой Богини? Они убьют ее, не дав и родиться! Прикажете выставить посты? Какие посты? Ты забыл, как мы сражались с ними в здании? Но тогда мы могли, по крайней мере, убегать. А здесь? Они просто задавят нас ради своих зеленых листиков! Посланник Богини задумчиво прикусил губу: Почему же раньше они не трогали лес? Тут жили смертоносцы, напомнил северянин. Они жрали всех, кто приближался близко. Только непонятно, как эти дикари смогли выдерживать битвы с муравьями. А их не было, покачал головой Найл. Восьмилапые ловили забегавших сюда разведчиков, те не возвращались. И ничего не сообщали о близком зеленом леске. Муравейник про него просто ничего не знал. Пожалуй, этого состояния нам больше не вернуть... Или вернуть? Как? Паутина! Нужно затянуть лес паутиной. Густо понизу и с этой стороны, и как получится со всех остальных. Потеряют пару десятков фуражиров, и успокоятся... Пока снова этот лес не найдут... А где дикие смертоносцы, шериф? Ушли, мой господин. После того, как мы прочесали лес перед посадкой Богини, они больше не появлялись. Похоже, всетаки испугались и ушли. Так всегда, вздохнул правитель. Когда они не нужны, выскакивают изза каждого дерева. А в кои веки понадобились и не найти. Как потвоему, куда их могло понести? Думаю, в гаражи, мой господин. Что же... и Найл мысленно позвал: Любопытный, Трасик. Возвращайтесь к дому, по которому мы поднимались, установите контакт со смертоносцами и предложите им вернуться назад в лес. Скажите, что мы приносим свои извинения и уходим отсюда. Весь день восьмилапые исправно трудились, устанавливая ловчие паутины вокруг зарослей, а люди запасали дрова, чтобы потом не пробираться за ними в лес по крайней мере несколько дней. По счастью, сети, заброшенные в незнакомое с рыбаками море, каждый день исправно приносили улов, достаточный, чтобы никто не оставался голодным. Хотя, конечно, рыба начинала надоедать. К вечеру лес выглядел так, словно долго стоял в Серых горах и его густо усыпало снегом. Хотя паутинные сети были натянуты и не очень густо, но белые линии на фоне темной листвы выделялись так четко, словно были толщиной не дватри миллиметра, а несколько сантиметров. Затемно вернулись парламентеры печальным ответом: смертоносцы из подвала наотрез отказывались покидать свое уютное убежище. Они не верили посулам о сытной жизни и ежедневно набегающих полчищах муравьев; не доверяли сказкам о том, что на побережье нет троллей. А что касается беглецов из леса чужаки в подвалах не появлялись. Да, хмуро признал Найл. Восстановить равновесие не так просто, как его разрушить. Теперь он всячески клял себя за то, что не сумел убедить дикарей в том, что рыба это тоже еда, а не оскорбление. Применить силу, имея ее, легче всего. Сейчас он попрежнему оставался самым сильным на этих островах ну и что? Ему приходится самому караулить еще не проклюнувшееся Семя от возможных и невозможных напастей, вместо того, чтобы просто оставить его в безопасности и отправиться в обратный путь. Скажите, мой господин, а сколько времени нужно Богине, чтобы вырасти, и научиться защищать себя самой? неожиданно поинтересовался северянин. Точно не знаю, вздрогнул от созвучности общих мыслей правитель. Но Великая Богиня Дельты растет уже почти тысячу лет. Поутру накинутые на заросли сети заметно потемнели от множества налипших на них муравьев. Восьмилапые тут же устремились подкреплять свои силы свеженьким мясом, и даже воины, уставшие от рыбной диеты, решили снова переключиться на кислую муравьятину. Но самое интересное среди шестилапых в общие силки затесался, вместе со своим копьем с костяным наконечником, и один дикарь, одетый в кирасу из наспинных пластин смертоносцев и волосяную юбочку до колен. Ты кто такой? послал Найл вопросительный импульс в его сознание, похлопав бедолагу по затылку. Айярук! возмущенно выругался тот, но правитель все равно успел поймать в его мыслях образ ближнего к зарослям дома, в который братья по плоти так ни разу и не заглянули, лица какихто девушек, озабоченной пожилой женщины. Еще в памяти промелькнул образ короткой аккуратной грядки, вытянувшейся вдоль окна. Земледелие здесь явно развивалось так же, как в небоскребе только без участия муравьев. Похоже, глупый двуногий решил прогуляться на разведку и не прошел от своего дома и ста шагов. Этот визитер Найлу не понравилось. Люди, как известно, умеют есть не только мясо, но и растительную пищу. А при голоде жрут и просто все подряд. Этих к Богине подпускать тоже нельзя. Только смертоносцев! Курно йыжоне орх! потребовал двуногий. Найл, не успев разобраться в его мыслях, легонько пнул туземца в бок, и тот высказался еще более длинно. Ого, удивился правитель, оглянувшись на телохранительницу. Представляешь, Нефтис, он принял нас за хранителей, утверждает, что заплатил все положенные подати и просит его отпустить. Подати? удивился появившийся откудато со стороны Поруз. Ктото платит им подати? А почему? Почему вы платите подати хранителям, дикарь? постучал пленнику по затылку правитель. Конгда жиро мутрак, тратакиглен, улонго спейс... затараторил тот. Найл минуту помолчал, разбираясь в промелькнувших в его голове образах, удивленно подергал себя за ухо. Получается так, шериф. Платят они подати совершенно добровольно, поскольку хранители выполняют великую миссию по спасению огромных знаний далеких предков, согласно оставленному им отцами и дедами завету. Платят от всей души, тут Найл усмехнулся. Потому, что если не платить, хранители приходят с грохочущими трубками, и убивают всех подряд, кто не может предоставить доказательство своей честности. Какие грохочущие трубки? не понял северянин. Даже не знаю, пожал плечами Посланник Богини. Больше всего это напоминает какойто доисторический автомат или пулемет. Судя по образу, чтото середины двадцать первого века. Но он не может сохраниться, да еще стрелять, да еще так интенсивно. Какникак тысячу лет прошло. Все давно должно сгнить, утерять химические свойства, проржаветь. И патроны должны израсходоваться. Простите, мой господин, покачал головой шериф, но оружие хранится так, как его хранят. Когда я кладу чтото в наш арсенал, я слежу, что бы это было смазано, завернуто, укрыто, уложено в сухом проветриваемом помещении. Тогда клинок готов к бою в любой момент хоть через час, хоть через сотню лет. Если здешние хранители смогли найти арсенал крупного воинского подразделения, то они могут просто выбрасывать вышедшее из строя оружие, заменяя его новым, и черпать боеприпасы из кладовых. В замке князя Граничного, например, хранится три с половиной миллиона арбалетных болтов на случай осады, не считая оружия караулов, дозоров и воинских частей. Попади они в руки банды из десятка разбойников и тем тоже хватит этого запаса на несколько веков. Кто знает, возможно ты и прав, засомневался Найл. Если взглянуть на это с другой стороны: аккумуляторы разряжаются, конденсаторы садятся, батарейки выдыхаются. Вся сложная и умная техника без этих элементов превращается в мусор. А химические реакции неизменны во все времена, механические рычаги не умеют уставать. В конце концов, раз дикарь видел стреляющих из автоматов хранителей, значит они действительно существуют. А где они прячутся, двуногий? Правитель опять легонько толкнул туземца, расшевеливая его память. Ага, понятно, через мгновение кивнул Найл. Оказывается, до хранителей мы просто не дошли. Их нора находится за высотными домами, на том конце острова. Ты представляешь, сколько железа хранится в их доме? Сколько можно наковать из него великолепных мечей и наконечников для копий и арбалетных болтов? Если мы пойдем туда, то кто станет охранять Семя? задал вполне резонный вопрос северянин, и Найл с сожалением согласился: Да, так просто отсюда не уйдешь. Ладно, позови Трасика. Пусть они с Любопытным возьмут этого двуногого с собой, покажут смертоносцам из гаражей, и скажут, что здесь такие водятся в огромном количестве, про муравьев пусть расскажут. Они же там воют от голода! Неужели не соблазнятся? Однако подвальные восьмилапые не соблазнились. Один двуногий может быть случайной добычей, а в такое множество муравьев мы и вовсе не верим! именно такой ответ принесли пауки. Мы сами ловим муравьев рядом с домом, а иногда убиваем и троллей. Переходить жить под открытое небо ради одного человечка на всех не имеет смысла. И еще им любопытно, добавил Трасик, если здесь так сытно и хорошо, то почему мы не живем здесь сами, а заманиваем их? Ступай туда завтра снова, и передай, что мы скоро уплываем, сгреб сидящий у костра Найл с пляжа горсть песка, и нам жалко, что так много легкой еды пропадет просто так. И еще, Трасик... Постарайся узнать, ради чего бы они согласились выбраться из своего подвала и переселиться в лес хотя бы на время, чтобы оценить удобства нового места проживания? Утро принесло только одну приятную новость: на паутину налипло чуть не втрое меньше муравьев, чем вчера. Стало быть, забывают потихоньку старую дорожку. Попавшихся шестилапых опять разделали и частично зажарили над огнем, частично посолили, чтобы потом подкоптить. Весь улов, к великой радости Назии, полностью уходил на копчение, в запасы для плаванья. А вернувшиеся от небоскребов смертоносцы принесли довольно жесткие условия: туземцы прощают набег на их охотничьи угодья, если им в качестве компенсации отдадут столько хранителей, сколько лап у вождя их клана, и твердо пообещают, что в лесу в первый же день им удастся поймать еще столько же хранителей. Кажется, они заподозрили, что нам крайне необходимо переселить их сюда, покачал головой Поруз, и правитель горько рассмеялся: Трудно было не заметить! Третий день уговариваем. Где я им возьму столько хранителей? и Найл с надеждой спросил: а сколько лап у их вождя? Все на месте, ответил Любопытный. Значит, шестнадцать, сделал вывод Посланник Богини. А они имели в виду именно хранителей, или их устроят просто двуногие? уточнил Поруз. Я не отдам ни одного человека из своего отряда! сухо отрезал Найл. Я тоже, согласно кивнул шериф. И всетаки... Вы показывали им дикаря, Трасик. Как его называли обитатели подвала? Хранителем. Значит, здешние дикари тоже подойдут! торжествующе заявил правителю Поруз. Так ты... поднял брови Посланник Богини, хочешь сказать, ты предлагаешь отловить шестнадцать местных двуногих дикарей и отдать их дикарям восьмилапым? Я понимаю, что падаю в ваших глазах, мой господин, склонил голову северянин. Но мне никак нельзя оставаться здесь на тысячу лет. Я надеюсь еще отдать замуж своих дочерей и подержать на руках внуков. Нехорошо получается, тихо улыбнулся Найл. Хранители этих дикарей грабят, смертоносцы ловят, так еще и мы в качестве подарка начнем раздавать. Может, пусть хоть на этот раз расплачиваются действительно хранители, раз уж тут про них все говорят? Здешние дикари ближе, мой господин. Ну же, шериф, покачал головой правитель. Неужели тебе и вправду не хочется хоть одним глазком взглянуть на те огромные знания древних предков, которыми хранители так гордятся? У хранителей есть пулеметы и автоматы. Ты знаешь, что это такое? удивился Найл. Разумеется. У нас в княжестве тоже сохранились свидетельства о древних войнах. Я, как воин, не мог не интересоваться, чем и как сражались в далеком прошлом. У дикарей копья, у хранителей пулеметы, пожал плечами правитель. Сражаться придется там и там. Какая разница? Во времени. Брать крепость на несколько недель дольше. Зато сколько нам удастся найти железа... еще раз попытался соблазнить северянина Найл. Вам достаточно просто приказать, мой господин, вскинул подбородок Поруз. Нет, шериф, поднялся с песка Найл и положил ему руку на плечо. Мы все уже слишком устали, чтобы решать вопросы таким образом. Будет так, как считаешь нужным ты. Северянин на несколько минут замолчал. Стремление покончить с делом как можно быстрее боролись в его душе с желанием угодить правителю, являвшемуся носителем верховной власти в Южных песках. К тому же, этот молодой человек очень часто оказывается прав в своих решениях в самых разных ситуациях. Вот и сейчас домой хочется всем, но знания и железо... Неужели они не стоят нескольких лишних дней? Хорошо, с сожалением кивнул Поруз. Пусть будут хранители. ГЛАВА 18 ПОЛЗУЧИЙ ШТУРМ Остров Растущих Камней, как называли его обитатели Морского леса, походил на омываемый со всех сторон равнобедренный треугольник, основанием опирающийся на море. При этом лес с уцелевшим высотным домом находился в самом низу, небоскребы возвышались примерно посередине, а невысокие развалины обители хранителей почти у самой вершины. Вершины и в прямом, и в переносном смысле здание высотой в три с небольшим этажа возвышалось на вершине холма с пологими склонами. Впрочем, иначе и быть не могло при накатывающихся сюда после каждого дождя наводнениях. По первому впечатлению, здесь все изначально планировалось с расчетом на долговременную оборону: вместо окон на нижних этажах зияли узкие горизонтальные бойницы, склоны были длинными и ровными, без ям и выступов. Над ступенями, начинающимися посередине здания, возвышалась хорошо утоптанная или просто осевшая со временем насыпь из глины пополам с камнями. Вот ее, похоже, сделали уже в более поздние времена. По всей видимости, когдато здесь стоял опрятный пятишести этажный особнячок, окруженный очень широким и гладеньким английским газоном и, может быть, ажурной железной оградкой. Однако время и наводнения сделали свое дело, смыв лоск респектабельности и обнажив истинный хищный оскал одиночного дома: под ровной английской лужайкой обнаружилась плотно укатанная глина, не оставляющая никаких шансов укрыться от ведущегося из бойниц огня, осыпавшаяся лепка открыла истинный смысл прикрытых декоративными решеточками продыхов, обвалившиеся верхние этажи оставили только толстостенную нижнюю часть, способную противостоять ударам снарядов и лазерных лучей. Пожалуй, северянин угадал: в таком доме явно не кроликов откармливали, и не пожилая чета кофеек по утрам попивала. Даже знаменитое вместилище знаний библиотека или какойнибудь музей сохранением которых так гордятся хранители, наверняка имелось здесь с той же целью, в какой и лепка: для отвода глаз от истинного предназначения особняка. Найл с небольшим отрядом дошел сюда за день, и укрылся в развалинах, начинающихся в трех сотнях метрах от обители хранителей. Ты смотри, Нефтис, оглянулся он на телохранительницу. Судя по тому, как старательно укрепляли это гнездышко, в нем, помимо обычной противоснарядной и химической, почти наверняка имеется и противорадиационная защита. А значит, какаято группа людей наверняка могла пересидеть там прилет Кометы. Ничуть не удивлюсь, если окажется, что они специально засели там, надеясь после отлета основной массы населения и ухода радиоактивной кометы с помощью спрятанного в бункерах арсенала получить власть над миром. И просчитались: им в руки досталась светящаяся после облучения пустыня, в которой одного уцелевшего человека от другого отделяло по несколько сот километров. Но это было давно, а сейчас потомки тех хитрых джентльменов смогли осуществить мечты отцов, поработив по крайней мере обитателей дома рядом с лесом. А почему они не стали покорять небоскребы? Да очень просто, пожал плечами Найл. В одном доме двуногие живут так голодно, что с них брать совершенно нечего, а в другом поселились муравьи. С ними людям никогда не договориться, хоть пулеметом, хоть атомной бомбой грози. Правда, у них могут быть данники на других островах, мы же туда не плавали... Ладно, придется идти на разведку. Не нужно, мой господин! испугалась стражница. Вдруг они вас убьют? Если хранители начинают палить в кого ни попадя без единого предупреждения, улыбнулся Найл, у них никаких данников быть не может. Все перебиты еще до выдвижения требования о податях. Не беспокойся, сначала им захочется поговорить, узнать, с кем имеют дело и нельзя ли с меня чтонибудь содрать. Надо им показаться... Он задумчиво оглядел свой отряд. Зная, что сражаться с врагом в рукопашную ему вряд ли придется, правитель взял с собой семерых моряков, двух смертоносцев и всех четырех арбалетчиков. И, разумеется, Нефтис, которая и не думала спрашивать никакого разрешения, повсюду следуя за Посланником Богини. Остальные под командованием северянина остались охранять лес. Пауков хранителям демонстрировать нельзя, они останутся секретным оружием, а вот всем остальным, дабы показать многочисленность отряда, имело смысл выйти на открытое место. Слушайте внимательно, предупредил людей Найл. Если только раздастся громкий хлопок, всем немедленно падать и отползать назад в развалины! Я не хочу потерять у этой крепости ни одного человека, вас и так осталось слишком мало. Вы поняли? Тогда пошли. Люди немного отступили, чтобы хранители не увидели, как они выбираются из развалин, вышли на дорогу и двинулись вперед. Отряд из полутора десятков человек, почти половина из которых держали на плечах кирки, тоже вполне пригодные в качестве оружия, а четверо арбалеты должен был выглядеть достаточно внушительно. Они зашли на склон метров на двадцать и остановились, с демонстративным интересом вглядываясь в дом. Найл попытался дотянуться до разумов спрятавшихся там двуногих, но толком ничего не разобрал кроме, разве, общего чувства любопытства и отсутствия тревоги. Посланник Богини терпеливо ждал, не желая беспокоить врага раньше времени. Гдето через час наверху, над краем обвалившейся кирпичной кладки, появилась лохматая голова, потом наружу вывалилась веревочная лестница, и человек с автоматом за спиной привычно спустился вниз, перекинул оружие на грудь и пошел к гостям. Найл неторопливо двинулся навстречу. Куи ту тел, жеуне ме те рапреле рас, довольно грубо высказался хранитель. Кто ты такой, я тебя не помню? Если вы принесли подати на содержание знаний, то должны оставить их здесь и уходить. Мы заберем подношение потом. В отличие от всех обитателей острова, парламентер был одет в грубовато выделанную, но всетаки ткань, пояс имел наборный, из нанизанных на три тонких ремешка отполированных каменных пластин, на шее висело ожерелье из зубов какогото крупного хищника. Это значило, что хранители действительно либо обкладывали данью многие племена с разных островов, либо с кемто вели торговлю. Пышной, иссинячерной шевелюры хранителя явно никогда в жизни не касались ни ножницы, ни расческа, а потому она стояла сверху огромным колтуном из мелких кучеряшек. Ты не знаешь меня потому, что я пришел сюда впервые, двуногий, дружелюбно улыбнулся Найл. Мне хочется подробнее узнать о здешних порядках. Порядок здешний таков, приосанился хозяин. Ты должен отдавать нам половину того, что изготовишь своими руками, либо выторгуешь у соседей, либо поймаешь, либо вырастишь на своих полях. Это очень хорошо, обрадовался Найл. Обрадовался, естественно, не тому, что должен был отдавать половину всего на свете, а тому, что в здешних землях и вправду существовала торговля. При этом термине в мыслях хранителя промелькнули образы кувшина с вином, красивых шкур мелких водяных зверьков и изящных безделушек из камня. Это означало, что, может быть, купцы из Южных песков и вправду найдут здесь покупателей на свои товары, и товары, которые понравятся им самим. Если же ты желаешь получить для себя знания, которые древние предки оставили нам на хранение, то ты должен назвать нам свое имя и племя, дабы после того, как ты погибнешь, осуществляя свое желание, мы могли привезти твою голову в твое стойбище, и оно признало над собой нашу власть и стало привозить подати в установленное время и общепринятом размере. При этом в сознании двуногого промелькнула мысль о том, что таким образом под власть хранителей попало уже несколько десятков окрестных кланов и отдельных родов, в которых время от времени удается так интересно повеселиться. Еда, вино, перепуганные девственницы... Зачем тебе одному столько вещей? вопросительно склонил голову Найл. Я не один! вскинул подбородок хранитель. Мы могучая нация, выполняющая святое дело по охране знаний. При этом он вспомнил о нескольких десятках мужчин, еще большем количестве женщин и детей. И вы все живете здесь? Да! Но парламентер сказал неправду. Две трети хранителей почти всегда находилось в разъездах, удерживая завоеванные племена в покорности, и собирая недоданные подати или просто забирая все, чего им хочется. Вот и сейчас у острова не стояло ни единой лодки. Они скоро вернуться? Кто? Хранитель совершенно не умел противостоять ментальному допросу. Он сразу во всех подробностях вспомнил и про то, что мужчины уплыли вверх по течению всего пару дней назад, и то, что в каждой деревне их ждет немало развлечений, а потому спешить с возвращением нет никакого смысла. И острая жалость по поводу того, что на этот раз потешаться над беспомощными дикарями будут без него. Да, кивнул правитель, тебя ждет совсем другое развлечение. Ты знаешь, что это? раздраженно спросил хранитель, положив руку на длинноствольный автомат со складывающимся прикладом и длинным узким рожком для патронов. Не шевелись! тут же предупредил его Найл. Ты самто, хранитель знаний, слышал про такую вещь, как арбалет? Если я упаду или резко отступлю в сторону, тебя продырявят навылет сразу четыре крепких арбалетных болта. Поэтому не надо делать подозрительных движений. Я могу испугаться. Двуногий побледнел. Ему не раз приходилось держать на прицеле других людей, но сам он в такое положение попал впервые. Если со мной чтонибудь случится... Я знаю, кивнул Посланник Богини, вон из тех щелочек в меня попытаются попасть из точно таких же механизмов. Правда, ты про это уже никогда ничего не узнаешь. Найл улыбнулся еще дружелюбнее. У вас есть только такие орудия убийства, или чтонибудь еще? У нас много самого страшного оружия, которое может... Хранитель врал самым безбожным образом, стараясь запугать странного пришельца. Во всяком случае, ничего более жуткого, чем пулеметы с более длинным стволом и маленькие шарики, взрывающиеся вскоре после того, как нажать на кнопку сбоку и отбросить от себя, он не вспоминал. Автоматы и ручные гранаты... И как только столь убогим арсеналом им удавалось удерживать в подчинении больше племен, чем насчитывается мужчин в нации хранителей? Я пришел сюда потому, пропала улыбка с губ Посланника Богини, потому, что узнал, как одно маленькое племя грабит все окружающие народы, подвергает их пыткам и издевательствам, позорит их женщин и присваивает плоды их труда, прикрываясь вымышленным правом. Мы хранители! повысил голос двуногий. Мы защищаем от дикарей и пауков древние знания, доверенные нам отцами. Так и храните, пожал плечами Найл. Никто вам не запрещает. Но не смейте трогать другие народы! Кормить нас, хранителей, это святой долг перед предками всех разумных существ... К тому же, я не верю, чтобы у вас имелись хоть какието знания, закончил свою мысль правитель. Да как ты смеешь, дикарь! спохватился двуногий. Да мы... Если тебя убить, остальные хранители поверят в серьезность моих слов? Хранитель запнулся и побледнел еще сильнее, став походить на пластиковые статуи из княжеского музея. Ннет... Не нужно. Итак, подвел итог Найл. Я, Посланник Богини, СмертоносецПовелитель, человек, одитор ночного мира, правитель Южных песков и Серебряного озера, постановляю: с сего часа вы обязаны немедленно прекратить облагать самовольной данью окрестные племена, сдать мне все свое оружие, предъявить древние знания и признать над собой мою высшую власть. В противном случае все, кто обратит против меня свое оружие, будут преданы смерти, все остальные проданы в рабство, а ваше противное честному человеку гнездо уничтожено полностью раз и навсегда. Ступай, и скажи, чтобы мужчины начали выносить свое оружие и складывать его здесь, на этом самом месте, иначе я сочту ваше поведение бунтом против чувства человеческой справедливости и невыполнением приговора суда. Иди. Найл развернулся и вернулся к своему отряду, ощущая спиной ужас хранителя, оставшегося в одиночестве под прицелом наведенных почти в упор арбалетов. Двуногий попятился, потом развернулся и побежал назад. О чем вы так долго говорили, мой господин? полюбопытствовала Нефтис. Я обвинил их в том, что они грабят соседние племена, обижают их женщин и ведут неправильный образ жизни, пожал плечами правитель. Зачем? Чтобы было понятно, ради чего мы собираемся с ними воевать. А разве нам не нужно просто захватить пару десятков пленников? Нефтис, милая моя, рассмеялся Найл, я же всетаки правитель! Когда страны начинают воевать друг с другом, то говорить об истинных причинах этого както не принято. Следует объявлять, что ты борешься за освобождение порабощенных, за восстановление справедливости, ради защиты слабых и обиженных. Вот я ему все это и перечислил. Зачем? Ну как? Они утверждают, что имеют право обкладывать всех вокруг данью, потому, что выполняют священный долг по сохранению древних знаний. И получается, что они правы, потому, что действуют во имя высших целей. А я защищаю несчастных и обездоленных от их грабежа и насилия. А значит, я тоже получаюсь как бы еще правее. Но зачем вы так стараетесь, мой господин? замотала головой стражница. Какая разница, зачем вы собираетесь разграбить здесь, в этой дикой глуши, одинокое стойбище? Вот тут ты не права, оглянулся на крепость хранителей Найл. Здесь, оказывается, помимо муравьев и вконец одичавших каннибалов есть и более удачно обжившиеся племена. С ними, возможно, удаться наладить торговлю. Как потвоему, будет хорошо, если купцам станут рассказывать о том, как Посланник Богини приплыл, разорил дом хранителей древних знаний, а самих их скормил паукам? Или всетаки: «Посланник Богини защитил окрестные земли от вымогательства лживых хранителей, а самих их в наказание за жестокость, бросил в лесу»? А? Вот тото же. Хотя деяние, конечно, одно и тоже. Пойдемка лучше в развалины. Сейчас наш парламентер спустится в бункер, и они могут сгоряча начать стрельбу. Путники отступили к ближайшему дому, от которого остались только четкая лента фундамента и сваленные в неглубокой яме крупные куски кирпичной кладки. Простите, мой господин, не унималась Нефтис. Но как туземцы узнают, что вы сделали это для них? А мы постараемся, Найл положил руку стражнице на плечо, принуждая ее присесть за бетонную стену, и опускаясь рядом сам. Мы нашего дикаря, влипнувшего в паутину, отпустим с хорошим напутствием и дадим ему пару рабынь. Коекого по лесам окрестным разгоним, чтобы каялись. Самим еще раз все объясним, чтобы мужьям передали. Ничего, не забудут! Невдалеке раздался оглушительный треск, на который бетон откликнулся громкими щелчками. Ну вот, кивнул Найл. Мы и получили свой ответ. Теперь мы как бы имеем полное право продавать их в рабство и казнить за бунтарство: ведь они отказались выполнять условия нашего ультиматума! Как говаривала одна моя знакомая стражница: «законы придуманы сильными для того, чтобы слабым было легче смириться с неизбежным». Ибо Закон есть Закон. Штурм начался просто и банально: посланные в ближайшие развалины моряки начали выбирать куски кладки и камни с таким расчетом, чтобы вдвоем их можно было перенести с места на место, складывая отдельно; и куски поменьше, которые можно перетаскивать в одиночку. До темноты удалось собрать не очень много, но развалин вокруг хватало, и Найл рассчитывал наверстать эту нехватку в следующие дни. Смотри вперед, Нефтис, приговаривал он, указывая телохранительнице темную точку на красноватобуром склоне холма. Запомни эту втоптанную в глину гальку так, чтобы могла без труда найти ее в полном мраке. Это наш первый рубеж. Когда на остров опустилась тьма, Найл и Нефтис первыми подняли один из тяжелых камней и быстрым шагом двинулись вперед. На полпути между крепостью хранителей они бросили его на землю и побежали назад, за следующим. Радом с их куском бросили кусок кладки Кавина и Навул, потом опустили кусок моряки, потом опять воины. К тому моменту, как правитель и его телохранительница подошли снова, нижний ряд уже вытянулся в ширину на десять метров. Ларуз! Смертоносец пробежал по камням, выпустив липкую нить, и очередной кусок кладки лег уже во второй ряд. К рассвету этих рядов легло целых шесть, причем верхний, на высоте больше двух метров, пришлось выкладывать из более легких камней с трудом, вставая на цыпочки, запихивая их на гребень. В свете утренних лучей хранители обнаружили, что в полуторастах метрах от их амбразур, закрывая изрядный сектор обзора, стоит каменная стена почти в пятнадцать метров шириной и двух высотой. Послышался оглушающий треск автоматной стрельбы, сопровождающийся звонким чмоканьем маленьких металлических капсул о камни, но устало вытянувшимся за стеной двум смертоносцам и Найлу со стражницей они никакого вреда причинить не могли. Изрядно потрудившись почти целые сутки, люди благополучно спали, не обращая внимания на шум. Следующей ночью работа закипела снова. На этот раз моряки просто перетаскивали камни от развалин за стену, а Найл, сидя с правого края укрытия, под защитой стены, не торопясь выкладывал их сбоку. Сперва несколько штук на землю, потом, слегка обмазанные паутиной, во второй слой, потом в третий. Когда кусочек стены поднимался на высоту полутора метров, он перебирался за нее, и начинал выкладывать следующий участок, стараясь держать руку так, чтобы камень прикрывал ее от возможного попадания и действовать как можно быстрее. На этот раз хранители не спали, стреляя и по толстой основной стене, и по более тонкой, но постоянно растущей вперед, и в город, больше наугад, чем прицельно. Но стена все равно двигалась под углом к крепости, и с каждым выложенным метром край ее оказывался на полметра ближе к врагу. К середине ночи Найл совершенно отмахал руку, перекидывая весомые каменюги, и его сменила стражница. А перед самым рассветом явился шериф, приведя с собой еще четырех воинов, четырех смертоносцев и десяток моряков. Вы успели далеко продвинуться, мой господин, похвалил он правителя. Решили всетаки тянуть стенку? Да, кивнул Посланник Богини. Я прощупал сознание хранителя, вышедшего на переговоры, и понял, что у них нет ни импульсных излучателей, ни жнецов, ни какихнибудь пушек. Это хорошо, кивнул северянин. Тогда они ничего не смогут сделать. А если бы у них были эти... Штуки, поинтересовалась Нефтис. Нам пришлось бы уйти? Нет, едва ли не хором ответили оба, и Найл уточнил: тогда нам пришлось бы по точно такому же пути рыть траншею. Ее невозможно уничтожить ничем, кроме жнеца. Только копать землю получается намного дольше, чем идти по ее поверхности. Кладка сэкономит нам не меньше полумесяца. После наступления дня автоматы и пулеметы грохотали из амбразур крепости чуть ли не непрерывно, камни постоянно звенели от попадающих в них пуль. В городе над развалинами тоже постоянно то тут, то там появлялись пыльные фонтанчики. Но никто из путников за пределы стены не высовывался, а потому до сей поры ни единой царапины не получил. Моряки настолько привыкли к постоянному треску и свисту над головой, что давно перестали нервно вздрагивать, ожидая от всего этого опасности, и уныло, вялым шагом таскали из развалин тяжелые валуны с таким видом, словно не в штурме участвовали, а грузили на корабль обычный балласт. День дал возможность продвинуться еще на полсотни метров, новая ночь еще на столько же. Теперь от края стены до обветренного ветрами дома хранителей оставалось всего сто метров или меньше двухсот шагов. Шериф Поруз, оценив обстановку, перевел арбалетчиков за свежевыстроенное укрытие, а одного смертоносца оставил в развалинах наблюдать за крепостной стеной. После чего спокойно лег спать, передав руководство штурмом правителю. Хотя, чем тут было руководить? Братья по плоти, сменяя друг друга на краю кладки, выкладывали на глину новые и новые камни, моряки подносили строительный материал от развалин. Ему оставалось только ждать, да следить за тем, чтобы в налаженном конвейере атаки ничего не менялось. Что будет потом, мой господин? после долгого молчания спросила стражница. Потом? поначалу не понял Найл, а потом кивнул: сегодня к вечеру мы закончим класть стену в ту сторону, и повернем обратно, опять под таким же углом к дому хранителей. Дня за три мы приблизимся уже шагов на пятьдесят. Если они ничего не предпримут, мы начнем забрасывать камнями их амбразуры. За пару дней их или залепим, или завалим. То есть, стрелять они уже не смогут совсем, и моряки начнут раскапывать вход. Они могут начать стрелять сверху. Нет, Нефтис, не смогут. Если мы подойдем так близко, то попадем на крышу первыми. Понимаешь, единственное оружие которое у них есть, это гранаты. Гранату, в отличие от пуль, можно перекинуть через стену. Но ею невозможно бросаться сквозь амбразуру. Выкатить можно, а бросить нет. Их можно сбросить на нас сверху. Можно, согласился Найл. Но для этого нужно выйти наружу. Выйти наружу изпод защиты крепости. Понимаешь, Нефтис, хранители настолько привыкли пугать окрестные племена автоматами, что совсем забыли, что является настоящим оружием. А настоящим оружием никогда не бывает пулемет, меч или импульсный излучатель. Настоящее оружие это воин. Чем ближе наша стена приближается к их дому, тем меньше у них шансов уцелеть. Но чтобы остановить нас, чтобы разрушить стену им нужно выйти наружу и подставить себя под наши арбалетные болты. К тому же, как ты понимаешь, в рукопашной схватке меч лучше любого автомата. Копье лучше, поправила телохранительница. А может, и копье, не стал спорить правитель. К сумеркам огонь хранителей заметно ослаб. Похоже, они или разуверились в своей способности хоть както остановить наступающих врагов, или просто устали. Воспользовавшись этим, братья начали выкладывать камни не рядом с предыдущей кладкой, а на расстоянии вытянутой руки впереди. За пару часов там вырос закуток в форме полуовала, за который стало можно пересесть, а затем, уже изза него, атакующие начали класть новый отрезок стены, почти под прямым углом к предыдущему. К утру новая стена успела подрасти на два десятка метров, и Посланник Богини смог передать свою смену северянину не без гордости за проделанную работу. Но лечь спать не получилось из развалин смертоносец передал мысленный сигнал тревоги и картинку, по которой Найл понял, что на верхней площадке здания чтото происходит. Поскольку оттуда ни добросить гранаты, ни прицельно стрелять хранители не могли, оставалось одно: они всетаки решились на вылазку, и сейчас спускаются с обратной стороны дома. Они появятся оттуда, указал правитель на правый угол здания. Здесь до нашей стены бежать ближе всего. Арбалетчики, указал рукой на новую позицию для стрелков северянин. Братья по плоти, так же хорошо воспринявшие мысленное послание наблюдателя, торопливо натягивали арбалеты. Найл сел, откинувшись на стену, закрыл глаза, сосредотачиваясь для предстоящего ментального поединка. Это будут всего лишь неопытные двуногие, задача несложная. Спустя несколько мгновений он уже полностью отрешился от своего самосознания, став всего лишь мысленным образом, передаваемым смертоносцем братьям по плоти. Ага, вот и хранители выскочили изза дома и опрометью помчались вперед. Правитель присмотрел себе крайнего слева паренька, потянулся к нему, ловя ритм дыхания и стремительность рывка, слился с его мыслями... Вдохвыдох, вдохвыдох вот он уже увидел свою стену его глазами. «Высокая!.. Главное добежать...» Неровная преграда из разнокалиберных валунов покачивалась на фоне далеких развалин, и он совершенно не представлял, есть за ней хоть ктонибудь, или нет. Впрочем, все это неважно... Главное добежать и кинуть... И можно возвращаться. Найл вместе с бегущим хранителем ощутил в руке шершавую тяжесть гранаты. Еще два десятка шагов, и можно бросать. Внезапно над стеной вскинулись люди с арбалетами, звенькнули тетивами и юркнули назад. Он вскрикнул от ужаса, и тут же в ответ послышались болезненные выкрики справа и за спиной. «Обошлось!» от безмерной радости и облегчения он едва не взлетел на крыльях. Еще несколько шагов, и можно бросать он с силой, до ясно ощутимого щелчка нажал кнопку взвода, и Найл резко разжал кулак. Хранитель пробежал еще пару шагов, замедлил ход. Обернулся, только сейчас начиная осознавать содеянное. За стеной грохнул взрыв. Правитель судорожно дернулся, вскинул руки к груди, распахнул глаза, хватил воздух широко раскрытым ртом. Начал глубоко и часто дышать. Следом один за другим раздались еще три взрыва, но на них он не отреагировал эти были не его. Что с вами, мой господин? Все в порядке, Нефтис, правитель сделал глубокий вдох в последний раз и задышал ровнее. Просто я немножко умер... Успокоившись, Найл послал вопросительный импульс в сторону развалин, и смертоносец тут же ответил картинкой, на которой виднелись раскиданные между домом и стеной тела. Некоторые еще шевелились, а один хранитель даже пытался уползти назад. Похоже, местному вождю удалось вытолкнуть в атаку самых молодых и беззащитных, не имеющих авторитета, сделал вывод Посланник Богини. Полегли все. Интересно, что он станет делать теперь? После такого урока добровольцев наверняка больше не найдется. Самое обидное для обороняющихся даже во время скоротечного боя братья по плоти, не принимавшие участия в перестрелке, продолжали невозмутимо выкладывать стену. Наконец хранители спохватились, и крепость опять затрещала длинными очередями. Еще пара дней, и смертоносцы смогут без труда прощупывать их мысли, парализовать когото из них волей, или шугать импульсами страха, почесал себе в затылке Найл. Тогда им станет совсем плохо. А пока, сегодня, они уже ни на что не решатся. Так что нам, Нефтис, я разрешаю вздремнуть на солнышке. Утро ознаменовалось тем, что автоматные очереди затрещали с «крыши» здания. Трое хранителей, укрываясь за уступами разрушенных стен, стреляли, не жалея патронов, и заставляя братьев плотнее прижиматься к спасительной кладке. Найл, скрипнув зубами от злости, побежал вперед, к концу укрытия, уже почти дотянувшегося до крепости их разделяло метров пятьдесят. Правитель кинул свою выворотку на глину, вытянулся на ней, уткнувшись лбом, потянулся своим сознанием туда, наверх, пытаясь уловить эмоцию ярости, азарт или отчаяние. Да отчаяние, ощущение полной своей беспомощности. Вот он увидел, как мелькнул белый край туники, вот в другом месте за стеной показалась рука. Он каждый раз поворачивал ствол в эту сторону, и стрелял, стрелял, стрелял. Но пули лишь щелкали по камням или выбивали пыль из застарелой глины. Сбоку точно так же пытался достать дикарей, добравшихся почти до самого дома, Лохор. Лохор. Лохор! крикнул Найл. Ты чего? отступил от края этажа почерневший от порохового дыма старый безволосый друг, лишившейся прически еще лет пять тому назад. Ничего не получается, Найл качнул стволом немного в сторону и резко, пока хранитель ничего не успел понять, рванул скобу спуска. Автомат вякнул короткой, в два выстрела, очередью, но Лохар взвыл, схватился за бок, упал и принялся кататься по полу, оставляя после себя кровавые пятна. Что вы делаете? пригибаясь, выскочил из соседнего укрытия Тиуша. Что с Лохором? Я, я не знаю, услышал Найл свои слова. Руки... Они сами... Я еле успел остановить. Хранитель, удивляясь своему поступку, совершенно забыл про необходимость прятаться, и Кавина с Тритией чуть сдвинулись от стены назад, поднимая арбалеты. Это не я, Тиуша, повторил Найл. Честное слово, не я. Внезапно его грудь разорвалась, из нее одна за другой вырвались короткие толстые стрелы и умчались дальше. В первый момент правитель ничего не понял, а потом испытал жуткое облегчение: теперь ему уже не понадобится ни перед кем оправдываться. Найл тихонько застонал, замотал головой, приподнялся: Нет, этим должны заниматься смертоносцы... Между домом и стеной внезапно загрохотали один за другим несколько взрывов. Тиуша струсил, понимающе кивнул Посланник Богини. Сейчас все гранаты выбросит, и назад, вниз, в крепость убежит. Интересно, Лохора с собой возьмет или бросит? Как ты себя чувствуешь, Посланник? поинтересовалась Трития, натягивая тетиву. Ты стонал так, словно тебя покусали десять жужелиц. Я чувствую, что единственное, чего еще не попробовали хранители, так это подкрасться к нам ночью. Наверняка, как только стемнеет, они именно этим и займутся. Как ни старались хранители, главного они пока не добились: шаг за шагом стена продолжала продвигаться вперед, закрывая братьев по плоти и подносящих камни моряков от пуль. После гибели ударного отряда на новый бросок с гранатами они не решались, смерть двух стрелков на крыше отбила у них охоту снова подниматься наверх. Пальба с низко расположенных амбразур, почти не имеющих перед собой мертвой зоны, а потому столь смертоносных для атакующих в открытом строю врагов против наползающих стен никакой пользы не приносила. Но хранители продолжали стрелять видимо, надеясь просто на удачу. К сумеркам небо затянуло серыми невзрачными облаками, намекающими на дождь, но не имеющие для этого воды. Упало несколько мелких капель, подуло холодком но на этом все и закончилось. Если опять потоп начнется, покачал головой Найл. Нам придется прорываться силой, с потерями. На таком расстоянии мы можем парализовать стрелков своей волей, подслушал его мысли Лоруз. Они не смогут толком ни стрелять, ни бросать гранаты. У Посланника Богини появилось желание вызвать сюда с берега всех восьмилапых, оставив для охраны Семени пару воинов, парализовать всех хранителей волей, сделать последний рывок и ворваться внутрь крепости, но он сдержался. Будь все так просто, местных царьков уже наверняка успели бы не раз разгромить. Ведь, судя, по рассказам, смертоносцы тоже приходили сюда за знаниями. Пулеметыпулеметами, но неужели никому из них не удавалось прорваться или подкрасться на расстояние волевого удара? Наверняка помимо засыпанного землей входа, наверху имеются надежно запирающиеся люки. Прорвавшимся к дому паукам при всем желании не процарапаться сквозь такую преграду своими хрупкими лапами. Это люди умеют долбить стены бревнами, а люки камнями. Но против двуногих хорошо действуют выбрасываемые наружу гранаты. Темнеет, вздохнул правитель. Лоруз, подзывай всех смертоносцев сюда. У меня нехорошее предчувствие. Основной бедой осажденных в крепости являлось то, что отогнать братьев по плоти от стены им было мало как только хранители отступят, их враги под прикрытием своего укрепления безопасно вернутся назад и продолжат штурм. Им требовалось разрушить саму стену, а на это требовалось время и некоторые силы. Как минимум заложенные у основания гранаты. Само собой напрашивалось и решение: тихо подкрасться в темноте, заложить гранаты, подорвать а потом быстро расстрелять оставшихся беззащитными врагов из всех имеющихся стволов. После наступления темноты с неба опять посыпалась мелкая гнусная морось, и заметно похолодало. Еще больший холодок пополз у Посланника Богини по спине он испугался, что смертоносцы изза морозца «заснут» до рассвета, и двуногим воинам придется не только отбиваться самим, но и защищать их от вполне вероятной гибели. Однако в дельте пока безымянной реки перепады температур оказались куда более незначительными, чем в пустыне. У людей изо рта пошел пар, движения и мысли восьмилапых стали более размеренными и плавными но в общем ничего страшного не произошло. Вскоре стал невидим и белый пар, выдыхаемый людьми, и белесые отблески в глазах смертоносцев, и поблескивание наконечников арбалетных стрел. Наступила ночь. Найл закрыл глаза, сосредотачиваясь на ментальном плане хотя, конечно, глупо закрывать глаза в непроглядной мгле. Сказалась старая привычка всегда опускать веки перед очищением сознания и переходу на более высокий уровень мышления. Братья по плоти, хорошо ощущая беспокойство правителя, сделали тоже самое. Что касается восьмилапых для них метальный мир был куда привычнее видимого. Только теперь Найл впервые узнал, что особнячок представляет собой не просто замаскированный под мирный дом хорошо укрепленный бункер, а настоящую подземную крепость, в которой особняк исполнял роль всего лишь входа. Для внутреннего зрения толстый слой глины препятствием не являлся, и правитель хорошо видел перемещающиеся под ним, на глубинах от десятка до нескольких десятков метров яркие точки. Впереди, в самом здании, находилось около трех десятков человек. Правитель сосредоточился, пытаясь разобраться в их мыслях, но для него расстояние было слишком велико. Лоруз, ты понимаешь, о чем они думают? поинтересовался Найл у смертоносца. Они боятся, Посланник. Значит, собираются на вылазку, удовлетворенно кивнул Посланник Богини, и почти в тот же миг часть точек потянулась наверх. Одна, вторая, третья... Двенадцать. Наверное, станут подкрадываться по шесть с каждой стороны. Лоруз, пусть смертоносцы поджидают их слева от дома, а Юлук с братьями, с другой стороны. Юлук, ты видишь их сознания? Вижу, Посланник. Мы их встретим... в эмоциях девушки явственно проступал азарт. Тот азарт, с которым сытый скорпион кидается на любое движущееся существо, толком не зная, что потом делать с добычей. Просто в ее короткой, но яркой судьбе намечалась новая интересная схватка, которую непременно нужно выиграть. И без того ленивая стрельба из амбразур начала стихать хранители опасались зацепить своих. За домом группа ярких точек рассыпалась надвое восемь двинулись в левую сторону, четверо направо. Но менять диспозицию было уже поздно. Темнота. Хранители двигались на ощупь, только примерно представляя, где находятся стены. Все, что они собирались сделать: это уткнуться в препятствие, взвести по паре гранат, перетолкнуть их через стену так чтобы те упали у самого основания преграды, и убежать. Они знали, что атакующие продолжают работу и ночью, но были уверены, что дикари не успеют сообразить, в чем дело. Восьмилапые воины выждали, пока враги выберутся на чистое пространство и устремились вперед. У них имелось не только то преимущество, что они могли неплохо ориентироваться во мраке хранители вообще не подозревали о присутствии смертоносцев. Тихий влажный шелест от множества ступающих по мокрой глине ног, первое столкновение тел паук вогнал хелицеры двуногому в грудь, впрыснул яд. Рядом тоже самое сделал другой. Найл не видел этого он ощущал мелькающие в тишине мысленные образы. Вот застонал и осел вниз третий хранитель. И тут тихий шелест ночного боя неожиданно прервал оглушительный взрыв! В коротко полыхнувшей вспышке Найл увидел разлетающиеся в стороны клочья паучьего тела с еще шевелящимися ногами, другого смертоносца, целиком откинутого в сторону, а также падающих в стороны двуногих. Ктонибудь жив?! вскочил на ноги правитель. Я цел, узнал он характерные эманации Лоруза. И я, это уже был Любопытный. К дому! чуть ли не ударил их мысленным образом Найл, стремясь увести изпод возможных повторных взрывов. В это время Юлук с тремя подругами перемахнула стену и метнулась навстречу своим полуслепым жертвам. Это было совсем не сложно: подскочить к светящемуся огоньку, нанести удар мечом на уровне живота, услышать в ответ короткий стон, шагнуть к следующему... Только было установившуюся тишину разорвала длинная автоматная очередь. И не только тишину: череда вспышек позволила идущему последним хранителю разглядеть отлетающую от удара пули девушку; другую, с мечом, чуть в стороне и перенацелить ствол на нее. Вторая воительница, падая, мелко задрожала но в свете все тех же вспышек стало видно и то, как Юлук, падая вниз, под смертоносную свинцовую струю, подрубила клинком ноги стрелка. Хранитель рухнул, и второй удар пришелся ему в горло. Беги! но девушка и сама догадалась, что сейчас произойдет, кинулась дальше. Хранители, не хуже Найла сумевшие разглядеть происходящее, всего через пару мгновений открыли огонь но Юлук уже прижалась к стене между двумя амбразурами. Грохочущие из глубины укрепления пулеметы почти не давали света, но правитель всетаки разглядел, как одна из девушек помогла другой перевалить стену назад и с облегчением вздохнул: значит, одна из попавших под автоматный шквал всетаки уцелела. Ночь оказалась настоящим кошмаров для братьев по плоти: погибли два смертоносца, одна девушка, еще одна ранена а из вышедших в атаку хранителей двое как ни в чем не бывало пробирались назад. Это в левом отряде, атаку смертоносцев на который оборвал приказ правителя, оказались выжившие после взрыва гранаты. Мы ждем их, предупредили с крыши бункера Лоруз и Любопытный. Любопытный, забери Юлук! Найл послал мысленную картинку места, где оказалась девушка. При той стрельбе, которую устроили хранители, вернуться за стену ей все равно уже не удастся. Смертоносец выбежал на край этажа, приклеил кончик паутины, упал вниз, после чего вместе с соратницей вернулся обратно. А с другой стороны наверх по веревочной лестнице карабкались уцелевшие после атаки двуногие. Когда первый добрался до верха, над лестницей появился Лоруз, вонзил в него свои хелицеры, впрыскивая яд, и позволил хранителю молча рухнуть вниз, едва не сбив напарника своим телом. Второй проводил его взглядом, несколько мгновений пытался осознать случившееся, после чего потянулся к гранате. Однако тиски железной воли смертоносца заставили его застыть в этой странной позе, а затем, против своего желания, разжать пальцы второй руки. Ааа!!! тело гулко хмякнулось о глину, и крик оборвался. Он жив, прислал Лорус импульс сожаления, но спускаться и добивать раскинувшегося с неестественно вывернутыми руками двуногого не стал. Пожалуй, можно было считать, что и эта атака хранителей отбита. Не смотря на вспыхнувший ночью бой, строительство стены все равно не было остановлено, и теперь ее передний край отделяло от дома хранителей меньше сотни шагов. В свете дня стали видны окровавленные тела хранителей, широко раскинувшая руки Ниора, уставившаяся в небо немигающими глазами, покрытое множеством мелких дырочек тело погибшего смертоносца. Единственное утешение: он погиб так быстро, что даже не успел выплеснуть болевого шока. Когда отправишь моряков на берег за обедом, хмуро приказал Найл. Прикажи смертоносцам бежать сюда. Мы должны отдать последний долг павшим, пока они... Пока прошло не очень много времени. Да, мой господин, северянин немедленно отправился выполнять приказание, а Найл опустился на колени рядом с раненой Аполией, и ободряюще ей улыбнулся: Ты молодец, храбро сражалась. А рана? Сейчас мы ее уберем... Он положил ладони на пробитое плечо, закрыл глаза и ровно задышал, вызывая в себе образ серебряной нити, чистой серебряной нити, в которую превращается накопленная любым живым организмом чистая энергия. Найл откинул назад голову и прямо через ладонь начал отдавать свою энергию, разматывать свою «серебряную нить» в поврежденное место. Ткани плеча, никогда не получавшие такого обильного питания, ожили на глазах, став стремительно развиваться, срастаться в направлении друг друга, розовая кожа стянула разорванные края... Все! устало откинулся Посланник Богини. Теперь нам с тобой необходимо сытно поесть и мы сможем снова лезть туда, куда нас никак не хотят запустить. Тризну по погибшим справляли вечером, за укрытием, давшим начало штурмовой стене. Вытаскивать их пришлось с помощью паутинной нити, которую Найл сам перебрасывал через стену. Хранители, поняв, что делают враги, стреляли не жалея патронов, совершенно изуродовав останки воинов, и теперь братья по плоти окончательно решили, что никакой пощады врагам не будет. Ночью впервые за прошедшие дни к стене не добавилось ни единого камня. Воины отдыхали перед новым днем, на который Посланник Богини назначил завершающий рывок. Ранним утром правитель приказал Юлук найти камень как можно больше лишь бы она могла его поднять, и начать бить им в найденный смертоносцами на полу круглый металлический люк. Судя по переданному Найлу мысленному образу, преграда эта была трудная, рассчитанная на достаточно мощные взрывы или таранные удары. Однако любая дверь имеет свой запас прочности и при достаточном терпении простым камнем можно продолбить самую несокрушимую броню. Выдержит люк не выдержат крепления, устоят крепления поддастся замок, устоит все вместе конструкцию может заклинить так, что ни один хранитель более не сможет вырваться из своего укрытия никогда в жизни. В качестве запасного варианта правитель оставил возможность раскопать двери но на это требовалось время, а Найлу нетерпелось дотянуться до врага. Хранители поддались куда раньше чем думали атакующие уже через несколько минут грохота с первого этажа наверх двинулась алая точка. Пора! приказал Найл, и прячущиеся за стеной смертоносцы одновременно хлестнули по крепости импульсами парализующей воли. Алая точка оказалась выше уровня замерших в параличе стрелков и продолжала подниматься. Лоруз и Любопытный уже начали понимать ее мысли: «Опять какието негодяи прокрались на крышу и грубо ломают люк. А запорные штоки и так уже неровно входят в пробитые в бетоне пазы. Ничего, сейчас они поймут, каково связываться с хранителями. Все что требуется, это осторожно повернуть кольцо запорного механизма так, чтобы этого не услышали наверху. Затем встать на ступеньки под люком, подперев его плечом. Нажать кнопку активирования гранаты, уловить момент между ударами, приподнять люк, пихнуть гранату в образовавшуюся щель, и тут же захлопнуть крышку». Хранитель улыбнулся, представив себе, как безмозглые дикари склоняются над странным предметом, пытаясь понять, что это такое? Может быть даже берут в руки. Но тут раздается взрыв... И крыша опять девственно пуста. Он взялся руками за запорное кольцо, провернул его, затем вытащил изза пазухи гранату и нажал кнопку. И вдруг почувствовал, как рука наливается свинцом, тяжелеет, перестает ему подчиняться, а пальцы разжимаются граната скользнула и полетела в выпускной колодец. Вперед! Братья по плоти кинулись от стены к дому, под прицелом онемевших в параличе пулеметов. Перед амбразурами смертоносцы прихватывали двуногих соратников парой лап и быстро возносили вверх по стене. Чего меньше всего ожидали Лоруз и Любопытный так это того, что хранитель, уронив гранату, не бросится вниз, искать укрытия, а откинет люк и выскочит наверх. А хранитель никак не ожидал, выскочив наружу, оказаться глаза в глаза с крупным молодым смертоносцем. Двуногий, растерявшись, замер но тут далеко внизу грохотнуло, и вырвавшейся взрывной волной его подкинуло на несколько метров вверх. Пауки, не отвлекаясь на оглушенного врага, поджали лапы и рухнули вниз. Юлук, для верности плашмя огрев хранителя мечом, кинулась следом. Через край стены уже переваливали подоспевшие на помощь воины и тоже устремлялись вниз. Провалившись сквозь трехметровую шахту, братья по плоти оказывались в пустынных комнатах второго этажа, изрядно посеченных осколками и пулями. Впрочем, возможно, среди множества выбоин усеивающих стены и потолок, имелись и следы стрел. Пожалуй, в роду хранителей тоже не обошлось без гражданской войны, отметил Найл, сбегая еще ниже, в подвал. Здесь хранители, дежурившие у амбразур, выходящих на реку, как раз пытались привести в чувство тех, должны были вести оборонительный огонь. Выпрыгнувшие из дверей смертоносцы застали их врасплох: не ожидающие нападения, безоружные, они частью начали метаться, и были немедленно укушены, частью забились в угол, демонстрируя поднятые без оружия ладони. Этим восьмилапые просто примотали руки к телу как и тем, что еле шевелились у пулеметов. Затем воины кинулись в распахнутые двери подземной крепости, растекаясь в разные стороны. Почти сразу оттуда послышался истошный женский визг. Найл, не торопясь, пересчитал уже взятых пленников: девять. Еще десяток погиб в первой атаке, чуть больше во второй. Получалось, что мужчин в доме хранителей не осталось и внизу оказывать сопротивление некому. Ффу, запыхавшись, спустился в подвал северянин. Кажется, настало и мое время осесть в своем приозерском домике, пить пиво и поминать былые времена. Не готов я так много бегать. Их всего девять, кивнул правитель на пленных. Ничего... все еще не мог отдышаться старый воин. На улице еще несколько парализованных ядом лежат, они живые. Раненые есть. Тут в подземелье загрохотала длинная очередь, и Посланник Богини, забыв обо всем, кинулся туда, столкнувшись в дверях с ринувшейся первой Нефтис. Это был арсенал. Найл однажды уже побывал примерно в таком же но только в своем городе, когда он со слугами бомбардиров добывал взрывчатку для огненных потех. Правда, там над подземельями стоял обнесенной решеткой с отравленными пиками двор, а здесь милый особнячок, с широкими амбразурами и подготовленным сектором обстрела. А так, все похоже широкие коридоры, сводчатые потолки, отдельные хранилища с прочными дверьми. Правда, за многими из дверей скрывались не ящики, а уютные комнаты с самыми настоящими постелями, плетеной мебелью и топорно сработанными шкафами. В первый момент правитель не понял, по какому принципу отбирались помещения для проживания, но вскоре догадался: по наличию вентиляционных каналов. Правда, здесь они давали в первую очередь не свежий воздух, а свет: система зеркал распространяла падающие откудато сверху солнечные лучи по всей крепости. Коегде, видимо, каналы оказывались слишком изогнуты и для проводки световых лучей не годились там царила темнота. Ты здесь, Посланник? подбежала Юлук. Внизу, под ногами, несколько хранителей увидели пауков, начали стрелять и заперли двери. Хорошо, не попали ни в кого. Какие двери? Ну, ведущие дальше, вниз. И еще ктото заперся сразу под нами. Там большой зал должен быть. Залепите двери паутиной, распорядился Найл. Как бы не выскочили в самый неподходящий момент. А где все... Кто в комнатах этих жил? Согнали всех туда, махнула обеими руками Юлук, указывая дальше по коридору. Нескольких теток, что орали во всю глотку, восьмилапым пришлось укусить. Никак не успокаивались. Это правильно, одобрил правитель. Проверьте остальные комнаты. А ты, Нефтис, повернулся он к телохранительнице, поднимайся наверх и отправляй моряков на берег. Пусть передадут Назии, чтобы шла сюда всеми кораблями. Будем грузить трофеи. Правитель и старый воин дошли до конца коридора и остановились позади трех смертоносцев, следящих за пленными женщинами. У большинства двуногих руки были примотаны паутиной к телу, но тех женщин, которые удерживали на руках младенцев и подростков лет до десяти восьмилапые никак не стреножили. Сказывался вековой опыт охоты пауков за рабами: они не хотели портить товар. На глаз в тупике столпилось три десятка женщин и раза в полтора больше детей. Мы уже не зря сражались, Поруз, усмехнулся Найл. В княжестве Граничным за детей приходится платить золотом, а здесь получим бесплатно. Их еще через море перевести нужно, не разделил радости правителя северянин. Перевезем. Ты посмотри, какие все здоровые и упитанные! Наверняка никогда в жизни не голодали, сидя на шеяхто у нескольких десятков племен. Доплывут, ничего с ними не случится. Вы, наверное, вожди этого клана? протолкался между женщин вперед невысокий мужчина лет сорока, в кожаной курточке с короткими рукавами и нашитым на спину мехом травяной гусеницы. Вы не должны удерживать нас в таком унизительном положении! Разве вы забыли, кто мы такие? Что он говорит? повернул шериф голову к правителю. Он утверждает, что мы неправильно обращаемся с пленными, перевел роящиеся в сознании хранителя образы Посланник Богини. В таком случае, его следует выпороть за грубость... скорее, это было всего лишь ничего не значащее пожелание. Носить с собой в походе плеть никому из братьев в голову пока не приходило. Мы выполняли работу общечеловеческого значения! продолжал упрекать победителей мужчина. Мы трудились в том числе и для вас, для ваших потомков! Мы сохраняли знания древности, которые рано или поздно будут востребованы... А ну, иди сюда, навострил уши Найл. Как тебя зовут? Мое имя Арохон, дикарь, выступил из общей толпы хранитель. Пойдем, Арохон, пропустил его мимо себя Посланник Богини. – Покажи нам, о чем ты говоришь. Пленник поднялся из подземелья на второй этаж, прошел в угол здания и по винтовой лестнице привел их к снежнобелым пластиковым дверям. Знания предков там, дикарь! кивнул Арохон на сверкающие первозданной чистотой створки. Что он там все пищит, мой господин? поинтересовался Поруз. Называет меня дикарем, перевел для шерифа Найл, которого подобное обращение начало раздражать. Северянин удивленно приподнял брови, потом ухватил хранителя за загривок и распахнул двери его лбом. Створки распахнулись, и руководители экспедиции увидели перед собой множество белых стеллажей, уставленных пластиковыми коробочками. Стеллажи, стеллажи, стеллажи. Полки, полки, полки. На многих поблескивали сделанные золотым тиснением обозначения: «Физика», «Физика высоких энергий», «Физика хаоса», «Квантовая физика», «Макромолекулярная физика», «Микромолекулярная физика»; «Зоология», «Сумчатые», «Заурофобы», «Земноводные». Найл наугад взял с полки одну из коробочек, поднес к глазам: «Классификация брызжейки африканской зеленой земляной лягушки». Правитель открыл коробочку, вытряхнул на ладонь кристалл памяти, посмотрел его на свет: вот оно, знание. Его можно потрогать, полизать, постучать им о стол. Использовать нельзя. Потому, что прочитать кристалл памяти можно только в лазерном усвоителе достаточно мощного компьютера. А чтобы создать и то, и другое, человечеству понадобится накопить примерно такие же знания, что хранятся в этой библиотеке. Какой красивый камень, северянин взял соседнюю коробочку, вытряхнул оттуда «память» и тоже посмотрел на свет. Думаю, если и не золото, то серебро за это с наших ювелиров получить удастся. Что ж, усмехнулся Посланник Богини. Тогда от накопленных человечеством знаний будет хоть какаято польза. Вы не должны этого трогать! взвизгнул Арохон. Это сокровища предков! Это отвердевшие знания, которых не должна касаться рука нечестивцев. Я думаю, ты высказал очень хорошую мысль, северянин, кивнул правитель. Если из этих камней сделать серьги, манисты, браслеты, они станут долго переходить из рук в руки и по наследству, и в большинстве своем сохранятся. Представляю изумление будущих археологов, которые лет через пятьшесть тысяч вскроют погребение, начнут изучать украшения мумии и обнаружат, что она носила в ушах полный курс математической теории пределов. Археологи, это кладбищенские воры? не очень понял последнее высказывание Найла северянин. В общем, да, кивнул правитель. По закону, их следует варить живьем в масле, напомнил шериф. В Южных песках нет погребений, пожал плечами Посланник Богини. – А потому нет и таких законов. Но осквернение могил можно приравнять к воровству. Правитель поставил «брызжейку» на полку и потянулся к «квантовой физике». Он, разумеется, знал, что кристаллы памяти одинаковые и тут и там, но науку об элементарных частицах держать в руках было почемуто приятнее. Прикажу вделать в меч, в навершие рукояти, он посмотрел, как играет гранями концентрированное знание про «энергетические ступени одиночного электрона». Может, мой клинок тоже когданибудь вызовет интерес. Не смейте этого трогать! пленник попытался даже толкнуть Найла плечом. Это высшие символы, недоступные вашему пониманию! Вы обязаны немедленно положить их на место, и отпустить всех хранителей! Почему? удивился правитель. Потому, что мы выполняем священную задачу сохранения цивилизации на этой одичавшей планете! Мы... А я слышал, что вы просто грабите все живущие в округе племена, убиваете невинных людей, издеваетесь над их верованиями и насилуете их женщин. Нам приходится делать это потому, что мы нуждаемся в еде и одежде для выполнения своего долга. Даже если когото из взбунтовавшихся дикарей и застрелили, он погиб во имя высшей цели. Своей гибелью он показал другим, что они обязаны выполнять свой долг, он послужил делу развития цивилизации. Он должен гордиться тем, что погиб во имя высшей цели! Я очень рад слышать эти слова, кивнул Найл. Ты даже не представляешь, как я рад их слышать. А теперь извини, нам еще нужно осмотреть ваше подземелье. Спуск на второй уровень бункера подтвердил самые худшие опасения Посланника Богини: здесь действительно находился древний арсенал. Сопровождаемый северянином, правитель одну за другой проверял обширные камеры, и обнаруживал стационарные импульсные установки, ручные излучатели и жнецы, кошмарную мощность которых он прекрасно себе представлял. Десяток жнецов, несколько лет назад попавших в руки к нему и слугам жуков, стоили жизни тысячам смертоносцев, выжгли целые гектары джунглей в Дельте. Только чудом тогда он не уничтожил Великую Богиню своими собственными руками. Разумеется, сейчас весь этот смертоносный кошмар был мертв: обитающие в крепости хранители невольно нарушили необходимую для долгой сохранности оружия герметичность, поддерживали постоянную высокую влажность не специально, разумеется, а просто в результате дыхания. За несколько веков аккумуляторы и другие источники питания разрядились, и оружие превратилось в груду переплетенного с металлом пластика. Очень многое испортилось безвозвратно, но немало орудий убийства можно было и оживить просто дав на клеммы необходимое напряжение. Несколько помещений занимали коробки со взрывчаткой и гранатами. Ради точно такой же взрывчатки пробирались на арсенал столицы СмертоносцаПовелителя слуги жуковбомбардиров, а потому правитель имел некоторое представление о ее свойствах. Но главное сокровище хранилось в самом нижнем ярусе: уложенные в пластиковые коробки в несколько рядов, здесь ждали своего часа залитые густой смазкой кургузые автоматы, длинноствольные пулеметы, тяжелые пистолеты. Полностью железные, они не нуждались ни в какой дополнительной обработке: их можно было прямо в упаковках кидать в плавильные печи, и превращать затем в прочные клинки, в наспинные пластины для смертоносцев, в шлемы и наконечники копий, в ободы колес, кастрюли, ножи, плуги, подсвечники, колосниковые решетки... Рядом валялась изрядная груда поломанного за прошедшие века оружия его покрывала толстая корка ржавчины, но оно тоже годилось в переплавку. Второй по ценности находкой оказались стрелянные гильзы. По счастью, хранители не выбрасывали их, а тоже сваливали внизу: огромное количество латуни, столь любимой чеканщиками, ювелирами и оружейниками. Тут же лежали и герметично запаянные коробки с патронами. Эти, чтобы пустить в дело, придется вскрывать, и каждый патрон разламывать надвое, отделяя свинцовую или бронебойную пулю от гильзы и высыпая никому ненужный порох. Впрочем, жуки, со своей любовью к фейерверкам, и ему найдут применение. Но вот все остальное, накопленное в подземной крепости, переработке практически не поддавалось. Причем в любой момент мог найтись достаточно сообразительный человек, который догадается восстановить или заменить источники питания в какомнибудь импульсном излучателе и устроит долгий кровавый кошмар. Хорошо, если только в здешних местах. А если он захочет попутешествовать? До чего же правильно мы поступили, шериф, что решили захватить этот дом, покачал головой правитель. Он не имеет права на существование. Его существовать не должно. Прикажи морякам вытаскивать ящики с железными изделиями наверх, а на счет остального мне нужно подумать... Корабли, поднимаясь на веслах против течения, смогли добраться до крепости хранителей только к середине следующего дня и кинули якорь посередине русла. Прежде чем подводить суда к берегу, Назия самолично промерила на пироге глубины выше и ниже облюбованного места причаливания, глубины между судами и берегом, и в итоге дождалась темноты. Зато с первыми солнечными лучами она умело подвела флагман к острову и поставила в нескольких шагах от суши, вдоль среза воды. Затем подвела вперед пирогу и повернула ее, превратив в мост между судном и берегом. Я рада видеть вас, мой господин, наконецто добралась морячка до правителя. Я тоже этому рад, кивнул Найл. Думаю, чтобы принять весь груз, который нам хочется увезти, тебе придется выбросить балласт и уложить вместо него ящики с железом. Но только пусть один корабль постоянно дежурит на реке. Сверху могут появиться лодки с хранителями. Их придется быстро уничтожить. Они опасны? Нет. У них нет оружия. Вместо него они используют машинки, стреляющие маленькими кусочками свинца. Борт судна этим ни за что не пробить. Еще у них могут быть гранаты, но их бросают рукой. Пусть на носу спрячется моряк, который станет быстро выкидывать наружу все, что упадет вовнутрь. С качающейся пироги перебросить чтото через носовую надстройку? недоверчиво покачала головой морячка. Но я поставлю туда моряка, раз вы приказываете, мой господин. Тогда раскрывай трюмы, Назия. У нас очень много работы. ГЛАВА 19 ВО ИМЯ ВЫСШЕЙ ЦЕЛИ Загрузка трофеев продолжалась четыре дня да и то только благодаря тому, что северянин заставил участвовать в работе пленных женщин. Теперь на всех судах экспедиции вместо балласта в трюмах над килем лежали ящики с автоматами и пулеметами, по сторонам от них патронные коробки. Сверху все это покрывал толстый слой позеленевших стрелянных гильз и коробочек с кристаллами памяти. Корабли просели в воду заметно глубже, чем раньше, но Назия особо не беспокоилась: благодаря правильному размещению груза заметно улучшилась остойчивость, что в море зачастую оказывается самым важным качеством. Разбойничающие в ближних землях хранители к этому времени вернуться не успели, а потому утром пятого дня братья по плоти отправили на борт маленьких детей с матерьми, распрощались с моряками, а сами начали готовить остальных пленников к переходу в основной лагерь. Мужчин разделили на две группы: тех, кто стрелял в братьев, и тех, кто отсиживался внизу. Первых, включая уже парализованных ядом и легко раненых, оказалось семнадцать человек, вторых всего трое вместе с говорливым Арохоном. Женщин трое пауков погнали первыми, участвовавших в сражении мужчин чуть позже повели четыре девушки и пара смертоносцев. А последних ожидающих своей участи двуногих Найл приказал освободить. Мужчины в возрасте от сорока до пятидесяти лет, еще сильные, но успевшие нажить себе солидный животик, они считались вождями своего племени: один заведовал припасами и распределял собираемую дань, второй определял общие обязанности кому ехать в покоренные племена за новой добычей, кому оставаться охранять крепость, кому заниматься сложными ремонтными работами: обеспечивать свет и следить за исправностью механизмов. Для более простых дел существовали общие наложницы, иногда привозимые из племен. Официальные жены терпели существование этих общедоступных женщин только потому, что те выполняли всю черную работу, в том числе прислуживая и им самим. А худощавый Арохон, сверкающий большими залысинами, считался главным хранителем древних знаний то есть, кемто вроде жреца. Я честный правитель, на прощание сказал им Посланник Богини. Я обещал, что те, кто поднимет руку на меня и моих воинов, будут сурово наказаны, и они будут наказаны! Никто из вас не произвел в нашу сторону ни единого выстрела и вы получаете жизнь и свободу! Это несправедливо, еле слышно прошептал шериф. Наказывать честных воинов и поощрять трусов. Ничего не поделаешь, так же тихо ответил Найл. Чувство справедливости всегда диктуется обстоятельствами. Окажись здесь шестнадцать трусов и три храбреца, я обязательно вознаградил бы смелость. Отпущенные вожди, разминая затекшие руки, переглядывались. А для тебя, Арохон, у меня есть особая награда, которая тебя наверняка обрадует, подозвал главного хранителя Посланник Богини. Идем со мной. Недоумевающий мужчина, подталкиваемый Нефтис и Трасиком, двинулся за Найлом вглубь подземелий. Спустя несколько минут они вошли в камеру, в которой хранились запасы взрывчатых веществ. Там из ящиков было сложено некое подобие ниши высотой в полтора человеческих роста высотой, и шириной в один ящик. Становись туда, предложил правитель. Арохон встал, все еще недоумевая по поводу задуманного победителем, вошел в нишу, повернулся спиной к стене и лицом к Найлу. Трасик тут же приклеил его ноги паутиной, потом прихватил на уровне пояса и груди. Подними руки. Хранитель поднял руки над головой, и смертоносец их тоже приклеил. Нефтис, помоги, Найл и стражница стали подтаскивать ящики со взрывчаткой и закладывать ими вход в нишу. Одновременно Посланник Богини объяснял: Понимаешь, Арохон, я нашел в вашей крепости невероятное количество самого смертоносного оружия. Сейчас им невозможно пользоваться, но это легко поправимо. Слишком легко. Мне довелось побывать в Золотом Мире, где люди выжили среди песков только благодаря электричеству, я знаю умельцев в северных странах, умеющих пускать искры, знаю слуг жуков, имеющих представление об электричестве по книгам, у меня союзнический договор с Демоном Света, который это самое электричество и есть. Восстановить аккумуляторы всех этих излучателей и жнецов можно в любой момент. Ты способен себе представить сколько бед причинит местным племенам и дальним странам негодяй, сумевший отремонтировать любое из этих орудий смерти? Я не хочу, чтобы через год, через десять или двадцать лет, или даже через двести в мою страну приплыли бандиты с импульсными излучателями. Я не имею права этого допустить. Ты согласен со мной, Арохон? Наверное, ты прав, поежился хранитель. Под ногами чтото катается, неудобно. Это гранаты, кивнул правитель. Но ты согласен, что избавление человечества от подобной угрозы можно считать Высшей Целью? Это большая угроза, осторожно согласился Арохон. Вот и хорошо, улыбнулся Найл. Держи... Он вложил в руки хранителя две гранаты по одной в каждую ладонь, крепко сжал ему пальцы и нажал кнопки активации. Что ты делаешь? дернулся мужчина, пытаясь освободиться. Все в порядке, успокоил его Посланник Богини. Когда ты устанешь, гранаты упадут вниз и взорвутся, взрывчатка сдетонирует и уничтожит все это подземелье со всем оружием. Высшая цель будет выполнена. Но я... А ты погибнешь, кивнул правитель. Ты должен быть горд, ты погибнешь во имя Высшей цели. Но почему?.. Причем здесь я?! Арохон начал биться в своей нише так, что ящики заходили ходуном. Как причем? удивился Найл. Ты ведь сам говорил, что человек должен гордиться, если он умирает во имя Высшей цели. Когда мне понадобилось уничтожить подземелье, я сразу вспомнил про тебя, и решил сделать тебе приятное. Отпустите! У меня руки затекают! Ты не волнуйся так сильно, Арохон. Сразу не затекут. Тебя хватит еще на несколько часов. Постой, не уходи! Я не имел в виду себя! Я говорил в общем... А вот этого я уже не понимаю, покачал головой правитель. Все, к чему человек призывает других, он должен быть готов в первую очередь выполнить сам. Прощай Арохон. Я сделал для тебя все, что мог: нашел Высшую Цель и помог умереть во имя нее. Радуйся и гордись. Нееет!!! Посланник Богини закрыл тяжелую створку бункера и кивнул Трасику: Заклей. Жаль, главного хранителя сейчас не слышат те, кто погибал изза его проповедей. Но ничего. Может быть, сейчас он слышит их голоса. Древние легенды рассказывали про такую возможность. Выходя из арсенала, Найл приказал заклеить выход из нее в особняк, а затем и люк на крыше. Он очень рассчитывал, что больше они уже никогда никому не понадобятся. Они спустились вниз, где правителя дожидались шериф, Лоруз и Навул. Теперь можно возвращаться... Маленький отряд не спеша направился в сторону приморского леса. Пожалуй, на этом острове им уже точно больше некого опасаться. Через пару часов ходьбы они поравнялись с небоскребами. Посланник Богини невольно ускорил шаг, и вдруг поймал себя на мысли, что ведет себя подобно жрецам Семнадцати Богов, призывающим к гуманности и непротивлению, к уважению жизни в самой никчемной букашке и старательно не понимающим, откуда берется мясо и колбаса в приношениях верующих, откуда берутся кроличьи лапки, которыми они обметают свои алтари и резные хитиновые подсвечники перед алтарями. Нет, раз уж он принял жестокое, но необходимое решение, нечего теперь отворачиваться и делать вид, что он тут не при чем. Лоруз, раз уж ты договаривался с местными дикарями, спроси: теперь они нам верят? Они нам все равно не верят, Посланник, почти сразу ответил паук. Но, заполучив сегодня обещанных хранителей, они готовы рискнуть и завтра вечером часть племени отправится в лес. Хоть чтото, кивнул Найл. Шериф, когда мы вернемся, прикажи снять паутину со стороны острова. Зачем? удивился северянин. Ведь муравьи... Сегодня придут только разведчики, перебил его правитель. Завтра они приведут несколько фуражиров, а послезавтра уже несколько десятков листорезов. Пусть подвальные туземцы убедятся, что в лесу и помимо дармовых хранителей дичь просто кишмя кишит. Пока еще установится новый баланс! Без еды сидящий на месте смертоносец может обходиться почти год. Если мы хорошо накормим дикарей сейчас, да время от времени им будет попадаться добыча в течение года, пройдет довольно много времени, прежде чем они поймут, что тут такая же голодуха, как и везде на острове. К тому же рядом Семя, которое уже начнет расти и подпитывать их жизненной энергией. Нет, Поруз, если мы удержим их на месте хотя бы пару недель, они останутся в лесу навсегда. Да, мой господин, понуро кивнул северянин. Не огорчайся ты так, улыбнулся Найл, поймав его последнюю мысль. – Ты отнюдь не дурак. Просто ты вырос среди людей, а я среди насекомых. Поэтому ты лучше понимаешь первых, а я вторых. Когда мы в очередной раз поедем в княжество, в гости к тестю, то я стану беспрекословно слушаться только тебя, обещаю. Много вы меня в последний раз слушались, буркнул Поруз, но огорчения в его голосе больше не чувствовалось. Через несколько часов маленький отряд вышел к лагерю. Их тут же провели к костру, вручили по крупной запеченной рыбине, от рыхлой плоти которой, похожей на мясо черной мухи, поднимался горячий пар, рассказали чтото про появившееся у берега новое чудовище, напоминающее пойманное в первые дни. Взятые в плен женщины, сидящие в центре широкого, обложенного паутиной круга, общей радости не разделяли. Иногда они начинали тихонько переговариваться в основном удивляясь тому, что их никто не насилует и не раздевает. Можно было подумать, что они ждали этого чуть ли не с нетерпением. Теперь, немного разобравшись в устройстве общества хранителей, Найл смог различить законных жен и наложниц: рабыни отличались смуглым цветом кожи. Но сейчас женщины вели себя так, словно всю жизнь были лучшими подругами. Утро началось с купания. Посланник Богини не касался воды уже довольно давно, и его не могли остановить никакие чудовища. Впрочем, морского страшилища даже ждали: не берегу собралось больше десятка смертоносцев и еще больше двуногих воинов, которые не отказались бы несколько разнообразить свой рацион. Увы, никто на правителя не напал, и он, мокрый и повеселевший, направился к пленным: Развяжите дикаря. Трасик подбежал к завизжавшему от страха двуногому. Затем, подтягивая к себе передними лапами паутину, быстро объел ее и отскочил назад. Земледелец из ближнего дома смолк, тяжело дыша. На лбу у него проступили крупные капельки пота. От тебя я узнал, подойдя к нему, начал торжественную речь Найл, что вас гнетут злобные хранители, отнимая плоды труда рук ваших, надругаясь над женщинами вашими, и не ценя жизни вашей. Я, Посланник Богини, СмертоносецПовелитель, человек, одитор ночного мира, правитель Южных песком и Серебряного озера, постановил, что положение такое противоречит законам общечеловеческой морали, устоям нашего мира и понятию справедливости. С нынешнего для я отменяю власть хранителей и простираю свою руку над этими землями. Ты меня понимаешь? Да... Ээ... Посланник Богини! выстрелил ему в сознание Трасик коротким ментальным импульсом. Посланник Богини, послушно произнес дикарь на своем языке. Пока что он понимал только то, что есть его, кажется, не станут. Снисходя к мукам, которые вы перенесли под пятой хранителей я постановляю: снять с вас все подати и налоги на десять лет! Вменить в обязанность встречать пришедшие от моего имени корабли, давать приют морякам и помогать им в торговле с местными племенами. Ты меня понимаешь? Да, Посланник Богини, дикарь уже начал соображать, что теперь ему очень долго никому ничего платить не надо, и об этом неплохо бы рассказать всем. А в награду за перенесенные у меня в заточении муки постановляю дать тебе из числа хранителей в услужение двух женщин по твоему выбору! Ты меня понял? На самом деле, отдать земледельцу рабынь было скорее в интересах Найла, а не дикаря: правитель хотел, чтобы слова, которые передаст паренек другим членам племени, имели очень весомое подтверждение. А что может стать весомее раба из числа бывших господ? Зачем мне эти женщины? и вправду не понял дикарь, для которого они в первую очередь представляли собой лишние рты. Они будут вскапывать тебе грядки, рожать детей и согревать тебя ночью, дурачок, приободрил его Найл. Выбирай! Туземец недоверчиво посмотрел на правителя, затем на женщин. Его глазки загорелись, и он опять, не очень веря такому шансу, покосился на Найла: Вот эту и вот эту! Дикарь, как понял правитель, предпочел из общего числа самых толстых теток. Его племя жило впроголодь, про избыточный вес в нем никогда не знали, и самые упитанные хранительницы показались ему самыми красивыми. Забирай, небрежно махнул рукой Найл. Паренек, полностью входя в роль рабовладельца, цапанул за плечо одну, вытолкнул вперед, потом за шею вытащил другую. Указал им в сторону дома. Тут не выдержала Нефтис, и с силой ударила его тупым концом копья промеж лопаток: Поклонись правителю, мужчина! Аа! испуганно заметался паренек, не понявший ни слова. Но ктото из восьмилапых любезно перевел, и к дикарю вернулось спокойствие. Благодарю тебя, Посланник Богини, неуклюже поклонился он, и тут же радостно потрусил вслед за подарком. Нефтис презрительно сплюнула: Самцы безмозглые. Забудь, положил Найл руку ей на плечо. Главное, что он расскажет про нас и про хранителей всем, кого только встретит. Послышался совсем негромкий хлопок но земля под ногами мелкомелко задрожала, словно чегото сильно испугалась, а дома заметно глазу качнулись из стороны в сторону. Но устояли разве только превратилось в белое облачко и полетело вниз стекло примерно посередине одного из небоскребов. Да, наши предки умели крепко строить, когда была такая потребность, уважительно кивнул Найл и, прикрыв глаза ладонью, посмотрел на небо: Хранитель тоже выдержал намного дольше, чем я ожидал. Посланник Богини попытался себе представить, во что превратился здешний арсенал. Раз громкого взрыва и огненного столба не наблюдалось, значит все осталось внутри. Наверное, сейчас вместо трех подземных этажей осталась только одна полость с оплавленными стенками. Неважно. Главное никаких жнецов, излучателей и гранат отсюда в мир больше не придет. Хоть за это можно больше не беспокоиться. Ну, и где ваше чудовище? повернулся он к братьям по плоти. Сейчас будут... Моряки закинули на пироги сеть, столкнули лодки с берега и взялись за весла. Они отошли на пару сотен метров от берега, там пироги разошлись в разные стороны, выбрасывая в воду снасть, повернули к берегу. Люди все вместе взялись за концы и принялись вытягивать бредень на берег. Улов получился неплохой но никого крупнее круглоглазого каменщика в сверкающей серебристой чешуей каше не оказалось. Посланник Богини потребовал повторить ловлю в другом месте но и там водилась только рыба. На третий заход не хватило дня: тянуть концы пришлось бы уже в темноте. Часть последнего улова живую, трепещущую рыбу расхватали пауки, а все остальное братья выпотрошили на берегу и отнесли к огню. Поели сами, остатки запеченной над огнем рыбы отдали пленницам. Смеркалось. Найл немного отошел от лагеря в направлении леса, остановился. Куда вы, мой господин? немедленно появилась рядом Нефтис. Смертоносец Мокрый сказал, что они оставили хранителей вокруг поляны. Приклеили за руки к деревьям. Правитель прикусил губу. Интересно, придут или нет? На небе, оставшимся на эту ночь без туч, зажигались звезды, скромно приподнялась над горизонтом почти полная Луна. Идемте спать, мой господин. Узнаем обо всем утром. Из зарослей донесся истошный крик. Пришли, с облегчением вздохнул правитель. Крик повторился, к нему присоединился другой. Какой же я всетаки выродок, на этот раз Найл вздохнул уже без всякого облегчения. Что вы говорите, мой господин?! Говорю, что выродок и подлец, повторил правитель. Это неправда! Это сущая правда, Нефтис. Ведь все это Найл указал на лес, все это делать было необязательно. Я мог поступить честно и благородно. Я мог никуда не ходить, никого не штурмовать и никого не захватывать, а просто охранять растущую Богиню сам. Вместе с вами, естественно. Думаю, за пару лет она поднялась бы достаточно большой, чтобы вырастить вокруг себя широкий тенистый и оживленный лес, заманить туда хищников, приручить и постоять за себя сама. Можно было бы сделать это самому... Но ведь всем хочется домой, и я предпочел оставить в лесу хранителей. Такая вот получается штука, Нефтис. Я один выродок и подлец, зато домой отправятся все. Мы отплываем домой? Вот видишь, усмехнулся правитель. И тебе хочется... Нет, Нефтис, мы не отправляемся домой. Мы останемся еще на несколько дней, и проверим, насколько удался наш план с переселением восьмилапых. Начатое дело нужно доводить до конца. Даже если это подлость. ГЛАВА 20 ХРАНИТЕЛИ На протяжении еще шести дней Найл, Нефтис и четверо смертоносцев каждое утро отправлялись осматривать заросли. Точнее совершали небольшую прогулку по зеленому лужку между лесом и домом. Каждый раз обнаруживались мелкие прорехи в кустарнике: их не становилось больше, но и без следов ночного набега двухтрех шестилапых разведчиков не обходилось. Впрочем, правителя это не беспокоило: подобный баланс его вполне устраивал. Каждое утро они ощущали на себе враждебное прощупывание осевших в лесу пауков хотя никаких угроз те не отпускали. И каждое утро изза стекол дома, восторженно подпрыгивая, махали им руками двуногие туземцы. Пожалуй, можно было считать, что экспедиция выполнила все задачи с изрядным перебором: она не только нашла и посадила Семя, но и обеспечила ему надежную защиту, а так же предохранила ближайшие народы от риска появления негодяя с импульсным излучателем, скинула вековое ярмо с шеи несчастных туземцев. Теперь можно было садиться на корабли и отплывать. Однако Найл никак не решался отдать последний, завершающий экспедицию приказ. В тот, шестой день они вернулись с очередного обхода в лагерь тут вдруг пленницы вскочили, радостно крича и указывая вглубь острова: Хранители!!! Действительно, мимо дома, нещадно топча каменное крошево, к морю бежало несколько десятков мужчин с автоматами в руках. Запыхались, наверное, покачал головой Найл, и отдал смертоносцам подробный приказ о дальнейших действиях, благо мысленные образы выстреливать намного быстрее, чем пересказывать свои идеи словами. Затем указал братьям на пленниц: Смешаться с ними! Восьмилапые быстро проделали проход в широком паутинном заграждении, откинули концы в стороны. Братья, расталкивая женщин, встали между ними, одновременно закрывая спинами смертоносцев. Взвести арбалеты! скомандовал Поруз. Дотягиваться до сознания врагов и пытаться начать разговор времени уже не оставалось. Если те еще не начали стрелять то только потому, что боялись попасть в своих. Найл схватил одну из молодых женщин, притянул к себе, обнажая меч: Крикни им, чтобы остановились, и я отпущу тебя на свободу! Хлайт! заорала та, и хранители сбавили шаг, постепенно останавливаясь. Ты свободна, убрал правитель руку с ее шеи. Только прошу, скажи, чтобы их вождь вышел вперед. Я хочу с ним поговорить. Хлостен! Комет цу ир! Гемен зи ур ибит! От отряда отделился молодой человек, лет двадцати пяти, и быстрым шагом пошел к морю. Найл двинулся навстречу. Это ты, дикарь, напал на наш дом?! еще издалека начал кричать хранитель. Ты поплатишься за это! Где наши женщины и дети?! Разумеется, они у меня, Найл убрал меч в ножны. Он совсем не собирался убивать этого и без того изрядно натерпевшегося парня. Отдай их немедленно, или ты будешь умирать долго и мучительно! Я разотру тебя в порошок, сварю заживо и порежу на мелкие кусочки... Боюсь, для одного человека всего этого слишком много, покачав головой, перебил его Посланник Богини. Ты просто не представляешь, с кем ты связался! А разве ты еще не был у своего бункера? удивленно приподнял брови Найл. Хранитель запнулся. Похоже, до него только сейчас дошло, что захвативший подземную крепость человек не может не знать, какое у его хозяев есть оружие. Немедленно верни всех пленных, и я, может быть, пощажу тебя! уже более спокойным тоном потребовал хранитель. У меня есть встречное предложение, кивнул Найл. Вы немедленно сложите все оружие, и за это мы отдадим вам женщин, что стоят на пляже. Верни нам всех! Немедленно! Я не настолько жесток, покачал головой Посланник Богини. Всех тебе просто не прокормить. А я ненавижу бессмысленные смерти. Или ты немедленно освободишь всех, или... начал изрыгать новые угрозы собеседник, но тут из дверей дома выскочило два огромных черных скорпиона, каждый в два человеческих роста и со сколопендру длиной и, грозно шипя, кинулись к хранителям. Те вскинули оружие. Над островом вновь покатился слитный рев десятков одновременно работающих автоматов. Один из скорпионов остановился, задрожал. От его панциря полетели крупные клочья и кровавые брызги. Он с видимым усилием сделал еще несколько шагов и упал. Второй, не торопясь, продолжал наступление. Что вы делаете?! оглянувшись, заорал вождь хранителей, но те продолжали отстреливаться. Грохот очередей начал стихать. Скорпион подошел на расстояние шагов в пятьдесят, остановился, грозно покачивая хвостом. Больше в него никто не стрелял, и никто не пытался бросить гранату. Какая досада, покачал головой Найл. Кажется, у вас, вдобавок ко всему, еще и патроны кончились. Он щелкнул пальцами, смертоносцы восприняли мысленную команду, и скорпион исчез. Растаял в воздухе, словно его никогда и не было. Ничего, хмуро кивнул хранитель. Здесь, он положил руку на свой автомат, хватит патронов и тебе, и твоим дикарям. Разве ты не чувствуешь, как у тебя онемело правое плечо, затекла рука, а пальцы словно заледенели? Парень попытался поднять руку, но у него ничего не получилось. Подлец! Выродок! Ублюдок! Ты продался паукам. Мы принадлежим одному роду, поправил его Найл, снял с хранителя автомат, перевесил себе на плечо, потом вынул у противника из подсумка запасные обоймы. Но я честный человек, и выполняю свои обещания. Ты можешь забрать назад женщин, которые стоят на пляже. Животное! Куда нам теперь идти? Как куда? развел руками Посланник Богини. Ведь вы уже не одно поколение правите над окрестными родами и кланами! Разумеется, вы защищали их от нападений врагов и диких злобных хищников, помогали в тяжелые дни, следили за порядком и честно судили при возникновении споров? Ну, а теперь, когда тяжело стало вам, из уважения к вашему авторитету и прошлым добрым делам племена с радостью дадут вам кров, поддержат едой и прочими припасами на первое время. У нас, правителей всегда так: есть много недовольных подданных, но большинство всегда готово помочь, поддержать, выйти с оружием в руках по нашему призыву или просто считать за честь пустить нас на ночлег. Он ободряюще похлопал хранителя по плечу, развернулся и пошел к братьям по плоти. Вы все свободны, махнул он рукой женщинам, все еще толпящимся под прикрытием паутины. Можете уходить к своим мужчинам. Я не хочу! Что?! Я не хочу! по иронии судьбы, так высказалась именно та девушка, которой он обещал свободу в обмен на перевод своих требований на местный язык. Я хочу остаться рабыней. Найл облизнул губы и переспросил еще раз: Что ты сказала? Я хочу остаться рабыней. Вообщето ее мысли лежали на поверхности. Она провела в плену десять дней, над ней никто не издевался, болееменее нормально кормили. Сами победители впечатления тупых дикарей не производили. А что ждало ее здесь? Сейчас, когда хранители остались без своей родовой крепости и оружия? Этого она совершенно не представляла. А может, наоборот представляла слишком хорошо. Ведь этот вопрос пленницы наверняка обсуждали не один раз. Тебе придется сидеть на веслах наравне с мужчинами, предупредил Найл. Работать только за воду и еду. Спать вместе с остальными моряками. Я согласна. Найл тяжело вздохнул и кивнул: Ступай в пирогу. Я тоже хочу остаться рабыней! тут же заявила другая хранительница. И я! И я! Желающих оставаться в плену набралось целых пятеро. Как заметил Найл, вернуться к мужчинам предпочли женщины в возрасте, очевидно не ожидающие на чужбине ничего хорошего, и смуглые наложницы явно надеющиеся воротиться в свои племена. Кто знает, если некоторые хранители сумели показать себя достойными мужчинами они смогут рассчитывать на их покровительство. Братья по плоти отступили к пирогам. Восьмилапые попрыгали внутрь, а люди, навалившись, столкнули посудины на воду, потом запрыгнули внутрь и взялись за весла. Спустя десять минут последние, подзадержавшиеся на берегу братья по плоти вернулись на суда. Теперь северянин, Юлук и Найл опять оказались на разных палубах. Ты еще не забыла, как управлять кораблем, Назия? поинтересовался Посланник Богини, поднимаясь на мостик флагмана. Хозяйка корабля в ответ кровожадно улыбнулась. Тогда действуй, красавица, разрешил правитель, прислоняясь к болту за ее спиной. Просыпаемся, лентяи! зычным голосом рыкнула морячка. Кирнук, Тупик, поднять якоря! Назия подняла голову к небу, потом послюнила и выставила вверх указательный палец. Отлично! Тигнай, рубить парковочные узлы! Руби, и бегом к рулю! А ну, слушайте меня все, поплевали на ладони и вспомнили, чему вас Шабр на острове учил. Все проснулись? Пооднять парус! Поперечный брус оторвался от палубы и, одновременно поворачиваясь, пополз вверх, роняя за собой мятый парус. Но, едва достигнув середины мачты, ткань хлопнула, наполнилась ветром, выгнулась вперед. Послышался усталый древесный скрип. Быстрее поднимаем, лентяи! Тигнай, ты где? Рулевой, нос налево не торопясь. Рулевой, нос прямо! Пока еще только начиная раздвигать носом волны, но с каждой минутой набирая ход флагман, а за ним и оба других корабля устремились в открытое море. Мы идем домой, мой господин? оглянулась Назия на правителя. Ты знаешь, куда нужно идти? Туда, указала пальцем вперед морячка. Родной порт я нутром, как тарантул гнездо, чувствую. Туда, говоришь?.. задумчиво пробормотал Посланник Богини. Значит, примерно известно... А это нужно? Что? не поняла хозяйка корабля. Заходить в порт? Насколько я понимаю, за время стоянки поломки на кораблях ты исправила. Гребцов на веслах сейчас хватает. Хранительницы, конечно, поизнеженнее твоих моряков будут, но всетаки работать могут. Воды ты запасла, копченой рыбы тоже. Зачем же тратить время на поход через все море? Мм, трюмы переполнены, не рискуя прямо возражать правителю, Назия зашла с другой стороны. У нас много детей, а это лишние рты и обуза. Все это не мешало бы выгрузить... Если вам достанется новая добыча, ее некуда будет складывать... И тебе тоже хочется домой, покачал головой Найл. А разве не корабль твой дом и кров? На судне хорошо, когда знаешь, что есть родной причал, тихо ответила Назия. Место, где тебя ждут. Пусть даже это Тройлек со своей жадностью и северные купцы, мечтающие обмануть тебя с товаром. Я тоже всегда жду тебя, Назия, добавил правитель, но сейчас это, наверное, не так важно. И тем не менее, ты помнишь, что говорила нам перед отплытием Великая Богиня Дельты? Разумеется, Богиня ничего не говорила словами. Как и пауки, она общалась только с помощью прямого мысленного контакта, передачей образов. И несколько месяцев назад, когда правитель дал ясное и четкое согласие отправиться в путь и посадить еще не проросшие Семена, она тоже переслала в сознания всех присутствующих при сем торжественном обещании четкую картинку, простую и понятную для всех: яркий свет в центре, множество маленьких огоньков немного в стороне, и еще три искорки, горящих в разных местах. Если россыпь огоньков означала город пауков, то искры обозначали не проросшие споры. Причем одна сверкала гдето на севере, за бескрайними песками, тянущимися на запад от хребтов Хайбада, а две другие светились далеко на юге, в совершенно неизведанных местах. Мы нашли одно из южных Семян, Назия, сказал Найл. А это значит, что второе находится гдето здесь, рядом. Хорошо ли будет уходить отсюда домой, чтобы потом возвращаться? Поход через море долог. Туда, обратно. Отдых и праздники по поводу нашего успеха... Накопившиеся государственные дела... Мы потеряем не меньше года. Как прикажете, мой господин, признала правоту Посланника Богини морячка, хотя это признание радости ей не доставило. И где тогда искать это второе Семя? Давай подумаем, оторвался от перил кормовой надстройки Найл. По той картинке, что передала Великая Богиня получалось, что одна спора находится далеко, а другая примерно на одну десятую пути ближе и настолько же восточнее. Нас после перехода через море выкинуло много западнее этих мест, мы проверили некоторые прибережные места, поднялись изрядно вверх по Голодной реке и ничего не нашли. Получается, что посаженное нами Семя самое западное. Тогда второе и есть то самое, что ближе к дому. Теперь мы достаточно точно знаем его местоположение и не воспользоваться своим знанием просто грешно. Рулевой, нос направо сильно, вместо ответа скомандовала Назия. Тупик, подтянуть левый угол на пять узлов! Быстрее, тяни, пока парус не захлопал! Рулевой, нос прямо. Флотилия повернула на новый курс. Если ты родной порт нутром чувствуешь, поинтересовался Найл, может скажешь примерно, сколько нам до второго Семени идти? Дней пять, мой господин, хмуро ответила морячка. При таком ветре дней пять, не больше. Во второй половине дня на горизонте появилась широкая рыжая полоса водомерки. Однако на этот раз морским жукам не удалось нанести путешественникам никакого вреда: оценив легкий попутный ветер и спокойное море, Назия приказала закрепить рули паутиной в прямом положении и укрыть всех людей и пауков в трюмы. На протяжении нескольких часов путники слушали торопливое постукивание в борта и по палубе. Но в конце концов хищники убедились, что имеют дело всего лишь с мертвой деревяшкой и отстали. Больше того, на двух кораблях к удерживающим рулевые весла паутинкам прилипло по водомерке и смертоносцы с удовольствием поделили их между собой. К вечеру второго дня пути над мачтами затрещали своими прозрачными крылышками стрекозы. Здесь, вдали от Великой Богини, они не вырастали до такого размера, чтобы откусить человеку голову, как это иногда случается в Южных песках. Однако на судах имелось много детей, и за ними следовало внимательно приглядывать. Стрекозы означали близость берега, а потому Назия приказала на ночь спустить паруса чтобы в темноте не выскочить на мель или не напороться на скалы. К тому же, перед сумерками у бортов зажужжали черные поджарые мухи. Странно, пожал плечами Найл. Мухи в море не вылетают. Мы должны не то что видеть сушу, мы должны в нее давно уткнуться! Нос направо сильно, без особого азарта скомандовала хозяйка корабля. Думаю, мы уже в пределах видимости. Просто здешний берег не совсем привычно выглядит. Утром найдем. Назия оказалась права: через час хода прямо на восток впереди, поперек моря, проявилась непонятная светлая полоса, а еще через полчаса стало ясно, что это песок. Тонкая песчаная полоска разделяла два моря: море воды, и море густой зеленой травы. По обоим гулял один и тот же ветер, на обоих вздымал одни и те же невысокие волны. Разве только в степи штормов не бываем, вслух произнес Найл. Рулевой, нос налево сильно! Нос прямо. Если уж мы наткнулись на сушу, пояснила морячка правителю, нужно хоть воду поискать. Пойдем дальше вдоль берега. Ладно, степь, это уже легче, пробормотал Посланник Богини, вглядываясь вдаль. Здесь особых напастей быть не должно. Впрочем, входя в двери небоскреба, он тоже рассчитывал всего лишь быстро подняться по лестнице, забрать спору и к вечеру вернуться назад. Он приложил руку ко лбу, закрывая глаза от солнца, и всмотрелся в странный холм, возвышающийся над сочной густой травой. Вот по холму пробежала волна, и он сдвинулся немного вперед. Великая Богиня! Да ведь это гусеница! Огромная гусеница, высотой чуть ли не в два человеческих роста, неторопливо двигалась среди зеленой массы, набивая свою ненасытную утробу. Насекомых подобного размера правитель до сих пор встречал только в Дельте. Хотя, если вокруг столько жратвы почему бы не подрасти и просто так, без всякого стимулирующего влияния? Интересно, какого же должен быть размера хищник, который на нее охотится? Ведь охотится же на нее ктонибудь! Впрочем, Найл тут же напомнил себе, что во времена предков на одно из самых больших животных мира: африканского слона, охотился один из самых мелких хищников африканский же пигмей. Если гусениц промышляют люди, то добывшее ее племя наверняка может на месяц поселиться внутри, одновременно и выедая мясо, и получая себе кров. Хотя, конечно, уже через пару дней появятся падальщики: уховертки, мухи, медведки, слизняки и выживут охотников обратно в степь. Вы чтото сказали, мой господин? переспросила Нефтис. Охота, говорю, в этих степях есть, а мясо готовить не на чем. Обидно. Можно спросить у моряков соль, прикинула шансы обойтись в сухопутном походе без огня стражница. Мясо можно хорошо просаливать, а потом есть сырым. Правда, пить мы при этом станем в несколько раз больше... Хотя, трава здесь сочная, воды должно хватать, и Нефтис подвела итог: Было бы мясо, а как его съесть, мы придумаем. После полудня глазастый Тупик заметил на берегу ручей, и Назия приказала бросить якорь. Пресная вода была в море слишком большой ценностью, чтобы упустить возможность наполнить все бочонки до самых краев. Впрочем, люди жажды еще не испытывали, желающих высаживаться на берег только для того, чтобы упиться до отвала не нашлось, и примерно через час флотилия двинулась дальше. Бревно! Вижу бревно! заорал Тупик, не успели они пройти и пары километров. Раскинувшись ветвями в воде, а не менее пышной кроной корней запутавшись на берегу, в полосе прибоя лежало огромное мангровое дерево видимо, вырванное штормом из плотных рядов морского леса. Вот это уже была стоящая находка, ради которой имело смысл и лагерь на берегу разбить, и на ночлег остановиться раньше времени. Назия не рискнула вытаскивать тяжело груженые суда на берег, и поставила их на якоря, благо для высадки имелись пироги, к которым путники уже успели приноровиться. Высадившиеся первыми братья по плоти сразу рассыпались в редкую широкую цепь, выпугивая насекомых, а моряки остались у воды разделывать дерево на дрова. Охотничья цепь двигалась медленно никто не знал, что за живность здесь обитает и наскочить сразу на целый выводок скорпионов или отдыхающую жужелицу не хотелось никому. Мясо у таких хищников обычно жесткое, а сил, чтобы их убить приходится тратить много. Уж лучше дать им возможность убежать, чем устраивать ради ужина целую битву. Ой! пискнула от неожиданности Юлук и ухнулась кудато вниз, моментально исчезнув в траве. Ближние братья кинулись ей на помощь и обнаружили засевшую по пояс в земле девушку. Тут чьято нора, пожаловалась она. Помогите выбраться. Ее вытащили, затем заглянули внутрь, гадая, на чье жилище наткнулись: На медведку похоже, только нора слишком узкая, предположил Клун. Не, покачал головой Навул. У медведки из норы не пахнет, а тут кисленьким тянет, как в муравейнике. А почему тогда шестилапых вокруг нет? Может, там пока только матка сидит. Чего гадать, отряхнулась от земли Юлук. Давайте посмотрим? И девушка первой вонзила меч в землю возле норы. Братья начали ей помогать, и в считанные минуты яма углубилась почти на два человеческих роста. Снизу послышалось недовольное жужжание, и из норы показалась черная голова с крупными жвалами, длинными усиками на голове и маленькими фасеточными глазами: Оса! Юлук тем же движением, что рыхлила землю, вогнала меч сверху вниз, пробив одновременно и голову, и грудь насекомого. Однако жужжание не прекратилось и, вытолкнув погибшую подругу наружу, изпод земли полезла следующая хищница. Девушка точно так же убила и ее, но наружу выбиралась уже третья полосатая тварь. Да сколько же вас там! отсекла ей голову Юлук. Толкотня в норе прекратилась, но жужжание не стихло. Они через другой ход летят! закричал Клун, указывая на небо. Оттуда на охотников уже пикировало несколько ос. Тьфу ты, щитов нет, в который раз посетовал Найл, оказавшийся в числе атакованных, торопливо скинул перевязь и обмотал левую руку толстым кожаным ремнем. Первая оса промелькнула мимо, нацелившись на Навула, а вторая кинулась прямо на него. Посланник Богини прикрыл голову левой рукой, позволив хищнице впиться жвалами в ремни, пнул ногой брюшко, не давая вонзить в себя жало, а меч всадил насекомому в грудь и хорошенько провернул, кромсая внутренние органы. Оса обмякла, но руки не отпустила. Вместо нее на человека ринулась другая. Найл присел, прячась за тело уже убитой хищницы и несколько раз наугад ткнул изза нее клинком перед собой. Послышался треск и насекомое с перебитым крылом забилось на земле. Нефтис, отбросив напавшего на нее врага концом древка, добила осу ударом копья. Небо над людьми расчистилось. Пауков, пауков выручайте! указал на восьмилапых Навул. Полосатые хищницы плотно облепили своих извечных врагов, норовя нанести смертельный укол, но те, опасаясь в неразберихе попасть парализующим импульсом в двуногих братьев, не сопротивлялись, поджав лапы и замерев на земле. По счастью, осы извечно убивают пауков только одним способом вонзив жало в спину в строго определенной точке и впрыснув яд точно в нервный центр. В свое время северяне догадались изготовлять для своих смертоносцев металлические пластины, которые с помощью ремней закреплялись на спине. Найл сразу понял огромное значение для своих подданных такого простенького изобретения и в огромном количестве заказал подобные наспинные ромбы, но только из керамики, Демону Света. Вот и сейчас на каждого восьмилапого насело по пятьшесть ос но ни один смертоносец еще не пострадал. Скорее! двуногие воины подскочили к своим братьям и принялись избивать ос мечами. Уцелевшие хищницы взвились в воздух и уже там последних защитниц гнезда пауки сбили парализующими импульсами. Братья по плоти перевели дух и вернулись к рытью. Вскоре их старания оказались по достоинству вознаграждены: люди пробрались в подземную камеру, густо уставленную рядами крупных белых яиц. Сегодня пируем! сделал вывод Найл и, махнув рукой на свой титул, стал помогать переносить добычу к кострам. Нормальная, вкусная еда после бесконечной рыбной диеты заметно подняла людям настроение. Да и охота в степи это совсем не тоже самое, что бесконечное рысканье по этажам или нудный штурм хорошо укрепленных крепостей. Братья по плоти оживились и были, похоже, совсем не против совершить еще один поход. Они уже начали обсуждать, каким образом лучше всего справиться с гигантской гусеницей, которую заметил не только Посланник Богини. К сожалению, дров оказалось маловато, и над огнем удалось зажарить лишь перебитых в схватке ос. Но уложенные в прохладный трюм яйца можно было хранить довольно долго, так что никто по поводу пропадающей еды не обеспокоился. Вот только трогаться в дальнейший путь пришлось без завтрака. Урок оказался усвоен сразу, и встретив следующие выброшенные на берег бревна, путники не поленились разделать их и до вечера уложить на палубе флагмана небольшую поленницу. Зато, остановившись на ночлег у устья небольшого ручейка, люди смогли и погреться у огня, и целиком запечь спугнутых в высокой траве пауками жуковоленей, и даже слегка подогреть их наутро. Великая Богиня Дельты благоволит вашему желанию, мой господин, не могла не признать морячка, ведя флотилию вдоль пологого берега. Четвертый день дует попутный ветер. Наверное, завтра к середине дня дойдем до указанного вами места. Однако после полудня зеленый степной берег неожиданно резко ушел вправо, и корабли оказались в открытом море. Назия несколько раз вопросительно поворачивалась к правителю, но тот только пожимал плечами: переданные Великой Богиней координаты следовало принимать как данность, а не пытаться подделывать их под изменчивую местность. Когда на море опустились сумерки, хозяйка кораблей приказала отдать якорь но нить длинной больше духсот метров до дна не достала. Тем не менее, Назия не стала рисковать, двигаясь в темноте по незнакомым водам и легла в дрейф. Утром флотилия снова подняла паруса, но по всем признакам отсутствие стрекоз, чистый горизонт, крупные пологие волны становилось ясно, что земли поблизости нет. Нефтис, принеси выворотку, попросил Посланник Богини. Телохранительница выполнила его просьбу, и постелила мягкую шкуру гусеницы на палубу рядом с кормовым веслом. Найл опустился на колени, сомкнул веки, и сознание его раскрылось, впуская в себя невидимые вибрации окружающего мира, расширилось, растеклось во все стороны, накрывая собою море. И он почти сразу ощутил мягкий свет, струящийся немного левее от направления их движения. Нам нужно туда, Назия, указал правитель рукой в сторону Семени. Рулевой, нос налево не торопясь, послушно подправила курс морячка. Нос прямо. Найл выждал еще немного, снова закрыл глаза и ощутил, как парит над океаном света. Он опять не мог определить, где конкретно находится Семя потому, что оказался слишком близко. Но на этот раз угадать местоположение прилетевшей из космоса споры было намного, намного проще. Мы нашли его, негромко пробормотал Посланник Богини, встал и подошел к борту. Нашли. Вот только без помощи принцессы Мерлью его ни за что не достать. Правитель разжал пальцы, и кристалл памяти, который он от нечего делать все эти дни катал в ладонях, с легким плеском упал в воду и пошел на дно. Твое нутро все еще чувствует направление к родному причалу, Назия? громко поинтересовался Найл. Да, мой господин, кивнула хозяйка корабля. Тогда поворачивай к нему. Мы возвращаемся домой! ГЛАВА 21 ДОМОЙ Все же Назия промахнулась. Несмотря на попутный ветер и относительно спокойное море, стоявшие все две с небольшим недели плаванья, к тому моменту, когда в небе замаячили стрекозы, впереди над горизонтом поднялись белоснежные пики гор. Ну как, усмехнулся правитель, куда это ты нас завела? Домой, обиделась морячка. У нас на всем побережье только одни горы: Серые. А от них до города всего два дня пути. Вообщето, Назия обижалась правильно. Несколько месяцев плаванья по незнакомым местам, постоянные изменения курса, жесточайший шторм, который перенесла флотилия в начале путешествия и после этого она промахнулась всего на два дневных перехода! Было бы чем попрекать! Воды свежей наберем, и пойдем вдоль берега. Послезавтра вы сможете сесть на свой трон, мой господин. Как всегда, именно вода стала основной проблемой в пути через море. Не имея возможности разводить на борту корабля огонь, люди питались, в основном, копченой и соленой рыбой, вяленым мясом. От такого рациона постоянно хотелось пить но как раз нормы отпуска воды Назия постоянно урезала, не желая оказаться вдали от берега с пустыми бочонками. Кирнук, крикнула с мостика морячка. Впереди берег. Можете допивать все остатки, через несколько часов у нас будет свежая вода. Разумеется, реки и родники на суше встречаются не на каждом шагу, но в окрестностях Серых гор проблем с ручьями, текущими изпод снежных вершин, никогда не возникало. Если Посланник Богини разрешит, мы сможем ночевать на берегу, с кострами, это высказывание означало, что впервые за полмесяца люди смогут поесть горячей еды. А буде на берегу окажется удачная охота так еще и парного мяса. Он разрешит, кивнул Найл. Однако, когда суда закачались в виду берега, стало ясно, что осуществить эти мечты не удастся: на полосе шириной в несколько сот метров между открытым морем и отвесными склонами гор не имелось ни единого деревца или кустика. Только низкая, чахлая трава, разрываемая окнами воды, да небольшое человеческое племя, греющееся под склоном на небольшом каменном уступе. Тьфу ты, разочарованно сплюнула Назия. Болото. Придется в Провинцию идти. Не нужно, покачал головой правитель. Нам там устроят пышную встречу, торжественные обеды, отдых в роскошных апартаментах. На неделю застрянем, не меньше. Набирай воды, и обходи Провинцию морем. Я хочу скорее вернуться в столицу. Так тут вода наверняка соленая! Болото, считай, морское. Нет. Всякого рода болотные торфяники это самые лучшие в мире фильтры. То, что может натянуть в болото из моря, они остановят. А то, что с гор пресная вода у каждой скалы течет, это тоже факт. Нужно только брать воду не у самого прибоя, а дальше, хотя бы с середины. А как мы туда доберемся? Болото ведь! На пирогах, пожал плечами правитель. Две пироги, четыре человека. И вот что, знаешь, я, пожалуй, сам пойду, разомнусь. Прикажи хозяйке с корабля Поруза передать на флагман ее пирогу. Если вы собираетесь на берег, мой господин, тогда я пойду с вами, решила морячка. Нехорошо, когда хозяйка отправляет высокого гостя за водой, а сама наблюдает со стороны. И я, напомнила о своем существовании Нефтис. Попомните мое слово, еще и Поруз пожелает принять участие, усмехнулся Найл и оказался прав. Поскольку никто из руководителей экспедиции не хотел, чтобы Посланник Богини высаживался на берег без него, а на пирогах больше четырех человек не требовалось, состав отправившейся за водой группы оказался полностью командным. Первое, что сделал Найл так это, разогнав легкую лодку, проскользил на ней довольно далеко по плавающему по поверхности травяному «лугу», потом велел перебраться сидящим в соседней пироге северянину и Назии к себе на борт, легко протолкнул опустевшую лодку вперед почти на всю длину корпуса. Люди опять перебрались из одной пироги в другую, перетащили вперед опустевшую. Снова перебрались. Таким нехитрым способом они преодолели полсотни метров травы и закачались на чистом водяном просвете перед следующим плавучим лужком. Солоноватая, сообщила Назия, зачерпнув воды. Так мы еще и половины пути до скал не прошли, пожал плечами правитель. Потерпи немного. Пироги двинулись дальше, и человеческая стая на скальном уступе забеспокоилась. Мужчины подняли головы, загукали на женщин. Те стали прыгать в болотную жижу и уходить. Следам за ними поскакали дети, и поплыли следом, крепко вцепившись в длинные женские волосы. Последними, прикрывая малышей широкими спинами, двинулись мужчина. Вот один неожиданно остановился, поднял ногу, зажимая чтото пальцами ступни, перехватил в руку, осмотрел, переправил в рот. Пошарил ногой по дну, нащупал еще, поднял, съел. Оглянулся на пироги и пустился догонять своих. Кто это? указал на стаю Поруз. Дикие люди, честно ответил Найл. Дикари? Нет, шериф, покачал головой Посланник Богини. Это именно дикие люди. Точно такие, какими они были еще до появления самых первых предков самых далеких прародителей наших пращуров. Как это, мой господин? не понял северянин. Это советник Борк постарался. Смертоносец, управляющий Провинцией. Он у нас ученый, и в свое время задался мыслью узнать, откуда взялись люди. Ну, а поскольку он паук и привык решать все задачи методами длительных размышлений и логических построений, он поставил перед собой двух двуногих, мужчину и женщину, приказал им раздеться и попытался понять, где могли обитать столь странные существа. Мы были сознаны Семнадцатью Богами по их образу и подобию, пожал плечами северянин. Это конечно, кивнул Найл, но советник Борк не был знаком с этой теорией и пришел к другим выводам. Каким? отвлекся от созерцания удаляющегося клана обнаженных людей Поруз. Печальным. Он посмотрел на нос с направленными вниз ноздрями, и подумал зачем они могут быть нужны? И понял, что они нужны, чтобы в них не попадала вода, когда человек погружается в воду. Он посмотрел на тело, и понял, что оно безволосое потому, что предназначено для пребывания в воде. Ведь очень многие животные, живущие в воде, предпочитают обходиться без шерсти. Он посмотрел на ноги, и понял, что такие большие ступни нужны, чтобы не проваливаться в рыхлую опору, и хорошо грести, если приходится плыть. Он посмотрел на голову, увидел волосы и понял, что голова не должна часто погружаться в воду, раз на ней сохранилась шерсть. Прямо как лягушку описываете, мой господин, усмехнулся северянин. А затем советник Борк принялся вспоминать: а какая такая местность удовлетворяет всем этим требованиям? Там должно быть много воды, но не очень глубоко, там должен быть рыхлый грунт и не очень холодно. И он понял, что таковым местом является болото. Смертоносец догадался, что когдато, очень давно, люди жили в болотах, защищенные топями от опасных хищников, и спокойно плодились и размножались не нуждаясь ни в клыках, ни в когтях, ни в разуме. Но в один кошмарный день к ним пришла беда. Скорее всего, засуха, уничтожившая заболоченные места. Вот тогда людям и пришлось придумывать одежду, чтобы спасать себя от холода и зноя, пришлось придумывать копья, заменившие им клыки, пришлось придумывать огонь, чтобы переделывать непривычную для желудка пищу в нечто более усвояемое. То есть создавать цивилизацию. Да, кивнул Найл. Смертоносец и решил проверить свою теорию, благо на восток от Провинции тянутся огромные бесконечные болота. И вы это позволили, мой господин?! Ну, положим, меня тогда никто ни о чем не спрашивал. А потом, когда я узнал про эксперимент, было поздно. Вы должны были наказать советника! За что, северянин? Самое хитрое в этой истории то, что Борк не порабощал, ни пытал, не истреблял, не пожирал людей. Он их отпускал. Отпускал на волю. За разговором люди преодолели на двух пирогах расстояние до следующего окна. Морячка попробовала воду, и удовлетворенно кивнула: Пойдет. Она взяла из лодки глиняный кувшин, принялась зачерпывать воду и переливать ее в бесформенные бурдюки. Но их же нужно вернуть обратно! после недолгой паузы заговорил северянин. Кого? не понял Найл. Ну этих... Диких людей... Почему? Но люди не должны жить так! Извини, шериф, покачал головой правитель. Скажи чем они виноваты в том, что ты считаешь их образ жизни неправильным? Но они же голые... В болоте... Ну и что? Советник Борк следил за ними очень долго. Эти двуногие никогда не болеют сколиозом, остеохондрозом и отложением солей. Наверное, благодаря тому, что живут в состоянии гидроневесомости. У них не бывает опрелостей, проблем пищеварения, они практически не болеют. А еще у них нет проблемы налогов, голода, покупки жилья, одежды и украшений для жены. Они счастливы, шериф. И я не собираюсь ломать их жизнь только потому, что в вашей стране быть счастливым принято несколько иначе. Семнадцать черных демонов! выругался северянин, не зная, что еще можно возразить. Что ты скажешь, шериф, про человека, который попытается заставить своих кроликов носить одежду, есть ножом и вилкой и ходить на задних лапах? Вот тото же. Им не нужны твои обряды. Живут, как живут, и все. И вообще, отвернись и берись за весла. Назия наполнила все бурдюки, какие только брала с собой. Вообщето, если хочешь знать, советник Борк хотел осчастливить всех двуногих, но тут у него ничего не получилось. Людей на земле слишком много, а болот слишком мало, чтобы вернуть всех нас в естественную среду обитания. Придется мучиться с цивилизацией. Назия набрала воду с расчетом только на два дня пути, пребывая в твердой уверенности в том, что послезавтра приведет флотилию к причалам. Вернувшись на борт, она приказала спустить весла на воду и уходить от берега чтобы корабли Посланника Богини не удалось разглядеть из селений Провинции. На этот раз морячка проложила курс с идеальной точностью, и когда экспедиция снова повернула на север, перед носами судов открылся не просто край пустыни, отделенной от моря широкой полосой прибрежного кустарника, а проход в небольшую бухточку, в которой предпочитали отдыхать моряки города, совершая переходы в восточном направлении. Свой последний привал люди посвятили не столько еде, хотя костры всетаки развели, сколько приведению себя в порядок: они купались в соленой воде бухты, переодевались в новые туники, розданные запасливой хозяйкой кораблей, чистили оружие, расчесывали мокрые волосы. Хотя трудный и долгий путь вполне мог оправдать некоторую неопрятность, но тем не менее люди желали выглядеть как победители, а не усталые бродяги. А вот восьмилапые, наоборот, провели вечер за шумной охотой в зарослях. С едой для них в городе в последние годы было трудновато. Хотя вслух никто своей нервозности не выдавал, тем не менее спали все беспокойно и поднялись с вывороток задолго до рассвета. Назия, разделявшая общие чувства, приказала грузиться и с первыми лучами солнца корабли вышли в море. Сегодня будет шторм, сообщила она, вглядываясь в темную полоску у горизонта. Только этого нам не хватает! покачал головой Найл. Впрочем, грозный вид корабли внушали только издалека. Стоило приблизиться к ним на расстояние нескольких шагов, как можно было различить на носовых площадках, слегка поднятых над палубой, молодых, ростом не более человека, пауков, лежащих на палубе под ними женщин в коротких туниках, услышать детские голоса, смех людей, тихое потрескивание жуковбомбардиров, увидеть увлеченно бегающих по вантам юных смертоносцев еще не понимающих, что вода таит для них смертельную опасность, что, упав в волны, восьмилапый почти не имеет шансов остаться в живых, даже если его вытащат назад в считанные минуты. Все вместе взятое означало, что в реку вошло не воинское соединение, и не торговая флотилия, так же без колебаний готовая вступить в бой во имя спасения товаров, а возвращающийся из Дельты «детский флот» города. Суда, что отвозили поближе к Великой Богине рожениц и маленьких детей, дабы те впитали в себя энергию могучей покровительницы окрестных земель, избавились от болезней и побыстрее выросли. Странным было только то, что возвращался флот слишком рано не успев провести в Дельте и полутора месяцев. На корме, на капитанском мостике флагманского корабля, рядом с рыжеволосой Назией, одетой в короткую кольчужку, сплетенную из золотой проволоки и украшенную большими чашами на груди и золотыми браслетами на запястьях, стояла Нефтис, в простой тунике с длинным ножом на поясе. Тоже, впрочем, с рыжими волосами. Женщины мало отличались друг от друга с пышными густыми кудрями, голубоглазые, широкоплечие, высокие и статные, что позволяло безошибочно опознать в них рабынь города смертоносцев. И не просто рабынь, а ту самую касту охранниц, надсмотрщиц и хозяек, породу которых восьмилапые хозяева выводили на протяжении многих столетий. Увы, прежние времена канули в лету, а потому на веслах теперь сидели не столь же упитанные и широкоплечие двуногие самцы, а самый разнопородный сброд: блондины и темноволосые, тощие и упитанные, рослые и коротышки. Чтобы обеспечить судну ровный ход, пары гребцов приходилось подбирать из десятков моряков только тогда усилия на веслах с обеих сторон судна получались хотя бы примерно равными. Рулевой, нос налево спокойно, Назия, прищурясь на солнце, прошла от края до края мостика. Рулевой, нос прямо. Рулевой, нос направо не торопясь. Не торопясь, я сказала! Оглох совсем?! Нефтис криво усмехнулась. Рулевой, нос налево спокойно! Назия в ответ на усмешку тяжело вздохнула и покачала головой: Посланник Богини слишком добр к этим безмозглым самцам. Позволяет им получать деньги и ходить развлекаться. А они только бездельничать от этого привыкают и тупеют на глазах. Зачем отпускать моряков на берег, если все, что нужно для жизни, можно выдавать им прямо здесь? Рулевой, команды не было! Куда тебя несет, улитка безрогая? Нос направо сильно! Нос прямо! в воздухе звонко щелкнул бич. Команда прямо была! Там же течение, дубина моченая! Нос налево не торопясь... Самцам всегда хочется чегото лишнего, согласно кивнула Нефтис. Оказавшись без надзора, они начинают воображать себя полноценными пауками, пьют вино без меры и хвастаются несуществующими способностями. Тешат свое самолюбие. Ты просто не отпускай на берег тех, кто не умеет работать. Если оставить на судне самых глупых и ленивых, покачала головой морячка, они за время стоянки наверняка чтото напутают или испортят. А если оставлять самых толковых, то получится, что быть послушным и работящим невыгодно. Единственное, чем удается хоть както воздействовать это золото. Ленивым гребцам я не выдаю денег совсем. А что такое деньги быстро начинают понимать даже мужчины... Рулевой, нос направо сильно! Нос прямо! Корабли двигались против течения довольно ходко за время перехода через море, под парусом, гребцы успели отдохнуть. А потому еще до полудня впереди, за очередной излучиной, открылась обширная гавань, возникшая на месте квартала рабов после взрыва арсенала. За те годы, что прошли после изгнания захватчиков, город пауков или столица Южных песков, как называли здешние земли северяне, заметно разросся и оживился. После торжественного бракосочетания, положившего конец войне между городом и княжеством Граничным, Южные пески стали самым мирным и безопасным местом на континенте. Слева их ограничивала безжизненная пустыня, за которой притаилась Дельта, справа высились Серые горы. Тоже достаточно безлюдные места, над которыми властвовала дружелюбная к Найлу Магиня. С севера в густо населенные баронства и княжество вело единственное ущелье, которое нетрудно оборонить даже если между северянами и городом вновь возникнет вражда. Именно поэтому очень многие обитатели иных земель, измученные стычками между баронами, нередко случавшимися прямо на их полях и на улицах их селений, наскоками хищных смарглов или иных странных обитателей лесов, налогами, зимними холодами предпочитали перебираться сюда, где сама природа гарантировала всем жителям тепло и безопасность от опасных пришельцев. К тому же Найл, несмотря на постоянные сетования Тройлека, своего восьмилапого казначея и наместника города, твердо придерживался древнего правила, оставшегося еще от СмертоносцаПовелителя никаких налогов! Все, что горожанам удавалось заработать, они могли оставлять себе. Зато солеварни принадлежали правителю, деревьяпадальщики продавались только правителем, весь флот принадлежал правителю, в ткацких мастерских, на уборке улиц, на погрузке и разгрузке, на волоках везде работали рабы правителя, и оплата за все шла прямехонько в казну. Потомуто, несмотря на отсутствие податей, Посланник Богини отнюдь не бедствовал, и мог спокойно содержать братьев по плоти, боевые корабли, организовывать праздники мертвых, достойно содержать не только свой дворец, но и пару крепостей за Серебряным озером, и проложенную пленниками дорогу через пустыню. Впрочем, крепости не могли остановить тлетворного влияние баронств и княжества, а потому быт города постепенно менялся, становясь все более и более похожим на образ жизни северных соседей. Золотые и серебряные монеты быстро вытеснили в душах бывших рабов страх, которым ранее их выгоняли на работы. Они успели хорошо усвоить, что на эти металлические кругляшки можно выменять все, что угодно, было бы только их в достатке. Перебравшиеся под руку Посланника Богини восьмилапые принесли с собой обычай, по которому для единственного в жизни каждого паука спаривания нанималась самка, которая вынашивала для отца его детей. И тут же обнаружилось, что восьмилапые дамы вполне способны сдерживать себя и не нападать на смертоносца после любовного акта. Им тоже понравилось иметь отдельный домик и покупать для себя вкусных барашков или уховерток, вместо того, чтобы гоняться за дичью по пескам. Приезжие пауки в основном выполняли роль врачей, переводчиков на сделках. Местные смертоносцы, еще не знакомые со столь сложными профессиями, оставались охранниками полей, следили за порядком на улицах, были судьями в спорах между двуногими. Умение читать мысли гарантировало при этом, что решение будет справедливым, что никому не удастся утаить никаких деталей, а невиновные ни в коем случае не пострадают. Пауки же обеспечивали и надежную связь между городами и селениями, передавая мысленные сообщения от поста в одном селении до поста в другом. Либо напрямую, либо если расстояние слишком велико по цепочке специальных «почтовых» домов. Правда, многие обычаи древности сохранились, проводя незримую, но ясно ощутимую границу между приезжими и коренными обитателями города. Если северные смертоносцы считали людей равными себе то обитатели пустынь продолжали смотреть на недавних рабов сверху вниз; если в городе женщины всегда были хозяйками и надсмотрщицами над мужчинами то северяне наоборот, воспринимали своих самок едва ли не как вещь, обычную собственность, хотя и говорящую. И если между бывшими охранницами смертоносцев и гордыми северянами, не привыкшими опускать перед женщинами глаза, не возникало драк то только благодаря восьмилапым, не переносящим ссор среди двуногих. Но все это не мешало городу разрастаться и богатеть год от года, о чем свидетельствовало огромное количество складов, выросших вдоль берега, новые причалы, а так же крыши, поднявшиеся над верхними этажами оставшихся от далеких предков развалин, и новые дома, сложенные из серого камня свободных помещений в столице больше уже не оставалось. Напротив гавани флагман повернул к берегу, нацелившись на длинный причал, выступающий далеко в воду. Весла убрать! зычно гаркнула Назия, с силой сжав руками поручень мостика. Рулевой, нос. Причальной команде на правый борт! Длинные палки с лопастями на концах с грохотом исчезли в уключинах, но судно продолжало по инерции двигаться вперед, метясь точно в конец пирса. Мы не врежемся? тихо пробормотала Нефтис. Рулевой, нос прямо! громко рявкнула хозяйка судна, расслышав ее слова. Только дернись! Стоящий у кормового весла мужчина покрылся крупными каплями пота, однако приказ выполнил, продолжая вести корабль точно в поперечные бревна торца. Расстояние стремительно сокращалось. Однако, уже в считанные мгновения до столкновения, течение успелотаки немного сместить судно, и оказалось, что оно не ударяется в причал, а скользит рядом с ним почти впритирку. Причальной команде за борт! Готовить сходни! Ну, ты даешь, хозяйка, покачала головой Нефтис. Я бы так никогда в жизни не смогла. А я бы против сколопендры с одним копьем в руках драться не смогла, хозяйка, улыбнулась Назия. А ты их, вроде, даже и не боишься. Почему, боюсь, пожала плечами охранница. Но иногда есть хочется сильнее, чем бояться. Ну. удачи тебе, разгружайся. Моряки причальной команды еще только приматывали канаты к выступающим над дощатым помостом тумбам, когда женщина, не дожидаясь, пока они вытянут трап, легко запрыгнула на борт, соскочила на доски и, поправив длинный тесак, торопливо пошла к берегу. От причала вверх шла широкая утоптанная дорожка, между двух складов выворачивая на улицу. Нефтис повернула к центру города и ускорила шаг. Для нее, проведшей пару лет в крепости возле ущелий Северного Хайбада, перемены казались просто поразительными. Не было больше похожих на огромные гнилые зубы уступов полуобвалившихся стен или провалов древних подземелий, окруженных фундаментами рухнувших строений. Теперь покосившиеся развалины были либо выправлены, либо разобраны, а вместо древних строений стояли новые здания. Уцелевшие на протяжении веков участки древней кладки ныне соединялись либо новой, из склеенного паутиной камня, либо из более дорогого, но простого в обработке дерева. Пустых окон, коими всего десяток лет назад зиял весь город, ныне не встречалось вовсе. Над дверьми колыхались матерчатые пологи, давая укрытие от солнца, коегде на земле лежали товары, которыми промышляли хозяева жилищ латунные чеканные блюда и кувшины, глиняные кувшины, хитиновые и керамические плошки, кожаные куртки или наборные пояса из костяных пластин. Ремесленники поглядывали на вооруженную женщину с опаской, и почтительно кивали. Воспитанница смертоносцев никак не могла привыкнуть к тому, что самцы склоняются перед ней, вместо того, чтобы мгновенно замереть, не дыша и уставившись взглядом прямо перед собой. Однако Посланник Богини не раз предупреждал ее, что среди северян именно поклон является величайшим проявлением уважения и она сдерживала гнев, с силой сжимая рукоять длинного ножа, выданного ей еще по повелению СмертоносцаПовелителя. Однако, когда какойто нахальный ремесленник попытался перебежать перед ней дорогу воительница без колебаний отвесила ему такой пинок, что поселенец покатился кувырком. Ну, ты... Нефтис всего лишь повернула к нему голову, и северянин осекся, столкнувшись с холодным взглядом. Поклонился. А чего еще можно ожидать ведь он всего лишь мужчина! Двуногий самец. Охранница, поняв, что сорвать злость на неуклюжем северянине не удастся, отпустила рукоять ножа и двинулась дальше. Что касается ремесленника, то он, дождавшись, пока женщина скроется за поворотом, презрительно сплюнул: Все они тут психи, и потрусил в противоположном направлении. Он даже не подозревал, что лишь чудом избежал смерти затаившийся на крыше смертоносец только и ждал нарушения закона, ссоры и драки, чтобы немедленно покарать виновника, а заодно обеспечить себя обедом. Увы покой на улицах города сохранился, и восьмилапый снова замер в терпеливом ожидании. Чточто, а ждать пауки умели.  На площади перед дворцом Посланника Богини шумел базар. Оставшийся здесь со времен короткого правления князя Граничного, когда центром города считался дом наместника нынешний дворец Привратницы Смерти рынок разросся, частично выплеснулся на соседние улицы, и довольно близко подступил к крыльцу, прикрытому от жары дощатым навесом. Правда, перед ведущими к дверям ступенями постоянно стояли в почетном карауле четверо жуковбомбардиров и столько же пауковсмертоносцев, а потому между торговцами и домом правителя всегда имелось свободное пространство, словно очерченное невидимым шнуром. Нефтис легко поднялась на крыльцо, замерла на несколько мгновений, давая охранникам время, чтобы проверить свои мысли на враждебность, после чего решительно толкнула дверь и твердым шагом пошла по коридору. «Я в своих покоях» она не столько осознала фразу, сколько ощутила место, в которое ей нужно пройти, благодарно кивнула и повернула в Тронный зал, за которым находилась лестница, ведущая на второй этаж. Женщину, выросшую на острове детей и воспитанную пауками, не удивило возникновение в сознании посторонней мысли. Она с детства привыкла, что восьмилапые господа общаются именно так: посылают в разум направленную мысль, воспринимаемую как желание кудато пойти, чтото сделать. Иногда просто недовольство собой, гнев, страх. Некоторые из смертоносцев, такие как Дравиг или Шабр могли настолько тонко обрисовывать свои мысли, что они воспринимались почти как произнесенные вслух слова. Некоторые только стегали двуногих импульсами страха или парализующей воли. Впрочем, среди людей тоже очень многие не могли отличить своих мыслей от внушаемых извне, и не понимали сложных посланий. Только самые простые, вроде: «Пошел прочь!» или «Замри на месте!». Нефтис понимала мысленную речь прекрасно, а потому не могла перепутать распоряжение Посланника Богини с собственным беспричинным желанием посетить его комнаты. Собственная мысль была совсем другой: «А что, если он один?» Охранница даже не попыталась скрывать свое желание от господина. Чего стыдиться? Они уже довольно давно не оставались вместе, а познав Посланника Богини женщина не собиралась размениваться на иных мужчин. Точнее всяких недостойных двуногих. Ведь только Посланник Богини смог соединить в себе разум паука и тело двуногого, только ему удалось создать еще многих и многих подобных себе, вырастив в Дельте братьев по плоти. Именно за это его и избрала Великая Богиня, именно поэтому СмертоносецПовелитель решился в трудные годы отдать ему свою власть. Однажды разделив ложе со своим господином, она уже никогда не осквернялась прикосновениями к другим самцам. И теперь успела соскучиться по ласке. «Увы...» возникла в ее сознании и медленно растеклась в стороны горькая капля сожаления. Найл вздохнул и покинул разум своей телохранительницы. Тело ощутило мягкую постель под спиной, прохладу легкого ветерка, чуть сладковатый запах свежих яблок. Ямисса, ты здесь? он улыбнулся и открыл глаза. Разумеется, улыбнулась княжна. А ты думал, я убежала к баронам? Сегодня никаких торжественных приемов или балов не намечалось, а потому женушка была одета в простую голубоватую накидку тонкого шелка, сквозь которую просвечивало стройное тело. Правда, опоясалась она всетаки пояском из нанизанных на паутину сапфиров, в ушах поблескивали алым оправленные в золото рубины, а на пальцах имелось несколько дорогих перстней. Ничего не поделаешь, дочь князя Граничного привыкла даже спать в драгоценных украшениях. Ну, и что ты познал на этот раз, мой СмертоносецПовелитель? она запустила прохладные руки под тунику, поглаживая его грудь. Что через пару минут сюда войдет Нефтис. Вот ты о ком думаешь все время! Ямисса обиженно поджала губы. Тото запрещаешь себя тревожить, когда в свои грезы уходишь. Думаю я, может, и о ней, усмехнулся, усаживаясь, Найл. Но женился всетаки на тебе. Это не ты женился, повела плечом княжна. Это я за тебя замуж вышла. Правитель только головой покачал. Его так и подмывало заглянуть в мысли своей супруги, но в свое время он пообещал никогда не проникать в ее сознание и предпочитал клятву сдерживать. Даже не потому, что Ямисса могла это заметить просто человек, не имеющий от тебя никаких тайн, недомолвок, хитростей перестает быть полноценным другом и собеседником. Он превращается в вещь, который можно управлять, пользоваться или откладывать в сторону в зависимости от необходимости. А зачем ему такая жена? Нефтис другое дело. Не потому, что он считал верную телохранительницу вещью. Она сама воспринимала себя таковой. По приказу СмертоносцаПовелителя она принадлежала Посланнику Богини, обязана была защищать его любой ценой и выполнять все его распоряжения. СмертоносецПовелитель мертв, а значит приказа отменить некому. К тому же, для Нефтис проникновение господина в ее сознание не казалось чемто обидным. Раз прощупывает мысли значит, помнит. Значит, она для него все еще интересна и важна. Женщина не собиралась ничего скрывать от правителя, полностью открывая свою душу и пусть он знает, чего она действительно хочет, и о чем помнит. Найл с улыбкой покачал головой, вспомнив похотливые мечты охранницы, поднялся, поцеловал Ямиссу и отошел к комоду, на котором лежала перевязь с мечом. Он не собирался отказываться от супруги ради любой из женщин целого мира но если Нефтис увидит их бок о бок, держащихся за руки, она ощутит лишний укол ревности. Зачем? Так что ты смог познать на этот раз, Найл? повторила свой первый вопрос княжна. К счастью, ничего, перекинул через плечо толстый кожаный ремень правитель. Моего внимания ничто не привлекло, а значит, все в порядке. По крайней мере, сейчас. Ямиссу Найл тоже обижать не хотел, а потому не признался, что на этот раз вместо созерцания энергетических потоков и ауры города он сосредоточился на сознании своей верной воительницы, возвращающейся с тревожной вестью. Постоянные тренировки позволили ему добиться того, что с Нефтис установился четкий и полный контакт за целых полдня пути. Хотя, конечно, он использовал помощь всех находящихся во дворце восьмилапых но подобный контакт все равно был трудной задачей. Раньше на таком расстоянии он мог только определить присутствие живого существа и наличие у него разума. В коридоре послышались уверенные шаги, распахнулась дверь стучаться воспитанница пауков не умела никогда. Я рада вас видеть, мой господин, Нефтис на мгновение замерла в недвижимости, потом повернула голову к княжне, и громко солгала: Я рада вас видеть, моя госпожа. На самом деле телохранительница не любила эту щуплую северянку, занявшую место рядом с Посланником Богини, отнявшую у него внимание господина на долгие годы. Но она была рабыней в девятом поколении, выращенной для сражений и воспитанной в преданности. Она хорошо усвоила, что воля господина это высшая сила, перечить которой нельзя даже в самой глубине души. Поэтому она была готова умереть по первому приказу правительницы. Но все равно не любила. Поздравляю тебя с возвращением, Нефтис, кивнула княжна, налила из кувшина в высокую глиняную кружку немного воды, отошла к подоконнику и облокотилась на него. Надеюсь, твое путешествие завершилось полным успехом? Нет, госпожа, несколько тише ответила телохранительница. Не может быть, разочарованно приподняла брови северянка. Неужели ты провалила данное тебе Посланником Богини поручение? А ведь он так на тебя рассчитывал, так надеялся! Да, мой господин, повернула голову к Найлу женщина. Я все испортила. Надеюсь, хоть умерших и погибших нет? более спокойным тоном поинтересовалась княжна. Нет, мой господин, ответила, глядя на Найла, воительница. Ну, одними губами улыбнулась северянка, тогда ты испортила отнюдь не все. Бывает и хуже. Ямисса тоже не любила Нефтис. Какимто шестым чувством, своим женским нутром она чувствовала, что ее мужа и эту охранницу связывает чтото большее, нежели просто добрый жест уже сгинувшего старого властителя города. Или, по крайней мере связывало раньше. И ей очень не нравилось, когда Найл встречался или разговаривал с Нефтис. Но Ямисса была правительницей в третьем поколении, воспитанная в княжеском дворце для того, чтобы повелевать. Она знала, как трудно найти опытного и толкового руководителя и понимала, что есть грань, за которой свои личные симпатии следует оставлять в стороне. Поэтому правительница вернулась к столу, налила воды в другую кружку и протянула ее воительнице: Вот, выпей. Я вижу, ты устала и запыхалась. И расскажи подробно, почему вам пришлось возвращаться так рано? Благодарю, госпожа, Нефтис приняла кружку, осушила ее в несколько глотков, после чего обратилась всетаки к Найлу: Плаванье прошло как обычно, мой господин. С нами, под охраной братьев по плоти, отправилось свыше полусотни детей двуногих, тридцать рабынь, два десятка самок ремесленников, столько же паучих и семеро жучих из квартала бомбардиров. Погода стояла ясная, ветер попутный. Мы добрались до Дельты всего за два дня, поднялись по Ближней реке до брода, там переночевали и, забрав с судов половину гребцов, двинулись через ковыльные поля. Что, жучихи пошли с вами? перебила ее Ямисса. Нет, госпожа, покачала головой воительница. Они откладывают яйца по ближнему берегу, в ивовых зарослях. Мы пересекли поле за четыре дня, занимаясь охотой и запасая мясо, расположились в лесу деревьевпадальщиков. Я расставила посты, приказала мужчинам натаскать воду и запасти дрова. Ну?! поторопил ее Найл, ожидая, когда начнется самое важное, и готовясь взглянуть ее глазами на картину нападения гусениц, человеколягушек, болотных монстров, жуков, стрекоз, вампиров или невидимых гигантов. Спустя две недели начались роды, мой господин. Дня за три они прошли, и начали появляться бабочкимолочницы... Нефтис вздохнула. Но их прилетело слишком мало, мой господин. Всего пара сотен. Проклятие! Посланник Богини ударил себя кулаком в ладонь. То, что он услышал, было намного, намного хуже банального нападения хищников. История появления бабочекмолочниц уходила корнями на много лет назад. К тем временам, когда Найл хотел сначала убить Властительницу Жизни, потом отдался ее воле, потом снова хотел убить, и снова восстановил дружбу. Надо сказать, Великая Богиня Дельты вела себя с ним ничем не лучше, то одаряя благосклонностью, то отнимая ее. После последней ссоры, в знак примирения, она создала бабочекмолочниц, которые, питаясь мясом, отрыгивали сладковатую жидкость, неотличимую от материнского молока. Для города тогда это было очень важно. Разоренный после долгой войны, он стоял в руинах. В нем не оставалось ни рабочих рук, чтобы все восстановить, ни смертоносцев, чтобы охранить границы от новых нападений. Именно тогда Найл начал отправлять в Дельту большие экспедиции с беременными женщинами и паучихами, с малыми детьми, купленными в приютах или брошенными родителями. Вблизи Богини, под воздействием ее мощнейшего жизненного излучения, рост всего живого ускорялся в десятки, если не сотни раз и малыши вынашивались не за девять месяцев, а за считанные дни. Да и сами дети вырастали не за годы, а за недели. Проведя в лесу деревьевпадальщиков полтора месяца, однодвухлетние малыши возвращались уже способными работать подростками, а самки приводили с собой крепко стоящих на ногах потомков. Разумеется, чтобы быстро расти, требовалось очень много еды у матерей просто не хватало молока, чтобы выкормить быстро растущих детей. В первый раз людям удалось справиться, отобрав среди новорожденных только самых сильных и здоровых и каждого выкармливали три мамки. Однако во время следующего приезда здоровыми оказались почти все младенцы и вот тогда к ним начали слетаться бабочки, складывая зеленые крылья и требовательно разевая алый клювик. В обмен они выделяли на кончиках брюшек белую густую жидкость, неотличимую от материнского молока. Мяса у путников хватало охота в ковылях всегда была обильной, а потому всех детей выкормили без особого труда. Только благодаря этому подарку инопланетного растения Найлу удалось за пару лет вернуть городу былое могущество, наполнить людьми цеха мастерских и лавки кораблей, обеспечить пограничные отряды многочисленными сильными воинами, выставить охрану на улицах от жуликоватых двуногих и на полях от вечно голодных пустынных насекомых. Если бабочкимолочницы окончательно исчезнут новых рабочих рук сразу станет почти вдвое меньше. От нападения врагов всегда можно отбиться на нехватку отваги, сил или умения владеть оружием братья по плоти никогда не жаловались. Но как можно сражаться с отсутствием друзей? Бабочек еле хватило на то, чтобы, чтобы дети не умерли с голода. Жены ремесленников попытались покупать молоко друг у друга или выменивать бабочек, стали возникать ссоры и драки, и я приказала возвращаться назад. Опять морока с этими ремесленниками, вздохнул правитель. Переехавшие в город северяне быстро заметили, что родившиеся в Дельте малыши всегда крепче обычных, да и полтора месяца беременности и младенчества им нравились куда больше обычных полуторадвух лет. Так что, в каждой из экспедиций обычно присутствовали и они. Раньше от этого никаких лишних хлопот не возникало. Ты поступила правильно, Нефтис, кивнул Найл. Иди, отдыхай. Тройлек даст тебе золота, если нужно чтото купить. Где поесть, ты знаешь. Благодарю тебя, мой господин, на миг замерла телохранительница и вышла из комнаты. Ты не боишься, Найл? скривилась, проводив воительницу взглядом, Ямисса. Ты позволяешь ей брать золота, сколько она захочет. Как и остальным братьям по плоти. Этак и разориться недолго. Не боюсь, покачал головой правитель. Куда они могут его потратить? Живут во дворце, едят во дворце. Из имущества имеют только то, что носят на себе. Ну, сходят пару раз в кабак ремесленной стороны, перекусить для разнообразия чемнибудь повкуснее. Ну купят себе тунику новую, коли понравится, или клинок хороший. И все. Домов у них нет, чтобы мебель да барахло копить, по углам рассовывать. Коли сохранят уверенность, что в любой момент деньги можно из казны взять так и заначки делать вроде бы ни к чему. Много не потратят. Тем более, что тунику или хорошее оружие городу для них так и так покупать нужно. Это тебе или Тройлеку волю дай тут же дворец новый отгрохаете или мебель из золота закажете. Мебель из золота? Хорошая идея... княжна подошла к мужу, провела кончиками пальцев ему по губам. Ты меня обижаешь, Найл... Неужели настолько расстроился изза бабочек? Подумаешь, нельзя выкармливать молоком! Станем отправлять полугодовалых младенцев. Они все равно быстро вырастут в нормальных рабочих, а кормить можно мясом и фруктами. Беременность, и полгода кормления, покачал головой правитель. Больше года ждать придется вместо пары месяцев. Время, время... К тому же, самое опасное не это. он поймал ладошку жены и поцеловал Ты все еще продолжаешь молиться своим Семнадцати Богам, Ямисса, не помогающим никому даже советом, и потому не понимаешь, насколько все мы зависим от хозяйки Дельты. Если она ослабит поток своей жизненной энергии, восьмилапые могут снова стать такими же крохотными, как когдато в древние времена человеку по колено, а то и меньше. Кто тогда станет следить за порядком, служить в войсках, где мы возьмем врачей и переводчиков, как ты станешь разговаривать с отцом? Кого станут выращивать фермеры, если долгоносики и мокрицы уменьшатся до размеров кролика? На пути наших караванов в Дельту могут внезапно вырасти земляные фунгусы, или сонные деревья, и тогда мы вообще не сможем посылать туда детей. Да что там дети даже деревопадальщик, что растет у нас под окном, и то родилось и проросло в там, в Дельте. Стоит Богине проявить недовольство и мы их больше никогда не получим! Странные чашеобразные растения, высотой в два человеческих роста и стволом толщиной в два обхвата, появились на песчаных безжизненных холмах. Не имея возможности добывать питательные вещества их почвы, они приспособились подманивать к себе в пышные кроны птиц, и без остатка усваивали все их испражнения и объедки пищи, что те приносили в гнезда. С равной охотой посаженные в детских домах падалыцики поглощали все, что выделяли положенные в кроны младенцы, оставляя их сухими и чистыми. Выращенные возле кухни, они усваивали кухонные отбросы, дохлых мух и крыс, очистки и сгнившие плоды и вообще все, что не шевелилось и не отбивалось. Благодаря посаженым в городе падальщикам, Найл смог разом избавиться от главного признака людских поселений, сопровождающего человечество на протяжении всей его истории вони. Неизменной вони от целых озер фекалий, гор гниющих отбросов, стекающих в реку ручьев грязной воды и мочи. Все это превратилось в тысячи опрятных деревьев с сочными, толстыми зелеными листьями и шершавыми стволами. Отними Богиня падальщиков в городе ни выгребных ям, ни золотарей уже давнымдавно не осталось. Ты преувеличиваешь, Найл, княжна успокаивающе погладила его по волосам. Подумаешь, мотыльков меньше стало. Помню, у нас в княжестве бароны то каждый день охотиться на жуковкрасноспинников ездили, то по несколько месяцев ни одного найти не могли. А год пройдет и опять все поля ими вытоптаны. Вот увидишь, в следующий раз весь лес в мотыльках окажется. В бабочках, машинально поправил Найл. Нет, хорошая моя, все не так просто. В Дельте ничего не происходит без воли Богини. Чтото тут не так, не так... Зря я Нефтис туда отправил, она совершенно неспособна ощущать мысли, кроме направленных в ее сознание. Возможно, Богиня чтото говорила, а охранница просто не смогла услышать. Но ведь там были и братья по плоти, напомнила княжна. Они у тебя все разговаривают, как восьмилапые. Братья, задумчиво кивнул Найл. И вправду были. Но молоды они все слишком, могли тоже чегото не понять. Самомуто тебе сколько лет, о мудрейший? не выдержав, рассмеялась жена. Наверное, около двадцати, пожал плечами правитель. Но ведь им всем лет по пять, по четыре. А то и по три. Они отважные воины, но умом все равно только дети. Чего с них взять? Нужно было послать в Дельту Поруза. Какая разница? пожал плечами Найл. Он тоже не способен к мысленному общению. Посылать нужно было Дравига. Но я не решился лишний раз его тревожить. Потому, что уже стар. На тебя не угодить, дорогой, Ямисса сделала еще глоток воды. То молод, то стар... Впрочем, какая теперь разница? Нужно думать не о том, что было раньше, а о том, как разобраться в возникшей беде сейчас. Что ты станешь делать? Для начала узнаю, как дела с детьми, и правитель излучил мысленный импульс с образом седого паука: Ты далеко, Шабр? Рад слышать тебя, Посланник Богини, мысли смертоносца были пропитаны торопливостью. Мы доставляем детей с кораблей на остров. Вы успеете управиться до вечера? Да, Посланник Богини. Мы хотим увидеть вас с Дравигом до заката солнца. Приходите во дворец. Я понял, Посланник Богини, и мысленный контакт разорвался. Найл не хотел, чтобы попытка разгадать истину превратилось в нечто, похожее на обычный совет, когда каждый высказывает свое мнение, не разъясняя, а запутывая ситуацию, и потом все равно решение приходится принимать ему одному. Поэтому в Тронный зал пришли только Нефтис, что руководила экспедицией в Дельту, четверо братьев по плоти подружки Анимия и Ерлиг в вышитых туниках, и Аарт с Толаком, молодые смертоносцы, еще не пробовавшие мяса своих друзей. Здесь же были старые пауки Дравиг и Шабр, княжна Ямисса и, разумеется, сам правитель. Как дети? сразу поинтересовался Найл. Все здоровы, отчитался Шабр, излучая мысли сразу всем. Но сильно истощены. Так здоровы, или истощены? с ехидством поинтересовалась Ямисса, усаживаясь на трон. Они не нуждаются ни в каком лечении, кроме хорошего питания, подробно ответил паук. Их состояние могло оказаться опасным? Найл, не терпевший королевского жесткого кресла с высокой спинкой, опустился на идущие к колоннаде ступеньки. Нет, категорически отверг это предположение восьмилапый ученый. Они ели недостаточно, но не настолько, чтобы это стало необратимым. Даже сейчас любой из детей способен пережить двухдневное полное голодание. Если ты хочешь, Посланник Богини, мы можем провести эксперимент. Нет уж, не нужно. Я тебе верю, вскинул руку Найл. То есть, хозяйка Дельты не проявила прямой враждебности, но явно выказала свое недовольство. Вот только непонятно, почему? Правитель поднялся, прошел по округлому залу и остановился перед Нефтис. Разумеется, его верная телохранительница не могла ничего понять, но она руководила экспедицией, а значит с нее и первый спрос. Мы вели себя так же, как и всегда, мой господин, вскочила и замерла молодая женщина. Не сделали ни единого шага в сторону Великой Богини, никуда не выходили за пределы леса. Только к озеру за водой и в ковыли на охоту. А как же Великая Богиня? Найл сделал несколько шагов и остановился перед Аартом, на хитиновом панцире которого топорщилась непривычно темная короткая шерсть. Неужели она никак не обращалась к вам, не передавала никаких сообщений? Нет, Посланник Богини, уверенно ответил паук. Или, точнее выстрелил импульсом отрицания. Ты уверен? Да, Посланник Богини. А почему ты так уверен? склонил голову набок Найл. Ей было слишком грустно, Посланник Богини. Правитель шумно втянул в себя воздух и так же шумно его выдохнул. Вот он, детский максимализм. Трехлетний смертоносец пребывал в уверенности, что мир делится на белое и черное, на хорошее и плохое, на свет и тьму. Он пока еще не понимал, что вокруг встречаются и полутона. Он был совершенно уверен, что хозяйка приморских джунглей не передавала никаких посланий. Возможно, это и так. Но если Великая Богиня Дельты никак не обращалась к своим гостям, то откуда паук знает, что ей было грустно? Когда ты это понял? Мы все это поняли, попыталась защитить брата Ерлиг. Когда сразу по прибытии ходили на охоту. Я тоже почувствовала, что пока мы тут охотимся, Богине грустно и холодно. Хоолодно?! Найл ожидал услышать все, что угодно, но только не это. Как может быть холодно существу, размером с город, глубиной, наверное, в километры, и ботвой, качающейся под облаками? Даже если в пустыне внезапно наступит суровая зима, то пройдет не одно десятилетие, прежде чем она сможет остыть до самой сердцевины. А на улице, вообщето, печет солнце, и если кто жалуется то только на жару. Да, ей холодно и грустно, подтвердили остальные братья по плоти. Найл снова повернулся к Аарту: Вспомни, как это было... Память смертоносцев невероятна по своим возможностям. Они помнят все, вплоть до мельчайших деталей, а потому восьмилапому удалось без труда воссоздать события тех минут до мельчайших подробностей. Найл увидел, как прямо на него сплошным потоком летят желтоватые стебли ковыля, с хрустом подламываясь и пропадая под лапами. Как впереди, в считанных шагах мелькает черная спина убегающего жука. Он ударил вперед коротким парализующим импульсом добыча с ходу рухнула на бок, перевернулась на спину, скользя по траве на гладком панцире. Значит, ее не придется опрокидывать, чтобы нанести укол. Преодолев оставшееся расстояние одним прыжком, он вонзил клыки в мягкое брюшко жука, впрыснул парализующий яд и замер, ожидая, пока тот подействует. В этот миг он и ощутил нахлынувшую от Великой Богини грусть. Она понимала, как это прекрасно бегать по земле под палящими солнечными лучами, вдоволь напившись пресной воды в то время, как комуто доводится лежать в темной, холодной, соленой глубине без надежды на избавление... Ступайте отсюда, Найл тряхнул головой, приходя в себя после короткого пребывания в теле паука, а затем еще и в холодном мраке. Ну, что там? нетерпеливо спросила Ямисса, для которой короткий мысленный контакт остался тайной. Она обижается, правитель передернул плечами, пытаясь избавиться от наваждения холода. Она обижается за Семя. Ты его неправильно посадил? Нет, она обижается за другое, покачал головой Найл. За то, которое я не смог достать. То, что осталось на дне моря, напомнил Дравиг. Найл кивнул. Но ведь его невозможно достать! поднялась со своего трона княжна. Так она и не приказывает его поднимать, пожал плечами ее муж. Она просто грустит по поводу его участи. Там, на глубине. Где ему никогда в жизни не удастся прорасти. Откуда никогда не удастся выбраться. Великая Богиня грустит. И изза этого к нам прилетает меньше бабочекмолочниц, падает ее жизненная энергия, она перестает следить за тем, что начинает расти на местах наших обычных стоянок. Это попросту невозможно, холодно повторила Ямисса. Я знаю, кивнул Найл. И Богиня знает. Именно поэтому она не приказывает и не просит. Она просто грустит. ГЛАВА 2 ЗАПАХ МОЖЖЕВЕЛЬНИКА Когдато по фасаду нижнего этажа шли сплошные двери, но теперь на их месте рос рыжий, густо переплетенный кустарник. Правда, посередине в нескольких проходах слуги Тройлека успели натоптать тропу ведь именно здесь хитин съеденных горожанами насекомых менялся у Демона на различные изделия. Наиболее популярны у купцов были чаши, кубки, кувшины, ложки и даже ножи. Коекто покупал парадные доспехи. Демон Света выплавлял свои поделки из песка, и не успевшие разойтись разноцветные вкрапления зачастую придавали им самый причудливый рисунок, по которому местные гадатели даже пытались предсказать судьбу владельца. Иногда, по просьбе. Тройлека, Демон делал чтото особенное. Например шлем с высоким гребнем на день рождения Ямиссы. То, что он может разбиться от малейшего удара, неважно она все равно участвовать в боях не собиралась. Найл прошел вдоль фасада, оглядываясь по сторонам, потом повернул внутрь. Все двери дома вели в огромный высокий холл. Помещение ярко освещалось окнами на уровне второго этажа, а посередине зиял провал в три человеческих роста глубиной, наполовину засыпанный кусками бетона, щебня и осколками пластика. Раньше яма была заполнена полностью но теперь проход расчистили, и прямо от дверей просматривался черный тоннель в три человеческих роста высотой и вдвое большей шириной, уходящий в глубь земли. Для обмена товаров слуги освободили от мусора широкую площадку и выложили ее пластиковыми плитами, заставившими Посланника Богини улыбнуться: «Банк «Эмбер» вечен, как мироздание», «Дигидер «Оливе0177» необходим вам в любой ситуации», «Телефон «Тристар» надежная связь везде и всюду». Рекламные призывы, золотые буквы которых поблескивали из прозрачной глубины самого вечного материала. Интересно, что такое «дигидер»? Может быть, он смог бы помочь поднять Семя Великой Богини из морских глубин? Или заменить собой капитановсмертоносцев на носовых площадках кораблей? Интересно, а можно было бы позвонить по телефону «Тристар » Демону Света? Единственное, от чего бы не отказался правитель, так это «Положить в карман конфетку "Шужу"», как советовала одна из плит. Увы, где взять этакое лакомство, реклама не сообщала. Найл встал на понравившийся плакат, поднял руки. По ладоням из тоннеля ощутимо потянуло теплом. Сдаешься? спросили сзади. Посланник Богини вздрогнул, потянулся назад сознанием, пытаясь установить подкравшегося врага и нанести ментальный удар, но вместо разума ощутил легкий запах можжевельника. Мерлью? круто развернулся он. Принцесса Мерлью? Здравствуй, Найл, собеседница в темнокоричневом балахоне подняла одетые в тонкие перчатки руки, откинула капюшон, и правитель увидел лицо женщины лет сорока, с выцветшими волосами и голубыми глазами. Ты совсем не изменилась, Мерлью, как можно искреннее сказал он. Принцесса расхохоталась, и по лицу ее словно пробежала легкая волна, сглаживая черты, заставляя потемнеть волосы, и он увидел совсем юную девочку. Ту самую девчонку, с которой, помнится, боролся в подземном городе Дира, и которая так рвалась уйти с ним в пески. Кажется, ты хотел сказать мне комплимент, Найл? голос тоже стал звонким, а запах можжевельника заметно усилился. Мне, живущей тысячи лет? Я совсем не изменилась? Смешно... Она немного успокоилась, и вместе с этим стала на несколько лет старше. Я рад тебя видеть, принцесса Мерлью, сказал Посланник Богини. Ты знаешь, и я тоже рада, кивнула женщина, став еще чуточку старше, причем под глазом у нее появился крохотный шрам. Ты стал выше и крепче. Похоже, правителя города неплохо кормят. Просто я немного повзрослел. Да, кивнула Мерлью, на воротах ты выглядел совсем другим. Кстати, тогда ты получил в плен одну щуплую девчонку. Она уже умерла? Нет. Значит, ты еще и женат... принцесса опять постарела, на этот раз весьма заметно: волосы совершенно поседели, на лице прорезались морщинки, исчез шрам, а нос заострился и пожелтел. А я была уверена, что она умрет через год. От диабета. Я нашел ей инсулин. Вот как? удивилась старуха. Интересно, это меня стала подводить память, или ты ухитрился изменить течение времени? Разве это возможно? Нет, Мерлью хрипло засмеялась и, к облегчению правителя, приобрела внешность примерно тридцатилетней женщины. Во всяком случае, это невозможно зафиксировать приборами. Ты занимаешься наукой? Нет, но про это помнил мой предшественник. Впрочем, раз ты все еще женат, давай перестанем говорить о... исследованиях. Перейдем к более приземленным вещам. Зачем ты меня искал? Почему ты думаешь, что я тебя искал? Ты забываешь, с кем разговариваешь, Найл, покачала головой принцесса. Я не думаю, я знаю. «Ну да, конечно же, отвел взгляд Найл, юная принцесса Мерлью ныне носила звание Магини, и пребывала в растянутом состоянии гдето на дветри тысячи лет. А значит знала прошлое, настоящее и будущее». Когда тысячу лет назад перед далекими предками встала реальная опасность смерти, они оказались невероятно изобретательны, и нашли немало способов, чтобы спрятаться или сбежать от радиации. Например размазаться во времени и стать неуязвимым в одномоментной точке. Не их вина, что спустя тысячу лет этим открытием смогла воспользоваться родившаяся в пустыне дикарка. И если Мерлью считает, что он ее искал то скорее всего, это действительно так. Просто эта идея может посетить его голову завтра или послезавтра. Магиня вполне способна ошибиться на несколько суток. Вот только что могло понадобиться ему от властительницы Серых гор? Что? «Серые горы, попытался вспомнить свое давнее путешествие Найл. Ущелья, реки, Зеркальный каньон, здание комплекса и десятки бездонных вулканических озер, в которых пережидали радиацию потомки обитателей научного городка. Они насытили воду кислородом, и благодаря этому смогли ею дышать. Мерлью по сей день регулярно выполняет работу по поддержке необходимого уровня насыщения озер живительным газом, за что и носит среди своих подданных звание Дарующей Дыхание. Дарующая...» До правителя наконецто дошло: ведь Магиня умеет делать воду пригодной для дыхания. А значит... Ты помнишь, Мерлью, осторожно начал Найл, как мы с твоими воинами и братьями по плоти пересекли под водой Серебряное озеро, чтобы напасть на княжескую крепость на ее берегу? Разумеется помню, улыбнулась ему голубоглазая девушка. Это был наш последний общий переход. Я хочу предложить тебе еще раз совершить такую прогулку... У тебя опять отбили крепость? Нет, я хочу отправиться в другое место... Найл прикусил губу, не решаясь сразу так произнести необходимые слова. Ну же, куда? поторопила его Магиня. Я хочу перейти через море! Ты сошел с ума! опять переменилась в лице собеседница. Мне это нужно, вздохнул Найл. Очень. Интересно, зачем? Туда упало Семя одной из Богинь. Мы хотели прорастить его, но когда добрались до места, то обнаружили, что под нами море. Ах да, я и забыла, причмокнула губами женщина. Ведь ты Посланник Богини. Тогда для тебя найти семечко действительно интересно. Ты мне поможешь? Ты недопонимаешь, Найл, на этот раз вздохнула принцесса. Море, это даже не вулканическое озеро. Глубина там может оказаться в несколько километров. Как и где искать, я не знаю. Добираться придется несколько недель. А я, как ты помнишь, обязана раз в тричетыре дня отправляться по озерам, и освежать в них воду. Где ты собираешься пережидать это время? Послушай, Мерлью, неожиданно спохватился Найл. Но ведь ты знаешь будущее? Да. Ну и что? Значит, тебе уже сейчас известно, состоится этот переход через море, или нет. Ведь так? Да. Тогда о чем мы спорим? О чем... женщина подошла ближе, склонила набок голову, вглядываясь в лицо Найла. Просто я хочу дать тебе шанс одуматься. Я должен это сделать, Мерлью, пожал плечами Найл. Обязан. И все равно я даю тебе время передумать, она чутьчуть повернула голову, и получилось, что смотрит Магиня уже не на него, а в окно, на чистое голубое небо. Пять дней. И еще... Ты помнишь, что обещал прислать мне Шабра, чтобы он вывел из моих водолазов более крепкую и смелую породу? Понимаешь, Мерлью, смутился Найл. Слишком много... Понимаю, не стала дослушивать принцесса. Так вот, Найл. Пусть весть о твоем согласии принесет этот смертоносец. И сразу займется своей любимой работой. Это мое условие. Если у тебя есть обязанности перед Великой Богиней, но у меня перед Серыми горами. В стране должна быть крепкая армия. Теперь иди и думай. У тебя пять дней.  По ушам ударил громкий слитный вопль, отчего Найл испуганно вздрогнул и попятился, оглядываясь по сторонам. Он находился на краю огромнейшей чаши... Пожалуй, даже не чаши, а целого кратера такого огромного, что человеческие фигурки на противоположной стороне сливались в единую разноцветную массу. А фигурок было много: они заполняли все стены, наклонно сходящиеся к середине, к зеленому прямоугольнику, по которому тоже бегало несколько двуногих. Но те, внизу, хотя бы молчали. А вся остальная людская масса постоянно орала, гудела, выла, размахивала руками и кидалась блестящими алюминиевыми цилиндрами. Поморщившись, Посланник Богини оглядел ближайшие ряды и стал пробираться к худощавому старику с длинной белой бородой, одетому в яркожелтую футболку с большой буквой «М» на груди и синие штаны из плотной парусины. Ты не мог бы отключить звук, Стииг? громко попросил Найл. Иначе ты не услышишь моего ответа. Старик поднял к губам стеклянную бутылку, торопливо ее осушил, отбросил в сторону, и вокруг настала тишина. Это РиодеЖанейро, стадион Мараканья. Крупнейший за всю историю человечества. Кажется, он вмещал в себя четверть миллиона двуногих. Время конец двадцатого века. А игра называется «футбол». Угадал? Гол, кивнул старик, и его странная одежда обесцветилась и слилась в единое целое, став обыкновенным лабораторным халатом. Ты меня начинаешь пугать Найл. Разве компьютеры умеют бояться? удивился правитель, пытаясь разглядеть с высоты происходящее на далеком поле. Компьютеры могут все, если вложить в них нужную программу. Огромная чаша стадиона начала выравниваться, разноцветные футболки, рубашки и куртки поднялись на стебельках, зелень из центра расползлась в разные стороны, и Найл обнаружил, что находится уже на обычной лесной лужайке, усыпанной множеством разноцветных полевых цветков. Однако, это уже не походило на одну из загадок, что так любил подбрасывать ему компьютер Белой Башни при каждом посещении проверяя сохранность знаний, впечатанных в детский разум при самом первом посещении. Поэтому Посланник Богини просто опустился в траву, и провел по ней руками. Умом он понимал, что это всего лишь мираж, оптикосенсорная картинка, наведенная проектором башни. Но все равно иллюзия оставалась полной. Он видел каждую травинку, он мог прикоснуться к ней, сломать, услышать хруст поддавшегося стебелька. Так чего же ты боишься, Стигмастер? покосился на изображение изобретателя Белой Башни Найл. Я замечаю, что в последние годы ты все чаще и чаще называешь людей двуногими, подошел ближе старец. Это тревожный признак. А когда я называю смертоносцев восьмилапыми, тебя это не смущает? Мимо лица правителя промелькнул мяч, запрыгал по траве. Следом за ним со смехом пробежала девчушка лет пяти в белом сарафанчике с кружевной оторочкой, следом за ней другая, чуть постарше. Они начали кидать мячик друг дружке, иногда запуская им в животное на четырех лапах, ростом немногим ниже паука, покрытое густой черной, с белыми пятнами, шерстью. Найл покопался в памяти, и нашел ответ: ньюфаундленд, порода служебных собак. Обладают большой физической силой и выдержкой, прекрасные пловцы и ныряльщики. Издавна использовались для спасения утопающих, вытаскивания рыболовецких сетей из воды, перевозки грузов. Отличаются спокойным, ласковым и рассудительным характером, дружат с детьми. Мне кажется, сказал Стииг, ты все больше ассоциируешь себя с пауками, и все меньше с людьми. Во время войны с северянами люди и пауки гибли бок о бок, Стииг, напомнил Найл. Сейчас они вместе строят новый город, защищают его рубежи. Почему я должен проводить между ними какието различия? Для меня нет различий между племенами, для меня есть только подданные. И если я начну называть одних по числу ног, то точно так же я обязан называть и других. Потому, что иначе ктото может заподозрить меня в предпочтениях. Но мы здесь одни, Найл. Нас никто не слышит. Ты кажется не понял, Стигмастер, правитель поймал взгляд старика. Я должен не изображать одинаковое отношение к людям и смертоносцам. Я должен именно относиться к ним одинаково... Точнее, я просто не вижу разницы... Кроме внешней, разумеется... Найл окончательно запутался в утверждениях, и с облегчением отбил летящий в лицо мяч. Собака подпрыгнула почти в упор, гавкнула ему прямо в лицо, и Посланник Богини отметил, что не ощутил от нее ни веяния тепла, ни запаха изо рта. Всетаки, как ни старался компьютер, а подделка заметна. Что ты знаешь о погружениях в море, Стигмастер? поинтересовался Найл, протянув руку и почесав пса за похожим на обтрепанную тряпку длинным ухом. Я знаю многое, двуногий... Тихо текущий в ложбинке за лугом ручей внезапно вздыбился огромной волной, хлынул на поляну. Найл, ожидая холодного удара воды, невольно зажмурился но потопа, естественно, не случилось. Когда он открыл глаза, то обнаружил, что почесывает возле глаз кожу глянцевого дельфина. Тот довольно пискнул, ударил хвостом и умчался наверх. В моих архивах хранится все, что знает человечество о методах покорения глубин. Загрузить программу? Да, кивнул Посланник Богини. Только не мне, а себе. Я не собираюсь строить подводные лодки и исследовать океанское дно. Мне нужно разрешить всего лишь несколько вопросов. Тогда я могу сообщить тебе основные этапы движения человека в глубину. Водолазный колокол был известен еще древним грекам, жесткий водолазный костюм появился в девятнадцатом веке, мягкий в середине двадцатого, мембранный к началу двадцать первого. Древние греки пользовались воздухом, запасенном в колоколе, водолазы девятнадцатого века получали его сверху по шлангам, аквалангисты брали его с собой в баллонах, а мембранники получали кислород прямо из воды, отфильтровывая его через молекулярный фильтрмембрану. А как на счет дыхания растворенным в воде кислородом напрямую, вдыхая и выдыхая вместо воздуха воду? Подобные эк... спе... ри... менты... Стииг растягивал слова, а губы его дергались произвольно, не в такт звукам. Похоже, именно в эти моменты он лихорадочно сканировал базу данных в поисках информации. Про... водились в конце двадцатого века, наконец перешел он на нормальную речь. Одновременно изпод ног Найла выросло несколько бледнозеленых водорослей, откудато взялись бредущие друг другу хвост в хвост омары, одинокий краб. Из синеватой толщи воды выплыли и закружились вокруг две ослепительножелтые, с черными вертикальными полосками рыбешки. Предположив, что в воздухе растворено слишком мало воздуха, ученые брали обычную морскую воду, как наиболее близкую по своему составу к крови, насыщали его кислородом, после чего погружали в воду собак. Собаки не тонули, на протяжении нескольких часов, а будучи вынутыми обратно на воздух, уверенно переходили на газовое дыхание. Поскольку практического применения данный способ иметь не мог, вскоре эксперименты свернули. После появления мембранных костюмов, подобные разработки окончательно утратили смысл. А почему эти эксперименты не имели практического смысла? удивился правитель. Потому, что для погружения человека по подобной методологии, развел руками старец, предварительно нужно перенасытить кислородом весь океан. Пожалуй, ты прав, кивнул Найл, прикидывая, стоит ли рассказывать Стигмастеру о том, что по подобной методике в озерах Серых гор удалось пересидеть прилет кометы Опик сразу многим тысячам людей. Хотя, конечно, есть довольно большая разница между насыщением кислородом замкнутого озера и обогащением газом целого моря. Используя мембранные костюмы, продолжил Стииг, люди смогли находиться под водой практически неограниченное время. При вдохе через молекулярный фильтр, представляющий собой всю поверхность костюма, из воды втягивается в легкие кислород, а при выдохе отработанная смесь выбрасывается в воду через стабилизирующий емкостной ресивер, обычно располагаемый на спине. Ресивер позволяет уравнивать давление в системе с внешним давлением, а так же использовать для вдоха часть отработанного газа, дополняя его новым кислородом примерно на десять процентов, что является естественной нормой для дыхания. К сожалению, в этих костюмах погружение возможно только на глубины порядка двухтрех сотен метров. Почему? удивился Найл. Изза повышенного парциального давления кислорода на больших глубинах. Расскажи подробнее, отмахнувшись от какойто надоедливой креветки, правитель уселся на камень, из многочисленных норок на котором торчали тонкие суставчатые усики. Голографические твари все равно кусаться не умеют. Проблемы парциального давления заключаются в том, молодые люди, начал рассказывать Стииг низким женским голосом, видимо воспроизводя чьюто лекцию, что люди измеряют кислород в процентах, а потребляют его в граммах. То есть, все мы знаем, что в земной атмосфере содержится двадцать один процент кислорода, примерно треть которого усваивается нашими легкими после каждого вдоха. Однако организму требуется отнюдь не семь процентов газа, а чтото около пяти миллиграмм в минуту. И эта разница в подходах нередко преподносит неожиданные сюрпризы. Вот, например, многие из вас наверняка совершали прогулки по морозной погоде, и каждый раз чувствовали в себе приток свежих сил, бодрости, радостное возбуждение. Думаете, причина кроется в вашем здоровом образе жизни или прелестях сопровождающей вас спутницы? Как бы не так, хехехе. Просто охлажденный воздух сжимается, и при равном объеме и давлении к вам в легкие попадает примерно на пять процентов больше воздуха, если измерять его по весу. А значит, усвоив треть проникшего внутрь кислорода, вы получаете его не пять, а шесть миллиграмм. Процессы окисления усиливаются, организм вырабатывает большее количество энергии, которую ему некуда девать. Так что, молодые люди, мы имеем дело не со здоровым образом жизни, а с банальной наркоманией, клиническим случаем кислородного отравления. Это чья запись? не удержался от вопроса Найл. Лев Куклин, кандидат медицинских наук. Своим голосом ответил старик. Общий курс ныряльщика, Канада, Торонто, две тысячи восьмой год. Хорошо, кивнул правитель. И что дальше? Нетрудно понять, Стигмастер вернулся к лекции, насколько резко меняется состояние человека при понижении давления не в проценты, а в разы. Так, урезав давление воздуха наполовину, при равном процентном составе атмосферы, мы лишаем человека одного легкого, и получаем высокогорную болезнь. При давлении порядка одной пятой атмосферного люди теряют сознание в течение считанных секунд, что и случается при разгерметизации высотных лайнеров. Но как же нашего собрата по разуму можно излечить? Кто подскажет? Да, молодой человек... Стиг сделал небольшую паузу, после чего кивнул: Правильно, подать ему чистый кислород. Для нас неважно давление, нам главное свои пять миллиграмм скушать. При одной пятой атмосферы чистый кислород оказывается довольно близок к норме по составу обычного воздуха. Если, опять же, не по процентам, а по весу считать. Но нас с вами, молодые люди, интересуют не самолеты, а ласты и маски, и потому счетчик у нас работает совсем иначе. В воде каждые десять метров глубины дают рост давления на одну атмосферу. То есть, сто метров десять атмосфер, тысяча сто атмосфер, а на дне Марианской впадины даже из револьвера выстрелить невозможно... Кто скажет, почему?.. Таак, знатоков огнестрельного оружия у нас нет. А невозможно это потому, что при сгорании пороха мы имеет давление в семьсот атмосфер, на глубине, одиннадцать километров оно заметно свыше тысячи. Там при выстреле пулю в ствол вгонит, а не наоборот. Впрочем, вам так глубоко нырять не доведется, а потому вернемся к нашим глубинам. Кто скажет, сколько должно быть кислорода во вдыхаемом воздухе на глубине ста метров?.. Отлично! А на трехстах?.. Ну, вас уже просто нечему учить. Посему давайте посмотрим вот на этот регулятор. Смотрите очень внимательно, поскольку от него может зависеть ваша жизнь. По мере погружения он автоматически отсекает раз за разом отдельные секции костюма, уменьшая таким образом поверхность соприкосновения с водой и уменьшая количество поступающего кислорода. Минимальный размер рабочей мембраны примерно равен моей ладони. Он обеспечивает присутствие в воздухе половины процента кислорода. К сожалению, при уменьшении площади мембраны мышечных усилий грудной клетки просто не хватит, чтобы отфильтровать из воды достаточное количество газа для дыхания, что и накладывает естественное ограничение на глубину ныряния мембранного костюма: триста метров. А теперь внимание, вопрос: что вам надлежит сделать, если при погружении вы начинаете чувствовать бодрость, хорошее настроение, избыток сил? Кто ответит? Нет, это не значит, что нужно, выпить пива, молодой человек. Но если вы его так любите, то будьте любезны принести мне завтра перед началом лекции две бутылки. В качестве наказания за посторонние разговоры. Мастурбация, молодой человек, на глубине опасна, помните про револьвер. С вас тоже две бутылки. Кто еще желает высказаться? Ага, вот это уже ближе к истине. Это действительно похоже на приближение старухи с косой. Но ответ неполный, одна бутылка. Ну, наконецто! Поаплодируем молодому человеку. Завтра утром подойдете, две бутылки из пяти ваши. А всех остальных прошу запомнить: улучшение настроения на глубине это первый признак отказа автоматического клапана перемены давления! Его следует перевезти в автоматический режим и начинать медленное всплытие, переключая его секционный рычаг по часовой стрелке. Теперь о погружениях на глубины свыше трехсот метров. Есть у нас любители поймать кайф от опьянения не тратясь на алкоголь в баре. Так вот, поначалу вы будете испытывать чувство восторга и радости, потом, после растраты питательных веществ, чувство острого голода. А потом ничего не станете испытывать. Потому, как наступит внезапная общая слабость, головокружение, потеря сознания и смерть от общего истощения. Впрочем, мозг умрет первым, так что вы можете заблаговременно включить аварийный маячок, вас быстро вытащат и ваши органы будут использованы для трансплантации. Стоп! оборвал лекцию Найл. Я заметил в этих рассуждениях один странный момент. Чем выше глубина, тем меньший процент кислорода необходим для дыхания. Так? Да, согласился Стииг. Но ты только что говорил, что водой нельзя дышать, потому, что в ней слишком мало кислорода. Так? Да, опять кивнул старик. Но с увеличением давления необходимый для дыхания процент падает, и очень быстро. Не означает ли это, что уже на глубинах в двести или триста метров кислорода в воде окажется достаточно, чтобы ею дышать? Посланник Богини довольно усмехнулся. Он уже представил себе, какую рожу скорчит Мерлью, когда узнает, что он смог обойтись без ее помощи. Ведь все, что потребуется для дыхания водой это достаточно быстро опуститься на большую глубину. Камень в руки и никакая Магиня не нужна! Нет. А на глубине в километр? Нет. Но почему?! вскочил правитель и возбужденно забегал вокруг камня, вспугнув гибкую черную мурену. Почему? Ты забываешь про разницу между газом и жидкостью, Найл, покачал головой Стигмастер. Вода несжимаемое вещество. Если под давлением в десять атмосфер к тебе в легкие попадает в десять раз больше воздуха, то воды в них поместится один и тот же объем при любом давлении. А значит одно и тоже количество растворенного в ней кислорода. Посланник Богини недовольно поморщился получается, без помощи принцессы Мерлью обойтись не удастся. Жаль, жаль... Жаль, повторил он вслух. Впрочем, я пришел к тебе, чтобы задать тебе совсем другой вопрос. Понимаешь, мне нужно поднять со дна моря один предмет. С довольно большой глубины. Возможно, километров с трех. А может быть и больше, я ощущал его излучение совсем слабо. При нынешнем техническом уровне развития цивилизации это невозможно, четко и уверенно сообщил старик. Ну, про то, почему это невозможно, я слышал тысячи доводов, кивнул Посланник Богини. Теперь давай обсудим то, как это придется делать. Есть два способа: можно дойти до цели от берега по дну моря, а можно доплыть до нужной точки на кораблях и спрыгнуть за борт. Но ведь ты утонешь, Найл! и собеседник внезапно превратился в склизкое, полуразложившееся тело. Мирная картинка водных глубин сгинула, и Белая Башня предстала такой, каковой она была на самом деле: нагромождение различных механизмов по краям, широкая ровная площадка посередине, идеально прозрачные стены, за которыми серел, подсвеченный полной луной, сонный город. Не утону, покачал головой Посланник Богини. У нас есть технология насыщения воды кислородом. Мы можем передвигаться в облаке пригодной для дыхания жидкости. Но при нынешнем техническом уровне развития цивилизации это невозможно! настолько эмоционально воскликнул Стииг, словно и вправду был человеком, а не компьютерным голографическим терминалом. Ты можешь считать это обычным колдовством, спокойно парировал Найл. «При нынешнем техническом уровне развития цивилизации» колдовство очень популярно. Поэтому не будем отвлекаться. Мы обсуждали этот вопрос три дня. Самым простым способом кажется спокойно доплыть до места, а потом спрыгнуть за борт, прикрепить предмет к паутине и всплыть обратно. Например, выбросив какойто груз. Но это слишком просто. Опыт подсказывает, что в самых простых решениях всегда таится какойто подвох. Если ты выпрыгнешь за борт и начнешь погружаться, затаив дыхание, тебя вскоре раздавит внешним давлением. Море переломает тебе ребра и выдавит из легких весь воздух. Я могу сразу вдохнуть обогащенную кислородом воду, Найл усмехнулся. Наполню, так сказать, внутренние полости несжимаемой жидкостью. При слишком быстром погружении на большую глубину ты все равно неминуемо погибнешь, Стигмастер задумчиво пригладил бороду, и принялся перечислять: В твоих костях и черепе есть большое количество полостей. При сверхвысоких давлениях, которые существуют на трехметровой глубине, эти кости неминуемо раздавит. Необходим большой период времени и постепенное наращивание давления, чтобы уравнять внутриполостное давление с наружным. При высоких давлениях нарушаются физические свойства жидкостей, в том числе крови, внутриклеточных жидкостей, лимфы. У них меняется вязкость, насыщенность примесями, состав. Изза этого организм может просто оказаться неспособным к жизнедеятельности. То есть, я просто умру? Да. Чтобы избежать фатальных последствий, производить погружение следует медленно, с длительными остановками для привыкания к давлению. Оптимально на протяжении двухтрех недель. Ох, ничего себе! вздрогнул Найл. Три недели на паутине под брюхом корабля болтаться? Даа, проще пешком по дну дойти. Но куда больший риск несет быстрое всплытие, продолжил Стигматер. Поскольку при повышении давления в жидкости растворяется значительно большее количество газов, с началом всплытия они начинают выделяться в виде пузырьков и могут закупорить вены и артерии. Это тоже смертельно опасно, и при всплытии необходимо делать длительные остановки для декомпрессии. С глубины трех километров подниматься необходимо никак не меньше трехчетырех недель. Повтори, что ты сказал? с недоумением переспросил Найл. Поскольку при повышении давления в жидкости растворяется значительно большее количество газов... Повтори, что ты сказал! снова потребовал Посланник Богини. При повышении давления в жидкости растворяется значительно большее количество... Но ведь всего несколько минут назад ты сам же утверждал, что это не так! понастоящему вспылил правитель. Ты говорил, что с изменением давления, количество кислорода в воде не увеличивается! Не увеличивается объем, попытался оправдаться Стииг. Количество растворенного газа увеличивается, но несопоставимо по сравнению с воздухом. Может быть, вскинул указательные пальцы обеих рук Найл. Может быть, и несопоставимо. Но мы попадем на глубины не десять или двадцать, и даже не сто метров. Мы погрузимся на дватри километра. Там будет давление в сотни атмосфер! А потому ответь мне, Стигмастер: хватит ли растворенного в воде при давлении в сотню атмосфер кислорода, чтобы ею можно было дышать? Старец задрожал, покрылся крупными радужными кубиками и исчез, оставив Найла наедине с древними устройствами. Посланник Богини окинул их взглядом, отошел к стене, любуясь сквозь защитное поле своим городом. Прошло несколько долгих минут, прежде чем за его спиной послышались шаркающие шаги. Найл оглянулся через плечо, вопросительно приподнял брови. В моих базах данных подобной информации нет, развел руками старик.  Все произошло так быстро, что Найл, хотя и принимал сам нужные решения, внутренне не успел толком подготовиться к началу нового путешествия. Еще утром он напутствовал в Тронном зале Шабра, отпуская его в дальний переход с охраной из десяти молодых пауков: Передай Магине, что она должна взять с собой полсотни своих водолазов. Пусть со мной идут ее воины. Они привычнее к пребыванию под водой, это будет безопаснее. Если не согласится, возвращайся. Да, Посланник Богини, ответил старый смертоносец импульсом согласия. Ты уверен, что хочешь уйти в Серые горы? неожиданно переспросил правитель. Может, предпочтешь остаться? Я не стану таить на тебя обиды. Паук ответил эмоциональной волной, в которой сплелось все: и необходимость выполнить свой долг перед Великой Богиней, и свою любовь к острову детей и его маленьким обитателям, которых он приучает к жизни, и воспоминание о своих давних исследованиях при СмертоносцеПовелителе. Тогда он не просто растил он выводил новые породы двуногих. Магиня давала ему возможность вернуться к любимому увлечению... Не беспокойся, Посланник Богини, уже более внятно добавил он. У меня на острове нашлось много учеников. Они знают свое дело. Тогда ступай, резко взмахнул рукой Найл. Ступай! Иди. Прощай, Посланник Богини, с неожиданным теплом прислал импульс сожаления Шабр. Я был рад нашему пребыванию рядом. Прощай, кивнул правитель. Мне будет приятно вспоминать о наших встречах. Прощай. Смертоносец выбежал в окно была у восьмилапого ученого такая привычка, и цоканье коготков по камню вскоре затихло. Последний, прошептал Найл. Что? не поняла Ямисса. Остался последний из смертоносцев, повернулся к ней Посланник Богини. Когда я начал жить в этом городе, у меня появилось пятеро друзей среди восьмилапых. Из всех них рядом теперь остался только Дравиг. А куда делись остальные? Они мертвы. Прости, положила жена руку ему на плечо. Я не знала. Постой... Посланник Богини закрутил головой, в поисках источника знакомого запаха запаха можжевельника. Мерлью? Ты здесь? Твой посланец не торопится, Найл, из сумрака за колоннадой появилась фигура в темном балахоне и поплыла вдоль перил. Он придет ко мне во дворец только через полтора месяца. Зато в точности передаст все требования. Магиня остановилась и, видимо, поленившись обходить весь зал, легко взмыла в воздух и опустилась перед троном. Не беспокойся так за паука, Найл, из темноты глубоко надвинутого капюшона послышался тихий смешок. Не забывай, что Шабр не только твой, но и мой давний друг. Правда, от меня ему так и не удалось добиться желаемого. Чего? возможно, Ямисса и не обладала ментальными способностями, но интуиция у нее была развита прекрасно. Неужели это ты, девочка? повернулась Магиня к ней. Надо же, какая красавица! В поселке ты выглядела куда более жалкой. Я правительница Южных Песков и единственная дочь князя Граничного! гордо вскинув подбородок, отчеканила княжна. Попрошу не разговаривать со мной таким тоном. Спокойнее, девочка, капюшон слегка качнулся из стороны в сторону, не то я предскажу смерть всех твоих друзей и отца, расскажу как и где они умрут, когда умрешь ты. А потом оставлю тебя существовать с этим знанием и бессильной чтолибо изменить. Я... Молчи, глупышка, перебила ее Мерлью. Чтобы получить знание, достаточно минуты. Избавиться от него можно только вместе с жизнью. Она сделала несколько шагов, остановилась перед воительницей. Я рада видеть тебя, Нефтис. Оказывается, ты до сих пор остаешься верной тенью Посланника Богини. И ты, конечно же, захочешь отправиться вместе с ним. Да, принцесса, кивнула женщина. Но согласится ли на это его супруга? Постарчески закашлялась гостья. Нефтис повернулась к трону. Магиня тоже. Я... княжна запнулась, поднесла руку к горлу. Я разрешаю Нефтис отправиться вместе с правителем. А ты не так глупа, как кажешься, одобрила ее поступок гостья. Наступить на горло собственной ревности, но послать с мужем того, кто действительно станет его оберегать, вместо того, чтобы бросить его в море одного? Молодец, девочка. И ты, Найл, молодец. Правильно жену выбрал. Как тебе всегда удается привлекать к себе таких умных женщин? Какая ревность, Мерлью? вмешался Посланник Богини. О чем ты говоришь? Рассказать, о чем? с ехидством поинтересовалась гостья. Я ведь могу очень долго рассказывать, мой дорогой. Ты совсем забыл, что мне пришлось семь раз спасать твою жизнь. А чтобы сделать это, я очень тщательно проследовала вдоль твоей линии судьбы. Старая ведьма пытается всех нас перессорить, Найл, спокойным голосом сообщила Ямисса. Не следует идти у нее на поводу. Старая ведьма? Магиня дернула плечами, и капюшон откинулся ей на плечи. Свет из окна упал на усталое лицо довольно молодой, лет двадцати, женщины с растрепанными каштановыми волосами. В ушах кроваво поблескивали рубиновые подвески к украшенным бриллиантами серьгам, шею, подобно воротнику, закрывало шитое золотой нитью и украшенное разноцветными камнями колье. Поосторожней, милочка. Ведь ты собираешься доверить мне жизнь своего мужа. Не собираюсь, покачала головой княжна. После того, что я услышала, я собираюсь отговорить его от этого путешествия. Я согласна на твое предложение, Найл, глядя в глаза Ямиссе, сообщила Магиня. Я дам тебе полсотни воинов, и провожу тебя по дну моря туда и обратно, даруя дыхание. Но мои люди не любят рек, поэтому мы войдем в воду не в городе. Я буду ждать тебя через четыре дня возле кустарника. Там, куда обычно высаживались смертоносцы, отправляясь воевать против города Дира. До встречи, Найл. Можешь снаряжать корабли. А теперь извини, меня ждет Демон Света. Она отступила от княжны, накинула капюшон и вышла в ведущую на лестницу дверь. Надеюсь, ты не отправишься в поход на пару с этой злобной тварью? с облегчением вздохнула Ямисса. Мне некуда деваться, родная, пожал плечами правитель. Кроме нее никто не сможет провести нас к Семени Богини. Ну и что? Ты ведь не рядовой пехотинец, Найл! Ты властитель огромных земель и немалого народа! Прикажи найти Семя комунибудь из толковых командиров. Не получится, подошел правитель к трону и взял супругу за руку. Кроме меня, никто из людей не способен ощутить исходящую от Семени энергию. Они его просто не найдут. А восьмилапых в воду загнать просто невозможно, сама знаешь. Меня смущает другое. Принцесса согласилась слишком легко. Мерлью не стала дожидаться прихода паука к себе в Комплекс и примчалась сюда на полтора месяца раньше. Она ничего не попросила... Она вытребовала Шабра. Неет, Ямисса, нет. Сейчас ей не нужно от меня вовсе ничего. Она выпросила у меня Диру в обмен на помощь в захвате Приозерья, и получила доступ к Демону Света в обмен на зелье, с помощью которого мы разгромили твоего отца. Шабра я ей обещал давно, и она могла просто напомнить об обещании. Но она сделала вид, что меняется на него, и дала не только свое согласие помогать в путешествии, но и пятьдесят воинов. Идти вместе со мной через холодные морские глубины, в такую даль, рисковать своими воинами... Зачем? Она сделала это в отместку, Найл. Ей захотелось сделать мне гадость, и она утаскивает тебя в морские глубины. Туда, где может случиться всякое. Не уходи, Найл очень тебя прошу. Нет, милая, она слишком умна, чтобы тратить свое время и силы на мелкую месть. Нет, она специально явилась сюда, раздразнила тебя и попыталась пустить нас по ложному следу. Тут чтото не так, Ямисса, тут чтото не так. Она всячески это скрывает, но действует совершенно бескорыстно. Почему? А если... Ты ей просто нравишься? Ну и что? пожал плечами Посланник Богини. Я нравился ей всегда. Но это не помешало ей дважды бросить меня на смерть, как только за этим начинала проглядывать весомая выгода. И ты собираешься доверить ей свою жизнь?! вскочила со своего трона Ямисса. Не смей... Не смей вообще выходить из этого дворца! Она столько раз спасала мне жизнь, и столько раз вынуждала ею рисковать, пожал плечами Найл, что бессмысленно делать окончательные выводы. Сейчас ей нет выгоды меня убивать, и она этого не сделает. Но ей чтото нужно. Она прячет в своей мстительности и бескорыстии какойто смысл. Понять бы, что ей нужно на самом деле... Не уходи с ней, Найл, попросила Ямисса. Не нужно так рисковать. Придется, пожал плечами Посланник Богини. У меня нет другого выхода. Нефтис, окликнула воительницу княжна. Ступай, собирайся в дорогу, раз уж без этого никак. А когда за охранницей закрылась дверь, привлекла мужа к себе и стала торопливо целовать его лицо... ГЛАВА 3 МОРЕ Из кустарника доносилось стрекотание саранчи злобного и крупного хищника, способного перекусить человеку ногу или оторвать голову. Зато и вкусна саранча, запеченная над огнем на вертеле ни с чем не сравнить. Увы, в этом мире ничего не достается просто так. Коли хочешь вкусно есть и спокойно спать бери копье, и иди сражаться с саранчой за право ее съесть или с тарантулом за право поселиться в его норе. Найл сидел на песчаном берегу смотрел на море. Сегодня оно было на удивление спокойно никаких волн, даже мелкая рябь не нарушала идеальной глади. Пять могучих кораблей, каждый из которых способен взять на борт до полусотни человек, отдыхали на берегу, вытащенные примерно на треть. Моряки, по издавна заведенному обычаю, палили костры, зажаривая на них свежепойманную рыбу. По другую сторону от Посланника Богини расположились водолазы обитатели Серых гор. Точнее, обитатели горных озер. Худощавые, стройные, одетые в длинные грубые туники, сплетенные из какихто водорослей, вооруженные, плетеными из ивовых корней щитами и короткими копьями с зазубренными костяными наконечниками в локоть длиной. На поясе у каждого висело в ножнах еще по два таких же наконечника. Видимо, оружие часто ломалось и для дальнего перехода следовало хорошенько подстраховаться. Несколько поколений, прятавшихся в глубинах от радиации, необратимо изменились в своем строении, и теперь эти люди не могли провести на воздухе более суток. У них начинали пересыхать легкие, слизистая, болеть глаза. Хотя бы несколько часов в день они теперь обязаны проводить в воде, дыша ею и пропитывая влагой тело. Впрочем, Серые горы бедны землей, и водный образ жизни приносил людям куда больше пользы: в глубинах озер имелось в достатке рыбы, съедобных водорослей, безопасных пещер для жилья. Правда, они рабски зависели сперва от Мага, а теперь от Мерлью только эти полуживые, полутехногенные существа обладали способностями насыщать воду кислородом и делать ее пригодной для дыхания на длительное время. С носа одного из кораблей спрыгнула женщина, подошла к кострам. Найл прищурился на нее, потом мысленно окликнул: Это ты, Назия? Женщина остановилась, закрутила головой. Все в порядке, Назия. Это я, Посланник Богини. Я просто хочу знать, насколько ты способна понимать меня без слов. Я понимаю вас, мой господин, женщина ответила вслух, но это не имело значения. Ведь она поплывет поверху, на воздухе. И если ей проще формулировать свои мысли, дублируя их словами, в этом нет ничего страшного. После того, как мы уйдем в воду, не спускайте корабли сразу. У берега слишком мелко, и вы можете ударить нас веслами или килями по головам. Дождись моей команды, а уж потом отдавай приказ об отплытии. Слушаюсь, мой господин. Смертоносцы! Я слышу тебя, Посланник Богини... На кораблях шло пятеро пауков, всего лишь пару месяцев назад вышедшие с острова детей. Все они традиционно считались капитанами, и именно так называла их команда. Поэтому собственных имен восьмилапые не имели. Разумеется, при мысленном общении смертоносцы прекрасно различали друг друга по особенностям сознания как люди различают друг друга по голосу и окликали друг друга копируя эти особенности. Увы, Найлу подобные тонкости были не по силам, и он вынужденно дал паукам простые имена: Первый, Второй, Третий, Четвертый, Пятый. Первый шел на флагмане, вместе с Назией, остальные на других кораблях. Запомните, обратился правитель сразу ко всем. Если больше суток я никак не пытаюсь с вами связаться, вы обязаны будете соединить свои разумы в целое и послать вниз направленный импульс. Возможно, толща воды окажется столь велика, что мне не удастся пробиться сквозь нее одному. А вместе у нас получится наверняка. Центром единения, СмертоносцемПовелителем флотилии назначаю Первого. Я понял, Посланник Богини, ответил импульсом гордости юный паук. Где же эта принцесса? Сколько можно ждать? Найл поднялся, вошел по колено в воду, плеснул водой на накалившуюся на солнце кирасу. Поскольку железо в воде могло быстро заржаветь, вместо стальных доспехов они с Нефтис одели толстые парадные керамические. Хрупкие, но все же достаточно прочные и способные спасти от не очень сильного удара. Сильный все равно убьет никакой доспех не поможет. По нижнему краю кирасы шла юбочка из множества кожаных лент с наклепанными медными бляшками. Медными же были и наголенники, привязанные поверх сапог из кроличьей кожи с хитиновыми подошвами. Все вместе снаряжение давало достаточно веса, чтобы путники не боялись всплыть на поверхность, зависнуть над дном от малейшего толчка, или опрокинуться изза колебания воды. Стальные ножи и мечи Найл так же приказал поменять на бронзовые, более устойчивые к гниению. От копья пришлось отказаться вовсе только зазевайся, и всплывет. По той же причине деревянные щиты поменяли на медные, хотя и меньшие по размеру. У водолазов древки гарпунов были сделаны из чегото менее плавучего. Похоже, тоже корень дерева. Какого Мерлью не говорила. Может, она передумала? предположила телохранительница. Решила, что вы ей мало предложили взамен? Вряд ли, покачал головой Найл. У меня такое ощущение, что это я мог требовать с нее платы за участие в экспедиции, а не наоборот. Вот так всегда. Стоит хоть раз сделать доброе дело, как сразу начинают подозревать в корысти. Мерлью? вздрогнул от неожиданности Найл. Я и не заметил, как ты подошла. Властительница должна появляться либо с торжественной музыкой и большой свитой, или незаметно, наставительно сообщила принцесса изпод глубоко надвинутого капюшона. Поскольку тащить сюда свиту хлопотно, пришлось стать скромной. А почему я не вижу твоей премудрой супруги? Я приказал ей остаться в городе. Зрелище тонущего в море мужа не для женских глаз. Ну, надо же! расхохоталась хозяйка Серых гор. Оказывается, она способна слушаться. Какие удивительные таланты иногда открываются в знакомых людях... Ты для кого стараешься, Мерлью? поинтересовался Посланник Богини. Ведь Ямиссы здесь нет. Нет, согласилась Магиня. Но тыто здесь. Впрочем, теперь это неважно. Я только что даровала дыхание последнему из своих поселений, и теперь могу покинуть горы на тричетыре дня. После этого мне придется вернуться назад и потратить два дня, чтобы снова посетить все озера. Ты понимаешь меня, Найл? Вас всего полсотни человек, а в моих владениях обитают десятки тысяч подданных. И если мне придется выбирать, я пожертвую вами. Так что, через три дня вам придется сделать остановку и пару дней както обходиться одним. Ты еще не передумал? Но ведь ты же знаешь, чем все кончится? Конечно, знаю. Но ведь тыто нет. К тому же, даже я иногда ошибаюсь. Иначе мир стал бы уж совсем скучен. Я обязан пройти этот путь, упрямо мотнул головой Найл. Кроме меня сделать это некому. Что же, тогда не станем терять времени. Пошли... И Магиня пошла. Сперва по песку, потом с такой же легкостью по поверхности воды. Отступив от пляжа примерно на сотню метров, она внезапно провалилась вниз, и поверхность моря тут же взбурлила, словно на дно упала раскаленная докрасна чугунная болванка. Воины Серых гор, молча поднявшись и разобрав копья, неспешно пошли в воду, ровный колонной, один за другим погружаясь с головой и только выглядывающие над поверхностью белые костяные наконечники свидетельствовали, что и там, внизу, они продолжают двигаться тем же строем и с той же скоростью. Пора... Найл оглянулся на телохранительницу, потом двинулся вперед по направлению к тому месту, где бурлила вода. С каждым шагом полоска холода поднималась все выше и выше: до колен, до пояса, по грудь. Вот уже наружу выглядывает только голова с высоко поднятым подбородком. Еще шаг и вода залила лицо. Посланник Богини инстинктивно задержал дыхание, сделал еще шаг, еще, борясь с желанием развернуться и кинуться назад. В легких нарастало жжение, и только огромным усилием воли Найл смог не поддаться панике и не развернуться, не кинуться назад, не заметаться в поисках глотка воздуха. Однако сдерживать желание выдохнуть больше не получалось и он сделал это. Мимо лица наверх устремилась череда пузырьков воздуха, а в легкие вместо них хлынула вода. От внезапно проникшего в тело холода сердце екнуло, ощутимо остановилось. Потом, словно в неуверенности стукнуло раз, еще раз, и торопливо затарабанило, как перепуганный долгоносик лапками по камням. Найз вытолкнул из себя воду с остатками воздуха, втянул новую порцию, снова выдохнул... Получилось! Позади послышался плеск, судорожные вскрики он оглянулся, схватил Нефтис, прижал ее к себе. Еще насколько рывков воительница начала понимать, что все еще жива и успокоилась. Правитель отпустил женщину, огляделся. В воде видимость составляла от силы полсотни шагов, и дальше все растворялось в голубоватом дрожащем мареве. Впрочем, даже те предметы, что находились вблизи руки, камушки на дне, нога и поножи на ней утратили четкость очертаний, стали казаться какимито размазанными, словно рисунок мелом на камне после долгого ливня. Вместо неба над самой головой колыхалась тонкая зеркальная грань, сквозь которую, правда, просвечивало и голубое небо, и яркий кружок солнца. Гул, глу... Нефтис попыталась сказать «Простите, мой господин», но у нее ничего не получилось. Все в порядке! успокаивающе вскинул руки Найл, все в порядке. Получалось, что теперь он может коекак общаться с Нефтис благодаря мысленному контакту. Возможно, сможет так же разговаривать с водолазами. Но вот Мерлью отныне остается недоступной: странный энергетический кокон, в котором она пребывала, не позволял общаться на ментальном уровне. Хозяйка Серых гор покачивалась над самым дном, выжидая, пока люди придут в себя. Убедившись, что Найл наконецто обратил на нее внимание, она призывно махнула рукой и поплыла вперед. Посланник Богини взял Нефтис за руку, дернул, пошел следом за принцессой. Водолазы, пропустив их мимо себя, разбились на две колонны и двинулись следом по обе стороны, словно почетный караул на параде. Двигаться по дну оказалось неожиданно тяжело. Сквозь воду приходилось не идти, а пробиваться, сильно наклонившись вперед, и продавливая ее толщу грудью. По счастью, доспехи, что на берегу казались такими тяжелыми, позволяли уверенно опираться ногами в песок, отталкиваясь от него без страха взмыть к поверхности. Найл даже подумал, что их можно было сделать и потолще, и блях наклепать покрупнее. Впрочем, теперь менять снаряжение уже поздно. Появился первый морской обитатель маленькая, с палец, рыбешка, покрытая черными пятнышками. Увязалась за Найлом, тыкаясь носом по очереди в каждый его след и хватая крошечной пастью какихто невидимых глазу козявок. Вскоре из голубого марева появилась коричневая в подпалинах рыба с руку величиной, двинулась на Мерлью, но буквально в шаге от нее, словно в последний миг поняв, что добыча не по зубам, резко отвернула в сторону. Так же в сторону подался, поднявшись со дна, какойто живой бочоночек, ощетинившийся длинными, похожими на веера, плавниками. «Однако все не так плохо, подумал Найл, поглядывая по сторонам. Может, без помощи Мерлью здесь невозможно дышать, зато не нужно бояться черных скорпионов, сколопендр или пауковверблюдов, так любящих выскакивать из засады». Он поднял глаза к небу. До зеркальной поверхности уже не удалось бы достать, даже подняв в руке длинное боевое копье. Назия, ты слышишь меня? Да, Посланник Богини. Спускайте корабли и догоняйте нас. Смертоносцы должны чувствовать мое сознание, они укажут точное положение. Слушаюсь, мой господин. Вскоре зеркальную чистоту неба нарушила мелкая рябь, и изза спины появились огромные тени. Раньше правитель даже и не предполагал, насколько глубоко проседают в воду мореходные корабли кили подошедших судов оказались едва ли не над самой головой. Хорошо хоть весла били только по поверхности, и донным путникам никак угрожать не могли. «Если впереди будет хоть небольшая мель, все головы отобьем» подумал Найл, косясь на ободранный после многочисленных высадок продольный дубовый брус, что покачивался на расстоянии вытянутой руки. Водолазы на приблизившиеся корабли внимания не обратили. Похоже, уже привыкли тайно шастать по судоходным протокам. А Магиня ушла вперед почти на полсотни шагов, время от времени взмахивая руками и порождая облака пузырей. Однако вскоре дно пошло не вверх, а вниз, резко опустившись сразу на добрый десяток метров, и эскадра сопровождения осталась далеко над головой. Песок исчез, вместо него под ногами оказалась глинистая масса и за двигающимся вперед отрядом потянулся длинйый шлейф густой мути. Моментально появилась рыбная мелочь, которая принялась шнырять в этой взвеси выискивая себе чегонибудь съедобное. Людям они не мешали, но Найл начал опасаться, что вслед за мелкой живностью может появиться более крупная, которая заинтересуется не только мутью, но и существами, ее порождающими. По счастью, вскоре глина сменилась каменистыми россыпями, и путники опять перестали привлекать к себе местных обитателей. Посланник Богини снова отметил преимущества подводного путешествия здесь не приходилось осторожничать, ступая на валуны. Неудобно поставленная нога не подворачивалась, если ступня соскальзывала, человек не падал стремительно на бок, а начинал плавно заваливаться, имея вполне достаточно времени, чтобы найти себе новую точку опоры. С каждым шагом он чувствовал себя все увереннее, настроение улучшилось. Найл чувствовал себя бодрым и сильным, как никогда, и невольно вспомнил предупреждение Льва Куклина: излишне хорошее самочувствие явный признак отравления кислородом. Следует не радоваться природе, а немедленно проверить клапан регулировки давления. Он попытался окликнуть Магиню но, естественно, без всякого успеха, и махнул рукой. Пусть лучше будет хорошее настроение от опьянения, чем рассказы о грусти Великой Богини Дельты. Путники вспугнули стайку бурокрасных рыбешек, каждая размером с ладонь и вошли в лес. Хотя, конечно, густые заросли водорослей скорее следовало называть травой, но зато в высоту они достигали добрых трех десятков метров, и макушки этого леса наверняка лежали широким ковром на пути плывущих поверху кораблей. Ты видишь водоросли, Назия? Да, мой господин. Хорошо. Значит, мы еще не потеряли друг друга. Поначалу двигаться казалось легко. Найл не раздвигал растущие пучками травы, а проскальзывал между отдельными кустами. Однако вскоре заросли слились в единое целое, и стебли пришлось раздвигать руками и перешагивать, высоко поднимая ноги. Очень быстро правитель позабыл и про бодрость, и про возможность пообщаться с кораблями эскадры, сосредоточившись на только на продвижении вперед. Он даже не заметил, как наступили сумерки и остановился, лишь обнаружив перед собой коричневый балахон принцессы, колышущийся, словно на ветру. Магиня сделала широкий жест и водолазы, понимающие ее без слов, принялись подсекать гарпунами водоросли у самых корней. Травы сами всплывали наверх, и их, по крайней мере, не понадобилось убирать. Вскоре в подводном лесу образовалась проплешина диаметром в два десятка шагов. Водолазы начали укладываться спать. Найл бессильно уселся на один из оставшихся «пеньков» пучок стеблей высотой в две ладони, закрыл глаза. Вода тяжело врывалась к нему в легкие, и выплескивалась наружу тугой струей. Мышцы грудной клетки, непривыкшие гонять тудасюда плотную и тяжелую жидкость, начали болеть и казалось, вотвот откажутся работать. И Найл впервые подумал о том, что, может быть, еще не поздно повернуть назад. Он ощутил на себе пристальный взгляд, открыл глаза и обнаружил склонившуюся к самому лицу принцессу Мерлью, выглядевшую от силы на шестнадцать лет. Она ободряюще улыбнулась, потом показала на окружающие водоросли, поддернула вверх бровями, словно говоря: Смотри, как здорово! Что тут может быть хорошего? Хотя, да. Плотные заросли будут препятствовать циркуляции воды, и обогащенный кислородом слой останется рядом с нами. Мерлью жестом посоветовала лечь, потом резко развела руки перед лицом. Найл сразу почувствовал себя лучше его словно подменили, вернув те силы и бодрость, с которой он входил в водную толщу. «Кислород, понял Посланник Богини. Магиня синтезирует передо мной кислород..." Первыми, что нужно делать, догадались мышцы груди и перестали двигаться. При том количестве живительного газа, что находился сейчас в воде, человеку хватит и одного вдоха в минуту. Или двух слабых настолько невесомых, что со стороны их невозможно заметить. И Найл погрузился в глубокий безмятежный сон.  Мама сидела на краю постели, и щекотала ему лицо длинной ворсинкой зеленой гусеницы, тихо приговаривая: Вставай, вставай, тунику надевай. Солнце встало у ворот, за водой тебя зовет... Он повернул голову в одну сторону, другую, и наконецто открыл глаза. Прямо перед собой он обнаружил желтенькую рыбешку, что трогала его лицо своими мягкими губами, собирая толи размокшие жировые выделения кожи, толи омертвевшие частицы. Правитель отмахнулся, отгоняя подводного санитара, сел. Вокруг начинали вставать водолазы а вот его телохранительница еще дрыхла, шевеля во сне губами. Рыбки вились вокруг всех людей, с кем в одиночку, а возле когото целыми стайками. Воины Серых гор относились к ним с полным безразличием, но Нефтис подергивалась, крутила головой, взбрыкивала руками. Хотя, наверное, во сне он вел себя точно так же. Найл поднял голову. Наверху зеркало водной глади дрожало и дробилось изза множества небольших волн; на ровный овал прогалины выступал нос какогото корабля. Назия, ты меня слышишь? мысленно позвал Посланник Богини. Да, мой господин. Прикажи опустить переднее весло на воду. По воде прокатился звучный плеск, но правитель ничего не увидел. Пусть опустят весло на втором корабле. На этот раз одновременно со звуком Найл увидел, как от носа маячащего сверху судна разошлись круги. Это он, Назия. Я нахожусь точно под носом Второго. Весла на воду! громкий приказ морячки оказался слышен даже на дне. Рулевой, нос налево сильно! Вскоре на светлое пятно наползла тень, послышался плеск и вниз стал неспешно опускаться пухлый кожаный мешок. Найл поймал его без особого труда, развязал тесьму. Как обычно в начале морских переходов, здесь были в основном фрукты яблоки, персики, груши. А кроме того два куска вареного мяса. Одно яблоко правитель всетаки упустил, и оно радостно помчалось наверх. Но остальное угощение он успешно удержал в мешке, просовывая руку в небольшое отверстие и извлекая по одному персику или груше. Вместе с кусочками сладких плодов в рот неизбежно попадала вода, придавая им горьковатосоленый привкус, но большую часть жидкости Найл успешно выдавливал языком через зубы, так что много не нахлебался. Наевшись, и закончив завтрак куском мяса, он растолкал телохранительницу, отдал мешок ей, а сам поднес к губам горлышко бурдюка, свободной рукой нажав на его мягкий бок. В рот потекла вода. Удивительное всетаки ощущение: стоять на дне соленого моря и пить пресную воду! Водолазы ничего не ели, но и никаких особых эмоций, глядя на завтрак Посланника Богини не испытывали. Похоже, у них были иные правила поведения во время похода но навязывать их Друзьям Дарующей Дыхание никто не собирался. Подкрепившись, Нефтис вытряхнула из мешка положенные в него камушки, затянула узел и разжала руки и он так же неторопливо, как опускался, ушел наверх. С поверхности послышался плеск опускаемых весел, громкие команды хозяек кораблей. Подводные путники тоже двинулись вперед, пробиваясь сквозь водоросли. Водолазы вытянулись в длинную колонну по одному: первый подрезал траву, остальные шагали след в след. Устав, первый воин просто отступал в сторону, и на его месте оказывался другой. Найл, решив не изображать из себя сверхсущество, встал вместе с Нефтис в общий строй но до них очередь так и не дошла. Гдето около полудня лес закончился, и путники опять оказались на усыпанном мелкими камнями плато. Вздохнув с облегчением, путешественники опять разошлись в стороны, не мешая друг другу. Найл начал подозревать, что водолазы стремятся держаться поодаль не из уважения, а просто потому, что ему и Нефтис требовалось значительно больше кислорода. Магиня создавала в морской толще пригодный для дыхания «коридор» исходя из их возможностей, а подданные хозяйки Серых гор держались на границе «прохода» там, где меньше риска отравиться живительным газом. Корабли неотступно следовали над правителем. Поначалу Посланник Богини часто погладывал наверх туда, где по колышущемуся и пускающему во все стороны яркие солнечные зайчики небу движутся темные тени. Уж очень неуютно было постоянное присутствие над головой многотонных махин. Умом правитель понимал, что корабли плавают по морю годами, переносят штормы и ураганы, что просто так пойти на дно и свалиться ему на голову не способны а все равно неприятно. Как ты себя чувствуешь, Нефтис? Спасибо, мой господин, все хорошо. Мимолетного касания к разуму воительницы хватило, чтобы понять: она про корабли забыла еще утром, отпустив мешок. Да, всетаки иногда хорошо совершенно не иметь воображения. «Опасность!» Найл не успел понять, откуда пришел этот ментальный вопль а воины Магини уже кинулись к ним, мгновенно сомкнувшись в плотный, ощетинившийся копьями строй. И почти одновременно из голубоватого полумрака впереди вырвалась единая серебристая масса огромная стая тупоголовых рыб, каждая размером с десятилетнего ребенка. Все произошло стремительно стая нахлынула, почернев от сотен распахнутых зубастых ртов. Найл вскинул щит, ощутил в него несколько ударов, немного опустил, выглядывая через край. Стая отпрянула, налетела снова, потом еще и еще и вдруг, повернув одновременно всеми телами, умчалась кудато вправо, оставив на гарпунах несколько трепещущих от боли тел. Посланник Богини так и не понял подбивали водолазы свою добычу специально, или во время атаки часть рыбешек сами напоролись на острые острия. Обитатели озер быстро разделали добычу на ломти и тут же запихали к себе в рот. Два кусочка предложили им с Нефтис, но правитель отказался. Закончив трапезу, воины снова выстроились в две колонны, и отряд двинулся дальше. Ближе к вечеру камень опять сменился песком, среди которого стали попадаться странные предметы: пластиковые диски, похожие на крупноячеистое сито, уходящие в землю капроновые шнуры, какието странные крючки, грабли на веревочках, низкие сети, едва доходящие до колен. Водолазы перешагивали через все это с полным безразличием, но Найл каждый раз останавливался, подбирал непонятные инструменты, разглядывал, пытаясь понять, откуда они взялись. А когда с левой стороны сквозь синее марево, из толщи воды, стало проглядывать белое пятно, решительно устремился туда. К счастью, Магиня заметила его поворот или знала заранее? Но когда он уже достаточно ясно разглядел впереди странное, поблескивающее серебром сооружение, она оказалась рядом, оставляя за собой шлейф мелких пузырьков. Вблизи это походило на большую бочку, боком врытую в землю так, что снаружи, над дном, оставалось от силы треть корпуса. По бокам «бочки» наружу глядела череда иллюминаторов, два из которых оказались на торце. Посланник Богини, начиная понимать, на что они наткнулись, выдернул меч, вонзил его в песок и медленно пошел вдоль торца, пока не ощутил, что наткнулся на преграду. Найл убрал оружие, опустился на колени, разметал песок, очистил металлический прямоугольник и принялся прямо руками рыть у самой стены. Песок легко разлетался в стороны, и никаких дополнительных инструментов не требовалось. Примерно через полчаса он углубился почти по пояс и принялся подрываться уже под стену. Через час расчистился лаз, достаточный для одного человека, и правитель нырнул туда, нащупал овальный люк, выбрался через него во внутреннее помещение. Здесь было достаточно светло оба торцевых окна выходили именно в эту комнату. От удушья в глазах Посланника Богини быстро заплясали радужные круги но вскоре послышалось шипучее пробулькивание, и в груди стало легче. Найл откинулся к стене, наблюдая, как Магиня описывает широкие круги, заглядывает в темные проемы дверей. Потом, остановившись посреди комнаты, трет ладони одна о другую, и резко разводит в стороны. К потолку устремилось облако белых пузырей. Правитель ощутил, как в душе нарастает бодрость и уверенность в своих силах, и на всякий случай затаил дыхание. Из находящегося в центра пола отверстия показалась голова Нефтис. Воительница огляделась и забралась внутрь. Следом один за другим влезло трое воинов Серых гор. Между тем пузыри собирались наверху, соединялись в большое радужное пятно, потом както резко прилипли к потолку, оказавшись воздушной прослойкой. Уровень воды стал медленно, но неуклонно понижаться. Магиня, не жалея своей энергии, разлагала воду на водород и кислород, создавая крайне огнеопасную, но пригодную для дыхания атмосферу. Вскоре, чтобы ладони оставались в воде, ей пришлось присесть, потом наклониться к самому полу. Найл встал на четвереньки, головой вниз, резко выдохнул, выплескивая из легких воду, тяжело задышал. Ну и хватит с вас, пожалуй, принцесса выпрямилась, встряхнула руками. Пару дней можно пожить и с водой по щиколотку. Как это странно, всетаки, воздухом дышать, пробормотал Посланник Богини. Я уже думал, забыл как это делается. Может, с памятью у тебя и не в порядке, кинула Магиня, снимая капюшон, но везение явно есть. Благосклонна к тебе судьба, Найл, как ни к кому другому. Ты хоть понимаешь, куда попал? Обычный подводный дом, правитель, опираясь рукой о стену, выпрямился во весь рост, похлопал по спине закашлявшейся Нефтис. В середине двадцать первого века таких построили в морях и на океанских шельфах десятки тысяч. Форма такая странная для того, чтобы закон Архимеда обмануть. Он ведь действует только в том случае, если вода тело со всех сторон окружает. А если оно плотно к дну пристроено, то вода его не выталкивает, а только прижимает сильнее. Вот почему ты рыть начал... Естественно! Вход в подводный дом должен быть ниже уровня пола. А значит, войти в него можно только через тамбуряму. Делать ее проще всего с одного из торцов. Иначе плавать слишком далеко получится, Посланник Богини сделал глубокий вдох, выдох, а потом посоветовал телохранительнице: Постарайся дышать реже, Нефтис. Тут в воздухе слишком много кислорода. Много не мало, вяло парировала Мерлью. За полдня изведете. Тебе здорово повезло, Найл. В этом доме можно не то что два дня просидеть, пока я к своим озерам слетаю, а целый месяц прожить. Похоже, любит тебя Великая Богиня. Заботится. Она подошла к окну, постучала по пластику, махнула рукой, подзывая остальных своих воинов, оставшихся снаружи. Те стали выныривать из люка, и вскоре в комнате стало тесно. Волейневолей Найл и Нефтис шагнули в одну из дверей, осматриваясь в помещении с наклонной стеной, плавно переходящей в потолок с единственным окном. Видимо, когдато здесь было чтото вроде столовой: посреди комнаты стоял овальный стол, вдоль натужней стены, по полу, тянулись шкафчики со сдвижными дверцами. Ближе к входному тамбуру стояло несколько устройств, похожих на электроплиту, микроволновую печь, посудомоечную машину, тепловой комбайн. С другой стороны, за прозрачными дверцами стеклянного шкафчика поблескивали капельками составленные в круг хрустальные бокалы и крохотные коньячные рюмочки. Ну надо же, удивилась принцесса, все на своих местах. Ты помнишь, Найл, когда мы с тобой в последний раз пили с тобой из хрусталя? В доме, на вершине одной из Серых гор. Надо же, рассмеялась Магиня, помнишь. А я думала, забыл. Впрочем, вина здесь наверняка нет. Кто знает. Не увезли же они его с собой на звезды? он заглянул в следующую дверь, и поморщился: на широкой двуспальной кровати, на осклизлом тряпье, давно утратившем цвет, лежало два скелета. Аккуратно прикрыл створку, и выглянул в третий выходящий в столовую проход. Это оказался длинный полутемный коридор со множеством запираемых на откидные барашки люков. Некоторые из них были открыты. Найл, расплескивая воду, двинулся по проходу, заглядывая в проемы: еще одна жилая комната с несколькими узкими дверьми, еще одна. Чтото, похожее на кабинет, с плоским настенным монитором и клавиатурой, а также несколькими устройствами, назначение которых было ему непонятно, комната, плотно набитая аппаратурой и всякого рода инструментом какието компрессоры, лебедки, портативные генераторы, индивидуальные скоростные торпеды. Какая разница? Все равно прошла тысяча лет с момента их изготовления. Столько веков ни одно устройство в исправности находиться не сможет. Он двинулся дальше, заглянул в последнюю незапертую дверь и в задумчивости зачесал затылок: Мерлью, взгляни сюда! Неужели вино нашел? принцесса скользнула к нему над самой водой, и правитель с завистью отметил, что ее балахон совершенно сух. Что здесь? Смотри, керамический аккумулятор. Говорят, они вечные. Корпус вроде цел, воды они тоже не боятся. А польза от него какая? Осветительные панели тоже за счет люминесценции полинасыщенных молекул работают. Значит, тоже ломаться не могут, коли контакты не обломаны. Дать питание, можем получить в доме свет. Ерунда, быть такого не может, но тем не менее Магиня взялась руками за клеммы аккумулятора, ненадолго замерла. И вдруг в коридоре стал разгораться свет, с каждым мгновением все ярче и ярче. Вот это да! Воистину, Богиня благосклонна к тебе, Посланник. Нужно признать, что панели загорелись не все от силы каждая третья. Но свет все равно появился! Когда ко мне благосклонна хозяйка Серых гор, это тоже неплохо, улыбнулся Найл. Хочешь, я прикажу Назии, чтобы она сбросила вниз вина? Тебе хочется побыть со мной? Мерлью в задумчивость протянула руку к его подбородку, но в последний момент резко ее отдернула. Ты знаешь, мне тоже. Поэтому не будем бередить старые раны. Не судьба... Она обогнула его по большой дуге, вышла в коридор, оглянулась через плечо: Я должна посетить свои владения. Это займет два дня. Можете пока отдохнуть и подготовиться к новому переходу. До встречи... Она накинула капюшон и исчезла с такой скоростью, что Найл так и не успел ничего ответить. Посланник Богини неспешно вернулся в столовую, вышел в тамбур. Назия, ты слышишь меня? Да, мой господин. Подготовьте припас на два дня и сбросьте его вниз. Слушаюсь, мой господин. Вскоре неподалеку от окна на песок опустился уже знакомый кожаный мешок. Найл сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, выскользнул в тамбуряму, быстрым шагом дошел до мешка, подхватил его и так же быстро вернулся назад даже нехватку воздуха испытать не успел. Водолазы от еды опять отказались как успел уловить правитель в их сознании, в походе они считали необходимым питаться только сырой рыбой, добытой на месте. По их поверьям, это позволяло обходиться без воды сколько угодно времени. Настаивать Найл не стал. Они поели с Нефтис вдвоем за огромным столом, из тонких фарфоровых тарелок, после чего охранница пошла в одну из жилых комнат разгребать сгнившее белье с кроватей не в воде же на полу спать? А Посланник Богини опять отправился осматривать подводный дом предков, но теперь более тщательно. Самое смешное после ухода принцессы Мерлью он почти сразу нашел вино. Несколько десятков бутылок стояло в тех самых шкафчиках, что шли по полу вдоль наружней стены. Разумеется, никаких этикеток на них не имелось, но внутри колыхалась темная жидкость. Что еще могли предки хранить в бутылках, кроме вина? Обнаружилось несколько ящиков с посудой, красивой и совершенно новой но не тащить же ее через все море туда и обратно? Затем Найл еще раз заглянул в комнату мертвых хозяев, окинул ее беглым взглядом. Увы, похоже, вся мебель, и все предметы внутри были сделаны не из пластика, а потому в морской воде полностью сгнили. Просто в разных углах лежали большие мокрые бесформенные кучи. Правитель перешел в помещение, которое принял за кабинет, стряхнул с синего пластмассового стула остатки воды, потом осторожно сел в него, откинулся на спинку, положил руки на подлокотники, пытаясь представить, как чувствовал здесь себя далекий предок. Иллюминатор оказался точно перед глазами он увидел высоко над собой, в полусотне метров, кровавое колышущееся марево. Видимо, на море опускался закат. В свете окон хорошо различались темные днища кораблей, окованные позеленевшей медью тараны, захлестываемые волнами, покачивающиеся на поверхности кормовые весла. Да, когдато точно так же улыбался и хозяин дома, наблюдая, как высоко над головой проносятся моторные катера или степенно двигаются глубоко просевшие сухогрузы. И стоящие у штурвалов люди наверняка не догадывались, что под ногами у них находится не холодная бездна, а нормальное человеческое жилье, в котором сухо и тепло. Найл перевел взгляд на стену, обнаружил под монитором выключатель и, не удержавшись, нажал. Клавиша легко поддалась нажиму и провалилась в глубину панели. Ну да, разумеется. Тысяча лет пребывания в морской воде. Все цело и красиво только внешне. А на деле даже воздух постепенно просочился наружу через совершенно герметичные стены, уступив свое место всеразъедающей влаге. Правитель потянул на себя нижний ящик стола, поворошил пальцами влажную труху, надеясь наткнуться на чтонибудь интересное. Пусто. Закрыл, потянул средний. Здесь валялось несколько странных безделушек: небольшой шарик, похожий на гранитный, но упругий на ощупь, пластиковая коробка с прозрачной крышкой, сквозь которую виднелось грязное месиво, Яркая обложка книги, сплюснувшая гниль, в которую обратилась бумага, несколько разноцветных стерженьков непонятного назначения. Наверное, когдато все это представляло для хозяина какуюто ценность, связывалось с некими воспоминаниями. Но увы, пришел чужак, и не смог углядеть ничего интересного. Найл закрыл средний ящик и потянул на себя верхний. Тот поддался не сразу, но стоило дернуть посильнее все равно проявил покорность. Ого, оказывается, здесь в пластик был врезан замок, вслух удивился Посланник Богини. Хорошо, язычок проржавел насквозь. Интересно, что хранили предки с таким тщанием? В ящике лежала книга. Правитель взял ее в руки, пролистал. Все страницы, заполненные рукописным текстом, были на месте, буквы смотрелись четко и ясно. Да это же судовой журнал! «Ну конечно же, вспомнил Найл. Их делали из устойчивой к воде бумаги или белого пластика, и заполняли карандашом, или влагостойким чернилами. На случай аварии. Подводные дома так же считались разновидностью морских судов, и в них тоже велись судовые журналы». Он повернулся к ближней световой панели и открыл первую страницу. Магиня была права, ему снова повезло. Неизвестный человек заполнял книгу на том самом языке, что вдолбила в память Найла Белая Башня.  22.07.47 Согласно подписанному мной акту о приемке строения №1378, сегодня, в 17 часов 10 минут, дом для длительного глубинного пребывания проекта 14/77 «Тритон» признан годным к эксплуатации. Отныне он принадлежит мне, Джорджу Уинстону Малону, и моей жене Кэролайн Марии. Йохохо! Свершилось! Мы стали хозяевами настоящего дома и пятидесяти гектар вольных угодий! Пусть здесь не всегда хорошо с транспортом, зато сюда никогда и ни за что не забредут никакие бродяги, надоедливые туристы и не проберутся никакие грабители! Наконецто нас с Кэролайн никто не потревожит. Мы остались одни, и только одни! Йохохо! Bay! На этом я заканчиваю свою первую запись. Мы идем в постель! 23.07.47 Уважаемый инспектор! Поскольку я обязан ежедневно производить записи о состоянии дома, своих действиях, и обо всем, что сочту важным, то я делаю эту запись: сегодня мы с женой весь день ели консервированную рыбу и грибы, смотрели объемник, валялись в постели и даже ни разу не оделись. Сверху полдня катался какойто катер. Жалко, они там не видели в каком мы виде! Все, запись сделана, меня попрекнуть не в чем. Иду назад в постель. Кэролайн Мария Малон самая лучшая женщина в мире! 24.07.47 Сегодня произвел выезд и осмотр ассимилированных территорий. Завтра придется начинать работу. Хотя, конечно, самое лучшее место в доме постель, а самая лучшая во вселенной женщина Кэролайн Мария. 25.07.47 Двадцать гектар засажены морской капустой, семь лепицинией, пять модифицированным альгицидом. Я совершил подвиг. 26.07.47 Выставлены питомники для мидий и устриц, разбита лангустная сетчатка. Я опять совершил подвиг. 27.07.47 Постель, Кэролайн, объемник, пиво. 28.07.47 Распылены споры мидий. Надеюсь, это действительно породистая культура, и споры не унесло в море. Или хотя бы не все унесло. Устрицы тоже высажены, и с той же надеждой. Посчитал перспективы. Капуста вырастет через три месяца. Цены низкие, но с покупателем договорился под аванс. Лепитициния созреет через пять месяцев, но ее сажал под заказ и аванс. Альгицид достигнет кондиции за четыре месяца. Договора на него нет, но спрос стабильный, фармацевтический завод Локтауна и оптовики покупают охотно. Если все будет хорошо, расходы на содержание фермы окупятся с небольшим запасом. Если не очень хорошо, то все равно сведем концы с концами. Мидии и устрицы вырастут только за три года, лангусты тоже. До этого времени, к сожалению, придется проявлять скромность. Потом станет легче. 29.07.47 Отправляюсь за лангустами. Кэролайн едет со мной. Вернемся послезавтра. Замечаний по дому нет. 31.07.47 Вернулись с двадцатью килограммами малышей. Они хорошенькие. Завтра поплыву высаживать. Замечаний по дому нет. Найл пролистнул десяток страниц, бросил небрежный взгляд на записи: выращено, продано, посажено. Продано, продано... Куплено... Заменено... Он отмерил еще полсотни страниц то же самое. Открыл посередине. Продано, посажено. Открыл наугад ближе к концу: «21.03.73 Человечество деградирует. Сперва оно изобрело золотые монеты, и нужно было заботиться только о том, чтобы они не пропали. Потом придумали бумажные деньги, и главной заботой стало то, чтобы не пропало государство, их выпустившее. Потом придумали чеки и кредитные карты, и мы стали зависеть уже не от государств, а от отдельных фирмочек. Какое счастье, что основные наши сбережения, это не расчетный счет, а наша ферма. Она никогда не превратится в фантики и простые кусочки пластика. Изза этой кометы весь мир сошел с ума. Как там наша Лючия? От нее уже давно нет никаких известий. Моя милая, любимая Кэролайн! Ну почему я, как старый идиот, копил все эти деньги, вместо того, чтобы дарить тебе золотые кольца, серьги, броши и ожерелья? Сколько радости я украл у тебя, и как пригодились бы эти штучки сейчас ». Посланник Богини заложил найденное место пальцем, отлистнул несколько страниц назад, пробежался глазами по строкам. Ага, вот: «28.02.73 Продал партию лангустов. Ушла по полуторной цене! При условии соблюдения качества холдинг обещает брать за эту цену и впредь. Подписали договор на три года. В новостях опять говорили про эту комету. Пугают ее жуткой радиоактивностью, предвещают неисчислимые беды. Говорят, попытка отвернуть ее с траектории не удалась и вскоре она войдет в Солнечную систему. Похоже, ктото собирается срубить немалые деньги на строительстве радиационных убежищ и защитных систем". Найл вернулся к заложенному месту, начал читать дальше: "22.03.73 Заложил новую плантацию капусты. Посадки лепитинции и альгицида сократил втрое. Их если и покупают, то только за деньги. Мидий решил не пересевать, они и так отлично разрастаются. Снял часть урожая. Завтра попробую съездить еще раз. 23.03.73 В городе все еще паника. Продавать устриц и капусту пришлось с машины, прямо на улице. Никаких денег не брал, только золото и серебро. Набил полные карманы. По дороге домой меня пытались ограбить. И не просто ограбить. Два подонка сели на «утку» и потребовали отвезти к себе на ферму. Наверное, хотели забрать весь дом. К счастью, они совершенно не представляли, как управлять «уткой». Неподалеку от дома я нырнул с открытым колпаком, и их смыло за борт. Я подождал, пока они утонули, и забрал назад все свое золото и их пистолеты. Мы с Кэролайн решили, что ездить в город, пока не уляжется паника, больше не нужно. 24.03.73 По каналам новостей передают какойто ужас. Неужели они и вправду верят, что мир может рухнуть изза какойто кометы? Собрал нам для еды немного мидий и капусты. Пусть все разрастается. Окупится, когда прекратится вся эта паника". Посланник Богини перелистнул еще несколько страниц: «15.04.73 Объявлена правительственная программа переселения человечества на пригодные для жизни планеты в иных звездных системах. Кого они хотят обмануть? Космические корабли не смогут взять и сотни миллионов человек, а на Земле живет двенадцать миллиардов. И что ни придумывай, но не удастся увезти даже десятой части населения. 16.04.73 Пришла запоздалое письмо от Лючии. Оказывается, она со своим парнем испугалась еще полгода назад и улетела рейсовым кораблем на Грингею. Как хорошо, что она не оказалась во всей этой кутерьме, и ей ничего не грозит. 17.04.73 Смотрим новости. Ужас. Люди убивают друг друга. А выглянешь в окно все кажется таким мирным и привычным. Даже катера и корабли все еще ходят. 18.04.73 Пришло предложение купить нашу ферму. Предлагают полтора миллиарда фунтов. Причем готовы перевести их на мой расчетный счет немедленно. Смешно. На всякий случай ответил, что ферма закрыта два года назад изза трещин в несущей конструкции, и попросил благотворительный взнос на ее восстановление. Вдруг захотят явиться и посмотреть? 19.04.73 Опять говорят о программе переселения. Мы с Кэролайн решили остаться здесь. В своем домике и беду встретить легче. Позвонили ее родителям и моему отцу. Предложили переехать к нам. Пятьдесят метров воды над головой могут защитить от любой радиации. А с продуктами сложностей быть не может. Пятьдесят гектар полей по сторонам. Послезавтра заберу с берега. Ездить в город опасно. Могут опять попытаться захватить. 20.04.73 Говорят, армия захватила несколько кораблей и с семьями улетела в космос. Брошенное оружие подобрали все, кто хотел и теперь палят друг в друга, насилуют, пьют алкоголь и колются наркотиками. Надеюсь, это ложь. 21.04.73 Забрал родных Кэролайн. От отца никаких известий. У меня плохое предчувствие». Найл опять перелистнул страницы: «12.06.73 Правительства нет, программы нет, почти все население осталось на планете и истребляет само себя всеми возможными способами. Каналов вещания осталось всего четыре, но того, что они показывают, лучше не смотреть». Еще страница: «21.06.73 Новости показывают комету крупным планом. Говорят, она пройдет далеко и все обойдется. Правда, уровень радиации будет, как после термоядерного взрыва. Но ведь и их люди переживали». Дальше: «28.06.73 На море все спокойно. Погода хорошая. Ни одного катера или корабля не видели уже третий день. В эфире не работает ни одного канала. На служебных диапазонах тоже не слышно никаких позывных. Странно». Найл грустно усмехнулся, перемахнул сразу десяток листов. «07.12.74 Урожай невероятный. Жалко, никому не нужен. Нам вчетвером не съесть. Но подниматься на поверхность и ехать в город страшно. Возможно, там и вправду такая радиация, что все живое вымерло. Мы с Кэролайн решили тряхнуть стариной и сделать ребеночка. Должен же ктото возрождать человечество? Родители одобрили». Посланник Богини начал листать страницу за страницей, просматривая их по диагонали, и пытаясь понять только общую канву событий. Родился мальчик. Вскоре еще один. Кажется, растут здоровыми. Попалась странная фраза о том, что «отец Кэролайн тоже умер», но разбираться подробнее правитель поленился. Однако очень скоро подробные записи в журнале оборвались. Найл вернулся к последним и прочитал: «25.01.95 Роберт действительно стал совсем взрослым. Не может же он сидеть здесь всю жизнь и умереть в одиночестве. Придется отпустить его на берег. Может быть, ему удастся найти свою Кэролайн и привезти ее в отцовский дом. Не может же все человечество сгинуть бесследно? Ктото должен уцелеть! Мы же живы. Сыты, и здоровы. 26.01.95 Мы еще раз проверили и подлатали утку, и Роберт отправился на берег. 28.01.96 Мы ждем возвращения Роберта. 29.01.96 Мы ждем возвращения Роберта. 30.01.96 Мы ждем возвращения Роберта. 31.01.96 Мы ждем возвращения Роберта. 01.02.96 Мы ждем возвращения Роберта. 02.02.96 Мы ждем возвращения Роберта. Дальше весь журнал состоял только из одной этой фразы. Найл закрыл его, вернул назад в ящик, попытался представить, что могло ждать на берегу моря впервые оказавшегося там молодого человека. Голодный черный скорпион? Смертельный удар радиации? Банда дикарей, которым понравились его ботинки или катер? Пустыня, в которой он сгинул с непривычки от жары и жажды, так и не найдя ни единого человека? Или, может быть, он всетаки нашел свою суженную, но латаннаяперелатанная «утка» сломалась, и не смогла доставить их обратно в подводный дом? Теперь про это уже никому никогда не узнать. Он откинулся в кресле и долго смотрел в окно, на пляшущее и искрящееся небо, частью преломляющее свет далеких звезд, а частью отражающее свет зажегшихся впервые за тысячу лет окон. Найл сидел до тех пор, пока не почувствовал, что глаза его слипаются, и если он не ляжет в постель то уснет прямо здесь. И тогда он ушел в комнату, где Нефтис приготовила своему господину жестковатый, но зато уже успевший просохнуть топчан. ГЛАВА 4 ОТКОС Мерлью вернулась ранним утром третьего дня, и отряд, выбравшись за стены дома снова наполнил легкие насыщенной кислородом водой. Путь в море лежал по ровному, усыпанному песком полю и первые полдня идти было легко и просто. Затем, видимо, они пересекли границу фермы под ногами опять оказались поросшие какимто толстым мехом и склизкими губками камни. Между камнями шастали приплюснутые и змееподобные мелкие рыбешки, занимающиеся своими делами и совершенно не обращающие внимания на случайных прохожих. Кроме того, вокруг резко похолодало, отчего поначалу даже начало сводить икры ног. Дно резко накренилось, и теперь путь их лежал вниз туда, где свет терялся не в синем мареве, а в кромешной тьме. Водолазы прижались поближе к Найлу и Нефтис, настороженно выставляя острия гарпунов в стороны. Посланник Богини ощутил в их разумах тревогу перед приближающейся опасностью. И хотя сам он никаких враждебных признаков не замечал но опыту подводных жителей следовало довериться. Найл обнажил меч, приподнял щит на уровень лица. Телохранительница, глядя на господина, поступила точно так же. Момента нападения они так и не заметили. Просто по голове и лицам зачиркали плавники, щит содрогнулся от ударов, затрепыхались, напоровшись на гарпуны, несколько крупных рыбин. Стая отвернула и только теперь, сбоку, стало видно поблескивание чешуи снова ринулась на людей. Множество стремительных тел, проносясь над головами, полностью перекрыли видимость, а когда они отхлынули Найл увидел, что двое из водолазов корчатся на дне, держась за ноги, а вокруг них расползается кровавое облако. «Ноги! Они хватают крайних воинов за ноги! Посланник Богини подумал было дать команду опустить щиты ниже, но вовремя спохватился: тогда незащищенными останутся плечи и головы. Но откуда они знают, как нападать на строй вооруженных людей?» Десятки рыбин накинулись на упавших людей, впиваясь мелкими, похожими на шипы зубами в незащищенные животы, обдирая мясо с рук, разрывая горло. Вода вокруг стала терять прозрачность, застилаясь бурым облаком. Водолазы сделали слитный выпад вперед, нанизывая хищниц на острия гарпунов, отгоняя их в стороны но это был уже скорее жест мести, а не попытка спасения товарища. Отряд, уничтожив часть рыбин, начал медленно пятиться, оставляя за собой серенький шлейф, истекающий из ран попавших на гарпуны жертв. Этот шлейф, похоже, не давал покоя серебристым хищницам и они, бросив полуобглоданные тела, опять ринулись на плотный человеческий строй, кидались на него раз за разом, снова и снова, на обращая внимания на постоянные потери. А скорее всего, наоборот приходя во все большее возбуждение. Ведь с каждой новой распоротой, гарпуном рыбиной кровавый дымок становился все гуще и гуще. «Они не отстанут от нас, пока не погибнут все, или пока мы не бросим добычу», испустил во все стороны мысленную волну Посланник Богини. Просто приказать бросить рыбу он не мог ведь это единственная пища, которую обычай дозволял водолазам есть в походе. Отряд остановился. Подданные Магини стали сбивать ногами с зазубренных гарпунов еще шевелящиеся тушки, складывать их к ногам Найла и Нефтис. «Мнето зачем?» удивился правитель, но тут водолазы опять сомкнулись в круг и стали быстро отступать. Рыбья стая, забыв про отряд, накинулась на сваленное мясо, еще недавно бывшее ее частью и плотью. А с облегчением вытолкнувший из легких воду Посланник Богини только теперь заметил, что около десятка тушек воины Серых гор всетаки оставили себе. Отступив на пару сотен метров от пирующих врагов, они быстро разделали свою часть улова и поделили между собой, опять предложив Найлу и его телохранительнице законную часть. Правитель отрицательно покачал головой, вглядываясь в поблескивающие вдалеке тела. Там творилось нечто подозрительное. Рыбешки не тыкались одна за другой в сваленную на дне кучу, а метались из стороны в сторону, и временами их заслоняла какаято большая тень. «Уходим! жестко приказал Посланник Богини. Мне это место не нравится. Уходим немедленно!» Водолазы подчинились. Но было уже поздно по строю ударила упругая волна воды, и мимо пронеслось тело, толщиной с мореходный корабль и длиною в сотни шагов. В то время, как хвост еще продолжал тянуться справа, слева из сумрака появилась пасть размером с тамбур подводного дома, выхватила из отряда человека, и унесла его вверх, к равномерно светящемуся небу. «В круг!» Найл перекинул щит за спину, защищая шею и голову, и перехватил меч двумя руками. Мимоходом он вспомнил про принцессу Мерлью, и тут же забыл: она же Магиня, ее ни убить, ни сожрать, ни даже ранить невозможно. Только самому умереть, если разозлишь и слишком близко приблизишься. В этот раз пасть рухнула на них сверху и напоролась сразу на несколько костяных наконечников, сломав пару из них. Найл ощутил волну боли и ярости, и даже немного пожалел гигантскую хищницу зазубренные острия ей теперь до конца жизни извлечь не удастся. Отряд, сохраняя плотное построение, начал двигаться в сторону спокойно наблюдающей за схваткой Магини. Та кивнула и продолжила свой путь вниз по склону. Однако морская змея не сдалась и вскоре распахнутая пасть снова вынеслась из мрака. И опять ее встретила не мягкая плоть, а остро отточенные гарпуны. Хищница исчезла, чтобы спустя миг кинуться на колкую добычу с другой стороны. Но на этот раз пасть была плотно закрыта. Покрытая толстыми костяными пластинами голова ударила в строй, раскидывая людей, быстро промчалось тело, а следом огромный хвост мотнулся из стороны в сторону, порождая мощные водовороты, которые подкидывали людей высоко вверх, разметывали их по дну, вырывали из рук оружие и щиты. Тут же на место столкновения вернулась пасть, и принялась быстро выхватывать из толщи беззащитных двуногих: одного, второго, третьего. Потом она ушла вверх, утянув за собой чешуйчатое тело: размеры монстра были столь велики, что разглядеть его целиком было невозможно. Люди, на ходу подхватывая оружие, торопливо собрались обратно в строй, прижались друг к другу, выставляя гарпуны, быстрым шагом стали отступать к хозяйке Серых гор, поминутно готовясь отразить новое нападение. Но то ли монстр насытился, то ли потерял их в морском просторе, то ли решил больше не колоться пастью об острые шипы но больше он не появился. Путники продолжали торопливо спускаться вниз по склону, надеясь покинуть опасное место, над которым расплывался соблазнительный для многих запах крови, до того, как появились новые хищники. С каждым шагом вокруг все более и более сгущались сумерки. Поверхность над головой уже давно не сверкала от края и до края только над самой головой светилось небольшое пятно. Круг видимости тоже сужался все сильнее и сильнее. Найлу оставалось надеяться только на опыт водолазов, уже доказавших свою способность чуять нападение рыбьих стай еще до того, как те оказывались поблизости. Вдобавок от холодной воды, омывавшей грудь снаружи и изнутри, вся грудная клетка замерзла настолько, что потеряла чувствительность, и правитель подозревал, что столь сильное переохлаждение даром ему не пройдет. О том, что скоро настанет вечер, он понял, когда ощутил осторожный призыв: Вы меня слышите, мой господин? Вы целы? Да, Назия. Я тебя слышу. Когда прикажете сбрасывать ужин, мой господин? Подожди, мы еще не выбрали место для привала. К тому же, я не вижу наверху кораблей. Простите, мой господин, но мы отходили немного в сторону и только сейчас возвращаемся к вам. Недавно из воды появлялось чудовище. Вы даже представить себе не можете, насколько оно было огромно. Оно плыло по поверхности с раскрытой пастью, и нам пришлось очень быстро уходить с его пути. К счастью, оно нас не заметило. Собирайте припас, Назия. Когда мы остановимся, я сообщу. Мерлью тянула с ночлегом до тех пор, пока пятно света наверху окончательно не погасло. Наверное, надеялась найти песчаное или хотя бы глинистое место. Но укладываться все равно пришлось на камнях, в абсолютном мраке. Поэтому, когда утром выяснилось, что число воинов Серых гор сократилось еще на двух человек, предположить причину их гибели оказалось невозможно. Могли сами заблудиться, а могли и какието ночные твари утащить. Дождавшись, пока Посланник Богини и его телохранительница подкрепят свои силы, Мерлью опять устремилась вниз по склону, уходящему все дальше и дальше в глубину. Тьма вокруг сгустилась настолько, что впервые за всю историю их знакомства Найл различил легкий желтоватый ореол, окружающий хозяйку Серых гор вся поверхность ее балахона, капюшон, спрятанное под ним лицо покрывала тонкая светящаяся прослойка. Впрочем, не только Магиня обрела возможность светиться во мраке глубин. То с одной стороны от отряда, то с другой проплывали маленькие, переливающиеся голубым шарики, одинокие красные точки, а то и длинные изгибающиеся ленты. Посланник Богини помнил, что людей он тоже должен, обязан видеть ведь у каждого из них есть аура, различать которую он мог даже на дневном свету. Но, похоже, правитель настолько устал, что его не хватало даже на столь крохотное усилие, как заставить себя смотреть в суть окружающего мира, а не только на его видимые проявления. Одно хорошо камни под ногами опять обрели первозданную чистоту. Никаких водорослей, губок, или водяного мха на них более не селилось. Меньше простых растений и животных меньше еды, меньше жизни, меньше риск встретиться с крупным, опасным хищником. Правда, склон уходил вниз все круче и круче, и люди уже не шли, а спускались по нему, придерживаясь за камни те только ногами, но и руками. Это означало, что теперь на ночлег не удаться остановиться до тех пор, пока они не достигнут дна или, хотя бы, ровной площадки. Найл поднял лицо наверх, и... И не увидел даже маленького светлого пятна. Небо исчезло. Остались только мелкие огоньки, с любопытством кружащие неподалеку... Или огромные но далеко. Назия, ты меня слышишь? Да, мой господин. Вам чтонибудь нужно? Какая у вас погода? Очень жарко, мой господин. Слабый ветер с восхода. Счастливые... Темнота и холод, холод и темнота. И только легкий шорох неподалеку свидетельствует о том, что в этом плотном могильном пространстве он находится не один. Нефтис? Да, мой господин. Осторожней, не сорвись. Найл услышал приглушенный скрежет, почувствовал, как ого прижимает к склону. Остановился, отвел руку назад чтото ровное, даже гладкое, хотя и покрытое толстым склизким слоем. И, кажется, неживое. Не сожрет. Подобно призраку, приблизилась Магиня, замерла в паре шагов. Исходящего от нее свечения не хватало, чтобы хоть в общих чертах понять, на что они наткнулись, но это нечто явно имело искусственное происхождение. Неужели еще один подводный дом? На такой глубине? Послышались гулкие звуки. По накатывающимся волнам Найл догадался, что водолазы перепрыгивают со склона на найденное сооружение. И оно, судя по всему, внутри пустое. Интересно, как воины Серых гор ухитряются ориентироваться в этом мраке? Ведь прыгают, не боятся! Поднявшись немного выше по склону, Найл тоже со всех сил оттолкнулся, воспарил в темной бездне, но спустя несколько мгновений ощутил, как ноги прикасаются к надежной опоре: «бумм!». Он прошелся по крыше сооружения сперва вдоль склона, потом сделал по паре шагов к нему и от него. Примерно посередине под ногами прощупывалось длинное ребро жесткости, а в стороны крыша расходилась сперва полого, а потом все круче и круче. К Найлу начало приходить понимание: да ведь это корабль! Похоже, когдато он утонул над склоном, а потом сполз по нему вниз, перекатываясь сбоку набок, пока не упокоился кверху килем. А коли так, то и вход в него нужно искать, как и в дом снизу. Посланник Богини уселся на корточки, сполз немного вниз туда, где борт изгибается достаточно круто, заскользил, и внезапно снова воспарил в темноте. «А вдруг он застрял посреди склона, и внизу обрыв еще на сотню метров?» заполз в и без того промерзшую душу холодок страха, но вскоре ноги уткнулись во чтото мягкое, и он по пояс погрузился в рыхлое теплое месиво. Развернувшись, и раскидывая месиво руками, Посланник Богини дошел до корабля. Наверное, тот упирался в дно надстройками, поскольку между бортом и грунтом оставался зазор примерно в половину человеческого роста, а поднырнув под борт, можно было и вовсе выпрямиться. Найл призывно постучал кулаком по палубе над головой, и вскоре край борта осветился желтоватым сиянием. Значит, Магиня здесь. Оставалось найти место, под которое можно напустить воздуха, чтобы обосноваться на ночлег. Трюм? Нет, он наверняка крепко задраен. А если удастся открыть на голову немедленно вывалится тот груз, который перевозил корабль перед своей гибелью. Значит, пробираться нужно к жилым помещениям. А они, кажется, должны быть в самом носу или на корме. Посланник Богини, выставив руки перед собой, стал двигаться вдоль корабля, пока не уткнулся во чтото, похожее на скомканный в руках лист клена. Наверное, это и есть надстройка, принявшая вес всего корабля. Он оглянулся светлый силуэт принцессы Мерлью маячил позади. Остальные люди отряда, коли не дураки, должны держаться за ней иначе наверняка в темноте потеряешься. Пошарив по стене, Найл нащупал проем, втиснулся внутрь, поднял руки... Так, по сторонам стенки, сверху ступени, за спиной покатый уклон. Похоже на уходящий к жилым помещениям трап. Он нащупал поручни, хорошенько подергал крепкие, а затем, подтягиваясь на них и упираясь ногами в покатый пол, раньше считавшийся потолком, стал подниматься в нутро судна. Вскоре ноги провалились в пустоту, в то время как поручни и ступеньки продолжали подниматься дальше. Получается... Получается, он лежит на потолке, а трап поднимается дальше, к самому днищу помещения. Если с этой стороны корпуса сквозных пробоин нет, можно попробовать заполнить его воздухом. Магиня проплыла рядом, зависла в пустоте; знакомым жестом потерла руки. Послышалось шипение пузырьков. Найл с облегчением закрыл глаза. Когда уровень воды понизился настолько, что лицо ощутило прохладу воздуха, Посланник Богини перевернулся, встал на четвереньки, выдохнул из себя воду, громко закашлялся: Получилось! Это ты, Найл? услышал он голос принцессы. Я, Мерлью, я. Тогда слушай. Мы опять шли только два дня, хотя можем делать переходы по три. Так что выбирай: либо вы остаетесь на три дня здесь, и ждете моего возвращения, либо завтра с утра мы двигаемся дальше, но к вечеру необходимо найти убежище, в котором вы проведете два дня, пока я стану даровать дыхание своим подданным. Конечно, здесь, Найл нащупал стенку и привалился к ней. Кто знает, есть ли впереди еще хоть чтонибудь, пригодное для отдыха? Как хочешь. Тогда ждите. Объем воздуха здесь большой, хватит надолго. Не стану лишний раз досаждать своим присутствием. Призрачный силуэт бесшумно ушел в воду, и в корабельном трюме настала полная темнота. Спасибо за заботу, Мерлью, пробормотал Найл. Он не очень хорошо понимал, как работает доставшийся ей от Мага балахон, но не раз видел, с какой легкостью он перемещает своего владельца по воздуху, сквозь воду, как позволяет мгновенно разрушать препятствия, либо в случае необходимости, уничтожать врагов. Возможно, тайна таилась в том, что в каждый конкретный момент в нем присутствовал не человек, а только малая долька человека в то время, как большая часть организма находилась в иных временах. Магиня могла находиться на дне моря, и одновременно загорать на пляже гденибудь возле Дельты, голодать и одновременно объедаться. Но, тем не менее, она предпочла бросить их в трюме одних, а сама сейчас уже, наверняка, отдыхает в своем ухоженном Комплексе, готовясь совершить обязательный вояж по горным озерам. Ты слышишь меня, Посланник Богини? вспомнили про него далеко наверху. Слышу, Назия. У нас наступает закат. Когда прикажете скидывать пищу, мой господин? Не нужно, покачал головой правитель. Похоже, несколько дней нам придется поголодать... Он закрыл глаза, и мгновенно провалился в сон.  Наверное, ему удалось хорошо отдохнуть поскольку проснулся он сам, и не потому, что вокруг началось чужое шевеление, а изза замерзших ног, что лежали в стоящей над полом воде. Раз начали беспокоить ноги значит, сознание смогло справиться с усталостью. Посланник Богини встал, потоптался на месте, разгоняя по жилам застоявшуюся кровь. В корабельном трюме было на удивление тепло. Надышали, что ли? Во всяком случае, вода казалась заметно холоднее воздуха. Если бы можно было забраться повыше... Но попробуй угадать в темноте есть гдето поблизости возвышение, или нет? Во мраке, немного ниже ступней, появился красный огонек, мерно переместился по прямой, и исчез. Наверное, заплыл за какоето препятствие. Какая всетаки мука постоянно находиться в кромешном мраке! Нефтис, ты здесь? Мм? сонно отозвалась женшина. Посланник Богини подошел на голос, опустился на колени, протянул руки, нащупывая прочную кирасу. Ага, вот она... он придвинулся ближе, закрыл глаза и простер руки над телохранительницей. Помнится, именно Нефтис была первым человеком, чью ауру он смог разглядеть. Проще всего заметить энергетическую оболочку над головой именно мозг организм защищает лучше всего. Найл стал медленно опускать ладони, дожидаясь того мига, когда ощутит присутствие живого существа. Ниже, ниже... Еще немного... Наконец пришло явственное понимание того, что под руками ктото есть. Ладони как бы прикоснулись к коже, но коснулись настолько легко, что... Что остановились гдето в полупальце над телом. Правитель развел руки немного в стороны, определяя границы головы, потом скользнул ими немного вниз, чиркнув по кирасе, обратно наверх. Вот она, аура. Руками он ощущал ее с полной уверенностью. Энергетическая оболочка стала заметно тоньше. Наверное, это связано с холодом, усталостью и неестественной обстановкой вокруг. Но она есть! А значит... Найл открыл глаза, и увидел именно то, что ожидал: светящийся человеческий силуэт чуть зеленоватого оттенка. Ничего странного: ауру способен увидеть любой человек. Просто у людей нет нужды наблюдать энергетические оболочки друг друга, и уже в раннем детстве они перестают обращать на них внимание. Посланник Богини несколько раз скользнул взглядом по телохранительнице от головы до ног и обратно. Потом, стараясь сохранить в себе ощущение видения, повернул голову. Вот еще один светящийся силуэт, еще, еще. Воины Серых гор безмятежно спали прямо в воде, не обращая внимания на ее холод. Одно слово водолазы. Помимо людей, он разглядел так же множество светлых точек в воде словно осколки чьихто оболочек. Похоже, здесь имелось немало мелкой живности. А под красным огоньком, опять проявившимся под ногами, прорисовалось внушительное тело толстое и широкое спереди, и плавно сужающееся к хвосту. Злорадно улыбнувшись, Найл пошарил рукой возле одного из спящих воинов, нащупал гарпун и, стараясь не плескать ногами, подступил к прямоугольному проему трапа. Повел острием оружия вслед бледнорозовой ауре рыбы, и с силой метнул его вперед. Есть. древко упруго заходило в руках, вода заплескалась, раскатываясь в стороны и ударяясь о стены. Правитель поднатужился, поднял добычу, кинул ее на пол между охранницей и одним из водолазов. Знай наших! Ну что, Нефтис, рыбу сырую есть будешь, или побрезгуешь? Добычу разделали воины Серых гор они настропалились делать это вслепую, на ощупь. Поделили, естественно, на всех, и Найлу достался всего лишь один ломоть. Он положил мясо в рот, принялся старательно жевать, прислушиваясь к непривычному вкусу. Рыба была очень сочная, и совершенно пресная. Даже странно, учитывая, насколько солона вода, в которой она плавала. Вот только кусочек оказался слишком маленький. Надо будет потом еще с гарпуном и входа покараулить. Всетаки хорошо, когда можно разглядеть силуэт любого живого существа даже в полной темноте. Если бы еще и обычные предметы так же различать удавалось! Вот паукам, например, удается вон как бодро по пещерам бегают. И во дворце СмертоносцаПовелителя никогда никакого освещения не было, а окна все плотно паутиной заплетались. Восьмилапым все равно, есть свет, или нет. А что, если и ему попробовать? Найл не стал задумываться над этим вопросом. Мысленно он отодвинулся от него, наблюдая как клубящийся сгусток проблемы шевелится в сознании и постепенно тает, не получая ментальной поддержки. Взамен пришло воспоминание о несчастных обитателях фермы, переживших гибель человечества, детей, родителей... К горлу подступило чувство жалости но Найл смог пропустить его мимо себя и удержать состояние отрешенности. Ферма исчезла, уступив место проплывающим над головой днищам кораблей. Но они уже никак не могли вывести тренированный разум Посланника Богини из равновесия. Найл попрежнему не принимал участия в происходящих в его собственном сознании процессах и мысли становились все более и более мелкими и незаметными, пока, наконец, не исчезли совсем. Разум правителя стал чист и гладок, как Серебряное озеро ранним тихим утром. И тогда Посланник разлил свое сознание вокруг себя. Ничем не сдерживаемое внутри земной оболочки, не скрученное вихрями мыслей или проблемами тела, не зажатое рамками привычек или необходимостью действий, сознание расширилось во все стороны на несколько километров, и Найл увидел окружающий мир таким, каким видят его привыкшие к ментальному восприятию смертоносцы. Мертвенный мрак над головой, темный холодный склон за тонкой скорлупой корабельного корпуса, ровный серый ковер, застилающий дно по другую сторону их временного пристанища. Теплые розовые искорки мелких глупых существ, прячущихся в толще этого ковра, далекие красные огоньки крупных рыб и алые точки вблизи от разумов людей. Мир ментального плана. Только побывав здесь, становилось понятно, почему пауки не делят предметы на живые и мертвые. Если человек привык считать себя, смертоносцев и жуковбомбардиров разумными существами; прочих насекомых, рыб и животных глупыми, но обладающими сознанием; растения живыми, но не имеющими сознания; а камни, песок, воду мертвыми объектами, то пауки признавали имеющим разум все, что только существует под солнцем. Ведь оставить свой след в ментальном плане способен только разум. Если ушедшая в мир мысль ощутила присутствие камня значит, камень обязан обладать хоть мельчайшим, хотя бы крошечным сознанием. Самое интересное железо корабля казалось немного сочнее по цвету, нежели склон, по которому они спускались. Может быть, в нем сохранилась частица сознания создававших его людей? Нечто вроде души, которую приписывали предки многим машинам и механизмам. Теперь, различая иссинячерные детали судна среди бесцветной черноты трюма, Найл обнаружил, что прямо над головой у людей висят огромные, многотонные механизмы, укрепленные на днище корабля. Похоже, его угораздило пробраться не в какоето жилое помещение, а в машинное отделение. На душе сразу стало неуютно сорвись они сейчас, и пробьют пол до самого дна, превратив людей в кровавые лепешки. Хотя, конечно тысячу лет так висели, так почему бы и еще три дня не продержаться? Но все равно в душе стало неуютно. Чтобы отвлечься, Найл опять обратил внимание на перемещающиеся снаружи красные точки, потянулся сознанием к одной из них, и тут же ощутил зверский голод. Есть хотелось со страшной силой, а ни одна из вкусных букашек, обитающих в придонном слое, никак не выглядывала наружу. Прямо хоть самому землю рыхли! Сохраняя мысленный контакт, Посланник Богини снова подобрал с пола гарпун и подошел к входному проему. А потом добавил в слабенький умишко голодной твари одну мысль: а нет ли чего под этой скалой? В щели, что видна между ней и дном? Рыба охотно скользнула под борт, описала широкий круг под палубой, а Найл снова подтолкнул ее поиски в нужном направлении: вон оттуда, из дыры веет съедобным... Бедолага поддалась, кинулась в ведущую к машинному отделению дверь, со всего разгона промчалась по заполненному водой проходу и сама вылетела в центр пола. Найл первым кинулся к ней и вогнал гарпун в основание головы на всю длину. Водолазы тоже не подкачали, на звук и на ощупь добавив от себя еще десяток уколов. Рыба подпрыгнула несколько раз, сломав два копья, и окончательно затихла. Ну, надеюсь, теперь нам удастся наесться досыта? Посланник Богини довольно потянулся. Изо всех сил, до хруста костей. Теперь он видел всех участников отряда и даже мог их различать, если не внешне, то хоть по цвету ауры. А еще он, пока смутно, различал окружающие предметы. Но это ведь только начало. Главное привыкнуть. На этот раз после дележки ему достался довольно большой шмат мяса из спины возле хребта, и еще ломоть какогото лакомства из брюха. Кажется, печени. Пронзив оба куска гарпуном, правитель закинул его на трап, тянущийся наверх до самого днища, потом подпрыгнул, ухватившись за поручень, подтянулся, забрался наверх и с удовольствием вытянулся во весь рост. В кирасе он совершенно не чувствовал выступающие ребра ступеней. Зато здесь было почти сухо и достаточно тепло. ГЛАВА 5 ЛАСКОВОЕ ПОЛЕ О том, почему стелющееся от корабля и дальше на юг пространство выглядит серым с яркими блестками, Найл догадался, только когда они двинулись дальше, в очередной длинный переход. Просто все дно по пояс было покрыто рыхлым, разлетающимся от каждой водяной струйки илом. Останки миллионов, миллиардов существ, падавших сюда на протяжении веков; их экскременты, отмерзшая чешуя, остатки еды все это не было мертвым, как могло показаться на первый взгляд. Здесь хватало пропитания для огромного количества микроскопических существ, что могли бы год доедать крошку хлеба, выпавшую у человека изо рта. А раз было чем перекусить крохотным козявкам имелись желающие сожрать и самих хозяев, а также тех, кто питается козявками. Большинство этих хищников обитало в толще ила, путешествуя в нем в поисках добычи, организуя себе лежбища, пробивая постоянные ходы. А выше, в водной толще над илом проносились твари, достойные внимания и уважения даже со стороны вооруженного человека. Остро отточенные зубы могли запросто отхватить руку, и то и голову зазевавшегося путника, удар стремительного тела мог опрокинуть и переломать кости. Хотя ил и казался рыхлым но уже через сотнюдругую шагов человек начинал уставать, пытаться не раскидывать его, а переступать, высоко поднимая ноги, а потом и вовсе останавливался. Поэтому путники опять вытянулись в длинную цепочку, чтобы, пока идущий первым пробивает путь, остальные могли отдохнуть и набрать силы. Посланник Богини оказался в середине колонны. Он шел, ступая след в след по узкой тропинке и крутил головой по сторонам, пытаясь привыкнуть к новому видению мира. Золотистый свет Магини казался ослепительным на фоне аур остальных обитателей Серых гор, фигуры которых казались в большинстве голубоватыми, розовыми, и лишь у трех человек зелеными. Нефтис светилась сочным изумрудным цветом. Одновременно на ментальном уровне, видение которого совмещалось с обычным зрением, каждый путник имел алый огонь разума который почемуто помещался не в голове, а в области живота. Впрочем, касаясь сознания то одного, то другого водолаза, Найл убеждался, что его приходится искать там, где находится мозг... А потому напрашивался парадоксальный вывод о том, что разум и сознание вещи совершенно разные. Ползающие в толще ила или скользящие в толще воды животные в большинстве имели чисто белую ауру, и розоватый огонек сознания. Иногда совсем слабый. А некоторые придонные твари этим огоньком не обладали вовсе, представляя из себя странные породы растений с животным строением тел. Интересно, ученые предки тоже придерживались этого мнения, или всетаки приписывали их к какимто животным видам? Теперь Посланник Богини начинал радоваться тому, что надолго оказался в мире абсолютного мрака. Зрение развращает. Какой смысл воспринимать ментальную картину мира, если каждую его детальку можно разглядеть без особых хлопот? А здесь... Здесь зрение иногда пыталось обмануть, показывая странных светлячков, которые на деле оказывались не аурами, и не сознаниями, а просто флюоресцирующим рачком или рыбешкой. Либо крохотную малютку, которая на деле являлась светящейся точкой не губе огромной рыбины. Еще Найл обратил внимание на то, что подданные Магини поворачивают головы в сторону приближающихся крупных рыб почти одновременно с ним, хотя никаких аур явно не различают. Похоже, привыкшие жить в сумерках покрытых ряской горных озер, они научились тонко воспринимать всей кожей колебания воды, и это умение заменяло им зрение в той же мера, в какой нормальному человеку его могло заменить восприятие ментального плана. Ориентируясь на расходящиеся от плывущего крупного тунца волны, один из воинов даже ухитрился одним точным ударом насадить рыбину на гарпун. И поскольку произошло это около полудня, принцесса Мерлью остановилась, позволяя путникам остановиться на привал. Назия, ты меня слышишь? поднял Посланник Богини лицо к поверхности. Сбрось нам еды и побольше пресной воды. Мы умираем от жажды. Сейчас, мой господин. Простите, но попасть точно к вам не получится. На море шторм. Какой шторм? Здесь все тихо. Шторм сильный. Очень. Пришлось привязывать гребцов к скамьям. Первый! вызвал смертоносца с флагмана правитель, и сосредоточился, пытаясь сделать контакт предельно плотным. И тотчас ощутил, как по лицу ударили, словно сотни иголок, холодные брызги, шерсть на всех лапах промокла, и он едва не переломал все когти, пытаясь удержаться за приклеенную к помосту паутину. Найл оборвал мысленную связь, поднял руку, пытаясь ощутить колебания воды. Нет, вокруг царил абсолютный штиль. Я бросаю, мой господин! Ловлю... Посланник Богини замер, стараясь уловить движение в мире покоя мире ментальном и настоящем. Вот, падает... Мешок выглядел серым, как ил, и полупрозрачным, поскольку еще не успел оставить долгого следа. И опустился совсем недалеко от силы сотня шагов. Нефтис! Да, мой господин? Ничего, сиди, Найл сообразил, что женщина не способна воспринимать ментальный план и увидеть мешка не может. Так что, идти придется самому. Ирония судьбы: фактически слепая телохранительница при зрячем хозяине! Немного отдохнув, отряд двинулся дальше. Путь через илистые просторы казался мирным и спокойным. Иногда, конечно на пути встречались ямы или пологие углубления, через которые приходилось пробираться, погружаясь в ил едва ли не с головой, иногда они натыкались на россыпи из крупных, в несколько человеческих ростов, камней, через которые приходилось перелезать. Впрочем, под водой это особого труда не составляло. Именно в одной из таких россыпей они и остановились на ночлег, спрятавшись в щели огромного расколовшегося камня. И ночным хищникам подобраться труднее, и обогащенная кислородом вода хуже расходится.  Найл проснулся от ударившей его волны ужаса, и увидел рядом с собой глаз. Несколько минут он мучительно пытался понять, сон это, или уже явь как глаз сместился, и над головой промелькнуло огромное щупальце, ухватило одного из спящих людей. Миг пробуждения для него слился с мигом смерти, и в стороны опять ударило волной предсмертного ужаса. Существо отплыло, и Найл смог полюбоваться им во всей красе: веретенообразное тело, яркожелтое внизу, багровокрасное сверху, переплетающиеся нити цветов на боках, кисточка светлозеленых щупалец, желтая голова и огромный, почти двухметровый глаз нежноголубого цвета. «Каракатицы, отряд моллюсков класса головоногих, услужливо подсказала натренированная Стигмастером память. При опасности для маскировки выбрасывают из чернильной железы облачко жидкости (сепия). Объект активного промысла. Мясо съедобно, внутренняя раковина (кость) используется для шлифования металла, полировки дерева, в парфюмерии. Длина до пятидесяти сантиметров». Ничего себе «пятьдесят сантиметров»! И о чем не говорилось ни в одной из энциклопедий каракатица светилась. Вся. Она переливалась всеми цветами радуги, она завораживала этой красочной игрой, гипнотизировала ею, убаюкивала. А потому Найл пришел в себя, только когда над расселиной снова взметнулось щупальце. Нефтис! послал он в спящих самый сильный мысленный импульс, какой только смог, выдернул меч и вскинул его над головой. Щупальце, скользнув по острому лезвию, легко разошлось в длинную рану, из которой поструилась опять же светящаяся кровь. Каракатица обиженно скрутила раненое щупальце в плотный жгут, сунулась внутрь другим но проснувшиеся воины успели поднять гарпуны, и хищница напоролась на четыре десятка острых наконечников. Это ей явно не понравилось она сменила свой радужнопереливчатый цвет на темновишневый, выстрелила в расселину сильной струей воды и, вытянув щупальца во всю многометровую длину, поплыла прочь. Нефтис, ты цела? мысленно воззвал Найл, и почти сразу ощутил на плече руку охранницы, а в сознании волну благодарности за беспокойство. Ничего себе, утренний гость... Чтото я уже выспался. Давайте лучше пойдем отсюда подальше... Поскольку есть было нечего, то и собираться путникам получилось недолго: они просто поднялись, разобрали оружие и снова двинулись через укрывающее морское дно илистое одеяло. По счастью, подобных приключений больше не случилось. За время долгого перехода водолазы сбили двух крупных толстобрюхих окуней на этот раз Найл с Нефтис от своей доли не отказались. На поверхности все еще бушевал шторм, и помощи от эскадры ждать не приходилось. Наученные горьким опытом, спать путники устроились посреди ровного, ничем не примечательного илистого поля, вырыв для себя отдельные канавки. Лучше проснуться грязным и склизким, но живым. Ил что полдня пути, и он смыт. Поутру Мерлью подошла к Посланнику Богини и сделала несколько недвусмысленных жестов: вверх, ладони к щеке, себе на грудь, и махнула рукой вдаль. Дескать, сегодня перед сном я должна улететь назад. Найл кивнул это условие он хорошо помнил. За последние дни он уже успел научиться болееменее сносно ориентироваться в окружающем мире по ментальным образам и аурам живых существ, и его не особо смущало, что Магиня видит участников похода и различает их жесты. Больше удивляло, что Нефтис не способна разобраться, кто рядом с ней, в какую сторону двигаться и откуда исходит опасность. Выстроившись в колонну и ощетинившись копьями, люди снова двинулись дальше. Но теперь Найла больше интересовали не плавающие вокруг существа, а черные точки, ясно выделяющиеся среди серого ковра. Здесь, на открытом пространстве, он мог «рассматривать» на ментальном плане предметы, находящиеся на удалении до нескольких километров. Вскоре ему удалось обнаружить именно то, чего хотелось: овальную иссинячерную массу немного в стороне от направления их движения. Похлопав в ладоши а как еще можно обратить на себя внимание, если невозможно говорить? Найл повернул туда. Пара часов пути и они обнаружили... Несколько сваленных кучей автомобилей и большую железнодорожную цистерну, причем стоящую на всех колесах. Остается только догадываться, что вытворяли на планете предки, если предназначенные для поездок по суше механизмы оказываются чуть ли не в самом сердце морских глубин. Посланник Богини забрался на цистерну, попробовал открыть люк. Покрытые толстой рыжей коркой рычаги от его усилий даже не шелохнулись. А впрочем, какая разница? Если им удастся забраться через люк внутрь, то как сохранить воздух внутри? Ведь, когда Магиня будет уходить, ей придется этот люк открыть, и весь воздух... Найл сосредоточился, оглядывая окрестности, но никаких иных пятен, которые можно было бы принять за изделия человеческих рук, не заметил. Тогда он спрыгнул обратно на дно и подошел к принцессе... Мерлью покачала головой, но спорить не стала. Обошла цистерну кругом, затем наложила руки на нижний ее край с торца. И мгновенно исчезла в угольноматовом шаре, словно выпала из существующего мира. Для живущей вне времени хозяйки Серых гор именно время являлось главным оружием. Во время сражений за Приозерье Найлу приходилось видеть, как брошенный в Магиню нож, почти вонзившись в ее горло, сгнивал в ржавую труху за оставшиеся до попадания в цель доли мгновения, как отсыхали и мумифицировались руки у тех, кто пытался ее убить. Но на свету казалось, что все это происходит в реальном мире, и только теперь, увидев все истинным взором, Посланник Богини понял, что Мерлью могла исчезать в своей собственной, пусть маленькой, но подвластной только ей Вселенной. Шар пропал Магиня отступила в сторону, и Найл увидел, что нижняя часть цистерны прохудилась от времени, стала похожа на старое решето, проломить которое можно одним ударом кулака, и что из этой прорехи наружу истекает сверкающая слизь изумрудного цвета...  Ааа... Найл закашлялся, застонал. Попытался приподнять руку, чтобы коснуться горящего лба но конечность не поддалась. Вы живы, мой господин? Нефтис? Где я? Что со мной? Это я хотела бы спросить у тебя, в злобном шипении с трудом узнавался голос принцессы Мерлью. Что это было? Что за мерзость возили проклятые предки в этой цистерне? А что... Что случилось? Случилось то, что как только эта мерзость потекла из цистерны, вы все сдохли, как мокрицы в печи. Задрыгались, попадали и обуглились, словно поленья под вертелом! Я израсходовала на вас все, ты понимаешь все капсулы безопасности, что оставались в Комплексе! Пятнадцать воинов мертвы! Я сама выгорела насквозь и как проклятая прогоняла эту мерзость через десять миллионов лет! А потом дважды выжигала цистерну изнутри! Что это было, Найл? Я не знаю, Мерлью, все тело Посланника Богини горело, как будто он и вправду находился в печной топке, руки и ноги не слушались, в голове творился какойто невразумительный сумбур. Действительно не знаю. Но это... Это не может быть случайностью! Нас пытались убить! А разве ты не знала, что приближаться к этой цистерне опасно? А разве ты не понял, что в этой точке времени меня не существует? Я умирала, наверное, сто миллионов раз, потом наступал новый миг, и я умирала снова, потом снова и снова. Что это было, Найл? Посланник Богини прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Капсулы безопасности... Одно из последних изобретений двадцать второго века, связанное с исследованиями времени. В случае наступления для человека внезапной смерти, они отбрасывали его назад во времени на несколько минут, чтобы он смог предпринять меры для спасения жизни. Это насколько же опасным должно было быть содержимое цистерны, если оно столь жестоко воздействует на него даже через те минуты, на которые он вернулся? А если он жив значит, вернулся! Наверное, сейчас вокруг цистерны раскиданы целые сотни злобных божков, в форме которых изготавливались капсулы. Насколько оно должно быть смертельным, если убило даже живущую вне времени Магиню, стерло ее из нескольких часов существования мира? Да уж, по сравнению с человеческой изобретательностью всякого рода гигантские каракатицы и морские змеи это милые безобидные существа. Наверное, это отходы... О чем ты говоришь? Понимаешь... В древние времена было принято многие ненужные или опасные вещества и предметы сбрасывать в море. Или оружие. Старое или слишком опасное. Чтобы на берегу на него никто случайно не наткнулся... Чтоо?! взвыла Магиня. Это правда?! Ты хочешь сказать, что люди сбрасывали смертельно опасный яд в то самое море, по которому плавали, в котором строили фермы, в котором ловили рыбу? Найл, ты уверен, что наши предки были разумными существами? Ну, так поступали не все,.. Нет, Найл, ты зря защищал двуногих. СмертоносецПовелитель был прав двуногие не имеют права жить без хозяйского присмотра. Они могут быть или слугами, или рабами. Или должны умереть, пока не загубили весь мир вместе с собой. Спасибо тебе, Мерлью. За что? запнулась принцесса. Мне кажется, ты спасла мне жизнь. И Нефтис, и всем остальным. Ох, Найл, мотнула головой Магиня. Я боялась, что если мне не удастся уничтожить все, если уцелеет хоть капля, все море станет мертвым. А вместе с ним заразятся все впадающие в него реки, и прибрежные земли. Ну, Серые горы стоят не на берегу. До твоих владений волна отравы могла не дойти. Кто знает, желтоватый силуэт принцессы Мерлью двинулся к отверстию в углу цистерны. Извини, Найл, но я и так застряла здесь на лишний день. В моих поселениях наверняка уже началась паника. Я вернусь через три дня. Придется посетить Демона Света. Эта проклятая цистерна сожрала почти все мои запасы энергии. Она провалилась в отверстие, и радужный отблеск на стенах цистерны мгновенно погас. Посланник Богини, застонав от усилия, приподнял одно плечо, другое. Попытался пошевелить пальцами. Кажется, получилось. Он повел носом. Нефтис, здесь действительно пахнет гарью, или мне мерещится? Пахнет, мой господин. Принцесса Мерлью несколько раз пыталась сжечь эту цистерну. Найл задумчиво покачал головой захотела бы, сожгла. Мерлью не та девушка, чтобы останавливаться на полпути, коли поставила себе какуюто цель. Скорее всего, она просто истребляла остатки яда, что могли налипнуть на стенки. Ведь разлагая воду на водород и кислород, она создает гремучую смесь, способную взорваться от любой искры. Вот, наверное, и взорвала созданную собой атмосферу пару раз. Ох, болитто все как! он попытался подтянуть к себе ноги, и это вроде бы как получилось. Интересно, как себя чувствует принцесса, если она умирала здесь не один раз, а миллионы? И почему она действительно не бросила здесь эту проклятую цистерну и не сбежала к себе в горы? В то, что Магиня не помнит то, что происходило с ней у этой цистерны, правитель Южных песков не верил. Коли помнила про это сейчас, когда все кончилось стало быть, никакая смерть в отдельные моменты времени повлиять на ее воспоминания не могла. Она знала, чем грозит встреча с цистерной, но не предупредила, не отступила. Да еще такую самоотверженность проявила, уничтожая отраву! Почему? Да, разумеется, вытекший яд уничтожил бы все живое в море, истребил прибрежные поселения, реки и ручьи. Но до Серых гор добраться бы никак не смог, это она преувеличивает. Как там она ответила? «Кто знает? » Найл, почуяв, что разгадка тайны почти коснулась его сознания, на мгновение забыл про паралич и, работая локтями, забрался повыше по боковой стенке цистерны. А что он ей перед этим сказал? «Ну, Серые горы стоят не на берегу. До твоих владений волна отравы могла не дойти». «Кто знает…» ответила она, и заторопилась уходить. Вот оно! Она ответила не про горы она ответила про свои владения! Если подданные хозяйки Серых гор способны жить под водой, то почему она должна ограничивать свои владения несколькими горными озерами? Особенно, когда рядом огромное море?! Есть! Я понял! ударил себя кулаком по колену Найл. Теперь все сразу встало на свои места. Мерлью согласилась помочь ему с поисками Семени не по доброте душевной, а потому, что хотела предпринять исследовательскую экспедицию по морскому дну, оценить возможность его заселения, обустройства здесь своих водолазов. Сама она возглавить ее не могла ей каждые три дня приходится покидать отряд ради своих озер. Бросить своих воинов одних правительница тоже опасалась: это ведь всего лишь необразованные дикари, к тому же оказавшиеся в опасном незнакомом месте. А вот он, Посланник Богини, подходил для роли руководителя идеально. Он получил свои знания не из книг, как сама принцесса, а принял в память полный информационный багаж человека двадцать второго века от компьютера Белой Башни. Он примерно представлял, что может встретить их в море, какие сюрпризы или сокровища могли остаться от далеких предков. И Мерлью, как всегда, оказалась права. Они нашли подводную ферму, вход в которую отыскал именно он, и он же смог объяснить, что это такое. Он опознал в груде металла утонувшей корабль, который можно так же использовать под жилье. Он нашел цистерну с ядом. И это тоже немаловажно. Ведь рано или поздно ее стенки прохудились бы все равно, и тогда новая империя Магини погибла бы сразу и навсегда. Для принцессы было важно уничтожить отраву сейчас, когда от нее мало кто пострадает, когда она готова к последствиям. И именно поэтому она так самоотверженно сражалась здесь со смертью. Она защищала собственное великое будущее. Ай да Мерлью, ай да умница, пробормотал Найл. Подумать только и он еще уговаривал ее помочь в поисках Семени! Предлагал в обмен всякие блага! Ай да Мерлью... Впрочем, както использовать свою догадку прямо сейчас он не мог. Но путь предстоял еще очень долгий. Кто знает, с чем столкнутся они впереди? Ну надо же! Получается, он сам, своими собственными руками отдавал ей во владение новые огромные земли и еще уговаривал взять, обещая дополнительные награды! Ну, принцесса... Истинная властительница! Нефтис, а ты как себя чувствуешь? Ходить можешь? Кажется, да, мой господин. Я стояла дальше всех, когда начались вспышки. Вот как. Оказывается, даже вспышки были. Интересно, что оставили добрые предки в этой цистерне? Боевое отравляющее вещество? Энергетическое топливо для реакторов? Отстой после производства этого топлива? Найл перестал впустую перемалывать бесполезные мысли, отрешился от них, окинув ментальным взглядом мир вокруг и ему показалось, что он умер. На ментальном уровне вокруг не имелось ничего. Проклятая слизь смогла уничтожить даже самые мелкие признаки жизни, что только имелись у мертвой или органической природы. Назия, ты меня слышишь? Да, мой господин, ответила морячка огромной волной облегчения. Смертоносцы звали вас весь день, но не ощутили никакого отклика. Я немного приболел. Мне нужен отдых. Вы понимаете, где я нахожусь? Из воды несколько раз вырывались огромные пузыри... Да, я нахожусь именно там. Приготовьте побольше припасов. На двадцать человек. Думаю, после сегодняшней напасти от еды не откажется никто. Но пока не сбрасывайте, мне нужно несколько часов отдохнуть. Подберу потом... ГЛАВА 6 РЕКА За три дня, что Магиня провела на берегу, путники смогли немного восстановить силы. Болезненные ощущения на коже пропали, суставы обрели подвижность. Свою роль сыграло и хорошее питание изрядный запас пресной воды и копченая рыба, сброшенная им с эскадры. А потому, когда принцесса снова позвала их в море, люди пошли широким, уверенным шагом, словно совсем недавно и не встречались лицом к лицу с собственной смертью. Дно изменилось до неузнаваемости. Ил вокруг исчез, и под ноги ложилась твердая, ровная земля, словно залитая расплавленным стеклом. В воде не показывалось никаких огоньков, выдающих передвигающихся в морской толще рыб. На ментальном плане дна не имелось вообще словно два десятка путников парили в пустоте, а не шли по земной тверди. Так продолжалось несколько часов пока Найл, наконец, не разглядел впереди долгожданную серую полоску ила, над которой парили бледные силуэты рыб. Последующие три дня прошли совершенно спокойно. Путники неспешно шли вперед, временами вскидывая гарпуны в сторону оказавшихся вблизи крупных рыб. Метать эти короткие копья никто не пытался в плотной воде просто невозможно сделать замаха для хорошего броска. Но вот попасть в цель коротким тычком труда не представляло. Лишь бы дичь догадалась подплыть на нужное расстояние. К концу второго дня они набрели на, лежащие бок о бок деревянный и железный корабли но оба успели прогнить настолько, что довериться им хотя бы на ночь Найл не решился, и поутру люди двинулись дальше. Богиня оказалась благосклонна к своему преданному Посланнику, и через несколько часов он углядел черное пятно характерной вытянутой формы. Отряд повернул туда. Больше всего правителя смущало, что внутри четкого мрачного силуэта грел темнокрасный огонек слаборазвитого разума. Он даже засомневался а не могли ли предки создать умный корабль? С них станется... На ощупь тело корабля показалось на удивление гладким, без всяких следов коррозии. Посланник Богини несколько раз погладил его, удивляясь теплоте и совершенной, идеально гладкой полировке: ударопрочная пластмасса! Потом обошел вокруг. Раз сделана из пластика значит, почти наверняка не какойнибудь дешевый трудяга, а дорогая яхта. Очень может статься, принцесса даже найдет себе на борту какихнибудь дорогих украшений, зеркал или столь любимого ею хрусталя. Впрочем, хрусталь хрупок во время катастрофы скорее всего разбился. В длину суденышко оказалось в пять десятков шагов и с почти пятиметровой пробоиной в носовой части. Треть корпуса! Они, наверное, пошли на дно так быстро, что и понять ничего не успели. Найл постучал корабль ладонью по носу а вдруг откликнется? Потом закинул щит на спину, обнажил меч и скользнул в отверстие. Наружный корпус, внутренний. Внутренний уже из железа. Двойное дно. Предусмотрительно, на случай мелких повреждений. Посланник Богини выпрямился во внутреннем помещении, медленно огляделся. Вдоль стен лежат какието рыхлые кучи, на стенах и на полу сохранились массивные кольца. Грузовой трюм. Даже на самой дорогой яхте нужно место для перевозки продуктов, воды, инструмента, запчастей, хозяйственных припасов вроде полотенец, мыла и белья, и прочей ерунды. Дверь, хотя на ней имелись массивные запоры, была распахнута настежь. Да и не удивительно не забудь моряки ее запереть, в момент аварии они лишились бы только припасов в трюме, а не всего судна. Найл вышел в узкий проход, заглянул в дверь напротив. Точно такой же трюм, в котором плавает под потолком толстый слой из пластиковых ящиков. Если в них чтото и хранилось, то уже давно растворилось в морских водах. Посланник Богини заметил, что красное пятно разума наверху шевельнулось, переместилось с места на место. «Ну надо же, разумный корабль! перебрасывая щит изза спины вперед, мысленно усмехнулся он своей наивности. Просто какаято тварь облюбовала яхту для проживания. Понравилось жить красиво...» Он выбрался из трюма и стал медленно подниматься по трапу. Огонек метнулся навстречу Найл увидел перед собой стремительно приближающуюся белесую ауру и, сгруппировавшись за щитом, выбросил перед собой меч. От сильного удара он скатился по трапу в самый низ, поставил щит поперек прохода, готовясь принять на него новый удар, но вместо этого услышал только грохот бьющегося между стен сильного тела. Похоже, меч вонзился кудато в достаточно уязвимое место. Найл немного выждал, затем поднялся на ноги, оглядывая свою жертву. Она была еще жива аура продолжала очерчивать головастое тело. Но от левых жабр в стороны уже расползалась темная прореха поглощающей рыбу смерти. Это был всего лишь очень большой морской окунь. Не желая попасть под удар хвоста, Посланник Богини вернулся во второй трюм и принялся перебрасывать оттуда в первый пластиковые ящики. Потом подхватил за жабры скатившуюся вниз рыбу, затянул под плавающие наверху коробки. Окунь повернулся кверху брюхом и поднялся к ним. Сам Найл поднялся по трапу наверх и оказался в большой каюте. Похоже, он попал в парадное помещение. Полуовальная комната с большими окнами, мягкий диван вдоль стен, ковер на полу. Но всю эту роскошь портили два обстоятельства. Первое это покосившаяся деревянная дверь на палубу, герметично заделать которую не представлялось возможным, и толстый слой икры на полу и на всех предметах. Несчастный окунь всего лишь охранял свою кладку... Правитель Южных песков вернулся вниз, покачал ворот двери из стороны в сторону, потом закрыл дверь и ногой забил поворотный рычаг в закрытое положение. Затем выплыл наружу и сделал приглашающий жест Магине. Обидно, сказал он, когда представилась возможность избавиться от воды в легких. Представляешь, Мерлью, наверху отделка и обстановка, в которой жили только короли и князи времен предков. Диваны, ковры, столы, посуда, постели. А нам приходится торчать в трюме. Ну, так поднялся бы туда. Там столько дыр, что не удержишь даже пузырей. Ну и что? пожала плечами Магиня. Дышать можно не только воздухом. Стены не дадут пригодной для дыхания воде быстро смешаться с морской. Неет, замотал головой Посланник Богини. Лучше спать на ящиках, но дышать воздухом, чем на перине, но в воде. Как знаешь, Найл, в голосе принцессы послышалась усмешка. Ты же помнишь, что я готова исполнить любое твое пожелание. Коли предпочитаешь ящики, оставайся на них. Я вернусь через два дня. Пробоина пришлась в борт почти у самого днища, на метр выше киля и немногим выше четверти метра над полом трюма. Поставив ящики на пол, удалось сделать относительно ровный и совершенно сухой пол. Поев, путники вытянулись во весь рост и быстро заснули. Мой господин, проснулся Найл от осторожного прикосновения. Вы спите, мой господин? Чего ты хочешь, Нефтис? Девушка нависала сверху изумрудным изваянием: аура точно очерчивала ее тело, но не позволяла разглядеть отдельные черты ресницы, брови, не позволял различить цвет глаз, губ. Он даже не видел, как шевелятся в разговоре губы. Посланник Богини осторожно протянул вперед руку. Она прошла сквозь зеленую грудь Найл ощутил пальцами холодную керамику кирасы и тихо рассмеялся. Мой господин... смешалась, услышав смех, телохранительница. Ты чтото хотела мне сказать, Нефтис? Я... Мне кажется, я вам в тягость... Я ничего не вижу. Я за все время не смогла добыть никакой добычи, не могу помочь. Не могу подготовить постель, принести мешок с припасами. Не могу защитить, если появится опасность. А что тут можно поделать, Нефтис? Темнота. Но ведь у вас все это получается! Ну и что? Ведь я Посланник Богини. И у рыбаков тоже! Ну и что? Они всю жизнь провели в глубинах вод. Они привыкли. Все способны помогать вам в походе, и только от меня никакой пользы! Я думаю, мне следует уйти... Куда? Ты же сама сказала, что ничего не видишь! Куда ты денешься? Я могу скинуть кирасу и просто всплыть наверх. И думать забудь! Ты сразу погибнешь. Но я все равно вам не нужна... Не придумывай, Нефтис. Никогда не знаешь, в какой момент может понадобиться твоя помощь. Посланник Богини опять протянул вперед руку она утонула в чертах лица и гдето там, в глубине, коснулась влажных глаз... Да, тут все и везде постоянно мокрое. Удивляясь странному несоответствию, он скользнул рукой вниз. Глаза видели плечо, грудь, бок, бедро. Руки ощущали шею, гладкую кирасу, ленты латной юбки, мягкую кожу ноги. Найл повел рукой вверх и ленты юбки с готовностью разошлись в стороны, позволив ему проникнуть под тунику. Здесь кожа была уже теплая, как и внизу живота. Нефтис затаила дыхание. Правитель еще продолжал удивляться тому, как ладонь путешествует внутри видимого тела, а его плоть уже напряглась, словно рука действовала по ее велению, а не по желанию разума. Найл откинул женщину на спину, лег сверху, коротко скрежетнув кирасой о кирасу. И плоть с нетерпением проникла во врата наслаждения в то самое время, как сам он погрузился в ее ауру. Он вошел в ее тело во всех смыслах этого слова. Он погружался лицом в ее лицо, грудью в ее грудь плоть его рук погружалась в видимые глазами ее руки и самое главное, он ощущал это проникновение. Он чувствовал, как сливается с женщиной в единое целое, и сам не мог понять, что в этом больше воображения, обмана зрения, плотского вожделения или просто победы инстинкта продолжения рода над условностями морали и брачного союза. Волна беспримерного наслаждения разом смыла все вопросы. Он с облегчением откинулся на спину, немного отдышался, после чего тихо произнес: Ну вот. А ты говоришь, что совсем не нужна. Я готова служить вам везде и во всем, мой господин, прошептала в ответ охранница, и он ощутил на ее губах довольную улыбку. Правитель снова провалился в сон, а когда вернулся в мир реальности и попытался повернуться на бок, как тут же послышался многозначительный голос телохранительницы: Вам чтонибудь нужно, мой господин? Да, кивнул Найл, когда его рука опять уткнулась в кирасу. Нужно, чтобы ты сняла доспехи. Сейчас, мой господин. Стой! спохватился Посланник Богини. Один раз снимешь, потом вовек в темноте не найдешь. А без них тебя действительно унесет. Попробуем жить попоходному... Он опять уложил ее на спину, прижимая лопатками к ящикам и тут телохранительница неожиданно вскрикнула: Ой, тут вода! Тут везде вода, начал было Найл, и тут же осекся: Как вода? Где? Он опустил руку вниз, и обнаружил, что холодная жидкость плещется на уровне верхнего края пластиковых ящиков. Правитель торопливо вскочил, кинулся к двери, прислушался... Так и есть! Булькает! Какие могут быть уплотнения после десяти веков под водой? Ну конечно же, двери негерметичны, и упускают воздух! Он вернулся обратно. Вода за это время поднялась всего чутьчуть повыше, но теперь она оказалась выше ящиков, поплескиваясь тонким слоем под руками и спиной. Кажется, нам придется спать друг на друге, Нефтис, предупредил Посланник Богини. Давай, составляй ящики в два ряда. В тесноте, зато в сухости. Найл с завистью оглянулся на обитателей Серых гор, которые совершенно не обращали внимания на присутствие воды, отсыпаясь по горло в ней, и принялся работать. Надеюсь, второй день уже заканчивается, пробормотал он. Не то Магиня, вернувшись, застанет только наши размокшие тушки. Прижавшись друг к Другу на получившимся узком лежаке, правитель и телохранительница попытались заснуть, но очень скоро вода снова вернула их к неприятной реальности. Держи коробки, чтобы не всплыли, приказал Найл, вставая в воду, и принялся выкладывать третий ряд. Лежать теперь стало негде, и они сидели бок о бок и чувствовали, как вода продолжает подбираться все выше и выше сперва поглотив щиколотки, потом голень, потом намочив колени и забравшись под юбку. Оставалось только позавидовать спокойным и даже флегматичным водолазам. Они время от времени вставали, поднимали голову над водой, несколько минут глубоко дышали, после чего снова невозмутимо укладывались на пол. Жидкость добралась до уровня груди. По поверхности бегали мелкие волны, шлепаясь о кирасу. Через пробоину внутрь забралась целая стая светящихся рачков, которые сперва подобрали остатки последнего пиршества, а потом принялись шастать по всему трюму, в поисках еще чегонибудь съестного. Проплывая мимо людей, они зачемто тихонько пощипывали их за ноги и за руки. Наконец, вода добралась до подбородка. Если Мерлью не явится сюда немедленно, пробормотал Найл, то я ее тоже убью. Магиня не появлялась. Но и уровень моря перестал повышаться похоже, поверхность сравнялась с верхним краем двери, и теперь наверху оставалась воздушная подушка, которой уже некогда деться разве только просочиться сквозь потолок. Но на это требуются уже не часы и дни, а долгие годы. Наконец пробоина у поля озарилась желтоватым светом. Принцесса Мерлью скользнула внутрь, остановилась посреди трюма. Потом немного подвсплыла, высунула голову над водой и дружелюбно припомнила: Я же советовала: лучше спать на диванах в воде, чем на ящиках в воздухе. А еще лучше просто спать.  По просьбе Найла, Магиня всетаки напустила в трюм немного воздуха. Правитель потребовал себе с эскадры немного еды, принес мешок внутрь, и они все вместе позавтракали без всяких сложностей усевшись за составленными прямоугольником пластиковыми коробками. А затем снова пустились в путь. Слой ила попрежнему оставался не очень толстый по пояс, иногда по грудь, но количество живности вокруг заметно прибавилось. Благодаря тому, что обычного зрения для Найла сейчас не существовало, он мог с достаточной ясностью представлять себе, что происходит не просто впереди, а вокруг него сверху, снизу, сзади. Больше всего красных огоньков прибавилось в среднем слое воды. Там бродили такие огромные рыбные стаи, что временами багровым цветом застилалась половина неба. Ниже, на уровне чуть выше голов, всякого рода существа бродили поодиночке. Зато каждое представляло из себя довольно большую массу. Пожалуй, эти рыбки были в тричетыре раза больше человека. А вот число живых существ в иле заметно поубавилось. Даже странно: чем тогда все эти хвостатые чешуйчатые толпы питаются? Пару раз Найлу удалось наблюдать сцены охоты: большая красная точка врезалась в розовую стаю, начинала носиться в ней тудасюда, потом шарахалась вниз, в придонные слои. Время от времени ктото из таких хищников снижался в сторону отряда но напасть ни разу не попадали. Определить на глубине, какое сейчас время суток, сколько часов они находятся в пути, не представлялось возможным. Но, судя по тому, что желудок утратил приятную тяжесть, полдня осталось позади, когда Посланник Богини различил впереди широкую черную полосу. Полоса шла поперек пути, начинаясь гдето за гранью видимости, и скрываясь с другой стороны «горизонта». Но самое странное: вдоль нее ровной чередой, напоминая охрану княжеского дворца, двигались высокие серые силуэты. Возможно, мертвые: никаких огоньков в этих телах не различалось. На всякий случай правитель поправил перевязь с мечом, проверил, насколько легко перекидывается в руку щит. Черная полоса приближалась. Найл старательно вглядывался вперед, надеясь различить ауру высоких, в десятки метров, «патрульных», нагнал Нефтис, чтобы в случае чего успеть остановить или защитить незрячую телохранительницу. За водолазов он не беспокоился они и сами способны за себя постоять. Плавающей вокруг живности становилось все больше причем она совсем не интересовалась вкусными существами, обитающими в донном иле. Рыбешки всех размеров торопливо сновали в воде, отчего глубинный мрак напоминал небо во время звездного дождя. Черноту прорезали во всех направлениях живые светлячки, ауры стремительных охотников, огоньки их разумов. До черной полосы оставалось двадцать шагов, десять, пять... Мерлью! произнести имя у Найла не получилось, но и сдержать крика, увидев, как принцессу сорвало с места и понесло вдаль, он не смог. Набежал серый «патрульный», подхватил трех передних воинов, закружил их в вихре, раскидал в стороны. Трое оказались в слое ила и торопливо поползли к основному отряду, а одного выбросило на полосу и он сгинул, умчавшись следом за своей госпожой. «Река! понял Найл. Обычная подводная река. Темная полоса означает всего лишь чистый от ила участок. Его снесло течением». Разумеется, в памяти правителя имелся раздел, посвященный подводным течениям. Найл знал, что практически во всех морях и океанах текут среди стоячей воды стремительные потоки. Причем нередко на разных глубинах они текут навстречу друг другу, либо пресекаются под разными углами. Но одно дело знать, и совсем другое столкнуться с подобным потоком самому. Вернулась Магиня. С ней, разумеется, стремнина ничего сделать не смогла. А вот бедолага водолаз, похоже, выбраться назад уже не сможет. Мерлью выжидательно остановилась перед Посланником Богини. Как назло, даже посоветоваться с ней невозможно! Говорить никак, а мысленных обращений Магиня в своем коконе не ощущает. Найл замер, следя за нежданным препятствием. Коли это река, то серые «патрульные», стало быть это вихри, что зарождаются на границе течения и стоячей воды. Даже с учетом того, что двигаться они должны вдвое медленнее, нежели сама стремнина, течение казалось совсем несильным. Немного больше скорости человека, и все. Опасность сулило даже не течение, а малый вес попавшего в него человека. Гидроневесомость превращала путников в легкие пушинки, и попав всем телом в водяной поток, они уносились с такой же легкостью, с какой дождевой ручей уносить попавшие в него щепки. Получалось глубинная река служила непреодолимой стеной, которая отгораживает прибрежные районы моря от более далеких мест. Принцессе Мерлью придется поубавить свои аппетиты в деле раздвигания границ подводной империи. Вот только... Вот только Семя находится гдето далеко впереди. А значит, нужно всетаки найти способ этот поток перейти... Найл почувствовал, как мышцы его наливаются силой, бодростью, как в душе нарастает беспричинная радость, жажда деятельности и покосился на принцессу. Однако она опять норовила въехать в будущее на чужой шее. Ведь достаточно организовать переправу один раз. Например, просто натянув поперек потока веревку и пользоваться ею можно будет всегда. И строить потом справа и слева все новые и новые переходы. Попытаться сделать одноразовую переправу? Впрочем, суметь бы организовать хоть какуюнибудь. Подводный поток это не городская река. На лодке не переплывешь... Посланник Богини вздрогнул, словно от удара: лодка! Почему это не переплывешь? Было бы желание... Назия, ты меня слышишь? Да, мой господин.. Вы знаете, где я нахожусь? Первый говорит, что точно под нами. Нука, проплыви на своем корабле на пару сотен шагов вперед и назад. Только не спеша. Я хочу знать, есть у вас какоенибудь течение, или нет. Мысленный контакт ненадолго разорвался. Найл посмотрел Магине в лицо. Ободряюще улыбнулся мол, все получится. Здесь, на глубине, капюшон не мог спрятать ее лицо от посторонних глаз спрятанная под тканью голова светилась ярче любого из плавающих вокруг рачков. Здесь нет никакого течения, мой господин. Прикажи смертоносцам на кораблях прикрепить на паутину по одному камню из балласта, и спустить свои нити сюда, вниз. Слушаюсь, мой господин, после короткого замешательство ответила морячка. Но только доставать балласт долго, придется ждать. Жду, коротко ответил Найл и уселся в ил. Перед глазами один за другим пробегали серые вихри, сопровождаемые стайками мелкой рыбешки, время от времени выхватывающей чтото из стремительных струй. Немного поодаль дежурили окуни и тунцы. Они почемуто проявляли мало интереса к плотным стаям, что бродили поверху, а выбирали в качестве жертв одиночных рыбок. Интересно, почему? Может быть, в стаях тоже есть свои отряда самообороны, что мужественно отбивают нападки крупных врагов? Мы сбрасываем камни, мой господин, наконец сообщила Назия, и Посланник Богини выпрямился, внимательно следя за небом. Опускающиеся нити удалось увидеть сразу: даже в ментальном мире паутины оставались совершенно белыми и слегка поблескивающими от клейкого слоя. Найл взял Нефтис за плечо, потом похлопал по головам еще трем водолазам и пошел к опустившимся вниз грузам. Держи крепко! послал он телохранительнице предупреждающий импульс и приложил ее руки к паутине. Потом подвел к другим камням и приказал закрепиться воинам Серых гор, а за последний валун ухватился сам. Назия! Опускайте весла, а потом гребите изо всех сил, пока я не дам команду остановиться. Слушаюсь, мой господин... Поначалу не происходило ничего. Потом паутина стала натягиваться, оторвала камень от грунта и поволокла за собой. Найл, не разжимая рук, побежал следом. Валун, не успевая за движущимся вперед кораблем, начал медленно всплывать, и Посланник Богини почувствовал, что летит. В лицо били упругие струи воды, испуганно шарахались по сторонам серебряные искорки. Вот его вдруг мотнуло резко вверх, потом принялось кидать из стороны в сторону. Найл понял, что они попал в течение, или один из пограничных водоворотов и крепче сжал руки. В груди стало нарастать жжение. Похоже, в глубинной реке кислорода для дыхания катастрофически не хватало. Но правитель все равно продолжал сильнее и сильнее стискивать пальцы. Он прекрасно понимал: стоит сорваться в струю и смерть неминуема. Поток унесет его вдаль, удушит нехваткой воздуха, разобьет о дно, и тогда уже никакие капсулы безопасности не смогут вернуть его в мир живых. Валун, словно невесомое крылышко стрекозы, метался во все стороны, но туго натянутая нить продолжала тянуть его вперед. Найл ощутил сильный, но мягкий пинок снизу и болтанка прекратилась. Кажется, все... Назия, суши весла! Балластный камень медленно опустился вниз. Ощутив под ногами опору, Посланник Богини отпустил паутину, остановился, не в силах сразу сориентироваться, где верх, где низ, откуда и куда он собирается идти. Нефтис! разглядел он лежащую неподалеку женщину, кинулся к ней. Нефтис, ты цела? Вы приказали не выпускать из рук паутины, мой господин... Все, облегченно кивнул правитель. Теперь можно отпускать. Телохранительница поднялась на четвереньки, потом выпрямилась во весь рост, зашевелила руками. Найл понял, что она проверяет, уцелело ли оружие. Где вы, мой господин? Здесь... он резко взмахнул рукой, и накатившаяся волна заставила воительницу повернуться. Это вы? Да. Найл позволил ей подойти ближе и прикоснуться к себе, подождал, пока соберутся остальные водолазы, и снова вызвал эскадру: Назия, вам придется повторить этот маневр еще четыре раза. Чтобы переплыть здешнее препятствие смогли все. Только не торопись, оставляй людям время подойти к валунам и закрепиться. Я поняла вас, мой господин. Посланник Богини улегся на дно и приготовился к долгому ожиданию. По эту сторону реки ила на дне было совсем немного, от силы по колено, поэтому ямки рыть не пришлось. Он лежал, положив ладони под голову, и мерно, спокойно дышал. За первые недели донного перехода организм привык гонять из легких и наружу тугие водные потоки. Мышцы заметно окрепли и почти не болели. Холод тоже не ощущался. Возможно, постоянно гниющий ил подогревал нижние слои моря. А может, путники успели привыкнуть и к холоду. Нефтис, обнаружив, что ее господина нет рядом, растерянно закрутилась, взмахивая руками, споткнулась о его ноги и рухнула сверху. Тут же попятилась, ощупывая руками лежащего человека. Под левой рукой оказалась кираса, под правой подол туники и один очень важный орган, который тут же отреагировал на прикосновение женских пальцев. Воительница немного поколебалась, не убирая ладони, а потом скользнула ею под подол. Найл закрыл глаза, не видя причины отказываться от небольшого удовольствия, и ощутил, как его плоть стремительно напрягается в ответ на слегка грубоватые ласки. Разумеется, Нефтис не видела, готов господин к близости, или нет но не почувствовать этого она не могла. Телохранительница грубо задрала ему подол, села сверху, направила плоть Найла во врата наслаждения и... Ууу... Найл, даром, что дышал водой, но едва не захлебнулся, а глаза его чуть не лопнули от неожиданной боли. Нефтис тоже болезненно вздрогнула, приподнялась, проверяя себя между ног. Попыталась опуститься снова правда, теперь заметно осторожнее. Как бы не так! Хотя вокруг и присутствовала предельно возможная влажность но она была совсем не такой, чтобы позволить сухопутным существам слиться воедино. Тела не скользили, а терлись друг о друга, словно были густо обсыпаны песком. Не дожидаясь, пока воительница ему чтонибудь сломает, Найл приподнялся, обнял ее и уложил рядом, кратко приказав: «Отдыхай!». Переправа заняла довольно много времени, поэтому здесь же, около реки, путники остановились на ночлег, а дальше двинулись уже утром. Как ни странно, но теперь дно пошло на подъем. Найл даже начал думать, что они успели пересечь море и вскоре выйдут на противоположный берег. Время от времени он сосредотачивался, поджимал свое ментальное зрение сзади и с боков, вытягивая его в тонкий, но длинный луч, и оборачивался кругом, надеясь ощутить хоть какойто отклик от божественного Семени. Увы, никаких признаков дара Кометы не появлялось, да и Назия утверждала, что они двигаются в верном направлении, но не преодолели еще и половины пути. Скоро подъем стал совершенно отвесным. Это означало, что они забрели в некое подводное подобие гор. Магиня остановилась, пропустив правителя Южных песков вперед, и отряд повернул вдоль склона, отыскивая проход. Найл даже примерно представлял, где находится этот перевал ведь мысленное зрение объемно. Он видел не стену, в которую упирался взгляд глаз, он осознавал все, что находилось вокруг почти на полдня пути. Но одно дело представлять, и совсем другое провести туда людей через вполне реальные ямы, мимо засад разных крупных и мелких тварей. Разумеется, хищники не представляли опасности для отряда красные огоньки сознаний заранее предупреждали Посланника Богини о местоположении хищников, он испускал тревожный импульс в сторону водолазов, и те выставляли в сторону врага копья. Но вот перебираться через многочисленные, скользкие от ила валуны приходилось с трудом. Переночевав в каменистой расселине на этот раз Найл потребовал от воинов Серых гор выставить пост они шли еще несколько часов, прежде чем добрались до пересекающего горные нагромождения ущелья и повернули в него. Первое, на что обратил внимание Посланник Богини так это на то, что склоны были истыканы огромным количеством дыр, словно основой горного массива стал утонувший в незапамятные времена гигантский кусок сыра. Второе что из этих пещер почти не исходило красного света. Огоньки были бледнорозовыми, лишь изредка сливающимися в одноцветный фон. Повернув к склону, Найл активно замахал руками, указывая на него воинам Серых гор. Раз уж они в темноте вместо зрения пользуются осязанием, то порожденные этим движением волны должны оказаться им понятны. Подданные Магини и вправду полезли вперед, ощупывая камни и забираясь в пещеры. Найл, похлопав Нефтис по плечу и мысленно приказав ей стоять, двинулся следом. Общими усилиями путники быстро нашли то, что искали: тупиковую полость, уходящую вверх, а не вниз или в сторону. Вскоре тишину моря нарушило шипение пузырьков, и Найл, с нетерпением дождавшись, пока лицо окажется на воздухе, изрыгнул из себя потоки воды, после чего сделал глубокий вдох и даже закрыл глаза от наслаждения. Великая Богиня! Ты должна будешь так возблагодарить меня за перенесенные муки, пробормотал правитель, что я даже не знаю, чего потребовать. Будь осторожен в своих желаниях, Найл, посоветовала принцесса Мерлью. Ведь достойной наградой за слишком бурную деятельность может оказаться вечный покой. Богиня Дельты может быть неблагодарной, дыша широко открытым ртом, ответил Найл. Но она никогда не бывала глупой. И не опускалась до подобных шуток. Иногда шутки возникают помимо нашего желания, Найл, покачала головой Магиня. Я ухожу на два дня. Ты уверен, что хочешь остаться здесь? Это был крайне существенный вопрос. Поскольку после наполнения пещеры воздухом оказалось, что вода остается стоять внутри примерно на уровне груди. Стоило добавить еще хоть немного газа и он выбулькивался через вход. Вблизи нет больше ничего подходящего. Разве попытаться поискать на других склонах... У меня еще есть время? Самое позднее через час мне нужно возвращаться. Тогда лучше остаться здесь, передернул плечами Найл, Чем дольше ищешь убежище, тем худшим оно в конечном счете оказывается. Ну что же... Мерлью улыбнулась светящимися губами. Я вернусь через два дня. Отдыхай... Водолазы вынырнули один за другим, отрыгнули воду, продышались свежим воздухом, и нырнули обратно на дно спать. А что делать нам, мой господин? плеснула руками по воде воительница. Давай осмотримся. Может, найдем место, где удастся прилечь. Но я... Я ничего не вижу. Какая разница, Нефтис, удивился правитель. Достаточно найти пятачок, где хотя бы не очень глубоко. Если почувствуешь, что глубина меньше, чем по колено, зови. И стены пощупай, вдруг ниша обнаружится. Про нишу Найл солгал их он не видел ни одной. Просто хотел, чтобы женщина не чувствовала себя очень уж ущербной по сравнению с ним. А вот на счет найти мелкое место говорил вполне серьезно. Бродя по обширной пещере, он то и дело ощущал под ногами крупные округлые камни. Если скатить их все в одно место, то можно попытаться сделать возвышение на двоих. Только для этого нужно, чтобы глубина была не по пояс... Он услышал громкий всплеск, недовольную ругань. Что случилось? Простите, мой господин, я оступилась. Тут так много камней. Они круглые, подвора... О, нет... Найл ощутил прокатившуюся от женщины волну страха и, расталкивая воду, кинулся к ней: Что? Изумрудный силуэт протянул ему серый сгусток. И только приняв странный камень в руки, после того, как пальцы провалились в большие отверстия с одной из сторон, Посланник Богини понял причину испуга телохранительницы: он держал в руках человеческий череп. Не может быть! Найл нырнул раз, другой, третий, хватая камни, крутя их перед собой, но надежда на случайность окончательно погасла. Путники остановились на ночлег среди груды трупов. Откуда они могут оказаться здесь, мой господин? с надеждой спросила телохранительница. Похоже, она надеялась, что все это окажется простым недоразумением. Что они наткнулись на одно из кладбищ странных далеких предков, размытое волнами, либо на какуюнибудь лечебницу, в которых тоже выживают, увы, не все. Но Найл знал люди никогда не хоронили мертвых в пещерах на таких глубинах. Они и погружатьсято сюда научились только перед самым появлением Кометы. К тому же, в удобных норах, подобных этой, крупных животных не бывает только в том случае, если их отсюда очень, очень долго отпугивали. А значит, совсем недавно может быть, всего пару лет назад, эти пещеры были обитаемы. Ничего удивительного. Когда многим миллиардам людей грозит гибель, всегда найдется сотня, тысяча, десятки тысяч умников, которые найдут лазейку через смерть для себя и своих близких. Они смогли спасти себя, своих детей, внуков, правнуков... Но далеким потомкам всетаки пришлось заплатить по древним, доисторическим счетам. Как же двуногие ухитрились выжить так долго? Дышали необогащенной водой? Ставили капканы на каракатиц и окуней? И почему погибли, успешно просуществовав целую тысячу лет? Или, может быть, поблизости есть другие поселки? Посланник Богини небрежно уронил череп в воду, глубоко втянул воздух и закрыл глаза, пытаясь обратить ментальное зрение в узкий луч. Затем скользнул им по сторонам. Ну, же ну... Должно же быть хоть чтото! Он замер, учуяв нечто, похожее на волну тепла. Сделал пару шагов в ту сторону, словно это могло хоть чемто помочь... Да, кажется и вправду дальше вдоль горной гряды чтото есть... В лицо ударило холодной водой. Найл, отфыркиваясь, вскочил. Похоже, расслабившись после сделанного усилия, он задремал и повалился. Вот только утонуть им здесь не хватало! Нефтис, чегонибудь нащупала? Нет, мой господин. Плохо. Не можем же мы не спать три ночи подряд! Утонем, как крысята, и все. Посередине мелей нет, я проверила. И стены у пещер вниз отвесно уходят. «Ничего удивительного, согласился про себя Найл. Люди всегда делали себе жилища с вертикальными стенами и ровным полом". Вслух он ничего говорить не стал, и медленно пошел по краю временного убежища, тщательно прощупывая скальный монолит. Спустя несколько минут он наткнулся на то, что искал узкую извилистую трещину. Правитель вытащил меч, со всей силы вогнал его в эту расселину, несколькими ударами вбил так глубоко, как только мог. Попробовал рукой: вроде, не шевелится. Нефтис, иди сюда... Он снял перевязь, пропустил ее через грудь подмышками, потом накинул ремень на меч, протолкнул к самой стене. Обвис, погрузившись до самых сосков. Толстый прочный ремень удерживал его достаточно высоко, чтобы вода не наплескалась в рот. Потом точно так же подвесил женщину. Великая Богиня, до чего глупо мы с тобой выглядим, Нефтис, вздохнул правитель. Но зато теперь мы сможем спать без риска утонуть. ...Сообщать про свое открытие Магине Найл не стал просто, когда она вернулась и обогатила кислородом воду перед пещерой, он вышел первым, и сразу повернул назад, к выходу из ущелья, а затем двинулся вдоль горного отрога. Здесь, в «диких» горах, пещер почти не встречалось, но зато дичи хватало в избытке. На завтрак себя предложила узкомордая мурена выглянув из своей норы, она распахнула пасть, и стремительно кинулась на путников. Десяток ударов гарпунами, и жирное, чуть горьковатое мясо хищницы перекочевало в человеческие желудки. Теперь Найл удивлялся тому, как в начале пути его пугали нападения рыбьих стай. Ну что могут сделать эти существа без рук, без ног, не имеющие шипов или клешней вооруженному человеку? Достаточно было немного приспособиться к передвижению в плотной воде и глубинном мраке и схватки с хищниками стали не более опасны, нежели сбор плодов опунции. Если только рыбы не вырастают до размеров морского змея... К тому времени, когда отряд остановился на ночлег, никаких признаков существования близких поселений Посланник Богини не заметил, но вот на следующий день, после нескольких часов пути, на краю ментального восприятия стало появляться все больше и больше алых точек. Найл невольно ускорил шаг но поперек пути оказалась россыпь крупных валунов, и на их преодоление ушло несколько часов. Остановившись на ночлег, правитель Южных песков уже с полной ясностью воспринимал общую схему совсем близкого поселения. Огромное яркоалое пятно это, скорее всего, сам поселок. Линия, по которой постоянно перемещаются огоньки дорога, ведущая к какимто рабочим слободам. Во всяком случае, на довольно обширном пространстве постоянно пребывало несколько десятков отдельных красных точек. Одни из них возвращались к селению, на их место прибывали другие. Жалко, что вода наложила на него обет молчания так хотелось поделиться своим открытием с принцессой Мерлью! Сколько они успели в свое время пройти, сколько совершить открытий... Обычно ее советы и мнение никогда не бывали лишними. За каменистыми россыпями дно стало ровным, если не считать небольшие пологие подъемы и холмики. По левую руку понимались к поверхности испещренные глубокими расселинами черные склоны, с которых стекали хорошо ощутимые прохладные потоки. По правую раскинулся простор странного желтоватого оттенка, от которого тянуло теплом. В результате струи причудливо смешивались, и людей постоянно бросало в жар, то в холод. Ощутив в очередной раз, как по телу побежали холодные мурашки, Посланник Богини решительно повернул направо туда, где тепло. Заодно он понадеялся уяснить, отчего это морское дно имеет здесь такой странный цвет? Пройдя две сотни шагов, люди ощутили, как снизу к ним под туники потекли приятные согревающие вихри, и почти сразу уткнулись лицом в сплошную стену водорослей слабо колышущихся, с толстыми стеблями и широкими листьями. Растения уходили высоко вверх, но уже на высоте человеческого роста у основания многих из листьев различались крупные ребристые орешки. В первый миг Найла удивила сама возможность обитания растений на такой глубине, в абсолютном мраке. Однако, природа находчива и многообразна почему бы травам не использовать для жизни вместо света избыток тепла в этих местах? К тому же, яркое ментальное излучение ясно свидетельствовало о куда более активной жизнедеятельности этих водорослей по сравнению с обычными. Может они, помимо использования тепла и питательных веществ из земли, заодно ловят и усваивают планктон и мелких рачков? Он ощутил на лице накатившуюся волну, повернул голову. Магиня, встретив его взгляд, кивнула подбородком вниз, указала рукой на край зарослей. Вперед, назад... Действительно, растения словно ограничивались прямой линией, тянущейся параллельно горам. Но природа не любит правильных геометрических фигур. Значит... Значит, заросли водорослей подозрительно напоминали край засеянного поля. Кивнув, Посланник Богини пошел вдоль колышущейся стены, внимательно «всматриваясь» вперед. Похоже, смена дня и ночи в поселке несколько отличалась от избранной путниками, и сейчас там почти не проявлялось движения. Здесь, вблизи, Найл наконец смог разглядеть иссинячерную огромную каплю, окружающую разумных существ. Похоже, они предпочли для жизни не естественные пещеры, а специально изготовленный дом. А когда население слишком разрослось, частью расселились по ближним землям. И с одним из поселков недавно случилась беда... Край поля уводил путников не к дому, а мимо него, на изрядном расстоянии, поэтому через пару часов хода правитель повернул направо и стал пробиваться к цели через заросли. Вскоре огромная черная махина уже нависала над ними своими округлыми боками, смыкающимися наверху. Этот подводный дом поднимался в высоту никак не менее чем на двадцать человеческих ростов, к которым следовало прибавить высокую надстройку ростов в пять, возвышающуюся в центре. Еще дом имел пару горизонтальных плавников в передней части корпуса, два винта, каждая из лопастей которых была отлита размером с судно Назии а вот палубы домик не имел и больше всего напоминал... Подводную лодку! Догадаться об остальном труда не составляло. Видимо, перед угрозой радиационного заражения команда подводного крейсера собрала семьи, загрузилась в свой корабль и ушла на глубину туда, куда воздействие космической гостьи добраться не могло. Причем, скорее всего, действовали моряки не наугад, а потому место для стоянки выбрали тщательно и разумно на достаточной глубине, чтобы водяная толща над головой служила надежной защитой; причем возле какогото источника тепла. Наверняка они заранее обеспокоились и семенами съедобных водорослей, способных расти без света, и иными приспособлениями, нужными для длительного пребывания под водой. Потом сменилось несколько поколений, и правнуки забыли о том, что можно вернуться назад, наверх, на воздух. На передней части корпуса, почти у самого дна, светился красный ободок в самой что ни на есть реальности, а не в ментальном мире. Посланник Богини направился к нему, шагнул в тоннель высотой как раз его роста. Последние пятнадцать метров и впереди показался свет! Для отвыкших глаз он показался ослепительно ярким, но на самом деле это был лишь отблеск нормального освещения, льющегося сверху через проем трапа. Найл торопливо поднялся по ступенькам и зажмурился от непривычного зрелища: широких потолочных световых плит, нависающих над самой водой. На широкой площадке не имелось ничего, если не считать пустых стеллажей вдоль стен, и выпирающих из носовой стенки округлых крышек. Люди долго стояли, жмурясь и оглядываясь по сторонам, привыкая к удивительной возможности различать очертания предметов, не ощупывая их и не подходя в упор, видеть цвета, узнавать друг друга. Когда путники, наконец, научились смотреть широко открытыми глазами, Посланник Богини поднялся по трапу еще на один этаж, опустился на четвереньки и изрыгнул из себя воду. Точно так же поступили и остальные члены отряда. Просто не верится, Найл, лицо Магини опять скрылось в темноте капюшона. Откуда здесь свет и воздух? Лодка атомная, с наслаждением потянулся правитель. Реактор на холостом режиме способен работать чуть ли не бесконечно. Для освещения отсеков, синтеза воздуха и дистилляции воды выделяемой на холостом режиме энергии вполне хватает. Еду моряки на полях выращивают. Рыбу наверняка ловят, крабовкальмаров всяких. Чего еще человеку для жизни нужно? Чего? пожала плечами принцесса. Достойного правителя, чтобы не передраться между собой. Думаешь, здесь не хватает тебя? понял намек Найл. Я думаю, мне пора в Серые горы. Спрячьтесь гденибудь, коли тебе здесь так нравится. Я вернусь через два дня. Магиня спустилась по трапу и исчезла в воде, а Найл прошелся по отсеку, с интересом осматриваясь. По всей видимости, когдато здесь хранились торпеды. Полуовальные крепления для них еще сохранились на полу. Однако, собираясь в море, люди явно разоружили подводный крейсер. К креплениям для торпед были грубо приварены поперечные толстые железные пруты. Возможно, когдато их покрывал деревянный настил или сетки для грузов но время сожрало непрочные материалы, оставив только голую арматуру. Странно, что само железо уцелело. Видимо, на военном флоте использовались либо особо прочные сорта, либо за металлом хорошо ухаживали. Ляжем спать, мой господин? спросила телохранительница. Только не здесь, Нефтис, покачал головой правитель. Тут у поселка выход наружу, в море. Получится, что мы встанем лагерем на самой проезжей дороге. Нужно поискать более укромный уголок. И Найл направился к трапу, поднявшись еще на один уровень, потом еще на один. Все они выглядели одинаково: пустые площадки со следами крепежей, пустыми стеллажами. Коегде внутрь выступали крышки торпедных аппаратов и выглядели они так, словно ими регулярно пользовались. Может, несколько торпед они на всякий случай сохранили? удивленно пробормотал правитель. И теперь регулярно проверяют их исправность? Носовой отсек составлял всего пять этажей. И только на самом верхнем, низком и узком, обнаружился ведущий дальше, вглубь корабля, люк. Оттолкнув тяжелую створку, Посланник Богини первым пробрался в следующий отсек. Здесь верхнее помещение оказалось заметно выше можно было выпрямиться во весь рост, и куда длиннее шагов сто, не меньше. Здесь остро пахло кислятиной и чемто горьковатым. Найл нашел уходящий вниз трап, спустился по ступенькам. Ах вот это откуда воняет! Здесь, от стены к стене, тянулись капроновые шнуры, с которых свисали подвядшие плети водорослей. В углу большой кучей были свалены уже знакомые путникам орехи. Найл подобрал один, прижал к кирасе, стукнул рукоятью меча. Послышался легкий треск раскололся. На вкус морские орехи напоминали земляные, только показались излишне водянистыми и немного солоноватыми. Из любопытства правитель пожевал и листья водорослей, но они не понравились горькие. Уходящий в нижний этаж люк оказался заперт изнутри. Наверное, запах сохнущих водорослей обитателям лодки не нравился. Пришлось опять возвращаться наверх и переходить в следующий отсек, оказавшийся точной копией предыдущего: сохнущие водоросли, груды орехов и запертый трап. Увидев то же самое за третьей дверью, Найл махнул рукой: Ладно, нужно устраиваться на ночлег. Ничего нового, похоже, не найдем. Они сбились в дальний от ореховой груды угол, скрытые от трапа многочисленными травяными плетями, и вытянулись на полу.  Найл проснулся от острого чувства тревоги. Поднял голову, осмотрелся. Все водолазы оказались на месте. Нефтис тоже. В отсеке было тихо и пусто. Вроде, все спокойно но ощущение опасности не исчезало. Может, какойто туземец наткнулся на их убежище и убежал, прежде чем ктото успел отреагировать? Тогда, наверное, сейчас он приведет своих соплеменников. Беспокоиться путникам, вроде, ни к чему: чужого они не брали, ничего не разоряли и не портили. Отряд в двадцать копий достаточная сила, чтобы не бояться вооруженного нападения. Но... Но чувство тревоги не утихало. А своим чувствам Найл привык доверять. Вставайте! принялся он расталкивать воинов. Поднимайтесь, нужно уходить отсюда. Поищем другое место. Подданные Магини недовольно забурчали, но подчинились и следом за ним стали подниматься по трапу наверх. После короткого колебания правитель повернул дальше вглубь лодки, перешел в следующий отсек, и... О, проклятье! У противоположной стены колыхалась масса из нескольких десятков жуков. Причем по сознаниям их при появлении людей прокатилась волна злобной ярости и шестилапые без всякой подготовки или раздумий немедленно кинулись в атаку. В строй! Плечо к плечу! Люди сомкнули щиты, выставив перед собой копья, напряглись, ожидая удара. Черная масса из жвал и хитина стремительно приближалась. «Чего они взбесились?» с недоумением подумал Найл. Жуки разгонялись все сильнее, и правитель понял, что выдержать удар не удастся. Слишком тяжелы закованные в хитин тела, слишком велика скорость. Похоже, поняли это и водолазы, поскольку внезапно повернулись и все вместе кинулись к дверям. Стой, куда?! заорал Найл, но предпринять ничего не успел. Бронированная голова ближнего жука врезалась ему в щит, еще ктото ударил в бок. Посланник Богини отлетел назад, грохнулся о стену и потерял сознание.  Голова раскалывалась от боли. Найл застонал, схватился за виски руками. Вы живы, мой господин? Ой, не знаю, Нефтис. Где мы? Почему темно? Где все остальные? Я не знаю, мой господин. Когда жуки ударили, я упала и потеряла сознание. Да? Жалко... А я понадеялся, что мне все приснилось, что на самом деле мы сидим в горной пещере и ждем принцессу Мерлью. Как же нам ее теперь найти? Ждать ведь, наверное, не станет. Пропали и пропали. Самое главное принцесса уже знает. Дно, места с водорослями, почти готовые плантации устриц и мидий. Может переселять своих водолазов хоть завтра. А из подводного дома сделает себе второй дворец, морской. Посланник Богини, опять застонав, сел, ощупал пространство вокруг руками. Они находились в низкой комнате цилиндрической формы стены идеально круглые, торцы почти прямые, лишь слегка выпирающие наружу. Странным показалось то, что один торец оказался заметно холоднее другого но это ничего не меняло. Нас съедят, мой господин? Да? Не знаю, Нефтис, не знаю. Интересно, куда они дели воинов Магини? Если тоже захватили в плен, то когото должны были сунуть сюда, места хватает. А раз не сунули, значит... Уже сожрали! Почему сразу «сожрали»? удивился Найл. Может быть, эти подлые трусы смогли убежать. Тогда они хотя бы скажут принцессе, что мы в плену. Если они сбежали, мой господин, не согласилась Нефтис, они не могут знать, что с нами случилось. Скорее, будут считать нас мертвыми. Тоже правильно... Интересно, чего это жуки так взбесились? И откуда они вообще взялись? Посланник Богини прикрыл глаза, возвращаясь к ментальному зрению, и потянулся сознанием к ближайшему красному огоньку. Душа наполнилась удовольствием и быстро наступающей сытостью. Похоже, обладатель этого разума ест. Правитель попытался установить мысленный контакт с другим обитателем подводной лодки, и столкнулся с полной сосредоточенностью. Видимо, обладатель этого разума занят какойто важной работой. А что, если прощупать воон того «подводника»... Увы, установив контакт почти с полусотней туземцев, Найл не нашел ни одного, кто думал бы о пленниках. Впрочем, это полбеды. Гораздо хуже то, что он не смог нормально и спокойно прочитать мысли, как делал это с людьми или пауками на берегу! Удавалось от силы понять общее состояние разума, узнать, беспокоится он или отдыхает, получает удовольствие или занят делами. Но не более того. Посланник Богини даже не смог увидеть помещения корабля чужими глазами. Что тут такое происходит? удивленно пробормотал он. Жуки не могли построить подводной лодки. Никак не могли. Ее построили и привели сюда люди. Но где они тогда? Куда подевались? Может быть, жуки съели всех людей, мой господин? предположила воительница. А сами поселились на их месте. Есть два непонятных момента, Нефтис. Вопервых, откуда взялись сухопутные жуки на такой глубине? Они ведь живут в лодке и дышат воздухом. А вовторых, кто научил их пользоваться механизмами лодки? Ведь они умеют как минимум задраивать и открывать люки! А кроме того, механизмы реактора, устройства для опреснения воды и выработки воздуха наверняка требуют ухода. Тут Найл заметил, что к месту их заточения приближается несколько красных точек, и попытался схватиться за меч но ножны оказались пусты. Послышался громкий скрип, торцевая стенка с теплой стороны откинулась, в помещение хлынул свет. Ну что, Найл прикрыл глаза от показавшегося невероятно ярким света. Вылезаем? Он первым выбрался из камеры в обширное помещение прямоугольной формы, оглянулся назад. Четыре выступающих внутрь крышки, две из которых отворены. Вот как. Оказывается, их держали в торпедном аппарате! Хотя, с другой стороны устройство это прочное, изнутри не открывается. Еще Найл подумал о том, что при желании торпедный аппарат всегда можно наполнить водой, казнив таким образом надоевшего пленника и по спине сразу побежали холодные мурашки. Нас сейчас съедят, мой господин, сообщила женщина, встав рядом с правителем. Однако Посланник Богини не ощущал от стоящих перед ним шестерых жуков никакой опасности. Скорее недоумение. Спокойно, Нефтис, посоветовал он. Думаю, пока все обойдется. Жуки приблизились, начали трогать передними лапами руки людей, ноги, кирасы. От них опять накатилась волна удивления. Это просто безмозглые шестилапые, тихо сообщил Найл. Они впервые в жизни видят кирасы, и не могут понять, кто мы такие. Судя по рукам и ногам, люди. И нас нужно убить. А кираса напоминает им собственный панцирь. И судя по ней, мы жуки. А значит, свои. Если у них хватит разума, то они решат, что мы это новая раса, помесь людей и жуков. И что тогда? Есть нас, по крайней мере, не станут. Тут ты можешь успокоиться. Жуки, закончив осмотр, начали активно жестикулировать усиками и передними лапами. Потом один из них начал бочком подталкивать пленников к торпедному аппарату. Покормите, коли взаперти держите, попытался внушить шестилапым здравую мысль Найл. Еда, еда. И воды принесите пресной. Надоело рыбу сосать. Жук ощутимо ударил его бронированным боком и Посланник Богини, тихо выругавшись, полез обратно в аппарат. На этот раз пленников оставили в одиночестве довольно надолго. Может быть, даже на сутки. Теперь, вспоминая про кучу орехов, напротив которой они вчера ночевали, Найл ругал себя нехорошими словами за то, что не догадался украсть побольше себе про запас. Наконец люк аппарата многообещающе заскрипел, и внутрь хлынул долгожданный свет. Пленники с облегчением выбрались в кормовой отсек, и увидели перед собой жука средних размеров с довольно крупными жвалами. Жук возвышался у входного люка, широко расставив лапы, а у него под брюхом стояла прозрачная пластиковая бутыль с водой и миска, полная морских орехов. Ну что? Может, угостишь? спросил Найл, пытаясь пробиться в разум насекомого. Дай хотя бы воды. Иначе зачем ты ее сюда тащил? Жук выжидал. Сам давать хоть чтонибудь он явно не собирался и словно наслаждался муками жажды плененных двуногих. Ладно, не хочешь давать, сам возьму... Найл медленно двинулся к жуку, внимательно следя за его реакцией. Похоже, поведение человека того удовлетворило. Посланник Богини наклонился, чувствуя над спиной шевелящиеся жвалы, потянул к себе бутылку выпрямился, начал жадно пить. Нефтис, он попытался повернуться, чтобы передать бутылку женщине, но на его руке мгновенно сомкнулись мощные жвалы. Не так сильно, чтобы перекусить руку, но довольно ощутимо. Что, ей не давать? Хорошо, верну на место... Найл поставил бутылку обратно под брюхо шестилапого, после чего прихватил из миски две полные пригоршни орехов и отступил назад: Давай, Нефтис. Похоже, тебе придется добывать воду самой. Женщина двинулась вперед, покорно склонилась перед насекомым, взяла бутылку изпод его брюха, напилась, набрала орехов. Как только она отступила, жук уже знакомо повернулся боком и начал придвигаться к ним. Найл вздохнул, и полез в торпедный аппарат. Поскольку никакого иного инструмента под рукой не имелось, колоть орехи пришлось самым примитивным способом: класть на пол, и ложиться сверху грудью, дробя их кирасой. Времени это занимало много, но пленникам спешить было некуда. Наконец, впервые за последние три дня, в желудке появилась приятная сытость. Скажите, мой господин, а почему шестилапый кормил нас так странно? поинтересовалась Нефтис. Заставил себе под брюхо лезть, да еще по очереди. Почему просто еду не отдал? Мне кажется, нас приняли за какихто диких, неизвестных животных, пожал плечами Найл. И теперь пытаются приручить. Для начала жук учит нас не бояться себя. Нам хочется есть и пить, и мы вынуждены, несмотря на страх, лазать под него за водой. Потом мы привыкнем, что он не страшен, и жук начнет натаскивать нас на выполнение других команд. А зачем? Вот этот вопрос мне тоже очень интересен... Одно точно, на встречу с Мерлью мы уже не попали.  Шестилапый заставлял их есть изпод себя еще пять дней. Поначалу просто кормил и загонял в аппарат, потом начал перед кормежкой ощупывать лапами, легонько хватать за руки и плечи. Люди терпели, понимая, что протестовать против этого никак не могут. Выскажешь недовольство вмиг оставят голодными. Покорность пленников заметно радовала жука, и на шестой день он даже повел их на прогулку. В тот день, выбравшись из своего узилища, Найл и Нефтис обнаружили, что никакой еды жук с собой не принес. Зато дверь за его спиной оказалась открыта и шестилапый, обойдя пленников, стал подталкивать их к выходу. Люди послушно двинулись в указанном направлении. Почти все отсеки лодки выглядели совершенно одинаково. Входные люки в верхней части. Этот этаж почти всегда свободен только в двух отсеках у дверей оказались свалены водоросли. И то, наверное, ненадолго. Дважды навстречу попадались жуки с грузом. Носили они водоросли в высшей степени забавно: шли задом наперед на четырех передних лапах, высоко подняв задницу, а охапку мокрой травы удерживали в задних. Еще пару раз встретились шестилапые без груза. Каждый раз они останавливались перед хозяином двуногих, и жуки начинали ощупывать друг друга лапами. Люди тоже вставали, не зная, как поступить, и терпеливо ожидали конца «разговора». Всего отсеков оказалось двенадцать. Как понял Посланник Богини, верхние проходные этажи считались «общими», а потому в них никто ничего не делал и не хранил. А вот ниже начиналась уже «личная» территория обитателей именно этой секции корабля. Возможно, деление шло по родам. Возможно, жуки просто объединялись по месту проживания этого Найл пока еще не понял. В четвертом отсеке валялись щиты и гарпуны водолазов похоже, никакого порядка здесь никто не наводил. Да и зачем жукам чужие щиты и копья? Они сами закованы в хитин, и имеют жвалы, куда более страшные, нежели костяной наконечник копья. Найл сразу кинулся к своему мечу, подхватил, кинул его в ножны. Быстро развернулся и замер, ожидая, что станет делать шестилапый. Тот кинулся было за пленником, но увидев, что тот оборвал побег, в недоумении остановился, шевеля усами. Воспользовавшись моментом, Нефтис тоже кинулась к своему клинку, и сунула его в ножны. Жук опять дернулся, и опять остановился. Он явно не понимал, с какой стати двуногие начинали метаться и хватать мусор с пола. Никакой опасности он не замечал. Да и откуда? Откуда мог взяться меч на атомной подводной лодке двадцать второго века? Откуда жук мог знать, как им пользоваться? Он увидел только, как чтото блеснуло в руках двуногих, и тут же исчезло. А Найл пытался изо всех сил ему внушать, что пленники покорны, спокойны и безопасны. Наконец, шестилапый принял решение, и стал толкать людей дальше через отсеки. Вскоре они оказались в первом, спустились до воды. Хозяин начал подталкивать людей к воде но Найл и Нефтис попятились и принялись бегать от шестилапого, норовя оказаться за его спиной. К счастью, желания утопить двуногих жук не испытывал, а потому тут же повел их назад. В пятом отсеке он обогнал пленников и направил их к трапу На втором сверху этаже, как Найл и ожидал, сушились водоросли и раскатанные по полу орехи. Ниже открылся широкий, от стены до стены, отсек, в котором бегало и веселилось не меньше сотни маленьких жучат. Спустившись еще на ярус, люди оказались в узком коридоре, по которому жуку пришлось ползти боком. Шестилапый подтолкнул их налево. Они миновали несколько сдвижных дверей, пока хозяин не остановил двуногих, придержав Найл за ногу. Посланник Богини открыл дверь, вошел в небольшую, десять на десять шагов комнату, и увидел в углу знакомую миску с орехами и бутылку с водой. Понятно, кивнул он. Хозяин приучает нас к новому месту. Интересно, сразу здесь оставит, или опять в трубу загонит? Увы, покормив пленников, жук снова отвел их в кормовой отсек и запер в аппарате. Людям пришлось ждать нового дня, когда хозяин опять повел их к выходу в море, где подтолкнул к воде, а потом выжидательно отошел в сторону. Проверяет, запомнили мы дорогу к кормушке, или нет, кивнул Найл. Никогда не приходилось быть в шкуре дрессированного животного. Ладно, Нефтис, пошли в каюту. Чего еще делать остается? Разумеется, они нашли жилище шестилапого с первой попытки. Там их ждала бутылка и миска с орехами, а обрадованный толковостью зверюшек дрессировщик даже добавил им пачку из сушеных листьев. Найл отказываться не стал, и был приятно удивлен. Противногорькие в сыром виде, засушенные водоросли обладали нежным соленомясным привкусом, и их хотелось есть снова и снова. В этот вечер дрессура опять закончилась для них темной железной трубой, но на следующий день, покормив людей, жук сдвинул нижнюю створку вделанного в стену шкафа, и пихнул своих пленников туда. Ничего себе... Найл недовольно прикусил губу, покосился на шестилапого. Тот угрожающе задвигал жвалами. Пришлось лезть. Возможно, за этим тоже склонялся некий воспитательный момент поселить людей на двух полках шкафа. Там, куда они едва влезали, и не могли толком ни рукой, ни ногой шевельнуть. Только лежать, таращась прямо перед собой, и все. Тут на любые условия согласишься, на любую работу лишь бы выпустили, дали кости размять да сходить куданибудь. Вскоре Найл забылся сном, и проснулся, только когда с сухим треском открылась дверца, и по голове нетерпеливо застучала теплая сухая лапа. Сейчас, сейчас, вылезаю, недовольно забурчал он, выбираясь в комнату. Миска в углу стояла пустой похоже, прежде чем поесть, им предстояло выучить еще какойто урок. Ну, и куда теперь? Жук повел их наверх, потом в носовой отсек, спустился на третий этаж туда, где в проеме трапа поблескивала прозрачная вода. Шестилапый повернулся боком, и принялся подталкивать их к дыре. Ээ, нет! Найл отскочил в сторону, Нефтис в другую. Топиться мы не договаривались! Жук обежал женщину, опять попытался столкнуть ее в отверстие трапа но воительница не поддалась. Тогда хозяин, стремительно развернувшись, ухватил Найла на ногу и поволок его к воде. Но у трапа Посланник Богини уцепился руками за поручень мертвой хваткой, и не отпускал его до тех пор, пока шестилапый не отступился. Они опять вернулись в комнату. Жук взял миску и бутылку, вышел в коридор, но вскоре вернулся, принеся ровно вдвое меньше обычного жидкости, и вдвое меньше орехов. Понятно, вздохнул Найл. Дрессировщик недоволен. Хоть бы объяснил, чего добивается? А то только наказывает, и все. Они забрались в шкаф, ставший их новым домом, вытянулись на полках. А жук еще долго шуршал, бродя по комнате из стороны в сторону. Новым утром они опять ходили в первый отсек, и опять жук всеми силами старался столкнуть их в воду. Люди уворачивались, хватались за поручни, отбегали. Только но очень далеко с этим жуком они в лодке кемто вроде своих считались. Какникак собственность местного уважаемого насекомого. А в одиночку куда деваться? Принцесса Мерлью не появляется, а другие шестилапые вполне могут и затоптать, и покалечить. Вон как набросились, когда в первый раз увидели! Не любят здесь двуногих, совсем не любят... В конце концов жук сдался и увел их назад. Вот только орехов на этот раз не дал вообще, выделив пленникам только немного воды, и загнав их на полки. Чего ему надо, уроду безмозглому? задумчиво пробормотал Найл. Он что, считает, что мы должны уметь дышать в воде? А может, местные люди умеют? предположила воительница. Вон, водолазы из Серых гор. Дышат, и ничего. Не знаю, покачал головой Посланник Богини. Может, ты и права. Тысяча лет на дне моря, тридцать поколений. Может, и научились. Но если бы жук был уверен, что мы водой дышать умеем, то, наверное, просто взял бы тебя или меня поперек тела, да и заволок туда. А он сомневается... А если они не все умеют плавать? Может, и не все, согласился Найл. В следующий раз жук позвал их в конце дня, заставил подняться наверх, но повернул не в сторону носа, а к корме, и уже в следующем отсеке опять подтолкнул к трапу: дескать, спускайтесь. Найл заглянул в помещение, выглядевшее куда более темным, нежели остальные. Снизу пахнуло влагой и мускусом, послышалось сухое потрескивание. Посланник Богини попытался разглядеть, что там происходит, но смог различить только множество черных глянцевых тел, ползающих едва не друг по Другу, какието нити. Найл пожал плечами и начал спускаться. Первое, на что он обратил внимание это толстая вертикальная штанга, уходящая в потолок. Перископ! Найл не в первый раз помянул добрым словом Стиига, научившего его сходу ориентироваться в самых неожиданных местах. Вот и сейчас всего по нескольким чертам он смог определить, что находится в рубке подводного крейсера. Вот перископ, впереди и слева от него акустические экраны, за перископом должен стоять широкий планшетный стол. Стол действительно стоял там, где Посланник Богини ожидал его увидеть. Но вот на столе... На столе сплелись в единый клубок два белых человеческих тела. Какойто рыжеволосый парень старательно овладевал мечущийся и стонущей блондинкой, а вокруг, теснясь вокруг стола и ползая по стенам, собралось не меньше полутысячи крупных жуков. Великая Богиня... Найл оглянулся на Нефтис. У него возникло страшное подозрение, ради чего его привели сюда вместе с телохранительницей. Нет, конечно, он не против заниматься любовью с верной и преданной женщиной но ведь не на глазах у сотен зрителей! И не на потеху безмозглых шестилапых тварей! Рука невольно потянулась к рукояти меча. Уж лучше погибнуть, как брату по плоти, нежели стать общим посмешищем. Женщина на планшете закинула голову и громко застонала, скребя ногтями стол. Жуки шумно зашевелились. Найл глубоко сомневался, что сцена на столе могла вызвать у насекомых хоть какоето половое возбуждение. Но жуки всегда любили смотреть. Они обожали наблюдать за настоящими взрывами в паучьем городе, и точно так же любили наблюдать за кинохроникой со съемками войны и бомбежек. Нет ничего удивительного, если им понравилось забавляться страстным поведением не владеющей собой изза экстаза двуногой самки, наслаждаться ее эмоциями, криками и метаниями. Они хотят от нас этого, мой господин? прошептала за спиной Нефтис. У нее, кстати, необходимость заниматься любовью у всех на глазах никакого протеста не вызвала. В конце концов, смертоносцы, занимаясь выведением красивых и выносливых человеческих пород, тоже следили за тем, как спариваются с подопытными дикарями их надсмотрщицы. Что в этом такого? Просто сцена на столе никак не вязалась с тем, что жук несколько раз пытался столкнуть их в воду. Какая тут может быть связь? Узнаем... пробормотал Посланник Богини, продолжая держать ладонь на рукояти меча и оглядываясь по сторонам. Много. Их слишком много... Женщина тоненько заскулила и обмякла, словно ее не одарили любовью, а зарезали. Бледнокожий двуногий подергался еще немного, но вскоре тоже бессильно затих. Жуки бесцеремонно стащили парочку со стола, кудато кинули, принялись оживленно стучать друг по Другу лапами. Впечатлениями обмениваются, пробормотал Найл. Зрители... Они спустились вниз. Шестилапый хозяин принялся подталкивать их к столу. Посланник Богини продолжал мять рукоять меча, все никак не решаясь обнажить оружие и начать самоубийственную схватку. Много, до чего же их много! Жук оставил пленников среди толпы, вскочил на передние лапы, застучал задними по столу, а потом побежал по кругу, перестукиваясь усиками и лапами со стоящими впереди. До Найла неожиданно дошло, что, возможно, он не способен понимать здешних жуков именно потому, что у них другой способ разговора не словами или мыслями, а жестами и стуками. А значит в их сознании при общении возникают совершенно иные образы. Хозяин вернулся, стал толкать Посланника Богини на стол. Найл прикусил губу и полез. Однако следом неожиданно поднялся какойто худощавый и белый, как горный снег паренек, немного выше Найла ростом, совершенно лысый и с широким шрамом поперек макушки. Ты кто? удивленно спросил Посланник Богини, оглянувшись на Нефтис. Я Большой Крот, из племени Толстобрюхов. Сейчас я убью тебя, чужак, с неожиданной четкостью ответил двуногий. Найл даже не заметил, что воспринял не речь, а мысленные образы, возникающие в открытом сознании. Толстобрюхи? Кто они? Ты сейчас умрешь! злобно ответил паренек, сжимая кулаки, но Найл успел заметить в его сознании короткую цепочку воспоминаний о пещерах среди Холодных гор, по правую руку от входа в Дом шестилапых. У вас большое племя? Какое твое дело, мертвец? но память человека, пусть даже помимо его воли, не могла не всколыхнуться знанием о десятке мужчин и двух десятках женщин. Вы здесь одни, или есть еще племена? Нет! выкрикнул Большой Крот. «Есть, их больше десяти», откликнулась его память. Но как ты здесь... Найл запнулся, поскольку почувствовал опасность и торопливо отступил в сторону. Кинувшийся на него паренек промахнулся, и с трудом удержал равновесие на самом краю стола. Что ты делаешь? Зачем ты нападаешь? Я убью тебя! зарычал, поворачиваясь, Большой Крот. Но внутри, в сознании мелькнул честный ответ: «Жуки топят того, кто проигрывает схватку. А я хочу жить!» Так давай просто не станем драться. Они все равно сочтут одного победителем, а второго проигравшим, на этот раз парень ответил честно. Будет лучше убить тебя, чем рисковать. Ведь без боя приговорить к смерти могут меня. В его сознании полыхнула волна ярости, Найл торопливо пригнулся над головой промелькнул кулак. Остановись! Как можно платить своей жизнью ради чужого развлечения? Уж лучше умереть с честью, как воину! Большой Крот вместо ответа попытался разбить ему нос Посланник Богини еле успел отклониться. Паренек, не желая упускать шанса резко, со всей силы ударил отвернувшегося врага снизу вверх в солнечное сплетение... И во всю глотку заорал от боли, запрыгал, полусогнувшись и прижимая к животу разбитую о керамическую кирасу руку. Как зовут твою мать? спросил его Найл. Будь ты проклят, чужак, прошипел Большой Крот, но его память все равно ответила: «Белоглазка»... Один из жуков вскочил на стол, прихватил паренька средними лапами, побежал к трапу. Масса хитиновых тел качнулась за ним. Наверное, побежали любоваться зрелищем утопления проигравшего. Жукхозяин, весь лучась радостью и довольством, запрыгнул на стол, пробежал вокруг Найла, потом пихнул его к трапу, и сам помчался вперед. Я так понимаю, нам пора домой, Посланник Богини спрыгнул к Нефтис и расправил плечи. И если я хоть чегонибудь понимаю в дрессировке, мы получим двойную порцию орешков и многомного сушеной травы. Я не успела понять, что вы начали сражаться, мой господин, извиняющимся тоном сказала Нефтис. Ничего, отмахнулся Найл. Зато теперь я знаю, что если повернуть от лодки направо и подняться в Холодные горы, то там мы найдем поселение людей. Правда, не знаю, чем это нам поможет. Без Мерлью мы утонем в воде за считанные минуты. А она, как всегда, интересуется только своими целями... Ладно, пойдем. Найл оказался прав шестилапый хозяин отсыпал им столько орехов, что они не помещались в миску и рассыпались по полу. Вдобавок там лежала толстая пачка сушеных листьев, а бутылка было полна водой до самых краев. Жук носился по комнате, иногда останавливаясь, подпрыгивая чуть не до потолка. Временами он начинал быстробыстро размахивать лапками, постукивая ими Найлу по кирасе и многозначительно водил усами. Дада, конечно, кивал Посланник Богини, честно пытаясь пробиться сквозь стену непонимания к его мыслям. Если бы ты только мог внятно сказать, чего хочешь! Тогда мы смогли бы прекрасно договориться. Ты бы помог нам, я дал бы тебе то, чего тебе не хватает. Он подбирал орешек, прикладывал к кирасе, бил рукоятью меча и закидывал в рот плотное белое ядрышко. Интересно, Нефтис, сколько у этих шестилапых содержится пленников? С одной стороны, я не наткнулся ни на один человеческий разум, пока изучал лодку. С другой у них тут прекрасно отработана постановка зрелищ. Ничем не хуже, нежели у наших жуковбомбардиров. Разве только не так пышно получается, как в городском квартале. Но в лодке обитателей намного меньше, не хватает для большого шума. Но хоть несколько рабов для развлечений должно быть? Может быть, они просто не знают, что делать с пленниками, мой господин? И поэтому быстро убивают. Для развлечения. А ведь да, зачесал затылок Посланник Богини. Жуки ведь травоядные, они не хищники. У них нет желания сожратъ пленника сразу или оставить его на потом, дать возможность размножиться, организовать целое стадо. Если они ловят человека, то просто играются с ним некоторое время, пока не надоест. А потом бросают. Вот только... Зачем тогда наш шестилапый так старательно нас дрессирует? Словно сообразив, что разговор зашел о нем, жук повернулся боком и начал подталкивать людей к шкафу. Для них время отдыха истекло. С одной стороны, жука понять можно в своем хитиновом панцире он везде находился как дома. И суставчатые лапки он чуть что сложил на брюшке, и лежит. Насекомое не способно понять, как это затекают руки и ноги, натирает бок кираса, гудит голова и хочется повернуться с боку на бок. Наверное, шестилапый хозяин не замышлял ничего плохого, когда на полтора дня оставил своих пленников лежать в шкафу, не выпуская даже в туалет. Одно утешение он не стал их еще и поить, так что перетерпеть у людей получилось. И всетаки, получив команду выходить, люди еле смогли подняться на ноги, морщась от болей в суставах и мышцах. Ничего удивительного, что у них так мало рабов, простонал Найл, пытаясь потянуться. При таком обращении человек долго не проживет. Жук, не дожидаясь, пока пленники придут в себя, стал торопливо толкать их к выходу, едва не подкидывая в воздух тычками головы. Да иду, иду, недовольно пробурчал Найл, выходя в коридор. Нетерпеливый какой! Они в очередной раз прошли в носовой отсек, опустились к опускающемуся в воду трапу. Но на этот раз, вместо того, чтобы пинать их к выходу, шестилапый хозяин приподнялся, и Найл увидел у него на втором суставе средней лапы болтающиеся полумаски. Ничего себе, пробормотал он, снимая их, и протягивая одну Нефтис. Что это такое? Больше всего маска напоминала грубо сшитый респиратор. Разумеется, без какихлибо очков. Это был кусок тонкой мягкой кожи, с двумя ленточками позади и тонкой полоской полупрозрачной пленки, вшитой поперек как раз посередине. Ннда, внимательно вгляделся Найл в пленку. С одной стороны, ей уже тысяча лет, и просуществовать столько просто невозможно. С другой, мембранные фильтры основаны на молекулярных свойствах материала, а что такое тысяча лет для любой устойчивой молекулы? Миг, не более. Интересно, откуда взяли жуки эти маски? Сняли с задохнувшегося пловца? Шестилапый хозяин нетерпеливо ткнул Посланника Богини головой, и тот решился: Значит, так, Нефтис, правитель приложил маску к лицу и начал завязывать ремешки на затылке. Я сейчас спрыгну и попробую подышать. Если начну пускать пузыри, вытаскивай меня назад. Если нет, надевай вторую маску и прыгай следом. Разрешите мне пойти первой, мой господин! Нет. Если маски плохие, мне тебя не вытащить, ты слишком тяжелая. Ну, готова? Он подошел к трапу и, не останавливаясь, решительно прыгнул вниз. Холод моря быстро прокатился по телу снизу вверх, заставив сердце испуганно екнуть. Найл немного задержал дыхание, а потом решительно втянул в себя воздух. И воздух пошел! Это было удивительно, невероятно, потрясающе: он стоял с головой в воде, и дышал! Причем дышал воздухом! При каждом вдохе легкие наполнялись свежим воздухом, при выдохе пузырьки проскакивали мимо маски наружу. Разумеется, тянуть газ через фильтр было куда труднее, нежели просто дышать но дышать водой было еще труднее. Найл замахал рукой, зовя Нефтис к себе. Женщина, прижав маску к лицу, быстро завязала ленточки и спустилась в воду. Некоторое время стояла, прислушиваясь к своим ощущениям, потом довольно закивала получается! Последним с трапа сиганул жук и, легко отталкиваясь от воды сильными задними лапами, устремился в тоннель. Люди двинулись следом. После ярко освещенной подводной лодки мрак снаружи показался черным вдвойне. Тело успело отвыкнуть от постоянного пребывания в воде и быстро начало мерзнуть. К тому же, Найл и Нефтис сразу врезались лицом в скользкие травяные плети, колеблющиеся вокруг в то время, как жук легко и быстро заскользил в толще воды. Единственное, что получалось удачно Посланник Богини смог отследить красную точку разума своего жукахозяина и медленно двинулся следом за ним. Промчавшись далеко вперед, шестилапый по большой дуге вернулся назад, сделал несколько кругов у пленников над головами, снова умчался. Найл, взяв Нефтис за руку, продолжал упрямо пробиваться в том же направлении. Жук опять вернулся, нырнул во входной тоннель, быстро выскользнул обратно, подплыл к своим пленникам, завис над ними, широко расставив лапы. Потом неожиданно опустился вниз и принялся толкать людей в обратную сторону. Найл спорить не стал, и вскоре они, поднявшись по трапу, с облегчением скинули маски. Получилось, мой господин! радостно сообщила телохранительница. Теперь мы можем дышать и без помощи Магини. Давайте убежим? Все не так просто, Посланник Богини отошел в сторону, уступая дорогу жуку. В воде шестилапые слишком быстры. Ты просто не видела, с какой скоростью он плавал. К тому же, наш хозяин подозрителен. Он специально держался в стороне, выжидая: попытаемся мы скрыться, или нет. Так просто от него не уйти. Что же нам, всю жизнь теперь у жуков в слугах ходить?! Найл невольно улыбнулся, настолько четко в сознании воительницы пропечаталось, что только служить паукам почетно и прекрасно. Быть рабом шестилапого позор. Я успел заметить один момент, решил утешить женщину Найл. Жуку нужен воздух. Он просто задерживает дыхание, и вынужден возвращаться, чтобы обновить запас. Значит, есть граница, дальше которой отплыть от лодки он уже не может. Ты напрасно суетишься, Нефтис. Удобных нам моментов может оказаться довольно много. Нужно проявить немного терпения, попытаться узнать, чего же хочет от нас этот шестилапый, как у них устроена охрана... Убедить хозяина, что мы смирились со своей участью. Пусть успокоится. Как прикажете, мой господин, кивнула Нефтис. По возвращении в каюту они опять получили свою порцию орешков, после чего были отпущены в шкаф, отдыхать в холодных лужах, натекших с мокрых туник. Новый день наконецто принес ясность по поводу того, чего хочет добиться от своих рабов жук. В этот раз он довел людей до зарослей, отделенных от других небольшой просекой, после чего прошелся вдоль самого дна, работая жвалами, как ножницами, прихватил получившийся пучок, уволок к подводной лодке. Вернувшись, прошелся по стеблю других водорослей снизу вверх, сбивая орешки. Потом собрал их, напихав под хитиновые надкрылья, тоже увез к лодке. Найл внимательно наблюдал за его действиями, пытаясь понять смысл действий. Когда жук вернулся, пленник притянул к себе ветвь водорослей. Перебирая руками, прошел снизу доверху, обрывая орешки. Отпустил. Притянул другую, явно более старую, начал проверять никаких плодов не вызрело. Тогда он прихватил ветвь у корня и решительно оборвал. Шестилапый ответил волной радости: он смог! Он научил глупых животных, как собирать и сортировать урожай, как ухаживать за полем! Теперь от него требуется позаботиться лишь о том, чтобы старания не пропали даром чтобы дрессированные животные не убежали, или не погибли, или их не съела какаянибудь рыба. А Найл окончательно убедился, что жуки разумны. Только разумные существа умеют перекладывать свою работу на других, и наслаждаться бездельем. Теперь не мешало бы уяснить, насколько далеко шестилапые способны отплывать от своего дома. С какого места можно начинать побег, не оглядываясь за спину, и не боясь, что толпы преследователей вотвот вцепятся тебе в загривок. Они с Нефтис работали до тех пор, пока жук не устал. Желудок уже сводило от голода, когда шестилапый наконецто подтолкнул их в сторону лодки и позволил выйти на воздух. Не могу больше, воительница с явным неудовольствием поднялась в носовой отсек и содрала с себя маску. Раньше я хоть Магиню видела, понимала куда идти нужно. А теперь вовсе одна темнота кругом. И работать на ощупь приходится. Когда все это кончится? Скоро, Посланник Богини покосился на жука. Думаю, нужно дождаться дня, когда мы будем работать на краю поля, подальше от входа в лодку. Настанет момент, когда у шестилапого кончится воздух, и он направится к лодке дыхнуть. И мы сразу рванем наутек. Пока шестилапый сообразит, куда мы ушли, пока найдет глядишь, и опять возвращаться нужно будет. Масок дыхательных у насекомых нет, так что далеко преследовать не смогут. Не дожидаясь, пока хозяин начнет пихать к трапу, Найл пошел вперед, продолжая излагать свой план: Нужно только орешков с собой прихватить, чтобы было чего поесть по дороге. Мы, думаю, коечто мы уже заработали. Хотя... Не нам думать о честности. Совершая побег, мы лишаем владельца весьма дорогого имущества, и горстью орехов больше, горстью меньше, значения уже не имеет. Уйдем в горы, поищем местных жителей. Может, ктото из них видел наших водолазов или Мерлью. Хотя... Эта девица нас наверняка бросила. Ну да ладно. Имея маски, мы сможем добраться до Семени без ее помощи. Посланник Богини стал спускаться по трапу, на третьем этаже повернул в нужную каюту. Следом вошла Нефтис жук потерялся гдето позади. Скажите, мой господин, поинтересовалась женщина. Что это за чудотряпка, которая позволяет дышать под водой? Чудо? В первый момент Найл сильно удивился тому, что воительница назвала дыхательный респиратор чудом. Он настолько привык к внушенной Белой Башне терминологии про молекулярные мембраны, изобары и парциальное давление, что внешняя сторона предмета както потерялась из его восприятия. Но он попытался представить себе, как сам воспринял бы этот кусочек кожи с двумя завязками лет пять назад, еще до того, как вошел в Белую Башню. Ты берешь небольшой лоскут тряпочки, привязываешь ее к лицу, на нос и рот и спокойно дышишь в воде. Чудо. А как еще это можно объяснить, кроме как чудом? Можно сколько угодно объяснять дикарю про давления в десятки атмосфер, избирательную пропускную способность гибкого пластика, про то, что при таком давлении проходящего через три квадратных сантиметра мембраны кислорода с избытком хватает для поддержания жизни это невозможно понять, не имея за плечами всего опыта многовековой цивилизации. Особенно, когда одно из самых совершенных и сложнейших достижений этой самой цивилизации выглядит столь бледно и дешево: полупрозрачный обрывок, вшитый в плохо обработанную кожу. Да чего там дикарь даже образованный человек двадцать второго века вряд ли поймет., почему на глубине в несколько сот метров в дыхательной смеси должно быть всего несколько долей процента кислорода, если на поверхности при таком положении дел любое живое существо гибнет практически мгновенно. А потому испугается, и в воду не полезет история глубинных катастроф просто пестрит подобными примерами. Не поймет образованный человек и того, почему можно дышать морской водой после того, как через него пропущен электрический ток ведь все знают, что в воде человек тонет. Не поймет, почему нырять на глубину в сто метров можно, а опускаться туда же с дыхательным прибором и вернуться назад за несколько минут верная смерть. В этом мире слишком много предметов и действий, смысл которых для недостаточно образованного человека можно объяснить только одним словом: чудо. Не обращай внимания, Нефтис. Это просто чудо, созданное нашими далекими предками. Ему много лет, оно сильно обтрепалось, а потому выглядит довольно жалко, Найл поднес к глазам дыхательный респиратор, осмотрел его со всех сторон, и добавил: Когданибудь мы построим храм, и поместим туда точную копию этой штучки, сделанную из крашенного паучьего шелка, инкрустированную золотом и драгоценными камнями. Она будет выглядеть очень красивой и очень священной. Но только с ее помощью будет невозможно дышать. А с этой можно. Сдвинулась дверь, появился жук. В суставе передней лапы он зажимал бутылку с водой, под приподнятыми надкрыльями виднелись орехи. Как и всем дрессированным животным, людям полагалось работать только за кормежку но хоть на это хозяин пока не скупился. Но откуда могут быть священные маски у жуков, мой господин? никак не унималась воительница. Ведь шестилапым они не подходят. Мой ответ тебе не понравится, Нефтис, вздохнул Посланник Богини. Скорее всего, они снимают маски с трупов. Они воюют с людьми? Не похоже, покачал головой Найл, коля орехи и отправляя их себе в рот. Вопервых, не видно регулярных формирований, готовых к отпору, нет никаких постов у входа в лодку и на полях. Здесь никто не опасается нападений. А значит войны нет. Кроме того, очень мало рабов. За все время мы видели только троих. И всех использовали, мягко говоря, не по назначению. На полях мы вообще единственные. Скорее всего, это личное изобретение нашего хозяина. Может быть, теперь они и вправду станут ловить двуногих и превращать в рабов, но пока еще они не знают, как поступать с редкими случайными пленниками, и развлекаются, как получается. Не для работы используют, а только для избавления от скуки. И, наконец, последнее. Собранные орехи наш шестилапый таскал под надкрыльями. Ему и в голову не пришло, что можно дать комуто из нас мешок и нагрузить его с верхом. Скорее всего, у них и мешковто нет. Они не умеют использовать людей. Так что, двуногие здесь редкие случайные гости. И еще этот проклятый шкаф! Но жук уже начал решительно подталкивать их к спальному месту, и людям пришлось залезать на полки. Последующие два дня прошли спокойно и однообразно проснувшихся людей шестилапый хозяин выгонял в море, на работу, где они долго и упорно пропалывали плантации водорослей, выдирая старые и оставляя плодоносящие, собирая орехи. Потом возвращались домой, получали свою порцию воды и орехов, и забирались в шкаф. Как истинный дрессировщик, жук кормил их только один раз, по возвращении чтобы домой стремились, а не на волю. Умом Найл истинность этого тезиса понимал но все равно злился. К тому же, хозяин выводил их на работу совсем рядом с лодкой, а значит убежать не имелось никаких шансов. Нетрудно догадаться, что плантации морских орехов раскидывались на удаление, легко доступное шестилапым. И пока люди доберутся до края зарослей, пока уйдут еще дальше, на безопасное расстояние их раз десять успеют поймать и вернуть. В начале третьего дня выбравшиеся из шкафа пленники обнаружили в комнате еще одного жука немного более крупного, с одной обломанной лапой и белесыми пятнами на головных пластинах. Сознание его излучало любопытство более плотного контакта Посланник Богини установить не смог. Хозяин решительно пихнул их головой, и пленники отправились на работы. На этот раз разбираться с травами им никто не помогал. Людям самим пришлось не только собирать орехи и вырывать старые водоросли, но и таскать их в лодку, укладывая на нижнюю сухую палубу в носовом отсеке. Безлапый жук постоянно плавал рядом, выражая безмерное удивление и предвкушение чегото большого и приятного. Было похоже на то, что их хозяин похвастался своей удачей одному из вождей, тот явился проверить утверждение, и теперь, наверное, планировал расширение эксперимента и организацию целых отрядов из двуногих рабов для возделывания полей. Прогресс в организации общества на подводной лодке собирался сделать очередной огромный рывок. В своем стремлении к хвастовству, хозяин продержал их в поле заметно дольше обычного и, возвращаясь, люди еле волокли ноги. Если он еще и орехов мало даст, проворчал Найл, чтобы показать, как легко нас содержать, я его просто убью. С едой шестилапый действительно пожмотился но не настолько, чтобы люди остались голодными, и бунта Посланник Богини поднимать не стал. Он колол орехи рукоятью меча на груди и следил, как жуки обмениваются ударами усиков и лап, как перетоптываюся, пытаясь чтото объяснить. Что Найл не понимал. Понимал только, насколько в нетерпении пребывают оба насекомых. Наконец, туземцы пришли к взаимопониманию. Они перестали жестикулировать, уперлись лбами, замерев так на несколько мгновений, после чего безлапый жук повернулся к Нефтис и принялся подталкивать ее к дверям. Что это значит, мой господин? в растерянности обратилась женщина к Найлу. Кажется... только теперь до Посланника Богини начал доходить истинный смысл сегодняшних смотрин и долгих переговоров хозяина с гостем. Кажется, тебя продали другому шестилапому. Но я не хочу! Видя упорство и непонимание двуногой, прежний хозяин, как бы подтверждая свою волю, тоже подошел к воительнице и подтолкнул ее на выход. Найл понял, что еще мгновение и женщину уведут. Может быть, навсегда. Как не вовремя... он шагнул вперед, к надкрыльям покупателя, упал на одно колено, выхватывая меч и широким жестом, как боевому таракану, вспорол жуку мягкое брюшко, вогнав клинок около груди и проведя им до самого кончика. Безногий сразу упал, мелко задрыгав лапками, а хозяин, развернувшись на месте, кинулся на раба, ухватив его жвалами поперек туловища и сжав с такой силой, что послышался сухой хруст хитина. Наверное, человека такая хватка могла бы разрезать пополам но толстая керамическая кираса выдержала. А Найл, опустив меч острием вниз, перехватил его двумя руками и изза головы, со всего размаха, вогнал клинок в щель между грудной пластиной и плоской головой хозяина, несколько раз качнул рукоять из стороны в сторону. Хватка ослабла, жук неуверенно попятился, странно качая полуотрубленной головой. Но сзади подступила Нефтис и нанесла еще несколько ударов в основание надкрыльев. Как не вовремя, повторил Найл. Ни мешка приготовить не успели, ни припасов. А если у жуков есть между собой ментальная связь... Впрочем, тогда бы они уже набежали. Можно отрубить им грудины, предложила воительница. Еда. Ага, криво усмехнулся Найл. И как мы пойдем по лодке с жучиными грудинами под мышкой? Открой шкаф, посмотри, может там ящики есть. А я... Он опустился на колени, скользнул взглядом по полу. Если тут жили люди, то у них наверняка гдето хранились вещи. Жукам все это ни к чему, не тронут. Нашел! он выдвинул изпод койки, представляющей из себя ребристый пластиковый каркас с остатками какогото пористого вещества ящик с ручкой наверху и четырьмя черными точками по углам, торопливо открыл. Внутри лежали какието пластиковые диски в черных коробках с прозрачными крышками. Посланник Богини быстрым движением вытряхнул содержимое на пол, захлопнул ящик. Пошли! Они выбрались в коридор, плотно притворили за собой дверь, поднялись по трапу на предпоследний этаж. Здесь Найл насыпал полный ящик орехов, после чего пленники поднялись на «проходной» ярус и быстрым шагом направились в сторону головного отсека. Как назло, навстречу один за другим попадались шестилапые хозяева лодки. Люди всячески старались вести себя подобно дрессированным животным: по сторонам не смотрели, шли строго вперед, старались не махать руками и громко не топать. Поначалу это помогло, и пара жуков не обратила на них внимания, но третий повернулся поперек дороги, явно останавливая, а потом принялся обстукивать усиками. Сам виноват... Найл многозначительно посмотрел на Нефтис и отодвинулся в сторону, вынуждая бедолагу повернуться головой к нему и подставить под удар меча мягкое брюшко. Хха! воительница умело распорола брюхо охотничьим ударом: с вывалившимися внутренностями дичь далеко уйти не может, а потроха у жуков все равно никто не ест. Она не учла только того, что они были не на охоте, а в бою. Жук, мгновенно забыв про Найла, повернулся к женщине и кинулся на нее, сбив с ног. Все, что успел сделать Посланник Богини так это наступить на волочащиеся по полу кишки. Шестилапый окончательно обезумел от боли, начав крутиться из стороны в сторону, и Нефтис ловко, одним ударом, подсекла ему лапы с правой стороны. Краем глаза Найл увидел приближающиеся из соседнего отсека черные тела, подхватил ящик, кинул Нефтис: Беги! К счастью, воспитанная смертоносцами в безусловном подчинении телохранительница не стала задавать никаких вопросов или изображать самопожертвенность, и просто выполнила приказ. Посланник Богини перепрыгнул окончательно изувеченного жука, заскочил в люк, закрыл дверь переборки и принялся торопливо крутить ворот, запирая ее по всем правилам: чтобы и герметичность сохранила, и взрывную волну, коли потребуется, выдержала. Пусть теперь отпирают своими лапками, как хотят. Он кинулся вслед за женщиной, и догнал ее уже в головном отсеке, над водой, завязывающую маску. Найл тоже закрепил респиратор увидел поднимающегося по трапу жука, и уже без всяких колебаний вогнал меч несчастному в щель перед грудной пластиной, хорошенько провернув клинок в ране. Если хочешь соблюдать моральные принципы нужно было оставаться рабом. А коли бежишь: все, кто на дороге враги. Сверху послышался шелест лап. Бежим! первым прыгнул в воду Найл. Нефтис скакнула следом и растерянно забарахталась на поверхности: ящик с орехами тонуть не желал. Посланник Богини мысленно выругался, подвсплыл, приоткрыл крышку, выпуская воздух, потом сунул телохранительнице, пихнул ее к выходу, а сам вскинул над головой меч. Прыгнувший с трапа жук сам напоролся на лезвие основанием лап. Да так, что у Найла даже кулаки погрузились глубоко в его вязкое тело. Беглец оттолкнулся от пола, уперся ногами жуку в брюхо, вырвал оружие. Отгреб рукой в сторону, готовясь отразить новую атаку. Но шестилапые нырять следом за своим товарищем не торопились инстинкт самосохранения у них имелся, не дураки. «Не приходилось вам еще в нормальных битвах бывать», толи порадовался, толи посочувствовал жукам Посланник Богини и нырнул в ведущий на свободу тоннель. Направо! встряхнул он мысленным приказом растерявшуюся в темноте женщину. Быстрее! Увы, отдать этот приказ было куда труднее, нежели выполнить. Вода стояла у них на пути, как вязкая ловчая паутина. Ее приходилось продавливать, пробивать с каждым шагом а жуки один за одним выскакивали из тоннеля и кидались в погоню. Они отлично ориентировались во мраке. Но благодаря не зрению, а все тем же длинным чувствительным усиками, воспринимающим колебания воды. Шестилапые кружились у людей над головами, падали вниз но стоило Найлу решительно вскинуть клинок, как они тут же шарахались в стороны. Посланник Богини не мог прочитать мысли жуков, но отлично воспринимал овладевшую ими эмоцию: это был страх! Хозяева лодки еще могли догнать и покарать, разорвать в клочья, сорвать маску и утопить обычного двуногого беглеца. Но кинуться на того, кто оставил за собой пять истерзанных тел, они уже не решались. Никому не хотелось стать шестым. Злобы в вас нет, злобы, травоядные! мысленно рассмеялся Посланник Богини. На этой планете всегда выживают только самые злобные и решительные. Злые кроманьонцы сожрали добродушных неандертальцев. Потом кровожадные европейцы расселились по всей планете, перебив милых туземцев. Смертоносцы пришли на место размякших от безопасности людей. Убивать. Грызть, рвать в клочья, кусать и царапать каждого встречного вот закон земной жизни. Сильных, но беззлобных слонов и бизонов истребили почти поголовно. А маленькие, но злобные крысы пережили все! Жуки кидались в атаку несколько раз. Но они уже знали, что прочный хитиновый панцирь не способен противостоять странному оружию двух взбесившихся двуногих и каждый раз в последний момент отворачивали в сторону, надеясь, что смертоносный удар быстрым телом по опасному врагу нанесет ктото другой. Шестилапые не были готовы умирать во имя мести а люди пятились и пятились к горам, проталкиваясь сквозь густую воду. Потом, почти одновременно, преследователи повернули назад похоже, у них кончился воздух. А когда они вернулись, то с облегчением поняли, что беглецы ушли слишком далеко. ГЛАВА 7 ХОЛОДНЫЕ ГОРЫ Найл так и не понял, почему плантации водорослей были посажены только с одной стороны от подводного крейсера. Возможно, по ту сторону дно было мягче и плодороднее но на ощупь это не замечалось. Возможно, дно там было теплее или текли какието питательные потоки. Однако здесь, между лодкой и горными склонами, путникам не встретилось ни единой травинки. Вскоре стало ясно, почему горы впереди назывались Холодными. Почти не вылезавшие из воды в последний месяц люди, считавшие, что привыкли к морю, начали ощутимо мерзнуть. Самое верное средство для согревания ускорить шаг, здесь не помогало. Чем быстрее двигаешься, тем больше холодной воды омывает тело, заставляя мерзнуть еще сильнее. К тому же, сильно и не разгонишься вода. Приходилось переступать со скоростью объевшийся улитки. Однако самый неприятный сюрприз ожидал их у самого склона. Здесь в грудь ударили настоящие потоки совершенно ледяной жидкости. Найл даже и представить себе не мог, что в толще моря способны течь, не смешиваясь с водой, быстрые горные ручьи. Впрочем, в подводные реки он раньше тоже не верил. Где мы, мой господин? испуганно закрутила головой невидящая Нефтис. Пришли к Холодным горам, послал ей направленный мысленный импульс правитель. Будем идти, пока не попадем в теплое место, или пока не найдем спокойного укрытия. Там, где вода не течет. Не то замерзнем. Он еще раз сосредоточился на стоящих поперек пути отрогах. В тех пределах, которые он мог окинуть ментальным взором, никаких попутных ущелий не имелось, да и быть не могло впереди, примерно на полдня пути, шла поперечная пропасть. А горные разломы чаще всего образуются параллельно друг другу. Но зато... Зато там, за пропастью, алело несколько точек. Разум! Старайся двигаться за мной, мысленно приказал Посланник Богини, подошел к склону прямо перед собой и начал решительно карабкаться наверх. Постоянно стекающие по камням потоки за тысячи лет гладко отполировали все грани, но трещины уничтожить не могли. Найл нащупывал пальцами место, за которое можно зацепиться, подтягивался, выискивал опору для ног, потом поднимался дальше, ставя ногу в выбранное место. И так метр за метром, пробираясь все выше и выше, навстречу холоду. Постепенно мысли становились все более вялыми, медленными. Тело перестало мерзнуть. Найл со всей ясностью ощутил, что добрался до самого теплого места на всей планете, что теперь можно остановиться, закрыть глаза и спать, спать, спать... Не спи! мысленно рыкнул он на Нефтис, и ощутил ответную волну обиды: Я не сплю, мой господин! Не спи! повторил Найл, тряхнул головой, пытаясь избавиться от дремы. Не спи! Вы целы, Посланник Богини?! Вы живы, мой господин?! Кто? далеко не сразу сообразил правитель. Это Первый, с гордостью ответил смертоносец. Я уловил ваши мысли и сообщил всем остальным! Вы не погибли, мой господин? это уже излучала радость Назия. Мы так испугались, не слыша вас несколько дней! Вы чегонибудь хотите? Да, признался Найл. Я хочу пить, есть и спать. Прикажете сбросить припасы? Припасы... правитель еще раз оценил окружающую местность: скалы, вершины, отроги, щели, пропасти. Где тут искать или ловить маленький мешок? И сколько уйдет на это времени? Нет, не нужно. Потом отъемся. Следите за мной, и двигайтесь над головой... Найл поднял лицо к небу, понадеявшись увидеть вытянутое днище хоть одного из судов, но там, естественно, царила мгла. За все время, что он находился в плену, поговорить с флотилией не удалось ни разу. Возможно, корпус лодки экранировал ментальные импульсы. А когда пленники работали в поле, правитель просто ни разу не вспомнил про возможность поговорить с поверхностью. Не чувствовал подобной необходимости. Назия, что у вас там сейчас? День, ночь? Штиль, или буря? Здесь теплая ночь, мой господин. Дует очень слабый ветерок. Никогда бы не подумал... покачал головой Найл, и еще раз повторил: Следуйте за мной. Надеюсь, до Семени осталось совсем немного. Мы прошли не более половины пути, мой господин... Посланник Богини недовольно скрипнул зубами, и продолжил карабкаться наверх. Откуда текут холодные ручьи, путникам узнать так и не удалось. Найл заметил расселину немного в стороне от струи, внутри которой они карабкались, и вместе с Нефтис перевалил хребет через нее. Здесь оказалось ощутимо теплее, но Посланник Богини не поддался соблазну остановиться на отдых: «теплее», еще не значит «тепло», а уснуть и не проснуться ему не улыбалось. Поэтому он заставил Нефтис следом за собой пробраться по узкому скальному карнизу к замеченной неподалеку пещере, и только здесь, неподвластные течениям и ручьям, они легли на пол, обессилено отпихнув хорошо знакомые округлые камни, и закрыли глаза. Появление Вайга почемуто совсем его не удивило. Брат махнул рукой в сторону города Дира, и истошно закричал: Смертоносцы! На них напали смертоносцы! Горожане погибли все, до самого последнего человека! Не бойся, выхватил меч Посланник Богини. Пауки совсем не страшные! Они вместе, бок о бок побежали по пустыне, выскочили на берег озера и увидели бойцовых пауков, караулящих выходы пещерного поселения. Увидев Найла, они почемуто не опустились в ритуальном приветствии, а дружно ударили парализующей волей и он застыл, с поднятым в правой руке мечом и открытом в грозном выкрике ртом. Ну что, ты опять не смог меня спасти? подошла совсем еще юная принцесса Мерлью, толкнула его в грудь, опрокинув в воду, и принялась методично макать в солоноватые волны озера Дира, укоризненно приговаривая: Ты почему меня не спас? Ты почему меня не спас? Ты почему... На третий раз правитель не выдержал, и проснулся. По его лицу действительно били мелкие волны. Только не он макался макушкой в воду, а верхняя часть головы оказалась над колышущейся поверхностью. Найл, опершись руками о дно, сел, стянул с лица маску. Воздух казался приторно влажным и душноватым, но вполне пригодным для дыхания. Нефтис! Нефтис, садись! Ты смотри, что тут есть... Изумрудный силуэт дрогнул, перешел в сидячее положение, послышался изумленный возглас: Воздух? Откуда? Сами надышали, рассмеялся правитель. Мы ведь через маску кислород из воды вытягиваем. А потом, при выдохе, часть газа из легких изпод респиратора вырывается. Вот и набралось, пока мы спали. Не меньше суток, наверное, отлеживались. Ну, давай хоть поедим, воду не прихлебывая. Они подкрепили силы горстью орехов, после чего Найл откинулся к влажной стене и потянулся сознанием вперед, на ту сторону ущелья... Три десятка алых точек. Большинство неподвижны, и заметно тусклее. Наверное, разумы спят. Перемещается всего несколько огоньков Посланник Богини попытался осторожно коснуться одного из них и тут же ощутил жуткую жажду. Ему... Точнее ей... вчера не удалось удовлетворить... усладить... порадовать вождя... Да, порадовать вождя хорошим уловом, и тот запретил давать воду. Без воды приходится сосать спинки донных головастиков, а их сок отдает водорослями и землей. Уж лучше облизывать холодные камни но сейчас камни еще не успели вспотеть, и от них нет никакого толка. Беспалая вотвот родит. Значит, будет новый ребенок, и по закону придется начинать поединок за право маски. Если это будет девочка, то вождь наверняка заставит драться ее. Он заставлял ее драться уже три раза, но пока она побеждала. Хорошо, что нет своих детей, иначе пришлось бы драться еще и за них. У вождя хорошее семя, и его дети всегда рождаются живыми. В Кривом Русле, у Лакканов, почти все малыши рождаются мертвыми. Им хорошо, им не нужно драться. А еще до сна нужно успеть сплести ловушку иначе она не получит не только нормальных уловов, но и донных головастиков. Тогда ей никто не даст воды, и придется отдать маску и ждать смерти. Или сбежать к живым камням, и попытаться добыть у них орехов. За орехи можно получить и воду, и прощение. Они очень сытны и полезны для рождения детей. И детям, говорят, полезны но кто же даст малышне такую ценность? Найл попытался отделить себя от чужого разума и попытался подтолкнуть мысль женщины в важном направлении: живые камни, живые камни... Интерес всколыхнул воспоминание, и он увидел картинку... Всего лишь жуки. А онто понадеялся, что это Семя. Между тем мысли женщины вернулись к прежним бедам: ловушка под скалами прохудилась. Там холодно, а чинить ее придется долго. На верхней какаято рыба порвала садок, ушла сама и выпустила всю добычу. Для ремонта не хватает волос. Вождь опять будет недоволен и оставит без воды. А без воды... Может, просто пришло ее время? Может, пора отдать маску и уйти в жизнь. Может быть, зря мама дралась за маску для нее? У нее никогда не будет ребенка, которому достанется ее кровь и место, у нее никогда не будет мужа, который станет защищать ее сына. Все зря... Сознание женщины пронзила такая тоска, что Посланник Богини невольно поежился и, протянув руку, крепко сжал ладонь телохранительницы. Что случилось, мой господин? забеспокоилась Нефтис. Чужаки, чужаки... вслух произнес правитель, чтобы охранница поняла: он занят. «Хоть бы чужаки пришли», подумалось женщине в далекой пещере. Иногда люди нападали на пещеры друг друга, отнимая маски. Это обрекало на гибель слабых но зато, имея больше масок, племя становилось сильнее, и могло разграбить других соседей, забрать себе самые уловистые угодья, перекрыть ловушками целые ущелья. Когдато, когда она была маленькой, их племя тоже ходило воевать за маски. Кажется, они разорили три или четыре племени, но последний поход закончился разгромом, из которого вернулся только один мужчина. Нынешний вождь. Теперь возмужали ее ровесники, прежние мальчики. И, может быть, скоро,они снова попытаются отправиться в набег. Нет, ловушку закончить не успеть. Глаза слипаются, руки начинают путать узелки. Надо идти спать. Когда проснется, починит ловушку внизу, а верхнюю оставит на потом, на следующий раз. Найл запомнил промелькнувшее в ее сознании расположение нижней ловушки, и вмешался в ее мысли активно, уже не созерцая, а порождая образы: «Завтра придет чужак и незнакомая женщина. Они хорошие, добрые, с ними нельзя ссориться. Их не нужно бояться» Женщина в пещере вскинула пальцы к виску, не в силах понять, откуда взялась странная мысль. Посланник Богини усилил нажим, и его далекая собеседница невольно пробормотала вслух: Когда я проснусь, появятся чужаки. Они придут с добром, у них нельзя отнимать масок. Они ничего не хотят забрать. Ктото в стороне, услышав ее бормотание, переспросил, и она повторила свои слова со все более возрастающей уверенностью. Посланник Богини с облегчением разорвал мысленный контакт и отер влажной рукой мокрый лоб. Далеко... Нужно идти, Нефтис. Успеть спуститься в ущелье, пока наша новая знакомая проснется. Кто? не поняла женщина. Обитательница пещеры на той стороне. У них племя из трех десятков человек. Должен сказать, живут они здесь тоскливо. Воюют изза дыхательных респираторов. Наверное, переселяясь в море, люди прихватили с собой несколько тысяч. Потом еще несколько тысяч сделали сами, из молекулярных мембран. Благодаря этому смогли расселиться из лодки по окрестным горам. Промышляли рыбой, выращивали водоросли. Потом запасы мембраны кончились, и процесс пошел в обратную сторону. Респираторы стало невозможно сделать, только отнять. Вот и начали они кочевать от рода к роду в кровавых схватках. А потому, как часть портилась, часть терялась, коечто попало к жукам, ктото погиб в респираторе вдали от дома масок для дыхания с каждым годом становится все меньше, а вместе с этим меньше оказывается и людей. Значит, здешние дикари скоро вымрут? Да, Нефтис, пожал плечами Найл. Тут уже ничего не изменить. Даже если все они соберутся, и сдадутся в плен жукам, смогут уговорить их взять себя в рабы масок от этого не прибавится. А даже остановив схватки между собой, люди не станут сильно многочисленнее. Сколько масок, столько и двуногих, этого запрета не обойти. К тому же, реактор лодки тоже не вечен. В отличие от Демона Света, он не способен к самоналадке. А как только реактор остановятся, все умрут за несколько суток. Что же тогда делать, мой господин? Единственный выход, пожал плечами Найл. Это перевести лодку в рабочий режим и медленно, с соблюдением мер декомпрессии, всплыть. Но этого не умею делать даже я. Либо молить о милости Магиню. Если она захочет, то сможет сделать воду в какихто ущельях пригодной для дыхания. У нее явно есть желание наложить лапу на весь мир, пусть пока только подводный. Но как туземцам заманить ее в эти места, чтобы пасть на колени и плакаться в старый балахон? Пока она придет сюда сама, может оказаться поздно. А если... Надевай маску, Нефтис, перебил телохранительницу правитель. Мне тоже не хочется лезть в воду, но нужно. Другого выхода отсюда для нас все равно нет. Он первым, расплескивая невидимые брызги, решительно спустился к закрытому холодной жидкостью входу и стал пробираться по узкому карнизу в сторону пропасти. Ощутил головой прикосновение чегото гладкого и предупреждающе вскинул руку хотя телохранительница увидеть этого не могла: Стой! Затем осторожно ощупал странный предмет: прямоугольный, с двойным выступом с одной стороны... Осветительная панель! Ну да, естественно в таком месте люди без света жить не могли. Но откуда они брали электричество? Увы, морская вода сожрала провода без остатка. Куда они тянулись теперь определить невозможно. Пошли, опустил на лицо маску правитель, и выбрался из пещеры на узкий карниз. Изумруднозеленая аура вскоре появилась позади. К скале спиной прижмись, послал мысленный импульс Найл. Ты на карнизе. Не бойся, сейчас впереди будет широкая площадка. Небольшое плато, доходящее до ущелья, они пересекли легко, но на краю пропасти Посланник Богини остановился. Однотонная картина ментального мира не позволяла разглядеть мелкие зацепки на откосе под собой, а лезть в пропасть наугад правитель не решался. После коротких раздумий он опять потянулся разумом к уже знакомой дикарке вдруг она знает с этой стороны какуюто тропку или безопасный обход? И неожиданно обнаружил, что она уже сидит на самом дне ущелья, вывязывая аккуратные узелки на прохудившейся ловушке. «Уйдет!» понял он и заглянул в пропасть, словно надеялся увидеть дно. Но вместо дна у самых ног короткими толчками проплыл крохотный светящийся рачок. «Да ведь мы же в воде! неожиданно осенило Найла. А в воде, как во сне, можно легко делать то, что в нормальной жизни неминуемо будет стоить жизни ». Посланник Богини взял Нефтис за руку и предупредил: Делай как я, и ничего не бойся. Старайся удержаться вертикально. А потом, оттолкнувшись от края пропасти изо всех сил, шагнул вперед. По ногам, задрав подол туники, поструилась вода, и Найл понял, что он парит. Удерживать вертикальное положение оказалось легко. Может, кираса и придавала груди лишний вес но воздух в легких уравновешивал эту тяжесть. Путники просто плавно опускались вниз, широко раскинув руки и удивляясь странному ощущению легкости и вседозволенности. Вокруг неожиданно похолодало аж скулы свело и кожа вздыбилась мурашками, потом похолодало еще сильнее, и они наконец ощутили под ногами землю. Просто ощутили, без всяких толчков! Поежившись, правитель потянулся сознанием вперед, уверенно установил с совсем близкой дикаркой ментальный контакт и еще раз предупредил: «Сейчас появятся чужаки. Они очень добрые и хорошие» Женщина отвлеклась от ловушки, прислушиваясь к окружающему миру. Кажется, в отличие от жителей Серых гор, здешние дикари «смотрели» в воде ушами, а не кожей тела. «Как хорошо, заставил он проявиться в ее сознании умиротворение и благодать. Они сейчас появятся...» А потом дернул Нефтис за руку и двинулся вперед.  Дикарка имела ауру бледнозеленую, цвета пересохшего на солнце листа акации. Заметив пришельцев, она вскочила, слегка склонив голову набок, предупреждающе вытянула руку. «Это они. Они пришли», снова внедрил в чужое сознание все ту же мысль Найл, подкрепив его волной покоя и радости. Женщина немного расслабилась, удивляясь тому, что чужаки бывают такими мирными и безопасными. Опять присела к ловушке. Посланник Богини недовольно скривился, и подпустил к ней в разум понимание того, что сами гости дороги к пещере не найдут. Их нужно проводить. Однако тут его намек неожиданно наткнулся на твердую уверенность дикарки в том, что ловушку нужно обязательно починить и правитель отступил. Только закончив ремонт, светлый силуэт, чемто похожий на фигуру Магини, приблизился к ним. Найл ощутил прикосновение к уху, что означало «пойдем», а затем дикарка стала возноситься в темноте вверх. Разумеется, по тропе, различить которую было невозможно. Дорога к пещере иногда становилась широкой прогалиной между скал, иногда лестницей с неравномерно раскиданными ступеньками уступами, иногда далеко огибала вроде бы удобные для прохода места. Пожалуй, без проводника путникам ни за что не удалось бы пробраться к убежищу племени Толстобрюхов, как называл его погибший туземец. Наконец, впереди показался свет. Он излучался через матовую, полупрозрачную пленку, давая возможность разглядеть небольшую площадку перед входом и несколько камней на ней. Дикарка из расплывчатого зеленоватого силуэта сконцентрировалась в высокую, но невероятно тощую, еще более худющую, нежели Найл во время жизни в пустыне, женщину с несколькими прядями длинных волос и обширными проплешинами на разных местах головы. Причем некоторые проплешины уже покрывали подрастающие волосы, а некоторые оставались совершенно чистыми. В руках она держала несколько рыбин с большущими, в половину тела, головами. Оказывается, она успела извлечь из своей снасти улов! Женщина наклонилась и поднырнула под нижний срез пленки. Найл с Нефтис поступили точно так же и оказались в сухой, неплохо освещенной пещере шириной шагов в десять, и уходящей глубоко в скалу. Находящиеся внутри люди повернули головы на плеск и замерли в растерянности. Мы ищем Белоглазку! торопливо сообщил Посланник Богини, понимая, что эффект неожиданности скоро пройдет. У нас для нее есть известие от Большого Крота. Белоглазка пропала много снов назад, сообщил белокожий парень лет пятнадцати. Большой Крот может больше не стараться. А что с Большим Кротом? поинтересовалась девушка со впалым животом и большими грудями. Дикари, похоже, даже не заметили, что их гость говорит на незнакомом языке, а его ответы сами возникают в сознании. Он пошел добывать орехи, и попал в плен к живым камням, Найл сообщил только половину правды и предпочел остановиться. Остальное местным водолазам знать ни к чему. Теперь Посланник Богини приобрел уверенность, что на них не кинутся с оружием, не дав сказать ни слова, и уже более спокойно оглядел пещеру. Большинство дикарей было одето в нечто, напоминающее облегающие тело комбинезоны: костюмы из рыбьей кожи с короткими, до колен, штанинами и рукавами, едва доходящими но локтей. Но далеко не все. Часть женщин и несколько подростков щеголяли голышом. Возможно, те, кому выходить в воду не полагалось, или кто еще не дорос до права носить одежду. На потолке, освещая ближнюю часть пещеры, висела обычная потолочная плита. К ней, естественно, подходил провод, который дальше тянулся к булькающему устройству, из которого высовывался длинный змеевик. С кончика трубки медленно капала в пластиковую бутылку прозрачная жидкость. «Дистиллятор! сообразил Найл. Что еще нужно для выживания в море? Свет и пресная вода. Еще воздух, но его наверняка обеспечивает закрывающая вход пленкамембрана. Через нее медленно сочится кислород, а избыток газа выбулькивается через низ. Углекислый газ тяжелее воздуха, поэтому он стелется понизу, и уходит первым. Все очень просто. Остается узнать, откуда у них свет». Как тебя зовут, женщина? повернул он голову к дикарке. Скользкий Плавник, чужак. Скажи, а откуда у вас берется свет? Я не знаю, чужак, пожала она плечами, но в сознании промелькнула мысль о черной волосине, уходящей к стекающему с гор холодному потоку. Видимо, там стоял или генератор, или банальная термопара. Кто вы такие, и что вам здесь нужно? выступил из глубины пещеры худощавый мужчина лет тридцати. Вождь. Найл поймал себя на том, что благодаря прямому мысленному контакту со Скользким Плавником он знает многих из присутствующих. Вот это вождь. Обнаженная женщина с длинными спутанными волосами и большим животом та самая беспалая, с которой придется драться, если у нее родится девочка. Парень с кривым носом, носящий имя, соответствующее внешности, нравится молодой женщине, но засматривается на Углозубку. Вон она, у дистиллятора, поблескивает серебристой чешуей, не счищенной с комбинезона. Двое подростков под лампой Ухо и Малый Крот. Кто вы такие, и что вам здесь нужно? повторил свой вопрос вождь, приблизившись еще на пару шагов, и Найл спохватился: Мое имя Посланник Богини, а это Воительница, имя «Нефтис», являющееся простым набором звуков, передать ментально было невозможно. Мы пришли передать слова от Большого Крота Белоглазке. Больше нам ничего не нужно, и мы сейчас уйдем дальше. Но нам хотелось бы немного отдохнуть, и узнать, как проще и быстрее всего пересечь Холодные горы. Мы хотим уйти дальше, в ту сторону. Возможно, нас ждут опасности, о которых мы пока не подозреваем? Говоря все это, Найл изо всех сил пытался внушить вождю миролюбие и доброжелательность. Почему бы и не дать хорошим людям поспать пару дней в глубине пещеры? Хуже от этого никому не станет. Однако правитель тут же ощутил, что мысли вождя текут примерно в том же направлении: «Двое, выглядят сильными, сытыми и здоровыми. Маски у них есть. Почему бы не оставить их в племени? Крепкие воины нужны всем, в пещере появится две лишних маски. Охотиться и ставить ловушки они умеют неплохо, раз такие щеки наели. Одинокому воину в жизни тяжело, тоже должны стремиться к оседлому роду примкнуть». Обитатели пещеры, видя, как вождь мирно беседует с гостем, вернулись к своим делам. Скользкий Плавник уселась потрошить принесенную рыбу, Углозубка занялась плетением тонкой веревки, выдергивая у себя по одной волосине, и прикручивая ее к концу длинного шнура с разлохмаченными концами, Кривой Нос продолжил точить на камне нож. Или кастет названия этому оружию в языке наземных жителей пока не имелось. Это была жаберная крышка крупной рыбы, похожей на тунца. Оставив широкое основание в качестве рукояти, паренек пробил четыре отверстия для пальцев, так, что крышку можно было надеть на руку, и теперь старательно оттачивал наружный край. Подобным оружием почти наверняка можно было перерезать человеку горло или нанести глубокую рану. Но вот против хитиновой брони жуков... Неудивительно, что шестилапые совершенно не боятся людей! И какой поразительный контраст эпохи упадка человечества! Под вечной световой панелью полуголый дикарь оттачивает жаберную крышку тунца, чтобы убить своего ближнего; босая туземка в рыбьей шкуре ждет, пока из дистиллятора накапает вода в пластиковую бутылку с тисненой надписью «Ключи от Рая»; рядом голый подросток сосредоточенно пытается отгрызть слишком длинный ноготь на пальце ноги, а кислород для поддержания сил к нему поступает через молекулярную фильтрующую мембрану. Опять головастиков приволокла! отвлекшись от гостей, пнул принесенных Скользким Плавником рыбин вождь. Ничего путного поймать не можешь. Никакой пользы от тебя племени, только маска зря пропадает. Не дам тебе сегодня воды. И вообще не дам, пока жирного лобана не добудешь! Женщина не то что не возразила даже головы не подняла, приняв наказание, как должное. Найл, усмехнувшись, кашлянул: У вас есть вода? Я так слышал, что ее можно купить? Посланник Богини взял у телохранительницы ящик и открыл, продемонстрировав груду морских орехов. И тут произошло то, чего Найл никак не мог предвидеть: вождь, схватившись за свой кастетонож, с громким ревом кинулся на него. Посланник Богини еле успел осознать, что увидев огромное сокровище, купить которое не хватит всей воды, всех одежд и плавников пещеры дикарь тут же решил это богатство отнять. А потом в воздухе прошелестел клинок, и голова вождя подпрыгнула вверх, а тело, продолжая бежать, врезалось в мембрану входа. Послышался легкий хлопок и внутрь хлынул поток воды, легко сбивший всех присутствующих, и забросивший дальше в пещеру. Мужчины тут же кинулись навстречу потоку, и вскоре вернулись, бросая на Найла ненавидящие взгляды. Как понял правитель, мембрану они склеили, опыт таких аварий имелся но вот надышать прежний объем воздуха удастся теперь не скоро. Теперь еще много дней световая панель будет свисать не над головами, а над водной рябью, а дистиллятор стоять на самом берегу, касаясь змеевиком воды. Правда, вслух недовольство никто не высказал. Похоже, зрелище взлетающей под потолок отрубленной головы произвело немалое воспитывающее впечатление. Нефтис, пошли со мной, позвал телохранительницу Найл. А ты, Скользкий Плавник, выпей воды, я разрешаю. Потом собери раскиданные водой орехи. Немного возьми себе, а остальные принесешь к нам. Возражений со стороны туземцев опять не последовало, гости углубились в пещеру. Тупиковый конец жилища представлял из себя одну очень большую постель. Похоже, на протяжении многих веков и поколений люди сбрасывали сюда тщательно отскобленные рыбьи шкурки, в результате чего образовалась толстая, теплая и относительно мягкая подстилка от стены до стены. Как хорошо! не удержалась от восклицания Нефтис, вытягиваясь во весь рост. Еще бы! После полки в шкафу, торпедного аппарата, камней и илистого дна опустить голову на чтото, специально предназначенное для сна! Отдыхай, потрепал ее волосы правитель. Пользуйся случаем. А вы, мой господин? Хочу поговорить с дикаркой. Попробую узнать дорогу через горы. Не наугад же нам ломиться! Про племена окрестные спрошу. Вдруг в засаду какуюнибудь угодим? Потом разбужу, и сам спать лягу. А ты подежуришь. Скользкий Плавник подошла, когда у вытянувшегося на шкурках правителя у самого начали усиленно слипаться глаза. Найл небрежно скользнул по ее сознанию, и понял, что воду она уже с большим удовольствием выпила, а из орехов оставила себе, шалея от наглости, всего около десятка. Чем же они так важны и дороги, эти водоросли и их плоды? поинтересовался он, приподнявшись на локте. Если их не есть хотя бы иногда, чужак, то начинают выпадать зубы, течет кровь из десен, а волосы становятся ломкими и непрочными. Понятно, кивнул правитель. Авитаминоз. Без мяса человек дохнет, но и на одном мясе тоже. Так, получается, раз у тебя зубы и волосы на месте, значит, орехи ты всетаки ела. Откуда же взяла такую драгоценность? Ходила к живым камням, на поле. Но это опасно. Живые камни плавают намного быстрее людей, и видят в воде намного лучше. Их невозможно убить или спрятаться от них. Они хватают людей и перекусывают пополам, или снимают маски. Иногда уносят с собой. Я ходила два раза, но меня не поймали. А Большой Крот ходил один раз, и больше не вернулся. Вот оно что! начал понимать Посланник Богини. Получается, люди для жуков это чтото вроде крыс, которые лазят на поля и воруют урожай. Вот они и реагируют на двуногих соответственно уничтожают при каждой возможности. Изредка люди попадают в плен, где с ними развлекаются, пытаются дрессировать, устраивают схватки между ними, убивая надоевшие игрушки без всякой жалости. Неудивительно, что шестилапые так взбесились, обнаружив большую группу «крыс» прямо у себя на лодке. Им с Нефтис дважды сильно повезло. Вопервых, кираса выдержала таранный удар хитиновых тел, а вовторых, они потеряли сознание не в море, а внутри подводного крейсера, на воздухе потому их и оставили, как пленников, для развлечений. Может, кираса опять сыграла свою роль, сделав путников похожих на самих жуков. Разумеется, их не боялись учитывая, какое оружие имеется в распоряжении здешних двуногих. Нефтис еще раз с сожалением вздохнул, понимая безусловную обреченность здешних водолазов. В условиях жизни под водой, они не имели никакой возможности ковать металл, не могли искать годные для обработки камни. Даже древка для гарпуна, столь любимого подданными Магини, и то сделать не могли! Не из чего... В их распоряжении имелись только рыбьи кости и кожа. Учитывая обстоятельства, можно назвать чудом даже то, что они продержались так долго, сохранив хотя бы несколько обитаемых пещер. Скользкий Плавник, а почему вы не попытаетесь посадить морские орехи здесь, подальше от живых камней? Они растут только на теплых землях, чужак. А там обитают живые камни. Понятно, кивнул Найл, найдя полное подтверждение своим догадкам. Вот только... Откуда взялись на здешних землях все эти шестилапы? Они были даны нам в услужение, чужеземец, пожала Скользкий Плавник плечами с таким видом, словно это было известно всем и каждому. Когда Великому Породителю Воздуха, хозяину темного мира, надоело смотреть на рыб, на воду и жить во мраке, он сотворил Дом Света и Воздуха, населил его людьми, ничем не похожими на рыб и повелел им жить иначе, нежели все прочие обитатели земель. Он дал людям теплую землю, чтобы они могли растить травы, дал волосы, чтобы они могли плести ловушки для рыб, дал маски, чтобы они могли выходить из воздуха и не умирать, дал мягкие стены, чтобы отделять воздух от воды. Люди начали жить в Доме, радуя Породителя Воздуха своей красотой и ловкостью, и хозяин темного мира отдали им во владения все окрестные горы, дабы они могли жить там, порождать свет и воду, охотиться и услаждать его своими песнями и танцами перед мягкими стенами. Еще больше возрадовался Породитель Воздуха. Он оживил камни, отдал их людям в услужение, дабы живые камни растили им травы и орехи, а люди только пели и танцевали для хозяина темного мира. Но людям гор показалось мало тех трав и орехов, что давали им живые камни. Они стали сами приходить и брать столько, сколько считали нужным, а живые камни убивать, чтобы те не мешали делать им это. Тогда живые камни возмутились, и стали тоже убивать людей, убивать тех, кто приходил к полям, и тех, кто жил в Доме Света, а люди продолжили убивать живые камни. Увидел все это Породитель Воздуха, и ужаснулся. И остановил он пролитие крови, и оставил все, как есть. Живые камни остались жить в доме Света и Воздуха, и возделывать поля. Люди остались жить в Холодных горах и попрежнему воруют травы и орехи с теплых полей. Только живые камни хозяин темного мира сделал бессмертными, дабы люди больше не смели убивать тех, в кого он вдохнул жизнь. Да, грустная история, пробормотал Найл. И тем не менее, рассказанное дикаркой сказание, как и большинство легенд всех народов, позволило без особого труда восстановить истинную историю здешнего мира. Скорее всего, команда подводного крейсера продумала свое будущее, и будущее детей вплоть до мельчайших деталей. Они предусмотрели даже то, что через пару веков население разрастется и часть людей поселится в горных пещерах. Очень может быть, что гроты даже выдалбливались специально для проживания, а не образовались естественным путем. Для подобных пещер был взят достаточный запас стойких к морской воде осветительных приборов, источников питания, мембранной пленки для фильтрации кислорода в воздух путем естественного просачивания. Скорее всего, норы, подобные этой, предназначались не для племени, а для отдельной семьи. Так что, проживание предполагалось с достаточным комфортом. План спасения от глобального радиоактивного заражения давал возможность с минимальными трудностями переждать на дне дватри столетия, и полностью себя оправдал. Море давало достаточно пищи, поля хорошую витаминную прибавку. А потом... Потом на берегу выросла Великая Богиня Дельты, и стала излучать энергию, стимулирующую рост всего живого. На огромном крейсере, гдето в далеких закутках обитали, незаметно для всех, обычные жуки. А может быть, даже, их держал у себя в каюте ктото из команды, в качестве живых игрушек. Жуки начали расти. К этому времени людям пора было всплывать. Они выполнили свое предначертание, они пережили катастрофу. Настала пора возвращаться в мир... Но двуногие либо успели забыть, что нужно делать по прошествии обусловленного срока, либо побоялись ломать ставшую привычной спокойную, сытную жизнь на дне моря. Интересно, сколько их тогда уже было? Экипаж подобной лодки составлял около полутора сотен человек. Полтораста семей. Если считать, что в каждой появилось около пяти детей, лет через двадцать число семей удвоится. Через сорок начнут создавать свои семьи первые внуки тех, кто ушел в море. Если семья активно живет лет сорок, то за сто лет сменится дватри поколения. То есть, за триста лет общее число потомков первого экипажа составит не менее пятидесяти тысяч человек. Да, оживленные тогда были воды вокруг лодки! Не удивительно, что скалы так изрыты норами. Но в лодке тем временем увеличивались в размерах жуки. И не просто увеличивались, но и становились более умными. Поначалу на них, наверняка, смотрели, как на курьез, одно из развлечений в скучном мире глубин. Потом комуто пришло в голову попытаться их выдрессировать для работы на полях. Мощные жвалы, позволяющие легко срезать толстые стебли, умение задерживать дыхание и быстро плавать под водой позволили сделать из них прекрасных работников. Двуногие могли радоваться своей сообразительности, петь и танцевать, как гласит легенда. Вот тут и произошел обвал. Если люди по природе своей хищники, если для здоровой жизни им необходимо мясо или рыба с небольшой витаминной прибавкой из растений, то жуки травоядные. За возможность «петь и танцевать» пришлось платить. Большая часть урожая стала уходить в пищу шестилапым. Десятки тысяч обитателей гор остались без своей доли урожая, а для них это цинга, рахит у детей, бесплодие, уродство у новорожденных. Люди стали выходить на поля, отнимая часть урожая силой, убивая и калеча жуков. Шестилапые, сообразив, откуда грозит гибель, начали в ответ истреблять двуногих. А поскольку особой разницы между людьми гор и людьми на лодке не увидели то первыми жертвами резни оказались их же хозяева и дрессировщики. Homo sapiens мог быть умнее насекомых в десятки, если не в сотни раз но когда речь шла о схватке бронированного монстра с огромными жвалами против мягкотелого существа, не имеющего даже когтей и клыков, это уже не имело особого значения. Мир рухнул. Жуки стали хозяевами подводного крейсера и возделанных полей. Люди отверженными существами, ютящимися в скальных пещерах. Оружия у двуногих почти не имелось предки готовили их к жизни среди своих сотоварищей, а не среди врагов. А всякого рода охотничья оснастка стала постепенно утрачиваться в схватках на границе полей. Изготовить новые металлические ножи или остроги в холодных пещерах, без дров или угла и избытка кислорода, позволяющего разводить огонь и поддерживать его долгое время невозможно. Да и не из чего. Делать каменные мечи и ножи люди не умели. В их распоряжении остались только рыбьи кости и жаберные крышки. Но подобным оружием он могли воевать только между собой, шестилапые стали для них неуязвимы, «бессмертны». С этого момента у человеческих племен остался только один путь: в небытие. Похоже, Великий Породитель Воздуха окончательно отвернулся от вас, Скользкий Плавник, признал Найл. Мы должны как можно больше петь, и танцевать перед мягкой стеной, чужеземец. Когда хозяину темного мира наскучит смотреть на своих рыб и живые камни, ему снова захочется любоваться нами, и он вернет нам свою милость, даст новые стены и пещеры, и поселит в Дом Света и Воздуха. Поверь моему опыту, девочка, покачал головой Найл, боги начинают проявлять милость, только когда ты можешь отнять ее у них сам. Если бы вы, вместо того, чтобы вырывать маски друг у друга, собрались все вместе и накрепко забили вход в Дом Света, живые камни через пару лет передохли бы от голода, и вы спокойно вернулись бы обратно в свое изначальное жилье. Живые камни бессмертны! Пока вы ничего не делаете, то да, согласился Посланник Богини. Впрочем, это ваши заботы. А меня интересует, как проще всего пересечь Холодные горы, и попасть в земли за ними, по другую сторону от Дома Света. Там мертвые земли, чужак. Там совсем нет рыбы, и нет пещер, где можно жить. Я знаю, Скользкий Плавник, кивнул правитель. Но нам с моей женщиной нужно именно туда. А у тебя только одна женщина, чужак? дикарка вытянулась рядом с гостем. У тебя теперь есть лишняя маска. Ты можешь родить ребенка, и не драться за него. Я не дерусь за детей, усмехнулся Найл. И всегда радуюсь их рождению. У тебя есть мягкая стена? насторожилась Скользкий Плавник. Ты можешь делать новые маски? Я знаю другой способ... Найл даже не пытался объяснить дикарке, что есть иной мир, в котором можно дышать сколько угодно, и где захочешь без всякого страха утонуть, где ни с кем не нужно сражаться за право на вдох. Впрочем, двуногие так устроены, что всегда найдут повод выпустить друг другу кишки. У тебя есть большая пещера, где дети могут жить, не выходя наружу? У меня нет пещеры, Скользкий Плавник. У меня есть желание пересечь эти горы и уйти в мертвые земли. И я хочу сделать это как можно быстрее. Ты победил вождя, дикарка придвинулась так близко, что он ощущал на лице ее горячее дыхание. Ты можешь остаться здесь, и сам решать, кому нужно драться за маску, а кому нет. Ты знаешь дорогу через горы? Чтобы не приходилось лазить по. скалам? Женщины станут ловить тебе рыбы, а мужчины ходить за орехами. Тебе не кажется, Скользкий Плавник, что орехов у меня у самого хватает? Ты можешь давать орехи своим детям, и они вырастут сильными и большими. У меня нет детей... Найл запнулся, и уточнил: Здесь... Но они же будут... рука дикарки многозначительно скользнула у него по ноге, забираясь под подол туники. Посланник Богини понял, что своими расспросами не сможет добиться ничего, и тоже запустил руку дикарке между ног. Та пискнула от неожиданности, торопливо задвигала бедрами. Оказывается, края рыбьей кожи комбинезона над вратами наслаждения не сшивались, а просто захлестывали друг на друга. Оказалось достаточно легкого нажатия и его палец проник внутрь, в горячую влажную ямку. Ощущение оказалось для дикарки одновременно и неожиданным, и устрашающим, и приятным. В первый миг она даже захотела вытолкнуть из себя руку нового вождя, но в последний момент спохватилась, не решаясь перечить, а потом и вовсе запуталась в своих ощущениях. Найл, находящийся с ней в мысленном контакте, тоже утонул в сладостных волнах, то усиливая, то ослабляя их движениями руки. Дикарка закрыла глаза, и скребла пальцами рыбьи шкурки, не решаясь вмешаться в обряд превращения себя в женщину, иногда вовсе теряя сознание от горячего безумного вожделения, иногда приходя в себя, и начиная тяжело дышать, мотая головой и ожидая нового провала в бездну наслаждения. Посланнику Богини нравилось соприкасаться с подобными ощущениями но его собственная плоть возмутилась, требуя своей доли в приятном деянии. Найл, продолжая пальцем ласкать дикарку, повернул ее спиной к себе, направил свое достоинство к желанной цели и, помогая ему уставшими пальцами, резко вошел внутрь. Скользкий Плавник закричала, забилась. Похоже, теперь она уже всерьез пыталась отказаться от близости но как раз теперь она уже ничего сделать не могла. А Найл, забыв про нее, наносил удар за ударом, словно собирался пронзить свою жертву насквозь, пока и для него не настал взрыв наслаждения. Он обессилено вытянулся рядом с дикаркой, и слушал глупое бессмысленное бормотание, ленясь вступать в мысленный контакт и узнавать, чего ей нужно. На некоторое время он даже провалился в сон, а когда очнулся, Скользкий Плавник уже умолкла, сидя рядом и с гордостью поглядывая на остальных соплеменниц, для которых еще вчера она была отверженной, а теперь стала первой женщиной нового вождя. Так вблизи от вас живет много человеческих племен, Скользкий Плавник? негромко поинтересовался Найл, не поднимая головы. В нашем ущелье три племени, вождь, получившая желаемое дикарка отвечала без особых раздумий, тоже все еще не полностью придя в себя после сладких переживаний. В Кривом Русле, ближе к морю, живет род Лакканов. Их немного, всего четырнадцать взрослых и трое детей. А выше, возле Пупковой скалы, обитают Сидельцы. У них сейчас больше двадцати воинов и почти столько же женщин и детей. Они опасны и все время собираются пойти в поход за масками. Раз ты все так хорошо знаешь, повернулся на бок Найл, значит, вы должны не только воевать, но и мирно встречаться. Разговаривать. Женщины на охоте иногда сталкиваются, пояснила Скользкий Плавник. На границах угодий. Про себя показывают, про племя. Мы маски не отнимаем, только воины. Кто дальше в сторону мертвых земель живет, не знаешь? Есть еще племена, пожала плечами Скользкий Плавник. Нижерыбки, Клапаки, Аскараты. Но они далеко. Сколько их, целы ли еще... Никто не знает. Так как проще всего пройти в сторону мертвых земель? Вверх по ущелью до Пупковой скалы. Только идти по ущелью очень холодно, и поток встречный. А как наверх поднимешься, мимо пещеры Сидельцев, и в Широкую реку. Она до самых мертвых земель течет. Но тоже холодная. Ты ведь не уйдешь, вождь? Сидельцы как, мимо пропустят, или остановить попытаются? Как ваши племена к случайным путникам относятся? Если заметят, то маски отнимут. Сидельцев много, они злые. Ты ведь не уйдешь от нас, вождь? Хочешь, я приготовлю тебе... головастика? Скользкий Плавник испуганно втянула голову в плечи: мясо головастиков, как и других донных рыб, считалось в племени невкусным. Хочу, согласился Найл. Прожив в плену у шестилапых почти две недели, он уелся травы и орехов до зубовного скрежета и теперь был согласен на любую нормальную пищу. Я сейчас, дикарка обрадовалась так, словно от этого куска еды зависело все ее будущее: уйдет новый вождь, или останется. Будет она близкой женой, или снова окажется среди отверженных. Вскоре она вернулась с лежащими на перламутровой пластине ломтями сырой рыбы, и снятой с головы предыдущего вождя маской. Вот, она твоя. Теперь ты сможешь отдать ее своему ребенку. Если захочешь... Хорошо, спасибо, Найл взял в руки маску, повертел перед собой, не зная, куда девать. Ее можно повесить на плечо, подсказала Скользкий Плавник. Неудобно, вернул Посланник Богини маску дикарке. Повесь себе, если хочешь. Женщина не заставила повторять предложение дважды, ловко привязав маску поверх своего плеча, и выпрямилась, окинув соплеменников гордым взглядом. Похоже, этот жест вождя означал дарованную ей непререкаемую власть, а так же гарантировал маску будущему ребенку. Слушай, Скользкий Плавник, не удержался от вопроса Найл, бросив взгляд ей между ног. А вы что, одежду никогда в жизни не снимаете? Нет, вождь? удивилась вопросу дикарка. А зачем? «Действительно, зачем? мысленно согласился Посланник Богини. Благодаря открывающемуся шву все... эээ, естественные надобности они могут справлять и так. А говорить о чистоте и гигиене с людьми, проводящими в воде по полусуток каждый день по меньшей мере смешно. Ни одно мыло подобного купания заменить не сможет». Он взялся за рыбу. Готовить ее, само собой, было негде. Возможно, когда на каждую семью приходился один дистиллятор, его нагревательный элемент использовали и для жарки и парки мяса, но теперь он непрерывно работал только с одной целью добывал пресную воду. Но ее все равно не хватало, и провинившимся приходилось обходиться рыбьим соком. Найл положил ломоть на язык, прижал к небу, старательно растер. Слабо соленое, с легкой кислинкой. Волокнистое, правда, но вроде ничего. Мясо как мясо. Возьми лучше это, вождь, неожиданно предложила пузатая Беспалая, подошла ближе, опустилась на колени и положила на пластину чуть розоватое мясо «водной рыбы» именно такое словосочетание больше всего соответствовало промелькнувшему в ее сознании образу. «Рыба, плавающая в толще воды, редко встречающаяся внизу, но иногда попадающаяся в высоко поставленные ловушки» если быть точным. Разумеется, для нее имелось и какоето звуковое обозначение но его никто не произнес. Посланник Богини взял угощение, отправил его в рот, тщательно пережевал, и никакой разницы с головастиком не ощутил. Но все равно с благодарностью кивнул: Вкусно. Скользкий Плавник обожгла Беспалую взглядом лютой ненависти, потом резко поддернула плечом с маской вверх: дескать, я все равно уже стала главной. Теперь дикарка, поначалу вызывавшая у Найла сочувствие, показалась правителю просто отвратительной. Он скривился, подтянул к себе ящик с орехами, открыл и кинул один беременной женщине: На, попробуй! Благодарю, вождь, подхватила угощение Беспалая, и презрительно повернулась к Скользкому Плавнику спиной: дескать, вот так тебе! Теперь мы на равных! А ты как была собирательницей головастиков, так и осталась. Утомившись наблюдать за бабьими сварами, Найл уткнулся носом в пластину, быстро перебрасывая мясо в рот. Потом в задумчивости потер перламутр пальцами: на пластик не похоже. Неужели настоящий моллюск? Они ведь не водятся на такой глубине! Хотя, кто знает? Эти ракушки живут за счет того, что фильтруют воду и поглощают все съедобное, остающееся внутри. Учитывая оживление, которое царит вокруг Холодных гор, еды им должно хватать. Откуда у вас эта раковина? поинтересовался Посланник Богини. Добыли в Кривом Русле, когда ходили туда за масками, мрачно сообщил Кривой Нос. А у них откуда? Пленники со снятыми масками плохо разговаривают, лаконично, но вполне доступно ответил дикарь. Хорошо, задумчиво кивнул Найл. Если эта прекрасно обработанная пластина попала к Лакканам, что живут в Кривом Русле, значит, ее ктото добыл. Он на своем пути ни одного моллюска не встретил. Значит, ее привезли откудато издалека. Похоже, география подводных человеческих поселений куда шире, чем он думал. Может, и не вымрут без жучиного поля, масок и мембран на входных дверях? Может, ктото приспособился? Впрочем, для целей его путешествия это не имело никакого значения. Скользкий Плавник, попросил Найл. Принеси еще рыбы, для моей женщины. Потом разбудил Нефтис и рухнул на ее место.  Они отдыхали в племени Толстобрюхов три дня, отсыпаясь на мягком и досыта отъедаясь сырой рыбой. Никаких мук совести Найл не испытывал, поскольку за эти три дня он роздал половину ящика столь ценимых здесь морских орехов. Хоть по паре штук досталось всем, вплоть до последнего малыша. С каждым из дикарей по очереди поговорил правитель и о наиболее удобной дороге к мертвым землям. Все сходились в том, что проще и быстрее не пробиваться через отроги, а дойти по здешнему ущелью до центра горной страны, спустившись потом по другому руслу. Похоже, когдато, много миллионов лет назад, здесь извергался вулкан. Потоки лавы растеклись далеко в стороны. Потом поверх старых потеков натекли новые, еще новые, еще. А когда вулкан потух, лава растрескалась, потоки холодных струй, текущих откудато из прежнего кратера, размыли в ней глубокие ущелья, радиусами расходящиеся от Пупковой скалы во все стороны. Ладно, решился Посланник Богини, позавтракав в третий раз. Пора и знать меру. Надевай маску, Нефтис. Нам пора. Ты уходишь, вождь? первым заметил странное поведение нового хозяина пещеры Кривой Нос. Куда? В мертвые земли, пожал плечами Найл. Я ведь говорил про это с самого начала. И если бы ваш старый вождь не был столь агрессивным... Ты действительно уходишь? по спине парня пополз холодок недоверия и азарта хищника в предвкушении добычи. Если новый вождь уходит, то самым сильным из мужчин, а значит, вождем становится... Он? Да, Кривой Нос, кивнул Найл, с этого дня править племенем придется тебе. Ты всегда будешь здесь желанным гостем, чужак, вскинул подбородок парень. Становясь главой рода, хозяином пещеры, десятков масок, детей, женщин, он мог позволить себе благородные жесты. Ты уходишь? вскочила с постели Скользкий Плавник. Как? Почему? Куда ты уходишь, вождь?! То, что для Кривого Носа означало неожиданное вознесение на высоты власти, для нее становилось полным крушением надежд. Первой женщиной сегодня же станет Углозубка. Беспалая и остальные соплеменницы непременно припомнят ей недолгое возвышение, и вместо отверженной она вообще станет всеобщей жертвой для насмешек и приставаний. Маску вождь наверняка отберет после рождения первого же ребенка, а потом ей опять придется драться после каждых родов в племени. Останься, вождь... Умоляю... Есть вещи куда более важные чем наши с тобой желания, Скользкий Плавник, покачал головой Найл. Я обязан идти дальше. Таков мой долг перед хозяином темного мира. Разумеется, он имел в виду Великую Богиню Дельты, но подобного образа в сознании дикарки не имелось. Она знала только одного Великого Бога. Обиженного на человечество властелина вод и горных отрогов. Ну, и еще несколько более мелких хозяев. Но кто тогда сразится за твоего ребенка, вождь? За него не понадобится сражаться, небрежно махнул рукой Кривой Нос, к которому уже прильнула счастливая Углозубка. Я оставлю ему добытую чужаком маску. Но для Скользкого Плавника, еще недавно ощущавшей себя властительницей чужих судеб, чужой милости было мало: Нет, вождь, упрямо мотнула она головой. Я пойду с тобой. Я ухожу в мертвые земли, напомнил Найл. Тебе нечего там делать. Но дикарка вспомнила недавнее прошлое, когда она сидела в стороне от прочих женщин рода, постоянно лишалась воды, спала на камнях рядом общей постелью, и поняла, что не хочет возвращения в это позорное прошлое. Лучше вообще уйти в жизнь, отправиться к живым камням, и ждать, пока не поймают или просто уплыть в темные равнины за горными отрогами, чем провести остаток лет, слушая насмешки по поводу былого величия. Она уйдет в любом случае. Либо с чужаком, либо одна. Мы уйдем в мертвые земли и больше никогда не вернемся, предупредил Посланник Богини. Я покажу вам дорогу. А вот это уже меняло дело. Хорошо, кивнул правитель. Пойдем. Подожди немного, вождь. Я сниму ловушки и возьму с собой. Хорошо, опять согласился Найл. Ради проводника можно немного и подождать. Изза Скользкого Плавника они потеряли полдня. Или «полсна», как говорили дикари. Никаких дней они, естественно, не знали и измеряли время в снах. Вернулась дикарка не только с ловушками, но и уловом в пять «хвостов». Пойманных рыбешек торопливо выпотрошила, после чего продела под жабры волосяную веревку и обвязалась ею вокруг пояса. Я готова, вождь. Тогда пошли, Найл кивком позвал Нефтис за собой и натянул маску. Помахал рукой остающимся туземцам. Скользкий Плавник же даже не оглянулась. Вошла по грудь в воду, приблизилась к матовой стене из пленки, поднырнула под нее. На площадке пред пещерой дождалась Посланника Богини и его телохранительницы, после чего указала рукой на край пропасти, благо здесь света еще хватало, и жест различался без труда. Опять вниз, мысленно сообщил Найл охраннице, взял ее за руку и побежал к краю пропасти. Они вместе оттолкнулись и повисли в мгновенно сгустившейся темноте. Вскоре люди словно погрузились в холодную яму, заставившую Найла с силой стиснуть зубы и поежиться. Нефтис тоже недовольно передернула плечами, и только дикарка отнеслась к ледяному купанию достаточно спокойно. Опустившись на дно, она сразу повернула направо и двинулась вперед, сильно наклонившись навстречу потоку воды. После нескольких часов пути Посланник Богини искренне похвалил себя за то, что не пожалел времени на расспросы туземцев относительно дальнейшего пути. Не зайди он к Толстобрюхам, и лезли бы они сейчас с охранницей через скалы и пропасти. А так на дне ущелья не встретилось ни единой ямки, в которую можно было оступиться, и ни единого камня, через который пришлось бы перешагивать. К тому же, они получили проводника, который шел впереди и огибал подозрительные по его мнению места. Единственный недостаток дна пропасти это неимоверный холод. Но за все приходится платить. Когда путники начали уже уставать, Скользкий Плавник неожиданно повернула к стене и стала споро взбираться по скальным карнизам, временами оставляя один и, перепрыгивая с уступа на уступ, добираясь до другого. Найл с трудом поспевал за ней, за руку тяня за собой телохранительницу, но вскоре был щедро вознагражден за старания: очередной уступ оказался площадкой перед широкой пещерой. Дикарка нырнула внутрь, Найл потянул следом Нефтис, и вскоре все они вынырнули в воздушном пузыре, сохранившемся в дальнем тупике под самым потолком. Под руками здесь ощущались мягкие рыбьи шкурки, еще не успевшие уплыть по воде из брошенного жилья. Это дом племени Усачей, сообщила Скользкий Плавник, тяжело дыша. Когдато давно, еще при маме, у них пропал свет. Они ушли отбивать пещеру у Лакканов, но те оказались сильнее, и забрали маски почти у всех. С тех пор отсюда уходит воздух, но пока еще немного есть. Иногда я уходила сюда спать, когда в племени становилось тревожно. Но без света и воды тяжело. Похоже, племен в Холодных горах становится все меньше и меньше, кивнул Найл, обнаружив еще один признак вымирания подводной колонии. Да, вождь. Зато здесь мягко спать, похвасталась дикарка, для которой в родной пещере хорошего места обычно не находилось. Сейчас я приготовлю еду. Она разделала на ломти две рыбные тушки, выдала порции правителю, телохранительнице, себе, а потом начала устраиваться спать, прижимаясь поближе к мужчине. В первый момент Найл подумал, что ей хочется чегото конкретного но оказалось, что она просто пытается согреться. Поутру опять пришлось жевать рыбу. Отъевшемуся за последние дни Найлу совсем не хотелось завтракать, но из мыслей Скользкого Плавника он понял, что добыча может испортиться, и лучше покончить с нею сейчас. Набив животы, путники снова сиганули с обрыва, плавно опустившись на дно. Правителю этот процесс даже начал нравится. А потом двинулись вверх по ущелью. Теперь Посланник Богини точно знал, куда следует идти. На ментальном плане ярко пульсировала большая россыпь алых точек. Племя Сидельцев. На перевале сидят, что ли? Он осторожно прощупал мысли дикарки и понял, что это действительно так. Дорога мимо Пупковой скалы проходила не просто через земли этого рода она шла точно перед их пещерой. Когдато племя было весьма богатым, устроившись, «усевшись» в самом центре подводного мира, на перекрестье обычных и торговых путей. Но времена прошли осталось только название. Встречный холодный поток становился все ощутимее, но путников это только радовало: дно пошло наверх, ущелье заканчивалось. Может быть, гдето здесь, наверху даже есть остров... Хотя, тогда его заметили бы моряки с флотилии. Скользкий Плавник повернула на широкую тропу, больше похожую на пробитый среди скал тракт, обогнула какойто скальный выступ, и холод исчез. В непривычки даже показалось, что стало жарко. Похоже, настала пора покидать старую дорогу и переходить на новую. Да и племя Сидельцев находилось совсем недалеко правитель видел огни их разумов. Похоже, все они пребывали в покое. Не спали, а просто мирно занимались своими делами. Еще сотня, другая шагов и их пещера останется позади. Дикарка начала ступать елееле, чуть не на цыпочках. Не столько из боязни того, что в пещере могут услышать шаги босых ног по камню, а просто для самоуспокоения. Впереди появился широкий светящийся прямоугольник молекулярной мембраны, ограничивающей вход. «Как хорошо, что со света нас невозможно увидеть", успел подумать Найл, как вдруг изпод пленки появился высокий человек и сделал несколько шагов навстречу. Свет падал ему на спину, поэтому путникам предстал только темный силуэт с широкими плечами, растопырившимися в воде волосами и длинными ногами с широкими ступнями. Дальше все произошло слишком стремительно Посланник Богини прикоснулся к его разуму, понял, что дикарь их не видит. Но именно в этот миг тот заметил чужаков. «Охотники за масками!» обжег страх его разум. Пока Найл собирался послать ему успокаивающий импульс, туземец рванул изза пояса нож. Правитель попытался сделать тоже самое, и сходу, движением снизу вверх, подсечь руку врага. Он совсем забыл про воду рука с клинком двигалась слишком медленно, а выброшенный вперед нож уже почти касался горла. Найл успел только толкнуться кончиками ступней от дна, приподнявшись от силы на ладонь... Но этого хватило. Костяное лезвие врезалось в верхний край кирасы, дробясь с громким хрустом, а Посланник Богини, следуя только что преподнесенному уроку, с силой толкнул поднятый меч вперед. Толстое широкое лезвие легко погрузилось в плоть, войдя в грудь туземца почти по самую рукоять так, что кончик выглянул у врага из спины. Найл рванул оружие к себе. В воде стало расплываться большое кровавое облако. Скользкий Плавник быстрым движением сорвала с лица бедолаги маску Нефтис вообще не успела отреагировать. И прежде чем плавно оседающее тело коснулось дна, путники уже успели проскользнуть мимо пещеры, растворившись в непроглядной темноте. Преследовать будут? мысленно спросил Найл дикарку. Та испуганно дернулась, попыталась чтото сказать изо рта ее вырвалось облако пузырей. Посланник Богини схватил ее, прижимая маску к лицу, и еще мысленно предупредил: Не дергайся, утонешь! Вслух ничего не говори. Просто покачай головой: Сидельцы станут за нами гнаться, или нет? Скользкий Плавник отрицательно покачала головой. Не станут. Какой смысл? Услышать беглеца по колебаниям воды можно только на расстоянии нескольких шагов. Следов на дне не остается, запах в воде человеку не почуять. Как угадаешь, куда ушел враг? В какую сторону, как далеко? А если он сидит в засаде и ждет, пока воины уйдут и оставят женщин и детей беззащитными? Однако путники на всякий случай не останавливались еще несколько сот шагов, стремясь удалиться от Сидельцев как можно дальше, и только там забрались в узкую щель между скалами, плотно прижавшись друг к другу. Толком выспаться не удалось так, немного восстановили силы, и все. Скользкий Плавник повела их дальше по явно искусственной тропе. В одном месте остановилась, к чемуто прислушиваясь, а потом сделала шаг вперед, и побежала. Поначалу Найл не понял, с чего это она заторопилась но стоило ему ступить на тот же камень, как он ощутил жгучий холод, и толкающее в спину течение. Он просто начал быстро перебирать ногами а остальное делала вода. Теперь они мчались так быстро, что сверху обеспокоенные смертоносцы стали присылать тревожные импульсы а вдруг правитель попал в беду? Найл успокоил их, и восьмилапые сообщили, что вынуждены поднять паруса. Несмотря на помощь течения, путники выдохлись через несколько часов и отвернули к обрыву. Скользкий Плавник не знала здешних мест, а потому Посланнику Богини опять пришлось довериться ментальному восприятию. Он высмотрел у верхнего края склона небольшую пещеру именно туда люди и забрались, благо скалы были испещрены трещинами, и лазать по ним особого труда не составляло. Убежище оказалось неудачным короткая горизонтальная выемка не позволяла «надышать» себе воздушного пузыря. Зато вода здесь была стоячая, В такой ночевать теплее. Скользкий Плавник, ощупав ближние скалы, ушла ставить ловушки. Недалеко, всего в нескольких шагах по сторонам. Потом вернулась и нахально втиснулась между правителем и Нефтис в самое теплое место. Утро принесло «водяную рыбу», которую дикарка потрошить не стала просто вырезала из спины большие сочные ломти. Здесь Найл впервые узнал и то, как можно всухую есть под водой. Опытная к жизни на дне женщина задерживала дыхание, приподнимала маску, запихивала мясо в рот, потом делала выдох: бульк, и воздух выскакивает изпод маски с лишней водой. Посланник Богини попробовал поступать точно так же. Получилось. Перекусив, путники снова отправились в путь. Найл прыгнул вниз следом за изумруднозеленой и почти совсем белой аурами женщин, и опять побежал, подгоняемый стремительным потоком. Впереди показалась россыпь алых огоньков, которая быстро приближалась, рраз и проскочила по правую руку, оставшись позади. Вскоре показалась очередная россыпь. Однако Посланник Богини не видел никакой необходимости встречаться с туземцами, проживающими с этой стороны горной страны, а потому опять со всех ног пробежал мимо. Мысленное зрение позволяло ему определить, что край подземной реки уже совсем недалеко, а потому он мчался из последних сил, надеясь, что женщины тоже не выдохнутся раньше времени и не остановятся. Еще немного, еще, еще, еще... Напор течения заметно ослаб, и люди сбавили шаг. Вода вокруг стала теплее, потом показалась почти горячей. И вот уже при каждом шаге море больше не помогает двигаться, а упруго убирается в грудь. Значит, река потерялась гдето позади, там же, где остались и высокие горные склоны. Они на равнине. Впереди мертвая земля. ГЛАВА 8 МЕРТВАЯ ЗЕМЛЯ Найл устало опустился на каменистое дно, откинулся на спину, закрыв глаза. Что, впрочем, в здешних местах не имело особого значения. Ноги ныли от долгого бега, словно их окатили кипятком. Мышцы груди тоже болели от натуги. Последняя пара дней далась им нелегко. Зато теперь можно будет сделать небольшую передышку. Не в том смысле, чтобы совсем остановиться, а просто двигаться уже не торопясь. Впереди равнина, трудно быть не должно. Ты слышишь меня, Назия? позвал свою флотилию правитель. Да, мой господин. Где вы? Первый сообщает, что точно над вами. Посланник Богини открыл глаза. Прямо над ним, мелко шевеля лапками, проплывал небольшой светящийся червячок. Правитель снова сомкнул глаза и попросил: Назия, сбрось нам еды и пресной воды. Теперь я смогу найти мешок. Мой господин, в ответе морячки ощущалась неуверенность. Мы слишком давно в пути, припасы кончились. Я отправила два корабля в город за свежими продуктами и водой, но они еще не вернулись. У вас нет еды и воды? не поверил Найл. Я не верю тебе, Назия! Вода есть, но она уже несвежая. А из съестных припасов только вяленое мясо. Кидай, разрешил правитель. Здесь нет никакого. Он поднялся, сосредоточился, готовясь узреть маленькую движущуюся точку среди обширного пространства. Есть! Серый шарик, медленно покачиваясь, опускается в полусотне шагов левее. Найл пошел в ту сторону, поймал сверток прямо в руки, распустил узел. Внутри находился бурдюк с водой и несколько ломтей слегка подсоленного и высушенного на солнце мяса. Первым делом Найл, естественно, припал к воде. Наверху она, может, и была слегка подпорченной но здесь казалась чистой и свежей. Едва не задохнувшись от жадности, Посланник Богини пил не меньше минуты, после чего натянул на лицо маску, выдохнул, протянул бурдюк Нефтис. Затем его отдали Скользкому Плавнику. Дикарка сделала глоток... Вода! Потрясение подводной жительницы было столь же велико, как у Найла, когда он впервые попал в Белую Башню. Дикарка прекрасно видела, что небольшой предмет опустился сверху в руки вождя. Это ее не удивило подобные случаи, когда сверху, из мглы, опускаются чьито кости, растерзанные рыбьи тела или какието странные предметы случались, и нередко. Но целый мешок с водой?! Такого чуда ни разу не сотворил даже хозяин темного мира! В легендах про него ничего такого не рассказывалось. Тем временем Найл забрал из свертка мясо, разделил его между путниками, засунул в рот и принялся мерно жевать. Он прекрасно знал, что напоминающие по жесткости хитиновую подошву вяленые скорпионьи спинки нужно жевать очень долго. Зачастую их можно мучить целый день, без остановки, и только к позднему вечеру угощение наконецто без остатка разойдется во рту. Скользкий Плавник этого не знала. Она вообще не знала, что такое мясо насекомых. И хотя вкус ей понравился, дикарка поняла, что в окружающем мире стало происходить чтото не то. Нечто совершенно невероятное, неправдоподобное. А значит, она в лучшем случае спит. В худшем уже умерла. Хорошая мысль, направленно ответил ей Найл, чем только подкрепил в самых страшных предположениях. Давайте устраиваться спать. Двинемся дальше после отдыха. Только сон спас рассудок несчастной дикарки. Очнувшись после долгого отдыха, с больными ногами и грудью, она поняла, что все привидевшееся всего лишь померещилось. А вот теперь вокруг настоящий мир: мрак, холод. В желудке сосет от голода, но есть пока нечего. Зато оба спутника рядом. Вместе, может быть, люди не пропадут. Ей хотелось сказать, что ходить в мертвые земли не стоит там почти нет рыбы, совсем нет пещер и иных укрытий. Человеку нечего делать в этих местах. Но говорить, когда вокруг нет воздуха, невозможно, а вождь решительно двинулся вперед и Скользкий Плавник потянулась следом. Назия, поинтересовался Найл, оставив в покое мысли дикарки. Как далеко еще нам идти до Семени? Мы одолели две трети пути, мой господин. Хорошо. Надеюсь, теперь дорога станет легче. Под ноги людям теперь ложилась однообразная каменистая пустыня с очень тонкой илистой прослойкой. Почемуто море поленилось загладить свое дно с этой стороны от горного массива, и часто встречающиеся валуны встречали прохожих острыми ребристыми гранями. По счастью, все движения под водой получались плавными, медлительными, и о камни никто не поранился. Хотя несколько раз и Нефтис, и правитель спотыкались и даже падали. Но в любом случае, для движения по здешним местам требовалось только терпение и внимательность никакой ловкости, никакой отваги проявлять было негде. Только иди и иди, поглядывая на проплывающие в черной толще белые и желтые огоньки. Живущие в мертвых землях существа не превышали размером мокрицу, были несказанно медлительны но какимто образом иногда ухитрялись хватать друг друга и жадно пожирать. Через день Назия скинула им еще мешок с водой и мясом. На этот раз посылка не вызвала у дикарки столь ярких эмоций хотя она опять заподозрила, что умерла и видит потусторонние чудеса. И очень огорчилась, что мир мертвых мало отличается от реального. Еще через день правителю не удалось установить с Назией мысленный контакт. Разумеется, когда в дело вступили смертоносцы, он опять смог отдавать морячке приказы но стало ясно, что дно продолжает понижаться, и каждый день пути погружает путников на все большую и большую глубину. Нам еще далеко до Семени, Назия? Еще четверть пути, мой господин. Больше всего Посланник Богини опасался того, что около Семени, благодаря жизненным излучениям зародыша будущей Богини, людям встретятся какиенибудь монстры. Достаточно вспомнить обитающих в Дельте тварей: земляные фунгусы хищные растения, выскакивающие из земли, хватающие жертву и утаскивающие ее в темноту; полуразумные людилягушки, плюющиеся ядом; невидимые гигантские ящеры; поющие цветы и деревья, испускающие сонный газ; норные крокодилы, шипастые кусты с шевелящимися вервями. И это только то, что Найл мог припомнить с ходу. Столкнуться хоть с одним из подобных порождений избыточной жизненной энергии здесь, в полной темноте, не имея возможности быстро двигаться, могло означать только мучительную неминуемую смерть. Кто знает может, вон тот рачок вблизи Семени вырастет до размеров Белой Башни и станет жрать морских змеев, как обычных червяков, а вот та рыбка с большой пастью и светлячком на длинном усике станет маскироваться под горный отрог с уютной пещерой, а потом пожирать всех, кто остановится у нее в пасти на ночлег. Но своим спутницам правитель никаких опасений не высказывал. Бойся, не бойся а они все равно обязаны выполнить просьбу Великой Богини и найти малютку из ее рода. Слишком многое зависит в жизни всей страны, в жизни сотен тысяч людей от воли, настроения и благожелательницы хозяйки Дельты. Однако пока все происходило неправильно. С каждым днем плавающих вокруг в водной толще светлячков становилось все меньше и меньше, уродливые рыбешки сокращались в размерах, слой ила под ногами напоминал просто тонкую пленку слизи, налипшую на камни. Одновременно все труднее и труднее становилось установить ментальный контакт с сопровождающими путников кораблями. Теперь о прямом разговоре с морячкой пришлось забыть, и даже контакт с Первым получался трудным и часто разрывался. Смертоносцам приходилось объединять свои ментальные поля в единое целое, чтобы пробить водную толщу и услышать очередной приказ Посланника Богини. Еще долго, Назия? Мы находимся гдето вблизи того места, над которым вы услышали зов Семени в прошлый раз, мой господин... Это означало, что помощи морячки в определении направления пути ждать больше не приходилось. Теперь требовалось найти Семя. Самому. Найл вспомнил, как примерно год назад гдето на поверхности опускался на колени, смыкал веки, и раскрывал сознание, впуская в себя невидимые вибрации окружающего мира, позволял разуму расшириться, растечься во все стороны, накрывая собою море... Теперь этот серый, бесцветный, однообразный мир ментального плана стал для него единственным, и ауры двух женщин, да проблески мелких глубинных животных единственное, что разбавляло безжизненность окружающих просторов. Невозможность побыть на воздухе хоть немного, высказаться, задать вопросы стала тяготить даже выросшую в море дикарку, а уж для Найла и его телохранительницы это превратилось в подлинную муку. Но мертвые земли не собирались давать своим гостям шансов на отдых. Спать приходилось на земле, в масках, поминутно рискуя неосторожным движением сбить дыхательный прибор с лица. А тогда достаточно одного вдоха и... И всетаки, получив сверху очередную посылку и подкрепив силы, Посланник Богини решил начать поиски Семени, двигаясь теперь не по прямой, а широким зигзагом: два дня пути в одну сторону, два дня пути в другую, под острым углом к предыдущему направлению. Опять потянулась однообразная пустыня: каменистые россыпи, узкие трещины, шириной в полшага и присыпанные песком, новые россыпи, новые трещины. Найл помнил, что в прошлый раз Семя выдало себя голубоватым светом на краю ментального восприятия но пока не замечал ничего похожего. В очередной раз поспав на камнях без крыши над головой, Скользкий Плавник начала сильно сожалеть, что рискнула бросить родной дом и отправиться со странным чужаком непонятно куда но здесь она не могла даже высказать своего неудовольствия. Мысленно она уже не называла Найла вождем он снова стал для дикарки иноплеменцем. Нефтис начала всерьез опасаться того, что вообще забудет, как нужно смотреть глазами и навсегда останется слепой. Да и сам Посланник Богини стал подумывать о мудрости Ямиссы, что пыталась его остановить, не пустить в долгий опасный поход. Правитель должен сидеть на троне и посылать на опасные задания других. И почему Богине нужно обязательно потакать? Может быть, наоборот, попытаться обойтись без нее? Поддерживать разумных пауков она не перестанет ведь это ее порождения, а не Найла. Что касается остального: какнибудь не пропадут... Его разума достиг импульс удивления со стороны дикарки. Она опустилась на колени возле крохотного ростка водорослей, и старательно ощупывала дно вокруг. Каменистый грунт казался холодным, как и везде но травинка росла! Скользкий Плавник воровато оглянулась и, решив, что во мраке ее все равно никто не видит, сорвала растение и сунула его в рот. Кажется, мы приближаемся к цели! послал мысленный импульс Посланник Богини, в надежде, что его услышат не только женщины, но и смертоносцы наверху. Появляются первые признаки. Найл был совершенно уверен, что заставить растение появиться на дикой, холодной, темной глубине могло только одно: жизненная энергия Семени. Он опять старательно присмотрелся к миру вокруг, пытаясь заметить свет жизни. Нет, все серо и уныло. Но если есть жизнь должно быть и Семя. Путники двинулись дальше, и вскоре наткнулись еще на один росток, потом на целую плеть, а вскоре уже шли через доходящие до пояса заросли колышущихся в воде трав. Найлу начало мерещиться, что там, впереди, он различает свет. Причем не на ментальном плане в самой настоящей реальности. Правитель понимал, что этого не может быть, но... Но свет становился все ярче и ярче. Его спутницы заметно ускорили шаг, завороженные странным зрелищем, и все никак не хотели останавливаться на ночлег. Горизонт разгорался, словно там, впереди, в предутреннюю дымку поднимается яркое солнце. Теперь люди не догадывались о существовании водорослей потому, что те задевали листьями руки или путались под ногами они их видели. Видели собственными глазами! В конце концов усталость взяла свое, и путники остановились поспать. Но к этому времени светился уже не горизонт далеко впереди, а небо над головой. Прямо из толщи воды изливался чуть голубоватый, ровный и яркий свет не слепящий, но без труда заглушающий свечение аур вокруг человеческих тел. «Чудо! Это истинное чудо! буквально кричала Скользкий Плавник на мысленном уровне. Мир умерших прекрасен! Как хорошо, что я умерла и перешла через мрак, отделяющий нас от страны мертвых!» Она ощипывала листья ближних водорослей и совала их в рот, нимало не заботясь о том, что могла отравиться. Да и чего ей бояться, если она считала себя мертвой? Хорошо хоть, маску не выбросила. Дикарка настолько свыклась с этой деталью одежды, что не могла представить себя без нее даже в потустороннем мире. Найл улегся на спину, глядя на мерно колышущиеся над лицом водоросли, на прекрасное светлое небо. Небо, как ни странно, тоже колыхалось. Свет наверху не выглядел однородным, он дробился на яркие облака с темными промежутками вокруг. Отдельные световые пятна смещались относительно друг друга, закручивались в вихре, расширялись, делились и соединялись. Правитель начал понимать, что имеет дело не с какимто сверхъестественным явлением, а с банальным свечением планктона и других мелких организмов. Но главным было не то, откуда взялся свет. Главным было то, что привлекло несчетное количество существ в эту часть моря и заставляет кружить на одном месте. Правитель закрыл глаза, возвращаясь в серый ментальный мир. Здесь, в мире разумов, крохотные безмозглые существа оставляли не больший след, нежели растения или ил, а потому казались просто серым слоем, слегка затуманивающим черную толщу воды. Голубого сияния будущей Богини он нигде не различал но совершенно точно знал, что оно гдето здесь, гдето рядом. А потому обратил внимание на странное пятно, больше похожее не на живой организм, а на пустоту. Пустоту, почемуто просвечивающую сквозь плотный серый слой жизни. Это было странно и необъяснимо. А именно странность всегда и является главным признаком близости Семени. Сон мгновенно пропал. Посланник Богини вскочил на ноги и быстрым шагом двинулся в том направлении, безжалостно выдирая встречающиеся на пути водоросли, спотыкаясь о камни, падая, снова вскакивая и опять двигаясь вперед. От пустоты его отделяло всего ничего последние три сотни шагов. И когда он пришел к цели, то был уже совершенно уверен, что не ошибся: здесь, над засыпанной песком и заросшей морской травой трещиной в грунте, среди буйства света и красок во все стороны излучалась такая огромная, безнадежная, непередаваемая предсмертная тоска, испытывать которую могла только одноединственное существо. Семя! ГЛАВА 9 СЕМЯ Найл опустился на колени, испустив в направлении Семени волну нежности и дружелюбия, нежно пригладил песок рукой. В ответ зародыш изумленно замер а потом выстрелил таким импульсом радости, что человека откинуло на спину, в ушах зазвенело, а глаза защипало, как в первые дни путешествия по дну. Я пришел, мысленно повторил для малыша правитель. Я пришел, чтобы забрать тебя отсюда. Ты больше не одинок. Разумеется, пришелец из космоса не мог разговаривать ведь это было всего лишь семечко, а не развившаяся Богиня. Но в нем уже начинали пробуждаться зачатки разумного существа, и он ответил достаточно внятно и понятно, окатив человека эмоцией страха смерти и одиночества. Ему было плохо здесь под чудовищным давлением, в соленой воде, без света, среди жестких мертвых камней. Он чувствовал, что не может вырасти. А значит он умирал. Окружающие существа больше черпали из него энергию, нежели отдавали свою, других источников для развития он не имел, и постепенно истощался, утрачивая последние силы. Не бойся, малыш, повторил Найл. Мы любим тебя. Самое страшное позади. Теперь ты будешь жить. Он начал торопливо разрывать песок, добираясь до источника живительного для планктона и водорослей излучения, быстро углубился примерно на полметра но тут края образовавшейся ямы начали осыпаться, и половина трудов" пошла насмарку. Приблизились женщины. Нефтис коснулась пальцами его плеча, приложила к щеке сложенные ладони. Она была права день получился слишком долгим. Следовало хоть немного отдохнуть, подумать. Тем более, что пустыми руками все равно много не накопаешь. Правитель сдался, и вместе со спутницами улегся спать, мгновенно провалившись в мир грез. Во сне к нему явился худощавый, гладко выбритый и вкусно пахнущий, с прилизанными волосами и тщательно отутюженным костюмом в стиле Англии начала девятнадцатого века джентльмен, уселся за невесть откуда взявшийся на дне тяжелый письменный стол, вставил в глазницу монокль, и принялся мерно перечислять, постукивая по столу перстнем с большой печаткой: Если вы чувствуете в себе избыток сил, бодрость и радость, это есть явный признак кислородного отравления. Чувство сытости и спокойствие сопровождает болезни желудка и тяжелый запор. Стремление к труду, к служению обществу и своей родине являются явными признаками шизофрении и раздвоения личности. Приятная усталость и легкость в мышцах сопровождают атрофию суставов и нехватку молочной кислоты. Желание защитить семью и близких может считаться паранойей в запущенной форме, острое зрение не поддающейся излечению дальнозоркостью, ежедневная потенция нездоровой нимфоманией, излишняя рассудительность имбецильностью, а живость ума неврастенией. Хороший нюх считается гиперасмией, выносливость атонией... Когда англичанин попытался ему доказать, что отсутствие тромбов в кровеносной системе является первейшим признаком алкоголизма, Посланник Богини не выдержал и проснулся. За время его отдыха водоросли вокруг заметно подросли, свет стал ярче да и сам он чувствовал себя бодрым, сильным и веселым. Нефтис и Скользкий Плавник, все еще посапывающие в маски, выпуская мелкие пузырьки, заметно порозовели и чувствовали себя явно неплохо. «Полицитемия, неожиданно всплыло в его памяти. Хроническое заболевание кроветворной системы человека из группы лейкозов с преимущественным нарушением эритропоэза, повышением содержания гемоглобина и эритроцитов в крови, вишневокрасной окраской лица и другими признаками». Найл недовольно тряхнул головой, отгоняя энциклопедический бред. Какое может быть кислородное опьянение или «полицитемия», если они находятся рядом с Семенем? Просто зародыш еще не окончательно потерял силы и помогает им всем, чем может. Назия, ты меня слышишь? послал правитель наверх мысленный импульс. Первый, а ты? Да, Посланник Богини, мы слышим тебя... отозвались, судя по обращению, пауки. Пусть морячка сбросит мне еду на пару дней и лопату. Я нашел Семя! Смертоносцы ответили ярким импульсом радости, после чего контакт оборвался. Найл попытался вспомнить, имеются ли среди корабельных припасов лопаты. Наверное, да иначе как окапывать судно, если оно застрянет на мели или не встретит у берега место для стоянки? Мешок опустился на дно неподалеку, еще до того, как женщины проснулись. Поэтому Найл в одиночку на скорую руку перекусил, после чего взялся за лопату толстую и тяжелую, отлитую из расплавленного песка, с короткой рукоятью из грубо ошкуренной ивы. Ничего не поделаешь стальные лопаты дороги, а флоту их нужно, наверняка, много. Приходится экономить. Правитель с ходу зарылся на глубину метра яма опять осыпалась. Тогда он отступил в сторону, и принялся откидывать песок, лежащий дальше по трещине с обоих сторон. Потом его сменила Нефтис, потом Скользкий Плавник, затем опять взялся за работу он сам. До сна им удалось вычистить трещину на участке длиной в двадцать шагов но углубились они всего по пояс, причем вода постоянно норовила снести выкопанный песок обратно в яму. Стало ясно, что дело извлечения Семени из трещины явно затягивается. Причем не на один день... Посланник Богини задумался, а затем опять вызвал флотилию наверху. В свое время ему уже довелось прожить несколько недель вместе с восьмилапыми в их, паучьем, подводном мире. Сейчас на кораблях находятся целых пятеро смертоносцев. Почему бы не воспользоваться их помощью? Сверток упал в середине следующего дня как по привычке называли Найл и Нефтис время между снами. Отогнав от него женщин, правитель самолично отнес длинный рулон с камнями на обоих концах к трещине над Семенем и стал осторожно его раскатывать. Поначалу казалось, что это просто куча мусора, от которого избавились на идущих через море кораблях. Тут были старые, поношенные туники, обрывки старых веревок, подгнившие листья капусты, рыбья чешуя, плавники и широкие лопасти хвостов, осколки ломаных лопат и весельных лопастей. Но Найл знал, что под этой грязью и дрянью скрывается белоснежная и невероятно прочная паутинная сеть. Просто, если ее не проложить хоть чемнибудь, нити слипнуться между собой и вместо упругой тканой сети диаметром в двадцать шагов они получат ком бесполезного липкого вещества. Нефтис, помоги, мысленно попросил он и стал подтаскивать к паутине тяжелые камни, что в избытке валялись вокруг. Когда края облепленного мусором круга оказались прочно прижаты к грунту, правитель по трещине заполз под него и взялся за лопату. Телохранительница забралась с другой стороны, отгребая песок руками. Скользкий Плавник, после некоторого колебания с другой. Люди дружно принялись за работу, потихонечку зарываясь все глубже и глубже в трещину, а от краев их маски после каждого выдоха вырывалась цепочка пузырьков, собираясь на нижней стороне паутины. Ошибся Найл только в одном потребовал сплести слишком широкий круг. Поэтому к времени сна под паутиной набрался слой воздуха всего в полторы ладони толщиной. Но зато проснувшись, путники обнаружили, что под круто выгибающимся над их головами куполом можно спокойно сидеть! Я знала, чужак, высунув голову в воздушную прослойку и сорвав маску наконецто выплеснула свою догадку Скользкий Плавник. Ты хозяин земли мертвых, да? Нет, покачал головой Найл. Я Посланник Богини. И тут же разочарованно поморщился. В языке обитателей Холодных гор не имелось понятия «Богиня». Они знали только хозяев: хозяин темного мира, он же Великий Породитель воздуха, хозяин земли мертвых, и хозяин горных пещер. Поэтому образ богини, посланный к ней в сознание, дикарка интерпретировала как «хозяин», тут же добавив к нему от себя «земли мертвых». Посланников, гонцов, послов и прочий представителей чужих интересов в их мире тоже не существовало а потому образа «посланник» она не поняла вовсе. В результате диалог получился совершенно бездарный: «Ты хозяин земли мертвых, да?» «Нет, я хозяин земли мертвых» Я умерла, хозяин? Когда? Почему я этого не заметила? Я утонула в ущелье, когда ты пришел? А зачем мы поднимались в пещеру? Ты убивал вождя, или мне привиделось? Если он мертв, то почему не шел вместе с нами? Ты знаешь, за кем приходишь в горы, или просто убиваешь всех, кого видишь? А зачем тебе еда, если... Замолчи! не выдержал Найл. Не будет тебе смерти! Ты живая, понятно? Я забрал тебя к себе живой, а потому могу вернуть в любой момент! Ты живая, Скользкий Плавник, а удел всех живых работать. Бери лопату, и копай песок. Я схожу, прикажу сбросить еще воды и мяса. А вы пока можете орешками перекусить. Зря, что ли, Нефтис их от самых Холодных гор тащила? Постепенно купол становился все выше и выше, и Найл даже потратил день, чтобы прикатить крупные камни со всей округи и прижать его край дополнительным грузом а то как бы к поверхности не вспорхнул. Яма тоже углублялась, но не так быстро, как хотелось. Извлеченный из трещины песок люди теперь не выбрасывали в стороны, а складывали под куполом, и спустя два дня свеженасыпанный слой уже оказался над водой, в воздушной подушке. Путники могли теперь спать без масок, на мягком песке. Спокойно есть, не боясь хлебнуть морской воды вместо кусочка мяса. Работали, они, правда, большую часть времени но и это приносило им пользу. Копаясь в трещине под водой, они втягивали через мембрану растворенный в море воздух, а выдыхали его уже мимо маски, под купол. Если бы не это уже спустя пару дней под паутинным шатром оказалось бы нечем дышать. До Семени удалось добраться только на двенадцатый день. Найл сразу узнал его крутой бок, покрытый глянцевой кожицей, погладил, ощущая струящееся наружу тепло. Тепло не в прямом, физическом смысле этого слова, а согревающие любое живое существо эманации любви, нежности, доброты. Семя понимало, что ему хотят добра, и отвечало пришедшим за ним людям тем же. Правитель принялся торопливо разгребать в стороны песок и вскоре понял, что ловушка оказалась куда более серьезной, чем он думал. Тысячу лет назад, когда крохотная спора, летящая в кометном хвосте, вошла в атмосферу земли, она не сгорела она была слишком маленькой и легкой, а потому смогла затормозиться и благополучно опуститься вниз. Но на этом ее везение кончилось. Спора упала в морские волны и медленно погрузилась на самое дно. Здесь ленивые придонные течения долго катали ее по каменистой равнине, пока не уронили в одну из множества трещин, и не присыпали сверху песком. Попав из ледяного космического вакуума на теплую планету, спора начала расти и развиваться, поглощая минеральные вещества, жизненную энергию и само тепло из окружающего мира. Поначалу ей, невидимой глазу крохи, этого хватало с избытком. Но по мере роста в размерах, тепла, минеральных веществ и энергии требовалось все больше. Ей хотелось света и нормальной, пресной воды. Ничего этого здесь не имелось, и Семя стало истощаться. Но к этому времени оно успело достичь размеров человеческого тела и прочно врасти в каменные края трещины. Проклятье! Найл уселся рядом, и схватился за голову. Ему стало ясно, что в одиночку, с помощью только двух женщин, вырубить зародыш Богини из морского дна он не сможет до конца жизни.  В тот день они наслаждались удивительным ужином: персики, груши, виноград, яблоки, слива. К флотилии Назии вернулся посылавшийся в город за пополнением припасов корабль. Теперь он заступил на дежурство гдето на поверхности, а два других пошли в город на отдых и за свежими продуктами. Впрочем, в полной мере наслаждалась только Скользкий Плавник. Все без исключения виды лакомств она видела впервые в жизни. Впервые в жизни видела еду самых разных цветов, вкуса. Ее язык первый раз ощутил вкус сладкого. Дикарка брала в руки персик, долго рассматривала его желтоватую кожу с розовым бочком, гладила нежный пушек, растущий на поверхности, нюхала, лизала языком. Потом подтягивала губы, выставляя напоказ безупречно белые зубы, и запускала их в брызгающую соком плоть. Откусывала кусок, и замирала, прислушиваясь к тому, как во рту растекаются сладкие струйки. Потом пару раз двигала челюстью и снова прислушивалась к незнакомым ощущениям и на лице появлялось глупоумильное выражение предельного восторга. Прикончив персик, она потянулась к груше, долго рассматривала коричневую, с крапинками, кожицу, потом осторожно подковырнула ногтем. Обнажившаяся белая мякоть глубоко изумила женщину. Она извлекла свой костяной нож, аккуратно счистила с фрукта всю шкурку, сложив ее кучкой на коже сброшенного вниз свертка, подумала, и быстрым движением переправила в рот. Результат понравился и она с той же жадностью слопала грушу целиком. Дольше всего Скользкий Плавник жевала палочку но в конце концов проглотила и ее. Опасливо оглянулась на Найла и потянулась за кистью винограда. Посланник Богини, медленно пережевывая подсунутые Нефтис яблоки думал, естественно, совсем о другом, и вкуса угощения не замечал. Нужно передать Назии, чтобы скинула двух гребцов, мой господин, посоветовала телохранительница. Пусть даст каждому по крепкому долоту, привяжет камень на шею, и в воду. У нас есть две маски. Мы их тут встретим, сразу оденем, и поставим долбить камень. Утонут, кратко ответил правитель. Пусть десять гребцов сбросит, небрежно пожала плечами воспитанница смертоносцев. Хоть ктонибудь, да уцелеет. Все погибнут, покачал головой Найл. Хоть сто скинь, хоть тысячу. Ты думаешь, если бы можно было так просто спуститься вниз, я бы пошел пешком через все море? Здесь слишком большое давление. Мы его не замечаем потому, что погружались медленно. Привыкли. На самом деле оно огромно. Способно завязывать в узел железные корабли и сплющивать бронзовые гвозди. Или наоборот. Вот насчет долота ты хорошо придумала. Тут не песок выкапывать нужно, а колодец выдалбливать, по диаметру Семени. К тому же, двумя гребцами тут не обойтись. Нужно не два, а два десятка работников. Но здесь ни нанять, ни купить некого... А в Холодных горах? В Холодных горах? вскинул голову правитель. Потом вдруг схватил женщину за плечи, привлек к себе и несколько раз крепко поцеловал. Умница! Точно, Холодные горы! Туземцы уже и к давлению привыкли, и маски у них есть, и платить найдем чем. Про золото они, конечно, не слышали, но уж всяких орехов мы им наберем без счета. А еще лучше, какуюнибудь курагу или изюм покажем. На них они точно согласятся, пусть только попробуют! И Назия от застарелых корабельных запасов заодно избавится! Решено, идем. А морячка пока пусть судно за инструментом отправляет. Нам нужно два десятка прочных бронзовых долот, и столько же тяжелых кувалд. Зачем так много, мой господин? С двумя десятками кувалд тут будет не развернуться. Сломают половину, Нефтис, покачал головой правитель. Что потом, ждать, пока корабль опять тудасюда плавает? Эх, не удается тебе в будущее смотреть, никак не удается! Довольный собой Посланник Богини откинулся на спину и громко окликнул дикарку: Эй, Скользкий Плавник, угости хозяина фруктами! А то уже половину в одиночку стрескала... В обратный путь тронулись поутру, проснувшись, и позавтракав. Удаляясь от наполненного воздухом шатра, дикарка каждые несколько шагов оглядывалась на свой дом во владениях мертвых, и ее не могли успокоить даже клятвенные уверения Найла в том, что они очень скоро сюда вернутся. Но постепенно светлое облако над прибежищем Семени уходило назад, растворялось во мраке, становилось все бледнее и бледнее, пока не исчезло окончательно. Мир становился таким, каким Скользкий Плавник видела его с детства: черным и холодным. К тому же, столь вкусных и нежных свежих фруктов сверху больше не падало. Отправленные в город корабли еще не вернулись, и пока что Назия сбрасывала путникам только копченую рыбу, мясо и свежую воду. Копченое рассыпчатое мясо дикарке тоже понравилось но все же в нем узнавалась частица ее, морского мира. А персики и виноград принадлежали иному миру миру мертвых, миру сказок и небытия. Или, как сказали бы далекие предки: «это было райское угощение». Снова под ноги ложилась пустынная каменистая равнина, снова они спали в масках, лежа прямо на земле, снова переход тянулся за переходом. Правда, теперь люди знали, куда они идут, зачем, как далеко и оттого дорога казалась хоть немного, но легче. Путь до Холодных гор занял девять дней. Девять дней по камням, по холоду и без глотка воздуха и возможности просушить лицо. А потому Найл думал только об одном: об отдыхе. Узнав на ментальном уровне спускающиеся к равнине крутые отроги, он сосредоточился и вскоре заметил алые точки разумов. Около полутора десятков. Мало но помимо рабочих рук там должна была быть мягкая постель и свет. Все то, по чему успели истосковаться путники за время долгого пути. Посланник Богини решительно повернул туда, не собираясь останавливаться на ночлег до тех пор, пока не войдет в пещеру. По счастью, внешний склон горной гряды в этом месте оказался слоистым, и походил на множество грубо сработанных ступенек. Каждая имела высоту в полтора роста но ловкая дикарка, не имеющая на себе тяжелой кирасы, легко всплывала на такую высоту, просто посильнее оттолкнувшись от камня и пару раз взмахнув руками. Потом она ложилась, опускала ладонь и помогала забраться своим спутникам. Перед матовым светлым прямоугольником они немного постояли, переводя дух, а потом Посланник Богини решительно поднырнул под пленку и выпрямился внутри, сдернув маску и строго спросив; Кто вы такие и что здесь делаете?! Одновременно он ударил двуногих волной страха, вспомнив уроки, преподанные ему восьмилапыми охотниками на людей. Рядом, расплескав воду, выпрямилась Нефтис, а за ней Скользкий Плавник. Кланяйтесь ему! воскликнула дикарка, едва сняв дыхательный респиратор. Все кланяйтесь, и молите о милости! Это хозяин мертвых. Я принесла вас весть! Я принесла весть из мира смерти. Я была там, и вернулась, чтобы сказать вам слово истины! Там нет страха, нет боли и нет голода. Там царит свет, который сияет во всем мире, он обтекает вас со всех сторон, подобно горным потокам и дарует зрение во всех местах и во все времена. Там постоянно падают на землю плоды невиданных вкусов. Там падает вода, и нет нужды добывать ее силой Породителя Воздуха! Там нет рыбы потому, что еда сама приходит к вам уже порезанная на ломти, и там нет скал, потому, что пещеры сами собой вырастают со дна. Я, я, Скользкий Плавник из племени Толстобрюхое несу вам слово истины, ибо сама была там, видела это, ела плоды и пила воду. Вот она вода, я принесла ее с собой! Дикарка выдернула изза спины полупустой бурдюк и протянула его перед собой. Кто вы такие? один из мужчин лет тридцати сделал шаг вперед, двое других обнажили костяные кастетоножи. Пара пареньков помоложе тоже зашевелились на постели в глубине, поднимаясь и пробираясь вперед. Найл прищурился, глядя на бедра задавшего вопрос туземца, представил себе холодный, колючий снег, слежавшийся на горной вершине, ставший твердым и неподвижным, заледеневший на века, на долгие, долгие годы. Тихонько подул потому, как внушать ощущения, сопровождая их естественными движениями, куда легче, чем пользоваться ими, как отвлеченными знаниями. Мужчина замер. Удивленно опустил взгляд вниз. Постарайся никого не убить, Нефтис, тихонько попросил Найл. Нам нужны рабочие руки, а не победа. Пусть Скользкий Плавник поговорит, может и получится. Эк как ее понесло. Прямо жрец Семнадцати Богов. А что она говорит, мой господин? Она называет меня одним из местных богов. Хозяином мертвых. Испейте, дикарка отважно пошла к обитателям пещеры. Испейте, хозяин мертвых в любой момент может создать еще. Сколько угодно! Вот, смотрите, я пью. Это вода! Вода в Холодных горах всегда была ценностью а потому одна из голеньких девчушек выбежала и тоже ухватилась за горлышко бурдюка. На горле ее задвигался хорошо видимый сквозь тонкую кожу кадык. Сделав несколько глотков, она вдруг испугалась, и кинулась назад: Мама, мама, это вода! Вода? повернул голову первый из мужчин. Внезапно отказавшиеся повиноваться ноги резко поумерили его решимость начинать схватку. Трое воинов, выглядевших сильными и здоровыми, и без того опасны для маленького племени. А тут еще бедра словно налились холодом и не ходят, да рассказы про хозяина мертвых странные звучат. Попробуй, вождь, зная местные обычаи, Скользкий Плавник подошла сбоку и протянула бурдюк на вытянутых руках. Он ухватил кожаный мешок, поднес к губам деревянное горлышко, сделал несколько глотков, утер губы. Вода. Вождь протянул бурдюк одной из женщин. Та немного попила, вернула. Тогда глава племени передал емкость стоящему за спиной мужчине, и она поползла дальше по рукам. И, естественно, быстро опустела. Так ты, говорят, можешь в любой момент снова сделать его полным? с усмешкой вернул опустевший мешок вождь. Как ты говоришь с хозяином мертвых?! в ужасе завопила Скользкий Плавник, но Найл жестом остановил ее бросок к святотатцу и спокойно кивнул: Конечно. Посланник Богини забрал бурдюк, слегка надул его, потом сунул в мешок изпод припасов, отошел к пленке, расплескав ногами воду, стоящую у входа по колено. Подсунул мешок под низ. Оказавшись на свободе, тот моментально взмыл вверх. К тебе отправился бурдюк, Назия, мысленно окликнул морячку правитель. Я подберу его, мой господин. Приготовь мне новую порцию еды. Положи туда побольше вяленых фруктов и ягод из запасов на трудный день. Курагу, изюм, инжир. Свежего ничего нет? Корабли еще не вернулись, мой господин. Ничего, еще успеется. Собирай мешок. Я сообщу, когда выйду на открытое место. Здесь слишком много ям, припасы могут потеряться. Слушаюсь, мой господин. Ты, ты, ты и ты, наугад ткнул Найл пальцем в двух парней и двух женщин. Идемте со мной, посмотрите, как вода вернется. Выбранные им дикари выжидательно повернули головы к вождю, но тот кивнул: Идите. И Песочника прихватите, на всякий случай. По мнению вождя, трое его мужчин, да еще две женщины, вполне смогут постоять за себя, коли странные чужаки захотят на них напасть. А он, вдвоем с Длинным Хвостом, с помощью остальных женщин, сможет оборонить дом в случае, если тут кроется какаято ловушка. Вообще, он предпочел бы вообще никого никуда не выпускать. Однако уж очень хочется поверить в то, что к ним действительно явился один из хозяев, и теперь жизнь станет легкой и простой, воды и рыбы будет в достатке, орехи станут появляться сами собой, а масок хватит всем детям, что только родятся в его роду. Вон, у женщины из рода Толстобрюхов, как она назвалась, их целых три! На лице, и на плечах. Вдруг теперь и вправду каждый сможет по три маски иметь? Он спустился в воду, что плескалась у входа, у мягкой стены, и лег лицом вниз, старательно прислушиваясь к происходящему снаружи. Таким образом, рассказывал отец, можно услышать звуки пузырьков, что выскакивают изпод масок подкрадывающихся врагов. Или звуки близкой схватки шум водоворотов, возникающих изза резких движений, гулкий всплеск воздуха, вырывающегося из перерезанного горла, шелест оседающих тел. Вроде, тихо... А вдруг эта троица охотники за масками? И сейчас племя разом лишится половины своих взрослых членов? Что тогда? Вождь поднялся из воды, снял маску, отбросил ее к устройству, рождающему воду, отошел к постели и сел на нее. Тогда пусть лучше приходят, и добивают остальных. Она спустилась! вождь услышал восторженный выкрик Песчаника еще до того, как увидел поднимающегося из воды соплеменника. Я видел это сам! Сам! Мы стояли на земле за скалами, и вдруг к нам опустился мешок. Взял и опустился! Прямо из ничего! Подныривая под мягкую стену, один за другим появились все члены их племени. На лицах был написан неописуемый восторг, глаза сияли: Мы видели это! Мы видели все! Это хозяин мертвых! появилась из воды мокрая Скользкий Плавник, и только теперь вождь обратил внимание на то, что у нее все волосы на месте. А значит, она уже очень давно не плела и не ремонтировала ловушки. Точно так же на месте были все волосы и у второй женщины чужака... Найл вошел в пещеру последним. Бросил мешок на сухой пол у среза воды, развязал, достал бурдюк. Дикарь подошел ближе, протянул руку но Посланник Богини первым подхватил кожаный мешок с водой и отвел его в сторону, выпрямившись, и посмотрев прямо в глаза вождя. Старого вождя. С лязгом полувытащила клинок Нефтис, схватилась за нож Скользкий Плавник, но Найл не сделал ничего. Он просто смотрел дикарю в глаза, ясно давая понять, что там, куда он приходит, иных вождей быть не может. И дикарь сдался, отступив и опустив руку. Правитель сделал несколько глотков, передал воду Нефтис. Та немного отхлебнула, вернула емкость господину, и он протянул бурдюк своей дикарке, ясно показывая, как теперь будет строиться старшинство в этом племени. Скользкий Плавник вернула воду Найлу, и только после этого Посланник Богини отдал кожаный мешок старому вождю. Пока взрослые туземцы делили возникшую из ничего пресную воду, правитель опять запустил руки в мешок, набрал полные горсти кураги и пошел по пещере, раздавая ее детям: Это можно есть. Ешьте. Лишний раз никого уговаривать не пришлось, и вскоре маленькие дикари запищали от восторга, ощутив во рту новый, очень приятный вкус. Взрослые смотрели на них с завистью, но поскольку на долю женщин хозяина мертвых этого угощения не досталось, возмущаться не стали. Раз тем кто старше, тоже ничего не дали значит, не положено никому. Остальным дикарям Найл оставил копченой рыбы моряки любили это лакомство и каждый раз, высаживаясь на берег, заготавливали столько улова, сколько могли. Но теперь он сперва поел сам, с Нефтис и дикаркой, и только после этого подпустил туземцев. Вы знаете, что это? не преминула спросить Скользкий Плавник. Это пища мертвых. Вы станете есть это после смерти. Сколько захотите. И это, и еще много, много другого, очень вкусного и красивого. Это хозяин мертвых. Он посетил ваш дом, и теперь вы тоже прикоснулись к смерти. Теперь вы тоже знаете, что она не страшная. Быть мертвым хорошо. Там светло. Там тепло. Там не нужно ловить рыбу и добывать орехи... Пойдем, Нефтис, взял Найл телохранительницу за руку. Пусть вещает, коли уж ей так хочется. Глядишь, туземцы за нами охотнее пойдут. Только мало их здесь. Еще человек пятнадцать нужно найти. Но сейчас: спать!  Дикарям из племени Победителей, как называли себя обитатели пещеры, пришлось несколько разочароваться: хозяин мертвых вовсе не собирался единолично кормить всех. Он давал понемногу странных, непривычных вкусностей, позволял пить свою воду. И все. Еду женщинам приходилосьтаки добывать самим. Правда, бывшие вожди не давали вовсе ничего, а только забирали лучшую долю в любом улове. Так что законы Найла всем, кроме прежнего главы племени, понравились. Всласть отоспавшись, Посланник Богини стал расспрашивать о живущих поблизости родах и узнал, что их целых пять. Самыми сильными соседями были Окраинники почти полсотни человек. Обитали они тоже на внешнем отроге, но только в трех днях пути отсюда. Именно внешний отрог, дававший прямой выход к морской долине, на которой он мог показывать «чудеса», и заставил правителя выбрать для следующего визита именно их. Три дня это совсем недалеко, когда под ногами рыхлый, мягкий песок, а холодные струи никак не могут дотянуться до твоего тела своими обжигающими языками; когда вдосталь чудесной пресной воды, а вкуснейшая пища сама валится тебе под ноги, стоит только захотеть. Путники совсем не устали. Теперь их было пятеро: Найл пожелал, чтобы с ним отправились две женщины Черный Плавник и Гладкий Плавник, что охотились на границах угодий и иногда встречались с такими же охотницами из племени соседей. Перечить хозяину мертвых никто не посмел, лишь соплеменницы переглянулись украдкой вернутся ли назад их подруги? Нрав хозяина мертвых был известен, своих любимиц он редко возвращал в родные пещеры. Знал Посланник Богини и кого искать: со стороны Окраинников на дальних землях обычно бывали Тутутулия и Черноглазка. Именно они должны были сказать соплеменникам, что к ним пришли не опасные чужаки, охотники за масками, а мирные соседи, которые на этот раз маски срывать не станут. Пещера богатого рода не просто наполнялась алыми огоньками она буквально светилась огненноалым светом, словно самая скала обрела разум. Пара огней горели даже перед входом. Можно было подумать, там стоял пост охранения, готовый принять на себя первый удар возможного врага и поднять тревогу в доме. Но что могли противопоставить жалкие дикари представителю развитой цивилизации? Поднявшись почти к самому входу в пещеру по широкой, удобной тропе была здесь и такая, Найл сосредоточился, соприкасаясь с разумом одного из караульных. Скучно. Скучно, хочется спать и есть. И пить хочется а вождь дает караульным пять глотков воды, только если честно простоял на своем месте от сна до сна, никуда не сбежав и не прилегши отдохнуть. А до сна еще далеко. Очень далеко. Скучно. Что может случиться с племенем, если до ближайших соседей три дня пути, а тех слишком мало, и они ни за что не решатся напасть? Скучно. Прыгнуть, что ли? Обрыв высокий, можно лететь доолго. Или вытянуть руки перед собой и скользить вдаль, вдаль... А потом вернуться. Кто заметит? Дикарь так и не заметил, с какого момента Найл подменил его мысли и желания своими. Он встал на выпирающий далеко вперед уступ, раскинул руки и начал медленно валиться вперед, в последнии момент легко оттолкнувшись ступнями. Тело легло на упругую подушку воды и заскользило. «Куда это он? удивился второй охранник, подходя к покинутому соплеменником уступу. Может, заметил чтото? Надо тоже проверить». Вывод оказался столь прост и естественен, что молодой парень оттолкнулся посильнее и тоже полетел вниз. Вот и все. Теперь, пока они вернутся назад, пройдет довольно много времени. И вернувшись, сторожа не узнают собственного рода. Найл покачал подбородком из стороны в сторону заныл почемуто, потом потянулся сознанием в пещеру, вошел в контакт с ближним разумом... Мальчишка какойто. Маленький и глупый... Впрочем, это и хорошо... Мгновением спустя сосредоточенно выкладывавший чешуйками на полу толстую рыбину ребенок вскинул голову и закричал: Мама, мама, а где сейчас Тутутулия? Послышался смех, женщины зашевелились, одна из них приподнялась, поправила почти полностью выщипанные с левой стороны волосы и Посланник Богини мгновенно узнал ту, образ которой только что закладывал в разум малыша: бледные губы, широко распахнутые глаза, подбородок с глубокой ямкой. Правитель переметнулся в ее разум, изгнал оттуда заботу о прохудившейся на штанине коже и сломанной игле из ребра красноносой рыбы. Сейчас нужно сказать нечто важное. Очень важное. Теперь, или никогда! подхлестнул Найл дикарку волевым ударом, и она вскочила: Сейчас сюда войдут Черный Плавник и Гладкий Плавник из рода победителей! указала она на вход. Они принесут нам благую весть, которая изменит жизнь племени! Обитатели пещеры подняли головы, удивленные странным выкриком молодой женщины но тут всплеснулась вода, и перед мягкой стеной действительно поднялись две чужачки. Мы должны... должны... Мы сказать, неуверенно начали они, путаясь и перебивая друг друга. К нам пришел хозяин мертвых... посетил... одарил... Он принес нам радость. Свою милость. «Пора», понял правитель и, увлекая за собой спутниц, тоже поднырнул под мембрану входа и выпрямился во весь рост. Снял маску, положил мешок на ступеньку здесь пол не просто уходил в воду, а были вырублены три ступени, благодаря которым у входа плескалась не лужа, а небольшой прямоугольный бассейн. Я хозяин мертвых, спокойно сообщил Найл. Я решил посмотреть, как живут в Холодных горах живые, и показать живым, где обитают мертвые. Иначе вы можете заблудиться после смерти и вечно бродить во мраке. Дабы вы поверили мне и не погибали раньше срока, пытаясь со мной сразиться, я готов показать чудо и угостить вас пищей мертвых. Я была там, я видела! с готовностью подтвердила Скользкий Плавник. Мы видели, подтвердили обе охотницы рода победителей. Он достает воду и еду из ничего. Я готов показать вам чудо, или убить тех, кто смеет во мне усомниться, криво усмехнувшись, добавил Найл. И позволить вам получить несказанное наслаждение еще при жизни. Да, мы видели чудо, опять кивнули Плавники Гладкий и Черный, но полная ярких впечатлений Скользкий Плавник запустила руки в мешок, набрав целые горсти сушеных фруктов и ринулась к обитателям пещеры, громко выкрикивая: Я была в мире мертвых! Я видела все! Весь мир там пронизан светом, там пещеры вырастают без скал, там еда является сама собой. Вот, попробуйте, это пища мертвых. Ну же, пробуйте, пробуйте, она дарована хозяином мертвых. Чуть не силой дикарка совала детям и женщинам племени угощение. Первыми рискнули попробовать дети. Потом, глядя на их радостные физиономии женщины. Тебе не много трех масок, чужачка?! Найл болезненно поморщился. Он так надеялся, что дело опять обойдется без крови, только несколькими «чудесами» и нехитрым угощением. Ведь каждый погибший воин это сгинувшая в небытие пара рабочих рук. Отдай их мне и выметайся из нашего дома! Это мой дом, невежа! громко перебил парня лет двадцати пяти Посланник Богини и не спеша двинулся к нему. Там, куда я прихожу, мне принадлежит все. Парень на мгновение замер. Как понял Найл, он не ожидал, что за женщину ктото станет заступаться. Если у человека на плечах одна или две маски то он обычно сам заступается за других. Если хочет. Либо принимает вызов, брошенный ему. Схватка против пятерых гостей в его планы не входила. Иди сюда, обнажил меч правитель. Схватка против фактически безоружного дикаря не представляла опасности, и лучше было быстро закончить ее один на один, без лишних потерь, чем устраивать общую свалку. Но на этот раз Посланнику Богини не повезло ощущая за собой силу двух десятков мужчин и поддержку такого же количества женщин, вождь решил покончить с чужаками одним ударом, чтото громко крикнул и бросился вперед. Найл молча рубанул врага мечом но парень ловко отпрянул и тоже нанес удар. Настала очередь правителя шарахаться назад, спасаясь от удара кастетоножом по горлу. Отступая, Посланник Богини одновременно дернул за собой меч, поднимая его снизу вверх и, как учил поседевший в сражениях Поруз, не просто поднял в боевое положение, а одновременно, тем самым поднимающим движением, подрезал противнику ноги на высоте середины бедра. Кровь потоком хлынула на пол Найл, воспользовавшись испуганным взглядом дикаря на рану, тычковым ударом пробил его грудь и отступил, видя новых набегающих врагов. Не убивать! заорал он специально для Нефтис и парировал направленный в горло удар, не обращая на остальные внимания. Кираса содрогнулась от нескольких сильных тычков, послышался громкий треск ломающихся костяных ножей, вопли боли. Посланник Богини ударил оголовьем меча в лоб одного из парней, плашмя опустил клинок на голову другого. Третий и четвертый попытались ударить его кулаками в живот и в солнечное сплетение. Найл не стал противиться и они сами отскочили, воя от боли. Атака захлебнулась. Пустите меня! громко вопила Скользкий Плавник. Оказывается, на нее кинулись сразу несколько женщин, быстро успев содрать все запасенные дикаркой маски. Отпустите ее, угрожающе вытянул вперед меч Найл. Это он! Хозяин мертвых! А она его воительница! Он не убивает, он только хранит души! ликующе ткнула перед собой пальцами Скользкий Плавник. Вы видите, видите?! Найл оглянулся. Если его противники, скуля от боли или держась за раны, просто расползались в стороны, то вокруг телохранительницы лежало четыре изрубленных трупа. Нефтис, я же просил, укоризненно покачал головой Найл. Простите, мой господин, но они хотели вас убить. Нефтис, ну ты сама подумай: разве они способны меня убить? указал себе на кирасу правитель. Вы слышите, он бессмертный! Он хозяин мертвых! немедленно сделала соответствующий вывод дикарка. Замолчи, Скользкий Плавник, уже не в первый раз не выдержал Найл. Просто собери все маски. Молча! Скользкий Плавник быстро содрала с погибших туземцев маски, потом вернулась к женщинам и протянула руку. Окраинницы уныло вернули ей отобранное добро. Теперь у дикарки были украшены масками обе руки от плеча и до локтя. Чтобы уродить стольких детей, при здешней продолжительности жизни ей понадобилось бы два, если не три перерождения. Давайте считать, что с чудесами я закончил, сообщил членам племени Посланник Богини. Или ктото все еще считает, что я вам не вождь? Возражений не последовало. Тогда готовьтесь, предупредил Найл. Я хочу собрать самых сильных мужчин и женщин, отвести их к себе, в земли мертвых, и показать вам, каково у меня жить. Заодно коечто придется вырыть. Но таков закон: живым оставаться без работы нельзя. Сколько вас здесь? Вскоре выяснилось, что быстротечная стычка унесла жизни пяти мужчин из восемнадцати. Хорошо хоть, женщины резни начать не успели. Еще шестеро были слегка помяты отбили кулаки, вывихнули кисти, получили ушибы головы. Впрочем, за несколько дней они должны были выздороветь. Кроме взрослых, в пещере имелось десять детей. Но тащить их с собой Найл не собирался. Поскольку приводить племя к гибели Посланник Богини тоже был не намерен, в пещере следовало оставить достаточно туземцев, чтобы они могли обеспечить безопасность от возможных охотников за масками дому и еду для детей. Но десяти человек для этого хватило бы с избытком. Например, семерых матерей, три из которых имели по два малыша, и пару мужчин, чьи мысли наиболее агрессивны. А остальные... Не стоит терять времени, выпрямился Найл, положив ладонь на рукоять меча. Выступаем немедленно! Ты и ты, будете охранять пещеру и женщин. Матери остаются с детьми. Прочие со мной! Разумеется, Найл понимал, что на одном страхе долго держать в повиновении дикарей не удастся, а потому в первую очередь повел образовавшийся отряд в сторону от гор, на равнину, куда и потребовал от Назии сбросить большой запас воды, сухофруктов и копченой рыбы. Узрев «чудо» и отведав «райской пищи», вдоволь напившись воды, туземцы вправду начали верить, что их дом посетил хозяин мертвых иначе откуда могло взяться все то, что они сейчас чувствовали в своих руках? Но даже сомневающиеся больше не думали о побеге: на свободе, даже в родной пещере, так просто воды никто не даст. А уж отведать столь вкусных лакомств и мечтать не стоит. К пещере победителей Посланник Богини вернулся на шестой день после выхода, и впервые узрел странное зрелище театр теней подводного мира. На матовом экране, отделявшем массу воды от жилища двуногих, изгибались, вскидывали руки, сталкивались и разделялись темные силуэты, В большинстве своем это были женщины, которые всячески подчеркивали гибкость своих тел, высоту груди, наличие волос. И разумеется, то, насколько быстро и легко у них раздвигаются ноги и сгибаются колени. Дикари, согласно своей вере, танцевали перед входом в пещеру. Наверное, они еще и пели но этого слышно не было. Предназначалось зрелище, как понимал Найл, не для него, а для Породителя Воздуха. Но он, хозяин мертвых, тоже был мужчиной, и сразу ощутил здоровое желание. Будь он еще и хозяином темного мира, обитающим среди рыб и водорослей, отдал бы этим танцовщицам их желанный Дом Света уже на второй день. А то и на первый. Правитель поднырнул под мягкую стену, распугав танцовщиц, осмотрел дикарей и уверенно указал пальцем на двух молодых парней и трех бездетных женщин: Вы пойдете со мной. Надевайте маски. Троих мужчин и трех женщин для сохранения дома должно хватить, так что и с этим племенем совесть Посланника Богини была чиста. Ничего с их домом не случится. И даже в самом худшем случае, если ушедших с ним постигнет беда род не погибнет. Дети есть, женщины и мужчины есть. Так что, даже если и вымрут то только естественным путем. Дикари покорно поднялись и побрели к выходу. Они понимали, что хозяин мертвых может звать их только в одно место но стараниями Скользкого Плавника не очень боялись смерти. Да и поведение самого Найла во время отдыха в пещере не вызывало отторжения от необходимости перейти под его власть навсегда. Не бойтесь, не выдержал правитель. Вернетесь все. Всех назад отпущу. Но сейчас: передвигайте ноги быстрее! Я тороплюсь. Теперь в распоряжении Посланника Богини оказалось три десятка человек, для которых из города вотвот должны были подвезти рабочий инструмент. От предвкушения скорого окончания своего и без того затянувшегося путешествия Найл ощутил странную слабость в ногах и холодок между лопаток: неужели все? Неужели еще несколько дней, и Семя, закрепленное на конец длинной паутины, уйдет наверх, к свету, голубому небу, воздуху. А сам он сможет, наконец, развернуться и пойти домой, в Южные пески, в свой дворец, к Ямиссе и вечно чемто недовольным горожанам. Теперь он считал каждый шаг, каждую минуты, что отделяла его от Семени. Но торопить туземцев было невозможно: вода не позволяла людям двигаться быстрее, нежели просто шагом. И потому переход занял все те же девять дней.  Увидев впереди залитые светом поля водорослей, в Найла окончательно уверовали даже самые стойкие в своих сомнениях дикари. Они жмурились на льющийся сверху свет, трогали водоросли, обрывали и пожирали бледнозеленые листья и понимали, что действительно попали в иной мир, мир мертвых потому, что действительность не может быть столь величественна и прекрасна. Под стоявший над Семенем шатер все они не поместились но даже это никак не сказалось на восторге проведших всю свою жизнь во мраке людей. Впрочем, корабли с инструментом все еще не подошли, а потому Посланник Богини потребовал от смертоносцевкапитанов сплести еще два шатра, и за несколько дней дикари успели надышать в них достаточно воздуха для спокойного ночлега и отдыха. Наконец, в один из дней в рухнувших с небес мешках оказались длинные желтые долота и тяжелые кувалды на толстых деревянных рукоятках. Это означало, что пришли суда из города и момент высшего наслаждения для впервые увидевших свежие фрукты туземцев совпал и с началом работы по спасению зародыша будущей Богини. Найл расставил людей по кругу, немного большему размеров Семени, и объяснил, что нужно делать. Женщины держали долота, мужчины били кувалдами по верхним концам. Дно вокруг затряслось от могучих ударов, и прочная бронза начала вгрызаться в каменистый грунт. И вгрызаться с такой скоростью, что помощники не успевали выгребать изпод шатра кучи острых каменных осколков. В первый же день люди углубились почти по пояс. На второй их головы скрылись под водой. Как ни старалась жидкость помешать нормальной работе но кувалды оказались слишком тяжелы, чтобы ее вязкость помешала наносить сильные удары. Перед третьим с начала раскопок сном Найл нырнул в яму и обнаружил, что над Семенем осталась только тонкая корка, толщиной от силы в две ладони. С этого момента туземцы опять получили возможность валяться в шатрах или среди водорослей, смотреть по сторонам и от безделья попивать воду и поедать скинутое с флотилии вареное мясо. Они были в раю. Одним днем Посланник Богини всетаки пожертвовал, давая грязи время осесть иначе в яме ничего не удавалось разглядеть. А потом они с верной Нефтис вдвоем спустились вниз и принялись, продвигаясь по кругу, долбить камень по краям ямы. Теперь самым главным стало не повредить зародыш и изза этого приходилось кромсать плотный грунт заведомо дальше, нежели могла оказаться живая плоть. Наконец, когда выбоина по краям ушла в глубину почти на локоть, камень над семенем начал трескаться и расползаться. Люди торопливо повыбрасывали его наружу. Потом Найл мысленно извинился перед малышом за возможную боль, влез в трещину, подсунул долото под гладкую кожицу и, поднатужившись, нажал. Семя дрогнуло. Нефтис! мысленно потребовал правитель. Хватай другое долото и поддевай его с другой стороны. Телохранительница вылезла под купол, схватила инструмент, спрыгнула назад. Они навалились вместе... И приподняли зародыш примерно на ладонь. Есть! Найл выбрался на воздух, снял маску, тяжело дыша. Его больше ничто не держит. Достаточно просто приподнять и переложить. Зовите всех! Минуту спустя будущую Богиню облепили десятки рук, подняли наверх, переложили под шатер. Легко и просто. Но это означало, что самое трудное осталось позади. Они нашли и подняли Семя. Переправить его теперь на корабль никакой трудности не представляло. Найл не смог отказать себе в удовольствии и провел ночь с Семенем под одним шатром. В этот раз ему не приснилось ничего. Он не получил никаких мысленных посланий, не ощутил волн благодарности или обещаний награды. Он просто был счастлив. Как бывает счастлив ребенок, прижавшийся к своей матери, когда ему не нужно никаких слов и объяснений. Он просто чувствует себя счастливым и все. Первый, вызвал смертоносцев Найл, когда сон покинул его, и настало время нового дня. Первый, ты меня слышишь? Спускайте паутину. Прикрепите на конец какойнибудь камень, и опускайте его вниз. Мы передадим его вам. На палубах флотилии началось оживление, ментальные волны от которого докатились даже до дна. Восьмилапые спорили о том, кому достанется честь поднять наверх новую Богиню, люди кинулись к бортам, словно могли хоть чтото разглядеть сквозь километровую толщу воды. Повезло, естественно, флагману и получившему звание местного СмертоносцаПовелителя Первому. Он перебрался с носовой площадки на корму, свесил брюшко над водой. Гребцы приволокли из трюма один из балластных камней. Паук коротко пришлепнул по нему кончиком брюшка и валун столкнули в волны. Ждать его появления внизу пришлось довольно долго только спустя пару часов светящиеся облака пробило темное пятно и стало опускаться ко дну. Под руководством Нефтис дикари подняли камень, перенесли его под шатер, и Найл самолично перекинул липкую нить через Семя, обернув его вокруг. Затем несколькими ударами меча перебил кончик, удерживавший балластный камень. Поднимай! Прошло еще несколько минут. Внешне не происходило почти ничего но вдруг Семя шелохнулось. Проползло несколько шагов. А потом, сорвав со своего места весь шатер, медленно поплыло над самым дном. Оно скользило над самыми водорослями несколько сотен шагов, и только совсем вдалеке, на грани видимости, стало подниматься к медленно шевелящемуся свету. Вот и все. Посланник выполнил волю Великой Богини Дельты. Теперь можно было возвращаться домой. ГЛАВА 10 БЛИЗКИЙ БЕРЕГ Туземцам Найл выдал по бурдюку и по вещмешку с припасами воды на двоих. Таким образом, помимо вкусной еды они получили в подарок еще и неведомую раньше походную оснастку, а потому правитель считал, что совесть его может не беспокоиться: он расплатился с ними за все. И за работу, и за потраченное на переход время. Дикари, правда, просились остаться в неведомом им ранее прекрасном месте, умоляли хозяина мертвых оставить их всех у себя. Но Найл был тверд: Живые должны жить с живыми! Возвращайтесь в свои дома. Я показал вам свои владения, теперь возвращайтесь в настоящий мир. Единственный, кто остался с ним точнее, единственная, это Скользкий Плавник. Женщина твердо считала себя частью племени хозяина мертвых, и все приказы, относившиеся к туземцам, пропускала мимо ушей. Она женщина хозяина мертвых, его часть, плоть от плоти его. Куда двинется хозяин, туда пойдет и она. Где он остановится, там она станет копать ему ямы, ловить рыбу, надыхивать шатры но никогда никуда не уйдет. Впрочем, Посланник Богини не особо и пытался избавиться от Скользкого Плавника. Теперь, за много переходов от родного племени, в котором она все равно не желала оставаться, прогонять дикарку было бы нечестно. Взял с собой, так взял, нечего на попятный идти. Тем более что опытная подводница могла еще пригодиться: кто знает, что ждет их впереди? Найл не хотел возвращаться к городу тем же путем, что шел сюда: долго и нудно, через горы, реки и пустынные равнины. Он вовремя вспомнил, как они нашли это Семя во время прошлого похода к «растущим камням». Тогда, посадив найденный зародыш и обеспечив его охраной, они несколько дней двигались вдоль побережья в надежде найти второе семя, но берег внезапно отвернул, и эскадра дня три шла по морю. То есть, впереди перед ними был берег моря, и совсем недалеко. А если так то почему не выйти на него, не сесть на корабль и не вернуться в город, спокойно отсыпаясь в капитанской каюте, и не мерзнуть больше в темных глубинах? Прогнав туземцев к горам, Найл в тот же день пошел к близкому берегу, уводя за собой женщин. Направление он примерно представлял: немного левее, чем то, по которому путники шли к Семени. Нетерпение придавало новые силы: еще немного, совсем чутьчуть, и они смогут спокойно вдохнуть теплый дневной воздух, просохнуть после бесконечного пребывания в воде, растянуться в мягкой постели, укрывшись одеялом. До конца пути оставались последние шаги! После нескольких часов пути светлое облако «мира мертвых» потерялось во мраке, и они опять оказались в обычном придонном мире. Каменистая равнина продолжала упрямо уходить в глубину, словно не подозревала о близости края моря. Темнее или холоднее здесь не становилось поскольку хуже быть просто не могло. Но вот ментальную связь с кораблями Посланник Богини всетаки потерял. Впрочем, смертоносцы знали, куда он собирается идти, а потому вполне могли встретить его и у берега. Еще дважды пришлось путникам ночевать на камнях, прежде чем впереди открылась широкая серая пелена. Разумеется, так она выглядела только на ментальном плане а на деле это оказался самый обыкновенный ил. Правда, лежал он слоем не по колено или по пояс, а в несколько человеческих ростов. До берега осталось всего тричетыре перехода! мысленно приободрил спутниц Найл и решительно погрузился в вязкую жижу. Здесь уже невозможно было прорывать траншеи или перешагивать небольшие холмики людям пришлось пробиваться через толщу склизкой массы. Посланник Богини обнажил меч. Сперва он несколькими движениями вспарывал слежавшуюся стену, потом распихивал ее руками, делал шаг, ощущая, как вырванная с привычного места масса стекает кудато за спину, снова резал препятствие и делал еще шаг. Дышать стало трудно: илистая масса налипала на маску, и ее постоянно приходилось оттирать. Но очищенная маска чуть ли не мгновенно покрывалась илом снова. Он находился везде: под ногами, над головой, в сапогах, под кирасой. Этот мир принадлежал илу, и больше никому. Зато здесь было тепло. С полной ясностью Посланник Богини понял, что если они остановятся здесь на ночлег, ил задушит их. Забьет маски, просочится в легкие, в уши, облепит кожу. А потом растворит в своей огромной массе. Но отступать в считанных шагах от цели он не хотел и продолжал работать мечом до тех пор, пока руки не отказались поднимать тяжелый бронзовый клинок. На его место заступила Нефтис, и они двинулись вперед с удвоенной скоростью. Сильная телохранительница не просто резала ил, быстрыми движениями она превращала препятствие в легкие кружащиеся вихри, стекающие к ногам. Однако через час меч стал двигаться намного медленнее, а еще спустя полчаса она окончательно выдохлась. И тогда первой оказалась Скользкий Плавник. Бессильный против жуков, ил ее легкий кастетонож резал без труда. Вдобавок, благодаря малому весу, он отнимал при работе куда меньше сил. Она кромсала и кромсала стену перед собой, пробивая тоннель, и смогла проработать вдвое дольше куда крепче сложенной Нефтис. Именно поэтому, сменяя дикарку, Посланник Богини предпочел взять оружие у нее. Впереди уже проглядывала мертвая темнота. Значит, ил должен был вотвот кончиться. Еще немного, осталось совсем мало, мысленными импульсами подбадривал женщин Найл, с каждым шагом ожидая окончания мук. И дождался когда его руки уперлись в почти отвесную стену. Вернув нож дикарке, правитель нащупал несколько прочно держащихся на своих местах камней и начал карабкаться наверх, подозревая, что до самого берега никакого отдыха они уже не получат. Если спать в иле смертельно опасно, то на стене просто невозможно. Вдобавок, он никак не мог разглядеть край мертвой стены в мертвой воде, а потому не знал, как высоко предстоит влезть. «Сдаваться после всего того, что мы прошли, будет глупо, чувствуя, как его оставляют последние силы, подумал Найл. Претерпеть такие муки, чтобы свалиться в самом конце пути? Стоило ли тогда вообще начинать этот поход. Ну же, Великая Богиня! Я сделал для тебя все, что мог. Помоги же и ты хоть чёмнибудь!» И почти сразу его рука провалилась в пустоту. Он перевалил край обрыва! Посланник Богини помог забраться к себе обеим женщинам, после чего обессиленно вытянулся и заснул.  Сон слабо восстановил их силы. После вчерашней многочасовой работы руки еле шевелились, ноги болели. Но поддаваться желанию хоть немного отдохнуть было так же опасно, как и остаться ночевать в илистой глубине. Путники потеряли контакт с кораблями флотилии, лишившись таким образом и пищи и воды. Следовало как можно быстрее выбраться на более высокие участки дня, чтобы дать о себе знать и получить необходимые припасы. А потому люди встали и упрямо побрели вперед. Теперь дно шло довольно круто вверх. Создавалось впечатление, будто все море представляло из себя одну очень большую, гигантскую канаву, самое днище которой, заросшее грязью и не имеющее никакой живности, они преодолели вчера. Дальний край более пологий, этот крутой. Но оба они представляли собой лишь путь в глубину, к середине канавы. Второй переход закончился новым голодным ночлегом. Скользкий Плавник, потеряв надежду на хозяина мертвых, отправилась ставить ловушки. На них никто особо не рассчитывал но после отдыха охотница обнаружила в одной из них крупного головастика! Добыча была немедленно поровну поделена между людьми, и они, повеселев, снова отправились в путь. Если здесь начала попадаться рыба значит, хотя бы от голода они не умрут. Снова потянулась кажущаяся бесконечной каменистая равнина. Шаг за шагом, шаг за шагом пока Найл внезапно не поймал себя на том, что видит ложащиеся под подошвы сапог камушки и небольшие трещинки не ментальным, а самым обычным зрением. Он остановился, поднял глаза вверх. Так и есть: высоко над головой, подрагивая от волн, поблескивал почти ровный круг света со слегка размытыми краями. Посланнику Богини захотелось петь, кричать, прыгать от радости но все, что он смог сделать в водной глубине, так это только прикоснуться к плечу Нефтис и указать ей наверх. Помнится, уходя в море, на глубине, примерно соответствующей крохотному пятну света над головой, путники уже ничего не различали вокруг. Оставалось предположить, что долгое пребывание во мраке обострило зрение поскольку теперь и Найл, и Нефтис прекрасно различали все предметы на добрый десяток шагов вокруг. Что касается Скользкого Плавника дикарка поняла, что ее хозяин просто ходит от одних своих владений к другим. И это прекрасно объясняет, почему в землях, которые посещали они до этого, нет мертвых. Видимо, все они пока собираются в других местах. Назия, ты меня слышишь? позвал Посланник Богини, надеясь получить сегодня хотя бы глоток воды. Первый, где корабли? Тишина... Правитель махнул рукой, показывая, что нужно идти дальше. Может, успеют до вечера подняться ближе к поверхности. Тогда и мысленный контакт более надежным получится. Но к тому времени, когда пятно над головой начало темнеть, они успели пройти совсем мало...  Посланник Богини! сквозь сон услышал Найл тихий шепот. Посланник Богини, ты где? Он чтото забормотал во сне, перевернулся на спину, открыл глаза и замер, увидев прямо над головой светлое пятно. Значит, это не сон? Значит, они всетаки дошли?! Посланник Богини, ты где? Я здесь! торопливо ответил мысленным импульсом правитель. Плывите сюда! Пятидневное «сухое» голодание для путешественников закончилось. Получив «посылку» и наскоро перекусив, они снова двинулись вперед, с интересом оглядываясь по сторонам. С каждым шагом мир вокруг приобретал все новые и новые краски. Камни на дне из однообразносерых становились красными, бурыми, черными и даже зелеными. Дно получало желтоватый оттенок. Мелкий мох на камнях голубоватосерый цвет. Постепенно стало ясно, что света хватает даже для водорослей и хотя вместо густых зарослей пока что встречались только отдельные травинки, это было верным признаком приближения путников к поверхности. Появились и первые рыбешки: плоские похожие на ладонь, но довольно большие, желтого цвета с черной спинкой и черными же полосками на боках. Рыбки вели себя довольно весело, словно заигрывали с людьми. Они подскакивали на расстояние вытянутой руки, крутились на уровне лица, а потом стремительно шарахались в сторону и тут же останавливались, наблюдая гонятся за ними или нет? Однако ни у Найла, ни у Нефтис, ни у дикарки желания устраивать игру в догонялки не возникало. Они чувствовали себя невероятно уставшими, дышали с трудом и еле передвигали ноги. Наконец, впереди показался и первый подводный лес. Водоросли в нем имели довольно яркую расцветку и чемто напоминали деревьяпадальщики: невысокий, в рост человека, яркокрасный ствол, пучок толстых, мясистых, яркосиних, зеленых, светлорозовых цветов, либо просто полупрозрачных листьев, между которыми, как мотыльки, шныряли полосатые веселые рыбешки. Как красиво, уловил Найл волну восхищения красочным зрелищем, пришедшую от обеих женщин. Скользкий Плавник подумала, что эта земля мертвых еще прекраснее предыдущих, а Нефтис решила, что такие пышные кусты можно посадить в городе вдоль берега, вместо бледных и неказистых кувшинок. Самому правителю больше понравились игривые рыбки, которые способны доставить немало удовольствия малышне с детского острова во время купания. Он двинулся между стволами, пригибаясь под листву, отмахнулся от жизнерадостной рыбешки, и вдруг ощутил острый крик боли, пришедший изза спины. Он оглянулся, увидел падающую дикарку, грудь и ногу которой обвивали толстые листья, и тут же ощутил страшный ожог на плече и на ноге: сразу два дерева попытались его сцапать, обхватив за тело и потянув каждое к себе. Нефтис тоже отчаянно отбивалась от ближнего растения, а вот обмякшую туземку водоросль целенаправленно тянула к себе в крону. Нефтис, Скользкий Плавник! ударил телохранительницу мысленным импульсом правитель. Спасай ее! А сам схватился за меч. Ногу опять обожгло на этот раз немного ниже, чем в прошлый раз. Найл опять, по неистребимой привычке, попытался разрубить растительное щупальце, но вода не дала хорошо разогнать клинок, и вместо удара получилось лишь легкое прикосновение. Тогда Посланник Богини нажал на меч, поелозил им тудасюда. Дерево тут же болезненно поджало щупальце но было поздно. Большой желеобразный кусок упал на дно и забился в предсмертных судорогах. Правитель оглянулся. Нефтис успешно отбилась от единственного напавшего на нее растения и теперь пыталась спасти дикарку. Несколько успокоившись, он опять обратил внимание на своих врагов и, памятуя уроки Поруза, учившего не махать клинком во все стороны, а аккуратно подрезать ближайших противников, понизу выбросил меч под щупальце, схватившее его слева, и плавно, но с усилием потянул оружие на себя, поднимая его вверх. Хищный «лист» развалился на два куска и торопливо съежился. Точно так же правитель избавился от нападок второго дерева, встретил остро отточенным лезвием метнувшееся к нему откудато издалека щупальце и упятился на свободное пространство. Ощутив тревогу в мыслях телохранительницы, он замер, высоко подняв руки, и Нефтис торопливо счистила с его кирасы обрубки налипших листьев хищных растений. Потом они отошли в сторонку от еще шевелящихся останков. Найл опустился на колени рядом с дикаркой. У нее имелись большие красные пятна ожогов на левой руке, на ногах. Впрочем, точно такие же получил и Найл только Нефтис ухитрилась отделаться без потерь. А еще комбинезон Скользкого Плавника, сшитый из рыбьей кожи, полностью лишился чешуи на груди и животе там теперь тянулись широкие темные полосы. Наверное, гдето здесь растет Богиня, подумала Нефтис, глядя на тянущиеся поперек дороги заросли. Она и породила этих чудовищ. Посланник Богини тоже посмотрел в ту сторону, а потом застонал и принялся бить себя кулаком в лоб. Что с вами, мой господин? испуганно кинулась к нему телохранительница. Я тупой идиот, я безмозглая мокрица, я глупая муха, не удержался правитель. Мало, мало меня Белая Башня учила, проверяла, натаскивала, дрессировала. Это же никакие не чудовища, это самые обыкновенные актинии! Причем даже обычного роста! И рыбкипровокаторы той же расцветки, что в энциклопедии написано... Разумеется, слова «актинии» Нефтис не поняла, поскольку в ментальном языке, языке образов, картинка просто соответствовала тому растению, которое она видела перед собой. Но самое главное женщина уяснила: эти растения самые обычные, никакой Богини поблизости нет. Значит, хоть других монстров можно пока не опасаться. Посланник Богини увидел, как изпод маски дикарки вырвались и унеслись к поверхности несколько пузырьков. Затем еще несколько. Значит, дышит. Жива! На душе стало немного спокойнее. Ведь в случае смерти Скользкого Плавника вина полностью лежала бы на нем, на его глупости. Да и вообще, их маленький отряд спасло только чудо. Чудо под названием «кираса». Попади ядовитые щупальца этих растений, каждое с тысячами тысяч стрекательных клеток, на тело они моментально бы потеряли сознание от боли, и сейчас три тела жадно пожирали бы растительные хищники, роняя вкусные крошки для рыбокпровокаторов. Скользкий Плавник и повалилась без чувств. А их с Нефтис спасли толстые кирасы мелкие ожоги рук и ног тоже причинили боль, но не настолько сильную. Итак, от уже совсем близкого берега их отделяло последнее препятствие. Найл выпрямился во весь рост, оценивая ширину леса. Последнее, но зато какое! Миллионы гибких ядовитых щупалец, каждое из которых жжет, словно огнем, несет мучительную смерть и готово тянуться за своей жертвой на многие шаги, обхватывать ее, удерживать до самого конца. Нефтис, раздевайся! приказал правитель, начиная расстегивать ремни кирасы. Комбинезон с дикарки сними, он нам тоже пригодится. Сняв тунику, правитель снова надел кирасу, но уже на голое тело, а одежонку обмотал вокруг ноги. Тунику Нефтис он намотал на другую ногу, закрепив эти обмотки перевязями. Комбинезоном Скользкого Плавника он старательно обвязал правую руку, так, что даже пальцы оказались глубоко под кожей. Левую руку пришлось защищать поножами телохранительницы. «Ну, посмотрим, как теперь вы станете меня жрать», мысленно усмехнулся Найл и двинулся вперед. Теперь он не пытался протиснуться между стволами, а подходил к самому растению и методично очищал его макушку от шевелящихся листьев. Никакой жалости он не испытывал после того, что сделали актинии с дикаркой. Щупальца били его по спине, хватали за ноги, пытались обжечь руки но правитель защищал только лицо, на долю которого не осталось никаких тряпок, и прорубался вперед. Затем деревья попытались прикинуться тихими и безопасными. Листья их перестали шевелиться, расслабленно покачиваясь в воде, стволы потемнели, теперь не отличаясь по цвету от обычных деревьев. Но Посланник Богини не поддался на уловку, продолжая орудовать мечом с такой же жестокостью, с какой сами актинии преследуют своих жертв. К вечеру через заросли подводных хищников пролегла широкая просека. Хотя пятно над головой начало угрожающе темнеть, Посланник Богини и Нефтис подняли дикарку и перенесли ее через смертельный лес на песчаную поляну, остановившись на отдых уже в полном мраке. Кто знает, может, у актиний за ночь новые щупальца отрастут? Прорубайся тогда через них с самого начала! На рассвете Нефтис попыталась надеть обратно на туземку ее рыбий костюм, но не смогла даже свести обратно старые швы, по которым распорола одежду, не то что както ее соединить. Пришлось просить Назию, чтобы скинула вниз тунику. Желательно покрасивее, чтобы Скользкий Плавник не очень переживала по поводу утраты старого костюма. Ничего особо вычурного на борту судна не нашлось, поэтому бесчувственную женщину нарядили в обычную, рабочую одежду: большой лист груботканого полотна с вырезом для головы и краснозеленой вышивкой по подолу и вороту. Чтобы полотнища не болтались, тунику подпоясывали либо широким ремнем, на который можно повесить тяжелый инструмент, либо безмозглые рабы просто веревками. Разумеется, для свиты Посланника Богини морячка не пожалела хорошего ремня, украшенного круглыми бляхами, и снабженного несколькими медными кольцами и ременными петлями. Впрочем, Скользкий Плавник насладиться всей этой роскошью не смогла: одев, Нефтис взвалила ее почти невесомое под водой тело на плечи и двинулась вслед за господином. Светлое пятно над головой заметно увеличилось в размерах, и Найл надеялся что завтра или, самое позднее, послезавтра наконецто сможет выйти на берег, растянуться на пляже под солнечными лучами, закрыть глаза и наслаждаться теплом и сухостью. Великая Богиня ведь он уже забыл, как выглядит солнце или обычное чистое небо! Не говоря уж про звезды и мирное стрекотание злобных зеленых цикад. Они устали до того, что легкие опять болели от натуги, не в силах сделать полноценного вдоха, голова кружилась, перед глазами скакали радужные круги. Чтобы не упасть, не задохнуться, приходилось дышать часточасто, как загнанной крысе, и иногда падать вперед, помогая себе передвигаться руками. Разумеется, первой свалилась телохранительница, которая тащила на себе лишний груз. Нефтис распласталась на песке, уткнувшись в дно маской, и если бы Найл вовремя не заметил опасность, не перевернул ее на спину неминуемо бы задохнулась. Да она и так находилась на грани потери сознания в ее мыслях просматривался только светлый круг, который она видела перед собой, пятно света и больше ничего. Подхватив ее подмышки, правитель поволок свою охранницу назад, к актиниям. Туда, где хоть и с трудом, но дышать еще удавалось. Управившись с этим делом до темноты, вернулся за дикаркой, найдя ее по алому лятну разума, доволок до такого же огонька, излучаемому на ментальном уровне Нефтис, и после этого свалился уже сам, К утру телохранительница болееменее смогла шевелиться. Посланник Богини, у которого у самого после вчерашних перегрузок продолжала кружиться голова, приказал ей взять дикарку за ноги, и они по просеке прошли через недавно побежденный лес. Некоторые актинии уже успели отрастить щупальца, правда, тонкие и маленькие, и даже несколько раз обожгли ими руки и ноги путников но люди находились в таком полуобморочном состоянии, что не обратили на боль никакого внимания. Паутину! потребовал правитель, свалившись вместе с женщинами на дно в нескольких сотнях шагов от зарослей. Пусть небольшую, но поскорее. Гдето через час с корабля, прорезавшего световое пятно наверху, упал сверток. На этот раз полотнище было густо облеплено песком: похоже, до берега действительно оставалось всего ничего, и его сплели там, на пляже, после чего щедро засыпали тем, что есть под руками, чтобы не слипалось. Сердце кольнуло острой тоской безнадежности но Посланник Богини заставил себя подняться, накрыть полотнищем женщин, потом пройтись вокруг, собирая камни, прикопать края паутины, залезть под нее самому. Только после этого он позволил себе потерять сознание.  Когда Найл пришел в себя, купол над путниками изгибался вверх уже довольно круто. Он уселся, сдернув маску, несколько раз ухватил воздух широко раскрытым ртом. Потом накопал песчаную горку, чтобы высунулась над поверхностью воды, поднял на нее голову Нефтис, снял маску. Женщина тут же закашлялась, открыла глаза. Вы целы, мой господин? Найл невольно засмеялся уж кто бы спрашивал. Потом кивнул: Да, я цел. Где мы? Мне жаль, Нефтис, но нам пришлось отступить. Мы вернулись на дно перед зарослями актинии, последнее слово правитель сопроводил мысленной картинкой, чтобы женщина поняла, о чем идет речь. Почему? Ведь берег был уже совсем рядом! В томто и дело, Нефтис. Берег оказался слишком близко, и изза этого мы едва не погибли. Почему? Вот, поднял свою маску Найл и покрутил перед собой. Все дело в ней. Понимаешь, воздух есть не только на берегу, но и в воде. Он растворяется в воде, как крупинки соли, просто это не так заметно. Чем глубже мы уходим в воду, тем выше нарастает давление вокруг. А чем выше давление, тем больше воздуха растворяется в воде. Понимаешь, Нефтис, воздух есть в воде всегда. Просто мы не умеем им дышать. Понятно? Воительница подумала и кивнула. Так вот, Нефтис. Когдато, очень давно, еще в двадцатом веке, больше десяти столетий назад, люди придумали такую очень плотную ткань, что вода через нее не способна просочиться. Ну, это как ткань туники. Если налить на тряпку воду, то она медленно просочится насквозь, а всякие крупицы, мусор, песчинки останутся на ткани. А новая ткань, ее назвали молекулярной мембраной, точно так же может пропускать воздух, но отфильтровывать воду. Там дырочки слишком маленькие, чтобы через них протиснулись молекулы воды, но молекулы кислорода проскакивают без труда. Понятно? На этот раз женщина мотнула головой отрицательно. Да и немудрено: откуда она могла знать, что такое молекулы? Ну, не важно, вздохнул Найл. Самое главное, что эта мембрана здесь она, вот, он показал на вшитый в маску кусочек пленки. Когда мы делаем вдох, через нее просачивается воздух, и мы можем дышать под водой. Беда наша заключается в том, что на большой глубине, там, где мы были, при давлении почти в сто атмосфер, воздуха в воде очень много, и через такой маленький кусочек пленки он проходит легко. А здесь, на глубине метров триста, давление всего около тридцати атмосфер. И воздуха здесь елееле хватает, чтобы мы не задохнулись. Понятно? Нефтис опять отрицательно замотала головой. Тогда объясню короче. Мы не можем пройти те триста метров воды, что остались у нас над головой, просто потому, что задохнемся. Эта маска там, на малой глубине, не работает. Тогда давайте просто снимем кирасы и всплывем прямо вверх, к кораблям! Ох, Нефтис, покачал головой Найл. О чем я тебе столько времени толковал? У нас в жилах течет кровь, Нефтис. А она тоже жидкая, и на глубине в ней тоже растворяется намного больше воздуха, чем наверху. Уже растворилось. Если мы просто всплывем наверх, этот воздух «лишний» начнет выделяться. Наша кровь закипит, как вода в котелке над костром. Нас разорвет, как одну из бомб жуковбомбардиров. Нас убьет так быстро, что мы ничего не успеем сделать. Просто: бум! И все... Как же... поежилась телохранительница с таким видом, словно ее уже разрывает. Как же мы сюда тогда спустились? Ты забыла? Когда мы спускались, нас вела принцесса Мерлью, подлая тварь. Мы дышали водой и не очень беспокоились о всякого рода давлениях. Все, что нужно для дыхания, делала она. А теперь мы дышим воздухом и нам нужно самим гдето его добыть. Здесь мы можем получить его из воды, наверху он и так есть. А вот посередине... Мы оказались отгорожены от поверхности трехсотметровой стеной, преодолеть которую пока не в силах. Но вы чтонибудь придумаете, мой господин? Я постараюсь, Нефтис, кивнул Найл. Мне самому не хочется проводить остаток жизни на морском дне. А ты пока сходи за припасами. Назия как раз собирается их сбросить. Выпроводив женщину изпод шатра, правитель уселся на песчаную горку и закрыл глаза, сосредоточившись на теме, которая сейчас была для них всех наиболее важна: как выйти наружу? Думать правильно его научили смертоносцы. Точнее, бывший ближайший советник СмертоносцаПовелителя Дравиг. Пауки, в отличие от людей, для решения сложных задач объединяют свои разумы в единое целое, создавая невероятный сверхразум и легко справляясь даже с самыми трудными проблемами. Именно необходимость совместного мышления и породила у восьмилапых стандартную технологию поиска решений. Они не «ломают голову» над вопросом, подобно людям, такова присказка самих двуногих! а дробят ее до мельчайших деталей, требующих ответа. Итак, Найл хотел вернуться наверх. Правитель взглянул на поставленный вопрос со стороны и несколько его уточнил: вернуться наверх живым! Поскольку просто всплыть труда не представляло. Кроме того, хорошо бы найти возможность вернуться вместе с женщинами. Но если найдется решение для себя самого то и их наверняка удастся вытащить. Значит, задача такова: подняться на поверхность живым. Посланник Богини начал дробить задачу: подняться. Подняться легко. Есть много способов. Решения не требует. Поверхность. Поверхность определяется легко. Она либо просто видна, либо определяется по направлению всплытия пузырьков. Решения не требует. Живым. Для сохранения жизни необходимо питание, вода, воздух. И очень медленное снижение давления в процессе подъема. Пищу и воду можно получать с кораблей решения не требует. Воздух... Вот это уже вопрос... Получается, что первоначальный вопрос заметно меняется. Нужно не «подняться на поверхность живым», а «медленно подняться, имея воздух для дыхания». Посланник Богини начал дробить на составляющие новую задачу. Медленно подняться. Собственно, вовсе не обязательно идти к берегу. Чтобы подняться на поверхность, можно просто всплыть. Разумеется, медленно. Но если, допустим, закрепить паутину с поплавком наверху за тяжелый камень здесь, и медленно лезть по ней к поверхности, это тоже может решить задачу. Просто подниматься понадобится не быстрее, чем целую неделю, а лучше две. Проще и не так нудно дойти пешком до берега. Значит, момент подъема второстепенен, и решение может меняться в зависимости от обстоятельств. Имея воздух для дыхания. Точнее имея некую дыхательную смесь. Например, насыщенную кислородом воду. Найл сразу же вспомнил про Мерлью и скрипнул зубами от ненависти. И ведь, наверняка, эта подлая тварь даже упреков в предательстве не примет! Скажет чтото типа: «Вы сами не пришли на место встречи». Или «Мои водолазы сказали, что вы мертвы». И все, она тут ни при чем! Неужели действительно бросила? Неужели она не знает, как его найти, где он находится? Ведь знает! Ведь, наверняка, может перенестись на год вперед и спросить у него самого, где он отсиживался на дне моря. Значит, или не хочет, преследуя какието свои цели. Или... Или он вовсе не вернется... Посланник Богини поежился и поймал себя на том, что сорвался на чисто человеческий метод мышления, когда в голову лезет что ни попадя. А ведь его задача сейчас: анализировать поставленную задачу, второй элемент. Получение дыхательной смеси. Самый простой способ безопасного подъема это вдыхание воды с увеличенным содержанием кислорода. Привлечь к этому Магиню не удастся. Как насытить воду кислородом самому? Нужны электроды, электричество... В качестве электродов можно использовать мечи. Электроэнергия... Из ближайших источников есть некие генераторы в пещерах Холодных гор и подводная лодка. Первые, по косвенным признакам, слишком слабы. Вторая надежно охраняется жуками. Найл мысленно отложил это решение как слишком сложное про запас, для более подробного анализа при необходимости, и продолжил оценку задачи по методике смертоносцев. А пауки при решении задач в первую очередь обращались к памяти и пытались использовать уже существующие, готовые решения. Посему Посланник Богини так же попытался вспомнить все способы приобретения дыхательных смесей, которые ему известны. Самый близкий, естественно это дыхание через мембрану. Причины невозможности использования при всплытии недостаточная производительность дыхательной смеси. Недостаточность вызвана слишком малой поверхностью мембраны. Увеличить поверхность? Предки изготавливали из мембраны костюмы для дыхания целиком. Он может разве только целиком замотаться в «мягкую стену» мембрану, перекрывающую вход в одной из жилых пещер. Найл попытался представить себя в этаком свертке и покачал головой. Нет, чтобы ее использовать, нужно изготавливать нормальный костюм для ныряния. А это достаточно сложное устройство, причем должно работать поразному при разных глубинах. Изготовить такое в кустарных условиях? Сомнительно... Еще ему довелось побывать у Демонов Болот. Так прозвали обитатели Золотого Мира тех пауков, что обосновались у их побережья. Эти восьмилапые жили в подводных домах, сплетая паутины и наполняя их воздухом, приносимым с поверхности в своей шерстке. Именно по их примеру он ставил шатер, в котором сейчас сидел. В принципе, добраться по дну моря до мест обитания этих восьмилапых ныряльщиков вполне реально. Но вот как с их помощью выбраться на поверхность? Всплыть к одному из их домиков это все равно, что вынырнуть на поверхность. Попросить их донырнуть до глубины в три сотни метров? Не смогут. Их раздавит давлением. Да, собственно, они уже осознали невозможность нырнуть глубже двухтрех десятков ростов. Ведь эти «демоны» именно потому покупают у людей камни в обмен на рыбу, что не могут донырнуть до дна и закрепить опорную паутину дома за него. Приходится привозить камни с берега и опускать их вниз, уже закрепленными на паутину. А что, если притянуть вниз уже готовый дом вместе с воздухом?! Найл негромко почмокал губами план казался достаточно реальным. Вот только... Если медленно всплывать вместе с домом, то в нем не хватит воздуха. Если опускать дома один за другим, на разную глубину придется выходить в воду. А на малых глубинах масками пользоваться нельзя. Значит, они опять же не смогут дышать. Найл вздохнул: в результате длительного анализа он получил три метода примерно равной осуществимости. Или, точнее, неосуществимости: использовать электроэнергию подводной лодки для насыщения воды кислородом; сшить себе дыхательный костюм из мембраны; либо дойти до бухты Золотого Мира и попытаться опустить к себе на дно несколько паучьих домов, по которым потом выбраться на поверхность. Как это обычно и случается при тщательном обдумывании, ситуация начала казаться куда более сложной, нежели была вначале. И тем не менее, следовало продолжать анализ до полного разрешения ситуации. По порядку. Сперва об использовании подводной лодки. Что он про нее знает? Эта подводная лодка была приведена командой на удобное место для организации подводного поселения. После ухода кометы и снижения уровня радиации она должна была всплыть и вывезти людей на поверхность, доставить на берег. Мысленно осмотрев сформулированное знание со всех сторон, Посланник Богини удовлетворился результатом, и все по той же паучьей методике мышления начал дробить на части: «Эта подводная лодка была приведена командой на удобное место для организации подводного поселения». Это значит, что место было выбрано заранее и достаточно тщательно. Были заготовлены припасы, лодка, ее системы жизнеобеспечения заранее были настроены на длительное, очень длительное пребывание в ней людей. Сделаны настройки освещения и фильтрации воздуха с учетом требований минимального расхода топлива и отказа от смены фильтрующих элементов, которых надолго запасти все равно невозможно. Вентиляция, канализация и прочие немаловажные моменты, имеющие первостепенное значение для человеческой жизни, также модифицированы и приспособлены для нужд длительного пребывания. Один из торпедных аппаратов превращен во входную дверь, повышено давление внутри. Или, точнее, уравнено с забортным. Лодка превратилась в стационарный жилой поселок на дне моря, пригодный для безопасного существования примерно полутысячи человек. Что же, все это он успел увидеть своими собственными глазами. «После ухода кометы и снижения уровня радиации она должна была всплыть и вывезти людей на поверхность, доставить на берег». А это означает, что... И вот тут Найл впервые понастоящему заволновался. При дроблении ситуации на составляющие по методу восьмилапых, получалось... Получалось, что лодка должна была быть приготовлена к тому, чтобы спустя дватри столетия поселенцы привели ее в действие и смогли подняться на ней на поверхность! То есть, лодка не была просто брошена в море, как цистерна с ядами, не погибла, как яхта или перевернувшийся сухогруз, не осталась беспризорной после смерти хозяев, как подводный дом. Нет! При постановке на дно, с учетом необходимости всплытия через несколько поколений, моряки должны были произвести консервацию механизмов. Обеспечить, нет гарантировать их сохранность как минимум на триста лет, а лучше, с максимально возможным запасом. Ведь от этой сохранности зависела жизнь их потомков. Более того, останавливая и консервируя механизмы, они должны были предусмотреть и то, что запуск всех устройств будут производить дилетанты люди, совершенно незнакомые с устройством подводного крейсера. То есть, обеспечить их сохранность в рабочем состоянии, без необходимости сложной предварительной наладки или сборки. Вот тут Посланник Богини не выдержал, сбросил обязательное для смертоносца спокойствие и оцепенение и забегал по шатру, пиная воду, стуча кулаками себе по голове и исторгая бессмысленные вопли. Достаточно было подумать просто нормально подумать, как сразу выяснилось, что в его распоряжении есть совершенно исправный подводный крейсер! Целый корабль, специально построенный для плаванья под водой и способный без труда поднять на поверхность не только Найла и двух его женщин, но и весь народ Холодных гор! А он, по глупости своей, мается и не знает, каким образом на поверхность выбраться... Оставался только один, хотя и очень важный момент: как пробраться в лодку и запустить ее на всплытие, если в ней обитает несчетное количество шестилапых? Но для этой проблемы он уже сейчас, на основе чисто человеческого мышления, мог предложить сразу три решения: забить вход камнями, отрезав жуков от полей, и дождаться, пока они вымрут от голода. Хотя ждать, конечно, придется не менее года. Взять подводный крейсер штурмом, перебив шестилапых. Но для этого, естественно, придется искать союзников в Холодных горах. И, наконец, просто сдаться жукам обратно в плен а потом пробраться в рубку и нажать кнопку активации... Чегонибудь, что приведет к медленному, неторопливому всплытию ведь предки были обязаны знать о правилах декомпрессии и учесть их при составлений программы всплытия. В настоящий момент Найлу больше всего нравился второй план он слишком устал жить в воде, чтобы терпеть еще целый год, и он подозревал, что из одной только рубки, без помощи в других отсеках, подводный крейсер оживить не удастся. Дать вам воды, мой господин? спросила Нефтис, подныривая под край шатра и, когда Посланник Богини отрицательно покачал головой, развязала мешок, достала бурдюк и сразу припала к горлышку. От рыбы не откажусь, сообщил правитель, наблюдая за движениями кадыка. Простите, мой господин, оторвалась телохранительница от бурдюка, заткнула отверстие и принялась раскладывать присланное угощение на песчаном холме. Внезапно послышалось громкое бульканье из воды стремительно поднялась, растерянно хлопая глазами, Скользкий Плавник. Она сорвала маску, посмотрела по сторонам, на накрытый на холме стол из нескольких тушек копченой рыбы, горки кураги и нескольких крупных кусков вареного мяса, на себя. В растерянности потрогала тканый подол, потерла пальцами вышивку, несколько раз дернула широкий пояс и с надеждой спросила: Теперь я умерла? У тебя только одно на уме! не выдержал правитель. Не дождешься! Ты жила, жива, будешь жить еще лет десять или двадцать, и родишь тридцать детей. Где я? поинтересовалась дикарка, не обратив внимания на прозвучавшие числа. Как всегда, пожал плечами Найл. Давайте поедим и сделаем небольшую насыпь из песка, чтобы не на воде лежать. Сегодня ночью я должен хорошо выспаться, от этого зависит очень многое.  Когда далекие предки, отправляясь к далеким звездам, оставляли в наиболее крупных городах автономные компьютерные станции слежения Белые Башни, оборудованные высшей степенью энергетической защиты, самонастраивающимися процессорными системами и поглотительными системами питания, работающими на тепловой энергии уранового полураспада не атомного реактора, а просто контейнера с радиоактивным веществом, постоянно нагревающегося выше температуры окружающей среды, они предусмотрели сразу несколько систем наблюдения. Среди многих других присутствовали и сканеры мозгового излучения. Однако, как известно, в состоянии бодрствования мозг работает слишком интенсивно и разнопланово, поэтому снять с него информацию практически невозможно. Поэтому, для получения данных о жизни на земле и положения человека на ней Белая Башня изучала людей во время сна. В то время, когда человек отдыхает, а мозг его продолжает работать, анализируя усвоенную за день информацию, когда всплывают наружу затаенные страхи и раскрываются сокровенные мечты. Но самым удачным образом мозговые сканеры проявили себя во время изгнания Найла в Золотой Мир. Там местный правитель обучил его искусству одитора жреца Богаотца. Одиторы умели во время сна покидать свое тело, ходить по сонному городу, заглядывать в дома и дворцы, следить за не подозревающими об их существовании людьми. Таким образом жрецы раскрывали заговоры, узнавали человеческие тайны, изучали мир вокруг города. Единственное ограничение, которое накладывалось на одитора, он не мог попасть в те места, в которых еще не бывал: не видел тамошней обстановки, домов, улиц и площадей или песчаных барханов, горных склонов, узких троп. Чтобы попасть в нужное место, одитор должен очень точно представлять, куда направляется. Разумеется, утомленный разлукой, Найл тогда немедленно отправился в родной город посмотреть на жену, пройтись по улицам, посмотреть на реку. И здесь выяснилось, что сканеры, настроенные на восприятие излучения спящего человека прекрасно улавливают и его излучение излучение фантома, покинувшего отдыхающее тело и пустившегося в дальний путь. Вот и сейчас, закрыв глаза, Найл начал во всех деталях представлять свою спальню: плотно притворенную дверь, распахнутое в ночную прохладу окно, на которое падает сверху тень сторожевого смертоносца, кувшин с водой и две кружки на столе, высокий комол с узкогорлым медным кувшином, покрытым тонкой чеканкой. Он присел к сладко посапывающей, разметавшей волосы по подушке, Ямиссе на край постели, погладил ее по голове. Попытался поправить одеяло но это, естественно, не получилось. Спи, моя хорошая. Я тебя очень люблю, девочка моя. Я по тебе скучаю. Потерпи еще немного, и я вернусь. Делаю для этого все, что могу. Надеюсь, корабли, что приходят от Назии за припасами, сообщают тебе, что со мной все в порядке. Потерпи еще немного, совсем чутьчуть. Остались последние шаги... Найл, улыбнулась во сне княжна. Так случалось уже не раз она его слышала. Слышала, хотя это совершенно невозможно. Угадывала его визиты, пыталась осознать сообщения. Но сейчас он хотел сказать жене только одно что он ее любит. А поговорить, как это ни стыдно, он собирался всетаки со Стигмастером. Посланник Богини, пробивая телом стены, быстро дошел до лестницы, спустился вниз и вышел на улицу. Теперь, когда весь город плотно застроился, разглядеть высокий белоснежный цилиндр Башни с крыльца дворца было невозможно но правитель точно знал, где она находится. Он спустился на пыльную дорогу, обогнул груженую копчеными мокрицами телегу, у которой двое слуг пытались поменять переломившуюся ось, и торопливо пошел вперед. Путь занял немногим более двух часов и хотя Найл был всего лишь фантомом, он здорово запыхался. Что не помешало ему шагнуть сквозь энергетическое поле, на ощупь кажущееся всего лишь гладко отполированной костью, и увидеть парус. Огромный белый парус, выгнувшийся над красным корпусом одномачтовой яхты. Одновременно в лицо ударил влажный морской ветер, опора под ногами качнулась. Найл испуганно присел и понял, что находится на небольшой резиновой лодке с подвесным мотором. Рядом сидел в желтом дождевике старик с длинной белой бородой и, с интересом глядя в волны, крутил катушку спиннинга. О! сказал он, сделав резкую подсечку. Кажется, Найл появился. Очень смешно, поморщился Посланник Богини. Ты это о чем? повернул голову Стииг. Правитель вспомнил о том, что у компьютера никогда не хватит чувства юмора, чтобы попытаться таким образом поддеть его, посмеяться над нынешним положением, и скорее всего, встреча на лодке это всего лишь случайное совпадение. Насчет всякого рода чувств Стигмастер уступал даже восьмилапым. Проплывающая мимо лодки яхта ушла в сторону, и Найл увидел перед собой, на берегу бухты, огромный прямоугольник из стекла и бетона, исчерченный белыми горизонтальными линиями этажей, а перед ним, на самом берегу, над приземистым коричневым зданием нечто, похожее на открывшуюся ракушку гигантских размеров. Проектировщикам показалось мало просто ракушки, они сделали ее строенной, и выполнили в двух экземплярах, одну рядом с другой. Это Сидней, мрачно сообщил правитель. Здание оперы, середина двадцатого века. А теперь давай перейдем куданибудь в более сухое место? Волны бухты мгновенно застыли, окрасились в желтый цвет, подуло жарким ветром. Небоскребы и опера задрожали, и растаяли, обнажив голубое небо. Получилось, что они со Стигмастером находятся в пустыне, а все, что они видели, оказалось обычным миражом. Я вижу, у тебя плохое настроение. Старик положил удочку на дно, перелез через борт на бархан, и лодку тут же унесло суховеем. Чтото случилось? Я хочу знать, есть ли возможность в одиночку запустить, сдвинуть с места атомную подводную лодку и всплыть на ней на поверхность? Какая лодка? Откуда я знаю, пожал плечами Найл. На дне моря темно, названия не прочитать. Какой тип? Вот этому ты меня, Стииг, не учил, мотнул головой правитель. Не знаю. Только общее впечатление об устройстве имею. Где реактор, где рубка, как выглядит, чем стреляет. Знаю, что скорость до сорока узлов. Но и то, просто скорость «атомной подводной лодки в погруженном состоянии», без указания типов. И все. Да, согласился старик, дальше идет уже один из курсов специализации. А что тебе известно об этой лодке? Думаю, это один из последних проектов двадцать второго века, большая, атомная, в хорошем состоянии. Там до сих пор имеется свет и работает электролизная установка. Воздух есть. А команда? Команды нет, подробнее Найл рассказывать не стал. Не видел смысла. Бортовые компьютеры работают? Компьютеры? Найл прищурился: тысяча лет прошло, как лодку в море опустили. Пожалуй, нет. Воздух в баллонах для продувки балласта есть? Да тоже, думаю, нет, пожал плечами правитель. Если есть освещение, значит, работает генератор, пожал плечами старик. Можно подать напряжение на гребной электродвигатель, раскрутить гребные винты, поставить рули глубины на всплытие, дать ход. Если лодку не сильно в ил засосало, то можно сорвать ее с места и выбраться на поверхность за счет скорости. А потом выброситься на берег. Такая методика часто используется при утрате судном плавучести... Стигмастер явно цитировал какойто морской справочник. А как запустить винты? Как включить электродвигатель? Это зависит от типа лодки. На лодках многих проектов они не ставились вовсе, на некоторых являются основными... Постой, перебил старика Найл. Где искать устройства запуска двигателей на атомной подводной лодке очень большого размера? Проекта семьсот двадцать три? Или типа «президент Галфер»? Или «Нангапарбат»? Или «Поянху»? Все по очереди. Прежде, чем включать гребной электродвигатель, ответил Стигмастер, следует вывести реактор на рабочую мощность. Пост управления реактором обычно монтируется в отдельной, особо защищенной камере, спрятанной сразу за рубкой, перед реакторным отсеком. Так что искать требуется в первую очередь его. Там размещены базовые управляющие элементы. Это вся информация, которую можно дать, суммируя все известные мне типы крупнотоннажных атомных подводных лодок. Слишком мало начальных данных для проведения выборки по базам данных. Значит, отдельная, особо защищенная камера? в задумчивости почесал лоб Посланник Богини. Начинать поиски нужно с нее? Он прошелся по горячему песку, задумчиво загребая его носками сапог. В принципе, если команда крейсера и вправду готовила его к запуску через несколько поколений, они должны были позаботиться о том, чтобы потомки действительно смогли это сделать. Как? Узнать это можно только на месте, в самом крейсере. Первую подсказку он получил: начинать с поиска секретной камеры, спрятанной между рубкой и реакторным отсеком. Если понадобится еще... Когда удастся выяснить тип и название лодки, всегда можно вернуться сюда и задать новые вопросы. Спасибо тебе, Стииг, кивнул Найл и открыл глаза. Над паутинным шатром светало: сквозь тонкий купол проглядывало светлое пятно далеко вверху, на поверхности. Нефтис и Скользкий Плавник спали, крепко обняв друг друга, прижавшись изо всех сил. Так, конечно, теплее. Но сейчас Посланник Богини не мог присоединяться к ним. Если он хотел вернуться в свой город, ему требовалось поторопиться. Вставайте, красавицы, потряс он дикарку за плечо. Вы все еще живы. Значит, нужно отправляться в путь.  Люди учли опыт прошлого перехода через море, и на этот раз перед уходом на глубину взяли с собой в заплечные мешки запас жесткого вяленого мяса, справиться с которым не могла даже морская вода, и бурдюки с водой. И всетаки, предвкушение неизбежного барахтанья в густом липком иле довольно сильно портила настроение. Найл даже не решился гнать женщин сразу вниз, когда они остановились на краю, и разрешил остановиться на отдых, хотя до конца дня времени еще было с избытком. Главное не потеряться, мысленно предупредил он спутниц, когда, проснувшись и позавтракав, они замерли над самой пропастью. Опустившись, пробивайтесь через ил на чистое место, останавливайтесь и ждите. Я вас обеих найду. Первая в бездну шагнула Скользкий Плавник. Следом за ней прыгнула Нефтис. Посланник Богини еще несколько мгновений простоял на краю, потом начал медленно заваливаться вперед, в последний момент оттолкнулся и принялся со всех сил загребать руками, одновременно толкаясь ногами наподобие упавшего в озеро кузнечика. Он старался со всех сил, наблюдая, как серая полоса стремительно приближается, одновременно смещаясь кудато под живот, потом услышал скрежет, почувствовал удар и понял, что никакого ила не будет: он смог переплыть самую глубину в толще воды! Дальше стало легче потянулась привычная дорога. Стоянки, долгие переходы, снова ночлеги. Потеряв солнце, люди опять начали везти счет суток по снам. Двигаешься, пока не упадешь день. Упал и заснул ночь. Поднялись и пошли дальше значит, настал новый день. Небольшое разнообразие внесло посещение старой «земли мертвых». Свет здесь стал куда более тусклым, нежели был раньше. Планктон и рачки развеялись далеко во все стороны, водоросли стояли понурыми и чахлыми. Семя ушло, и жизнь уходила вместе с ним. Однако света все еще хватало, чтобы люди могли разглядеть друг друга, увидеть разложенную на мешке еду, растительность вокруг. Поставленные для вырубавших зародыш Богини шатры еще не потеряли воздух и продолжали выгибаться над каменистым дном. Поэтому правитель решил остановиться здесь на пару дней для отдыха, а потом, теперь окончательно попрощавшись с этим местом, путники двинулись в долгий и утомительный переход к Холодным горам. ГЛАВА 11 МОЛИТЕСЬ ЗА КАСТЕРА МИЛЬНА Найл надеялся, что за три десятка дней дикари не успеют забыть хозяина мертвых, его заботу о призванных к себе работниках, дармовой воде а потому пришедших из мертвых земель путников пустят отдохнуть пару дней в тепле на мягкой общей постели. Тогда он сможет поговорить и о планах переселения людей в Дом Света. Корабль за необходимыми для этого приспособлениями уже ушел в город. Однако даже приблизившись к Холодным горам почти вплотную, он никак не мог заметить на своем месте знакомую россыпь алых точек. Не то что россыпи единого огонька увидеть не мог! «Не могли же Победители все разом кудато уйти? удивился правитель, пытаясь приглушить нарастающее в душе беспокойство. Может, всем племенем к окраинникам в гости отправились? Всетаки не враги теперь, познакомиться успели, подружиться ". Он примерно помнил направление к пещере, а потому все равно смог привести свой маленький отряд к слоистой горе, по которой они прежним способом успешно забрались наверх. Здесь уже без особого труда удалось разглядеть светлый прямоугольник. Люди подошли к нему, поднырнули под нижний край «мягкой стены»... В пещере горел свет. Разумеется, горел, поскольку никаких выключателей здесь никто никогда не ставил! Из дистиллятора потихоньку капала в высокий стакан вода, стекала по стенке и по полу медленно струилась к входу. Скользкий Плавник, воспитанная в безусловном почтении к каждому глотку воды, наклонилась, осушила стакан и поставила его обратно хотя она оказалась потрясена увиденным зрелищем ничуть не меньше Найла и его телохранительницы. Все племя победителей лежало на постели. Они покоились бок о бок, со счастливыми лицами и перерезанными горлами. Мужчины, женщины, маленькие детишки, что совсем недавно так радовались кусочкам кураги и маленьким зернышкам изюма. В пещере на дне моря было довольно прохладно, а потому гниение еще не успело прикоснуться к безжизненным телам. Кто? Почему? только и смог в изумлении пробормотать правитель. Это не могли быть охотники за масками все маски племени лежали там же, на постели, рядом со своими хозяевами. Это не могли быть бездомные бродяги, ищущие приюта ведь в захваченной пещере никто не поселился. Все вещи, все устройства, приспособления, ножи все оставалось на своих метах. Но тогда: кто убил их всех? За что? А как вы поступаете со своими мертвыми, Скользкий Плавник? прокашлявшись, спросил Найл. Отпускаем в море, пожала плечами дикарка. Обычно рядом с ловушками, чтобы мертвые, если проголодаются, могли взять себе часть добычи. Тогда давайте сделаем это, снял на пол свой заплечный мешок Посланник Богини. Раз уж ничем другим помочь уже не можем. Опустив тела мертвых туземцев с обрыва в море, путники всетаки получили свой отдых. Но в тихой пустой пещере оказалось неуютно хотя никто не мешал людям спать, не приставал с вопросами, не бегал со смехом друг за другом и не кричал о том, что мама дала ему самый большой кусок. Стены дома здесь больше не дарили пришельцам свежих сил. Нет, они норовили высосать ту энергию, которую гости принесли с собой. И потому, проснувшись, люди с облегчением покинули пещеру и отправились дальше вдоль внешнего отрога Холодных гор. Вечером третьего дня они поднырнули под мембрану дома Окраинников, и остановились в плещущейся в маленьком бассейне воде. Скользкий Плавник опять, не выдержав, подошла к дистиллятору, выпила накопившуюся воду. Задумчиво взглянула на уходящую в глубь пещеры постель. И тут Найл не выдержал он кинулся к дикарке, схватил ее за ворот, со всего размаха впечатал спиной в стену: Это все ты, ты безмозглая тварь! Это ты придумала, ты рассказала! Что с вами, мой господин?! испугалась за рассудок правителя Нефтис, кинулась ему на спину и попыталась оттащить от перепугавшейся женщины. Но Найл уже и сам расслабился, опустился на колени и гулко ударился лбом об пол: А я? Ято тоже о чем думал? Что с вами, мой господин? в растерянности присела рядом телохранительница. Я убил их всех! Убил до последнего младенца! Тупой недоумок... Дуростью своей погубил. При чем тут вы, мой господин? Неужели ты не понимаешь, Нефтис? поднял на нее глаза правитель. Ведь для них я был хозяином мертвых. Стал таковым стараниями вон той бабы. Они пришли со мной в мир мертвых, они видели светлый и красивый мир, они вкусно ели и спали в красивых шатрах. А потом их всех выгнали обратно, в холодный, темный и жестокий реальный мир. Теперь ответь мне, женщина, какой самый простой способ для живого человека попасть туда, где ему так понравилось, если он знает, что... Они убили себя... наконецто сообразила воительница. Они думали, что попадут обратно туда, к шатрам возле Семени! Они знали, что там хорошо, грустно рассмеялся Найл. И ушли туда, прихватив с собой своих любимых, своих матерей и детей. Ушли все, самой короткой и надежной дорогой. Изза моей дурости и нескольких сорвавшихся с языка слов. Но ведь вы не хотели для них зла, мои господин! Попроси у них за меня прощение. Может, простят и оживут? Найл пересел, привалился спиной к стене и несколько раз ударил о камень затылком: Ну, как же, как же так меня угораздило? Ну, почему я не подумал? Шестьдесят трупов! И чего ради? Всего лишь изза нескольких плохо обдуманных слов... Мы должны их похоронить, мой господин, напомнила воительница, надеясь отвлечь правителя от грустных мыслей. Да, согласился Найл. Должны. Дело рук своих... Эй, Скользкий Плавник, иди сюда. Это наша с тобой работа. От начала и до конца. Как ни давила пустота второй омертвевшей пещеры, но путникам пришлось остаться в ней. Им все равно требовался отдых, а также хотя бы примерный план того, как действовать дальше. По мнению дикарки, в Холодных горах обитало почти два десятка племен. Большинство вдоль расходящихся от Пупковой скалы ущелий. Причем обитаемых тех, в которых самая уловистая охота, всего четыре. Достаточно два раза подняться против течения до центра их маленького подводного мира, и дважды сбежать вниз по течению и можно обойти практически всех. На все переходы уйдет всего два раза по десять дней, не больше. Найл тоже занимался подсчетами, исходя из услышанного. Два десятка племен. Это, конечно, больше, чем думал Большой Крот, погибший на подводном крейсере. Но все равно: большинство местных родов маленькие, полторадва десятка человек вместе с детьми. Пятьшесть воинов. В лучшем случае удастся набрать сотню мужчин. Если очень повезет еще сотню получится собрать в сильных племенах. Но пойдут ли за ним все? Вряд ли... От силы треть. Еще, как всегда, ктото заблудится, ктото опоздает, ктото испугается... Нет, больше чем на сто человек рассчитывать бесполезно. А жуков не менее пяти сотен. Можно заставить сражаться женщин. Тем более, что в этом жестоком мире с ними не очень церемонятся. Получится отряд в двести... голов. Почти втрое меньше, чем шестилапых. Но и другого выхода, кроме как попытаться вступить в битву, он тоже не видел. Решать придется самим дикарям. Они начали свой путь с Широкой реки того самого ущелья, по которому спускались к мертвым землям. Найл хорошо помнил, что видел на берегах сразу два племени, причем довольно многочисленных. Огоньков по тридцать. Если удастся убедить их значит, собрать небольшую армию для штурма крейсера получится. Если нет на готовности туземцев драться за свое будущее можно поставить крест и больше не тратить сил. В конце концов, для Найла и двух женщин можно найти и другие способы выбраться. Сдаться жукам в плен, например. Или уйти к берегам Золотого Мира... Но не стоит отчаиваться раньше времени. Сперва нужно сделать попытку. Против течения удобнее всего оказалось идти вдоль самых скал. Хотя холодно здесь было так же, как и на стремнине, но зато, тормозясь о камни, течение закручивалось в вихри и не так сильно давило в грудь, пытаясь остановить и опрокинуть. Но все равно на путь, который вниз удалось пробежать всего за полдня, теперь они потратили два полных перехода. Скалу, на которой обитало племя, нашел Найл. А вот тропинкулаз, что вела наверх, обнаружила уже Скользкий Плавник. Подняться наверх труда не составило, и вскоре все трое путников дружно поднырнули под пленку. Я хозяин мертвых! сразу твердо заявил Посланник Богини, обдав всех туземцев волной страха, которую только мог излучить. Я решил, что настало время всем племенам Холодных гор перейти под мою власть! Если ктото против, он может подойти сюда и умереть. Найл обнажил меч. Как ни переживал он гибель двух племен по своей вине но теперь он действительно был готов убивать. Потому, что племена погибли бессмысленно и в том его вина. А сейчас он не видел другого выхода, кроме как доказать свою силу а значит, гибель любого из дикарей пойдет на благо их же общего дела. Я хозяин мертвых! повторил он. Меня оскорбила попытка Породителя Воздуха создать бессмертные существа. Живые камни должны умирать как все, и я знаю, как их можно убить. Обитающих в Доме Света шестилапых нужно истребить и поселить вместо них людей. Смотрите сюда. Правитель подошел к стене и быстро отчертил на ней тридцать вертикальных черточек. Вот через столько снов я жду вас всех перед пещерой Окраинников, что обитали в трех днях пути направо от выхода из ущелья. Вы должны прийти туда вместе с женщинами и малыми детьми, чтобы заселиться в Дом Света после того, как мы убьем живые камни. Тот, кто пойдет со мной, сможет начать новую жизнь. Тот, кто останется умрет здесь в муках. Скользкий Плавник, раздай пищу мертвых. Каждый из вас сейчас прожует и съест кусочек кураги в знак приобщения к моему воинству. Тот, кто пойдет за мной, сможет вечно вкушать эту пищу, если погибнет за мое дело, либо покинет этот мир после победы. Кто откажется никогда не обретет покоя и станет вечно и неприкаянно бродить среди мира живых. Вы все поняли? Через тридцать дней вы должны прийти к пещере племени Окраинников! Иначе горечь и муки станут преследовать вас после смерти так же, как и при жизни. Так сказал я, хозяин мертвых. Посланник Богини дождался, пока дикарка раздаст угощение, и вынырнул из пещеры. Кажется, все было сделано правильно. Он слегка напугал. Он выглядел и вел себя не так, как туземцы. Он доказал, что действительно принадлежит к чужому миру, дав по кусочку незнакомой Холодным горам сласти. Он пообещал им осуществление мечты уже многих поколений и логично объяснил, почему это возможно. Теперь настала пора выбирать дикарям. Либо они решатся откликнуться на его зов и покинут мир тьмы, чтобы вернуться в мир света, либо... Что ж, каждый человек волен сам решать свою судьбу. А они должны двигаться дальше по ущелью. Нужно успеть обойти все племена людей, уцелевшие среди пропастей и скал, призвать их на решительную битву а затем вернуться до назначенного срока. Поначалу Посланник Богини решил, что на его зов не придет никто. Они прожили в пещере, освещенной весной лампой и с постоянно работающим дистиллятором, одиннадцать дней и ни один дикарь так и не появился под отвесной скалой. Они не желают добиваться своего права на жизнь сами, пробормотал он вслух, закрыв глаза и окинув мир ментальным восприятием. Ни единого огонька. Наверное, они надеются, что все случится само собой, если хорошенько потанцевать перед мягкой стеной и проорать пару громких песен. Он сбился со счета, пытаясь разобраться в количестве снов, в которых можно измерить длительность обхода горных ущелий, но племен они посетили семнадцать. В большинстве случаев встречи обошлись мирно: Найл произнес неизменную речь, «приобщил» всех к себе курагой, приказал явиться на битву и ушел. Пять раз пришлось сражаться с вождями и один раз сразу с десятком мужчин. Разумеется, одетый в кирасу и вооруженный мечом, Найл без труда победил всех. Рубился он без всякой жалости. Правитель понимал, что слухи о его поведении неминуемо расползутся по всем родам а значит, все должны знать о его решительности и серьезности обещаний. Но сейчас... Найл успел выспаться уже десять раз, но в назначенное место сбора пока еще не явился никто. Боюсь, если в плен сдаться, задумчиво произнес он, могут близко к рубке и не подпустить. Что тогда делать? Орехи до конца жизни собирать? Надежнее до Золотого Мира дойти. Там меня наверняка помнят. Придумаем чегонибудь на пару с ныряльщиками... Как раз в этот момент на грани ментального восприятия он заметил изменения. Последние месяцы приучили правителя пользоваться «мысленным оком» практически постоянно, а потому появление множества алых точек в нескольких часах ходьбы остаться незамеченным не могло даже сейчас, когда он находился на свету и спокойно возлежал на постели из рыбьих шкур. Большую их часть пришлось выбросить но для трех человек хватало и оставшегося уголка. Скользкий Плавник! приподнялся Найл. Тебе придется спуститься и встретить гостей. Иначе они заблудятся в здешней темноте. Не успели подошедшие первыми дикари добраться до скалы Окраинников, как правитель успел заметить еще один движущийся отряд, потом еще и еще. Назия, мысленно вызвал он дрейфующую гдето наверху, над головой, флотилию. Надеюсь, корабли успели вернуться из города? Скоро мне понадобится весь груз! Они здесь уже третий день, мой господин. Тогда приготовь еду и воду для насыщения команды двух судов. Мне понадобится покормить примерно сто человек. Слушаюсь, мой господин. Теперь уже не требовалось посылать дикарку встречать новые отряды подходящие справа и слева племена натыкались на обширный лагерь и просто примыкали к нему. Посланник Богини не знал, откуда, к каким родам принадлежали те, кто решился встать под его знамя. В первом отряде насчитывалось человек тридцать. В двух, подошедших немного позднее, примерно по пятнадцать. Потом пришли еще около тридцати человек. Всех их объединяла надежда на то, что странный гость, явившийся в их дома, действительно знает способ изгнания живых камней. Но почти все дикари продолжали сомневаться в этом и постоянно вспоминали о том, что в любой момент можно вернуться назад, в свою родную пещеру. «Что же, решил Найл, завязывая на лице маску. Настала пора показать чудо». Он вышел изпод стены, подошел на край обрыва и спрыгнул вниз, сразу ощутив, как повернулись к нему десятки голов и заинтересовались десятки сознаний. Прожившие под водой всю свою жизнь и получившие немало полезных навыков от своих предков, дикари неплохо ориентировались по колебаниям воды, представляли себе общую окружающую обстановку. Они «увидели» спустившегося со скалы человека. Но, естественно, не могли узнать, кто он такой. Я хозяин мертвых, послал в их стороны направленный мысленный импульс Найл и сразу ощутил возникшую среди двуногих панику: они поняли, что их новый вождь способен разговаривать под водой! Это было хорошо и тоже входило в план правителя Южных песков. Пусть знают, что он действительно наделен сверхъестественными, по их понятиям, способностями. Тогда в них появится больше веры. Веры в него, в возможность победы, в прекрасное будущее здесь и бесконечные удовольствия в случае гибели в битве. Идите за мной, я сотворю для вас пищу и воду. Посланник Богини отвел поднявшихся со своего места дикарей на пару сотен шагов от гор и приказал: Сбрасывай припасы, Назия! Вскоре дикари своим «ушным» зрением обнаружили, как из ничего вдруг начали появляться большие мешки и падать вокруг людей, а иногда и просто им на головы. Здесь еда, поднял Найл один из мешков, развязал, и мягкая фляга с водой. Отдыхайте, набирайтесь сил. Скоро они нам понадобятся. И не забывайте про детей. Обратного пути не будет, мы войдем в Дом Света и останемся там навсегда. Он ненадолго смолк, вглядываясь в мысли туземцев, а потом добавил: Если у когото дома остался ребенок сходите за ним, пока не поздно. Если ребенку не хватает маски поднимитесь в дом Окраинников, я дам ее. Но все вы должны быть вместе. Иначе нельзя. Два чуда подряд, явленные дикарям, сразу внушили им должную веру. Колебания остались позади, желание убежать назад, в пещеры тоже. А еще правитель рассчитывал на то, что часть туземцев успеет сбегать в родные ущелья и позвать с собой тех, кто еще сомневался, забрать оставленных подальше от бед малышей. Простояв общим лагерем несколько дней, его маленькая армия увеличится еще хоть на десяток воинов. А это весьма существенно, когда число бойцов измеряется не тысячами, и даже не сотнями мечей. Теперь Найл мог быть относительно спокоен и в том, что подходившие один за другим к лагерю горстки воинов сразу оказывались среди тех, кто уже верил хозяину мертвых, а потому и сами постепенно заражались общей уверенностью в вожде и неизбежной победе. За масками подошли всего несколько женщин. Посланник Богини думал, что таких будет намного больше. Увы, жестокие законы подводного мира требовали, чтобы мать, родившая девочку, либо победила в поединке одну из женщин племени и забрала маску у нее, либо отдала малышу свою маску, а сама покинула пещеру... Если рождался мальчик на бой выходил тот, кто считался покровителем матери. Изредка, когда ребенок казался слишком слабым или вождь преследовал какието свои хитрые планы, схватка откладывалась на потом. Малыш либо умирал, позволяя пещере сохранить взрослого члена рода, либо подрастал, и тогда свою маску отдавал тот, кто хуже владел ножом... Скользкий Плавник чуть не заплакала, видя, как хозяин мертвых с легкостью раздает величайшую драгоценность Холодных гор, но перечить не посмела. Зато у тебя будет столько детей, сколько ты захочешь, пообещал Найл. И тебе не придется драться ни за одного из них. Нефтис отвернулась и отошла к дистиллятору, куда раньше правителя успев понять, чем ему придется расплачиваться за подобные неосторожные слова. Я подарю тебе много детей, хозяин мертвых, согласилась Скользкий Плавник, опускаясь рядом с правителем на шелестящие рыбьи шкурки.  После третьего сна Посланник Богини решил, что ждать больше нечего. Кто хотел, тот уже явился на его зов. Кто не желает, кто решил оставаться и умереть... Что же, это их полное право. Каждый волен распоряжаться своей жизнью так, как ему заблагорассудится. На этот раз он спустился со скалы вместе с Нефтис и дикаркой, двинулся в долину, куда обычно сбрасывали с кораблей припасы. Туда же торопливо устремились туземцы, знавшие, что сейчас получат угощение. Слушайте меня все! послал общее мысленное послание Найл. Сейчас я сотворю оружие, способное убивать живые камни. Будьте осторожны, поскольку оно очень опасно не только для шестилапых, но и для всего живого! Назия, получив со дна команду, вытолкнула за борт два тугих пучка копий, изготовленных к городе в точности по требованиям правителя: с коротким толстым древком длинное во время схватки в узких помещениях крейсера окажется больше помехой, чем подспорьем. С тяжелыми бронзовыми наконечниками они и потяжелее будут, не дадут оружию всплыть и не сгниют в воде слишком быстро, да и хитиновый панцирь тяжелым наконечником пробить легче окажется. Вскоре оба пучка опустились в укутанную мраком долину, к ногам Посланника Богини. Смотрите внимательно, предупредил Найл, извлекая одно из копий. Я нанесу удар. Нефтис, повинуясь жесту господина, подняла перед собой взятый со скалы камень, отпустила, отскочив в сторону. Правитель качнулся вперед и сильным, быстрым ударом отбил булыжник в сторону дикарей. Смотрите на этот камень. Он мертвый, и намного прочнее тел живых камней. Но после сильного удара мое волшебное оружие совершенно не затупилось! Найл высоко поднял наконечник, помахал им из стороны в сторону, создавая различимые туземцами колебания в воде. Живые камни это оружие будет пробивать насквозь! Мы истребим их всех и вернемся в Дом Света! Дикари ответили могучим, слитным импульсом восторга. Им ли не знать, во что превратился бы костяной наконечник после такого испытания! Скользкий Плавник, толкнул Найл женщину. Иди, раздавай копья. Доверяю эту честь тебе. Восторгу туземцев, получавших в руки тяжелое, весомое, мощное оружие, не было границ. Многие тут же порезались, пробуя остроту наконечника, некоторые принялись втыкать его в слежавшееся глинистое дно, и с изумлением обнаруживая, что копье погружалось в землю почти на полдлины. Двуногие горели желанием немедленно кинуться в бой и перебить живые камни все до последнего. И Найл с трудом сдержался, чтобы не использовать этот порыв. Он слишком хорошо знал, сколь опасными бывают жуки даже для хорошо вооруженного человека. Выждав, пока первая радость несколько поутихнет и люди снова смогут воспринимать его импульсы, он потребовал обратить на себя внимание. Запомните! Бить живые камни так, как я ударил мертвый валун, бесполезно. Наконечник соскользнет по их спине, не причинив вреда. Живые камни немного ниже вас, поэтому колоть их нужно вот так, сверху вниз, вертикально ударяя в броню, чтобы пробить ее насквозь. Затем качнуть копье в ране, раздирая внутренние ткани, и только после этого выдернуть назад. Разойдитесь в стороны, встаньте в один ряд, вокруг меня. Если на суше обучаемые воины еще могли смотреть изза спин друг друга, то здесь, в глубине, расходящиеся волны разбивались о первые ряды зрителей, и те, кто стоял чуть дальше, не понимали ничего. Смотрите! повторил Найл, когда дикари встали кругом. Удар сверху! Качаем копье из стороны в сторону! Выдергиваем! Он не только рассказывал, но и повторял свои действия мысленно, передавая ощущения всех мышц, чтобы ученики как можно быстрее и полнее поняли, что от них требуется: Оружие держим за самый конец! Иначе живой камень сможет достать вас своими жвалами! Подступаем, удар! Качок из стороны в сторону! Выдергиваем! Метиться лучше в щель между грудной и головной пластинами, или в основание надкрыльев... Найл старательно выстреливал образ за образом. Но сильный удар убьет его при попадании в любое место! Потом качок, чем сильнее, тем лучше. Чтобы превратить все внутри в мешанину. Отступить... Так продолжалось семь снов. Правитель не собирался сделать из дикарей настоящих, опытных воинов, а потому учил только трем основным приемам боя с шестилапыми: верхний удар, удар снизу за лапы, чтобы распороть брюхо, и удар сзади, опять под толстые пластины надкрыльев, в нежное, мягкое брюшко. Но зато выполнение этих приемов доводилось до полного автоматизма. У Найла было слишком мало людей. Он хотел, чтобы они победили врага, а не погибли с честью, сражаясь за прекрасное будущее. За эти дни к армии присоединились еще пара небольших племен, и теперь у Посланника Богини имелось восемь десятков мужчин, почти сотня молодых женщин, два десятка подростков, способных держать оружие и примерно полсотни детей, которые были просто обузой... Если не считать того, что только ради этой «обузы», ее будущего и собирались сражаться взрослые люди... Пора! именно этот импульс Посланника Богини заставил проснуться дикарей на десятый день пребывания у скалы Окраинников. Люди зашевелились, одновременно предвкушая грядущую битву, после которой они смогут стать хозяевами Дома Света, и страшась ее. Им еще ни разу не приходилось вот так, открыто, идти и вступать в схватку с живыми камнями. Не прятаться в скалах, выжидая возможности подскочить к краю поля и сорвать несколько стеблей, не таиться, и не спасаться в смертельном ужасе от нагоняющего бессмертного, всесильного существа а повернуться к нему навстречу и вскинуть оружие. Пока они еще не видели своего командира, но осознали его приказ выстроиться в длинную колонну и зашевелились, выбираясь из обжитого лагеря. Найл появился, когда они уже выстроились, и пошел от головы колонны к ее хвосту, выбирая женщин с маленькими детьми и зовя их за собой. Приведя их в самый конец войска, он объяснил для них конкретную задачу: Когда мы все ворвемся в Дом Света, вы положите детей на сухую площадку над водой, а сами встанете изнутри у входной пещеры, выставите в нее копья и будете удерживать или убивать всех шестилапых, которые попытаются проникнуть внутрь. Вам нужно устоять совсем недолго. Те из живых камней, что находятся снаружи, возвращаются в Дом Света, чтобы подышать. Если вы устоите, они все быстро утонут, и дом станет ваш. Если нет они убьют вас всех, и детей тоже. Посланник Богини был уверен, что тремя десятками копий удержать узкий входной тоннель удастся без труда. А если этим станут заниматься матери, защищающие детей, у жуков не останется никаких шансов. Значит, передовым отрядам будет обеспечен безопасный тыл. Затем он пошел от задних рядов вперед, подзывая к себе самых сильных или просто взрослых с виду мужчин, и просто поставил их отдельным отрядом впереди армии. Они станут основной ударной силой. Мы должны войти в Дом Света и пройти его от начала и до самого конца, убивая все, что шевелится, кратко приказал Найл. А теперь, за мной! Хотя самым быстрым путем считался прямой, через горы, правитель повел свою армию вокруг. Найл не хотел, чтобы на узких тропах отряды потеряли строй, превратились в тонкую цепочку из отдельных людей или кучки ночующих в разных норах воинов. Нет, армия должна быть едина. Не говоря уже о том, что возникающие «из ничего» посылки с едой и водой лишний раз подкрепляли веру дикарей в «хозяина мертвых». Путь вокруг гор занял целых восемь дней, но ощущавшие в руках оружие, хорошо усвоившие уроки боя туземцы не потеряли стремления к схватке. Слишком долго предки рассказывали им, как подлые шестилапые лишили людей законной обители, в которой всегда сухо, светло и в достатке воздуха. Слишком много им приходилось прятаться, терпеть страхи, воровать украдкой то, что завещано Породителем Воздуха им, и только им. Настало время расплаты. Последнюю остановку Найл сделал уже под самым носом у железного исполина, построенного когдато человеческими руками. Для жуков, как ни хорошо они ориентировались в подводном мраке, расстояние в треть километра было слишком велико, чтобы заметить колебания воды от присутствия незваных гостей. А заплывать в эту сторону у них не было необходимости перед лодкой водорослей не росло. Красные огни сознаний насекомых сновали в воде довольно часто. Это означало, что на крейсере царит «день». Жуки бегают по своим отсекам и верхнему, проходному ярусу постоянно. Они сразу заметят опасность, соберут силы для отпора... Нет, Найл не собирался лишний раз повышать шансы противника отбить атаку. Силы и так слишком неравны. Лучше подождать ночи, когда шестилапые немного угомонятся и разбредутся по отдельным каютам. Тогда, глядишь, и тревога далеко не сразу доберется до их уютных норок. Наконец, количество красных точек на полях заметно уменьшилось. Ждать, чтобы их не осталось совсем, было бессмысленно. В мире, где ночь ничем не отличается от дня, всегда найдется часть обитателей, которые живут наперекор всем остальным. А значит... Матери с детьми остаются у входа внутри и охраняют пещеру от проникновения шестилапых, повторил задание Найл. Остальные за мной. Мы должны пройти весь Дом Света от начала и до конца. Если попытаемся отступить или остановиться, живые камни перебьют вас всех. Посланник Богини перехватил копье острием в сторону гор и стал осторожно протискиваться вперед под самым бортом, стараясь, чтобы исходящие от него колебания воды отражались от борта на безжизненные скалы. Чем позже шестилапые заметят опасность тем лучше. Однако, когда до носа оставалось всего несколько шагов, он схватил кравшуюся позади Нефтис за руку, наклонился так, что туловище едва не распласталось параллельно дну и, со всей силы отталкиваясь ногами, ринулся вперед. Он выскочил на насыпь перед тоннелем, подсвеченным красным ободком, повернул внутрь, продолжая волочить ничего не видящую женщину, и только когда впереди задрожал белый свет ламп, отпустил ее, вцепившись в копье обеими руками, дошагал до трапа как мучительно медленно приходилось делать это в воде! И это в то время, когда дорого каждое мгновение! Побежал по ступеням трапа наверх. В отверстии над головой показалась голова с полусогнутыми, выдвинутыми далеко вперед жвалами. Найл с ходу, снизу вверх, ударил в основание лап, пробив тихо хрустнувший хитин, навалился на древко, опрокидывая первую жертву битвы в воду. Нефтис тут же парой ударов в основание надкрыльев добила жертву, и правитель пустил ее плавать в воде возле трапа. Вид погибшего врага всегда ободряюще действует на молодых воинов. Особенно, если этот враг считался непобедимым. Найл поднялся по трапу из воды, сорвал с себя маску, глубоко втянув сухой теплый воздух. Оглянулся вниз: из трубы торпедного аппарата один за другим выскакивали поблескивающие рыбьей чешуей на плотно облегающих комбинезонах дикари. Значит, не струсили в последний момент. Значит, наступают. Он отошел в сторону от трапа, освобождая место для поднимающихся воинов, на мгновение сосредоточился, пытаясь уловить мысли тех, кто все еще остался снаружи. Кажется, тревожных сигналов нет. Значит, на них еще не напали. За мной! На площадке накопилось уже три десятка воинов, и настала пора начинать штурм. Найл ринулся по трапу вверх этаж, второй, третий. Нырнул в открытый люк второго отсека, добежал до двери, ведущей в третий, медленно и аккуратно, без лишнего шума ее закрыл, махнул руками дикарям: Сюда! Становись здесь. Когда у двери накопились силы, очередной набегающий десяток повернул к трапу, ведущему на этаж для сушки водорослей. Закрытый люк в полу внизу трапа видите? Быстро сгребайте все орехи, которые есть на полу, и закапывайте эту створку. Чтобы ее никакой силой не открыть было! Он выждал еще чутьчуть, отправляя в помощь первому десятку еще воинов, потом распахнул дверь, перебежал к следующей, прикрыл. Сам спрыгнул по трапу вниз, встал на запертую дверцу: Орехи сюда! Скорее. Туземцы заметались по ярусу, скатывая все накопленные жуками припасы Найлу под ноги, и вскоре вход в нижние секции закрыла огромная груда, не раскопав которую, ни войти, ни выйти в отсек стало невозможно. Дальше, за мной! во весь голос скомандовал правитель. Все шло отличное. Времени прошло всего ничего, а они, не пролив ни капли крови, уже успели отрезать примерно четверть всей жучиной команды. Еще отсек и они сократят численность врага больше, чем на треть! Найл распахнул дверь, ринулся в четвертый отсек и увидел перед собой двух жуков. Шестилапые ничуть не испугались. Кто же боится вороватых, но беззащитных двуногих крыс? Это их и погубило. Посланник Богини, перехватив копье за самый кончик, в точности так, как учил дикарей перед скалой Окраинников, приподнялся на цыпочки, вытянулся во вест рост и, находясь в недосягаемости от мощных жучиных жвал, вогнал острие копья к щелочку между головой и грудной пластиной шестилапого. Резко качнул древком из стороны в сторону, разрушая всякую связь могучего тела и его передней части глаз, жвал, пасти. Потом выдернул оружие и отскочил. Жук, медленно перебирая лапами, отступил в сторону и рухнул, перекатившись на спину. Второй шестилапый кинулся было на Найла но тут уже Нефтис, припав на колено, показала правильный полосующепродольный укол снизувверх в брюшко, и жук, потеряв от боли ориентацию, во всей скорости врезался в стену. Вниз! рявкнул на замерших дикарей Посланник Богини. Быстрее! Люк засыпайте, пока наружу не полезли! Он подскочил к двери, ведущей дальше в глубь лодки, захлопнул ее, ожидая, пока орудующие орехами туземцы снова подтянутся к дверям, готовясь к новому рывку. «Сейчас будет пятый отсек, мысленно приободрился правитель. Он тоже жилой. А дальше рубка, реакторный отсек, механизмы. Шестилапые там тоже обитают, но их наверняка куда меньше, чем в первых четырех.» Наконец, у дверей собралось почти полсотни воинов. Найл рывком отворил створку и из нее тут же полез большой глянцевый жук. Нефтис ударила его копьем с одной стороны, Найл с другой. Бронзовые наконечники, пробив хрупкую броню, пронзили тело насквозь, и шестилапый рухнул. Вместо него сунулся другой и тоже был убит. Третий, получив ощутимый удар в голову, попятился. Оттаскивайте их! рыкнул Посланник Богини, указывая на загромождающие проход тела. Дикари с готовностью отволокли своих извечных врагов в сторону, на пробу потыкали в них копьями и поняли, что тоже смогут без труда пронзать бронированных монстров, как обычных головастиков. Теперь им хотелось попробовать силы уже на живых шестилапых. Между тем в дверях установилась долгая пауза. Жуки поняли, что каждого сунувшегося в дверь тут же убивают. Люди тоже не горели желанием лезть прямо в шевелящиеся жвалы, что ждали их по ту сторону переборки. Но если насекомые умеют ждать месяцами, то люди позволить себе такой роскоши не могли. Нефтис! Посланник Богини опять перехватил копье за конец, и они вместе с телохранительницей одновременно выбросили оружие вперед, в ближайшего жука. У того подкосились ноги, он рухнул на пол. Точно такой же сдвоенный удар поразил его соседа, и Найл прыгнул вперед, провалившись в щель между бронированными телами, пополз вперед, толкнул копье вперед, пробив грудную пластину, над самой головой, у третьего. Тот умер не сразу, задергался но шестилапые сгрудились так, что никто из них не мог даже шевельнуться. Правитель приподнялся над спинами, попытался достать острием копья еще одного врага, чуть подальше. Тот, явно разозлившись, вскарабкался на спину впереди стоящих, ринулся на противника, щелкая жвалами. Но человек тут же провалился обратно в узкую щель выковырять откуда его было не такто просто, а когда жук приблизился, ударил его снизу в брюхо. Потом опять попытался дотянуться бронзовым острием до тех, кто стоял во втором ряду. Шестилапые почуяли опасность, попятились, оставляя между собой и уже погибшими соплеменниками свободное пространство. Найл тут же отпрянул назад и скомандовал дикарям: Навались! Десятки рук уперлись в загораживающие дорогу черные тела, отпихнули их назад, и человеческий поток хлынул в пятый отсек, растекаясь по верхней площадке. Жуки, наконецто увидев перед собой не только острые смертоносные жала, но и мягкие тела двуногих «крыс», опять двинулись вперед, раздвинув жвалы и в доли мгновенья преодолев свободное пространство до врага. Сильный удар в кирасу откинул Найла к стене. Правитель успел подняться, успеть вогнать копье в распахнутую пасть жука но тут же на его теле сомкнул свои жвалы другой шестилапый. Кираса угрожающе затрещала жук, встав на задние лапы, поднял Найла над головой, несколько раз сильно тряхнул. Правитель со всей силы вогнал копье ему в грудь, но жук только сильнее затряс двуногого, никак не понимая, почему тот не переламывается пополам. Сверху Посланник Богини смог одним взглядом окинуть картину битвы. На дальнем краю отсека отряды еще сходились. Дикари, размахнувшись изза спины, с громким треском вонзали свои копья в спины жукам в те самые мгновения, когда прочные жвалы смыкались на их телах, перекусывая пополам. Мертвые застывали, а по ним лезли друг на друга все новые и новые воины. Здесь ситуация уже резко менялась. Стоило жуку попытаться влезть на погибшего товарища, хоть на мгновение показать грудь как туда немедленно наносился удар, словно молниеносный бросок острого кастетоножа в беззащитное горло. Люди пригибались, прячась за крупными бронированными телами мертвых жуков, подкрадывались в упор и били шестилапых в бок, с той стороны, куда не доставали их жвалы. Дикари ползли по полу, незаметные в толчее, и снизу вспарывали жукам брюшки или кололи их в грудь. Люди припадали вниз, прыгали от опасных врагов по спинам уже поверженных «живых камней», ползали, изгибались, как тонкие стебельки, выворачивались во все стороны. То есть, делали все то, на что закованные в хитиновую броню монстры оказались неспособны. И вскоре жуки начали пятиться, спасаясь от чересчур быстрого и гибкого врага. Часть их отступила дальше, вглубь лодки. Часть торопливо спустилась в жилой отсек и захлопнула за собой люк. Вы здесь, мой господин, Нефтис, облепленная сизой жучиной слизью с ног до головы, опустила копье, схватилась за меч и несколькими сильными ударами срубила одно из жвал уже мертвого жука. Найл рухнул вниз, с облегчением перевел дух, выдернул из тела свое копье, побежал к трапу: Закидывайте люк! Чем угодно! Да тушами жучиными закапывайте. Нам главное, чтобы вылезти никто не смог. А то ударят в спину в самый неподходящий момент. Посланник Богини окинул поле боя торопливым взглядом. Не меньше трех десятков погибших туземцев. Почти все мужчины. Значит, теперь сражаться начнет вторая волна: молодые ребята и женщины, которых он отодвинул к середине колонны. Они только сейчас пробирались в двери отсека, не без страха глядя на окровавленную кашу из тел, вывалившихся внутренностей, отрубленных конечностей. Быстрее же! попытался приободрить их Найл. Мы победили! Нужно догонять живые камни, пока они никуда не попрятались! За мной! Он первым проскочил в шестой отсек, остановился над ведущим в рубку трапом, оглянулся на идущих позади людей. Нефтис... Скользкий Плавник, ты тоже здесь?! Первый, второй... Ну же, шевелитесь! Вы собираетесь освобождать свой Дом Света, или нет? Подождав, пока в отсек втянется три десятка человек, большинство из которых уже сейчас оказались женщинами, он прыгнул в зев люка, загрохотал вниз по ступеням.. Остановился на небольшой площадке между пролетами, взглянул вниз. Вокруг самого трапа столпилось примерно двадцать жуков, поджидая, шевеля жвалами, пока он опустится ниже. Чуть дальше, на планшетном столе, лежали два истерзанных женских тела. Похоже, перед самым появлением людей шестилапые тут опять както забавлялись, а после стычки в пятом отсеке сорвали на беззащитных пленницах свою злость. Ладно, повеселимся, кивнул им Найл, быстро перекинул ноги через поручни и прыгнул вниз, им за спины. Пока жуки, торопливо перебирая лапами, разворачивались, он уже успел садануть одного из них копьем в бок. А потом, вскочив на его тело, сверху вниз нанести укол еще одному шестилапому в основание надкрыльев. Потом ему пришлось торопливо пятиться, поскольку жуки все сразу ринулись в атаку, но правильный удар изза головы в щель перед грудной пластиной он всетаки сделать успел а затем нырнул под планшетный стол. К этому моменту с трапа успела скатиться Нефтис, подскочив к жукам сзади и начав кромсать брюшки. А когда те развернулись, рядом с ней стояло еще несколько дикарей, держащих копья наперевес. Найл, выглянув изпод стола, ткнул копьем в брюшко еще одного жука, и шестилапые не выдержали, шарахнувшись к стенам, взбежав по ним к трапу и вырвавшись через люк наружу. Уйдут! попытался вскочить Посланник Богини и гулко врезался головой в стол. Уже ушли... Он вылез и, потирая голову, устремился к трапу, поднялся наверх... Разумеется, жуки уже кудато разбежались. Скользкий Плавник! наклонился над люком Найл. Оставайся здесь вместе с остальными, охраняйте отсек! Чтобы больше никто сюда не пробрался! Он вернулся назад в пятый отсек, где туземцы растерянно бродили, выглядывая среди погибших своих знакомых и родственников, зло скрипнул зубами: Вы что застыли? Сражение еще не кончено! За мной, живые камни прячутся во всех щелях. Еще три десятка дикарей, нахмурив брови и крепко сжав копья, двинулись за ним. Миновав командную рубку, они вошли в реакторный отсек. Найл заглянул в люк, но увидел только ровный коридор, гладкие стены, какието непонятные отвороты. Вроде, никого... Правитель выпрямился. Ты, ты... отсчитал он пальцем пятнадцать человек. Спускайтесь, проверьте, не прячется ли там ктонибудь из живых камней. Остальные за мной. Начиная со следующего отсека, потолок ощутимо пошел вниз значит, они приближались к корме. Найл торопливо пересчитал по пальцам. Получилось, это восьмой отсек. Осталось всего четыре. Совсем немного... На этот раз он полез в люк сам, осторожно прокрадываясь по широкому, обшитому пластиком коридору. Из него в обе стороны расходились двери. Он толкнул одну, заглянул внутрь. Пусто. Толкнул вторую. Никого. Но когда он поравнялся с третьей она распахнулась сама, и в коридор метнулось черное тело. Найл, не разбираясь, выбросил вперед копье. Точно так же поступила и крадущаяся рядом Нефтис. Жук, так и не успев развернуться для атаки, упал набок и вытянул лапы на всю длину. Ну, что вы все столпились? оглянулся через плечо Найл. Идите, проверяйте следующий коридор. В мысленном послании это прозвучало, как «проверяйте дальнюю пещеру», но дикари поняли. Найл с Нефтис заглянули еще в три двери, больше никого не обнаружив, а вот из соседнего прохода вскоре донеслись крики и грохот. Видимо, туземцам пришлосьтаки принять бой. Наверх выбралось двенадцать густо забрызганных кровью дикарей вместо пятнадцати. Что случилось, спрашивать было глупо, а потому Посланник Богини просто двинулся дальше. Девятый отсек узкий лаз, четыре комнаты, ни одного шестилапого. Десятый всего одна, но большая комната, в которой угрожающе топчутся под трапом два жука. Найл, пожав плечами, отобрал у дикарей их копья, а потом сверху вниз забросал ими шестилапых. Из четырнадцати бросков восемь пришлись в цель. Подождав, пока враги издохнут, люди спустились вниз, разобрали свое оружие, двинулись дальше. Одиннадцатый отсек никого. Двенадцатый четыре жука, растопырив надкрылья, ринулись на людей, явно надеясь не столько убить двуногих пришельцев, сколько просто прорваться к выходу. Но двое сразу напоролись на копья Нефтис и Найла, одного убили добрым десятком точных ударов дикари, и только последний смог сбить стоящего перед ним человека, размозжив ему голову о палубу другой дикарь, красиво припав на колено, стремительным уколом пропорол ему брюшко. Кажется, почти все, погладил Найл крышку торпедного аппарата, в котором ему с Нефтис пришлось провести несколько дней. Но только почти. Наверняка гдето прячутся еще жуки. Ну, любимцы Породителя Воздуха, давайте теперь медленно двигаться назад, от кормы к носу, еще раз внимательно осматривая отсеки. Дом Света станет вашим только тогда, когда здесь не останется ни единого живого камня. Только мертвые. Понятно? Они снова стали обыскивать отсеки не спеша, очень тщательно, в постоянной готовности отбить атаку затаившегося шестилапого. Одиннадцатый никого. Десятый только мертвые тела. Девятый пусто. Восьмой одни погибшие. Седьмой... В седьмом отсеке они наткнулись на несколько жучиных туш, лежащих вперемешку с человеческими останками. Здесь не осталось никого живого, и можно было только гадать то ли в смертельной схватке полегли все до единого, то ли комуто из шестилапых удалось вырваться и перебежать в какоето другое тайное убежище. Оставайтесь здесь, приказал Найл дикарям. Будете защищать отсек, если ктонибудь появится. Они с Нефтис двинулись дальше, к командной рубке. Скользкий Плавник, перегнулся через перила Посланник Богини. У вас все хорошо? Да, хозяин мертвых, отозвалась дикарка. Здесь ничего не случилось. Все. Остальные отсеки оставались замурованными вместе с их обитателями. Найл прошел на нос, спустился к воде, осторожно ступая меж безмятежно играющих детей. Там, внизу, в розовых кровавых разводах, продолжали караулить вход женщины. Судя по тому, что наверху плавали два перекушенных пополам тела, им тоже изрядно досталось. Все, похлопал ладонью по воде Найл. Поднимайтесь. Если кто из жуков и остался до сих пор снаружи, то только мертвый. Мы победили. Отныне Дом Света принадлежит нам.  Люди были рады. Очень рады. Но праздника все равно не получилось. Из восьмидесяти мужчин на лодке погибло пятьдесят. Из ста женщин тридцать. Кроме того, какимто образом среди убитых оказалось несколько подростков, которые, кажется, в битве и прочесывании подводного крейсера вовсе не участвовали. Из тех, кто вошел во входной тоннель лодки в мир мертвых отправился каждый второй а дикари не привыкли хоронить своих близких в таких количествах. Вдобавок, в четырех передних отсеках все еще оставалась в живых почти половина шестилапых, которые время от времени пытались вырваться на свободу. Пока, правда, завалы из орехов и камней, специально ради этого принесенных с гор, удерживали люки запертыми но кто знает, что случится, если живые камни всетаки смогут вырваться на свободу. Дом Света пришлось расчищать от мертвых четыре долгих дня, и когда дикари вытаскивали наружу туши жуков из задних отсеков, от них уже явственно припахивало. Посланник Богини тоже чувствовал себя обманутым. Он бродил по кораблю, заглядывал во все отсеки, но... Но никак не мог обнаружить ничего, связанного с управлением кораблем, или необходимых для движения судна механизмов. В шестом отсеке находилась рубка это совершенно точно. Он обнаружил там планшетный стол, перископ, несколько постов контроля и управления но ни штурвала, ни поста управления кораблем там не имелось. За рубкой на всех лодках должен находиться реакторный отсек но там только жилые каюты в два этажа. Нигде нет механизмов привода гребного винта, парогенераторных установок вообще ничего! Создавалось впечатление, что на дне лежал не подводный крейсер, а добротно сделанный муляж... Вот только откуда в этом муляже брался свет и воздух? Про колдовство Найл еще мог рассказывать Нефтис или своей жене но самому ему такие ответы не нравились. Для жилья он выбрал себе десятый отсек, с его единственной, но довольно большой комнатой. Правда, жуки успели изуродовать когдато стоявшую тут кровать, оставив от нее только каркас. Но Посланник Богини предполагал, что если так пойдет и дальше, то очень скоро здесь вырастет нормальная пещерная постель из рыбьих шкурок. А пока он перенес сюда большую кипу подсохших водорослей из первых отсеков и с удовольствием валялся в рыхлой ароматной массе. Впрочем, с не меньшим удовольствием здесь барахтались и женщины, постепенно приходя в себя после долгих и тяжелых путешествий, привыкая к безопасности и становясь просто веселыми молодыми девчонками, жадными до ласки и любящими посмеяться. Что касается дикарей, то для них места предков оказались слишком велики. Привыкшие к тесноте, они и здесь втиснулись всем народом в верхние, проходные ярусы двух первых отсеков, и жили там огромной единой семьей. А о том, что они тоже постепенно приходят в себя после пережитой трагедии, Посланнику Богини однажды напомнила заунывная мелодия, исполняемая сразу на три голоса, которая однажды вечером послышалась из люка над его комнатой. Ойе, гугугу, ойе, гугугу, рамрам нани гуууу, рамрам нани гуу, изумленный Найл приподнял голову и обнаружил, что по трапу спускаются пять молодых девушек, которые быстро выстроились рядком у стены и принялись, приплясывать, подпрыгивать и изгибаться, потирая себе груди и бедра, кружась вокруг своей оси. Ойе, гугугу, рамрам нани гуууу, гуууу. Ойо, рами... Что это означает? От растерянности правитель даже не догадался спросить об этом у самих танцовщиц, и он повернул голову к Скользкому Плавнику. Дикарка задала несколько вопросов, а потом, довольная, откинулась в шелестящее сено: Они радуются тому, что вернулись жить в Дом Света, хозяин мертвых. Они помнят, что в благодарность за это должны петь и танцевать для Породителя Воздуха. Но во входной пещере стоит вода, там нет мягкой стены. А стены, из которых сделан Дом Света, не позволяют увидеть, что в нем происходит. Поэтому люди решили танцевать и петь для тебя, хозяин мертвых. Ты передашь Породителю Воздуха, что они попрежнему следуют его заветам, и если он заскучает смотреть на рыб и пожелает увидеть их танцы, то может прийти сюда в любой момент. Чудесная идея! рассмеялся Найл, наблюдая за довольно соблазнительными стараниями дикарок. Как хорошо, что здешние не позволяют увидеть... Он запнулся, пытаясь ухватить за хвост ускользающую мысль. «Стены не позволяют увидеть? »... Стены... А не слишком ли много на подводной лодке стен? Найл сел, решительно отстранив от себя дикарку. Когда этот крейсер переоборудовали для долгого проживания, то во всех возможных местах были смонтированы жилые комнаты. И это понятно: люди переселялись сюда с семьями. Возможно, брали с собой друзей или родственников. Им гдето нужно было жить очень и очень долго. Все то время, пока механизмы корабля будут стоять и ждать своего часа. А ведь консервация должна предусматривать не только обильную смазку, привод механизмов в безопасное состояние, подготовку к быстрому и надежному запуску через двести или триста лет. Команда должна была подумать и о том, чтобы эти механизмы ктолибо не повредил случайно, по неосторожности, изза бездумного баловства. Например, чтобы какойнибудь ребенок, рождение которых предки предвидели, не влез в командную рубки иди пост управления реактором, и не начал нажимать всякие кнопочки или крутить рычажки. Никакими запретами или замками тут не обойдешься мало ли что случится за добрый десяток поколений. Вопрос следовало решить радикально. Например сделать доступ к механизмам невозможным вообще! Посланник Богини поднялся во весь рост, чувствуя, как по спине его пополз холодок ужаса и азарта. Предки могли оставить ключ. Должны были оставить ключ! Ключ к решению всех проблем. Не оставлять потомкам объяснений, что, когда и почему нужно сделать. А оставить очень простой завет. Например: когда родится десятый правнук отцаоснователя колонии, открыть священный ящик. А уже после этого начнется цепь неизбежных происшествий, которая и выведет спасенный народ на поверхность моря! Появление жуков, переселение людей из лодки в горы необратимо поломало все планы но ключ, ключ к решению всех проблем должен все еще гдето скрываться. Я слышу голос Породителя Воздуха! заявил Найл, расталкивая танцовщиц и торопливо забираясь по трапу. Я должен выполнить его завет! О чем он знал совершенно точно так это о том, что в рубке должен стоять штурвал. Ну, не выпускали мореходных кораблей без штурвала! Никогда за всю историю человечества! А значит, он действительно должен быть! Посланник Богини торопливо прогрохотал по лестнице рубки вниз, остановился, оглядываясь вокруг. На первый взгляд все казалось нормальным и естественным. Планшетный стол, несколько постов с давно пропавшими креслами, но чудом уцелевшими мониторами и клавиатурами. Хотя, конечно, при изготовлении техники для военных кораблей требование к оборудованию куда как жестче, нежели к обычной бытовой. Здешние мониторы обязаны и близкий взрыв глубинной бомбы выдержать, и удар от таранного столкновения не то что пробежку жука по толстому стеклу. Рубка шестигранной формы. Почти шестигранной вместо левого нижнего сектора стоял трап. Все выглядит нормальным если только не поставить перед собой задачу хоть какуюнибудь странность, да найти. И вот тогда ты вдруг задумываешься: а почему на боковых и передней стенке находится масса приборов, а на стенах, срезающих углы ни одного? Криво усмехнувшись, Посланник Богини вытянул меч, а потом, с широкого разворота ударил острием скошенную стену, что стояла от задней плоскости к болту. Пластик обиженно хрустнул, закрошился. Найл ударил еще раз, и еще, пробивая вокруг первой пробоины неширокий круг, потом присел и заглянул в отверстие. Устало сполз по стене и сел, привалившись к ней спиной. А в темном проеме белела большая дуга, из которой торчало множество поблескивающих штырьков. Штурвал. «Ключ, продолжал размышлять правитель. Мне нужен ключ ко всему. Где он может быть? Рубка? Нет, все слишком доступно и открыто. Любую из этих стен могут сломать или повредить случайно. Она слишком доступна, здесь невозможно гарантировать сохранение особо, жизненно важной для потомков информации. А скорее всего, еще и различных приспособлений, которые могут понадобиться при оживлении подводного крейсера». Найл потер вспотевший от волнения лоб. «Хорошо, посмотрим на это дело с другой стороны. А какое место на корабле защищено лучше всего?» И в памяти тут же всплыли слова Стигмастра: «Пост управления реактором обычно монтируется в отдельной, особо защищенной камере, спрятанной сразу за рубкой, перед реакторным отсеком». Отдельная, особо защищенная камера... Пожалуй, это именно то, что он ищет. Вот только где ее искать? Между реактором и рубкой. Отдельная камера... Пожалуй, не зря конструкторы отделяли ее от других помещений. А коли так, то и вход в нее должен быть отдельным. Найл торопливо побежал наверх, на проходной ярус. Нефтис, иди сюда! Ты мне нужна! Телохранительница примчалась стремглав, уже сжимая в руках обнаженный меч: Что случилось, мой господин? Значит, так, указал Найл на палубу за переборкой. Лезвием клинка скреби пол. Если заметишь чтото странное, какоето место, отличное от остального покрытия, сразу зови. Но повезло всетаки Посланнику Богини. Скребя лезвием по полу, он неожиданно ощутил легкий щелчок, словно клинок попал в какуюто ямку и тут же из нее выскочил. Правитель тут же присел рядом, быстро расчистил подозрительное место, расковырял из ямки застарелую, слежавшуюся грязь пополам с растрескавшийся резиной, и увидел самый обычный поворотный запорный рычаг. Ну, Породитель Воздуха, глубоко вздохнул он, оглянувшись на столпившихся с любопытством дикарей. На нас с тобой вся надежда. Он поднял рукоять, повернул ее вокруг своей оси и потянул наверх. Послышался легкий хлопок и перед ним открылся люк. От люка вниз вела поблескивающая полированными стальными перекладинами лестница и... Внизу приглашающе горел свет. Это была небольшая комната, рассчитанная на двух человек. Во всяком случае, перед широким пультом, полным всякими тумблерами, кнопками и циферблатами, стояли именно два кресла. А на самом пульте лежала тетрадь столь яркокрасного цвета, что на нее невозможно было не обратить внимание, Найл подобрал тетрадь, открыл. «Здравствуй внучек! прочитал он на первой странице. Жаль, что я не вижу, и никогда не смогу увидеть тебя. Но я уверен, что это ты. Что ты красив, силен и здоров. Если ты стоишь здесь и держишь эту тетрадь, значит полоса испытаний для вас, родные мои, уже закончилась. Вы уж простите нас за все то, что пришлось перетерпеть вам и вашим родителям. Но поверь, у нас не было другого выхода. Но теперь все уже позади, и вы можете возвращаться назад, в большой мир. Туда, где много тепла и света. Надеюсь, у вас это получится. Во всяком случае, мы сделали для этого все, что могли. А теперь читай внимательней, и выполняй в точности все то, что здесь написано, без всяких пропусков и изменений в своих действиях. Первое, что тебе понадобится, это инструмент. Не знаю, есть ли у вас подобные штуки, но на всякий случай оставляю вам одну из своих запасов. Она стоит перед пультом, на полу». Найл наклонился вперед, взглянул на пол, и обнаружил там самую обыкновенную кувалду. Он вернулся к тетради: «Заботясь о вас, несмышленышах, на всякий случай мы закрыли опасные места прочными, хорошими стенами. Но удара этого инструмента они не выдержат. Чтобы получать доступ к необходимому вам сейчас оборудованию, нужно разбить пластмассовые панели, имеющие рисунок в крупную клетку. Их три в командной рубке, две в восьмом отсеке, две в девятом, и одна в десятом. Та, что в одиннадцатом, может не понадобиться, поэтому тратить на нее силы не обязательно. А сейчас иди и поработай, внучек, чтобы потом не терять важные минуты». Ладно, кивнул он. Не станем перечить предкам. Он подхватил кувалду, перешел в командную рубку, и с большим удовольствием расколошматил в пыль стены, закрывающие там углы, обнажив пост рулевого, капитанский мостик, и еще два места, оснащенные какимто непонятным оборудованием. Потом побежал к задним отсекам, разбивая большие панели, за которыми обнаруживались двери, ведущие кудато вниз, в трюмы, лестницы, прямоугольные люки. Встревоженные женщины и несколько дикарей бегали за ним хвостом, но вмешиваться не решались, совершенно не понимая, что происходит. К тому же Нефтис так и не убрала в ножны свой меч а беспокоясь за господина, она выглядела очень внушительно. Закончив истребление тайных стен, Посланник Богини снова вернулся на пост управления реактором. «Теперь ступай в седьмой отсек, подними панели пола в среднем проходе, и убери в сторону. Так же сними потолочные панели. С них упадут цепи с крючками за концах зацепи их за кольца, что торчат изпод пола. Каждой цепочке соответствует свое кольцо под ней. Разбей панель с крестиками на стене под трапом. Все остальное мы монтировали так, чтобы работе реактора стены и полы не мешали, можешь не беспокоиться». Нефтис, помоги! правитель перебежал в соседний отсек, раскидал в стороны сваленные там орехи, подцепил лезвием меча длинный и толстый лист пластика. Вдвоем с телохранительницей они выволокли его в поперечный коридор, кинули там. Потом Найл прошелся вдоль, тыкая клинком в потолок. Изза расколовшихся белых листов с легким звяканьем выпали цепи. Штук двадцать. Правитель опустился на колени, начал крепить крюки за кольца, над которыми они болтались. Нефтис, поняв, что он делает, начала помогать. Затем к ним присоединилась Скользкий Плавник, и вскоре все было закончено. Походя стукнув плашмя мечом по разукрашенному ребристыми крестиками пластику рядом с трапом, правитель побежал обратно к тетради. «Если ты все сделал, как я просил, внучек, то теперь мы почти готовы. Последнее предупреждение. Если в итоге у нас ничего не получится, то у вас все равно останется небольшой шанс па возврат к солнцу. Для этого вы можете забраться в аварийную капсулу над седьмым отсеком, отстрелиться и всплыть. Но тогда вам придется очень медленно, по чутьчуть стравливать воздух через щель люка на протяжении недели. И вы рискуете задохнуться еще до того, как сможете выйти. Поэтому будем надеяться, что наша старушка нас всетаки не подведет. Теперь ты должен поднять компенсирующие решетки реактора. Возьми под правым креслом большой рычаг. Иди в реакторный отсек. Под пластиной, которую ты разбил, находится три квадратных выступа. По очереди надень рычаг на каждый, проверни на полоборота в обе стороны, потом надень на средний и крути до упора. Вращать там можно только в одну сторону, и сделать нужно витков двадцать. Иди, делай, потом станешь читать дальше" Понял, предок, кивнул Найл, нащупал под креслом стальной рычаг длиной в руку, с деревянной рукоятью и побежал выполнять указание. Когда он вернулся, на пульте уже горело несколько лампочек, а часть стрелок на циферблатах мелко дрожало в разных положениях. «Теперь, внучек, садись в мое кресло, и начинай сдвигать правый рычаг вперед. Только очень медленно! Одновременно смотри на датчик ионизирующего излучения. Как только стрелка поднимется до зеленой зоны, оставь рычаг в его положении. Если не сдвинется вообще, хватай ключ, беги в реактор и проверни левый квадрат на пять оборотов. Да, забыл написать датчик ионизирующего излучения на стене перед тобой, в верхнем ряду, второй справа » Найл, нервно передернул плечами, уселся на кресло, слегка присыпанное пылью, положил правую ладонь на высокий рычаг с черной рукоятью, толкнул его вперед. Стрелка датчика дернулась, к поползла вверх, пока не остановилась посередине зеленой шкалы. Он чувствовал, как его бьет крупная дрожь хотя, помимо лампочек и стрелочек, пока еще ничего не говорило о том, что лодка действительно начала оживать. «Теперь по порядку: Второй ряд снизу, левый тумблер. Проверка электропитания насоса. Поднять вверх. Если над ним загорится зеленая лампочка все хорошо. Если красная том номер пять в шкафу за спиной, "проверка линии питания центробежного насоса" ». Найл нажал указанный тумблер лампочка загорелась зеленая. «Тумблер рядом с предыдущим проверка давления первого контура. Если зеленая, хорошо. Если красная нажать кнопку самую верхнюю кнопку на соседнем пульте. Она там одна». Найл опять переключил тумблер. Загорелась красная лампочка. Он привстал, дотянулся до соседнего пульта, нажал единственную кнопку у верхнего края. Подождал. К его удивлению, вскоре вместо красной загорелась зеленая лампа. Он опять потянулся к тетради. «Третий тумблер в том же ряду включить питание центробежного насоса первого контура». Включил, отозвался Найл. «Единственная кнопка все в том же ряду: кнопка пуска центробежного насоса. Нажать!" Есть! Откудато издалека послышался тихий свист. «Единственная кнопка на один ряд ниже: включить питание генератора» Включил. «Два больших поворотных тумблера в нижнем ряду. Подъем центральной решетки реактора. Подъем периферийной решетки реактора» Сделано! Теперь по лодке проносился уже низкий утробный гул, она начала мелко подрагивать. «Возможно, сейчас раздастся дикий вой, и загорится панель аварийной защиты реактора. Даже наверняка загорится, он у нас уже старичок. Если будет гореть надпись «первого рода», бросайте все и бегите к аварийной капсуле. Если «второго рода», плюньте и не обращайте внимание. Значит, на месяцокдругой еще хватит» Найл поднял голову, прислушался. Все тихо. «Теперь, внучек, у тебя есть немного времени, пока прогреется теплоноситель. Его рабочая температура триста градусов, нагревается почти четверть часа, контрольная панель центральная на соседнем пульте, прямая шкала. Риска должна стоять в зеленой зоне. Но нам пора подумать о лодке. В рубке, в правом и левом передних углах стоят большие маховики. Это штурвалы поворота рулей глубины. Они наверняка закисли, и их нужно провернуть до упора в одну и в другую сторону, после чего вернуть в среднее положение, там есть указатель. Если этого не сделать, гидравлика не справится с работой. Действуй". Нефтис, за мной! рыкнул Найл, в очередной раз выскакивая из поста управления реактором. Он скатился по лестнице в рубку, кинулся к большому валу, что и вправду торчал из стены, указал телохранительнице на тот, что торчал напротив: Крути его! Делай, как я! Прокрутив ворот так, чтобы риска «ноль» небольшой шкалы на стене совместилась с отметкой на градуированной ленте, Найл перебежал к Нефтис, и сделал на ее руле то же самое. Ну, что теперь? «Если жидкость уже нагрелась, и все в порядке, должны загореться зеленые панели «турбогенераторный режим» на обоих пультах». Посланник Богини зло зарычал, полез по трапу обратно наверх, и теперь просто свесился в отверстие люка: Горят! «Теперь самое главное. Если все работает, то беги в девятый отсек, спускайся к валовым опорным подшипникам. За то время, пока лодка стояла, в них наверняка застыла смазка, и их невозможно провернуть. Рядом с каждым из гребных валов есть рукоять валоповоротного устройства. Для пуска механизмов гребного винта каждый из валов необходимо предварительно вручную крутануть на полный оборот». Нефтис, Скользкий Плавник, устало мотнул головой правитель. Пошли со мной. Я покажу, что вам нужно делать. В этот миг внезапно чтото словно полыхнуло над головами, и коридоры подводного крейсера залило светом такой яркости, что глазам стало больно. Ничего себе, прищурился Найл. Получается, раньше мы сидели при тусклом дежурном освещении, так? И что теперь будет? предчувствуя беду, поинтересовалась дикарка. Будет то, что я обещал, поморщился Найл. Сколько угодно света, воздуха и тепла. Но для начала нужно сделать коечто еще. Женщины, которым не пришлось бегать тудасюда согласно указаниям старой тетради, справились с поворотом гребных валов довольно быстро, и Найл потрусил обратно в рубку. «Справа, дальний пост, который раньше был за стеной. Тумблер красного цвета, в нижнем ряду. Их там пять, и только один красный. Проверка подачи питание на электродвигатель вращения гребного винта». Зеленая лампа, уже успев привыкнуть, ответил тетради Найл. «Поднять крышку с надписью «главный пар» нажать кнопку "разрешить подачу пара" ». Сделал. «Теперь нужно перейти на пост капитана и перевести все три рукояти в положение вперед. Пост находится позади всех остальных». Уже совершенно замотавшийся правитель, перестав испытывать какиелибо чувства, пересек рубку, перегнулся через край пульта и сдвинул имеющиеся там рукояти в переднее положение. По ушам ударили пронзительные сирены. Нет давления в баллонах ВВД центральной цистерны! перекрывая сирену, заговорил бархатистый женский голос. Отказ системы специальной связи! Нет давления в баллонах ВВД кормовой цистерны! Нарушена герметичность корпуса! Течь прочного корпуса в носовом отсеке! Одновременно лодка начала трястись, с каждым мгновением все сильнее. Послышался истошный металлический скрежет. Найл опять схватился за тетрадь. «Надеюсь, внучек, автоматика за эти годы не сдохла. Мы ввели несколько вариантов всплытия на случай различных возможных неисправностей. Если все в порядке, бортовая машиина вытащит вас сама. Если она откажет на капитанском посту есть указатель глубины. Переложишь руль, чтобы лодка ходила по кругу. Иначе в берег можно врезаться. И медленно всплывай, глядя на глубиномер, на один метр в час. Быстрее нельзя, погибнете все». В этот момент лодку тряхнуло так, что Найл свалился с ног. Скрежет стал еще более угрожающим, сирены взвыли с новой силой, а женский голос снова принялся перечислять: Отказ гидроакустической станции! Отказ выдвижного устройства связи! Нет давления в системе гидравлики внешнего контура! Течь сальников правого гребного вала! Течь сальников левого гребного вала! Течь сальников рулей глубины! Прорыв трубопровода высокого давления! Прорыв трубопровода низкого давления! Однако скрежета больше слышно не было, резких толчков тоже. Подводный крейсер вроде как тихонько покачивало, и он издавал тихий ровный гул. Задумчиво почесав в затылке, Найл поднялся из рубки, не спеша дошел до девятого отсека, пролез в люк и спрыгнул вниз. Оба гребных вала вращались довольно бодро и не издавали никаких странных звуков. Получалось, что они плывут? Посланник Богини присел на корточки и снова открыл тетрадь. "Надеюсъ, внучек, что у тебя все получилось. И что сейчас наша старушка неспешно выволакивает всех вас из морской пучины. А коли так, то желаю тебе, чтобы все вы были счастливы, веселы и не поминали нас лихом. Поцелуй от моего имени своих детей. Всетаки они немножечко и мои. А когда выберетесь на берег, то помолитесь за Кастера Мильна, который навсегда останется там, откуда вы смогли выбраться. Да хранит вас Бог!» Ровно семнадцать дней им пришлось питаться одними морскими орехами и сушеными водорослями и пить воду из единственного крана, обнаружившегося в десятом отсеке. Пару раз некоторые из дикарей пытались выбраться наружу и выяснить, что там происходит но каждый раз напор встречной воды запихивал их обратно во входную трубу. Найл несколько раз приходил к туземцам, и предупреждал, что Породитель Воздуха решил оказать им огромную милость и одарить величайшим счастьем но для этого нужно проявить немного терпения и дождаться преобразования окружающего мира. И в конце концов они смирились с необходимостью сидеть взаперти. После семнадцатого сна лодка внезапно словно уткнулась во чтото упругое, послышался тихий шелест, и она замерла. Дикари, опасаясь еще какогото подвоха, затаились на своем ярусе поэтому Найл, примчавшийся со своего далекого десятого отсека, первым нырнул в стоящую по пояс воду, на четвереньках пробежал через входную трубу и выпрямился во весь рост, с наслаждением вдохнув пахнущий пряным воздух, прищурился на яркое солнце. Потом, окинув оценивающим взглядом тянущиеся вдалеке, за широким пляжем холмы, густо заросшие зеленым лесом, пару небольших стрекоз, парящих высоко в небе, среди мелких белых облаков, кивнул, дошел до сухого, горячего песка упал на него и широко раскинул руки. Ааа... Найл приоткрыл глаз, увидел, как Скользкий Плавник крутит головой, широко распахнув глаза, и челюсть у нее отвисает все сильнее и сильнее, отчего она уже не может сказать ни слова. Посланник Богини довольно улыбнулся ему понравилось, что хоть раз впечатления дикарки не вылились в бесконечную череду вопросов. У вас получилось, мой господин, опустилась рядом телохранительница. Нефтис, давай пока не станем говорить ни о чем грустном, попросил Найл. Но почему? удивилась женщина. Ведь у вас все получилось, мой господин?! Ох, Нефтис, Нефтис, тяжело вздохнул правитель. Ну неужели ты не понимаешь? Мы шли семнадцать дней, круглые сутки, со скоростью примерно двадцати узлов, если тебе это о чемто говорит. Мы смогли выбраться на поверхность. Но я даже примерно не представляю куда, в какие дебри, какие моря, и на какой край света нас занесло. Наоборот, это символично, мой господин. Сегодня будет шторм, но мы уже успеем войти в реку. Время тянулось, словно совершенно забыло про свои обязанности весла вспенивали воду с мучительной неторопливостью, берега елееле сдвигались за корму, а солнце как будто приклеилось к одной точке небосвода. Но несмотря на все старания изменившегося мира, ему не удалось скольконибудь заметно задержать флотилию, и она все равно дошла до устья реки и повернула вверх по течению. Еще пара часов плаванья, и корабельные пауки заволновались они вступили с далеким городом в мысленный контакт. Найл представил себе, какая паника сейчас творится во дворце, в порту и на улицах, улыбнулся. Назия, мы может идти быстрее? Нет, мой господин. Я делаю все, что только могу. Осталось всего несколько часов. Всего несколько часов! Излучины реки сменяли одна другую, и вот после очередного поворота Посланник Богини увидел по берегам еще необжитые старые развалины. Дальше открывалась широкая гладь заводи, образовавшейся на месте взорвавшегося арсенала, а за ней тянулись от берега длинные портовые причалы. Склоны за ними были плотно забиты огромным количеством людей, смертоносцев и жуковбомбардиров. Но среди общей толпы он сразу различил женщину в длинном золотом платье, и больше уже ни на миг не оторвал от нее глаз. На причале флагмана ждали моряки, так что высылать свою причальную команду не потребовалось. Встречающие сами приняли веревки, закрепили их на опорных тумбах, подтащили сходни. Посланник Богини, с трудом сдерживая шаг, спустился на мостки, по ним дошел до берега и остановился в нескольких шагах перед княжной: Я рад видеть тебя, Ямисса, сделав над собой усилие, он повернулся к окружающим ее паукам: Рад видеть тебя, Дравиг, рад видеть тебя, Шабр, рад видеть тебя, Тройлек. Рад видеть тебя, Саарлеб, кивнул он жукубомбардиру и вскинул руки. Я рад видеть вас всех! Мы выполнили задание Великой Богини Дельты и вернулись назад с честью! Двуногие горожане отозвались громкими радостными криками, а разумные насекомые испустили сильнейший ментальный импульс. Разрешите, я провожу вас во дворец, мой господин, княжна Ямисса строго дозировано, согласно протоколу, поклонилась, слегка присев, и положила свою руку Найлу на локоть. Так, бок о бок, поминутно кланяясь приветствующим их горожанам правители дошли до дворца, поднялись на крыльцо, прошли в тронный зал. Подождите, пожалуйста, кивнула княжна провожатым и самолично закрыла перед ними тяжелые створки. И заметалась по залу: Как ты мог?! Зачем ты все это затеял?! Ты кто такой?! Ты что, мелкопоместный дворянин или правитель?! Ты же повелитель целой страны! Ты мог вызвать любого офицера или дворянина и приказать ему посадить это несчастное Семя, ты мог послать туда купцов, ты мог объявить награду за выполнение этого задания всем желающим. Зачем, зачем было тащиться самому?! Я тебя тоже очень люблю, ответил Найл. Ямисса остановилась, подошла к нему и крепко обняла, положив голову на грудь: Семнадцать Богов, как долго тебя не было! Как долго... Обещай мне, поклянись немедленно, что больше никогда и никуда не уйдешь! Я постараюсь, тихо ответил Найл. Что бы найти семя Богини, Поруз, и посадить его в плодородную землю в хорошем месте. Я тоже так считал, мой господин, кивнул северянин. Но последние два дня меня стали смущать некоторые странности. Если мы ищем семя, тогда почему вы расспрашиваете местных пауков про какихто «хранителей»? Я клялся вам в верности, мой господин, и готов выполнять любые ваши приказы. Сегодня, согласно вашему приказу, мы снимемся с лагеря и двинемся к высотным домам. Скажите, зачем мы туда идем? Мои воины будут рисковать жизнями ради семени Великой Богини, или в поисках некого местного племени? Шериф молчал и смотрел Найлу в глаза. Он не умел читать человеческие мысли, но слишком долго руководил людьми и пауками, чтобы его можно было обмануть. Отойди немного в сторону, северянин, попросил Посланник Богини и опустился на колени. Он выгреб песок изпод ступней, собрав его под голени, откинул прижавшийся к коленной чашечка голыш, немного покачался, проверяя, все ли удобно и хорошо, после чего положил руки себе на бедра ладонями вверх и закрыл глаза. В последние дни произошло слишком много событий, нахлынуло впечатлений, случилось открытий. И все это, как тяжелые шторы, закрыло окно в истинный мир, лишило его зрения, сбило с намеченной цели. Лишнее, как много лишнего в разуме и душе! Найл устремился ввысь, к свету, к безгранично чистому свету, льющемуся с небес на Землю. Посланник Богини не знал, что это за энергия и откуда она берется. Он знал лишь то, что она способна смыть с души любые наслоения грязи, злобы, усталости. К этому свету трудно прикоснуться, трудно слиться с ним в единое целое но достигнув его, добившись всего лишь легкого прикосновения, сразу становишься другим человеком молодым, свежим, отдохнувшим. Правитель ведал, что в истории предков упомянуты многие случаи, когда человек случайно или преднамеренно перестает спать, перестает нуждаться в отдыхе, и сейчас он понимал, как это происходит, как этого добиваются отдельные сумасшедшие и святые, йоги и монахи, просветленные и одержимые. Свет, доступный всем и каждому свет. Одно прикосновение, дветри минуты пребывания в вышине полноценно заменяют ночной сон, исцеляют от недугов, дают ощущение счастья и свежести. И он вознесся в эту высоту, стряхивая нагромождение любопытства, азарта, злорадства и нетерпения и упал назад, пустой, как только вышедший из печи гончара кувшин. Теперь он мог видеть все вокруг легко и беспристрастно: потому, что был пуст, потому, что умел только воспринимать. Воспринимать прохладу волн, мертвящую боль давно умершей земли, жажду света и жизни, которые рядом и до которых никак не удается дотянуться... Эта жажда истекала из однойединственной точки, и была слишком сильна, чтобы принадлежать любому из известных Посланнику Богини существ. Но он не думал об этом в его состоянии думать вообще невозможно. Он просто созерцал эту странность, и из нее рождался ответ на интересующий его вопрос. Найл открыл глаза и глупо улыбнулся. Глупо потому что разум еще не успел вернуться в его сознание, и он ощущал себя безгранично, невероятно счастливым. Что с вами, мой господин? испугался шериф. Странное ощущение, Поруз, поднял на него глаза Найл. Мне кажется, оно знает о нас. Знает и ждет. Радуется... Вы о чем говорите, правитель? Посланник Богини поднялся на ноги, отряхнул колени и вытянул вперед руку: Семя Великой Богини находится там. До него остался один дневной переход. Огнем демоны уничтожаются, друг мой, только огнем. Вы хотите их сжечь? Это твои пленницы, князь подошел к столу, удивительно похожему на тот, что стоял в подвале графа де СенЖермена, взят толстую книгу, начал читать: «Протокол допроса номер пять. Вопрос: Зачем вы приказали отрезать уши крестьянам поселка Олеур? Ответ: Они слушали сектанта, который подбивал служить баронурабовладельцу. Вопрос: Почему вы приказали залить рот служителя храма Семнадцать Богов поселка Олеур отца Мекуса кипятком? Ответ: Он не давал распространяться гласности. Вопрос: Зачем вы приказали повесить Муравьиного барона? Ответ: Он был представителем деспотизма и угнетения. Вопрос: Но ведь ему было всего шесть лет, это же ребенок. Ответ: Он олицетворял собой реакционные силы. Вопрос: Зачем вы приказали закопать в землю шестерых крестьян поселка Регон живьем в землю? Ответ: Они воевали против свободы и демократии. Вопрос: Но ведь они служили шесть лет назад. Ответ: они воевали за рабовладельцев против освободительных движений. Вопрос...» Достаточно, перебил князя Найл. Я согласен. Чтобы поутру не задерживать Посланника Богини с отъездом, костры сложили тут же. Поскольку люди продолжали праздновать окончание войны, место выбрали подальше от глаз, у озера, за домами призрения. Одержимых привезли туда на лодке, чтобы иметь возможность сбросить в воду, если на помощь пойманным демонам прилетят те, что не обрели человеческого обличия. Причалив, тут же отволокли к поленницам и привязали к вбитым столбам. Сестра моя, подошел священник к одной. Демоны овладели твоим телом. Ты можешь спасти его, если совершишь паломничество по святым места и покаешься в грехах своих в монастыре, который сама изберешь для этой цели. Астронавтка презрительно плюнула ему в лицо. Священник утерся, благословил ее на подвиг и перешел ко второй пленнице. Сестра моя, демоны овладели твоим телом. Ты можешь спасти его, если совершишь паломничество по... Женщин не купишь! закричала в ответ она. Женщины не продаются! Я бессилен, с сожалением сообщил священник князю. Темные силы, поразившие их тела набрали слишком много власти. Нам придется прибегнуть к огню, чтобы разрушить их астральные оболочки. Мужланы! Маньяки! Рабовладельцы! Придет час нашего торжества! выгнулась у столба одна из астронавток, и князь испуганно отмахнулся: Поджигайте. Сухие дрова, переложенные сеном благовонных трав, занялись быстро. Пламя с веселым треском разбежалось по предложенному угощению. Свобода, равенство, братство, принялась скандировать одна из астронавток, свобода, равенство, братство! Свобода, равенство, братство! подхватила вторая, но очень быстро их воззвания превратились в истошный однотонный вой, который оборвался резко и почти одновременно. К небу вырвался клуб черного дыма. Найл проводил его глазами и подумал о том, что гдето там, далеко, в чужих землях еще летает глиссер с астронавткой по имени Оксана Митр. И она попрежнему мечтает сделать весь мир счастливым. Беда? переспросила Богиня. Беда из космоса? Мне удалось победить одного сильного врага. И я отправил послание к его дому, дабы больше они не приходили на нашу планету, Найл сопроводил фразу образами коридоров корабля с прилепленными тут и там коконами. Я думаю, получив такое послание, жители их планеты пожелают мести, и направят сюда корабли в большом числе и со страшным оружием. Они захотят уничтожить все на Земле. Зачем же ты отправлял послание, о котором теперь так жалеешь? Я рассчитывал, что оно долетит живым, но обстоятельства перехитрили меня. Думаю, теперь послание долетит мертвым. Космос велик, Найл. Как можно найти на его просторах однуединственную маленькую планету? Они знают наши координаты. Значит, нужно их изменить. Как? перед правителем наконецто забрезжил лучик надежды. Ты считаешь, ЭТО ВОЗМОЖНО? Он не желал оставлять своим далеким потомкам такое страшное наследство, как месть более развитой цивилизации, и был готов на все, чтобы уничтожить последствия опрометчивого поступка. Нужно слегка «подтолкнуть» здешнюю звезду, изменить ее орбиту в другом направлении. Найл неожиданно поймал мысль Богини о том, в каком направлении лучше всего изменить орбиту Солнца в направлении планеты АЛ3. ...И это не показалось ему столь уж опасным желанием. Как я могу это сделать? Это сможем сделать мы, образ показывал, что речь идет обо всех пяти Богинях, растущих на планете. Уже сейчас в нас накоплено достаточно энергии, чтобы изменить орбиту планеты. Но тогда планета просто погибнет. Если вместо пяти нас окажется хотя бы пятнадцать, то за несколько столетий мы соберем достаточно сил, чтобы изменить орбиту всей звездной системы. Но вас всего пять... напомнил Найл и замер в ожидании ответа. С кометы упало много спор, сообщила Богиня. Если тебе удастся найти хотя бы десять из них и посадить в хорошую землю, нас станет больше.